Мой чукотский богатырь
Екатерина Александровна Дитина

© Екатерина Александровна Дитина, 2025

ISBN 978-5-0067-7163-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Очищение

Кажется, это я сама подписала нам приговор. Поставила жирную точку в наших отношениях, хлопнула дверью – и свобода! Но мое тело взбунтовалось. То ли отравленный годами адреналин выходил, то ли душа, наконец, начала сбрасывать старую кожу.

Мы не ссорились. Не били посуду. Не изменяли. Наоборот – жили, как в доброй сказке: муж-добытчик, любящая жена, полный достаток. Он терпел мои истерики, исполнял капризы, только вот… все лежало на моих плечах. Своего мнения и предложений досуга не было совсем. По началу не нравилось, что он со всем соглашается и у меня полная свобода действий.. НО… это выматывает…

– Что хочешь на ужин?

– Не знаю.

– Куда поедем в отпуск?

– Как скажешь.

– О чем думаешь?

– Ни о чем.

Так мы и существовали: я – его личный секретарь, психолог и мама, он – вечный подросток, который даже носки без напоминания не мог купить. Десять лет. Десять лет я решала, планировала, тянула, а он… просто был. Милый, добрый, удобный.

Пока не совершила оно. Ту самую ошибку, после которой уже нельзя притворяться, что все хорошо.

Он боролся. Писал сообщения, звонил, стоял под дверью с цветами. Но трещина была слишком глубокой. Можно склеить разбитую вазу, но пить из нее все равно будет противно.

Может, я его переросла? Пока он топтался на месте с девятью классами и мечтами о шашлыках, я получала образование, строила карьеру, жадно впитывала жизнь. Он же… Он как будто застрял в том дворе из детства: футбол, банка пива, разговоры ни о чем…

А потом пришли они. Его старые друзья с новой работы. И мой тихий, скромный мужчина вдруг надулся, как индюк: «Я теперь пуп земли! Я король!». Смотрел на меня свысока, хотя по-прежнему не мог выбрать между пельменями и макаронами. Решать больше он не стал, а только пучил глаза и строил из себя Альфа-самца!

Но самое страшное? Иногда ночью я ловила себя на мысли, что скучаю по тому старому ему. По тому парню, который когда-то смущенно дарил мне ромашки и краснел от случайного прикосновения. Он и мухи не обидел бы, всегда как ребенок видел мир сквозь розовые очки и не знал, что по ту сторону взрослая и порой жестокая и не справедливая жизнь!

Где-то там, под слоем пошлого бахвальства и лени, он еще должен был оставаться. Но я уже не хотела его искать.

Тело мое выло, температурило, избавлялось от токсинов. Видимо, так выглядел детокс после десяти лет медленного отравления тихим, комфортным, убийственным счастьем.

Утро начиналось с тошноты. Горло сжимал ком, слезы текли сами по себе – рыдала навзрыд, пока не начинала задыхаться. Организм объявил забастовку: даже глоток воды давался с трудом, не то что еда. Родители даже приехали как-то утром убедиться, что я в порядке. Ведь я уже не выходила на связь неделю.

В последние месяцы брака я в отчаянной попытке спасти себя записалась в профессиональную школу рисования и на танцы. Кисти и краски быстро забросила, а вот танцы… Танцы стали моим спасением.

Когда музыка обволакивала, а тело растворялось в движении, я впервые за долгое время чувствовала себя Женщиной. Парные танцы – особенно. Там, где латиноамериканские ритмы заставляли сердца биться чаще, а взгляды мужчин скользили по изгибам фигуры. (Нет, это не было тем пошлым «бачатой», о которой все сразу подумали. Это было искусство – чувственное, тактильное, освобождающее от социальных оков.)

Работала я в это время над необычным исследованием: психология пользователей сайтов знакомств. Мы с коллегами погрузились в цифровой океан одиноких душ, вылавливая:

– 35% – детские травмы

– 20% – нераспознанные психические расстройства

– 15% – гиперсексуальность как крик о помощи

Очень сильно поражали люди, которые за плечами имели огромное количество встреч – их истории переворачивали представления о «норме».

Ирония? 70% моего опыта до этого – детская психология. Я вытаскивала малышей из пропасти аутизма, ДЦП, ЗПР. Без выходных. Без отпусков. Пока однажды не рухнула в коридоре учреждения с дичайшим головокружением – тело взбунтовалось против моего образа жизни. Потеря координации и неврологические проблемы надолго вышибли меня из моего бешенного ритма, заставив замедлиться и принудительно отлежаться.

После развода осталась квартира, машина и… горы долгов. Родители отдали бывшему свою машину – по-честному. Я же получила свободу с солидным «приданым» в виде кредитов. я благодарна и родителям и бывшему мужу, что так получилось все решить. Хотя надо сказать, что порой перекрывая долги меня спасала крупа и зимние заготовки, приготовленные мамой и бабушкой, признаться им в том, что не справляюсь и еле свожу концы с концами не могла и не хотела! Они и так много переживают за меня и своих проблем у них предостаточно. И это в целом было к месту и помогло мне сильно похудеть и пересмотреть свой образ жизни и питание, а так же начать замечать себя и задуматься о любви к себе… Но пока лишь задуматься…

Бесконечная работа и очень мало время на отдых, а если и отдых- танцы или иные активы. Множество чужих детей, которым я искренне помогала и заботилась как о своих и вероятно перенасытилась и пришло выгорание. Странно: всегда мечтала о детях (три неудачных ЭКО тому доказательство), но теперь даже мысли об этом вызывали панику. Вместо материнства – бесконечные курсы, методички, соцсети, работа.

Пока однажды не осознала:

Жизнь – не только работа. Даже если прячешься в ней от боли.

Первые выходные дались тяжело – будто отвыкла дышать полной грудью. Но это было начало новой главы. Где-то там, за горизонтом, уже ждал Он.

Но это совсем другая история…

Неожиданный эксперимент

Моя жизнь после развода напоминала яркий калейдоскоп: работа, танцы, прогулки в парке с друзьями, увлекательное исследование. И вот настал момент живых встреч с испытуемыми – теми, кто не вписывался ни в одну категорию нашего исследования.

На мою долю выпали самые колоритные персонажи:

– Интеллектуал-маньяк, заставивший меня спасаться бегством по парку (его блестящие рассуждения о лингвистике резко сменились пугающими намёками)

– Солидный мужчина с внушительными регалиями, который в итоге признался, что мечтает о девушке «отдамся за стейк»

Но среди всех переписок выделялся один необычный кандидат. На фото – типичный «рабочий класс», но его сообщения дышали неожиданной глубиной. С ним было интересно даже вне рабочего контекста.

В тот день всё складывалось странно:

– Прекрасная весенняя погода

– Забавная фотосессия (ветер испортил и мое напряжение)

– Отменённое мероприятие в парке

В расстроенных чувствах, почти машинально, я предложила встретиться загадочному «мистеру Х». По его фото я решила, что он железнодорожник – и почему-то была уверена, что встречу простого рабочего парня.

Как же я ошибалась…

Договорились увидеться там же, где недавно закончилась фотосессия и должно было пройти мероприятие – в том самом парке. Не отходя далеко, заскочила выпить кофе, а потом вернулась в назначенное место.

Некоторое время ушло на уточнения: «Где именно?» Осматривала территорию – искала что-то заметное, людное, яркий ориентир. Им оказался памятник.

К нему он подошел, а я, как обычно, говорила по телефону – дела ведь никуда не деваются. Рабочие вопросы, звонки, нужно быть на связи. «Подожди немного», – попросила, прикрыв ладонью микрофон.

Ветер шевелил листву над головой, а я ловила баланс между здесь и сейчас – и тем, что требовало внимания там, в трубке. Не потому что хотела играть в недоступность – просто привыкла заполнять каждую секунду действием. Даже сейчас: отмененное мероприятие, испорченная фотосессия – время должно быть потрачено с пользой.

Когда я наконец опустила телефон, передо мной стоял… живой персонаж из сюрреалистичного сна.

Кепка-цилиндр. Кофта, сшитая, кажется, из обрезков разных миров. Штаны с кармашками, словно у путешественника во времени. Я едва сдержала смех.

Мы пошли гулять.

И тут началось самое неожиданное:

– Он цитировал крылатыми фразами между рассуждениями о литературе разных времен, продемонстрировал интерес и знания в исторических событиях.

– Знал все о программировании, но говорил об этом без тени высокомерия

– Шутил так, что я забывала о своем «исследовательском протоколе»

Кофе растянулся на три часа. Когда он случайно обмолвился, что работает программистом, я чуть не поперхнулась. Фото лгало – передо мной был человек с глубиной океана и детской непосредственностью.

Профессиональный интерес незаметно перетек в личный. Я ловила себя на мысли, что анализирую его жесты не для отчета, а потому что… мне стало важно.

Неожиданное притяжение

Первое впечатление оказалось сложным. Всё казалось необычным, а некоторые ситуации – даже смешными и нелепыми. Но было в этом что-то цепляющее. Желание узнать человека ближе уже не скрывалось: не просто интерес, а целая буря эмоций, в которой я не могла разобраться.

Я не строила планов. Это было чистое любопытство – ещё раз увидеться, поговорить, попытаться понять. Но между нами оставалась дистанция. Он был эмоционально закрыт, сложен, и его истинные чувства угадать было невозможно. А я? Я слишком хорошо знала свою мнительность, осторожность и ещё не остывшие следы прошлых отношений.

Готова ли я к чему-то новому? Нет. Мир вокруг казался слишком ярким, слишком большим: работа, путешествия, новые друзья, впечатления. Я всегда ценила свободу выбора – даже замужем оставалась собой. Но сейчас это была другая свобода. Та самая лёгкость, что чувствуешь в юности: никаких обязательств, только свежесть эмоций, амбиции, желание добиваться целей, учиться, наслаждаться жизнью. Дышать полной грудью.

И вдруг – он. Неожиданное знакомство, которое вопреки всему разожгло интерес. Я ненавидела терять контроль, а здесь пришлось смириться: что-то шло не по плану. Но это «что-то» было… увлекательным. Каждая встреча открывала во мне новые грани, заставляла смотреть на мир иначе.

До этого мне казалось, что людей я читаю, как открытую книгу. Но он оказался загадкой. Противоположность мне во всём – по характеру, ритму жизни. И при этом наши интересы совпадали до мелочей: еда, спорт, взгляды на жизнь. Как так?

В тот день мы разъехались по домам, и в душе остался странный осадок. Я сомневалась, ошиблась ли в своих догадках, но одновременно радовалась: моё первое впечатление о нём – «не тот человек» – оказалось неверным.

Раньше, анализируя общение в сети, я делила людей на три типа: те, кто ищет лишь виртуальные связи, те, кто бежит от реальных отношений, и те, кто просто травмирован и не способен на здоровые чувства. Но с ним всё было иначе.

Мы продолжали переписываться, встречаться. Каждое его приглашение я принимала – и каждый раз получала новые эмоции. Он явно хотел покорить меня: цветы, ухаживания, кафе, прогулки по незнакомым улицам. То маленький город, то шумный мегаполис – он будто спешил показать мне все неизведанные уголки мира.

Особенно меня покорили цветы. Не эти банальные красные розы (которые терпеть не могу), а какие-то волшебные композиции из цветов, чьих названий иногда я даже не знала.

Но была одна загадка:

Он – как книга на неизвестном языке.

Общительный, но закрытый. Близкий, но недосягаемый. Я, привыкшая читать людей как открытые письма, вдруг столкнулась с шифром.

А дальше было аэрошоу, ужины в необычных кафе, долгие прогулки. И то странное чувство, когда понимаешь – ты уже не можешь остановиться. Да и не хочешь.

Воздушный танец

Он приехал встречать меня из другого города – трогательно, почти по-рыцарски. Хотя логичнее было бы просто ждать на месте: мне предстояло ехать в его сторону на машине, а он добирался своим ходом. Но нет – он появился на перроне в той самой смешной кепке-цилиндре, с гигантской коробкой в руках.

– Это чтобы не помялись, – объяснил он, вручая мне букет.

Цветы были нежные, благоухающие, будто собранные в каком-то волшебном саду. Пришлось завезти их домой – тащить с собой на выставку самолётов было бы безумием.

Ах, эта выставка! Он угадал с первого раза. Машины, скорость, техника – моя слабость. Я обожала всё, что двигалось, гремело и пахло бензином. Даже оружие – странная страсть для женщины, но я дважды ездила на военные сборы и взяла второе место по стрельбе. А свою первую машину обслуживала сама, упрямо меняя свечи, пока не поняла: есть вещи, которые лучше доверить сильным рукам.

Мы опоздали к началу – шоу подходило к концу. Но это не имело значения. Среди сверкающих крыльев и рева моторов он вдруг указал на шары, колышущиеся на ветру.

– Хочешь прокатиться?

Это был привязанный аэростат, поднимающийся лишь на несколько десятков метров. Но ветер уже разгулялся, и соседний шар неловко рухнул на землю, едва не перевернув корзину с пассажирами.

– Может, передумаешь? – спросил он, но в его глазах читался вызов.

Я лишь рассмеялась:

– С нами-то всё будет в порядке!

Мы поднялись в рывках, корзину бросало из стороны в сторону. Люди вокруг ахнули, а я вцепилась в него – внезапно, инстинктивно. Его руки обняли меня, и на миг мир сузился до точки: его дыхание, тепло, запах ветра. Неловко. Трепетно.

На земле он старался сохранять браваду, но я заметила, как белеют его костяшки на перилах. Мне же было не страшно – словно за последние годы я растеряла инстинкт самосохранения.

Позже, за ужином, он благодарил меня. За встречу. За улыбку. За то, что согласилась на этот безумный шар. В его словах была какая-то детская искренность, которая трогала до мурашек.

Шли недели. Наше общение превратилось в странный танец: он – сдержанный, немного загадочный, я – всё больше открывающая двери, которые раньше держала на замке.

Однажды я устроила романтический вечер у озера. Без изысков, только тишина и отблески воды. Он удивился – видимо, не ожидал такого жеста.

– С тобой комфортно даже молчать, – сказал он тогда, и фраза застряла во мне, как стрела.

Но были и другие моменты. Холодные, почти безэмоциональные обсуждения бытовых тем. Его логичность пугала – я-то жила чувствами, каждое из которых било через край.

Контраст сводил с ума: бабочки в животе сменялись страхом, нежность – сомнениями. Я будто кружилась в вихре, где каждое следующее свидание бросало вызов предыдущему.

И всё же…

Он продолжал благодарить. За каждый момент.

А я ловила себя на мысли, что это точно так, как я люблю, «никак у всех»…

Лунный танец без плана

Я никогда не умела жить без плана. Моя жизнь – это череда амбициозных целей, чётких маршрутов и молниеносных решений. Я – вихрь, сметающий всё на своём пути. Газ без тормозов. Но с ним всё было иначе.

Он – сама размеренность. Его мир выстроен по незыблемым правилам: каждый шаг просчитан, каждое действие – часть безупречного алгоритма. Нарушить этот порядок невозможно. Он движется по жизни медленно, обдуманно, словно тихий океанский лайнер, не отклоняющийся от курса ни на градус.

И всё же…

Наши отношения развивались вопреки всему. Я – стихия, он – берег, принимающий мой напор. Я не строила планов, не загадывала – просто растворялась в моменте. Это было ново. Это было пугающе прекрасно.

Тот вечер начался с мяса.

Я знала, что мы оба любим его – сочное, ароматное, тающее во рту. Долго выбирала специи, тщательно промариновала, следила за температурой. Салат получился лёгким, с той самой заправкой, которую он потом вспоминал ещё долго.

– Это необычно, – сказал он, пробуя. – Ты сможешь приготовить так ещё раз?

Его внимание к деталям всегда меня поражало.

Вечер растянулся, наполняясь тёплыми беседами. Я ловила его взгляд – изучающий, внимательный. Он словно составлял карту: мои жесты, как я двигаюсь по кухне, как расставляю предметы на столе. Даже родинки на моей коже казались ему частью какого-то тайного шифра.

После ужина мы вышли прогуляться. Лето настойчиво напоминало о себе даже ночью – воздух был тёплым, густым, пропитанным ароматами цветущих лип. Луна висела над нами, как серебряный диск, а звёзды рассыпались по небу хаотичным, но прекрасным узором.

– Смотри, – он указал на созвездие. – Это словно твои веснушки.

Его сравнения всегда были неожиданными.

Дома мы включили фильм, но вряд ли кто-то следил за сюжетом. Потом стояли на балконе, и он обнял меня – осторожно, будто боялся раздавить хрупкую бабочку.

Его сдержанность сводила с ума.

Первый раз он взял меня за руку только через три недели после знакомства. Первый поцелуй случился ещё позже. В мире, где всё летит в тартарары на второй день, его неторопливость была… исцеляющей.

В тот вечер он тоже не спешил. Каждое его движение было пробным шагом – проверкой, готова ли я. И только увидев мой отклик, он шёл дальше.

– Твои волосы, – прошептал он, запуская пальцы в мои пряди. – Как колосья пшеницы на ветру.

Луна освещала его профиль, делая черты резче. В его глазах читалось то, что он не решался сказать вслух: страсть, нежность, благодарность за этот вечер.

А я думала о том, как странно – два таких разных человека, два противоположных ритма. И всё же…

Звёзды танцевали над нами, а его дыхание смешивалось с моим. В этот момент не было планов. Не было целей.

Было только небо.

И наша тишина.

Комната тонула в полумраке, освещённая лишь серебристыми лучами луны, пробивающимися сквозь лёгкие занавески. Воздух был наполнен ароматом цветущего жасмина за окном и едва уловимым шёпотом наших дыханий.

Он приближался ко мне с такой осторожностью, будто я была хрустальной статуэткой, способной рассыпаться от одного неверного движения. Его губы коснулись моей шеи – лёгкие, как крыло бабочки, поцелуи оставляли за собой след из мурашек. Пальцы скользили по моим бёдрам, едва касаясь, словно проверяя: можно ли идти дальше? Не будет ли остановки?

И в этот раз я не сопротивлялась.

Все мои принципы, страхи, сомнения – всё растворилось в этом мгновении. Не было ни прошлого, ни будущего. Только сейчас. Только его дыхание на моей коже, только тихий стук сердца, только звёзды за окном, наблюдающие за нашим танцем.

Я закрыла глаза, и мир сузился до ощущений:

– его ладони, тёплые и твёрдые, выписывающие невидимые узоры на моей спине;

– прерывистое дыхание, выдающее его волнение;

– шёпот, похожий на молитву: «Ты такая сладкая…»

Когда я открыла глаза, его взгляд поразил меня.

Он смотрел так, будто перед ним было не просто тело, а нечто непостижимое. Как будто он, путешественник, забрёдший в пустыню, вдруг нашёл источник чистейшей воды. Как будто он, всю жизнь собиравший камни, впервые держал в руках настоящий алмаз.

– Ты… – он не договорил, но в этом слове была вся вселенная.

Его пальцы дрожали, когда он касался моих плеч, будто боялся, что я исчезну, если он приложит чуть больше силы. А я… я чувствовала себя одновременно и хрупкой, и невероятно сильной. Хрупкой – потому что его прикосновения разбивали все мои защитные стены. Сильной – потому что в этот момент я была для него всем: и землёй, и небом, и воздухом.

Мы не спешили. Каждое движение было осознанным, каждое прикосновение – обдуманным. Он изучал меня, запоминал, как я реагирую на каждый его жест, на каждый вздох. И я позволяла ему это. Позволяла увидеть себя такой, какая я есть – без масок, без игр, без фальши.

А за окном звёзды продолжали свой бесконечный танец, и ветер, словно заворожённый, затихал, чтобы не пропустить ни звука нашего молчаливого диалога.

В тот момент я поняла: это не просто близость. Это – посвящение.

Он не просто касался моего тела – он читал мою душу, как книгу, написанную на забытом языке. И в его глазах я видела то, чего не замечала раньше: благоговение.

Будто я была не просто женщиной.

А чудом.

Дорога без карты

Впервые за долгое время я позволила себе не думать о том, «что будет дальше». Этот вечер перевернул во мне что-то – не в плане морали или принципов, а в чём-то более глубоком. Близость с ним не стала для меня обыденностью, как для многих в нашем стремительном мире. Она оставалась таинством, только теперь – уже разделённым.

Но жизнь, как всегда, напоминала о себе прозаичными деталями. Пока моё сердце летало где-то среди звёзд, кошелёк настойчиво шептал о финансовых завалах, оставшихся после развода. Были дни, когда ужин состоял из бабушкиных солений и круп, затерявшихся в шкафу. Я не жаловалась – ни родителям, ни ему. В конце концов, трудности – это временно, а гордость… гордость – вечна.

Зато были танцы.

Странно, как иногда какое-то увлечение становится спасательным кругом. Когда ноги скользили по паркету, а тело ловило ритм, все проблемы отступали. И, конечно, были встречи с ним – те самые редкие, выстраданные часы, ради которых стоило переживать все остальные невзгоды.

Правда, со временем я начала замечать странную вещь: между нами то и дело возникала невидимая дистанция. Будто он, дав волю чувствам в тот звёздный вечер, теперь слегка отстранялся, играл какую-то роль. Может, боялся показаться слишком уязвимым? Или просто не привык к такой близости?

Но я не рванула тормоза. Если уж научилась отпускать контроль в одном, почему бы не попробовать и в другом?

Лето расцветало маками по обочинам дорог, когда мы отправились в наше первое путешествие. Водила я – моя машина, мой маршрут, моя музыка. Он же забронировал место для ночлега – сюрпризом оказался пансионат, словно сошедший со страниц советской эпохи.

Два дня. Два крошечных городка, больше похожих на декорации к старому фильму: покосившиеся заборы, набережная с видом на ленивую речушку, пятьдесят домиков, да пара лавочек у воды. Никакой суеты, только тишина, прерываемая стрекотом кузнечиков.

Мы гуляли, смеялись, разглядывали местных жителей – таких же неторопливых, как и их город. А вечером, в нашем «санатории для пожилых», пили чай из советских гранёных стаканов и слушали, как за стеной соседи-пенсионеры бурно обсуждали достоинства курортного борща.

Но настоящий шедевр ждал нас утром.

Он отправился на завтрак один – я задержалась, пытаясь усмирить непослушные волосы. Когда вернулся, глаза его блестели от смеха.

– Представляешь, – начал он, едва переступая порог, – порция рассчитана явно на лесорубов: картошка, мясо, каша, бутерброды, чай с молоком, булочка и яблоко. Всё это – для одного человека!

Я уже собиралась пошутить про «курортный рацион», но он продолжил:

– А потом ко мне прицепилась бабушка. Настоящий агент КГБ в юбке-в-цветочек. Допытывалась, какая у меня комната, есть ли душ, и очень хотела заглянуть «на огонёк».

– И что ты сказал? – захихикала я.

– Что путешествую не один и вряд ли ей понравится то, что она увидит.

Мы покатились со смеху, представив, как старушка, заглянув в номер, обнаружила бы нас за… нет, не за тем, о чём можно подумать. А за поеданием второго завтрака – потому что после такого утреннего пира хотелось только одного: лечь и стонать от тяжести в желудке.

«Вот так советский санаторий воссоединил нас не только романтикой, но и общим страданием от щедрости местной кухни», – вздохнула я, растирая ему живот, пока он клялся никогда больше не смеяться над пенсионерами.

Чайники, кепки и чукотский роман

Наши подарки друг другу напоминали игру в практичный пинг-понг. Никаких пылящихся на полках безделушек – только то, что действительно нужно. Когда он вручил мне заварной чайник (мой старый как раз испустил дух накануне), я чуть не расцеловала фарфор. Не потому что дорогой, а потому что заметил. А я, в свою очередь, охотилась за идеальной хоккейной кепкой для его коллекции: с блестящей железной застежкой, винтажной вышивкой клуба и никаких современных упрощений.

– Красные розы – это банально, – как-то сказала я мимоходом.

Он запомнил. Ни одного алого бутона за все время. Будто считывал мои мысли, хотя чаще его лицо напоминало непроницаемую маску.

Наши эмоциональные различия иногда доводили до абсурда. Он – вулкан в стадии затяжного молчания перед извержением. Я – петарда: бах – и через пять минут уже улыбаюсь. Однажды его двухнедельное размышление «на грани детектива» закончилось нелепым вопросом:

– Кто к тебе ходит?

Оказалось, его смутила… рюмка на подоконнике. Он даже не разглядел, что в ней две недели торчал листик мяты, который я упорно пыталась укоренить.

– Терпения у тебя, как у монаха-отшельника, – засмеялась я. – Я бы в первый же день допросила с пристрастием!

Он хмыкнул, но в его глазах мелькнуло понимание: да, мы разные. Он – инь, я – янь. Он – ледник, я – костер. И где-то между этим нам предстояло найти баланс.

Ласковые прозвища давались тяжело. «Котики-зайчики» вызывали у меня аллергию. После долгих мучений я выдумала два нестандартных варианта – они прижились. А он, к моему удивлению, со временем ответил тем же.

– Кто придумывает эти нормы? – любил повторять он, корча рожицу.

Этой фразой можно было объяснить всё: от моей ненависти к стандартным свиданиям до его панического избегания районов, где жили мои родители.

– Они же тебя не укусят! – удивлялась я, наблюдая, как он нервно озирается у магазина, где мама обычно покупала орудие для кулинарных шедевров.

Но для него встреча с ними была сродни апокалипсису. Странно. Подозрительно. Хотя… может, он просто разделял мое новоприобретенное убеждение: «Счастье любит тишину».

И вновь долгожданное путешествие, но уже по воздуху.

Солнечный город встретил нас теплом и абсурдом. В самолете он вдруг протянул мое имя и отчество со своей фамилией.

– Примеряешь? – подняла бровь.

– Просто… на всякий случай, – пробормотал он, делая вид, что изучает меню.

Два дня мы бродили по улочкам, похожим на декорации к сказке про Незнайку: крошечные домики, пестрые витрины, атмосфера ленивого волшебства.

– Гастропутешествие удалось, – объявил он, заказывая третью порцию местных сладостей.

Культ еды нас объединял. А еще – его умение брать инициативу:

– Выбирай: ужин у моря или в том винном погребке?

Редкий случай, когда я не планировала, не организовывала, а просто… была. И это пробуждало во мне что-то забытое: женственность, уязвимость, желание довериться.

Разговаривая о национальностях, традициях и наших семьях, узнавая друг друга ближе…

– Так ты ЧУКЧА? – мой голос звенел, как разбитый хрусталь.

Он кивнул, а я вспомнила школьные стереотипы: юрты, анекдоты про «одного чукчу в магазине»…

– Если бы мне в 15 лет сказали, что я буду целоваться с потомком оленеводов…

– …ты бы потребовала двойную порцию успокоительного, – закончил он, целуя мои пальцы.

Мы шли, сплетаясь руками, разглядывая жуков на тропинке. И где-то между листвой, смехом и его рассказами о Чукотке я поймала себя на мысли:

«Странно, нелогично, вопреки всем нормам… но черт возьми, как же это здорово.»

А он, как будто услышав, сжал мою ладонь крепче. Без слов. Как всегда.

Лед, пельмени и вторые шансы

Хоккей стал для меня неожиданным откровением. Первая же игра, на которую он пригласил меня, развеяла все стереотипы. Частая смена таймов, динамичные перерывы – игра не успевала наскучить, удерживая внимание как искусный рассказчик. Я с удивлением ловила себя на том, что начинаю различать тактику игроков, предугадывать пасы. Правда, телевизионные трансляции так и не зацепили – только живой лёд, только адреналин, только общий восторг, который мы теперь делили.

Так началось наше взаимное проникновение в миры друг друга. Я коллекционировала монеты и стеклянные ёлочные игрушки – он терпеливо сопровождал мои поиски редких экземпляров, хотя блеск в его глазах появлялся лишь в отделе хоккейных атрибутов. Зато гастрономические эксперименты стали нашим общим языком. Он осторожно пробовал новые блюда, я же допрашивала официантов о составе, как следователь. Но когда мы вместе лепили огромные рыбные пельмени с форелью (наши фирменные «лопухи», способные насытить одной штукой), это превращалось в священнодействие и стало традиционным занятие и блюдом на январские праздники.

Наши различия странным образом создавали гармонию. Его молчаливость уравновешивала мою говорливость; моя общительность компенсировала его замкнутость. В путешествиях мы становились идеальным дуэтом: он планировал маршруты, я находила необычные места. Правда, вечерние киносеансы оставались его вотчиной – после тщетных попыток пробить его «платиновую подборку» я сдалась, обнаружив, что его вкус к фильмам на удивление точен. Хотя иногда, назло, хотелось настоять на своём – просто чтобы сохранить иллюзию контроля.

Тот роковой вечер начался с невинного звонка клиента. Поздний. После пары бокалов в пивбаре. Его ревность вспыхнула неожиданно – холодная, молчаливая, как зимний шторм.

– Останься. Поговорим, – умоляла я, но его лицо было каменным.

Последняя капля – его усмешка в ответ на мои слова «обратного пути не будет».

Выброшенные вещи. Удушающий бронхоспазм (первый в жизни, оставивший после себя аллергию как напоминание). Месяц мучительного молчания, где его гордые попытки «нелепо писать» сталкивались с моей непреклонностью. Таксисты с цветами, знаки внимания, которые сначала раздражали, потом – трогали.

Наша встреча в пасхальный вечер стала переломом. Я принесла домашний кулич, он – цветы. И тогда прозвучали главные слова:

– Мне казалось, ты играешь со мной как с щенком… Я звонила не потому, что цеплялась за тебя, а потому что не понимала – что случилось?

Его признание поразило: «Я был уверен, что ты всегда перезвонишь. Вёл себя по-дурацки». В этот момент что-то щёлкнуло – в его глазах, обычно таких нечитаемых, стояла искренняя боль.

Подвеска, которую он подарил мне тогда, стала символом нашего перерождения. Не как предыдущие украшения (те, что я в итоге обменяла), а именно эта – с гравировкой «Слушай своё сердце». Для меня, верившей в знаки, это было больше чем украшение.

Тот сложный период научил нас обоих цене слов. Он понял, что молчание может разрушить даже самое крепкое. Я осознала – ожидать, что партнёр прочтёт мысли, наивно. Иногда нужно пройти через тьму, чтобы научиться ценить свет.

«Самые крепкие мосты строятся из обожжённых досок», – подумала я, когда его пальцы впервые за месяцы осторожно коснулись моей ладони. А за окном таял апрельский лёд – медленно, неотвратимо, как таяла и наша обида.

Конфетно-букетный период 2.0 (с элементами аллергии, ипотеки и дизайнерского зуда)

Новый виток отношений начался так, будто кто-то нажал кнопку «улучшенная графика»: цветы стали ярче, прикосновения – таинственнее, а взгляды – такими, что хоть срочно снимай романтическую драму. Вроде бы всё знакомо, но в то же время – новое, острое, как перец чили в молочном шоколаде.

Я, конечно, наблюдала за этим с опаской, периодически отгоняя навязчивые мысли: «А вдруг опять?» Но доверие, как оказалось, можно не только потерять в один момент, но и собрать по кусочкам – если очень постараться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.