Анжелика Меркулова
Маруся и кот Баксик

Пролог.

Ластик стёрся до дырки. Молоко пахнет счётчиком за свет.

Маруся считает копейки, как звёзды – их мало, но они есть.

Однажды во дворе она встречает кота. Но не простого – с глазами, как старые банковские книжки, и хвостом, который виляет, будто считает проценты. Он говорит: «Я – мистер Бакс. Бывший символ достатка. Ныне – бездомный финансовый практик».

Он знает, где деньги прячутся не под ковром, а в нашем разуме.

Знает, почему леденец сегодня – это сломанная игрушка завтра.

Умеет превращать «не хватает» в «дождусь».

Они заключают сделку: он – учит семью Маруси говорить с деньгами по-честному,

а она – даёт ему дом, где тепло не только от батареи, но и от любящего сердца.

Они кладут монеты в банку с надписью «на мечту».

Говорят «нет» шоколадному зайцу.

И понимают: богатство – это когда хватает не только на рыбу, но и на то, чтобы ею поделиться.

Эта история – не про копилки.

Про то, как обладать капиталом внутри, даже если в кармане – только пуговица от пальто.

Глава 1. Котлета для кота.

Маруся подперла щёку ладонью, глядя в окно. За стеклом шевелились молодые листочки, а ветер гонял по небу пушистые облака словно кошачью игрушку, которую ее бабушка, Валентина Дмитриевна, когда-то сшила на заказ из старого свитера.

– Мария Семёнова, – раздался усталый голос учительницы, – ты снова витаешь в облаках?

Нерадивая ученица вздрогнула и поспешно уткнулась в учебник. Преподаватель математики – Ольга Петровна – стояла у доски с мелом в руках, но казалось, будто она сама вот-вот рассыпется в пыль от скуки. Глаза её смотрели куда-то поверх голов учеников, а голос монотонно бубнил:

– Итак, задача. Если у Маши есть пять рублей, а у Пети – три…

«Опять эти задачи, – подумала Маруся. – Как будто кому-то важно, сколько у кого выдуманных рублей! Если б за это настоящие давали…»

Школьница сидела за второй партой у окна. За спиной у неё шуршали, хихикали и обменивались записками Катюша и Лиза, а спереди важно поправлял очки Димка, самый умный в классе, которому даже трудно было не знать ответ.

Она украдкой взглянула на свои дневник. На странице красовалась жирная тройка – бабушка после этого целый вечер ворчала, что «без учёбы ты так и останешься ни с чем». Но внучка знала: мама, например, училась на одни пятёрки, даже университет закончила с красным дипломом, а теперь целыми днями пробивает чеки в магазине и грустно вздыхает, пересчитывая мелочь в кошельке.

«Значит, дело вовсе не в оценках», – решила девочка и снова уставилась в окно.

А там плясали первые настоящие весенние лучи – такие яркие, что казалось, будто солнце решило наверстать всё, что упустило за долгую зиму. Лёгкий ветерок пробирался сквозь приоткрытую раму их кабинета на третьем этаже, шевелил страницы тетрадей и играл с ленточкой в хвостике Маши. Он веял свежей землёй, молодой травой и обещанием каникул, которые уже маячили на горизонте, как заветный остров посреди бескрайнего школьного океана экзаменов и контрольных.

Но внутри класса 4 «Б» было тихо, как в библиотеке после закрытия. Только монотонный голос учительницы медленно плыл над партами, будто старая лодка по замусоренному пруду.

– Итак, ребята, – продолжала Ольга Петровна – чтобы найти площадь прямоугольника, нужно длину умножить на ширину. Повторим ещё раз…

Она произнесла это так уныло, будто и сама не верила, что кому-то из них это когда-нибудь пригодится.

А Маруся со скучающим видом все также смотрела в окно. Там, за стеклом, мир был живым: воробьи дрались за крошки хлеба, голуби важно расхаживали по подоконнику соседнего дома, а на той самой клумбе, за которой школьники ухаживали прошлой осенью, наконец показались первые зелёные ростки.

«Почему мы должны сидеть здесь, когда там так весело? – рассуждала она. – Ведь математика – это хорошо, конечно, но кто вообще считает площадь клумбы? Разве что, если захочешь построить на ней бассейн для карпов».

Ольга Петровна ходила вдоль рядов, поправляя высокий воротник на своём строгом платье – сером, как облачко перед дождём. У неё были русые волосы, собранные в низкий пучок, круглые очки и взгляд, в котором давно погас огонёк интереса. Она читала задачу про фермера, который строил забор вокруг поля, но делала это так устало, будто сама была этим отчаявшимся строителем, уже сто лет подряд колотившим гвозди в бесконечную ограду без начала и конца.

Девочка вздохнула. Ей было немножко жаль учительницу. Почему-то Марусе казалось, что раньше она улыбалась чаще. Может, когда та сама была девочкой, тоже мечтала стать кем-то значимым – актрисой, путешественницей или даже космонавтом. А теперь просто… существовала. Как будильник, который каждый день звенит в одно и то же время, даже если никто не хочет просыпаться.

«Интересно, – думала Маруся, – а взрослым бывает так же скучно, как нам на этих уроках?»

У неё в душе возникло странное чувство – не то тревога, не то тоска. Оно появлялось каждый раз, когда ученица получала тройку. А вчера она как раз принесла домой очередную – за контрольную по математике.

Тройка. Простая цифра. Но для бабушки – словно удар грома.

– Мария! – вспоминала Маруся восклицания строгой старушки, едва увидевшей внучкин дневник. – Опять тройка?! Что за безобразие? Я ведь тебе сто раз говорила: учись хорошо, иначе всю жизнь будешь мыть полы!

Валентина Дмитриевна была женщиной старой закалки: каждое утро – зарядка, вечером – «Вести», а в выходные – обязательная уборка с тряпкой и уксусом. Она верила, что порядок во внешнем мире рождает порядок внутри. И что хорошие оценки – единственный билет в светлое будущее.

– В моё время, – любила повторять она, – если получила тройку, мама сразу знала: будет ремень!

Но Маруся знала другое. Она видела, как мама, Людмила Александровна, закончив школу с отличием, поступила в университет, стала бухгалтером… и теперь работала простым кассиром. И каждый день с утра до вечера ее не было дома, возвращалась она уставшая, с тяжёлыми сумками, а в глазах не было радости.

«Если быть отличницей – это значит быть такой же грустной, – думала Маша, – тогда лучше быть просто… собой».

Она не была ни самой красивой, ни самой популярной. У неё были обычные светлые волосы, заплетённые в два хвостика, простые цветные ленточки, купленные в «Детском мире», которые мама утром завязывала бантиками. На перемене Маруся часто стояла в стороне, наблюдая, как другие болтают, смеются, показывают друг другу новые гаджеты.

Особенно ей было завидно смотреть на Сонечку Волкову – девочку из богатой семьи, которая приходила в школу в новых нарядах почти каждый день. Сегодня у Сони были туфли с блестками, вчера она всем демонстрировала новый рюкзак от известного бренда, а позавчера получила в подарок от родителей настоящий iPhone последней модели. Она показывала его на перемене, рассказывая, как играет в «Роблокс» с друзьями из других стран.

У Маши тоже был телефон. Мама купила его на день рождения – новый, синий, с камерой. Маруся очень ее любила и не хотела расстраивать. Но купленный смартфон мог запускать не все игры, и иногда зависал, когда ей хотелось посмотреть мультик. А интернет загружался медленно, как черепаха, которая решила покорить марафон.

«Наверное, – думала Маша, – если бы у меня был такой же телефон, как у Сонечки, я бы тоже была крутой. Одноклассники бы меня замечали. Ценили. Может, даже стали бы со мной дружить».

Но вслух она этого не говорила. Мама и так старалась. Очень. Каждый день она приносила домой пакет с продуктами. Иногда дочка видела, как Людмила сидит вечером за кухонным столом, смотрит в окно и молчит. А потом произносит:

– Всё будет хорошо, Машенька. Обязательно будет.

Но голос у неё при этом такой, будто она сама в сказанное не очень-то верила.

Звонок прозвенел, как маленькое спасение. Ольга Петровна даже не закончила предложение – просто махнула рукой, будто и сама была рада, что этот урок наконец-то кончился.

– Ура! Обед! – радостно закричали ребята, хватая рюкзаки.

Маруся потянулась за своим контейнером – бабушка, как всегда, положила ей куриную котлетку с картошечкой. Даже холодные, они были самыми вкусными на свете. Пальцы девочки нащупали в рюкзаке гладкий пластик, и она уже собиралась открыть крышку, как вдруг…

– Эй, народ, кто со мной в магазин? – звонко крикнула Сонечка Волкова, встряхивая своими золотистыми косичками.

Катюша и Лиза тут же подхватили:

– Мы!

Сонечка окинула взглядом класс и, заметив Марусю, криво улыбнулась:

– Марусь, ты чё, тоже идёшь с нами?

Девочка замерла. Она и правда хотела пойти – не за конфетами, ведь денег у неё всё равно не было, а просто поболтать, посмеяться… Но прежде чем она успела ответить, Катюша фыркнула:

– С нами идут только те, у кого есть iPhone.

Лиза хихикнула, а Сонечка даже не стала возражать – просто пожала плечами, будто это было самым естественным правилом в мире.

Маруся надула щёки.

– Да больно надо! – буркнула она, хотя внутри что-то болезненно сжалось. – Без вас обойдусь!

Девчонки уже выбежали из класса, громко обсуждая, какие сладости купят. У тех двоих в руках тоже блестели телефоны – не новейшие, конечно, но всё же «яблочные». У Маруси ведь был смартфон, и на нём даже интернет работал. Почему так важно сколько он стоит?

«Ну и ладно, – подумала она, крепче сжимая контейнер. – Можно и без айфона прожить счастливым».

Но вот без друзей… Без друзей было грустно.

В классе ей внезапно стало душно и она решила прогуляться.

Школьный двор встретил её весенним солнцем и пустыми скамейками. Все разбежались – кто в столовую, кто в магазин, кто просто домой. Только воробьи деловито прыгали по лужам, оставшимся после сугробов.

Маруся села на краю лавки, открыла контейнер и вздохнула. Котлетка остыла, но всё равно пахла так вкусно, что у неё даже заурчало в животе. Бабушка всегда готовила с любовью – может, поэтому даже простая еда казалась волшебной.

«Жаль, что всё в мире измеряется деньгами», – подумала девочка, разминая вилкой картошку.

И вдруг…

Шорох.

Маруся подняла голову. Из-под соседней скамейки на неё смотрели два жёлтых глаза.

– Ого! – вырвалось у неё.

Под лавочкой, свернувшись калачиком, лежал кот.

Не простой, а самый настоящий бродяга – грязно-рыжая шерсть в комьях, местами слипшаяся, одно ухо надорвано, но глаза… они были огромные, янтарные, как два кусочка весеннего заката. А взгляд… были такой умный и грустный, почти как у человека, что Маруся даже на мгновение замерла.

Он смотрел на девочку так, будто видел её насквозь. Словно знал, что она, может быть, не самая модная в классе, зато никогда не обижает слабых.

Маша не двигалась. Кот не мяукал. Не просил. Просто смотрел.

– Привет, – тихо позвала она.

Усатый медленно моргнул.

– Ты… голодный? – неуверенно спросила девочка.

Пушистик не ответил, но его нос дрогнул, учуяв еду.

Школьница вздохнула и достала котлету. Разломила пополам. Подвинулась к соседней лавочке.

– Ладно… – она протянула ему кусочек. – Только не рассказывай бабушке, а то она скажет, что я «опять последнее всем подряд раздаю».

Кот выглянул. Понюхал. Осторожно приблизился, взял еду с ладони аккуратно, как настоящий джентльмен, и… Ел медленно, будто вспоминал, как это – быть сытым.

– Жаль, я не могу тебя взять домой, – прошептала она, протягивая вторую половину своего обеда. – Бабушка скажет, что и так мало места. Да и кормить нечем, самим не хватает.

Кот поднял голову. Понимающе посмотрел на неё. И вдруг… чуть заметно кивнул.

Маша засмеялась.

– Ну ты даёшь! Прям все понимаешь!

Она встала, поправила рюкзак.

– Ну… пока, котик. Может, ещё увидимся.

И пошла дальше, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно. Не от тревоги. А от странного предчувствия – будто что-то важное только что началось.

Где-то за спиной, под лавочкой, кот смотрел ей вслед. И впервые за долгое время его глаза блеснули не усталостью… а интересом.

Глава 2. Уникальное предложение.

На следующий день Маруся вышла из школы с тайником в кармане – завернутой в салфетку колбасой, которую она сберегла от своего утреннего бутерброда. Всю первую половину дня она думала только о том, ждёт ли её тот милый котик у лавочки, или вчерашняя встреча была просто сном.

И вот он – сидит, свернувшись рыжим клубком под той же скамейкой, будто и не уходил. Только сегодня он выглядел чуть опрятнее – шерсть была приглажена, словно он старательно прихорашивался весь день.

– Привет! – радостно воскликнула Маруся, опускаясь на корточки. – Я принесла тебе поесть!

Она развернула салфетку, и кот медленно потянулся к угощению. Но не набросился, как голодный зверь, а взял кусочек аккуратно, почти церемонно, словно утонченный аристократ за обедом.

– Бедный малыш… – прошептала Маруся, осторожно проводя пальцами по его спинке. Шерсть была колючей от уличной пыли, но под ней теплилось живое, доверчивое тепло. – Как же ты тут один? Наверное, по ночам холодно…

Ей вдруг стало невыносимо грустно.

– Опять эти проклятые деньги во всем виноваты. Из-за них у меня нет друзей в школе, из-за них мама целыми днями хмурится, пересчитывая копейки, а теперь вот… даже бездомного котика нельзя приютить, потому что скажут «самим кушать не на что». Если бы я только умела зарабатывать… – грустно вздохнула она, – то непременно взяла бы тебя к себе.

Кот вдруг замер. Его жёлтые глаза, обычно такие насмешливые, стали неожиданно серьёзными.

– Ты… правда этого хочешь? – тихо спросил он хрипловатым голосом.

Маруся вскрикнула и отпрянула так, что чуть не уронила контейнер.

– Ты… умеешь говорить?! – прошептала девочка, делая шаг назад.

Кот невозмутимо вылизывал лапу.

– К сожалению, да, – ответил он. – Говорю. И думаю. И помню. Иногда слишком много.

Он смотрел на неё не как обычное животное, а почти как человек.

Умный. Уставший. И очень… одинокий.

Маруся не знала, смеяться или бежать. Но что-то в его голосе – в этой усталой, чуть саркастичной интонации – заставило её остаться.

– Мистер Бакс, к вашим услугам. Хотя раньше меня звали Баксик… пока мои бывшие хозяева не решили, что я им больше не нужен.

– Они… тебя выбросили? – тихо спросила Маша.

– Выражаясь человеческим языком – да, – кивнул он. – Я им верил. Надеялся. Люди думают, что коты не чувствуют. Глупость. Мы осознаем всё. Особенно, когда нас предают.

Он замолчал. Глаза его потемнели, как будто в них закрылись ставни.

Кот посмотрел в сторону, на пустую улицу, где ветер гонял пакет по асфальту, как будто тот пытался сбежать от самого себя.

Маруся села на корточки. Ей вдруг стало жаль этого кота еще сильнее. Теперь не только потому что он грязный или голодный. А потому что в нём было что-то… сломанное.

– Но… разве они виноваты, что так случилось? – тихо спросила девочка, глядя на Бакса с тревогой в глазах. – У меня дома тоже не всё гладко. Бабушка ругается, мама переживает… Иногда мне кажется, что если бы мы стали богаче, то сделались бы счастливее. Может быть… твои бывшие хозяева просто не могли больше о тебе заботиться? И решили, что на воле ты хотя бы сможешь прокормить себя сам?

Кот резко вскинул мордочку. Его уши на мгновение прижались к голове, как у дикого зверя, почуявшего опасность. Потом он медленно, с презрением, фыркнул.

– Наивное дитя! – прошипел он. – Как же вы любите оправдывать жестокость добрыми намерениями!

Он встал, прошёл несколько шагов по пыльной дорожке, будто вспоминая. Голос его стал резким, как стекло по асфальту.

– У них не было финансовых проблем. У них был балкон с видом на парк. Два автомобиля. И кот, которого они купили, как игрушку. Как статус. Они хотели мейн-куна. Породистого. С документами. С густой шерстью и кисточками на ушах. Но им достался я.

Он остановился. Посмотрел на свои лапы – грязные, с потрёпанными когтями.

– Я был котёнком. Какие-то предприимчивые мошенники подобрали меня на улице. Подделали документы. Мои хозяева выбирали меня из кучи других котят: «О, какой симпатичный! Вырастет – будет красивым!» Но я не стал «красивым» в их понимании, не стал шоу-чемпионом. Не принёс им медалей, славы, фотографий для соцсетей. И тогда я оказался… лишним.

Маруся всплеснула руками.

– Ну как так можно?! Выставить за порог своего друга?! Какие нехорошие!

Кот посмотрел на неё. Впервые – с лёгким интересом. Не с насмешкой. Не с цинизмом. А с чем-то другим… С удивлением.

– Друга? – повторил он тихо. – Они никогда не считали меня кем-то значимым. Для них я был… активом. Как картина на стене. Или новый смартфон. Пока работает – все хорошо. Но если устарел – в утиль.

Он сел и грустно опустил голову.

Маруся почувствовала, как у неё сжалось сердце. Она вспомнила, как мама однажды плакала на кухне, когда узнала, что в магазине ей заплатят меньше, чем обещали.

Но это было не просто бедность.

Это было предательство.

– Прости, – прошептала она. – Я не знала…

Кот молчал. Но в его глазах больше не было ярости. Только усталость. И – чуть-чуть – надежда.

– Почему ты мне рассказал? – тихо спросила Маруся. – Ты ведь наверное больше никому не веришь…

Мистер Бакс посмотрел на неё. Долго. Серьёзно.

– Потому что ты не спросила, чего это я такой грязный и жалкий, – пояснил он. – На мои слова ты не воскликнула: «Фу, какой странный кот!». Ты поделилась едой. Потом пришла снова. И ты не считаешь меня вещью, которую можно выбросить, если она просто разонравилась.

Он опустил уши, будто стесняясь своих слов.

– А ещё… ты сказала «друг». Никто никогда меня не называл так.

Маруся почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Но она не стала их прятать.

– Так ты и есть мой друг, – заверила она. – Даже если мы только что встретились.

Друзьями становятся не за один день.

А за один момент, когда кто-то видит тебя настоящего.

Кот посмотрел на неё. И вдруг…

Он мяукнул.

Не громко. Не жалобно.

А как будто сказал: «Спасибо».

Потом встал, подошёл ближе, и – очень осторожно – потёрся головой о её колено.

Маруся затаила дыхание.

– Это… ты меня обнимаешь?

– Не глупи, – фыркнул Баксик, но не отстранился. – Это просто трение о вертикальную поверхность для снятия статического напряжения.

А потом, словно опомнившись немного смягчился.

– Но если хочешь – назови это обнимашками.

Она рассмеялась. И он – почти улыбнулся.

Глазами. Потому что у котов нет человеческой мимики, чтобы улыбаться в привычной нам форме.

Зато есть сердце.

И у этого циника оно только что, словно после долгого мороза, слегка оттаяло.

Но он тут же снова опустил уши, пытаясь скрыть нахлынувшие на него чувства.

Баксик незамедлительно выпрямился, и в его позе появилось что-то важное, почти королевское.

– Мне жаль, что ты застала меня в таком виде, – холодно произнес он, отряхивая лапой пыль с боков. – Ох, до чего же я докатился… Грязный, голодный, бездомный… побираюсь под лавкой.

Он вдруг фыркнул, будто рассердился на самого себя, и поднял голову.

– Но я никакой не попрошайка. Ты мне нравишься. Поэтому предлагаю уникальную сделку.

Маруся замерла, широко раскрыв глаза, а необычный бродяга продолжил.

– Я помогу твоей семье решить проблемы с деньгами, а ты пообещаешь мне дом, любовь и… – тут он хитро прищурился, – вкусную рыбу по пятницам. Идёт?

Девочка не сразу нашла слова. Перед ней стоял, да, именно стоял на задних лапах, рыжий кот, заросший, с потрёпанным ухом, но с таким достоинством, будто он предлагал ей не какую-то сомнительную ерунду, а настоящее сокровище.

– Но… но как ты сможешь помочь? – наконец выдохнула она.

Баксик уселся по-турецки, обвив хвостом лапы.

– Видишь ли, мои прежние хозяева были… мм… людьми с большими деньгами. Я кое-чему у них научился.

Он многозначительно постучал когтем по асфальту.

– Например, знаешь ли ты, что большинство людей беднеют не потому, что мало зарабатывают, а потому, что не умеют обращаться с тем, что у них есть?

Маруся покачала головой.

– Вот именно! – торжествующе сказал кот. – А я знаю. И научу тебя. Но сначала… – он потянулся, – ты должна решить: готова ли ты взять на себя ответственность?

– За что?

– За меня, глупышка! – рассмеялся Баксик. – Я не просто так предлагаю сделку. Если ты согласишься, то станешь моей новой хозяйкой. А это значит – регулярные обеды, тёплая подушка и никаких «ой, я передумала» через месяц.

Маруся задумалась. В голове уже крутились бабушкины возражения «Где ж мы ещё одного едока-то прокормим?», мамины усталые глаза и обреченный вздох… Но когда она посмотрела на одинокого пушистика, на его выгоревшую на солнце шерсть, умный и такой грустный вид, сердце её сжалось.

– Я… поговорю с мамой, – робко пообещала она.

Кот мудро кивнул.

– Хороший ответ. Но предупреждаю: если скажешь, что я умею говорить, она тебя не поймет.

– А как же тогда…?

– Доверься мне, – загадочно ответил Баксик. – Я найду способ.

Он спрыгнул с парапета и снова потёрся головой о её колено:

– Вот почему я решил довериться именно тебе, Маруся. В этом мире мало кто способен видеть дальше собственного носа. А ты… ты видишь сердцем. И это, – он многозначительно поднял лапу, – самая ценная инвестиция из всех возможных.

Ветер внезапно подхватил и унёс тот самый бродячий пакет, будто символизируя, что прошлое наконец отпустило его. А Баксик, глядя вслед пакету, добавил уже совсем тихо:

– И знаешь что? Я сделаю всё, чтобы твоё сердце никогда не разочаровалось в этом выборе.

– Деньги, – сказал он, – это не зло. Это инструмент. Как нож. Им можно приготовить еду, а можно ударить. Всё зависит от того, кто держит его в лапах.

Он сделал паузу.

– Люди придумали деньги не для того, чтобы мучиться. А чтобы упростить жизнь. Представь: ты хочешь обменять свою вязаную шапочку на буханку хлеба. А хлебнику она по размеру не подходит или фасон не нравиться. Что делать? Ты не можешь заставить его надеть шапку, если он не хочет. А деньги – это как общий язык. Ты продаёшь шапочку за монеты. А потом покупаешь хлеб. Просто. Удобно. Без споров.

Маруся задумалась.

– А если монет не хватит?

– Тогда ты либо копишь, либо улучшаешь шапочку, либо ищешь, где её можно продать дороже. Вот тебе и экономика. Не волшебство. А здравый смысл.

Он вдруг хмыкнул – и в этом смешке было что-то живое, почти весёлое.

– Вчера я слышал, как Чешир и Васька спорили, куда пойти охотиться – в подвал за крысами или на чердак за голубями. «Голуби вкуснее!» утверждал Василий. «Зато крысы – привычнее!» спорил с ним товарищ. А я в это время думал: если бы они умели читать и считать, сразу бы узнали, что в продуктовом на углу продают филе курицы по акции – выходит даже дешевле, чем мясной фарш. Экономия! И никакой охоты.

Маруся рассмеялась – звонко, искренне. Так, что даже воробьи взлетели с лавочки.

И в этот момент с крыши ближайшего дома сорвался голубь, громко хлопая крыльями. Кот инстинктивно дёрнулся, но тут же взял себя в лапы.

– Чтоб тебя… то есть… кхм! – он поправился, – просто напомню: рыба должна быть свежей. Это принципиально.

Маруся рассмеялась. Какой же он смешной! И в то же время… в его словах была какая-то твёрдая уверенность, будто он и правда знал выход из всех их бед.

– Ладно, – сказала она, осторожно протягивая руку. – Договорились.

Баксик ткнулся мокрым носом в её ладонь – странное кошачье «рукопожатие». Сделка была заключена.

Кот посмотрел на неё. И впервые за долгое время в его глазах мелькнуло нечто, давно забытое – тёплый отблеск надежды.

Маруся поняла, что за каждым «ненужным» может скрываться кто-то важный. А Бакс вспомнил, что даже самый циничный кот может снова поверить в доброту. Вперёд – к первой финансовой миссии, копилке с мечтой и к тому, что самое главное в жизни нельзя купить за деньги.

Девочка улыбнулась.

Теперь она осознала: мир устроен сложнее, чем кажется. И даже кот может стать лучшим учителем. Впереди – первые шаги в мир финансов, семейные тайны, маленькие победы и большая дружба. Потому что настоящие сокровища – не в кошельке, а в сердце.

А где-то вдалеке, за школьным забором, Сонечка Волкова с подругами громко смеялась, размахивая новыми блестящими браслетами. Но Маруся почему-то уже не чувствовала той острой обиды. Теперь у неё появился свой собственный, совершенно особенный друг.

Глава 3. Тепло в доме.

Маруся несла Баксика домой, закутав его в свой школьный свитер. Кот сидел смирно, только уши подрагивали при каждом громком звуке.

– Вот мы и дома, – прошептала девочка, останавливаясь перед дверью старой пятиэтажки. Лифт здесь не работал уже лет десять, и им пришлось подниматься пешком на четвертый этаж.

Квартира встретила их знакомым запахом – бабушкиного пирога с капустой. Валентина Дмитриевна пекла его, когда денег на мясо не было.

– Мам, бабушка… я кое-кого принесла, – робко начала Маруся, показывая сверток с торчащим рыжим ухом.

Бабушка, продолжая раскатывать тесто, резко подняла голову:

– Мария, да ты в своем уме? На что мы еще одного едока прокормим?!

Мама отложила подсчеты коммунальных квитанций и подошла ближе. Ее глаза, уставшие после смены в магазине, стали еще грустнее:

– Доченька… У него может быть куча болезней. А у нас даже на ветеринара денег нет…

Баксик, к удивлению Маруси, не испугался криков и упреков. Он спокойно вылез из свитера, потянулся и… сделал нечто невероятное – грациозно прыгнул на табуретку и сел, как король на троне. Его грязная шерсть и порванное ухо вдруг перестали иметь значение – в этой позе было столько достоинства, что даже бабушка на секунду замолчала.

И тут произошло чудо.

Старушка вдруг тяжело вздохнула, подошла к шкафу и достала заветную баночку с надписью «на парник».

– Бери, – буркнула она, протягивая Марусе деньги. – Только смотри, чтобы врач хороший был.

Людмила Александровна ахнула:

– Мама! Ты же три года копила!

Баксик тем временем осматривался. Узкий коридор с потертым линолеумом, но вымытый до блеска. Старая, но аккуратно заштопанная занавеска на кухне. Потертый диван, накрытый чистенькой салфеткой. На стене – фотографии в самодельных рамках: вот Маруся маленькая в школьной форме, вот бабушка с медалью "Ветеран труда", вот мама с красным дипломом.

– А что, все равно зря пропадает? – отрезала пожилая женщина, но в глазах у нее было что-то теплое, когда она посмотрела на кота.

Баксик знал толк в богатстве. Он жил в роскошных апартаментах, где золотые краны соседствовали с ледяными взглядами. Видел особняки, где дорогие вещи заменяли тепло. А здесь… в маленькой хрущевке пахло домашним уютом и добротой.

– Животное особенное, сразу видно, – продолжала бабушка, наливая молоко в потертую, но вымытую до блеска миску. – Внученьке нужен друг.

Баксик мурлыкнул и потёрся о руку Валентины Дмитриевны, чем окончательно покорил ее сердце. Он мог бы поразить их своими знаниями, рассказать о биржевых индексах… Но в этот момент ему важнее было просто быть котом – голодным, бездомным, но принятым.

Позже, когда питомец уже мылся в тазике, хоть и старом, но без единой трещины, где и выяснилось, что под грязью скрывалась роскошная медная шерсть, Маруся шепнула ему:

– Прости, что они так тебя встретили…

Кот фыркнул и тряхнул мокрыми усами, разбрызгивая капли на выцветший, но чистый коврик:

– Пустяки. Я ожидал худшего.

– Но бабушкины сбережения…

– Это не расходы, а инвестиции, – уверенно заявил Баксик, вылизывая мокрую лапку. – Твоя бабушка вложилась не просто в кота. Она купила надежду. А это – самое выгодное вложение. Поверь мне, я стою того. На каждый потраченный рубль вы получите десять.

Маруся смотрела, как вода смывает грязь с его шерсти, и вдруг поняла – что-то в их маленькой квартирке изменилось. Может быть, это был свет из окна, который теперь играл на мокрой кошачьей шкурке. Или то, как мама, забыв про усталость, искала в интернете адрес хорошей ветклиники. Или как бабушка вдруг запела себе под нос, снова наливая молоко в блюдце…

Баксик прыгнул на подоконник и посмотрел на Марусю своими золотыми глазами:

– Начинаем твое финансовое образование. Первый урок – грамотная диагностика.

Иди и расспроси маму, какая у вас сейчас сейчас финансовая ситуация. Я буду рядом.

И хотя девочка не понимала, как это возможно, в его голосе была такая уверенность, что она безоговорочно устремилась на кухню. Впервые за долгое время в их доме пахло не бедностью… а надеждой.

А хитрая рыжая мордочка расплылась в счастливой улыбке, когда бабушка, кряхтя, принесла старую подушку – потрёпанную, но чистую, с вышитыми ромашками.

– Вот, спать будешь тут… – пробормотала она. – Потом что-нибудь придумаем.

Баксик свернулся клубком, слушая, как в соседней комнате Маруся и мама тихо спорят, куда лучше его отвезти на осмотр.

– Маруся, ты же понимаешь, какая это ответственность? – строго спросила Людмила Александровна. Голос у неё был усталый, но мягкий. – Котик – это живое существо, а не игрушка. О нём нужно заботиться.

– Конечно, мам, понимаю, – горячо зашептала Маруся. – Я буду его кормить, гладить… Кстати, Баксик сказал, что будет свежую рыбу по пятницам.

Раздался веселый смех – мамин, лёгкий, и бабушкин, хрипловатый.

– Я рада, что у тебя появился друг, – вздохнула ответственный старший кассир, осознавая, что домашнее животное, это новые хлопоты и дополнительные расходы. – но всё-таки заводить питомца, заранее не согласовав с нами… С твоей стороны было не очень-то честно.

– Мам… – голос школьницы дрогнул. – Он был такой голодный и одинокий. Я не могла его бросить. Мистер Бакс домашний, его выгнали прежние хозяева…

– Ах, бедняжка… – молодая женщина вздохнула. Потом вдруг спохватилась: – Сводить бы тебя к психологу, от одиночества уже с котом разговариваешь. Так и не подружилась ни с кем в классе?

– Нет… – Маруся насупилась. – Катька вчера сказала, что дружить будут только с теми, у кого айфон.

Мама устало закатила глаза.

– В моё время, наоборот, с такими воображалами никто не дружил! – возмутилась бабушка, шумно размешивая чай.

– Ну ладно, – устало вздохнула мама. – Кот зато плохому не научит…

Она замолчала, задумчиво глядя, как за окном вечерние сумерки опускаются на её родной город.

Баксик довольно прикрыл глаза.

"Наконец-то дома…"

Глава 4. Секрет успеха, или Почему не купили рисунки.

После уроков Маруся спешила домой. Эта добрая и отзывчивая девочка ищет своё место в мире, где ценят либо успех, либо богатство. Школа находилась недалеко от ее дома, рядом с парком, где росли старые липы и кусты сирени. По дороге она остановилась у лавочки, где обычно пенсионеры играли в шахматы. Сегодня там никого не было, только ветер шуршал опавшей прошлогодней листвой.

Весна пахла теплом, лужами и чем-то новым, будто вот-вот должно было случиться что-то важное. Она шлёпала по мокрому асфальту, разглядывая первые одуванчики, пробивающиеся сквозь трещины у подъезда.

Дома Машу ждала её семья, повседневные трудности и мечты. И загадочный кот, чья судьба, кажется, уже начинает переплетаться с её собственной…

Едва школьница переступила порог своей квартиры, как мистер Бакс негромко ее окликнул. Питомец медленно моргнул, словно изучая свою новую хозяйку.

– Ты мне не веришь? – вкрадчиво спросил он, глядя ей прямо в глаза. Голос у кота был низкий, чуть хрипловатый, как будто его обладатель давно не разговаривал. Но при этом чёткий. Сдержанный. Умный.

Она остановилась и рассмеялась – весело, звонко, как будто кто-то ей рассказал смешную шутку на переменке.

– Нет конечно! Ты такие смешные вещи обещаешь! Ну какие ещё инвестиции? Про них знают только взрослые серьёзные дяди в строгих костюмах! Даже мама в этом не разбирается! А тебе-то откуда знать?

Кот фыркнул – тихо, презрительно.

– Инвестиции доступны всем, – холодно ответил он. – Мы ежедневно инвестируем. И ты. И я. Наше время – это такое же вложение. Причём самое бесценное. Деньги можно заработать ещё, а вот потраченное время уже не вернуть никогда.

Он сделал паузу, словно давая ей осмыслить сказанное.

– Когда ты играешь в телефоне три часа подряд, то тратишь его впустую. А вот если изучаешь что-то полезное, читаешь книгу, учишь стих или решаешь задачу – это тоже инвестиция. В себя. И однажды это обязательно тебе пригодится. Принесёт пользу. Может, даже деньги.

Маруся нахмурилась. Она хотела возразить, но слова словно застряли в горле. Потому что… вдруг вспомнила, как позавчера три раза пересматривала одну и ту же серию мультика, а потом не успела сделать домашку. И на нее опять ругалась учительница.

– Ты рассуждаешь прямо как моя бабушка, – пробормотала она. – Говорит: «Учись, Мария, иначе будешь всю жизнь нищей». А посмотри на мою маму – была отличницей, закончила с красным дипломом, а теперь работает каждый день, устаёт, денег всё равно не хватает. Ну и зачем тогда вообще учиться?

Кот посмотрел на неё долгим, проницательным взглядом. Потом подошёл ближе, сел прямо напротив, положил лапу на старую газету, которая лежала на тумбочке.

– Зря ты так, – произнес он мягко, но уверенно. – Твоей маме мы обязательно поможем. А вот тебе следует уяснить одно важное правило: учёба – это самое полезное, что есть в жизни. Но важно подходить к процессу правильно.

Маруся удивлённо вскинула брови:

– Правильно? А это как?

– Вот представь, – начал кот, прищурившись, – ты сидишь и зубришь таблицу умножения, потому что «так надо». Но не понимаешь, зачем это вообще нужно. И тебе скучно. Правда?

– Ну… да, – призналась Маруся.

– А теперь представь, что ты собираешься купить себе наушники за 800 рублей. Ты копишь по 50 рублей в неделю. Сколько недель тебе понадобится? Вот тут-то и пригодится таблица умножения! Ты считаешь: 800/50 = 16. Шестнадцать недель. Почти четыре месяца! И вдруг понимаешь – а может, стоит зарабатывать больше? Например, продавать свои рисунки? Или помогать соседям?

Маруся широко раскрыла глаза, а Баксик удовлетворенно кивнул и продолжил.

– Потому что тебе не объяснили главное: знания – это инструменты. Не для того, чтобы сдать контрольную. А чтобы строить свою жизнь. Как птенчик в мультфильме про дядю Фёдора. Он сначала просто не понимал, что от него хотят и зачем это нужно. А потом вдруг осознал: если научусь говорить “кто там”– смогу предотвратить кражу! И стал учиться. Потому что видел цель.

– Никогда так не думала… – прошептала Маруся, глядя на своего друга, как на волшебного профессора, который знает всё, включая, как из старого носка сделать волшебную лампу.

Девочке вдруг стало интересно. Не то чтобы она сразу поверила в "финансовые инвестиции", но… кот говорил так, будто знает, о чём.

– А я думала, что бизнес – это когда ты стоишь с картинкой, просишь «Купите мой рисунок!» и ждёшь, пока кто-нибудь пожалеет, – сказала она тихо. – Мы с Юлей пробовали в прошлом году.

– И что? – спросил Бакс, подбоченившись, как детектив, перед самым раскрытием тайны.

– Ну… у меня никто ничего не купил. Ни одного рисунка. А у Юли они разлетелись как горячие пирожки! Она тогда много заработала. Но… – Маруся замолчала, словно проглотила камешек. – Потом к ней домой пришли сотрудники из органов опеки. Сказали, что она попрошайничала у магазина. И забрали всех детей, саму Юлю и ее три сестры, в школу-интернат. На полгода. Пока их мама не смогла всё уладить.

Она говорила тихо, как будто боялась, что слова упадут на пол и разобьются.

– Я с тех пор не хочу больше пробовать. Ни рисовать, ни продавать. Ни мечтать. Может, я просто… настолько плохо все делаю?

Баксик посмотрел на неё так, словно он не кот, а финансовый философ, который уже видел тысячи судеб, но всё ещё верил в каждую мелочь.

– Покажи мне свои рисунки? – попросил он.

Маруся села, поджав ноги, достала телефон и начала листать старые фотографии. Солнечный зайчик прыгал по экрану, будто пытался подсветить самое важное. Наконец она нашла несколько снимков, где девочки держали свои шедевры.

– Вот, смотри, – она ткнула пальчиком в фото. – Это Юлина работа. А это моя. Разве она настолько хуже?

Картинка Маруси с аккуратным пейзажем, где солнце улыбалось, как блин на сковородке, а деревья стояли ровно, как солдатики. Рисунок Юли был больше похож на абстракцию: яркий, хаотичнный, с драконами, ракетами и пиратским кораблём, парящим в облаках.

Баксик прищурился, разглядывая снимки. Его хвост медленно раскачивался, как маятник будильника перед важным звонком.

– Хм, – протянул кот. – Технически… твой рисунок даже аккуратнее. А у Юли – буйство красок. Но дело не в этом.

– Как это?! – Маруся надула щёки. – И в чём же тогда?

– А ты посмотри на вас самих. На фото, где вы были у стенда.

Маруся пролистнула. Там они обе стояли у входа в торговый центр. Она – в чистой кофте, с заплетённой косой, в кроссовках, правда не новеньких, но начищенных до блеска. А Юля… пуховик был весь в пятнах, шапка съехала на глаза, пуговица на куртке болталась, как раненая птица, а на коленях брюк – дыры, будто там уже побывали два крота и один бобёр.

– Видишь? – сказал Бакс. – Ты выглядишь как девочка, которая пришла на выставку. А Юля как бедняжка, которую… срочно надо спасать.

– Ну… да, – прошептала Маруся.

– То-то же! – Баксик торжествующе поднял лапку. – И люди покупали её рисунки не потому, что они лучше. Они покупали, потому что сердце у них сжималось от жалости. Они думали: «Бедный ребёнок. Дадим монетку. Может, на булочку хватит». Когда деньги дают не за товар, а за грустные глаза – это не бизнес. Это как раз таки попрошайничество.

Маруся широко раскрыла глаза.

– Правда?

– Абсолютно!

Кот кивнул.

– И это не значит, что твои рисунки плохие! Просто их нужно продавать по-другому. Не стоять у магазина, а…

– А как? – Маруся вся подобралась, как пружинка.

Баксик задумался. Его желтые глаза сверкнули, будто две монетки на солнце.

– Например, устроить в школе ярмарку детских рисунков! Или… – он хитро прищурился, – нарисовать открытки к празднику и продавать соседям! Только заранее договорившись с мамой и бабушкой.

Маруся вдруг почувствовала, как внутри у неё зажглась маленькая лампочка – тёплая и яркая, как новенькая пятирублёвая монета.

– Значит, я умею рисовать?

– Конечно! – Баксик потёрся о её руку. – Просто теперь ты будешь продавать не жалость, а красоту. И это куда честнее! Не просить, а предлагать. Не «пожалейте меня», а «посмотрите, какое чудо я сделала!»

– А как это – предлагать?

– А вот так! – Бакс вскочил на стул, как на трибуну. – Представь: ты не стоишь в углу, как потерянная перчатка. Ты – владелица картинной галереи! У тебя целый стенд с твоими шедеврами. Каждый рисунок – уникальный! Ты улыбаешься. Говоришь: «Хотите купить радость? Она здесь!» И главное – ты выглядишь как художник, а не как бродяжка.

– А если не купят?

– А если купят – будет прибыль. А если нет – будет опыт. А опыт – это как финансовый паспорт: чем больше штампов, тем интереснее путешествие.

Маруся задумалась. Потом сказала:

– А если я начну с малого? Например… продолжу учиться рисовать? Пойду в кружок по изобразительному искусству в школе?

– Вот это уже инвестиция в себя! – воскликнул Бакс. – Ты вкладываешь время, талант, фантазию. А получаешь – деньги, уверенность и, возможно, даже поклонников!

– А если кто-то скажет: «Фу, это же просто детские рисунки!»?

– Ответишь: «Да. Детские. Но зато – настоящие. А ты бы смог нарисовать настоящего дракона?»

Маруся засмеялась. Впервые за долгое время она почувствовала, как внутри что-то зажужжало, как будто в кармане завелась маленькая денежная пчела, готовая к работе.

– А знаешь, Бакс, – сказала она, – может, и правда попробовать? Только не на улице. А на школьной ярмарке. С красивым стендом. И ценниками. И… может, даже скидкой на день рождения?

– А вот это уже маркетинг! – гордо сказал кот. – То есть – умение сделать так, чтобы люди хотели купить, потому что им это интересно.

Он потянулся, как босс, который только что заключил крупную сделку, и добавил:

– Главное – помни: ты не просишь. Ты предлагаешь чудо. А оно всегда стоит своих денег.

Из кухни донёсся запах бабушкиных пирожков. А лучи солнца, как будто услышав разговор, упали на подоконник, словно превращаясь в яркие золотые монеты – те, что ещё только предстоит заработать.

Маруся улыбнулась.

А Баксик прошептал.

– Иногда самая большая прибыль – это не деньги. Это когда ты перестаёшь бояться их заработать.

За окном зашуршали листья, будто аплодировали этой идее. А счастливая художница уже представляла, как её рисунки висят на красивой выставке.

Глава 5. Финансовый советник по имени Бакс.

Солнце за окном играло в прятки с облаками, а на подоконнике, свернувшись в рыжий клубок, грелся кот Баксик. Его желтые глаза, блестящие, как две новенькие монетки, внимательно следили за Марусей, которая что-то усердно рисовала в тетрадке.

– Марусь, – вдруг сказал кот, потягиваясь, – а давай-ка все таки проверим, как у твоей семьи дела с деньгами? Проведем диагностику так сказать.

Девочка удивленно подняла глаза:

– А зачем нам это, разве мы финансисты?

– Конечно! – Баксик гордо поднял хвост. – Каждый, кто считает деньги, уже немножко финансист. Но сначала – честность! Без неё бюджет, как дырявый кошелёк: сколько ни клади – всё мимо.

Маруся задумалась. Ей вдруг стало интересно, куда же уходят мамины деньги, ведь она столько работает. Всегда грустная и уставшая, но денег вечно не хватает – то на новую куртку, то на кружок по рисованию – «это не вписалось в бюджет».

– Ладно, – согласилась она. – Но как спросить?

– Очень просто! – Баксик прыгнул на пол и важно зашагал к кухне. – Спросишь: «Мама, чем я могу помочь, раз у нас теперь есть ещё и кот?»

На кухне пахло пирожками с капустой. Мама мешала тесто в кастрюле, а Маруся, ёжась, подошла поближе.

– Мам… – начала она. – А правда, что теперь, когда у нас Баксик, денег нужно больше?

Молодая женщина удивилась, но улыбнулась:

– Ну, немного. Но теперь он же наш, родной.

– А… вообще денег хватает? – Маруся покраснела.

Мама вздохнула и выключила плиту.

– Если честно, не всегда. Зарплата у меня небольшая, а трат много: коммуналка, еда, твои кружки…

– А что такое коммуналка? – спросила девочка.

– Это когда все квартиры в большом доме дружно платят за свет, воду и тепло, – вдруг раздался голос из коридора. Валентина Дмитриевна вернулась с рынка, неся в руках авоську с овощами.

– Ой, бабуль, ты же подрабатываешь! – воскликнула Маруся.

Бабушка смутилась:

– Ну, так… носки на рынке продаю. Стыдно как-то – вон, у Николаевны пенсия меньше, и то не занимается всякими подработками…

– А чего стыдиться? – вдруг фыркнул Баксик, запрыгнув на стол. – Труд – это почётно! И деньги – не конфетки, сами в рот не падают.

Мама и бабушка разом ахнули.

– Ты… что ли говоришь? – прошептала Валентина Дмитриевна, приходя в себя от первоначального шока.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.