Жизнь – река
Леонид Афанасьевич Иванов

© Леонид Афанасьевич Иванов, 2025

ISBN 978-5-0067-7488-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Леонид Афанасьевич Иванов

«Всегда ищите выход! Среди беспорядка найдите простоту; среди раздора найдите гармонию; в трудности найдите возможность.»

Альберт Эйнштейн

Ученый

Об авторе

Леонид Афанасьевич Иванов появился на свет в 1950 году в живописном селе Большая Знаменка, что в Каменско-Днепровском районе Запорожской области, в семье трудолюбивых крестьян. Его детство и юность были непростыми, но его неугасимый дух и стремление к знаниям помогли преодолеть все трудности. Он получил среднее образование и профессию, благодаря которой обрел стабильное и достойное будущее. Сегодня Леонид Афанасьевич наслаждается заслуженным отдыхом, наполненным воспоминаниями и размышлениями о жизни.

О книге.

От автора.

Исчезли некоторые улочки, где когда-то жили герои этой книги. Рушатся дома, словно их поглотила сама вечность. Плавни, когда-то величественные и живые, теперь скрылись под водами рукотворного Каховского водохранилища.

Мои дети и внуки иногда говорят мне, что этого никогда не было. Но память о прошлом живёт в моём сердце, и именно она побудила меня написать эту книгу. Я хочу, чтобы мои потомки знали, что здесь, на этой земле, жили люди, чьи истории заслуживают быть услышанными.

Меня всегда поражало, как легко люди могут изменить свою жизнь, стремясь к лучшему, строя дома, создавая семьи. И вдруг им говорят, что всё это неправильно, что нужно разрушить и начать сначала. Особенно тяжело это понять пожилым людям, которые вложили всю свою душу в то, что построили.

P. S. Пока писалась книга, ситуация резко поменялась. И даже исчезло рукотворное море, обнажив старинный ландшафт. Правда, не все речки сохранились. Мелкие притоки Конки замулены илом и песком. Нет той растительности, что природа создавала столетиями. Лунный ландшафт. Возврата к прошлому нет. Человек жив, и он создавать должен что-то новое, а не разрушать. Верю, что так и будет. Здравый смысл победит.

Рецензия на книгу Леонида Иванова «Жизнь – река»

Есть книги, в которых ты словно не читаешь, а возвращаешься. Не в конкретное время – в душу. В пахнущий вербой и камышом воздух. В тишину знойного дня, нарушаемую всплеском рыбы. В странную, невозможную в своей правде, страну – где подростки с лицами взрослых людей убегали с уроков не ради баловства, а чтобы хоть на день почувствовать себя живыми. «Жизнь – река» Леонида Иванова – это не художественное произведение в привычном смысле. Это возвращение памяти, сделанное с болью, нежностью и, как ни странно, надеждой.

Герои этой книги – не вымышленные персонажи, а наши соседи, родственники, мы сами в каком-то возрасте. Подростки с «Камчатки» – так в народе называли крайнее крыло школы №1 села, – это поколение, которое пыталось успеть пожить наперекор системе. Они не были бунтарями в романтическом смысле. Они были обычными – голодными до приключений, наивными, немного потерянными. И именно эта простота – и делает их живыми. Автор не украшает, не редактирует жизнь – он даёт ей быть. Такой, как есть.

Истории о рыбалке в плавнях не просто вставлены для антуража. Плавни в книге – это одновременно и место силы, и укрытие от взросления, и мост между поколениями. Там ловят рыбу, жарят на костре щуку, обсуждают судьбу, молчат о боли. Там звучат голоса тех, кого уже нет. В плавнях герои сталкиваются с настоящими уроками, не по школьной программе, а по жизни. Семён Фёдорович, с его войной за плечами, стал для них не просто учителем – он стал тем, кем в какой-то момент должен стать каждый взрослый для ребёнка: ориентиром.

А за спиной у всех – история. История большой страны и маленького села.

История колхоза, Газ-АА, полуторки, у которой был свой нрав и свой характер.

История, которую снесли, зарыли, затопили. Каховское водохранилище в книге не просто как географический объект, а как метафора: сначала затопило село, а теперь – исчезло само море. Под водой остались не только мазанки и сады, но и голоса. И книга – это попытка услышать их снова. Не как эхо, а как живой разговор.

Одна из самых пронзительных сцен – «диалог в преисподней», где Семён Иванович смотрит на своё родное село с небес, а видит – стеклянные теплицы, тень от колхозов и заросшие могилы.

Никто не приходит.

Никто не вспоминает.

Он ищет свою хату, а находит только бугор с бурьяном.

Эта сцена не выдавливает слезу – она просто показывает: жизнь проходит, если её не помнить – она уходит насовсем. А ведь каждый дом, каждый колодец, каждый мальчишка с удочкой на рассвете – это кирпич настоящей истории. Той, что в учебниках не напишут.

Лихие 90-е в книге описаны не лозунгами, а штрихами. Погоня за длинным рублём, разруха, забытые поля, сёла, откуда все уехали.

Но и в эти годы автор находит место добрым людям, случаю, где кто-то помог, кто-то не предал.

Мир не без добрых людей – не просто выражение, это, пожалуй, и есть лейтмотив книги. Утешение, что даже в полной разрухе кто-то всё ещё способен на человечность.

«Жизнь – река» – очень точное название. Потому что она течёт. Мимо нас, сквозь нас, иногда теряя русло. Иногда её перекрывают дамбами и запрудами. Иногда она высыхает. Но в ней – вся правда. Про тех, кто любил и страдал, кто не вернулся с войны, кто вырос, но так и остался в душе подростком. Про тех, кто строил мир, в который никто не пришёл. И это – немой укор живым. Мягкий, без злости, но – укор. Напоминание: помнить нужно не ради прошлого, а ради того, чтобы не потерять себя.

Эта книга не требует рецензий. Она требует – прочитать, отложить, и выйти в тихий вечер, присесть у речки и подумать. О том, что ты строишь, кого ты помнишь, что останется после тебя.

Потому что, как пишет Леонид Иванов,

«Возврата к прошлому нет. Но человек жив – значит, он должен создавать, а не разрушать.»

Читайте. Не спеша. И, может быть, впервые за долгое время – не для развлечения, а для души.

Жизнь – река

Жизнь – река

Вступление

XX век для людей стал эпохой испытаний, гениальных открытий и прозрений, фатальных заблуждений, созидательных начинаний и разрушительных войн.

Не стала исключением и наше большое село Большая Знаменка.

Сколько событий прошло в селе со дня его основания. Но сейчас не об этом.

Из конца в конец по главной улице нашего села Большая Знаменка – Красной – более десяти километров. Но первой улицей все же была Нижняя, которая располагалась у самой воды. От этой близости с водой улица сильно страдала от весенних половодий и летних ливней. Первые мазанки ушли под воду во время весеннего разлива. Сделав выводы, переселенцы перестроили свои жилища, подняв их за счет высокого фундамента и постройки «соховых» домов. Переплетали вербовой веткой деревянные сваи, установленные на каменный фундамент. Все щели замазывали соломой, перемешанной с мокрой глиной. Горище и пол также замазывали таким же раствором. Крышу накрывали камышом.

Годом основания села считается 1786 год, хотя отдельные поселения в виде хуторов и отдельно спрятавшихся по балках и плавнях мазанок здесь появились намного раньше.

Большая школа

СШ№1. Большая школа

В 1903 году на перекрёстке современных улиц Сахарная и Большак была возведена «*Большая школа» – образовательное учреждение, которое жители окрестных сёл называли именно так.

Здание, построенное из пиленого ракушечника, добытого в карьере села Петровка, является ярким примером архитектурного наследия дореволюционной эпохи. Его массивные стены и основательная конструкция, характерные для построек начала XX века, свидетельствуют о высоком уровне мастерства местных строителей и мастеров-каменщиков того времени.

В этом году в «Большой школе» было много учеников, которые уже давно должны были закончить обучение, но война не позволила им это сделать.

Все остальные школы располагались в конфискованных в своё время у зажиточных хозяев села, попавших в жернова перестройки тяжёлой жизни крестьян на новый лад. Но кто же захочет отдать своё, потом и кровью нажитое, чтобы в будущем дождаться того светлого будущего, да и дождёшься ли? Многим это так и не удалось увидеть.

Так вот, в этих кирпичных добротных домах располагались по два начальных класса, а потом, по мере передвижения учеников по своей служебной лестнице, желающие продолжать учёбу попадали в старшие классы «Большой школы». Но и здесь здание было одно, но школу можно было закончить как семилетнюю, а можно и как десятилетку. Десятилетка ценилась как более перспективная, но необязательная в то время. Но после её окончания можно было и брать более высокие учёные высоты, такие как институт и выше.

Герои этой истории были обычными подростками-переростками, которые стремились к приключениям и свободе. Они учились в 7-м «А» классе, хотя по годам уже могли и давно её закончить. Класс располагался в правом крыле здания, известном как «Камчатка». В этом крыле часто царила особая атмосфера, способствовавшая неформальному общению и свободным занятиям.

Их главная цель была проста – избежать школьных уроков и отправиться на поиск приключений в недалеко располагавшиеся плавни, где можно было провести время вдали от строгого надзора учителей и возможных наказаний со стороны родителей. Правда, у Ивана ситуация была сложнее: его отец не вернулся с фронта. Как в народе говорят, и не живой, и не мёртвый. Пропал без вести, что добавляло подростку дополнительные переживания и ответственность за семью, так как он был теперь старшим мужчиной в доме.

У его друга отец недавно вернулся домой, но ему ещё очень долго пришлось восстанавливаться от всех мук, которые он испытал во время пребывания в концентрационном лагере и принудительных работах на угольной шахте Германии. Но главное, что живой, а это многое значит для семьи, когда в доме есть отец. Правда, Петро, так звали одного из ребят, сидевших на задней парте, при возвращении отца и не узнал в появившемся в их дворе небольшом, крепко сложенном природой мужчине, выглядевшем очень уставшим. Только по реакции матери он смог определить, что это его отец, но привыкнуть он к его появлению так до сих пор и не сумел.

Отец, придя в себя, устроился на работу в колхоз. Петро видел его только на мероприятиях, проводимых в колхозе. Обычно же отец уже был на работе, когда Петро ещё спал, или, наоборот, возвращался домой, когда Петро уже спал.

Таким образом, оба подростка были вынуждены решать свои проблемы самостоятельно.

Шушукание ребят на задней парте не остается незамеченным учителем физики, капитаном интендантской службы в отставке Михаилом Фадеевичем.

Прервав своё повествование по теме урока, он в таком спокойном тоне обращается к товарищу Петра, Соколову Ивану :

– Давай-ка нам сегодняшнюю тему раскроет Соколов Ваня.

– Иди, дорогой, к доске.

Вот посмотри, какие у нас здесь плакаты развешаны. Они помогут тебе справиться с ответом на мой вопрос.

Иван нервно задергался. Проходя к доске мимо сидевших за партами ближе к доске своих одноклассниц, пытался узнать хотя бы что-нибудь, какую-нибудь путную информацию, чтобы выкрутиться и получить хотя бы троечку, а это уже хорошая оценка.

До него долетели отдельные фразы, которыми одноклассницы пытались что-то сказать ему шёпотом, когда он шёл мимо их парт, упомянув Архимеда. Однако он не смог понять, что именно они имели в виду.

Единственное, что он знал об Архимеде – это то, что так называемые «штаны Архимеда» являются равносторонними.

«Стоп, но это разве физика»?

Подойдя к доске, где висели нарисованные старательно старшеклассниками плакаты, нашел и плакат, где указывалось имя Архимеда.

Немного почитал. Сразу не дошло, а потом и время ответа поджимало.

– Давай, Вань, а то у нас времени нет. Урок скоро закончится, – посматривая на свои командирские часы, подгонял Михаил Фадеевич.

«Нужно потянуть время. Звонок прозвенит, и он спасен», – подумал Иван.

Но тут его взору попался плакат с такой формулировкой. Архимедова сила.

«На тело, погружённое в жидкость или газ, действует выталкивающая сила, равная весу жидкости или газа в объёме погружённой части тела».

– А что тут рассказывать? Всё просто, как дважды два четыре.

Собравшись с мыслями, которые метались в его голове, как птицы в клетке, начал Иван, немного заикаясь от волнения. Его голос дрожал, как осенний лист на ветру.

– Если в полную кастрюлю с водой положить какой-нибудь предмет, то он из этой кастрюли с водой выдавит столько воды, сколько объём нашего предмета, опущенного в кастрюлю с водой.

– А что тут рассказывать? Тут очень всё просто.

Класс притих, но ситуация разрешилась мирно.

И тут прозвенел спасительный звонок об окончании уроков.

– В общем, Ваня, тебе повезло. Раскрыть ты эту тему не успел. А в общем правильно. Хвалю тебя за сообразительность. Но больше постарайтесь со своим другом не мешать мне вести урок.

– Хорошо, Михаил Фадеевич, – ответил Иван, скрывая за вежливым тоном ехидную усмешку, которая, словно змея, скользнула по его губам.

Незаметно для учителя он бросил быстрый взгляд на друга по парте и, слегка прищурив глаз, словно целясь из лука, чтобы наверняка поразить воображаемую цель. Его лицо на мгновение превратилось в маску, за которой скрывалась целая буря негодования, что это его вызвали к доске, а не Петра, но затем снова стало невозмутимым, как гладь озера под солнечными лучами яркого весеннего солнца.

Иван не умел долго таить обиду на друга.

Когда Фадеевич, аккуратно собрав свои книги и журнал в старый министерский портфель, покинул класс, друзья незаметно выскользнули в малый коридор. Там, среди толпы школьников, они незаметно выбрались на улицу. Повернув налево, они направились к их укромному месту среди зарослей дерезы на старый погост*, где можно было спокойно насладиться моментом тишины, скрутив самокрутку и погрузившись в размышления по составлению плана действий на оставшуюся часть дня.

Иван, словно в порыве вдохновения, быстро скрутил самокрутку.

Закурил. Развалившись на земле, блаженно затянулся и, медленно выпуская кольцами дым из наполненных лёгких, будто этот дым был для его души живительным эликсиром.

Петро с терпением, достойным скульптора, создающего шедевр, продолжал скручивать самокрутку. Его пальцы осторожно обращались с табаком, рассыпанным на парусиновых штанах, которые мать с любовью подогнала под его рост. Этот табак был украден из кисета отца, который в тот момент, устав после проделанной в колхозе работы, мирно храпел на своей кровати.

Иван, видя, как Петро рассыпает табак, не выдержал и сказал:

– Давай я тебе помогу, а то ты сегодня как мокрая курица в навозе ковыряешься.

– Да мне что-то не хочется курить. Жрать очень хочется. Маковой росинки во рту не было.

– А что так?

– Хотел молока утром выпить, а мать всё продала. Хочет насобирать денег и купить мне новые штаны, а то один я хожу в парусиновых, и девчата надо мной смеются.

«Ты б, говорят, под церкву пошел да насобирал денег на одежду поприличней».

– Обидно, как будто я в этом виноват.

– А ты меньше на них обращай внимания, и всё будет хорошо.

Ну и что, что у меня ботинки кушать хотят. Где мать денег возьмет? Батьки у меня, как у тебя, нет. Мать сама выкручивается как может. А нас у неё кроме меня ещё трое.

– Ну и что, что у меня батька работает, а денег-то колхоз один хрен не даёт.

– И то верно.

– А пошли в плавни, может, что съедобного раздобудем.

– А пошли, – согласился Петро.

Осмотревшись по сторонам из густых зарослей дерезы, где друзья прятались от посторонних глаз своих односельчан, они осторожно, чтобы не поранить лицо и руки острыми шипами растений, выбрались на волю и зашагали по натоптанной его односельчанами тропинке, которая вела к разрушенной пришедшей властью в селе, она им чем-то помешала, выложенной из того же камня, что и школа, церкви.

Проходя мимо ещё не до конца разрушенного храма, Петро задумчиво произнёс:

– Этот величественный храм был возведён одним из мастеров, чьи руки создали все церкви нашего села. Средства на его строительство выделил наш земляк, известный земский деятель Михаил Фёдорович Агарков, который сумел добиться успеха и признания в обществе.

Мать рассказывала, что церковь была освящена в честь святого Александра Невского.

Здесь она обвенчалась с моим отцом, и здесь же крестили многих наших односельчан.

На *погосте, где возвышалась ранее церковь, находили последний приют жители села, перед тем как их души отправлялись в иной мир, их отпевали в этом святом месте.

Камни, изъятые из стен, пошли на возведение мастерской на Чекановой горе*, предназначенной для обслуживания МТС. Непригодный для строительства камень был использован для мощения дороги, ведущей к этим сооружениям, создавая прочное и практичное покрытие, связывающее постройки с окружающим миром.

Проходя по извилистому Петикову* переулку, который, словно таинственный коридор, вел к песчаному берегу речки Архар*, усыпанному белым, как сахар, песком и обрамленному буйной зеленью вербы* и шелеха*, Петро остановился на перекрёстке, где переулок пересекал Сахарную улицу, у дома из красного кирпича и сказал:

– Здесь, в стенах старинного особняка семьи Агарковых, превращённого нынешней властью в инкубатор для вывода сельскохозяйственной птицы для нужд колхоза, появился на свет человек, который пожертвовал двадцать тысяч рублей (что по тем временам было огромным состоянием) и положил начало возведению храма, ставшего символом духовного возрождения и щедрости села.

– Откуда ты всё знаешь? – спросил Иван.

– А мы с матерью часто сюда ходили, когда родная тетка была живая и жила на этой улице.

– Ты должен выбрать путь учителя истории, – с уверенностью сказал Иван.

– Подкатись к нашей директрисе. Она добрая и поможет тебе подготовиться. Отучишься и вернешься в школу преподом. Будешь мозги пудрить таким ученикам, как мы сейчас с тобой.

– А чего к директрисе?

– Ну она же историю ведет у нас.

– А есть заведения, что после семи классов учат?

– Наверное, есть.

– Не с моими возможностями, – парировал Петро.

– Для этого нужно не прогуливать уроки, а как минимум хорошо учиться или…

– Да ты лучше в библиотеку почаще заглядывай, там для себя и найдешь шкатулку с сокровищами знаний. Там, среди бескрайних полок, тебя ждут ответы на самые сокровенные твои вопросы.

Заведующая библиотекой Мария Александровна подберет тебе книгу на любой вкус.

Самообразование ещё никому не помешало.

– Да я думал об этом, но когда я буду читать, а вообще ты хорошую идею подкинул.

– Да я там записан и беру книжки все про технику.

Шофером хочу стать.

– Да я тоже записан, но все книжки беру про войнушку.

Внезапно, словно из-под земли, появился учитель труда Семён Михайлович, его голос, как гром среди ясного неба, нарушил идиллию прогульщиков:

– А куда это орлы собрались? – спросил он.

– Да мы…

– Ладно, не оправдывайтесь. Я вам не директор школы, а вы уже взрослые мужики.

– Да мы на речку собрались, может, что на обед себе сообразим.

– Что, проголодались? Дома есть нечего?

– Угадали, – понуря голову, оправдывались друзья.

– Ну и какими приспособлениями вы хотите себе раздобыть обед?

– А мы об этом не подумали.

– Давайте вместе сходим в плавни, только зайдем ко мне домой, я возьму кое-что, и айда на речку.

Я же учитель труда, а значит, должен вам помочь и научить выжить в этом мире.

– Батьки ваши живые или с войны не вернулись?

– У Петра живой, трактористом работает. А вот мой не вернулся с фронта.

– А твой, указывая на Петра, не Степан Панкеев?

– Да.

– Батька у тебя низенький и крепкий, особенно руки у него как молот. Раз врезал – и с ног сбивает, а вот ты что-то как стропила вымахал, не в батьку удался.

– В мать пошел. Она выше батьки.

– Тогда ясно.

– Ну идите, я вас догоню.

Плавни

Семен Федорович ловко перемахнул через заграждение, сплетенное из вербовых веток. Нырнул в открытые двери сарая и через пять минут уже шагал рядом с хлопцами.

– Вот попробуем на закидушку что-то путное поймать и на костре поджарим. Не помирать же с голоду. Степнякам тяжелее выжить, чем нам, которые рядом с плавнями живут, – сделал вывод Семен Фёдорович.

– Нужно, ребята, выживать и находить способ, как выкрутиться из любой жизненной ситуации. Иначе труба. В жизни выживает сильнейший.

– А ещё я вам посоветую не прогуливать уроки. Ведь на уроках вас чему-то учат. Даже если вы не всё понимаете, там где-то в подсознании что-то да остается.

– Уже лет по шестнадцать есть?

– Угу. Летом будет.

– Вот видите, я в свое время уже работал, а вы ещё горобцам дули даете. Родители хотят, чтобы из вас путное что-то в жизни получилось, а хвосты быкам крутить и неучёные могут.

Так за разговорами и попали на Архар.

Семён Фёдорович окинул опытным взглядом берег и вдруг спросил:

– В плавни пойдём или домой нужно?

Друзья переглянулись между собой и решили, что такого случая у них может и не быть, чтобы с опытным человеком попасть в плавни. Им больше степь знакомая. Они там как у себя дома.

– С вами пойдём.

– Тогда сейчас.

Он подошёл к лодке-плоскодонке, отвязал её и, приглашая ребят помочь ему, ловко столкнул её в воду.

– Вот видите. Минут через 15 будем на том берегу.

На веслах умеете ходить?

– Не… не пробовали. А что там сложного? Бери весла да и греби, – сказал Иван.

– Ну вот мы сейчас и проверим, на что ты способный.

– Запрыгивайте в лодку.

Семен Федорович, усевшись за весла, немного отчалил от берега и предложил Ивану сесть за весла.

– Давай покажи, как ты умеешь это делать. Может, и вправду ничего сложного.

Петро уселся в корме, а Иван умостился за весла, где ему уступил своё место Семён Михайлович.

И представление началось.

Иван налегал на весла со всей молодецкой дури, а лодка, словно заколдованная, рыскала то в одну сторону, то в другую.

– Ваня. Не рви жилы. Нужно равномерно нажимать на весла. Лодка легенькая, она и будет тебя слушаться. А ты, как упертый ишак, стараешься силой её сдвинуть с места. Не заглубляй весла сильно в воду, а то, наверное, дна достаешь.

Немного спогаля Иван, следуя советам учителя, приспособился к веслам, и лодка пошла веселее.

А вот и берег.

– Ну что, выгружаемся.

– Тут вот и коряга есть, чтобы пришвартовать лодку и чтобы её ветром не угнало в сторону Мамай-горы.

Иван еле вылез из лодки, весь мокрый, словно из парной вылез.

– Ну что, Вань, легко управлять моей «Чайкой»?

– Тяжело.

– Да нет, Вань, это от неумения. Кругом нужна сноровка, а там и профессиональная привычка появится.

– Да, Петро?

– Не знаю, – покраснев, ответил Петро.

– Назад ты будешь пробовать. У тебя теперь опыт есть. Видел, как Иван на весла налегал.

Петра прошиб холодный пот, когда он представил себя сидящим за веслами этого водного транспорта. Его охватило острое чувство неуверенности и сомнения в своих силах.

«Я должен попробовать», – подумал он.

«Это не просто испытание на выносливость, это шаг к тому, чтобы стать тем, кем я хочу быть. Мужчиной, который не боится трудностей и готов преодолевать любые преграды».

Рыбалка в плавнях

Днепровские плавни служат великолепным природным инкубатором для разнообразных видов пресноводных рыб: окуня, карася, щуки, карпа и сазана.

Здесь также можно встретить величественных сомов.

Ловля рыбы здесь – это не просто возможность добыть обед, но и настоящее удовольствие для любителей рыбалки, где каждый заброс удочки может стать началом увлекательного приключения.

Ловля камышового карася не требует особых усилий и навыков, что делает её привлекательной для многих рыболовов. Эта рыба, несмотря на костлявое мясо, ценится за свой уникальный сладковатый вкус.

Камышовый карась обитает в зарослях камыша, где он создаёт характерные вибрации, шевеля растения даже при слабом ветре.

В периоды высокой активности карася, его можно ловить в больших количествах, что делает его отличной целью для тех, кто стремится к результативной рыбалке.

А порой от него отбоя нет, если хочешь поймать что-нибудь посолиднее, чтобы сделать балык или наварить холодца из рыбы. Костлявую рыбу очень тяжело употреблять в пищу. Не все с этим справляются.

Поэтому Семен Федорович предпочитал не удочку а закидушку, которая всегда быда с ним в походном рюкзаке когда он направлялся в плавни.

Прибыв сегодня на место ловли рыбы Семён Фёдорович извлёк из своего походного рюкзака рыболовную закидушку и обратился к Ивану с просьбой:

– Ваня, взгляни под тот камень, – указывая пальцем на камень, лежащий недалеко от стены камыша, лениво шумевшего листвой недалеко от кромки воды, – там должен быть червь – идеальная наживка для нашей сегодняшней рыбалки. Чтобы рыба соблазнилась и проглотила крючок, ей нужно предложить нечто привлекательное, а в нашем случае это и есть червяк, больше в наших условиях мы ничего не можем ей предложить.

Иван мгновенно понял задачу, аккуратно отодвинул камень и обнаружил крупного, аппетитного червя, которого хватит не на одну рыбу.

Ловкими движениями пальцев Федорович, нанизав треть червя на крючок и резко раскрутив закидушку, отправил её в реку.

Чтобы леска не запуталась среди корней донной растительности, он начал аккуратно выбирать слабину, демонстрируя ребятам, что не один раз этим занимался. И вот она, долгожданная поклевка: леска натянулась, и Федорович услышал, как на крючок попалась добыча. Он быстро продолжил выбирать слабину лески, аккуратно складывая леску на песке, и вскоре на берегу оказался первый улов – окунь.

– Вот видите, друзья, как изящно и легко всё получается.

Но не стоит забывать, что без труда не поймать и рыбку из пруда.

Сняв с крючка окуня, Федорович бережно поправил червячка, который остался невредим. Затем с точностью снайпера забросил закидушку на прежнее место, словно приглашая рыбу стать его очередной добычей.

Клёв не заставил себя ждать.

Через пятнадцать минут на берегу уже трепыхались с десяток рыбешек, разных по размеру и виду.

Федорович взял одну из них, аккуратно разделил мясо на равномерные части и нанизал на крючок закидушки дольку рыбы вместо червя. Он снова забросил леску в реку, но на этот раз значительно дальше, туда, где ранее ловилась мелкая рыба. Убирая слабину лески, он не слышал интереса к новой наживке. Уже собирался перезабросить на новое место, когда почувствовал мощный рывок. От неожиданности чуть не выпустил леску, но многолетний опыт подсказал ему: на крючке крупная рыба.

Осторожно подводя к берегу добычу, старался резко не дёргать, и вот на поверхности показалась голова, похожая на щучью.

Когда добыча была на берегу, Фёдорович усмирил её строптивый нрав, сняв рыбу с крючка и передав Ивану леску, скомандовал:

– Давай забрасывай, пока я эту буду разделывать, а ты ещё поймай что-нибудь.

Иван рад стараться. Раскрутив так грузило с крючком и наживкой, что оно улетело ближе к середине Архара.

Фёдорович улыбнулся.

– Молодец. Теперь помалу выбирай слабину.

Иван вспотел от волнения, но клева всё не было.

Поближе к берегу леска ожила, но это была мелкая рыба. Наконец леска натянулась, но дальше к берегу не двигалась.

– Придётся тебе, Ваня, вызволять леску. Видать, за водоросли зацепилась. Раздевайся и вперёд.

Отдай Петру леску, пусть он походит по берегу и в разные стороны.

Пока Иван торопливо снимал одежду, Петр ловко освободил застрявший крючок. Но не успел он насладиться успехом, как крючок снова зацепился, но на этот раз леска медленно двигалась, то и дело то натягивая, то отпуская леску.

– Петро, не отпускай леску! У нас отличный улов. Аккуратно подтягивай рыбу к берегу. Этот трофей будет не хуже этого, что я разделываю.

Действительно, когда щука, блестя чешуей, оказалась на берегу, она продолжала извиваться, словно пытаясь вернуться в родную стихию.

– Вань, тебе повезло. Одевайся скорее.

– Найди сухие ветки, нужно развести костер.

– А ты, Петя, раз у тебя получается, еще на удачу забрось закидушку.

Из собранных Иваном сухих сучьев вырвались яркие искры огня, словно танцоры на цирковом помосте, с жадностью охватывая сухие ветки вербы.

Федорович, закончив разделывать щуку, приправил рыбу щепоткой перца и добавил соли. Аккуратно нанизал кусочки рыбы на заостренные ветки. Все необходимые приправы он носил с собой в его походном, доставшемся ему еще с войны, рюкзаке.

А Петро раз за разом подтаскивал очередную рыбеху, даже небольшой соменок попался.

– Ну довольно, Петя, тебе заниматься ловлей. Давайте, друзья, подсаживайтесь к костру, и будем готовить каждый себе по кусочку рыбы.

Копируя каждое движение своего учителя, ребята приготовили себе аппетитные кусочки рыбы.

– Ну что, будем пробовать?

– Да… А то уже желудок к позвоночнику прилип, кушать так хочется, – ответил Петро.

– А я думаю, чего такой, как стропила, вымахал, а ты на ежедневной диете сидишь. Так нельзя делать. Мужик должен быть упитанно-мускулистый, чтобы и тяжесть поднять, и от хорошего питания и выносливость появится.

– Еще не определились, кем хотите стать?

– Я хочу стать шофером, – сказал Иван.

– А ты, Петро?

– А я, наверное, учителем попробую выучиться.

– Похвально, но для этого нужно хорошо учиться и не прогуливать уроки.

За разговорами незаметно пролетело время.

Федорович вдруг резко поднялся, глядя в сторону Мамай-горы, и решительно скомандовал:

– Ну-ка, парни, быстро собираем вещички, грузимся в лодку и отправляемся на тот берег, а то придется здесь заночевать.

Видите, какая туча черная заходит?

Быстрее шевелитесь.

Когда лодка отчалила от берега, Семён Фёдорович сел за весла и ловкими ритмичными гребками направил плоскодонку к противоположному берегу.

Пройдя середину речки, туча, надвигавшаяся с запада, закрыла солнце своим мрачным крылом.

Учитель, удвоив усилия, налегал на весла, приближая лодку к спасительному берегу.

Не успела лодка коснуться песчаного берега, как резкий порыв ветра обрушился на ребят.

– Ребята, торопитесь! Буря приближается!

Семён Фёдорович, видя, что погода не на шутку разыгрывается, с ребятами быстро перетащил лодку под развесистые ветви молодых верб.

В тот же момент сверкнула молния, и через несколько секунд небо разразилось таким сухим треском, словно над головой разорвалась бомба.

– Не робейте, ребята. Переворачиваем лодку и укрываемся под ней. Сейчас будет ливень.

Когда лодка накрыла всех своим корпусом, Семён Фёдорович аккуратно подложил под край борта сухую ветку.

– Это чтобы воздуха нам хватило, – объяснил он ребятам.

Еще несколько раз раскатисто громыхнуло, подул шквалистый ветер, и первые капли дождя затарабанили по перевернутому корпусу лодки.

– Вот видите, как хорошо. Мы вовремя убрались с того берега. Теперь нам не страшно. Пусть погода бесится, а мы в безопасности.

Ливневый водопад, сотворенный природой, поливал всё вокруг несколько минут подряд. Затем немного утих.

Снова блеснула молния, и после раскатистой грозы снова полил дождь.

Но вот всё утихло.

Семён Фёдорович приподнял лодку и, осмотревшись, вышел из-под длинных гибких ветвей, свисавших над землёй.

– Выходите на берег, – позвал к себе ребят Фёдорович.

Опасность миновала.

Где-то на востоке ещё громыхало, а здесь снова светило солнце. Большущая яркая радуга растянулась от одного края деревьев до ровных полевых угодий колхоза.

– Ну что, ребята, будем двигаться домой?

Поделив улов, Федорович решил мелкую рыбешку вообще не забирать домой. Здесь хватает живности, кто может её съесть.

– Не, лучше мать сварит ухи дома, – сказал Иван, нанизывая на ивовый прутик мелкие особи окуня и камышовые карасики.

– Бери, – согласился Федорович, – не пропадать же добру.

Еще немного подождав, пока дождевая вода сбежит в речку с переулка, ребята с учителем направились в село.

Миновав Красную улицу, вдруг увидели такую картину: здесь дождя вообще не было.

– Удивительно, как такое возможно, – задумчиво произнёс Петро.

– Небо было окутано плотной завесой облаков, солнце не пробивалось сквозь них. На берегу дождь лил как из ведра, а в селе дождем и не пахнет. Только ветер по дороге гонит пыль.

– Вот уже чувствуется приближение лета. Это был не просто осенний дождь, а настоящий ливень, словно природа внезапно решила напомнить о своей мощи. Очевидно, туча была невелика, но её массивные крылья закрыли солнечный свет, создавая иллюзию, что всё небо окутано небесной простынёй, – пояснил Семён Фёдорович.

Когда дотопали до Сахарной улицы, Семён Фёдорович сказал:

– Завтра у нас труды в школе, будем полуторку приводить в порядок. Так что, если ты, Ваня, хочешь шофёром стать, это будет хорошей тебе практикой. Ребята, мой вам совет: не прогуливайте. Возьмитесь за ум.

Завтра у вас уже своя семья будет, а вы всё стараетесь избежать трудностей. Трудности нужно преодолевать, а не обходить их стороной. А вообще здорово мы с вами провели время.

– Семён Фёдорович, а вы нас не сдадите директору школы?

– С какой стати. Ведь с вами был я. Значит, мы вместе были на экскурсии. Вам понравилось?

– Конечно. Спасибо вам.

– Да не за что. У меня своих детей нет. Так что и я с вами отдохнул от домашних забот.

– А что с семьёй случилось?

– Немчура постарался. Ни дна ему ни покрышки, – в сердцах сказал Фёдорович и, не оглядываясь, направился к своему дому.

Друзья, попавшие в неловкое положение, молча потопали с трофеями по своим домам. Ведь уже вечерело, а их еще со школы нет. Матери будут переживать.

Газ-АА – легендарная «полуторка»

На следующий день Иван не шел, а летел в школу словно на крыльях. Мысль о том, что на трудах они с хлопцами будут приводить в порядок машину, придавала ему уверенности в завтрашнем дне. Поэтому он незаметно для всех пробрался в свой класс, бросил в парту книжку с потертой обложкой, которая ему служила и за портфель, которого у него не было (портфель достался меньшему брату), и сразу же отправился на хоздвор, где, по идее, должна находиться полуторка. Однако, когда он добрался до места, его охватило разочарование – полуторки там не оказалось.

Расстроился, что учитель его с Петром обманул, никакой машины здесь и в помине нет.

Иван спрятался в укромном уголке, достал самокрутку и попытался закурить, но, не успев сделать даже одной затяжки, услышал раздавшийся словно из ниоткуда голос:

– Ты что, Ваня, думаешь, тебя здесь никто не видит?

Голос принадлежал Семёну Фёдоровичу, который внезапно появился, будто материализовавшись из воздуха.

Иван от неожиданности вздрогнул, но самокрутку не выбросил, а вместо этого, поспешно не затушив окурок, спрятал его в карман, стараясь делать вид, что он не курит, а просто сидит, не привлекая к себе лишнего внимания.

– Вань. Ты думаешь, что твоя куртка не горит? Еще как горит. А надеть дома больше нечего. В майке будешь школу заканчивать?

Иван еще больше покраснел. Пытаясь вытащить самокрутку из кармана, припек ладошку. Резко дернув руку, самокрутка поломалась, и весь дымящийся табак высыпался в карман.

– Быстро выворачивай карман. И в школе наберись терпения, не кури.

Пошли на уроки.

– А как же машина?

– Будет вам и машина. Её должны притянуть шефы на буксире.

В классе за партой Петра ещё не было.

«Наверное, управляется по хозяйству. Его родители рано уходят на работу.»

А вот и он. Залетел в класс, словно за ним кто-то гнался.

– Ты чего? Где тебя носило? Проспал?

– Вчерашнюю работу подгонял. Убирал навоз от коровы.

А и правда, его не то что одежда, а и тело пропахло навозом.

– Ты бы хотя бы в бочке обмылся.

– Да вроде обмылся. Нужно было с мылом, а я даже не вытерся. На мокрое тело натянул одежду.

– Ладно, сейчас на дворе будут занятия, всё выветрится.

В класс вошел Семён Фёдорович и с ходу заявил:

– Соколов, Панкеев, Симагин, Пестриков, Смирнов, Закидышев, Гуляев – на выход. Остальные будут с Татьяной Николаевной заниматься трудами в классе.

Давайте поторапливайтесь.

Идите на хоздвор и ждите там.

Где-то через минут пятнадцать на хоздворе появился трактор, а за ним на тросе приволокли развалину на колесах.

Собравшиеся ребята загудели. Особенно Иван Казимиров.

– Что, Вань, думал сразу и за рулем будешь лихачить?

– Сразу попотеть придется, а потом будем кататься.

– Всем собравшимся и кто будет участвовать в сборке и ремонте машины, после изучения правил дорожного движения и практическими навыками вождения машины в торжественной обстановке будут вручены права шофера. Кто не желает участвовать в этом мероприятии, идите в класс, там будете на ферме проходить практику скотниками и доярками.

Все притихли. Никто не хотел на ферме в навозе ковыряться.

– Семён Фёдорович, а как мы из этого металлолома соберём машину?

– Вы полагаете, что все автомобили производятся на конвейере? На самом деле, на конвейере их собирают из отдельных деталей.

– И эту ласточку мы с вами соберём с Божьей помощью и при огромной поддержке наших шефов из районного центра. Они предоставят необходимые детали, а также уже поделились с нами инструкцией по сборке.

Виктор Смирнов неожиданно высказал мысль, которая заставила собравшихся ребят задуматься:

– Семён Фёдорович, нас учат, что бога нет. Вот и церковь разобрали по кирпичикам, а вы говорите, что с божьей помощью соберем.

– Позволь мне поделиться с тобой своим мнением, мой друг. Может быть, бога и нет, но во время войны этот невидимый для человеческого глаза бог не раз спасал мне жизнь.

Поэтому мы будем учиться и строить, чтобы машина при школе стала нашим верным помощником в хозяйстве. А есть бог или нет – это уже ваше личное дело.

– Объём работ здесь кажется внушительным, но машина проста в использовании и обслуживании, а тем более в ремонте. Её грузоподъёмность составляет 1,5 тонны, но мы планируем переоборудовать её для перевозки людей.

Машина имеет марку ГАЗ-АА, в народе её называют полуторкой. Почему полуторкой? Из-за её грузоподъёмности. Производство машины осуществляется на Горьковском автомобильном заводе.

Это почти копия американской машины Форд-АА, которую они сняли с производства и продали лицензию на её производство нашей стране.

Конечно, наши конструкторы адаптировали её к условиям эксплуатации в сложных погодных условиях.

Я знаю одно: на фронте эта машина была основной тягловой силой Красной армии.

– Двигатель в отличном состоянии. Всё остальное мы сможем приобрести.

Как думаете, ребята, мы справимся?

Среди ребят прокатился неуверенный, но одобрительный гул.

– Не переживайте, мы справимся. Я проехал на такой машине не одну сотню километров на фронте, и она меня ни разу не подвела.

Надеюсь на вашу помощь и поддержку.

– Поможем, – решительно ответили ребята.

– Мы не боимся трудностей.

– Вот это я понимаю, разговор.

– А теперь получаем рабочие халаты и приступаем к делу.

Халаты – это ваша рабочая форма, и стирать их придется самостоятельно. Помните, что они так же важны, как и ваша собственная одежда.

Берите щётки по металлу и драйте металл корпуса машины до блеска, чтобы вся ржавчина и грязь отлетела. Потом покрасим и будем укомплектовывать машину. – наставлял ребят Семён Фёдорович.

И работа закипела.

Работали с небольшими перекурами целый день, но результата почти не видно.

Уроки закончились, и Семён Фёдорович отпустил ребят по домам.

Два дня у ребят учёба, пусть готовятся к экзаменам, а потом снова труды.

За это время прошёл небольшой дождик, и корпус машины покрылся признаками ржавчины.

«Так не пойдёт», – подумал Фёдорович.

Сев на свой трофейный велосипед, и поехал в райцентр к своим шефам. Десять километров (расстояние между райцентром и селом) для него не проблема.

Добравшись, рассказал проблемы, которые у него появились при подготовке машины к покраске и ремонту.

Начальник подшефной организации, фронтовой друг Федоровича, вызвал к себе главного инженера предприятия, и тот решил помочь школе, выделив бригаду слесарей и необходимую технику.

Пока наши школьники грызли гранит науки, бригада за день зачистила ржавчину пескоструйной машиной для металла, заварила трещины на раме и кабине. Этим же компрессором, подсоединив краскопульт, с обеда покрасила корпус, и машина стала выглядеть как только что пригнанная для сборки на конвейер.

Прибежавший на большой перемене Казимиров с ребятами не узнал прежнюю развалюху.

– Теперь можно и собирать нашу красавицу. Запчасти тоже привезли, – сказал ребятам Федорович.

Директриса на время ремонта выделила складское помещение, чтобы пасмурная погода не мешала дальнейшему ремонту, и на следующих занятиях труда под чутким руководством Семена Федоровича началась установка недостающих запчастей. А тут еще и колхозные строители завезли материал для кузова – старая подзаборная рухлядь ожила и просилась на волю.

После тщательного ухода за автомобилем, включающего замену масла в двигателе и заправку полного бака бензина благодаря щедрости районных шефов, которые привезли 200-литровую бочку топлива, машина была готова к новому этапу своей жизни. Учитель труда, с любовью и заботой смазав подшипники солидолом, совершил пробный выезд, хотя и ограничился территорией школьного двора.

Отсутствие документов и государственных номеров на автомобиле делало его эксплуатацию незаконной, но в этом уединённом селе, где редко можно встретить работника ГАИ, это казалось маловероятным.

Когда машина преобразилась, приобретя ухоженный и готовый к новым свершениям вид, с помощью районных руководителей была создана комиссия для официального принятия автомобиля в эксплуатацию. Были подготовлены все необходимые документы, и после успешного прохождения технического осмотра машина получила государственный регистрационный номер, а Семён Фёдорович обновил свои водительские права, получив профессиональное удостоверение вместо старых, полученных в годы боевых действий на фронте.

Теперь ученики могут отправиться в увлекательное путешествие за пределы школьного двора, где, под чутким руководством наставников, они будут оттачивать мастерство управления автомобилем. Только после успешного завершения этого этапа и сдачи экзамена они смогут обрести заветные водительские права. Но даже после этого, до наступления восемнадцатилетия, им придется терпеливо ждать, чтобы впервые ощутить свободу и независимость, которую даруют эти права.

Автомобиль ГАЗ-АА

Время пролетело незаметно, особенно в годы школьных занятий.

Многие выпускники нашли своё место в родном колхозе, начав трудовую жизнь с простых, но важных задач.

Девушки продолжили своё образование, стремясь к новым вершинам знаний.

Соколов и Панкеев, полные энтузиазма и стремления к профессиональному росту, отправились в ФЗУ, чтобы освоить благородную и востребованную профессию автослесаря.

Городская жизнь для юношей из сельской местности, привыкших к свободе и простору, оказалась непростой. Общежитие стало для них новым домом, к которому нужно было привыкнуть.

Но постепенно они освоились. Государство предоставляет стипендию, есть место для сна, а главное – здесь много свободного времени.

Учебный процесс организован так, что акцент сделан на практические занятия, а не на теорию.

Время пролетело незаметно. Только устроились на работу автослесарями, как пришло время отдать долг Родине.

Ивану повезло. Он получил водительские права ещё в школе, что помогло ему попасть в отдельный инженерный полк, в автобатальон.

Петра определили в железнодорожные войска, где тоже было много интересных задач.

Оба они участвовали в строительстве Каховского каскада, одного из последних каскадов на Днепре.

Иван занимался возведением левобережной части дамб-заграждений, которые должны были предотвратить затопление пахотных земель сверх запланированного. Левый берег был более пологим, и во время весенних разливов пахотные поля могли быть затоплены до мая. Протяженность этих защитных дамб составляла почти сотню километров.

Правда, железнодорожные войска, в которые попал служить Петро, не участвовали в строительстве конкретного участка. Его часть бросалась на самые сложные участки по всему СССР, и друзья потеряли связь.

Вернувшись после службы в родное село, Иван ощутил, как мир вокруг изменился. Время, словно искусный скульптор, внесло свои штрихи в облик его села. Однако, несмотря на все перемены, в воздухе витала особая магия, которая напоминала ему о юности и беззаботных днях. Сердце Ивана наполнилось теплом, когда он осознал, что расстояние лишь укрепило его связь с этим уголком земли.

Каховское водохранилище

До возведения Каховской гидроэлектростанции, в конце марта, когда природа пробуждалась от зимнего сна, вода с Чекановой горы стремительно неслась по узким улочкам, устремляясь к плавням. В селе начиналось весеннее половодье, которое длилось до самого начала лета, и плавни почти полностью погружались в воду.

Жизнь в селе текла размеренно, но весной и осенью превращалась в ежедневную битву с водной стихией. После ухода воды, когда природа возвращалась к своей обычной красоте, жителям приходилось преодолевать непролазную грязь, оставшуюся после паводка.

В низинах улиц ещё долго витал аромат цветущих луж, покрытых изумрудной тиной. С утра до вечера в этих лужах наслаждались жизнью лягушки, наполняя воздух чарующим хором. Такая же картина разыгрывалась и у реки Конки и её многочисленных притоков.

Не вся рыба могла спастись из этих водных ловушек с уходящей водой, становясь лёгкой добычей для местных жителей. До того как была построена Каховская гидроэлектростанция, в конце марта, когда начинался активный процесс таяния снега, вода с Чекановой горы стремительно неслась по всем переулкам в сторону плавней. В селе начиналось наводнение до самого начала лета, а сами плавни становились почти полностью затопленными.

В селе жизнь текла размеренно, но по весне и осени превращалась в ежедневную борьбу с водной стихией. А когда вода уходила, приходилось преодолевать непролазную грязь, которая образовывалась после ухода воды.

В низинах улиц ещё долго стоял запах от цветущих луж, покрытых зелёной тиной. В них с утра до вечера блаженствовали лягушки, наполняя воздух своим хором. Такая же картина наблюдалась и у реки Конки и её многочисленных притоков.

Не вся рыба, обитающая в водоёмах, могла выбраться из этих ям с уходящей водой и становилась лёгкой добычей для жителей села или погибала.

Мазанки, традиционные жилища села, стены которых сплетены из веток и обмазаны глиной, смешанной с соломой, были простыми, но тёплыми и уютными. Их крыши, покрытые соломой из вымолоченных снопов ржи или камыша, напоминали мягкие, заботливые одеяла, защищающие от холодного степного, пронизывающего насквозь ветра, дующего порой неделями с востока. Под стрехой этих крыш ютились воробьи, находя в них безопасное убежище в холодные, долгие ночи.

Не все улицы в селе были электрифицированы, и жители тех улиц завидовали тем, у кого в доме горела хотя бы одна лампочка.

И вот, когда Иван вернулся после службы в армии домой, жизнь в селе сдвинулась с мертвой точки.

Появились крупные и мелкие организации, предоставлявшие местным жителям работу. В отличие от колхозов, где до сих пор платили натурой, в этих учреждениях платили наличными деньгами.

Многие хотели работать в таких организациях, чтобы получать зарплату каждый месяц, а не трудодни в конце года. Однако не все специальности были востребованы в этих учреждениях.

В то время здесь были нужны трактористы, шоферы, экскаваторщики и геодезисты. Однако найти достаточное количество специалистов в селе и прилегающих к развернувшейся стройке было непросто, ведь многие из них были заняты в колхозах. Поэтому в село стали приезжать люди с подходящими профессиями, которых расселяли в рабочих вагончиках, временных бараках или военных палатках, а кто и сам находил себе жилье под крылом у одинокой вдовы.

Посмотрев, как живет его семья, работая в колхозе, Иван, не долго раздумывая, решил и себе попытать счастья в одной из таких организаций. Специальность у него востребованная, и его, как говорят в народе, приняли с руками и ногами.

Ивану выделили новый самосвал МАЗ-525 внушительных размеров, грузоподъёмностью 25 тонн.

«Это вам не армейский ГАЗ-69, который в народе прозвали «Бобиком», на котором он возил своего начальника войсковой части, – подумал Иван.

«На этой махине придётся потрудиться».

К сожалению, других вариантов не было.

Теперь он каждый день с утра спешил на работу в эту организацию.

Получив наряд на выполнение работ, он вместе с бригадой отправлялся на погрузку глины в карьер, который находился в верхней точке села.

Автомобили, поднимая клубы пыли, направлялись вниз, где шло строительство защитной дамбы.

От движения машин в воздухе стояла пыль, а к вечеру листья деревьев покрывались таким толстым слоем пыли, что повисали на ветках, словно грузила на леске.

Только летний ливень смывал эту пыль с листьев, и они, освободившись от своего груза, весело трепетали на ветру, словно исполняя какой-то задорный танец.

В это время машины останавливались на техосмотр или ремонт, пока южное солнце не подсушивало дороги, позволяя им снова приступить к своей привычной работе.

Когда дамба будет построена, вода перестанет затапливать дома и улицы села.

Два колхоза: имени Карла Маркса и «Реконструкция» – были расформированы, так как их поля попадали в зону затопления. Члены колхоза имени Карла Маркса вошли в состав колхоза имени Сталина, а члены колхоза «Реконструкция» вошли в состав колхоза «2-я пятилетка». Оставшаяся земля, которая не будет затоплена водохранилищем, перейдет к указанным хозяйствам.

Жителей Нижней улицы и Песчаной, которые находились в зоне затопления, начали переселять на другие улицы села. Им предоставили строительный материал и денежную компенсацию, но строительство домов они должны были осуществлять самостоятельно.

Сколько слёз было пролито! Особенно тяжело было хозяйкам подворий, ведь не у каждой из них был мужчина, который взял бы на себя все хлопоты по переселению и строительству жилья на новом месте.

В то время как одни люди выражали своё недовольство, появились те, кто подстрекал к ненависти к действующей власти. Они утверждали, что нынешние власти допустили несправедливость по отношению к людям, которые жили в этом доме и кормились с плавней не один десяток лет.

Однако жители верхних улиц, выслушав обещания ораторов о том, что после заполнения водохранилища вода в колодцах не будет пересыхать, а на огородах можно будет выращивать овощи и разводить живность в достаточном количестве, а также о том, что будет достаточно сена, чтобы прокормить домашнюю скотину, поддержали такое развитие своего села.

«Не все ж привилегии людям, которые живут на нижних улицах», – говорили они.

Из воспоминаний жителя хутора «Пятихатки», который располагался у подножия Мамай-горы и который со временем поглотили воды Каховского водохранилища, Владимира Соловьева:

«Я помню, как мы, мальчишки, с трепетом наблюдали за маленьким пароходиком, который таскал груженую баржу в сторону Никополя. На баржу грузили овощи, и капитан, замечая перегрузку, недовольно хмурился. Мы, юные мечтатели, стояли на берегу, мечтая о далеких странствиях.

Но однажды вода начала подниматься. Мы с удивлением и грустью смотрели, как море медленно поглощает наш уютный хутор. Старая груша, что росла у дома, скрылась под водой. Вечером её верхушка ещё выглядывала из прозрачной глади, а утром исчезла навсегда. Этот момент стал для нас символом перемен и утраты. Он оставил глубокий след в наших сердцах, напоминая о хрупкости жизни и красоте уходящих мгновений…»

Ему с большим удивлением от услышанного о тех событиях отвечает Наталья Ткачёва:

«Да, Владимир, интересные воспоминания. Впервые я узнала, что море медленно заполнялось, как-то не задумывалась над этим…

Всё предстало перед глазами, и поняла, как тяжело смотреть, когда любимое дерево уходит под воду. В детстве я помню, сколько было груш у нас на огороде, расстраивалась из-за каждого срубленного дерева, которые ещё садили наши бабушки и дедушки, уникальные по своей структуре и сладости груши «морщинка», «сахарка» в угоду разведения на огородах овощей, выращиваемых под полиэтиленовой пленкой. И плавни были уникальные, земля плодородная, родители всегда это упоминали в своих воспоминаниях».

Но это лишь воспоминания о тех давних событиях, словно нежные лепестки, унесённые ветром времени…

**********************************

С каждым днем Иван все больше втягивался в ритм работы его бригады.

Масштаб работ был грандиозен, словно сама природа помогала людям в их стремлении. Тысячи рук, объединившись, создавали нечто величественное. В каждом ударе молота, в каждом камне, уложенном на место, чувствовалась единая цель – построить Каховскую ГЭС.

Это было не просто строительство, а настоящая симфония труда и мечты, где каждый вносил свою ноту в общий аккорд, создавая нечто большее, чем просто инженерное чудо.

Это величественное сооружение, словно могучий страж, будет дарить людям свет и тепло, вырабатывая 351 мегаватт энергии. Его мощные турбины, вращаясь в унисон с ритмом природы, станут источником жизни для тысяч домов и предприятий.

Каждый дом в этом селе будет освещён, а искусственное водохранилище, созданное на реке, станет источником воды для орошения полей не только в этой местности, но и в Крыму, Донбассе и Херсонской области.

Оно будет не только снабжать чистой питьевой водой стремительно растущие города, которые появляются как грибы после дождя.

Каховское водохранилище, создаваемое руками человека, превратится в величественный водный путь, способный перемещать миллионы тонн грузов и миллионы пассажиров между портами в любое время суток. Этот водный маршрут станет символом человеческой инженерной мысли и прогресса, открывая новые горизонты для торговли и путешествий.

Бригада Ивана получила участок строительства защитных дамб длиной более десяти километров, а также точные сроки для сдачи объекта в эксплуатацию.

Фото из архивного альбома Владимира Ильина. Начальная стадия стротельства защитных дамб

Помимо их бригады, здесь также работают специалисты, которые очищают дно будущего водоёма от кустарников и деревьев, в изобилии растущих на островах.

Местные жители почти не участвуют в вырубке леса, потому что с детства были связаны с этими местами, которые помогали им выжить в самые трудные годы существования их села. Они всегда бережно относились к окружающей природе, и сейчас им предлагают участвовать в уничтожении этого прекрасного творения. Это непостижимо и не укладывается в их головах.

Как можно? Это же варварство. Это уничтожение не только природы, но и самих себя.

Поэтому эту черновую работу выполняют залетные лесорубы. Поработал, деньги получил и покатил дальше в погоне за длинным рублем.

Не теряются в заготовке дров и строительного леса и местные колхозы, а также жители, недавно поселившиеся в этих местах.

Иван, чтобы не ездить впустую, на обратном пути к карьеру загружает в кузов своего «МАЗа» несколько кубометров дров. Когда он проезжает мимо своего дома, то выгружает содержимое кузова прямо у своего дома, чтобы добро не пропадало.

Весь мелкий мусор, оставшийся после вырубки леса, наемная бригада лесорубов сжигает на месте, стараясь минимизировать количество отходов.

Увидев, как Иван заботится о заготовке дров на зиму, его соседи тоже спешат заказать себе дрова. Разве они хуже Ивана?

Вот и сейчас не успел Иван остановиться возле дома, а к нему уже спешит женщина со стройной фигуркой, как у молодой девушки.

– Молодой человек, а как договориться, чтобы и мне завезли дров? Зима-то холодная. Куда нужно обращаться?

Иван подумал и сказал:

– Да как можно отказать такой молодичке. Далеко живешь? Что-то я тебя не припомню.

– Да я сама нездешняя. Недавно сюда переселилась. Нашла заброшенную хатку. Привожу её в порядок.

Так как эту операцию можно провернуть?

– Как зовут? Улица какая, ну и хата где?

– А давай покажу.

– Садись.

Только мне сейчас в карьер нужно грузиться.

– Так карьер это рядом с нашей улицей.

– Тогда поторапливайся.

– Да к тебе, чтобы попасть в кабину, легче на горище у себя дома залезть.

– Да ты ж не старая. Для тебя это не большая высота.

– А давай руку, а то я боюсь.

Иван помог молодой женщине подняться в кабину своей машины, и сердце его почему-то забилось быстрее. Он никогда раньше не замечал таких мелочей, но сейчас, среди привычного запаха соляры, уловил что-то новое. Это был аромат её женского тела, тёплый, нежный, словно лёгкий ветерок в летний день.

Он замер, пытаясь понять, что это за чувство.

«Ничего себе поворот», – подумал он, стараясь скрыть свои эмоции. До призыва в армию он общался с девушками своего возраста, но никогда не воспринимал их как серьёзных партнёров.

«Только не это», – пронеслось у него в голове.

Он знал, что сейчас не готов к серьёзным отношениям, не готов нести ответственность за кого-то другого.

«Сначала нужно встать на ноги, а потом уже думать о жене», – решил он. Но в глубине души осознавал, что этот момент, этот запах, этот взгляд оставили след в его сердце. Возможно, однажды он вернётся к этим мыслям, но уже в иной обстановке.

Женщина пронзила его взглядом, который был глубоким и проникновенным. Её чёрные глаза, в которых смешались лукавство и грусть, внимательно изучали его лицо. Иван почувствовал, как к его щекам приливает румянец, и поспешно отвёл взгляд.

– Я тебя раньше не встречала, – тихо произнесла она, прерывая затянувшееся молчание. Её голос дрожал, будто она боялась разрушить этот хрупкий момент.

Он смущённо поправил воротник рубашки и ответил:

– Я только что вернулся из армии.

Отец не вернулся с войны. Теперь я старший в семье, и на мне лежит обязанность обеспечивать нашу семью, чтобы она ни в чём не нуждалась. У матери нас трое, и я не могу позволить, чтобы моя мать оставалась без моей заботы и поддержки.

Её слова прозвучали тихо, но в них таилась такая сила и печаль, что он невольно замер.

– Я тоже одинока, – добавила она, и её глаза наполнились слезами.

– Мой муж не вернулся с войны, – продолжила она, не замечая его растерянного взгляда.

В эту минуту между ними возникла невидимая, но прочная связь. У опытной женщины было ощущение, что она когда-то утратила нечто важное в своей жизни. У Ивана же промелькнула мысль о том, что пришло время познать неизведанное и обрести утешение в тишине и молчании.

– Меня зовут Арина, – сказала она, протягивая руку.

Он неуверенно взял её руку, ощущая, как его сердце начинает биться быстрее.

– Иван, – ответил он, и в его голосе прозвучала неожиданная мягкость.

Они молча сидели, держась за руки. В этом безмолвии было больше смысла, чем в любых словах.

Арина быстрее опомнилась и сказала:

– Ну что, поехали.

– А. Да.

Иван суетливо замешкался, вспомнил, что нужно ехать в карьер под погрузку. Завел мотор своего «МАЗа» и, осмотревшись по сторонам, направил свою машину в Волкову улицу. Проехав метров четыреста, женщина сказала:

– А вот здесь я и живу, – указав на небольшой домик у дороги, сказала Арина.

Иван притормозил, не зная, как поступить. Его взгляд снова вернулся к её лицу, и он почувствовал, как что-то внутри него изменилось.

– Помоги теперь спуститься на землю, а то сижу как засватанная, – смущённо произнесла Арина, глядя на Ивана.

Иван мигом оказался на земле, обежал вокруг машины и приготовился ловить молодичку, вытянув навстречу руки.

– Ой, насмешил. Что я, маленькая? – с улыбкой спросила она, но не отстранилась.

– Сама сказала, чтобы я помог, – ответил он, не отводя взгляда.

Арина лукаво прищурилась и, неожиданно разжав руки, сказала:

– Ну тогда лови, – и полетела вниз.

Иван, не готовый к такому повороту, еле успел подхватить женщину, повалившись вместе с ней в придорожный кювет. Их глаза встретились, и на мгновение время словно остановилось…

– Ты что, сдурела? – опомнившись, выдохнул Иван, помогая ей подняться. – А если бы я не поймал?

– Да брось прибедняться, с такими крепкими руками ты и бугая завалишь, – смеясь, ответила Арина, но в её голосе звучала лёгкая нотка восхищения.

– Ты же мужик, – продолжала она, – и я думаю, не одна барышня в селе захотела бы иметь рядом такого красавца, как ты. Повезло твоей жене.

– У меня её нет, – пробормотал Иван, чувствуя, как краснеет.

Арина остановилась, её смех затих. Она посмотрела на него с искренним удивлением и теплотой.

– Ну так что, ждать тебя с дровами или другого просить? – спросила она, пытаясь скрыть неловкость.

– Постараюсь, – ответил Иван, стараясь не выдать своих чувств. Он резко встал и протянул ей руку, помогая подняться с травы.

Арина тихо поблагодарила его, её взгляд, полный признательности, задержался на его лице. Иван кивнул в ответ, но внутри его сердце всё ещё трепетало, а мысли вновь и вновь возвращались к её образу и этому неожиданному мгновению близости.

– Ну так что, ждать тебя с дровами или другого попросить? – её голос, как всегда, был спокоен и уверен.

– Постараюсь сделать всё возможное, – коротко ответил Иван, и, не теряя ни секунды, он уже был в кабине своего «МАЗа». Взревев, словно медведь, машина, резко рванув с места, подняла за собой облако пыли, словно за ним гналась невидимая стая злых собак.

А вот и карьер.

Занял очередь под погрузку.

Закурил.

Соображая, что это по дороге с ним случилось, услышал по наружной трансляции карьера:

– Соколов! Зайди, пожалуйста, в диспетчерскую!

Иван вышел из своих раздумий и направился в диспетчерскую.

«Что не так?» – подумал он.

«Неужели уже доложили, что он себе домой дров привез? Вот народ. Уже почти возле каждого десятого двора вывалена куча дров, глина, песок, а о его левой ходке уже доложили».

– Соколов. Возьми вот адресок. Завезешь людям глины. Это переселенцы с Нижней улицы. Им всё оплачено. Никаких магарычей не требовать. Ясно?

– Так точно.

– Отставить. Ты не в армии. Привыкай к гражданской жизни. Понял?

– Стараюсь.

Иван, взяв бумажку с адресом, направился к своей машине.

Лихо подкатил под погрузку.

Дядька Витька Гончаров, сидевший в экскаваторе, умело зачерпывал грунт ковшом, и первые полтонны оказались в кузове «МАЗа».

Иван подождал, когда в кузове окажется достаточное количество грунта, сел на сидение машины и, посмотрев в зеркало, убедился, что погрузка завершена. Взревев мощным двигателем машины, тронулся с места.

*Кокардиха – это улица недалеко от карьера.

Повернув направо в улицу, пришлось попотеть, чтобы найти этого хозяина. Здесь кипела стройка почти в каждом дворе. А номер двенадцать – это начало улицы.

А вот и хозяин.

Выгрузив груз, Иван собрался уезжать, но заботливая хозяйка уже подавала узелок с едой и что-то еще покрепче.

– На, возьми, сынок. Поешь. Всё свеженькое.

Иван молча забрал узелок с едой и перваком, спрятал всё в бардачок и снова запылил в карьер.

Зашел в диспетчерскую. Отчитался, что поручение выполнил.

– Деньги не брал?

– Нет. Вы же сказали, что всё оплачено.

– Смотри мне, а то проверю – будет тебе неприятность.

– Езжай под погрузку.

К концу дня Иван был умаялся. Решил освежиться в прохладной воде Архара, чтобы смыть с себя усталость и пыль.

Остановив машину под кронами верб, он заглушил мотор. Выйдя из автомобиля, Иван оглянулся по сторонам, убедившись, что вокруг никого нет, потянулся, наслаждаясь свободой, и, не раздумывая, разделся и, оставшись в чём мать родила, с разбегу бросился в воду.

Вода Архара приятно охладила его тело живительной прохладой, наполняя его энергией и возвращая силу молодым мышцам. Он окунулся с головой, чувствуя, как усталость уходит, уступая место легкости и радости.

Вынырнув, Иван освежил лицо и тело, наслаждаясь каждой секундой этого мгновения. Голышом он добежал до машины, чувствуя себя обновленным и полным сил. На берегу не было ни души.

Вытеревшись насухо льняным полотенцем, он встряхнул робу и, надев её, почувствовал, как прекрасно ощущает себя его мускулистое тело после освежающих процедур в реке.

Залез в кабину. Достал узелок с едой и начал со сноровкой, полученной в армии, уплетать содержимое узелка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.