Роман Рубанов
Пока ты спала

Настюше с любовью

© Р. Рубанов, 2023

© Русский Гулливер, издание, 2023

© Центр современной литературы, 2023

Моменты вечной жизни

Как давно вы встречали книгу современного поэта, которая от первого до последнего слова была бы объяснением в любви? Казалось бы, стихи и существуют во многом для покорения женских сердец, но в реальности они пишутся о чем угодно, но только не об этом. Возможно, поэты стали излишне скромны, чтобы тратить свой дар на подобные мелочи. Возможно, высокие чувства более не посещают их. Не буду гадать. «Любимая, – жуть! Когда любит поэт, влюбляется бог неприкаянный. И хаос опять выползает на свет, как во времена ископаемых», страстно писал Борис Пастернак, и ему можно только позавидовать, как и русской поэзии, отдавшей любовной лирике завидную часть своего наследия.

Перед вами книга известного поэта из Курска – Романа Рубанова. Стихи, полные первозданных чувств, лепета и трепета. «Настюше с любовью» – прекрасное в своей непосредственности посвящение. Поэт обращается к реальной женщине, а не вымышленной Петраркой Лауре. Тексты носят отпечаток документальности, если можно так говорить о стихах вообще. «Свет струится по полу легко, от окна распахнутого настежь. Летний воздух пахнет молоком после набежавшего ненастья». «Эта ночь шита белыми нитками. Видишь в небе мелькает стежок. Звёзды в августе очень близко, руку вытянешь и – обжёг». «Фонари раскачают небо над нашим домом, облака расплывутся и станут табачным дымом, разбредутся тени по мысленным коридорам наших снов, что как чаща в сказках, непроходимы». Стихи воспринимаются как фотоснимки. Я вижу эти очарованные картинки, в декорациях которых пылает костер любви. Когда-то, в более счастливые времена, я тоже пребывал в них. И любовь правила миром. И женщина со мной была лучшей на этой земле. И жизнь казалась вечной.

Мгновения этой вечной жизни и хочет запечатлеть автор. Он хочет зафиксировать ее моменты – «Слышны шаги, шаги и голоса, и дверь скрипит, и бледный луч играет на потолке, и ржавый ключ от рая, забытый кем-то в кухне…». Двери рая уже открыты, ключ от него можно забыть на кухонном столе. Вдруг кто-то придет, и закроет влюбленных в раю навеки? Не придет? Им придется возвратиться? Это неизбежное возвращение с небес на землю автор и пытается заговорить. Стихи эти заговоры, наговоры, разговоры с самим собой и любимой. Просьба по-говорить: «Радость моя, жизнь моя, поговори со мной». «Так, как я, не умеет никто говорить о тебе». «Теперь давай, говори, – и я бормочу и эхо разносит слова». «Я с тобой гоорю рекой, протекающей внутривенно.» «А ты останешься мне сниться, и будешь говорить со мною». «И жизнь по капле, медленно проходит и ни о чём с тобой не говорит».

Жизнь молчит, равнодушно даря нам минуты счастья, и столь же равнодушно их забирая. Они тем и хороши, что преходящи, и мы чувствуем их временность, но чаще всего не ценим. Роман Рубанов отнесся к своей любви внимательно, она должна ответить ему взаимностью. Любящий всегда ближе к Богу, чем тот, кого ты любишь. Книга Романа Рубанова наглядное подтверждение этих слов. «Пока ты спала» – одна из самых трогательных книг в современной поэзии, ее отличное приобретение. Поздравлю автора еще раз и напоследок приведу стихотворение Гельдерлина «Непрощаемое» (перевод В. Летучего): «Если друга забыл, если художник высмеял и глубокую мысль понял поверхностно, Бог не взыщет, но бойся потревожить мир любящих».

ВАДИМ МЕСЯЦ

Ходит ночь

«Я как лодочка уплыву…»

Я как лодочка уплыву
посмотри на меня уходящего
за деревья за синеву
так легко по воде скользящего

посмотри и махни рукой
и послушай как откровенно
я с тобой говорю рекой
протекающей внутривенно

я всю нежность сполна верну
и качнувшись как будто влево
лес и реку переверну
и они обратятся в небо

«Июльская жара всё плавится…»

Июльская жара всё плавится
и город тает как свеча.
Ты в шёлковом прозрачном платьице
так невозможно горяча,

вся на просвет светла, от воздуха
июльского раскалена,
подросток, девочка без возраста,
до безрассудства влюблена,

опровергая суеверия,
под щебет птиц и шёпот трав,
идёшь по воздуху, намеренно
законы физики поправ.

«К вечеру начнёт жара стихать…»

К вечеру начнёт жара стихать.
Выглянет плечо из-под сорочки,
словно из знакомого стиха
прежде не прочитанная строчка.

Свет струится по полу легко
от окна распахнутого настежь.
Летний воздух пахнет молоком
после набежавшего ненастья.

Тишина рассыпана кругом.
Глаз закрытых не коснётся шорох
тополя, что за твоим окном
заблудился в невесомых шторах.

Звуки все остались за чертой
сна. Лежишь невинна, как невеста.
Белоснежной свадебной фатой
над тобою вьётся занавеска.

«Воронеж. Летом подворованы…»

Воронеж. Летом подворованы
два самых жарких дня для нас.
Прогнулись ветки под воронами —
вот-вот обрушатся сейчас.

Два беглеца. Я взгляды частые,
на нас, ловлю со стороны.
Мы молоды, красивы, счастливы.
Мы влюблены.

Нам город мал и стали узкими
нам эти улицы. Смотрю
я на тебя – ты вся из музыки…
Из музыки, я говорю.

«Какое одиночество, когда…»

Какое одиночество, когда
на небе тёмном белая звезда
сгорает, подступает и болит
в груди. И растворяется вдали.

Скажи, зачем мы так с тобой близки.
И промолчи. И всё-таки блесни
звездой в реке, от плёса и до дна.
А ночь тиха, прозрачна и нежна.

И птицы осыпаются, как сад
по осени. И строчку дописать
уже нет сил. И я шепчу тогда:
какое одиночество, когда

на небе тёмном белая звезда…

«Город готов ко сну…»

Город готов ко сну,
вязнут дома во тьме.
Как я тебя коснусь,
если ты вся во мне?

Как разглядеть дни,
если они – снег?
Как мне тебя ни…
Как мне тебя не…

В хрупкости бытия
так неподвижна ночь.
Радость моя, жизнь моя,
поговори со мной.

Ходит ночь…
(Цикл ночных стихотворений)

Ходит ночь, беременная снами,

Как большая буква «Б».

I

Так, как я, не умеет никто
Говорить о тебе.
Ночь, как конь, ходит в сером пальто
Буквой “Б”,

Ходит, цоканьем мокрых копыт
Будит сны.
Мордой в окна: кто, дескать, не спит?
Мы!

Это мы, это я о тебе
Всё пишу,
Слышишь, как в водосточной трубе
Бьётся шум?

Вот, в окне освещён поворот
Головы.
Я пишу восемь слов, восемь нот
О любви.

Ночь в пальто чешет бок о фонарь,
А фонарь
Смотрит в окна твои, как фанат.
Как кальмар,

в окна тянет лучи. Это сон.
Нет, не сон.
Разве сон – эта в небе косом
Рыба сом?

Рыба камбала, рыба луна,
Рыба-сплю…
Ночь в пальто лошадином темна.
Я терплю,

Я не сплю, сочиняю твой сон,
Сон во сне,
Чтобы видела ты этот сон.
Выпал снег.

Это небо, рассветом грозя
облакам,
говорит ночи, – Всё, исчезай.
Всё. Пока.

И она убегает в луну
Буквой “Б”.
Для тебя… лишь тебя я одну…
О тебе…

II

СОН

Входит сон,
говорит: “Сон”.
В небе сон.
В небе рыба-сом.

В небе свет.
В небе дна нет.

Светит свет,
там, где сна нет.

Входит сон,
говорит:
“Спишь?”
Вносит сон
на подносе fish.

Ты одна
замерла на
миг, замерла
под крылом сна.

Сон расстилает
на окне сны.
Сон расселяет
полстраны.

– Снись, – говорит, – снись ей,
ты!
– Лей, – говорит, – слова о ней
ты.

Сон обожает
твою ночь.
Сон.
Сон обнажает
луну вновь.
Сон.

Сон в твоей руке.
В руке нить бус.
Я тебе хотя бы иногда
снюсь?

III

Ты уснула. Уснула. Уснула ты.
Ночь качнула. Качнула. Качнула тюль.
А у стула. У стула… У темноты
нету имени. Имени нет. Июль

скоро будет. А будет? Да, будет он
весь из будней. Из будней. Из будней сшит.
Тихо будит. Да, будит… И будет сон
крепче чая и слаще той, что спит.

Ты уснула. А значит. А значит, день
будет начат. Он начат. Он начат мной.
Только скачет. Всё скачет. Всё скачет тень
по стене. И сливается со стеной.

Ты уснула. Уснула. Твоя душа —
отпусти её, пусть полетит одна
мимо гула, разгула, едва дыша,
пролетит сквозь холод окна. На

перепутье, лоскутный забыв платок,
она встретит меня и попросит, чтоб
крепко обнял её я. А что потом?