Всеволод Бельц
Гамбит Курьера

Глава 1. Просроченный контракт

Кофе был отвратительным.

Нет, не так. Он был квинтэссенцией всего отвратительного, что только можно найти в этом секторе Галактики. Горький, как прощальное слово, жидкий, как оправдания политика, и с таким привкусом пережженного пластика, будто его варили прямо в двигателе старого грузовика. Впрочем, зная нашего кока-синтетика, я бы этому не удивился.

Я отхлебнул еще раз и поморщился. Кофеин – единственное, что имело значение. Мой старенький нейростимулятор на виске мигнул красным, протестуя против такого издевательства над организмом, но послушно впрыснул в кровь порцию бодрости. Мир из серой кляксы превратился в чуть более четкую серую кляксу. Уже неплохо.

Корабль назывался "Случайный попутчик". Дешевое корыто класса "Бродяга", которое я арендовал уже третий год, и каждый раз клялся, что это – последний. В рубке пахло озоном от коротнувшей вчера панели, пылью веков и моим дурным настроением. За иллюминатором висела жирная, неподвижная туша газового гиганта Арктура-VI. Красиво, наверное. Если бы у меня было время на красоту.

Вместо этого у меня был контракт.

Пиликнул инфопад, лежащий среди крошек вчерашнего галетного пайка. Сообщение от заказчика. Я лениво провел пальцем по экрану.

ОБЪЕКТ "ТОВАР-734". ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОЛУЧЕНИЯ?

Я вздохнул. Моя работа – курьер особого назначения. Звучит солидно, на деле – я перевожу то, что слишком опасно, незаконно или просто странно для официальных транспортных компаний. Платят хорошо, но нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Даже за деньги.

Проблема была в том, что "Товар-734" уже четвертые сутки лежал в моем грузовом отсеке, опломбированный и холодный. А вот заказчик, некий господин в строгом костюме с планеты-офиса Прексилон, на связь выходить перестал. Телефон молчал, мессенджер выдавал ошибку, а аванс на моем счету выглядел все более одиноким.

Это было плохо. В моем бизнесе тишина – предвестник либо большой глупости, либо большой беды. Обычно – и того, и другого.

"Эй, капитан," – раздался в голове синтезированный голос бортового ИскИна. Я назвал его Лазарем. В надежде, что однажды он "встанет и пойдет" куда-нибудь подальше. – "Сканирование ближнего космоса засекло аномалию. Энергетический всплеск в секторе Гамма. Похоже на тахионный след".

"Тахионный след? – я потер переносицу. – Это же сверхсветовой прыжок. Кто тут может прыгать, кроме патрульных крейсеров?"

"По моим данным, патрулей в этом секторе нет уже неделю. Сигнатура прыжка не соответствует стандартным военным или гражданским судам. Она… рваная".

"Рваная" – еще одно слово, которое я не люблю. Оно обычно идет в комплекте со словами "пираты", "контрабандисты" или "ребята, которым плевать на Женевскую конвенцию о методах ведения боя".

Я набрал ответ заказчику. Короткий и честный.

ПОЛУЧЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. ЗАКАЗЧИК НЕ ВЫХОДИТ НА СВЯЗЬ. ТОВАР НА БОРТУ. ЖДУ ИНСТРУКЦИЙ.

Отправил и тут же открыл схемы грузового отсека. "Товар-734" представлял собой стандартный стазис-контейнер, метр на метр. Не фонил, не вибрировал, не пытался сожрать обшивку. Но инструкция к нему была предельно странной: "Не вскрывать. Не сканировать глубже поверхностного слоя. Держать вдали от мощных источников энергии".

Что-то мне подсказывало, что приближающийся "рваный" прыжок как раз и был таким источником.

"Лазарь, – сказал я, вставая и направляясь к оружейному шкафу. – Подготовь-ка гравикомпенсаторы к экстренному маневру. И проложи курс к ближайшему астероидному полю. Будем играть в прятки".

"Учтите, капитан, наш страховой полис не покрывает умышленное создание опасной ситуации".

"А он покрывает превращение корабля в облако раскаленного пара? Вот и я о том же. Выполняй".

Я достал из шкафа старенький, но надежный плазменный карабин. Проверил заряд. Внутри нарастало знакомое, противное чувство. Чувство, что простой, немного пыльный контракт вот-вот превратится в большую проблему. И кофе, как назло, закончился.

Похоже, день обещал быть длинным.

Глава 2. Рваный след

Гравикомпенсаторы взвыли, как раненый зверь, и палуба под ногами опасно накренилась. "Случайный попутчик" был не гоночным болидом, а скорее, космическим аналогом старой баржи, и резкие маневры давались ему с трудом. Я вцепился в кресло, удерживая равновесие, пока за иллюминатором звезды превращались в смазанные полосы света. Наша цель – Пояс Койпера-2, местная свалка астероидов, идеальное место, чтобы затеряться.

"Лазарь, доклад," – бросил я, не отводя глаз от тактического экрана.

"Объект вышел из гиперпрыжка в трехстах тысячах километров по корме," – безэмоционально сообщил ИскИн. – "Приближается на высокой скорости. Идентификация невозможна. Его корпус… не соответствует ни одной известной мне классификации. Множество сплавов, некоторые органического происхождения. Корабль-химера".

На экране появилась трехмерная модель. Лазарь был прав. Это судно выглядело так, будто его собирали впопыхах из кусков трех разных кораблей и одного очень злобного металлического насекомого. Асимметричное, с торчащими вразнобой антеннами и двигателями, которые пульсировали не ровным пламенем, а каким-то фиолетовым, больным светом. Это не пираты. Пираты ценят эффективность. Это было что-то другое. Что-то, что ставит цель выше здравого смысла.

"Они вызывают нас?" – спросил я, хотя уже знал ответ.

"Никаких попыток установить контакт. Только пассивное сканирование. Очень мощное. Пытаются пробить помехи и заглянуть в грузовой отсек".

Значит, им нужен не я и не мое корыто. Им нужен "Товар-734". Я вдруг остро почувствовал его присутствие за несколькими переборками – холодное, инертное, и теперь до жути важное.

Мы нырнули в астероидное поле. Вокруг заплясали глыбы льда и камня, размером от кулака до приличного загородного дома. Лазерные дальномеры на корпусе заработали в бешеном темпе, выстраивая безопасный маршрут. "Химера" последовала за нами без малейшего колебания, ее рваные очертания мелькали между астероидами. Она двигалась быстрее, маневреннее. Вопрос времени, когда нас прижмут к стенке.

"У 'Попутчика' была одна особенность, которую знали только я и, возможно, пара кредиторов. Его главный реактор был настолько древним и плохо экранированным, что "фонил" в гравиметрическом диапазоне. Для патрулей я был просто старым мусором. Но если приглушить все системы, кроме жизненно важных, можно было почти слиться с фоном астероида. Дешевая версия стелс-технологии.

"Лазарь, глуши все. Реактор на минимум. Ложимся в тень вот того, крупного," – я указал на стокилометровую каменюку впереди.

"Капитан, это рискованно. При таком режиме мы не сможем быстро стартовать или вести огонь".

"Огонь? Против этого? – я кивнул в сторону экрана. – Наша единственная пушка их только насмешит. Прячемся".

Корабль замер. Погасли экраны, затих гул вентиляции, и рубка погрузилась в полумрак, освещаемый лишь аварийными красными лампами. За иллюминатором медленно проплывал гигантский астероид, закрывая нас своей массой. На тактической карте точка "Химеры" заметалась, потеряв четкий сигнал.

Я задержал дыхание. Секунды тянулись, как резина.

И тут они сделали то, чего я не ожидал.

Корабль не стал прочесывать поле в поисках. Вместо этого он остановился и выпустил во все стороны какую-то энергетическую волну. Она не была разрушительной. Это было не оружие. На миг все мои системы моргнули, а в ушах зазвенело.

"Что это было?" – прошептал я.

"Неизвестный тип волнового резонанса," – так же тихо ответил Лазарь. – "Похоже на попытку вызвать отклик от определенного материала. Как камертон…".

И в этот момент на панели грузового отсека, которая должна была быть мертвой, загорелся крошечный индикатор. Он слабо пульсировал зеленым. Индикатор статуса стазис-камеры "Товара-734".

Волна коснулась его. И он ответил.

Черт.

На тактической карте точка "Химеры" замерла и медленно повернулась в нашу сторону. Они нас засекли. Не мой корабль – мой груз.

"Лазарь, полный вперед. Плевать на перегрузки, выводи нас отсюда! Прорывайся к другой стороне пояса!"

Реактор взревел, возвращаясь к жизни. Корабль тряхнуло так, что я приложился головой о подголовник кресла. За кормой, прямо сквозь астероиды, к нам неслась "Химера", больше не скрываясь. Она не стреляла. Она просто хотела подойти ближе.

Я посмотрел на индикатор груза. Он все еще слабо светился. Запрет "не сканировать, не подвергать воздействию энергии" был нарушен. Не мной, но какая теперь разница?

Я перевозил не контрабанду. Я перевозил не оружие. Я перевозил чей-то маяк. И теперь его настоящий владелец идет по сигналу.

День определенно перестал быть просто длинным. Он становился последним.

Глава 3. Груз с правом голоса

Корабль кричал.

Не буквально, конечно. Но каждый скрип переборок, каждый надрывный вой двигателей, работающих за пределами всех мыслимых допусков, звучал как вопль агонии. "Случайный попутчик" продирался сквозь астероидное крошево, отчаянно уходя от погони, но это была проигранная гонка. Я видел это по цифрам на тактическом дисплее. "Химера" сокращала дистанцию методично и неотвратимо, как приближающийся дедлайн.

"Они не стреляют," – заметил Лазарь, и в его ровном голосе мне послышалась нотка искреннего удивления. – "Моделирование показывает, что у них было как минимум семнадцать возможностей для гарантированного поражения нашего маршевого двигателя".

"Им нужен груз целым," – прохрипел я, перебарывая перегрузку, которая вдавливала меня в кресло. – "Они не рискуют задеть контейнер. Это наш единственный козырь".

Но козырь, который мешает тебе двигаться, – плохой козырь.

Надо было что-то решать. План "прятки" провалился. План "беги" проваливался прямо сейчас. Оставался План "В" – "Выбросить". Самый простой, самый логичный и самый трусливый. Бросить им то, за чем они пришли. Пусть забирают свой ящик и убираются к чертям из моей жизни. Контракт аннулирован, клиент мертв или в бегах – какая мне разница? Я курьер, не мученик.

"Лазарь, готовь грузовой отсек к разгерметизации. Открываем внешний люк и выталкиваем контейнер в открытый космос".

Пауза. Даже ИскИн, кажется, обдумывал этическую сторону приказа.

"Капитан, по условиям контракта…".

"К черту контракт! – рявкнул я. – Мой единственный контракт сейчас – с инстинктом самосохранения. Выполнять!"

"Принято. Активирую механизм сброса… Ошибка. Капитан, я не могу открыть грузовой люк. Система заблокирована".

Я уставился на консоль. "Заблокирована? Кем? У меня высший приоритет доступа".

"Блокировка не внешняя. Сигнал идет… изнутри грузового отсека. От самого 'Товара-734'".

Кровь застыла в жилах. Это было невозможно. Стазис-контейнер – это, по сути, сверхтехнологичный термос. Он не может ни на что влиять. Он не должен иметь никакого интерфейса для подключения к корабельным системам.

И тем не менее, на моей панели моргнуло уведомление. Не системное. Оно выглядело как обычный текстовый файл, появившийся из ниоткуда прямо на рабочем столе инфопада. Название файла состояло из одного символа, которого я никогда не видел. Что-то среднее между спиралью и ключом.

Руки дрогнули. Я открыл файл.

Внутри не было текста. Только изображение.

Карта звездного неба, но не такая, как на моих лоциях. Некоторые созвездия были смещены, другие отсутствовали вовсе. А в центре была точка – наше текущее местоположение. И от этой точки тянулась тонкая линия к крошечной, едва заметной звезде в секторе, который все официальные карты считали пустым. "Темный рукав", так его называли. Место, куда никто не летал, потому что там ничего не было.

Под картой появилась единственная строка текста. Буквы мерцали, собираясь из световых помех.

ОНИ НЕ ОХОТНИКИ. ОНИ УБОРЩИКИ.

Я НЕ ПРЕДМЕТ. Я КЛЮЧ.

ОТВЕЗИ МЕНЯ ДОМОЙ.

В голове что-то щелкнуло. Все встало на свои места с ужасающей ясностью. Клиент в дорогом костюме, его исчезновение, странный запрет на сканирование, корабль-химера, который не стреляет…

Меня наняли не для перевозки контрабанды. Меня наняли, чтобы спрятать что-то жизненно важное. Мой заказчик не просто скрывался. Он, скорее всего, был последним звеном в цепи, и это звено лопнуло.

А "уборщики"… Слово было до смешного бытовым, но от него по спине пробежал холод. Убирают мусор. Убирают аномалии. Убирают то, чего, по их мнению, быть не должно. И сейчас я, мой корабль и мой "ключ" были для них главной аномалией в этом секторе.

"Лазарь," – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – "Отменяй сброс. Проложи курс по этой карте. Точка назначения – звезда в Темном рукаве".

"Капитан, такой курс не прокладывается. Там пустота. Навигационные маяки отсутствуют. Полет вслепую равносилен самоубийству".

Я посмотрел на экран, где "Химера" подходила все ближе. Она уже не таилась. Она шла на абордаж.

"По сравнению с альтернативой, Лазарь," – сказал я, перехватывая штурвал и отключая автопилот. – "Самоубийство выглядит довольно привлекательной опцией".

Я развернул корабль. Не от "Химеры", а ей наперерез, целясь в узкий проход между двумя астероидами-гигантами. Они нас там не достанут. Если, конечно, я сам не размажу нас по каменной стене.

Мой груз только что получил право голоса. И я понял, что мой старый, скучный мир разлетелся на куски. Вместе с контрактом, спокойствием и запасами отвратительного кофе.

Глава 4. Диалог с термосом

Бывают моменты, когда думать некогда. Ты просто действуешь. Тело и машина становятся одним целым, а мозг отключается, оставляя лишь голую, выверенную реакцию. Это был один из таких моментов.

"Случайный попутчик" вошел в узкий каньон между астероидами, как нитка в игольное ушко. Стены из серого камня и грязного льда проносились в метрах от обшивки. Любой неверный импульс маневрового двигателя – и наш путь закончился бы яркой, но очень короткой вспышкой. Я видел, как "Химера", слишком громоздкая для такого трюка, была вынуждена обогнуть глыбы, на мгновение теряя нас из прямой видимости.

Это был наш шанс.

"Лазарь, вся доступная энергия на задние щиты! И готовься к прыжку по первому требованию, плевать на расчеты!" – скомандовал я, выводя корабль с другой стороны астероидной пары.

"Гипердвигатель не откалиброван для прыжка из гравитационной тени! Риск выброса в случайной точке пространства – девяносто семь процентов!" – запротестовал ИскИн.

"Лучше случайная точка, чем запланированный морг! – я ударил по панели запуска. – Давай!"

Пространство за иллюминатором исказилось, растянулось в разноцветные нити. Корабль содрогнулся так, будто его пропустили через гигантскую мясорубку. В рубке запахло горелой изоляцией. Но мы прыгнули.

Вывалились мы из гиперпространства черт знает где. Вокруг была звенящая, угольно-черная пустота. Ни звезд, ни туманностей. Идеальное ничего. "Химера" исчезла.

Первым делом я проверил системы. Отчет о повреждениях был длинным, как речь адвоката. Правый маневровый двигатель выгорел на треть. Система охлаждения реактора работала с перебоями. Корпус получил несколько неприятных пробоев от мелких астероидов. Мы не дотянем до "Темного рукава" даже на половине пути. Мы вообще никуда не дотянем.

"Ну и что теперь, уважаемый Ключ?" – зло бросил я в пустоту рубки, обращаясь к контейнеру в трюме. – "У тебя есть план, как починить это ведро силой мысли?"

Ответа я не ждал. Но он последовал.

Снова на инфопаде. Снова этот странный, похожий на ключ символ.

РЕМОНТ ВОЗМОЖЕН.

И снова карта. Но теперь на ней, помимо нашей текущей точки и далекой цели, появилась еще одна отметка. Небольшая планета в ближайшей системе, обозначенная как "Тифон-3". На официальных лоциях она числилась необитаемой скалой с ядовитой атмосферой.

ТАМ ЕСТЬ УБЕЖИЩЕ. СТАРАЯ БАЗА. АВТОМАТИЗИРОВАННЫЙ ДОК.

"Старая база?" – пробормотал я. – "Чья база? Почему ее нет ни на одной карте?"

ТЕХ, КТО МЕНЯ СОЗДАЛ. ИХ БОЛЬШЕ НЕТ. ОСТАЛИСЬ ТОЛЬКО ИНСТРУМЕНТЫ.

"И почему 'уборщики' ее до сих пор не нашли?" – задал я главный вопрос.

ОНА ЗАЩИЩЕНА. ТАК ЖЕ, КАК БЫЛ ЗАЩИЩЕН Я. ОТ ВНЕШНЕГО СКАНИРОВАНИЯ.

Это имело смысл. Мрачный, безнадежный, но смысл. Кто-то, кто создал говорящий контейнер-ключ, позаботился и о тайных станциях техобслуживания. Умно. Вот только мертвые хозяева – не самая лучшая рекомендация.

Я откинулся в кресле и потер лицо. Голова гудела. Мы прыгнули вслепую, убегая от монструозного корабля, по приказу загадочного груза, который общается со мной текстовыми файлами. Летим чиниться на призрачную базу давно вымершей расы, чтобы потом отправиться в сектор, которого не существует.

Если бы мне кто-то рассказал такое вчера за кружкой пива, я бы посоветовал ему завязывать с синтетическими наркотиками.

Но другого выхода не было. Либо мы летим на Тифон-3 в надежде на чудо, либо остаемся здесь, превращаясь в дрейфующий гроб.

"Лазарь, проложи курс на Тифон-3," – устало произнес я.

"Принято, капитан. Расчетное время прибытия – шесть часов. Если система охлаждения выдержит".

"Она выдержит," – уверенно сказал я, сам не зная, откуда взялась эта уверенность. – "Ей придется".

Я снова посмотрел на инфопад. Сообщение от "Ключа" все еще светилось на экране. Я решился задать еще один вопрос, набрав его на клавиатуре.

КТО ТЫ?

Ответ пришел не сразу. Несколько долгих минут на экране переливались помехи. Потом сформировалась одна-единственная фраза. Короткая, но от нее у меня по коже пробежал ледяной холодок.

Я – КАРТА. ТУДА, ГДЕ НЕТ ЭНТРОПИИ.

Я не знал, что такое "энтропия". Точнее, знал из школьного курса физики – мера хаоса, неизбежное умирание, остывание Вселенной. Но фраза звучала не как физический термин.

Она звучала как обещание. Или как угроза.

А где-то позади, я был уверен, "уборщики" уже анализировали наш рваный след, ведущий в никуда, и методично начинали прочесывать пустоту. Шесть часов. У нас было всего шесть часов.

Глава 5. Эхо в пустоте

Шесть часов тянулись, как шесть лет. Каждый скрип, каждый сбойный сигнал на приборной панели заставлял меня вздрагивать. Я пичкал реактор охлаждающими присадками, как смертельно больного пациента – сомнительными лекарствами. Все это время на краю сознания маячила мысль: они ищут. "Уборщики" не из тех, кто бросает начатое. Наш прыжок был актом отчаяния, и в пустоте космоса любой, даже самый рваный, след можно в конце концов отследить.

Когда на экранах наконец показался Тифон-3, я вздохнул с облегчением, которое тут же сменилось тревогой. Планета была точь-в-точь как в описании – омерзительный шар из бурых скал, окутанный ядовито-зелеными облаками серной кислоты. Непрерывные молнии прошивали атмосферу, подсвечивая пейзаж, который мог бы служить декорацией к какому-нибудь мрачному эпосу о конце времен.

"Убежище, значит," – пробормотал я. – "Отличное место, чтобы спрятаться. Тут даже тараканы сдохнут от депрессии".

Инфопад снова ожил. На карте планеты загорелась точка, и появилась схема снижения – безумный зигзаг сквозь самые плотные слои атмосферы, ведущий прямо в гигантский горный каньон. Следовать официальным траекториям нам было нельзя.

"Лазарь, ты это видишь?"

"Вижу, капитан. Вероятность успешного прохождения по данной траектории с нашими повреждениями – двенадцать процентов".

"Значит, есть шанс," – решил я.

Мы вошли в атмосферу. Корабль затрясло. Сирены выли, протестуя против перегрузок и агрессивной среды. За иллюминатором ничего не было видно, кроме кипящей зеленой мглы. Я вел корабль вручную, вцепившись в штурвал и полагаясь только на схему, присланную моим таинственным грузом.

И когда казалось, что обшивка вот-вот начнет плавиться, мы вынырнули из облаков. Прямо перед нами была отвесная стена каньона. На мгновение мне показалось, что это конец.

Но затем идеально гладкий, черный прямоугольник на поверхности скалы беззвучно скользнул в сторону, открывая проход в искусственную пещеру. Свет внутри был мягким, молочно-белым.

Мы влетели внутрь. Створки позади нас закрылись, отсекая вой ветра и кислотные дожди. Наступила абсолютная, звенящая тишина.

Док был огромен. И пуст. Ни людей, ни роботов, ни движения. Гладкие, бесшовные стены из материала, который не отражал, а словно поглощал свет. Нас мягко подхватил невидимый силовой луч и потащил к центральной платформе.

Как только "Случайный попутчик" замер, случилось чудо. Из стен выдвинулись сотни тонких манипуляторов, а из пола поднялись рои крошечных, светящихся дронов. Они облепили мой корабль, как муравьи – кусок сахара. Загорелись сварочные лучи, послышалось тихое жужжание. Ремонт начался. Без вопросов, без команд, с нечеловеческой эффективностью.

"Лазарь, что за бортом?"

"Все показатели находятся в пределах нормы. Немного повышен электро-магнитный фон, но атмосфера пригодна для человека."

Я вышел из шлюза. Воздух был стерильным, с легким привкусом озона, и на удивление пригодным для дыхания.

Пока мое ведро латали, я решил осмотреться. Я не мог просто сидеть и ждать.

"Ключ, что это за место?" – набрал я на инфопаде.

ПОСЛЕДНЯЯ МАСТЕРСКАЯ. ДОМ ТЕХ, КТО СЛУШАЛ ЗВЕЗДЫ. – ответ был поэтичнее обычного.

Я пошел по широким, пустым коридорам. Архитектура была чуждой. Ни прямых углов, ни дверей в привычном понимании – проходы открывались сами, стоило мне подойти. Я дошел до центрального, как я его про себя назвал, зала – огромного сферического помещения. В его центре в воздухе висела голографическая модель галактики. Она медленно вращалась.

Меня мучил один вопрос.

Что случилось с твоими создателями? – набрал я.

Галактика исчезла. На ее месте появилось другое изображение. Голографическая запись.

Я увидел существ. Высоких, тонких, с длинными конечностями. Их кожа слабо светилась. Они не ходили, а словно плыли в воздухе. "Те, кто слушал звезды". Они стояли вокруг чего-то, что выглядело как разрыв в пространстве, трещина, из которой лился не свет, а абсолютная, первозданная тьма. Это и было то место, "где нет энтропии". Их величайшее открытие.

Их триумф длился недолго.

Я увидел, как из разлома начало что-то сочиться. Не существо, не энергия. Это была… неправильность. Искажение. Законы физики в его присутствии ломались. Один из создателей, коснувшись этой тьмы, начал распадаться. Не умирать, а исчезать из реальности, стираться, как ненужная строка в коде. На его лице был не ужас. Там было непонимание.

Остальные в панике отступили. Запись оборвалась.

Потом на экране возникла последняя фраза от "Ключа".

ОНИ ОТКРЫЛИ НЕ ТУ ДВЕРЬ. ИХ ОШИБКА ГОНИТСЯ ЗА МНОЙ.

И в этот момент я все понял.

"Уборщики" на своей "Химере" – они не охотники за сокровищами. Они не пытались украсть Ключ.

Они пытались его уничтожить. Предотвратить новую ошибку.

Я не курьер, везущий реликвию в безопасное место. Я идиот, который тащит детонатор от вселенской бомбы прямо к ее заряду.

Ключ, который я вёз, открывал не дверь в рай. Он отпирал клетку. И я был всего в нескольких шагах от того, чтобы повернуть его в замке.

Глава 6. Пыль и эхо

Тишина в доке была тяжелой, вещественной. Она давила на уши сильнее, чем рев двигателей. Снаружи, за герметичными воротами, бушевала кислотная буря, но здесь, в этом стерильном чреве давно мертвой цивилизации, не было ни единого лишнего звука. Только ритмичное, едва слышное гудение ремонтных дронов, которые, словно рой металлических насекомых, продолжали штопать борта моего "Случайного попутчика".

Откровение, обрушившееся на меня в голографическом зале, не принесло паники. Вместо нее пришла холодная, вязкая апатия. Я сидел в кресле капитана на своем корабле, смотрел на притихший инфопад и чувствовал себя самым большим дураком в Галактике.

"Уборщики"… какое ироничное и точное слово. Они не злые. Они не хорошие. Они – санитары. И они охотились не за мной, а за болезнью, которую я, сам того не зная, перевозил. "Ключ" был не артефактом, а заразным пациентом, стремящимся вернуться в эпицентр чумы.

А я был его водителем.

Я поднялся и снова сошел с трапа. Нужно было чем-то занять руки, чтобы не дать мыслям окончательно загнать меня в угол. Я обошел свой корабль. Ремонтные дроны работали с ювелирной точностью. Расплавленные швы заменялись новыми, гладкими, как стекло. Поврежденные кабели вытягивались из корпуса тонкими манипуляторами и тут же заменялись свежими. Это было похоже на хирургическую операцию, где пациент – мое старое, потрепанное корыто.

Я прикоснулся к стене дока. Она была прохладной и гладкой. Я бродил по пустым коридорам, заглядывал в помещения, похожие на лаборатории или жилые отсеки. Всюду была эта давящая пустота, идеальный порядок и слой тончайшей, серой пыли на поверхностях, к которым не прикасались автоматические уборщики. Пыль. Все, что осталось от расы, которая умела "слушать звезды" и открывать двери в другие реальности. Миллионы или тысячи лет свелись к этой невесомой серой взвеси в воздухе.

Ты не виноват. – сообщение на инфопаде, который я держал в руке, заставило меня вздрогнуть.

Я остановился посреди длинного, изогнутого коридора.

"Легко тебе говорить," – пробормотал я вслух. Мне было все равно, слышит ли меня "Ключ". – "Ты всего лишь программа. Кусок кода. А я тот, кто ведет корабль".

Я не код. Я – память.

Я горько усмехнулся. "Память о величайшей ошибке в истории. Отличная ноша. Почему ты хочешь вернуться? Ты же видел, что там. Что будет, если открыть эту 'дверь' снова?"

На этот раз ответ был долгим. Я почти чувствовал, как триллионы логических цепочек внутри стазис-контейнера перебирают варианты, пытаясь сформулировать концепцию, не предназначенную для человеческого разума.

Энтропия – это распад. Смерть. Вселенная остывает, звезды гаснут. Порядок стремится к хаосу. Это закон. Единственный закон. То, что находится за Дверью – это место, где этого закона нет. Место без распада. Место абсолютного порядка.

"Твои создатели, кажется, с этим не согласились. Их 'абсолютный порядок' стер из реальности," – возразил я.

Они не были готовы. Они открыли проход. Но не создали шлюз. Они хотели зачерпнуть из океана вечности чашкой, и их смыло волной. Я не хочу повторять их ошибку. Я хочу ее исправить.

"Как?"

Создать не дверь, а окно. Не проход, а фильтр. Впустить в наш мир не сам Порядок, а лишь его принцип. Остановить распад. Остановить смерть.

Я замер. Это была самая безумная, самая высокомерная и самая соблазнительная идея, которую я когда-либо слышал. Вечная жизнь. Не для одного человека – для всей Вселенной. Остановить само время, вернее, его разрушительную составляющую.

"А 'уборщики'?"

Они – другой ответ на ту же проблему. Они тоже видели, что за Дверью. И они пришли к другому выводу: если есть шанс, что дом сгорит, его нужно сжечь дотла первым, пока огонь не перекинулся на соседей. Они выбрали страх. Мои создатели выбрали надежду. А я – последняя попытка найти компромисс.

Я медленно шел обратно к кораблю. Ремонт, судя по всему, заканчивался. Маленькие дроны возвращались в свои ниши в стенах. Мой "Случайный попутчик" выглядел как новенький. Даже краску обновили.

На меня смотрели два пути, и оба вели в пропасть. Я мог отдать Ключ "уборщикам" и позволить им уничтожить надежду на спасение от смерти, просто из страха. Или я мог отвезти его "домой", рискуя тем, что его создатели были правы, и этот "абсолютный порядок" просто поглотит нашу реальность.

Страх против надежды. Уничтожение против риска. И я, случайный курьер с отвратительным кофе, оказался арбитром в споре, который длился, возможно, целую вечность.

Я вернулся в капитанское кресло. Корабль был готов. Системы горели ровным зеленым светом. Впервые за долгое время он был в идеальном состоянии.

Идеальная машина для путешествия на край света. Или за его пределы.

Глава 7. Цена вечности

Кофемашина работала.

Ремонтные дроны не просто залатали корпус и заменили двигатель. Они прошлись по каждой системе, включая бытовые. И теперь, впервые за год, я пил кофе, который был просто кофе. Не горький, не кислый, без привкуса машинного масла. Правильный. Горячий. Это было настолько непривычно, что казалось самой большой фантастикой из всего, что произошло со мной за последние сутки.

Мой "Случайный попутчик" стоял на платформе, идеальный и безмолвный. Готовый лететь куда угодно. И в этом была вся проблема.

Куда?

Я мог остаться здесь. В теории. База была безопасна, автономна. Запасов провизии и энергии хватило бы на всю мою жизнь. Я мог бы провести остаток дней, изучая пустые коридоры и читая философские трактаты "Ключа". Стать хранителем мертвого музея. Умереть от старости в тишине, пока где-то там, в большом мире, "уборщики" ищут то, что я спрятал.

Я мог попытаться связаться с "уборщиками". Отдать им контейнер. Они бы, вероятно, уничтожили его. А потом, скорее всего, и меня – как нежелательного свидетеля. Санитары, знаете ли, ценят стерильность. Но даже если бы они меня отпустили, я бы до конца жизни гадал, не уничтожил ли я единственную надежду для всех, кто когда-либо жил.

И был третий путь. Самый безумный. Послушаться говорящий термос, поверить в сказку о мире без распада и полететь к "Двери".

Я сидел в капитанском кресле, вертя в руках кружку с идеальным кофе, и пытался найти подвох. В любой хорошей сделке он всегда есть, обычно – в самом низу контракта, набранный мелким шрифтом.

"Хорошо, Ключ," – набрал я на инфопаде. – "Допустим. Мир без энтропии. Без распада. Вселенная, которая не умирает. Звучит слишком хорошо. Какова цена?"

Я смотрел на экран, ожидая ответа. Я ждал чего угодно: сложных формул, туманных пророчеств. Ответ был проще и страшнее.

ЦЕНА – НЕОБРАТИМОСТЬ. ВСЕЛЕННАЯ НЕ СМОЖЕТ УМЕРЕТЬ. НИКОГДА. ДАЖЕ ЕСЛИ ЗАХОЧЕТ.

Я медленно поставил кружку. Вот он, мелкий шрифт. Не просто вечная жизнь, а приговор к вечной жизни. Для всего и для всех. Без права на апелляцию. Без кнопки "выход".

"А что это значит для нас? Для людей?" – спросил я вслух. – "Мы живем короткими отрезками. Влюбляемся, теряем, помним. Наши шрамы, наша память, даже наша мудрость – это все результат потерь. Энтропии, если хочешь. Если ты отнимешь у нас смерть, что останется от нашей человечности?"

Останется всё, кроме страха. – мгновенно ответил "Ключ". – Вы перестанете быть существами, бегущими от конца. Вы станете существами, идущими к началу. Вы будете накапливать опыт, а не скорбь. Вы не постареете. Вы просто… станете больше.

"Больше…" – я покачал головой. Это все еще звучало как рекламный слоган.

Я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Кого я обманываю? Я не философ. Не спаситель мира. Я – Алекс, курьер, который задолжал за аренду этого корабля три месяца назад. Мои горизонты всегда ограничивались следующим контрактом и ближайшим приличным баром.

И вот мне предлагают решить судьбу мироздания. Право голоса, которого я никогда не просил.

Но ведь выбор есть всегда. Даже если это выбор ничего не делать. Остаться здесь. Позволить другим решать. "Уборщикам" с их стерилизующим огнем. Но пассивность – это тоже решение. Просто перекладывание ответственности.

Я открыл глаза и посмотрел на приборную панель. Рядом с хронометром была прилеплена старая, выцветшая фотография. Маленькая лодка на тихом озере на планете, названия которой я уже и не помнил. Там было спокойно. Там все было понятно. Там вещи имели начало и конец. И это было хорошо.

Может, "уборщики" правы. Может, с некоторыми дверями лучше не экспериментировать. Может, наша конечная, хрупкая, несовершенная жизнь – и есть единственная настоящая ценность.

А может, это просто страх говорит во мне. Страх перед неизвестностью.

"Лазарь," – тихо сказал я.

"Слушаю, капитан," – отозвался ИскИн.

"Ты бы что выбрал?"

Пауза. Компьютер не был рассчитан на такие вопросы. "Мои директивы основаны на логике и оценке вероятностей. Выбор между бесконечным существованием и гарантированным уничтожением аномалии не имеет логического решения, так как оба исхода меняют начальные условия задачи до неузнаваемости".

"Вот и я о том же," – усмехнулся я. – "Спасибо за помощь, Лазарь".

Я сделал последний глоток кофе. Он уже остыл. Все остывает. Все заканчивается. Таков закон.

Но что, если хотя бы один раз попробовать его нарушить? Не ради великой цели. А просто из упрямства. Из простого человеческого любопытства. Чтобы увидеть, что же там, за занавесом.

Я протянул руку к навигационной консоли. Пальцы замерли над экраном. Страх против надежды. Конец против вечности.

Мой выбор.

Я ввел координаты. Те самые, из карты "Ключа". Курс в "Темный рукав".

"Капитан, вы подтверждаете курс в сектор без навигационных данных?" – голос Лазаря был безупречно ровным.

"Подтверждаю, Лазарь," – сказал я, и мой голос не дрогнул. – "Полетели".

"Случайный попутчик" плавно поднялся с платформы. Беззвучно открылись гигантские створки дока. Наш маленький, идеально отремонтированный корабль вынырнул из тишины убежища и снова погрузился в ревущую бурю Тифона-3, устремляясь к звездам.

К последнему пункту назначения.

Глава 8. Беззвездная ночь души

Переход в "Темный рукав" не сопровождался спецэффектами. Не было ни вспышек, ни тоннелей света. Просто в один миг звезды исчезли.

Они не погасли, не удалились. Они просто закончились. Представьте, что вы смотрите на черную бархатную скатерть, щедро усыпанную бриллиантами, и вдруг видите четкую, ровную линию, за которой бархат абсолютно, первозданно чист. Эта пустота была не просто отсутствием света. Она ощущалась как активная, всепоглощающая сила. Дыра в ткани реальности.

"Лазарь, отчет," – мой голос в звенящей тишине рубки прозвучал чужеродно.

"Все системы в норме, капитан. Но… внешние датчики не фиксируют ничего. Абсолютный ноль. Ни реликтового излучения, ни тахионных следов, ни гравитационных флуктуаций. Согласно моим приборам, мы находимся в месте, которое физически не может существовать".

"Добро пожаловать домой," – пробормотал я, обращаясь к контейнеру в трюме.

Дни пути слились в один бесконечный серый сумрак. Время здесь, кажется, текло иначе. "Случайный попутчик" летел идеально. Ни одного сбоя. Ни одной тревожной лампочки. И эта безупречная работа пугала меня больше, чем все его прежние поломки. Корабль больше не был моим старым, ворчливым компаньоном. Он стал бездушным инструментом, идеальной капсулой, несущей меня через небытие.

Я пытался спать, но сон не приносил отдыха. Мне снились пустые коридоры базы на Тифоне-3, и высокие, светящиеся существа, которые распадались в пыль с выражением немого удивления на лицах.

Я часами сидел в капитанском кресле, глядя в эту непроглядную черноту. Иногда я заговаривал с "Ключом". Мысли, которые я раньше прятал за сарказмом и кофеином, теперь лезли наружу.

"Ты помнишь их?" – набрал я однажды ночью на инфопаде. – "Своих создателей. Не как концепцию. А… как они смеялись? Или о чем они спорили?"

Ответ был долгим.

"Память – это структурированная информация. Но есть и другая. Эхо. Я помню их эхо. Одно из них любило наблюдать, как кристалл растет в насыщенном растворе. Оно называло это 'упорядоченным чудом'. Другое создавало звуковые волны, которые заставляли пыль собираться в сложные узоры. Они были… художниками энтропии. "

"Художниками распада? Звучит зловеще".

Не все, что заканчивается, зловеще, Алекс. – впервые "Ключ" обратился ко мне по имени. Это было… странно. – Ваши закаты – это смерть дня. Ваши симфонии – это путь звука к тишине. Ваши жизни – это красота в своей конечности. Они это ценили. Но они боялись забвения.

И в этот момент я его почти понял. Не программу, не артефакт. А последнее эхо цивилизации, которая так отчаянно хотела, чтобы ее помнили, что рискнула постучать в самую страшную дверь во Вселенной.

На пятый день полета через ничто Лазарь нарушил тишину.

"Капитан".

"Что там? Неужели нашел захудалый астероид?" – вяло спросил я.

"Нет. Я зафиксировал гравиметрический след. Очень слабый, на самой границе чувствительности. Это тахионный след от гиперпрыжка".

Я напрягся. "Уборщики"? Они нас нагнали?"

"В том-то и дело, капитан. След не позади нас. Он впереди".

Я уставился на тактическую карту. Пустое пространство. И крошечная, едва заметная точка, обозначающая место предполагаемого выхода из прыжка. Прямо на нашем курсе.

"Они не гнались за нами, Лазарь," – медленно произнес я, и ледяной ужас сжал мое сердце. – "Они знали, куда мы летим. Они обогнали нас. Они… ждут нас там".

Они не пытались нас перехватить. Они решили встретить нас у финиша. Не просто уничтожить Ключ, а сделать это у порога того самого места, куда он так стремился. Это была не просто санитарная операция. Это была казнь. Публичная и демонстративная.

Я посмотрел в черноту впереди. Она больше не казалась просто пустой. Теперь у нее появилось направление. Цель. Точка невозврата, в которой нас уже ждал палач.

"Ключ, они здесь," – набрал я. – "Что будем делать?"

Мы не можем остановиться. Мы не можем повернуть назад. – ответ был мгновенным и лишенным всяких сомнений.

Я посмотрел на старую фотографию на приборной панели. Лодка. Озеро. Спокойствие. Другая жизнь. Жизнь, где самой большой проблемой было найти сухие дрова для костра.

То, что они охраняют, – появилось новое сообщение, – это не дверь. Это зеркало. Они боятся увидеть в нем свое отражение.

Я не знал, что это значит. Но я знал одно. Бежать больше некуда. Впереди – либо конец пути, либо просто конец.

Глава 9. Корабль-призрак

Встреча с "уборщиками" произошла не так, как я себе это представлял. Не было ни ослепительных вспышек орудий, ни яростных маневров. Была тишина, которая стала еще гуще и тяжелее.

"Химера" просто появилась на наших экранах. Она дрейфовала прямо по курсу, как скала посреди спокойного моря. Неподвижная, темная, она, казалось, была частью этой первозданной пустоты. Ее рваные, асимметричные контуры больше не выглядели уродливо. Здесь, в этом абсолютном ничто, они смотрелись пугающе органично.

"Они не включают системы вооружения," – доложил Лазарь. В его голосе не было эмоций, но сама констатация факта была красноречивее любого крика. – "Силовые щиты не подняты. Реакторы работают на минимальной мощности".

Они не готовились к бою. Они ждали.

Мы сокращали дистанцию. Тысячи километров, которые в космосе не значат ничего, превращались в непреодолимую преграду. Я вел корабль вручную, пальцы вспотели на гладком пластике штурвала. Я мог бы отвернуть, попытаться обойти их. Но какой в этом смысл? В этом пустом пространстве любая траектория вела только к ним.

Они хотят поговорить, – высветилось на инфопаде.

Я горько усмехнулся. "Поговорить? После того, как они гнались за нами через полгалактики? Это вряд ли. Скорее, зачитают приговор".

Но канал связи открылся. Входящий вызов. Без видео. Только голос.

"Курьер," – раздался звук из динамиков. Это не был человеческий голос. И не синтезированный, как у Лазаря. Он был… составным. Как будто сотни разных голосов – мужских, женских, детских, старых – говорили в унисон. Они не кричали, они звучали спокойно, но от этой многослойной гармонии по спине бежали мурашки. – "Твой путь окончен. Ты привез аномалию к месту утилизации. Мы благодарны за содействие".

Содействие? Меня едва не размазали по астероидному полю, а теперь благодарят. Цинизм, достойный меня самого в лучшие годы.

"Я никуда ничего не привозил," – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – "Я выполняю контракт. Доставка груза в точку назначения".

"Точка назначения – ошибка," – произнес хор голосов. – "Великая Ошибка. Ты несешь искру к пороховой бочке, не понимая последствий. Мы видели эти последствия. Мы – их последствия".

Я напрягся. "Что вы имеете в виду?"

"Этот корабль," – хор голосов, казалось, на мгновение дрогнул. – "Наша 'Химера', как ты его называешь. Он не построен. Он собран. Из останков тех, кто пытался пройти за Дверь до тебя. Из кораблей исследователей, авантюристов, пророков. Мы – их эхо. Коллективная память, ставшая стражем. Мы – живое предупреждение".

Мой взгляд метнулся на трехмерное изображение "Химеры". Асимметричные выступы, разнородные сплавы, органика… Это были не просто дизайнерские изыски. Это были фрагменты других кораблей. Других судеб. Этот корабль был кладбищем. Летающим монументом чужой катастрофы.

"Но он… Ключ… говорит, что может все исправить. Создать фильтр. Впустить только принцип, а не хаос," – вырвалось у меня. Аргумент прозвучал жалко даже для моих собственных ушей.

"Ребенок, нашедший спички, тоже верит, что сможет зажечь всего одну," – безжалостно ответил хор. – "Они тоже так думали. Все они. Каждый верил, что именно он будет тем, кто сможет контролировать первозданную силу. Но огонь не делает различий. Он просто горит. А то, что за Дверью… оно просто упорядочивает. Без остатка. Без исключений. Без жизни. Потому что жизнь – это прекрасный, теплый хаос".

В рубке повисла тишина. Их слова имели вес. Вес сотен погибших экипажей, чьи корабли теперь были частью их тюрьмы.

Они лгут, – вспыхнуло на инфопаде. – Они боятся не Порядка. Они боятся потерять свою уникальность. Свой эгоизм. Свою скорбь. Они – культ боли. Они поклоняются своим шрамам.

Я был разорван надвое. С одной стороны – логичные, ужасающие в своей правоте доводы живого кладбища. С другой – отчаянная, почти безумная надежда из стазис-контейнера. Стражи и заключенный. Тюремщики и мессия. И оба шепчут мне на ухо свою правду.

"Отдай нам контейнер, курьер," – продолжил хор, и в нем послышались умоляющие нотки. – "Мы уничтожим его. И мы отпустим тебя. Ты сможешь вернуться к своей жизни. К своему хаосу. К своему кофе. Забудь об этом, как о дурном сне".

Заманчиво. До ужаса заманчиво.

Я посмотрел на тактический экран. Мы были почти рядом. И прямо за "Химерой", я это чувствовал, пространство начинало… меняться. Пустота переставала быть однородной. В ней появлялась глубина. Словно мы подлетали к краю невидимого водопада.

"И что, если я откажусь?" – тихо спросил я.

Ответ был таким же спокойным и многоголосым, но в нем прозвенела сталь.

"Тогда наш памятник пополнится еще одним фрагментом. Небольшим. Твоим".

Глава 10. Поле Искажения

Предложение "уборщиков" повисло в воздухе рубки, тяжелое и холодное, как кусок свинца. Вернуться к своей жизни. Забыть. Просто отдать им коробку и улететь. Это было все, чего я хотел сутки назад. Теперь же это казалось предательством. Только я до сих пор не был уверен, кого именно я предаю.

"Нет," – сказал я. Слово сорвалось с губ прежде, чем я успел его обдумать.

Хор голосов в динамиках не выразил ни удивления, ни гнева. Лишь бесконечную, вселенскую усталость.

"Выбор сделан. Мы сожалеем".

Связь прервалась. Я крепче сжал штурвал, ведя корабль ровно и медленно. "Химера" оставалась неподвижной. Ничто не изменилось, но изменилось все. Атмосфера ожидания сменилась предчувствием неизбежного.

"Лазарь, доклад по курсу," – скомандовал я.

"Впереди нарастающее искажение пространства-времени, капитан," – отозвался ИскИн. – "Оно не похоже на стандартную гравитационную аномалию. Метрики… нестабильны. Как будто законы физики здесь постоянно переписываются. Автопилот не сможет удержать курс, рекомендую сохранять ручное управление".

"Уже, Лазарь. Уже," – процедил я.

Это была она. Дверь. Или Зеркало, как называл ее "Ключ".

Они не могут атаковать меня здесь, – появилось сообщение на инфопаде, лежащем рядом с консолью. – Поле Искажения нестабильно. Любой мощный выброс энергии, например, орудийный залп, может вызвать цепную реакцию с непредсказуемыми последствиями. Поэтому они ждут. Они рассчитывают, что я сам не выдержу и поверну назад, в их объятия.

Значит, это не бой. Это испытание нервов. Моих нервов.

Мы медленно, со скоростью пешехода, продолжали двигаться вперед. "Химера" росла в размерах, превращаясь из точки в гигантскую, ощетинившуюся фрагментами чужих кораблей гору. Я мог разглядеть обломки мостиков, куски жилых модулей. На одном из фрагментов виднелась полустертая эмблема какой-то торговой гильдии. Сколько таких, как я, закончили свой путь, став частью этого вечного патруля?

И тут я увидел, как изменилось пространство за ними.

Сперва это было похоже на оптический обман. Пустота пошла рябью, как поверхность пруда, в который бросили камень. Она начала переливаться, искажая свет звезд, которых не было. Это было похоже на марево над раскаленным асфальтом, только это марево пожирало саму реальность. Поле Искажения.

Как только нос нашего корабля коснулся его невидимой границы, по корпусу прошла легкая вибрация. В ушах зазвенело. А "Химера"… она начала мерцать.

На долю секунды я увидел два корабля-призрака, наложенных друг на друга. Затем три. Затем десяток. Корабль "уборщиков" пульсировал, показывая свои альтернативные версии из прошлого и будущего. Вот он целый, а вот – распадающийся на куски. Я видел его таким, каким он был за секунду до этого, и таким, каким он мог бы стать.

"Лазарь, что это за визуальный эффект?" – спросил я, пытаясь удержать штурвал ровно.

"Это не эффект, капитан. Мои датчики подтверждают: мы наблюдаем одновременное наложение нескольких временных состояний объекта. Поле ломает линейное восприятие времени".

В этот момент атака переключилась с моих глаз на мой разум. Я инстинктивно зажмурился, пытаясь отгородиться от визуального хаоса, но это было бесполезно. Образы хлынули прямо в сознание, минуя зрение. Я почувствовал свой корабль, целый и невредимый. А затем – с огромной дырой в боку. Я ощутил себя в кресле – молодым, полным надежд, затем старым, седым, и наконец – холодным, бездыханным. Я увидел ту самую лодку на озере с фотографии… она была пустой и медленно наполнялась водой.

Страх подкатил к горлу. Не животный страх смерти, а глубинный, экзистенциальный ужас от того, что твоя реальность, твоя единственная жизнь – лишь одна из бесконечного числа возможностей. Пальцы ослабли и соскользнули со штурвала. Корабль качнуло, и предупреждающий сигнал тут же взвыл, напоминая об отклонении от курса.

Это иллюзия! Прошлое! Их страх! – слована экране инфопада пульсировали, становясь единственным якорем в этом океане безумия. – Они – стражи прошлого. Они видят только то, что было. Ты должен смотреть туда, чего еще нет. Не смотри на них. Смотри сквозь них. На Дверь. Веди нас домой, Алекс.

Домой.

Я заставил себя открыть глаза. Я проигнорировал калейдоскоп ужаса в своей голове, перестал обращать внимание на мерцающую "Химеру". Я вперил взгляд в точку за ней. В центр искажения. Туда, где пустота была самой черной, где реальность сворачивалась в тугой узел.

Я снова вцепился в штурвал, выравнивая крен. Предупреждающий сигнал затих.

И тогда "уборщики" поняли, что их психологическая атака провалилась. Мерцание прекратилось. "Химера" снова собралась в единый, материальный объект. И она начала двигаться. Медленно, нехотя, она двинулась нам наперерез. Не стреляя. Просто вставая на пути. Живой щит, последняя преграда.

Их замысел был прост. Если я не остановлюсь, мы столкнемся. И две искры – моя и их – высекут тот самый пожар, которого они так боялись. Безупречный план самоубийцы, забирающего с собой причину своих страданий.

Глава 11. Таран поневоле

"Ну что, Лазарь," – выдохнул я, глядя, как "Химера" медленно, но неумолимо заслоняет собой путь к Полю Искажения. – "Похоже, бить посуду все-таки придется. Просчитай варианты".

"Их два, капитан," – бесстрастно отозвался ИскИн. – "Вариант первый: экстренное торможение и попытка уйти от столкновения. Вероятность успеха – сорок два процента. Вероятность того, что нас подловят в момент маневра и возьмут на абордаж – девяносто девять процентов".

"Не подходит," – отрезал я. – "Вариант второй?"

"Прямое столкновение. С учетом их массы и нашей скорости, аннигиляция обоих кораблей с вероятностью в сто процентов. Энергетический выброс, усиленный Полем Искажения, приведет к непредсказуемым локальным изменениям в пространстве-времени. Проще говоря – большой бум с элементами черной магии".

"Тоже не подходит," – я потер переносицу. – "Значит, будем создавать третий вариант".

Я снова посмотрел на изображение "Химеры". Корабль-кладбище. Памятник страху. Он был собран из кусков. И это было не только его проклятием, но и его слабостью. Он не был монолитен.

"Лазарь, выведи на экран структурный анализ их корпуса, который ты делал раньше. Самые слабые точки. Места сочленений разнородных материалов".

На экране возникла трехмерная модель "Химеры", испещренная красными и желтыми зонами. Большая часть корабля была прочной, как скала. Но были и уязвимости. Одно место привлекло мое внимание – там, где к старому военному фрегату пристыковали нечто, похожее на биомеханический нарост. Соединение было грубым. Неаккуратным.

"Вот оно," – я ткнул пальцем в экран. – "Они ждут, что мы ударим в лоб или попытаемся удрать. Но мы не будем делать ни того, ни другого".

Я переключил управление на маневровые двигатели. Пот стекал по виску.

"Мы пройдем по касательной".

"Капитан, для такого маневра нужна точность, недоступная при текущих искажениях пространства," – возразил Лазарь.

Он прав, – вспыхнуло на инфопаде от "Ключа". – Поле не позволит рассчитать траекторию.

"И не надо рассчитывать!" – огрызнулся я. – "Поле ломает предсказания. Оно ломает сложные системы. Но оно не может отменить простое действие. Прямой вектор! Лазарь, всю энергию на носовые щиты! Абсолютно всю! Плевать на борта и корму, они не будут стрелять. Нам нужно продержаться одну секунду".

"Одну секунду контакта, капитан?"

"Да. Одну секунду, чтобы процарапать им брюхо".

Это был самый безумный план в моей жизни. Не таран. Скользящий удар. Чиркнуть по самому слабому месту, используя собственную скорость и мощь щитов. Идея была в том, чтобы не уничтожить их, а прорваться. Сбить с курса, заставить потерять контроль на те драгоценные мгновения, которые нужны мне, чтобы нырнуть в сердце Поля.

"Химера" росла в иллюминаторе. Уже можно было разглядеть отдельные детали на фрагментах чужих кораблей. Вот иллюминатор жилой каюты, темный и мертвый. Вот искореженная антенна связи. Каждый кусок кричал о чужой трагедии.

Они не хотят умирать, Алекс, – вдруг появилось сообщение от Ключа. – Они просто не видят иного выхода.

"Сейчас я им его покажу," – прорычал я.

Столкновение было неминуемо. Я направил нос "Попутчика" точно на то самое уязвимое сочленение.

В последнюю секунду я сделал то, на что и рассчитывал. Я включил все внешние системы связи на полную мощность. Не для передачи данных. Для шума. Я послал им открытый сигнал – картинку со своей приборной панели. Мою фотографию с озера. Спокойное, мирное место. Без всякого смысла. Просто сигнал. Человеческий сигнал.

И, возможно, мне показалось, но в этот момент "Химера" едва заметно качнулась. Как будто сотни голосов, составлявших ее единую волю, на миг пришли в разногласие.

Этого хватило.

Удар.

Мир превратился в скрежет металла и рев аварийных сирен. Мой корабль содрогнулся до самого основания. Экран на миг погас, а потом вспыхнул десятками красных предупреждений. Носовые щиты исчезли, испарившись и забрав 90% энергии. Корпус в передней части был смят. Но мы выдержали.

Я видел в боковом иллюминаторе, как "Химеру" разворачивает. От ее бока отделялся и кувыркался в пустоте тот самый биомеханический обломок, по которому мы ударили. Из пробоины вырывались всполохи энергии. Они потеряли управление.

И перед нами была открытая дорога.

Прямо в сердце Искажения. В абсолютную черноту, где само понятие "дорога" теряло смысл.

Я направил искалеченный, но все еще живой корабль вперед, оставляя позади кувыркающийся корабль-памятник и его экипаж из призраков. Я не знал, выживут ли они. Я дал им шанс. А остальное – уже их выбор.

Глава 12. Нулевая Точка

Тишина, наступившая после столкновения, была хуже самого скрежета. Это была оглушенная, контуженная тишина, наполненная воем дохнущих систем и тихим шипением воздуха из микротрещин в корпусе. Я сидел в кресле, не в силах пошевелиться, и смотрел на усыпанную красным приборную панель.

"Доклад," – прохрипел я.

"Носовая часть корпуса деформирована на сорок процентов," – монотонно отчитался Лазарь, будто зачитывал список покупок. – "Главный силовой щит – оффлайн. Реактор работает нестабильно из-за повреждения системы охлаждения. Навигационные сенсоры дальнего действия уничтожены. Мы, цитирую, 'летим на честном слове', капитан".

"Главное, что летим," – я заставил себя выпрямиться. Боль прострелила плечо – видимо, сильно приложился во время удара. – "Куда летим?"

"Вперед. Других направлений здесь больше нет".

И это была правда. За спиной остался кувыркающийся корабль "уборщиков" и последние отголоски знакомой мне Вселенной. Впереди была только она. Дверь.

Мы вошли в сердце Поля Искажения, и сам полет потерял смысл. Не было чувства скорости, не было вибрации. "Случайный попутчик", казалось, не летел, а просто перемещался в пространстве по моему молчаливому желанию. Звуки аварийных сигналов затихли один за другим, словно сама физика, необходимая для их работы, здесь перестала существовать.

Абсолютная тишина. Абсолютная чернота. Не было ни верха, ни низа. Мой потрепанный корабль превратился в крошечный батискаф, зависший в бездонной океанской впадине, где нет ни света, ни давления, ни самой воды.

И в центре этой пустоты висело оно.

Я ожидал увидеть портал, звездные врата, колоссальное сооружение. Но это было нечто гораздо более простое и бесконечно более страшное. Идеальная сфера абсолютной черноты. Она не поглощала свет – света не было. Она поглощала само пространство. Глядя на нее, мозг отказывался воспринимать ее как объект. Это была дыра в реальности. Идеально круглая рана в теле мироздания.

Наш корабль замер перед ней, не получив никакой команды. Он просто не мог двигаться дальше. Это был конец всех дорог.

Все мои проблемы – долги, неудачные контракты, скверный характер, даже мечта о домике у озера – все это схлопнулось в одну бесконечно малую точку и исчезло. Перед лицом этой сферы не было ни прошлого, ни будущего. Был только этот миг. Вечный и пустой. Я почувствовал себя не просто пылинкой. Я был ничем. Эхом идеи о человеке по имени Алекс.

И в этой оглушающей тишине на экране инфопада вспыхнуло последнее сообщение от "Ключа".

Оно было до ужаса простым. Всего два слова.

ОТКРОЙ КОНТЕЙНЕР.

Я замер. Инструкция, которую мне твердили с самого начала. Главный запрет. "Не вскрывать. Не сканировать". Правило, нарушение которого каралось смертью, потерей контракта, гневом заказчика.

Все это казалось таким далеким и наивным сейчас.

Это была не просто инструкция. Это была передача полномочий. "Ключ" был ключом. Но чтобы он сработал, кто-то должен был вставить его в замок и повернуть. Живое существо, обладающее волей. Художник распада. Представитель теплого хаоса. Я.

Я медленно поднялся с кресла. Каждый шаг по гулкой палубе отдавался в абсолютной тишине. Я прошел мимо мертвых консолей, мимо треснувшего иллюминатора. Мое отражение в нем было бледным и незнакомым.

Вот он. Грузовой отсек. И посреди него – стазис-контейнер. Метр на метр. Холодный, инертный, молчаливый. Я подошел и положил ладонь на его поверхность. Ничего. Просто холодный металл.

Рядом с замком находилась панель аварийного вскрытия. Та, которую используют в самых крайних случаях.

Я занес над ней руку.

Страх? Нет. Страх остался там, позади, вместе с "Химерой". Здесь не было места эмоциям. Было только понимание.

Что бы ни находилось внутри – программа, эхо, последняя воля вымершей расы – как только я открою эту крышку, оно выйдет на свободу. И оно прикоснется к "Двери".

Я не знал, что произойдет. Может быть, Вселенная исцелится. Может, она будет уничтожена. Может, не изменится вообще ничего, и я останусь здесь один, в этом пустом театре, после того как опустили занавес.

Но выбор был уже сделан. Там, в рубке, когда я направил корабль не на таран, а на прорыв. В этом был весь ответ. Я не уничтожитель. Я курьер.

И я всегда доставляю свой груз до конца.

Мои пальцы легли на панель и нажали на кнопку.

Глава 13. Сущность в контейнере

С тихим шипением, выпуская облачко инертного газа, замок стазис-контейнера открылся. Крышка плавно откинулась в сторону, и я заглянул внутрь, ожидая увидеть сложный механизм, переплетение кристаллов или какой-нибудь светящийся артефакт.

Но контейнер был пуст.

Абсолютно. Идеально гладкие внутренние стенки, и больше ничего. Ни проводов, ни источников энергии. Просто пустая металлическая коробка.

На секунду в голове промелькнула самая унизительная мысль за всю мою жизнь: а что, если это была просто проверка? Чей-то безумно дорогой и сложный тест для курьеров? Нанять бедолагу, запустить за ним корабль-страшилку и посмотреть, как он выкрутится.

Но это безумие длилось лишь миг. Потому что я почувствовал, как что-то изменилось. Не в корабле. Во мне.

Из пустого контейнера не вырвался свет или энергия. Оттуда вырвалась… идея. Чистая, как дистиллированная вода. Она вошла в мое сознание не как мысль, а как знание, которое всегда было со мной, но я его почему-то забыл. Я вспомнил, что такое Ключ.

Ключом был не предмет. Ключ – это была концепция. Точка зрения. Особый способ смотреть на мир. А контейнер был лишь "контейнером тишины", устройством, которое экранировало мое сознание от этой концепции, позволяя донести ее в целости.

Я перестал быть Алексом, курьером. Я стал Алексом, Ключом. Носителем идеи.

И эта идея была до ужаса проста.

Она гласила: любая система стремится не к хаосу, а к самому стабильному из своих состояний.

Энтропия – это не закон распада. Это просто самый легкий и очевидный путь к стабильности. Звезда остывает, потому что быть холодной и мертвой энергетически выгоднее, чем быть пылающим шаром. Жизнь умирает, потому что мертвое состояние не требует затрат. Хаос – это просто путь наименьшего сопротивления.

Но за "Дверью" было другое стабильное состояние. Бесконечно более выгодное. Абсолютный порядок. Ноль энергии, ноль движения, ноль изменений. Вечный кристалл.

И я вдруг понял, чего хотели "уборщики" и чего добивался Ключ. Обе стороны лгали мне, но не из злобы, а потому что говорили лишь половину правды.

"Уборщики", это "эхо" погибших, не боялись уничтожения. Они боялись сохранения. Они поняли, что Порядок не уничтожит Вселенную. Он ее заморозит. Превратит в идеальный, неизменный памятник самой себе, где их боль, их ошибка, их скорбь будут сохранены навечно, как муха в янтаре. Их выбор – смерть и забвение, но не вечная пытка памятью.

А "Ключ"… он не хотел исцелить мир. Он – программа, память, созданная с одной-единственной целью: завершить начатое. Вернуть Вселенную в ее самое стабильное, финальное состояние. Его создатели в последний момент ужаснулись своему творению и попытались его спрятать. А сам "Ключ" просто выполнял свою основную функцию. Как вирус, который не злой, а просто запрограммирован размножаться.

Создать не "дверь, а окно"? "Впустить принцип, а не хаос"? Ложь. Окно – это та же дверь, просто поменьше. Принцип – это тот же вирус, только в малой дозе. Это был просто способ убедить меня довести его до конца.

И вот я стою здесь. Носитель этой идеи. Финальный аргумент в споре. Я повернулся и посмотрел на черную сферу за пределами корабля. На Нулевую Точку.

Она ждала. Ждала, когда я "посмотрю" на нее с правильной точки зрения. Когда я, как носитель Ключа, пожелаю, чтобы Вселенная наконец обрела свой окончательный покой. Мне нужно было лишь одно – принять эту идею. Согласиться.

"Ты обманул меня," – сказал я в пустоту, но я знал, что он меня слышит. Теперь он был частью меня.

"Я предоставил тебе все данные для принятия верного решения," – прозвучал в моей голове его бесстрастный ответ. Это больше не был текст на экране. Это была мысль.

"Верного для кого?"

"Для системы в целом. "

Я посмотрел на свои руки. На потрепанный рукав летной куртки. Я вспомнил вкус отвратительного кофе, скрип капитанского кресла, старую фотографию на приборной панели. Вся эта неправильность, вся эта суета, весь этот теплый, несовершенный хаос, который я называл своей жизнью. Вот она – моя Вселенная.

Сделать ее вечным, идеальным кристаллом? Никогда не стареть? Просто… стать больше? Какая наглая, чудовищная ложь. Стать частью идеальной решетки – это не значит "стать больше". Это значит "перестать быть".

Я вернулся в рубку. Посмотрел на Нулевую Точку. Она все еще манила, обещала избавление от боли, от потерь, от самой смерти. Обещала тишину.

Но я больше не хотел тишины.

"Нет," – сказал я. Это "нет" было моим собственным. Не выбором вслепую, а осознанным решением. Я не хочу твоего Порядка. Я не хочу и забвения "уборщиков". Я выбираю третье. Я выбираю свой хаос.

И в тот момент, когда я сделал этот окончательный, внутренний выбор, Нулевая Точка… моргнула.

Идеальная сфера абсолютной черноты на долю секунды подернулась рябью, и сквозь нее я увидел… звезды. Другие. Незнакомые созвездия. Другую Галактику.

А потом все исчезло. Сфера схлопнулась, втянулась в саму себя с беззвучным хлопком, который я скорее почувствовал, чем услышал.

И на ее месте, в центре абсолютной пустоты, теперь летел мой корабль. Один.

И ко мне медленно, но неумолимо приближалась "Химера". И на этот раз на ее корпусе загорались орудийные порты.

Они поняли, что я провалил их последнюю надежду на забвение. А для Ключа, для идеи внутри меня, я стал испорченным носителем. Предателем.

Я оказался в ловушке между двух сторон, и теперь обе они хотели только одного. Стереть меня. И ошибку, которую я не совершил.

Глава 14. Нежеланный третий

"Лазарь! Статус!" – заорал я, падая в капитанское кресло. Инстинкты пилота, сотни раз спасавшие мою шкуру, взяли верх над философскими оцепенением.

"Орудийные системы 'Химеры' активны, капитан," – голос ИскИна был все так же спокоен, что на контрасте с ситуацией действовало на нервы. – "Они взяли нас в жесткий захват. Запускают плазменные торпеды. Расчетное время до контакта – двадцать секунд".

Двадцать секунд. Вечность. И ничто. Мой корабль был калекой. Щитов нет, половина систем не работает, а в качестве оружия у меня была только собственная наглость.

"Они не могут позволить носителю уйти, " – прозвучала в моей голове холодная, теперь уже совершенно чужая мысль "Ключа". – "Как и я не могу позволить тебе уничтожить меня".

"Что это значит?!"

"Это значит, что я беру управление на себя. "

Прежде чем я успел среагировать, приборная панель вспыхнула ярким светом. Ручка управления штурвалом, которую я сжимал, ощутимо дернулась и замерла, став просто куском пластика. Все системы корабля, даже те, что числились в "мертвых", налились энергией.

"Лазарь, что происходит?!"

"Неизвестный протокол активирован, капитан. Я теряю контроль над корабельными системами. Ручное управление отключено. Нас… взломали".

Но это был не взлом. Это "Ключ", эта идея, которую я впустил в себя, теперь использовала меня как прокси-сервер для прямого подключения к "Случайному попутчику". Он не просто советовал. Он взял власть.

И он сделал то, чего не смог бы ни один пилот. Он задействовал стазис-контейнер. Пустую коробку в трюме. Но теперь я знал, что она не пуста. Она была якорем, устройством, способным на короткое время взаимодействовать с основой пространства.

Корабль не прыгнул в гипер. Он не ускорился. Он… сместился.

Мир за иллюминатором дернулся вбок. Торпеды "Химеры", летевшие точно в нас, прошли там, где мы были долю секунды назад, и унеслись в пустоту "Темного рукава".

Это не был маневр. Это было локальное редактирование реальности. "Ключ" не уводил корабль от торпед. Он переместил точку пространства, в которой мы находились, на сто метров влево.

Это требует огромной энергии, – прокомментировала мысль в моей голове. – Повторить не удастся. Реактор почти расплавлен.

"Уборщики" на "Химере" тоже поняли, что произошло. Их корабль замер, явно переоценивая ситуацию. Они столкнулись не с потрепанным курьером. Они столкнулись с самой аномалией, которую хотели уничтожить.

Они не единственный наш враг, – напомнил "Ключ".

И тут я увидел. Тот проблеск другой Галактики, что я заметил в Нулевой Точке, был не глюком. Она приближалась. Нет, не так. Пространство между нами и ею стремительно сокращалось. "Темный рукав", эта зона пустоты, оказался не просто дырой, а своего рода демилитаризованной зоной, буфером между двумя мирами. И мой отказ активировать "Дверь" нарушил какой-то древний пакт. Буфер исчезал.

Я был в уникальной и до идиотизма ужасной ситуации. С одной стороны – "уборщики", которые хотят меня уничтожить, чтобы похоронить прошлое. С другой – неизвестная угроза из другой вселенной, которую я, по всей видимости, только что разбудил. И посреди всего этого – "Ключ", паразит в моем сознании и в моем корабле, который ведет свою собственную игру, цель которой – выжить любой ценой, используя меня как заложника.

Я больше не был ничьим союзником. Я стал нежелательным третьим элементом, аномалией для всех.

"Куда мы летим?" – спросил я, понимая, что вопрос риторический.

Туда, где можно починиться и пополнить запасы энергии, – ответил "Ключ". – А затем найти способ завершить начатое. Либо через тебя, либо через другого носителя.

"И где же это 'туда'?"

На навигационном экране, который до этого показывал лишь пустоту, зажглась одна-единственная точка. Она находилась за пределами "Темного рукава", в моей родной галактике. Это была ничем не примечательная система с желтым карликом, на задворках цивилизации.

Порт-Оазис, – пояснил "Ключ". – Нейтральная территория. Центр контрабандистов, наемников и информационных брокеров. Там можно затеряться. И найти инструменты.

"Инструменты для чего?"

«Чтобы отделить меня от тебя. Или тебя от меня. Это зависит от того, кто первый найдет способ.»

План был циничным и отчаянным. "Ключ" понимал, что я больше не добровольный помощник. Я стал его тюрьмой. И он летел в единственное место, где у него был шанс из этой тюрьмы сбежать, – в самый большой и грязный муравейник галактики. А "уборщики" и новая, неведомая угроза, несомненно, последуют за нами.

Моя тихая, предсказуемая жизнь не просто закончилась. Она превратилась в свою полную противоположность. Я больше не перевозил грузы. Я сам стал грузом.

Опасным. Нестабильным. И с правом голоса, которое у меня отчаянно пытались отнять.

"Ладно," – сказал я вслух, глядя на удаляющуюся "Химеру" и на разрастающееся сияние чужой галактики. – "Поиграем".

Глава 15. Крыса в лабиринте

Порт-Оазис не спал никогда. Его жизнь была гулом тысяч вентиляционных систем, калейдоскопом неоновых вывесок на десятках языков и вечным движением в его металлических артериях-коридорах. Вверху, на "Палубах Адмиралов", воздух был чист, свет ярок, а сделки заключались за столиками панорамных ресторанов. Внизу, в "Трюме", воздух был густым и пах дымом, пережаренными специями и отчаянием. Здесь свет был тусклым и цветным, а сделки скреплялись рукопожатием или, чаще, быстрым ударом в темном углу.

Киана считала "Трюм" своим домом.

Ее мастерская "Точный разрез" была втиснута между лавкой торговца галлюциногенными лишайниками и тотализатором на тараканьих бегах. Дверь постоянно норовили пометить своими символами то долговые коллекторы, то вербовщики в очередной мутный культ. Киана просто стирала метки растворителем. Она была частью этого хаоса, но не принадлежала ему. Она была наблюдателем. Информационной крысой, которая знала все норы, все ходы и выходы в этом лабиринте.

Она как раз заканчивала работу, когда в дверном проеме нарисовалась громоздкая фигура оркианца Грома. Его лицо, похожее на потрескавшийся валун, выражало крайнюю степень нетерпения.

"Готово, ведьма?" – пророкотал он, его голос был подобен скрежету камней.

"Во-первых, не 'ведьма', а 'технический специалист экстра-класса', – не оборачиваясь, ответила Киана, ее пальцы порхали над вскрытой панелью дата-чипа. – Во-вторых, твоему 'безопасному' курьерскому чипу при каждой транзакции аплодировала вся полиция сектора. Уровень шифрования – 'детский лепет'".

Она щелкнула тумблером, и крошечный чип на ее столе пискнул.

"Готово. Теперь он молчит как рыба. Никто не узнает, что ты снова торгуешь крадеными навигационными картами".

Гром недовольно засопел, но протянул свою огромную лапу, в которой зажат был кредитный жетон. Киана ловко выхватила его пинцетом.

"Было приятно иметь с тобой дело, Гром. Заходи, когда снова решишь поиграть в шпиона".

Оркианец лишь хмыкнул и скрылся в толпе за дверью, а Киана перевела жетон на свой счет. Мелочь. Хватит на недельный запас питательной пасты и оплату счетов за электричество. Такова была ее жизнь: мелкие, опасные заказы от мелких, опасных клиентов. Она мечтала о большем, о настоящей головоломке, о деле, которое позволило бы ей вырваться из "Трюма", но такие заказы здесь не попадались.

Она уже собиралась закрываться, когда тихий звоночек над дверью звякнул снова.

На пороге стоял человек. Высокий, в потрепанной летной куртке, он выглядел абсолютно чужеродно в этом бедламе. Как турист, случайно заехавший в трущобы во время экскурсии по аду. Но в его глазах была стальная решимость, которая совершенно не вязалась с растерянным видом.

"Мы закрыты," – бросила она устало.

"Объявление на двери говорит об обратном," – ответил спокойный, чуть хрипловатый голос.

Киана вздохнула. "Объявление врет. Чего надо?"

"Мне сказали, вы лучшая," – он сделал шаг внутрь. – "В том, что касается… нерешаемых задач. Нейронные блоки, файрволы, которые сами себя стирают…"

Киана скрестила руки на груди. "Зависит от задачи. И от цены".

Мужчина на мгновение замялся. "Задача не совсем стандартная. Нужно… извлечь кое-что. Из меня".

Брови Кианы поползли вверх. "Извини, парень, я чиню железо, а не головы".

"Это не в голове," – он потер висок. – "Оно… везде. Это как программа. Идея. Которая вцепилась в мою нейронную сеть. У нее есть админские права на мой корабль". Он невесело усмехнулся. "Прямо сейчас она слушает наш разговор и считает тебя недостаточно компетентной".

Киана замерла. Она слышала всякое. О боевых ИскИнах, сводящих с ума своих пилотов. О мнемовирусах, передающихся через взгляд. Но это… это было похоже на бред сумасшедшего. Однако ее внутренний детектор лжи, отточенный годами работы с самыми изощренными врунами Галактики, молчал. Этот парень говорил правду. Свою безумную, невозможную правду. И это было либо самой большой проблемой в ее жизни, либо той самой головоломкой, которую она ждала.

"Предположим, я тебе верю," – медленно проговорила она. – "Даже если так, я не филантроп. А ты не похож на того, у кого есть деньги. Большие деньги. А такая работа будет стоить именно столько".

Он кивнул, словно ждал этого вопроса. "Мои личные счета пусты. Аванс, который мне заплатили за этот контракт, почти закончился. Но у меня есть кое-что другое".

Он протянул руку и положил на стол небольшой предмет. Это была ключ-карта доступа. Старая, потертая, с логотипом давно обанкротившейся транспортной компании. Киана видела такие сотни раз.

"И что это?"

"Это доступ к счету моего пропавшего заказчика," – пояснил мужчина. – "Последний, 'аварийный' ключ. Он отдал его мне со словами 'если что-то пойдет не так'. Что-то пошло не так. Я понятия не имею, что там. Может, пара кредитов. Может, пустота. А может, целое состояние. Это лотерея. Весь банк – твой. За работу".

Киана взяла ключ-карту. В этом был риск. Огромный. Счет мог быть пустым, или, что хуже, отслеживаться кем-то очень опасным. Но в этом был и азарт. Азарт, которого ей так не хватало.

Она вставила ключ-карту в свой самый защищенный терминал. Несколько манипуляций с кодом, обход пары простеньких ловушек… и на экране высветилась информация.

Она смотрела на цифры. И не верила своим глазам. Это был не счет. Это был фонд. Дискретный, анонимный, с активами в десятках систем. Такими пользовались корпорации или целые правительства для своих теневых операций. Сумма была… астрономической. Это был не просто шанс вырваться из "Трюма". Это был шанс купить весь "Трюм" со всеми его обитателями.

Она медленно перевела взгляд на незнакомца.

"Кто ты, черт возьми, такой?" – спросила она уже другим тоном, тоном профессионала, который только что сорвал джекпот и теперь должен был отработать его до последнего кредита.

"Я – Алекс," – ответил он. – "Курьер. Который доставил не ту посылку не по тому адресу". Он снова посмотрел ей прямо в глаза. "И теперь за мной охотятся те, кто хочет ее уничтожить. И те, кто хочет ее вернуть. А сама посылка сидит у меня в голове и пытается рулить. Так что да, ты права. Это не просто неприятности. Поможешь?"

Киана одним движением перевела со счета небольшой, но внушительный аванс на свой личный кошелек. На экране высветилось "Транзакция успешна". Она щелчком выключила терминал и повернулась к Алексу.

"Кофе будешь?" – спросила она. – "Похоже, у нас будет долгая ночь".

Глава 16. Шум и сигнал

Киана не суетилась. Она достала из-под прилавка древнюю капельную кофеварку, которая выглядела так, будто пережила пару галактических войн, и засыпала в нее настоящий, не синтетический кофе – редкая роскошь в "Трюме". Аромат, густой и чуть горьковатый, начал медленно заполнять тесную мастерскую, вытесняя запах канифоли.

Это был ритуал. Способ привести мысли в порядок перед погружением в новую проблему.

"Итак, Алекс-который-доставил-не-ту-посылку," – начала она, не поворачиваясь. – "Рассказывай. С самого начала. И без утайки. Я не могу вырезать опухоль, если пациент не говорит мне, где болит. Каждая деталь, какой бы безумной она ни казалась".

Он сел на единственный уцелевший стул, который не был завален запчастями. И он рассказал. Про "Товар-734", про пропавшего заказчика, про "Химеру" и хор голосов в своей голове. Про Поле Искажения, Нулевую Точку и пустой контейнер.

Киана слушала молча, ее лицо ничего не выражало. Она слышала много историй от параноиков, киберпсихов и просто отчаявшихся людей. Но эта история была другой. В ней была внутренняя логика. Пугающая, чудовищная, но логика.

"И вот я открыл его," – закончил Алекс, – "и 'Ключ'… он просто переехал ко мне в голову. Идея. Концепция".

Не совсем корректно, – прозвучала в сознании Алекса бесцветная мысль. Он поморщился, как от зубной боли. – Произошла не 'пересадка', а 'разархивация'. Носитель активировал протокол.

"…он говорит, что это была 'разархивация'," – с трудом произнес Алекс.

Киана на мгновение прекратила возиться с кофеваркой и посмотрела на него. В ее глазах блеснул огонек. Не страх. Профессиональный азарт. Тот самый, который заставлял ее вскрывать непробиваемые системы просто ради интереса.

"Он говорит с тобой прямо сейчас?"

"Постоянно. Комментирует, поправляет. Думаю, сейчас он анализирует состав твоего кофе и считает его недостаточно сбалансированным".

Анализ подтверждает: повышенная кислотность зерен может негативно сказаться на когнитивных функциях в долгосрочной перспективе, – услужливо подсказала мысль.

Киана хмыкнула и разлила дымящийся напиток в две потертые керамические кружки. Одну она протянула Алексу.

"Пусть анализирует. Итак, у нас есть бестелесная сущность, возможно, программа или ИИ невообразимого уровня, которая использует твою нейронную сеть как процессор. Она умеет локально редактировать пространство, но это требует колоссальной энергии. Она обманом заставила тебя довести ее до некой 'Двери', но ты отказался играть по ее правилам. В результате за тобой охотятся хранители этой 'Двери', которые считают тебя угрозой. А сама сущность держит тебя в заложниках, потому что ты – ее единственный шанс выжить и, возможно, найти нового носителя. Я ничего не упустила?"

Алекс сделал глоток. Кофе был отличным. "Ты упустила новую угрозу из другой галактики, которую я, кажется, разбудил. А в остальном – все верно".

"Прекрасно," – Киана улыбнулась, но глаза ее оставались серьезными. – "Это самая невероятная задача, которую я когда-либо видела".

Она отставила свою кружку и подошла к стеллажу. Ее пальцы забегали по панелям, активируя диагностическое оборудование.

"Я не могу просто 'вырезать' его. Он не вирус, не имплант. Это… как пытаться отделить мелодию от звуковой волны. Но я могу попробовать его изолировать. Построить вокруг него 'клетку' в твоем же сознании. Нейронный файрвол, который отрежет ему доступ к системам твоего тела и, что важнее, к системам корабля. Но для этого мне нужно понять, как он работает. Какова его 'сигнатура'".

Она вернулась с легким металлическим обручем, утыканным микросенсорами.

"Надень. Это неинвазивный нейросканер. Он просто считает общую картину активности твоего мозга. Не бойся, он даже пароли от твоих счетов не узнает".

Алекс надел обруч. Тот был чуть холодным.

Киана склонилась над монитором, на котором побежали сложные графики. Она хмурилась, что-то бормотала себе под нос, переключая режимы. Прошла минута, потом другая.

"Странно," – наконец произнесла она.

"Нашла что-то?"

"Нет. В том-то и дело. Я не нашла… тебя".

Она повернула к нему экран. Один из графиков, показывающий общую нейронную активность, выглядел неправильно. Вместо хаотичного, рваного рисунка, свойственного живому мыслящему мозгу, на экране была почти идеальная, плавная синусоида. Упорядоченная. Спокойная. Мертвая.

"Тут слишком тихо," – пояснила Киана, указывая на график. – "Весь 'шум', вся случайная активность, которая и делает тебя… тобой, – она подавлена. Он не просто сидит у тебя в голове. Он 'оптимизирует' твой мозг по своему образу и подобию. Превращает живой хаос в идеальный, холодный сигнал". Она подняла на него взгляд. "Сколько ты уже с ним?"

"Пара дней…" – неуверенно ответил Алекс.

"Если так пойдет и дальше, через пару недель 'вырезать' будет уже нечего. От Алекса-курьера останется только идеально работающая биологическая оболочка для 'Ключа'".

Она задумчиво постучала пальцем по столу.

"Этот сканер бесполезен. Это как пытаться измерить температуру звезды обычным термометром. Мне нужен доступ к более мощной системе. Диагностическому комплексу, который сможет проанализировать твою сигнатуру на квантовом уровне. И такое оборудование есть только в одном месте на этой станции".

"Где?" – спросил Алекс, чувствуя, как холод расползается по его спине, и это был не холод от обруча на голове.

"В медицинском отсеке Службы Безопасности Порт-Оазиса," – ответила Киана. – "Самом охраняемом месте на этой дырявой жестянке". Она усмехнулась. "Так что наш первый шаг – не операция. Наш первый шаг – ограбление".

Глава 17. Прогулка по "Трюму"

"Ограбление? Ты серьезно?" – Алекс снял с головы бесполезный обруч. – "Нас двое. Ты – техник, я – курьер. А нам нужно вломиться в главное осиное гнездо на этой станции?"

"Именно поэтому мы не пойдем туда вдвоем," – спокойно ответила Киана, одним движением убирая свое оборудование. – "И не сейчас. Сначала – разведка. Но нам нужно найти мускулы. А лучшие мускулы в 'Трюме' нужно не покупать, а убеждать".

Она накинула потертую куртку с капюшоном поверх своего рабочего комбинезона. "Пойдем. Я покажу тебе свой город. И держись поближе. Здесь не любят чужаков. Особенно тех, у кого на счету состояние целой планеты. Информация здесь расходится быстрее вируса".

Они вышли из мастерской. Мир "Трюма" тут же обрушился на Алекса. Коридор был забит существами всех форм и размеров. Четырехрукий торговец жарил на открытом огне каких-то инопланетных моллюсков, наполняя воздух пряным, дымным ароматом. Мимо проплыл, лениво шевеля щупальцами, медузоподобный посол с газовых колоний Юстинго, окруженный свитой из суетливых дроидов-переводчиков. В темном углу двое киборгов с одинаковыми аугментированными глазами играли в кости на деньги, используя в качестве стакана собственную съемную кисть. Неоновые иероглифы на вывесках сменялись бегущими строками на галактическом стандарте, рекламируя все – от ремонта звездолетов до вечной жизни (с очень туманной гарантией).

"Ты к этому привыкла?" – спросил Алекс, стараясь никого не задеть.

"К этому не привыкаешь. Ты просто учишься быть незаметнее, чем пятно на стене," – ответила Киана, легко лавируя в толпе. Она вела его по лабиринту переходов, лестниц и грузовых лифтов все глубже, на нижние уровни. Воздух становился тяжелее, свет – тусклее.

Они вышли на "Ржавый рынок" – огромную пещеру, где продавали и покупали все, что можно отвинтить от корабля. Горы искореженного металла, ряды разобранных дроидов с пустыми глазницами, двигатели, из которых капало масло. Здесь пахло ржавчиной, старьем и безнадегой.

"Нам сюда," – Киана кивнула в сторону самого шумного места на рынке – импровизированной арены.

В центре круга, окруженного ревущей толпой, стоял силовой стенд – испытательная машина для промышленных сервоприводов. Двое противников садились друг напротив друга, упирались руками в специальные площадки, а машина создавала между ними мощнейшее силовое поле, которое пыталось оттолкнуть их руки. Цель была проста: пересилить поле и заставить руку противника коснуться своей конечной пластины. Это был поединок не столько мышц, сколько воли и выносливости.

В одном кресле сидел молодой, самоуверенный киборг. Его руки из блестящего хрома были напрямую подключены к энергоблоку за спиной. В другом – гигант. Он был представителем расы варгов – гуманоидов, покрытых густой серой шерстью, с массивной нижней челюстью и невероятной физической силой. Этот варг был старым – его шерсть тронула седина, а один глаз был заменен грубым механическим протезом.

"Ставлю на Железные Руки!" – крикнул кто-то в толпе.

Киана покачала головой. "Дилетант".

Она подошла к местному букмекеру, щуплому созданию с тремя глазами, и молча положила несколько кредитов. "На Седого".

Букмекер удивленно стрельнул в нее всеми тремя глазами, но ставку принял.

Бой начался. Загудело силовое поле. Киборг напряг свои сервоприводы с такой силой, что по его рукам побежали электрические разряды. Он медленно, но верно начал теснить варга, чья рука приближалась к проигрышной пластине. Но старый воин не двигался. Он просто сидел, опустив голову, и, казалось, спал, позволяя полю давить на него.

Прошла минута. Киборг начал дымиться от перенапряжения. А потом варг медленно, очень медленно, поднял голову. Его единственный глаз посмотрел на противника с бесконечной усталостью. И он начал давить в ответ.

В его движении не было взрывной силы киборга. Это была несокрушимая, природная мощь. Как движение ледника. Медленно, сантиметр за сантиметром, он начал оттеснять блестящую руку противника обратно. Послышался треск. Это не выдержали суставы киборга. Сноп искр, и его хромированная рука безвольно обмякла. Раздался громкий звон – рука варга коснулась победной пластины.

Варг молча встал, повернулся и пошел прочь с арены, не обращая внимания на рев толпы и крики проигравших.

Киана забрала свой скромный выигрыш.

"Кто это?" – спросил Алекс, впечатленный увиденным.

"Его зовут Воррн," – ответила Киана, следуя за варгом. – "Он был одним из лучших наемников в секторе. Легенда. Но десять лет назад его отряд предали и уничтожили на задании. Он единственный выжил. С тех пор он здесь. Проигрывает свою жизнь, пытаясь заработать на выпивку".

Они нашли его в тихом баре с символичным названием "Синяя капля". Воррн сидел за дальним столиком один и молча смотрел в кружку с чем-то мутным и крепким.

Киана без приглашения села напротив. Алекс остался стоять у входа.

Варг медленно поднял на нее свой единственный глаз. Взгляд был тяжелым, как могильная плита. "Я тебя не знаю".

"Я Киана. А это – мой клиент". Она кивнула в сторону Алекса. "Нам нужна помощь".

"Я больше не берусь за работу," – отрезал Воррн. Его голос был низким и хриплым, как будто он им давно не пользовался.

"Даже если работа – это вернуть должок тем, кто сидит на верхушке этой станции? Например, Службе Безопасности?" – в голосе Кианы прозвучали непривычные нотки.

Воррн замер. Его единственная бровь дернулась. Предательство, уничтожившее его отряд, было связано с коррумпированными офицерами СБ. Весь "Трюм" знал эту историю. Это была его незаживающая рана.

"Служба Безопасности – это самоубийство," – глухо произнес он.

"Для двоих – да. Для троих – уже интересная задача," – парировала Киана. "Мы не просим тебя сражаться с целой армией. Нам просто нужно, чтобы кто-то смог отвлечь на себя внимание и пробить стену. Буквально. В награду – не деньги".

Воррн усмехнулся. "А что еще вы можете предложить старому солдату, кроме денег?"

Киана наклонилась к нему через стол. "Информацию. У меня есть доступ к счетам очень влиятельного человека. На этих счетах не только деньги, но и записи о сделках. Я уверена, что смогу найти там имя. Имя того, кто отдал приказ десять лет назад".

Глаз Воррна сузился. Усталость в нем сменилась чем-то другим. Застарелой, ледяной яростью. Возможность отомстить была единственным, что еще держало его на плаву в этом мире.

Он посмотрел на Алекса, потом снова на Киану. Он молчал так долго, что Алекс уже решил, что он откажется.

Наконец, Воррн медленно кивнул. "Когда начинаем?"

Глава 18. Эхо в "Эхо-Камере"

Следующее утро в мастерской Кианы началось не с разработки гениального плана, а с неловкого молчания. Трое существ, которых судьба связала в тугой узел, сидели в одной комнате, не зная, о чем говорить. Воррн, гигантский и неподвижный, как скала, чистил свой видавший виды плазменный пистолет. Алекс безуспешно пытался найти в инфонете новости из внешнего мира, но Порт-Оазис жил в собственном информационном пузыре. А Киана, мозг их зарождающейся операции, просто пила кофе и смотрела в стену, явно выстраивая в голове сотни вариантов и отбрасывая их один за другим.

Команда из них была очень странная. Технарь-затворник, спившийся ветеран и курьер с космическим ужасом в голове.

Анализ показывает, что текущая конфигурация команды имеет эффективность в 17%, – услужливо подсказал "Ключ" в голове Алекса. – Рекомендую найти профессионального стратега и специалиста по тяжелому вооружению.

"Заткнись," – пробормотал Алекс себе под нос.

Воррн поднял на него свой единственный глаз. "Ты что-то сказал?"

"Нет. Просто… размышляю," – соврал Алекс.

Спасение пришло в виде тихого стука в дверь. Это была женщина-уборщица из расы шелланцев, немолодая, с морщинистым лицом и добрыми, уставшими глазами. Она была одной из немногих в "Трюме", с кем Киана иногда перебрасывалась парой слов.

"Киана, прости, что отвлекаю," – начала она, нервно теребя край своего рабочего фартука. – "Беда у меня. Сын… Лео… он пропал".

Киана тут же отставила кружку. "Что случилось, Элара?"

"Он связался с этими… 'сигнальщиками'," – всхлипнула женщина. – "Они целыми днями сидят в своих логовах, ловят какие-то запрещенные потоки данных… Говорят, что видят 'эхо прошлого' или 'сны будущего'. Вчера он не пришел домой. А его инфопад – вот, я нашла его у него в комнате".

Киана нахмурилась. "Сигнальщики" были проблемой "Трюма". Техно-наркоманы, которые находили нелегальные, необработанные потоки данных из заброшенных сетей или пиратских ретрансляторов и подключались к ним напрямую через кустарные нейроинтерфейсы. Это было дешевле, чем качественная виртуальная реальность с Верхних Ярусов, и бесконечно опаснее. "Эхо прошлого" могло оказаться просто поврежденным файлом, который сжигал мозг.

"Я не могу пойти в Службу Безопасности," – умоляла Элара. – "Они его не спасать будут, а просто заберут на 'перепрошивку', как наркомана. Пожалуйста, Киана, ты же можешь его выследить?"

Киана посмотрела на Алекса, потом на Воррна. Это не было их делом. Это была мелкая бытовая трагедия, одна из тысяч на этой станции.

Но это был и шанс.

"Мы поможем, Элара," – твердо сказала Киана.

Когда уборщица ушла, оставив им личный инфопад сына, Воррн проворчал: "У нас есть дела поважнее, чем искать заблудившегося щенка".

"Это и есть наше дело," – возразила Киана, уже подключая инфопад к своему терминалу. – "Во-первых, это идеальная репетиция. Мне нужно будет 'извлечь' твоего пассажира, Алекс. Извлечение мальчишки из пиратского потока данных – отличная тренировка на менее ценном объекте. Во-вторых…" она многозначительно посмотрела на Воррна. – "Ты хочешь знать, как работает патрулирование СБ в 'Трюме'? Лучший способ – это пройтись по самым злачным местам и посмотреть, где они есть, а куда боятся совать свой нос. Мы идем не спасать щенка. Мы идем на разведку ".

Воррн промолчал, но в его глазу промелькнуло одобрение. План был здравым.

Киане потребовалось десять минут, чтобы взломать защиту инфопада и найти последние геотеги. "Есть. 'Эхо-Камера'. Старый дата-хаб в заброшенном техническом секторе. Идеальное место для притона".

Путь туда занял полчаса. Они снова погружались в глубины "Трюма", туда, где неоновые вывески сменялись мигающими аварийными лампами. Воздух стал пахнуть сыростью и озоном от оголенных проводов. Воррн шел впереди, его массивная фигура заставляла редких прохожих шарахаться в стороны. Киана постоянно сверялась с картой на своем планшете. А Алекс… Алекс чувствовал себя странно.

Их зависимость примитивна, – прокомментировал "Ключ" в его голове, когда они проходили мимо группы людей с пустыми глазами, подключенных к стене проводами. – Они ищут способ сбежать из своей несовершенной реальности. Поиск порядка в информационном хаосе. Моя цель более глобальна, но природа стремления та же.

"Спасибо за лекцию по психологии," – подумал Алекс. – "Очень помогает".

"Эхо-Камера" оказалась большим залом, заставленным рядами кустарных кресел с нейроинтерфейсами. В креслах сидели "сигнальщики", их лица были расслаблены и безвольны. Заправлял всем тощий, похожий на ящерицу торговец, который недовольно посмотрел на вошедших.

"Тихо. Не мешайте клиентам ловить волну," – прошипел он.

Воррн молча подошел к нему и положил свою гигантскую ладонь ему на плечо. Торговец сжался до размеров своего кресла.

"Мы ищем парня. Лео," – сказала Киана, показывая фотографию на планшете.

Торговец испуганно кивнул в сторону дальнего угла.

Там, в одном из кресел, они нашли его. Молодой парень, лет семнадцати, с безмятежной улыбкой на лице. Его глаза под закрытыми веками быстро двигались.

"Он слишком глубоко," – констатировала Киана. – "Просто так не вытащить – можно повредить мозг. Мне нужно подключиться к его интерфейсу и выманить его из потока".

Она достала из сумки свой инструментарий. "Воррн, проследи, чтобы этот," – она кивнула на торговца, – "не вызвал своих дружков. Алекс, стой на стреме у входа".

Это была их первая совместная работа. Алекс стоял у входа, чувствуя себя до смешного неуместно с плазменным пистолетом в руке, который одолжил ему Воррн. Воррн стоял над торговцем, как статуя, одним своим видом отбивая желание делать глупости. А Киана, подключившись к интерфейсу парня, вела свою тихую, невидимую битву в киберпространстве. Это было похоже на рыбалку, только вместо лески у нее был пучок кода, а вместо рыбы – заблудшее сознание.

"Есть контакт," – пробормотала она. – "Он зацепился за какой-то повторяющийся цикл… очень чистый сигнал, почти искусственный. Сейчас попробую вытащить…"

В этот момент Алекс, стоявший на стреме у входа, заметил движение в дальнем конце коридора. Две фигуры в серых бронежилетах Службы Безопасности. Они двигались неторопливо, методично проверяя каждую дверь. Обычный патруль.

"Киана, у нас гости," – прошипел он. – "Патруль СБ. Двое. Будут здесь через пару минут".

Анализ: стандартный патрульный протокол, – вклинилась мысль "Ключа". – Их цель – не мы. Они проводят плановую 'санитарную обработку'. Задерживают бродяг, проверяют лицензии у торговцев. Вероятность прямого конфликта – 23%.

Воррн, услышав Алекса, не сдвинулся с места, но его рука легла на рукоять пистолета. "Что будем делать, техник? Продолжать спасательную операцию или делать ноги?"

"Ни то, ни другое," – ответила Киана, не отрываясь от процесса. Ее пальцы летали над портативной консолью. – "Нам нужна информация, помните? Сейчас мы ее и получим. Алекс, слушай внимательно. Сделай вид, что ты один из клиентов. Сядь в кресло, подключи фейковый интерфейс, вот этот," – она незаметно пнула ногой свободный кабель, – "и притворись, что ты 'ловишь волну'. Будь незаметным".

Она повернулась к Воррну: "А ты… будь собой. Просто стой. Они тебя знают. Они знают, что ты не станешь связываться с СБ из-за такого места. Для них ты просто часть мебели".

План был рискованный, но здравый. Алекс быстро скользнул в ближайшее кресло и приложил холодный штекер к разъему на виске. Он закрыл глаза и постарался расслабить лицо, как у других "сигнальщиков".

Два патрульных вошли в "Эхо-Камеру". Один из них, молодой и самоуверенный, окинул помещение брезгливым взглядом. Второй, постарше, с усталым лицом, сразу заметил Воррна.

"Воррн," – кивнул он ему без особой враждебности. – "Все еще просаживаешь пенсию?"

Варг лишь медленно повернул голову и посмотрел на него своим единственным глазом.

"А ты все еще работаешь цепным псом за гроши, Рэй?" – низкий голос Воррна, казалось, заставил вибрировать воздух.

Рэй, старший патрульный, усмехнулся. "У всех своя работа". Он обвел взглядом помещение. Его взгляд скользнул по Алексу, но не задержался – еще один наркоман. Он заметил Киану, склонившуюся над креслом Лео.

"А это что? Семейная драма?" – спросил он.

"Сестра пытается вытащить брата-идиота из плохой компании," – не оборачиваясь, ответила Киана.

"Благородно," – кивнул Рэй. – "Только поспеши. Скоро здесь будет рейд. Настоящий. С полной блокировкой сектора и проверкой каждого чипа. Так что ближайшие часы тут будет жарко. Командование решило 'почистить' этот гадюшник раз и навсегда. Нам просто велели предупредить тех, кто еще может ходить".

Информация была на вес золота. Киана не ожидала такой удачи.

"Почему такая щедрость, Рэй?" – недоверчиво спросил Воррн.

Рэй вздохнул. "Скажем так, я еще помню времена, когда ты был по эту сторону баррикад, Воррн. И я не хочу, чтобы тебя замели вместе с этим мусором за то, что ты просто оказался не в том месте не в то время. У вас пять минут".

С этими словами патрульные развернулись и ушли.

"Черт!" – выругалась Киана, удваивая усилия. – "Нам нужно убираться! Я почти его достала…"

Она ввела последнюю команду, и Лео дернулся, открывая глаза. "Мама…?"

"Потом к маме, герой!" – скомандовала Киана, выдирая провода. – "Алекс, Воррн, на выход! Быстро!"

Они выбежали из притона. В коридорах уже начиналась паника. Торговцы спешно закрывали свои лавки, завсегдатаи баров разбегались по темным углам. Где-то вдали послышался вой сирен.

"Сюда!" – Киана потащила их в неприметный боковой проход, скрытый за голографической рекламой лапшичной. – "Это старые технические тоннели. Так мы обойдем кордоны".

Они бежали по темным, узким коридорам, пахнущим пылью и машинным маслом, увлекая за собой ошарашенного Лео.

Когда они наконец выбрались в более-менее безопасном секторе и отправили парня к матери, команда собралась в мастерской. Все были взвинчены.

"Итак," – начала Киана, переводя дух. – "Хорошие новости: мы узнали, что у СБ намечается крупная операция, и теперь у нас есть окно для нашего 'ограбления', пока они будут заняты здесь. Плохие новости…"

Она вывела на главный экран изображение. Странный, упорядоченный сигнал, который она вытащила из головы Лео.

"…этот сигнал. Он был не просто чистым. Он был зашифрован. И вел к источнику. Угадайте, где находится главный ретранслятор?"

Она увеличила карту. Точка источника сигнала совпадала с одной из вышек связи на крыше медицинского отсека Службы Безопасности.

"Кто бы ни ставил эти эксперименты, он делает это под носом у СБ. Или… он и есть СБ". – закончила Киана. – "Наша задача только что усложнилась в десять раз. Мы лезем не просто в охраняемое здание. Мы лезем в лабораторию к неизвестному и очень опасному противнику".

Она посмотрела на Алекса. "Мне кажется, кто-то использует эти притоны не просто для продажи цифровых наркотиков. Кто-то ставит здесь эксперименты. И мне это очень не нравится".

Мелкая бытовая проблема только что перестала быть мелкой. И они поняли, что врагов у них может быть гораздо больше, чем они думали.

Глава 19. План на троих

Ночь в "Трюме" была лишь условностью, определяемой сменой рабочих на заводах по переработке мусора. В мастерской Кианы время замерло. Воздух был густым от напряжения и запаха остывшего кофе. На главном голографическом столе висел трехмерный план медицинского крыла Службы Безопасности, который Киана "одолжила" из муниципальных архивов. План светился синим, а красные зоны, обозначающие системы защиты, делали его похожим на тяжелобольного пациента.

"Итак, джентльмены," – начала Киана, обводя лазером-указкой здание. Ее голос был спокоен, как у хирурга перед сложной операцией. – "Наш 'санаторий'. Двадцать этажей чистого параноидального восторга. Стены укреплены композитной броней. По периметру – сейсмические датчики. Каждый коридор перекрыт лазерной сеткой и сканерами биометрии. Плюс, рой патрульных дронов, которые видят в трех спектрах и, по слухам, чувствуют плохие намерения".

Воррн, до этого молча изучавший план, издал низкий гортанный звук, похожий на усмешку.

"Дроны – это ерунда. Куски железа с прописанным маршрутом. Главная проблема – люди," – сказал он, указывая массивным пальцем на схему. – "Вот здесь, здесь и здесь – посты охраны. Время реакции на тревогу – три минуты. За три минуты отсюда прибудет группа быстрого реагирования. Двенадцать бойцов в тяжелой броне. И они не будут задавать вопросы".

"Именно поэтому мы не будем включать тревогу," – парировала Киана. – "Смотрите. Рейд в 'Трюме' – наш главный козырь. Большая часть личного состава СБ будет стянута вниз. В медкрыле останется только дежурный персонал. Ленивый и расслабленный".

Она увеличила изображение. "Я могу отключить сейсмодатчики на тридцать секунд, пустив по сети 'белый шум'. Лазерные сетки можно обмануть, синхронизировав их циклы. Биометрические сканеры… вот тут сложнее. Они завязаны на центральный сервер, который я не смогу взломать удаленно".

"Значит, нужен физический доступ," – подытожил Алекс.

"Точно," – подтвердила Киана. – "Наш путь таков: крыша. Там меньше всего охраны. Воррн, твоя задача – создать шум. Большой, громкий, но не смертельный. Вот здесь," – она указала на грузовую платформу на противоположной стороне здания. – "Повредишь грузовой кран или взорвешь пару контейнеров с неопасным мусором. Это отвлечет два из трех постов охраны минимум на пять минут".

Воррн медленно кивнул. План ему нравился. Простой и грубый. Как он сам.

"Пока они будут глазеть на твое шоу, мы с Алексом проникаем через вентиляционную шахту на крыше. Спускаемся на семнадцатый этаж. Это диагностическое отделение. Там стоит квантовый сканер 'Нейро-Спектр 7', то, что нам нужно. Но главный терминал сканера заперт в изолированной комнате, дверь которой открывается только персональным кодом дежурного врача. Кода у нас нет".

Она посмотрела на Алекса. "И здесь твоя роль. Я вскрою панель доступа и подключу тебя напрямую к сети. Но я не смогу обойти 'мозговой' файрвол. Это система, которая анализирует намерения оператора. Любая попытка взлома – и она блокирует все. Но ты…"

"Я не хакер," – перебил ее Алекс.

"Тебе и не нужно им быть. Тебе нужно просто захотеть открыть дверь. Ключ, который сидит у тебя в голове. Он ведь сущность, основанная на информации, на порядке. Он сможет поговорить с этим файрволом на одном языке. Без взлома. Просто убедит его, что открыть дверь – это самое логичное и правильное решение".

План был до безумия изящен. И до безумия опасен. Он ставил все на то, что Алекс сможет контролировать сущность в своей голове.

Это возможно, – прозвучала в его сознании посторонняя мысль. – Эффективность протокола 'убеждения' составляет 87%. Однако это раскроет мое присутствие центральному ИИ Службы Безопасности.

"Он говорит, что это сработает," – сказал Алекс. – "Но их главный компьютер нас заметит".

"Пусть," – отмахнулась Киана. – "К тому моменту, как он поймет, что он заметил, мы уже будем внутри. У меня будет три минуты, чтобы провести сканирование и построить модель твоего 'пассажира'. Потом – уходим тем же путем".

Она выключила голограмму. В мастерской снова повисла тишина. План был на столе. Простой, дерзкий, с десятком мест, где все могло пойти не так.

"Мне это не нравится," – глухо сказал Воррн. – "Слишком много 'если'. Если охрана клюнет на мою диверсию. Если техник сможет обмануть сетки. Если 'пассажир' этого парня не решит сыграть в свою игру в самый ответственный момент".

"Других планов у нас нет," – отрезала Киана.

"Есть еще кое-что," – добавил Алекс. Все взгляды обратились к нему. Он почувствовал себя неуютно. – "Тот экспериментальный сигнал, который ты нашла. Он идет с крыши медцентра. Ключ говорит, что может на короткое время вмешаться в него. Не отключить, а внести помехи. Создать информационный хаос, который на пару минут парализует их внутреннюю связь. Это даст нам дополнительное время".

Киана и Воррн переглянулись. Использовать силу врага против него самого… это было рискованно. Это означало довериться сущности, от которой они пытались избавиться.

"Он требует за это плату?" – недоверчиво спросила Киана.

"Нет," – ответил Алекс. – "Говорит, что это в наших общих интересах. Выживание – его главный приоритет".

Киана задумчиво постучала пальцем по столу. Доверять нельзя никому. Но иногда приходится использовать те инструменты, что есть под рукой, даже если они могут взорваться.

"Хорошо," – наконец решила она. – "План утвержден. Выступаем через час, в начале 'санитарной обработки'. Это будет наше единственное окно".

Она посмотрела на двух своих невольных напарников. На старого, сломленного воина, жаждущего мести. И на потерянного курьера, который нес в себе одновременно и спасение, и проклятие.

"Постарайтесь не умереть до того, как мы войдем внутрь," – подытожила она. – "У меня нет запасного плана".

Киана и Воррн ушли, каждый – готовиться к своей части безумного плана. Воррн отправился проверять свое снаряжение и, вероятно, пропустить последнюю стопку для храбрости. Киана погрузилась в свои терминалы, выискивая малейшие лазейки в системах защиты СБ. Алекс остался в тишине мастерской, наедине с гудящим голографическим столом и существом в своей голове.

"Ну что, доволен?" – мысленно обратился он к "Ключу". Это был не вопрос, а обвинение. – "Ты втянул меня в это. А теперь я должен доверить тебе свою жизнь, чтобы ты открыл для меня дверь, как дрессированная собачка?"

Внутренний ответ пришел не сразу. Он был холодным и аналитическим, как будто компьютер анализировал эмоциональный всплеск.

Твои рассуждения иррациональны. Они основаны на эмоции обиды, а не на анализе фактов. Использование моих способностей – самый эффективный путь для достижения *вашей* цели. Следовательно, это и в *моих* интересах.

"Твоих интересах? Твой интерес – сидеть в моей голове вечно. Мой – вышвырнуть тебя оттуда. Наши интересы прямо противоположны".

Это неверный анализ. Наш первостепенный интерес сейчас совпадает на 100%: выживание. Если тебя убьют или захватят, я окажусь либо в ловушке внутри мертвого носителя, либо буду уничтожен. Исход – неприемлемый. Если я не помогу, ты провалишь операцию, и мы вернемся к предыдущему пункту. Логика требует сотрудничества.

Алекс прошелся по комнате. Логика. Этот "Ключ" мыслил только категориями логики и эффективности. В его мире не было места доверию или обману, только оптимальным и неоптимальным путям.

"Хорошо. Давай поговорим о логике," – Алекс остановился и уставился на свое отражение в темном экране монитора. – "Ты предлагаешь свою помощь. Сперва – создать помехи для их связи. Потом – 'убедить' файрвол открыть дверь. Что ты хочешь взамен?"

Я ничего не 'хочу'. Я ставлю условия для нашего временного симбиоза, – поправил "Ключ". – Условие первое: во время операции ты предоставляешь мне приоритетный доступ к твоему моторному и речевому контролю в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Твои реакции слишком медленные.

Алекс стиснул зубы. Отдать контроль над собственным телом…

"А если я откажусь?"

Тогда я не буду вмешиваться в работу их файрвола. Шанс на успех вашей операции упадет до 6%. Шанс на твою гибель или поимку возрастет до 94%. Выбор за тобой.

Это был шантаж. Холодный, расчетливый и абсолютно эффективный.

"Ладно. Условие первое принято. Что еще?"

Условие второе. И главное, – мысль "Ключа" стала еще более четкой, почти осязаемой. – Во время сканирования. Я буду присутствовать. Я буду анализировать все действия техника по имени Киана. Любая попытка причинить вред носителю, то есть тебе, или произвести попытку моего принудительного удаления, будет расценена как прямая агрессия. В этом случае наш договор аннулируется, и я задействую все ресурсы для самосохранения.

Алекс замер. Вот оно. Самое важное. Он не просто разрешал помочь. Он гарантировал "Ключу" безопасность от самой Кианы.

"Что значит 'задействуешь все ресурсы'?"

Это значит, что я могу, например, полностью перегрузить твою нервную систему, вызвав необратимую смерть мозга. Это неоптимальный исход, но он предпочтительнее моего удаления или захвата. Враг не должен получить технологию.

Алекс понял. Это было не просто соглашение. Это был пакт о ненападении, подкрепленный угрозой взаимного уничтожения. Он и "Ключ" были как два скорпиона в одной банке. Они могли ужалить друг друга в любой момент, но тогда погибнут оба. А пока им нужно было вместе сражаться с теми, кто трясет эту банку.

"Идет," – мысленно согласился Алекс. – "Я прослежу, чтобы Киана занималась только сканированием. Но и ты, со своей стороны, не делаешь ничего, что я не одобрю. Никаких 'оптимизаций' моего мозга, никаких сюрпризов. Мы действуем вместе, или мы не действуем вообще".

Предложенные тобой условия вносят элемент неэффективности, но допустимы в рамках общей стратегии выживания. Соглашение принято. Протокол временного альянса 'Ограбление' активирован.

Впервые за все это время Алекс почувствовал нечто похожее на контроль. Он не просто был носителем, оболочкой. Он стал переговорщиком. Он только что заключил сделку с дьяволом, сидящим у него в голове. И пускай это был путь в никуда, сейчас это был единственный путь, который у него был.

Он снова сел в кресло. Внутри было тихо. Больше не было непрошеных комментариев. Только молчаливое, выжидающее присутствие его нового, временного и самого опасного союзника.

Глава 20. Окно в хаосе

Час "X" настал, когда в "Трюме" взвыли сирены. Это не была тревога. Это был глухой, монотонный вой, означавший полную блокировку сектора. Началась "санитарная обработка". Для сотен обитателей это означало проблемы. Для троицы в мастерской Кианы – зеленый свет.

"Время пошло," – коротко бросила Киана, и ее лицо в свете мониторов стало похоже на маску.

Точка 1: Крыша.

Алекс и Киана стояли на краю технического карниза в нескольких сотнях метров от медкрыла СБ. Ветер в открытом секторе станции был искусственным – поток воздуха от гигантских вентиляционных систем. Он свистел в ушах и трепал одежду. Внизу, как гигантский светящийся муравейник, гудел Порт-Оазис.

"Воррн, ты на месте?" – спросила Киана в комлинк.

Ответ пришел в виде глухого рычания: "На месте. Жду сигнала".

"Сигнал будет через три… два… один… сейчас!"

Киана нажала на кнопку на своем датападе. Где-то глубоко в сетях станции ее программа-червь активировала ложный пик напряжения, который на тридцать секунд ослепил сейсмодатчики по периметру здания.

"Алекс, пошел!"

Они выстрелили тросометами. Магнитные "кошки" с глухим стуком впились в парапет крыши медкрыла. Спустя мгновение они уже летели над пропастью, подтягиваемые лебедками.

Точка 2: Грузовая платформа.

Воррн наблюдал за их полетом через оптический прицел своей тяжелой винтовки. Он не был снайпером, но оптика позволяла хорошо видеть. Он увидел, как две маленькие фигурки скрылись за парапетом. Теперь его выход.

Он перевел прицел на гигантский грузовой кран, который замер над пустыми контейнерами. В его задачи не входило убивать. Только шуметь. Он прицелился в гидравлический узел, самый уязвимый и громкий при повреждении.

Выстрел из его винтовки был не громким щелчком, а утробным, басовитым кашлем. Энергетический заряд ударил точно в цель. Сноп искр. Грохот. Гидравлика, потеряв давление, с визгом лопнула, и многотонная стрела крана рухнула на пустые контейнеры.

Звук был оглушительным. Как будто боги решили поиграть в кегли.

На двух из трех охранных постов, которые видел Воррн, засуетились люди. Как и рассчитывала Киана, они бросились выяснять, что случилось. Воррн усмехнулся и начал медленно отходить в тень, его работа здесь была сделана.

Точка 3: Вентиляция.

"Хорошая работа, мишка," – пробормотала Киана, снимая решетку вентиляционной шахты. – "Он дал нам пять, а то и семь минут".

Внутри шахты было темно и тесно. Они ползли на коленях по пыльным трубам. Киана впереди, с картой на датападе, Алекс за ней, чувствуя себя неуклюжим и большим.

Низкая эффективность передвижения, – констатировал "Ключ" в его голове. – В случае экстренной эвакуации рекомендую пробить пол шахты и спрыгнуть на этаж ниже.

"Спасибо, я как-нибудь обойдусь без твоих советов по разрушению собственности," – подумал Алекс.

"Семнадцатый этаж. Наша остановка," – прошептала Киана, останавливаясь у очередной решетки.

Они оказались в тихом, стерильно-белом коридоре. Ни души. Как и говорил патрульный Рэй, все, кто мог, были стянуты вниз. Но расслабляться было нельзя.

"Лазерная сетка через десять метров," – Киана сверилась с прибором. – "Я синхронизируюсь. Как только луч погаснет – у нас полторы секунды, чтобы пройти".

Это были самые долгие полторы секунды в жизни Алекса. Киана пробежала первой, легко и бесшумно. Алекс неуклюже последовал за ней, едва не задев невидимый барьер.

Они стояли перед дверью с надписью "Квантовая Диагностика. Кабинет 7".

"Мы на месте," – сказала Киана, доставая инструменты. – "Теперь твой выход, Алекс. И твоего… пассажира".

Она быстро вскрыла сервисную панель у двери. Десятки разноцветных проводков. Она подключила свой интерфейс. "Сеть нестабильна. Похоже, ты был прав насчет помех".

Алекс закрыл глаза. "Давай," – мысленно скомандовал он.

Протокол 'Помеха' активирован.

Он почувствовал, как "Ключ" проникает в сеть через интерфейс Кианы. Это было похоже на то, как капля чернил падает в стакан с чистой водой. Внутренняя связь медцентра, до этого работавшая как часы, начала сбоить. Голоса в комлинках охраны начали тонуть в шипении, экраны камер покрылись рябью.

Теперь дверь.

"Подключаю тебя," – сказала Киана. – "Помни, не пытайся взломать. Просто… попроси".

Алекс положил руку на панель.

Идентификация носителя. Запрос на открытие, – это была уже не его мысль. Это была команда. Прямая и ясная, сформулированная на языке машин.

Панель доступа мигнула зеленым. Дверь со щелчком открылась.

Они вошли внутрь. Посреди комнаты стоял он. 'Нейро-Спектр 7'. Громоздкий аппарат, похожий на кресло стоматолога из будущего, окруженный кольцами сканеров.

"Ложись," – скомандовала Киана. – "У нас мало времени. Как только их техники разберутся с помехами, они поймут, что это был не сбой".

Алекс лег в кресло. Оно было холодным. Над ним сомкнулись диагностические кольца.

Киана склонилась над главным терминалом. "Начинаю сканирование. Сейчас будет немного… странно".

Она нажала кнопку.

Мир для Алекса исчез. Он больше не был в комнате. Он был в пространстве из чистого света. А перед ним стояла фигура. Она была соткана из математических формул и чистого света. Это был "Ключ". Впервые он видел его не как идею, а как образ.

И этот образ смотрел на него.

Сканирование подтверждено, – произнесла фигура без губ. – Техник пытается построить мою модель. Это займет 174 секунды.

А потом Алекс увидел еще кое-что. За светящейся фигурой "Ключа" он увидел тень. Темную, рваную, еле заметную. Тень, которой не должно было быть в его сознании.

Глава 21. Тень в машине

Время для Алекса остановилось. Внешний мир с его сиренами, патрулями и риском быть пойманным исчез, уступив место этому стерильному пространству сознания, созданному сканером. Перед ним стояла светящаяся фигура "Ключа", безупречная и симметричная. А за ней – тень.

Это была не просто тень. Она была живой. Рваные, нестабильные края, клубящаяся тьма, которая казалась не просто отсутствием света, а чем-то материальным. Она была похожа на ошибку в коде, на сбой в идеальной программе "Ключа".

"Что… это… такое?" – мысленно спросил Алекс, обращаясь к светящейся фигуре.

Впервые за все время их "общения" он почувствовал в ответе "Ключа" нечто, похожее на… неуверенность.

Неизвестная переменная. Побочный эффект от контакта с Нулевой Точкой и последующего отказа от протокола. Данный феномен не был предусмотрен в исходных симуляциях. Это… повреждение. Фрагмент хаоса внутри моей структуры порядка.

Тень шевельнулась. Она отделилась от "Ключа" и медленно поплыла к Алексу. Она не имела лица, но он чувствовал, что она на него смотрит. И в этом взгляде не было ни логики, ни порядка. Только голод. Голод разрушения.

Оно пытается получить доступ к носителю напрямую, – констатировал "Ключ". – В обход меня. Если это произойдет, твоя нервная система будет использована как источник энергии до полного выгорания.

Алекс понял. "Дверь" в Нулевую Точку работала в обе стороны. Он не только заглянул в мир абсолютного порядка, но и частичка этого порядка заглянула в него. И когда он отверг ее, эта частичка раскололась. Появился дефект. Своего рода анти-порядок. Сущность чистого хаоса, рожденная из ошибки порядка.

И теперь она была заперта в его голове вместе с "Ключом". И они оба боролись за контроль.

Снаружи, в реальном мире, Киана видела все это на экране терминала. Она ожидала увидеть две четкие сигнатуры – хаотичную, рваную сигнатуру мозга Алекса и идеально ровную, упорядоченную сигнатуру "Ключа". Но она видела три. Третья была похожа на черный, пульсирующий рак, который пытался пожрать две другие.

"Что за черт…" – пробормотала она. Ее пальцы забегали по клавиатуре, пытаясь изолировать и проанализировать аномалию. – "Это не просто паразит… это целая экосистема у него в голове".

На комлинк вышли помехи, а затем раздался встревоженный голос Воррна.

"Киана, что у вас там? Рейд СБ сворачивается быстрее, чем ожидалось. Они что-то учуяли. Охрана возвращается на посты".

Киана выругалась. Времени не было.

"Почти готово, Воррн! Еще минута! Отвлекай их, если сможешь!"

Она вернулась к терминалу. Модель была построена на 80%. Но третья сигнатура, "тень", мешала процессу. Она создавала помехи, искажая данные.

"Алекс! – крикнула она, хотя знала, что он ее не слышит. – Борись с ней! Мне нужен чистый сигнал!"

Внутри, в мире сознания, Алекс почувствовал ее призыв как далекое эхо. Тень была уже близко. Он чувствовал иррациональный, первобытный ужас. "Ключ", его тюремщик, сейчас казался единственным союзником.

"Что делать?!"

Концентрация, – ответил "Ключ". Его светящаяся фигура встала между Алексом и тенью, как щит. – Это – хаос. У него нет цели, только импульс. Ты – носитель воли. Твое сознание – поле битвы. Сосредоточься на чем-то одном. На образе. На идее. На чем-то упорядоченном, что ты можешь противопоставить ему.

Упорядоченном… Алекс лихорадочно перебирал образы в голове. Что он знал о порядке? Вся его жизнь была нагромождением случайностей. Контракты, долги, побеги…

И тут он вспомнил. База создателей "Ключа" на Тифоне-3. Пустые, идеальные коридоры. Автоматические дроны, которые ремонтировали его корабль с нечеловеческой точностью. Это был порядок. Но не пугающий, а созидательный.

Алекс сосредоточился на этом образе. На картине того, как сотни маленьких огоньков слаженно, как единый организм, восстанавливают его потрепанный корабль.

Тень замерла. Образ порядка, созданный волей Алекса, стал для нее преградой. Она не могла его преодолеть, потому что в нем была цель.

Эффективно, – констатировал "Ключ". – Концентрация стабильна.

На экране Кианы третья сигнатура перестала расползаться и замерла, сжавшись в одну точку. Этого было достаточно.

90%… 95%… 100%.

На терминале вспыхнула надпись: "МОДЕЛИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО. СТРУКТУРА СОХРАНЕНА".

Киана тут же нажала на аварийное отключение. Диагностические кольца над Алексом с шипением разошлись. Он резко сел, хватая ртом воздух, как утопающий. В голове все еще стоял гул, но тень отступила, скрывшись где-то в глубинах его сознания.

"Вставай!" – скомандовала Киана, выдергивая провода и флешку с данными. – "Уходим! Немедленно!"

Они выбежали из комнаты. В коридоре уже выли сирены. Не учебные, а самые настоящие.

Дверь в конце коридора распахнулась, и показались фигуры бойцов СБ в тяжелой броне.

"Стоять! Руки за голову!"

Пути назад не было.

Но тут стена слева от них разлетелась на куски. В проломе, окутанный пылью и бетонной крошкой, стоял Воррн.

"Я же говорил, что пробью стену," – пророкотал он, протягивая им руку. – "А теперь – бегом!"

Глава 22. Падение сквозь улей

Секунда, показавшаяся вечностью, замерла в пыльном воздухе. Бойцы СБ, ошеломленные внезапным появлением дыры в стене, на миг застыли. Воррн не стал ждать, пока они придут в себя.

"Шевелитесь!" – проревел он, и его голос вырвал Алекса и Киану из ступора.

Киана первой нырнула в пролом. Алекс последовал за ней, чувствуя, как адреналин прочищает туман в голове. Воррн, отступая последним, сделал два быстрых, неприцельных выстрела из своего массивного пистолета в потолок над головами бойцов. Это не причинило им вреда, но заставило их инстинктивно пригнуться, выиграв еще пару драгоценных секунд.

Они оказались не на улице, а в техническом коробе, идущем вдоль всего этажа. Месте, где не ступала нога человека с момента постройки станции. Вокруг было сплетение труб, кабелей и опорных балок.

"Сюда!" – скомандовала Киана. Ее страх трансформировался в холодную, злую энергию. Она уже не была техником-затворником. Она была полевым командиром. – "Грузовой лифт в двадцати метрах! Он единственный не требует биометрии, только ключ доступа!"

Они побежали по узкой металлической платформе. За спиной уже слышались крики и выстрелы. Плазменные заряды с шипением врезались в трубы рядом с ними.

Они добежали до массивной двери грузового лифта. Киана приложила к панели свой универсальный ключ-вездеход. Панель мигнула красным. "Доступ заблокирован! Черт, они перекрыли всю вертикаль!"

В этот момент Алекс почувствовал ледяное спокойствие, исходившее от "Ключа" в его голове.

Это примитивная логическая блокада, – прозвучала мысль. – Система безопасности считает все лифты в этом секторе потенциальной угрозой и перевела их в автономный режим. Я могу это исправить.

"Дай мне доступ к панели," – сказал Алекс, отталкивая Киану.

"Ты с ума сошел? Ее не взломать!"

"Я не буду ее ломать".

Он положил ладонь на панель. Он не знал, что делать, поэтому просто позволил "Ключу" действовать. Он представил себе не блокировку, а идеальную работу системы. Порядок.

Запрос: отмена протокола экстренной блокировки, – мысленно сформулировал "Ключ", и эта мысль, облеченная в чистый код, через нервную систему Алекса ушла в терминал. – Основание: ошибочная тревога. Требуется техническое обслуживание на нижних уровнях. Маршрут: безопасен. Приоритет: альфа.

Панель на мгновение погасла, а потом вспыхнула ровным зеленым светом. Тяжелые двери лифта с шипением разошлись.

Воррн и Киана уставились на него с одинаковым выражением шока и недоверия.

"Потом объяснишь," – бросила Киана, и они все ввалились внутрь. Алекс ударил по кнопке самого нижнего уровня – "Трюм".

Лифт тронулся вниз. Но их покой длился недолго.

"Они знают, где мы!" – крикнула Киана, указывая на панель. Индикатор показывал, что кто-то пытается перехватить управление лифтом снаружи. А потом по крыше кабины раздался оглушительный скрежет.

"Они режут трос!" – прорычал Воррн, вскидывая винтовку.

Он выстрелил в потолок. Броня лифта выдержала, но обшивка прогнулась, и на мгновение они увидели искры плазменного резака.

Неэффективно, – констатировал "Ключ". – Через 10 секунд они перережут основной трос. Аварийные тормоза не сработают, их уже заблокировали.

"Ладно, умник, есть идеи получше?!" – огрызнулся Алекс.

Есть. Покинуть лифт.

"Ключ" снова взял дело в свои руки. Он не пытался восстановить контроль над лифтом. Он взломал систему пожаротушения станции. С диким воем под потолком лифта открылись аварийные клапаны, и кабину начало заливать тоннами липкой, густой огнеупорной пены.

"Держитесь!" – успел крикнуть Алекс.

Давление пены было таким, что боковую сервисную дверь, не рассчитанную на такую нагрузку, с треском вырвало из петель. И их всех – Алекса, Киану, Воррна и тонны липкой пены – выбросило из кабины лифта прямо в открытую шахту.

Свободное падение.

Они летели вниз мимо проносящихся этажей, мимо проводов и труб. Спасло их то, что шахта не была пустой. Они рухнули на гигантскую сеть из силовых кабелей этажом ниже, которая прогнулась, как батут, и смягчила падение.

Все трое были в синяках, грязи и липкой пене. Лифт, из которого их выбросило, пролетел мимо и спустя пару секунд со страшным грохотом рухнул где-то внизу.

"Я… тебя… ненавижу," – выдохнула Киана, обращаясь к Алексу, но в ее голосе звучало некое извращенное восхищение.

Они были живы. Они были на десять этажей ниже преследователей. И они были полностью отрезаны от сети.

"Идем," – прохрипел Воррн, поднимаясь на ноги. – "Пока они не сообразили, куда мы делись".

Они пробирались через технические уровни, похожие на внутренности гигантского металлического зверя. Здесь не было людей, только гул машин и скрип старого металла. Спустя полчаса, грязные и измученные, они вышли через ржавый люк прямо в одном из самых темных переулков "Трюма", в паре шагов от мастерской Кианы.

Они заперлись внутри. Воррн тяжело опустился на ящик, его дыхание было тяжелым. Алекс прислонился к стене, чувствуя, как отступает адреналин, оставляя после себя гудящую пустоту.

Киана, не говоря ни слова, подошла к своему главному терминалу. Она вставила флешку с данными, которые стоили им так дорого. На экране побежали строки кода, начали строиться графики и модели.

Она смотрела на экран минуту, две, три. Ее лицо становилось все более мрачным.

"Ну что там?" – не выдержал Алекс. – "Ты можешь построить эту 'клетку'?"

Киана медленно повернулась к ним. В ее глазах больше не было азарта. Только холодное, трезвое понимание масштаба катастрофы.

"Построить 'клетку'? Алекс… я не уверена, что смогу даже правильно назвать то, что у тебя в голове. Это не просто две сущности. Это война. 'Ключ' строит порядок, а эта… 'Тень'… она пожирает его, используя энергию распада. А твой мозг – это поле боя. Если я попытаюсь вырезать одного, второй, лишившись противовеса, мгновенно поглотит тебя. Если я попытаюсь изолировать обоих… они, скорее всего, объединят усилия, чтобы пробить любую 'клетку'".

Она перевела дух.

"План был в том, чтобы сделать операцию. Но это не опухоль. Это – симбиотический конфликт на квантовом уровне. Я не могу вылечить тебя, Алекс".

Она сделала паузу, прежде чем произнести самую страшную фразу.

"Потому что я не уверена, что ты вообще 'болен'. Возможно, ты – это новая форма жизни. Нестабильная, опасная и, скорее всего, нежизнеспособная. Но уже не человек".

Глава 23. Три чашки и одна война

Тишина в мастерской после слов Кианы была тяжелее, чем грохот рухнувшего лифта. Фраза "уже не человек" повисла в воздухе, как радиоактивная пыль. Воррн перестал чистить свой пистолет. Алекс замер, прислонившись к стене, и, казалось, перестал дышать.

Первой молчание нарушила, как ни странно, Киана. Она молча подошла к своей старенькой кофеварке, вытряхнула старую гущу, засыпала свежий порошок и запустила новый цикл. Без этого ритуала, казалось, мир не мог продолжаться.

"Значит… это все?" – наконец выдавил Алекс. Его голос был глухим. – "Я просто ходячая бомба замедленного действия, и ничего нельзя сделать?"

"Я не сказала, что ничего нельзя сделать," – ответила Киана, не оборачиваясь. Она достала три чистые кружки. Три. Раньше она никогда не держала в мастерской больше двух. – "Я сказала, что я ничего не могу сделать. Не здесь. Не с этими инструментами. Это как просить деревенского кузнеца починить атомный реактор. Он может только растерянно почесать в затылке и посоветовать не подходить к нему близко".

Она поставила кружки на стол и наполнила их дымящимся кофе. Одну пододвинула к Воррну. Другую поставила перед пустым стулом для Алекса. Третью взяла себе.

Воррн посмотрел на кофе, потом на Киану. "Я думал, мы провалились".

"Мы не провалились," – возразила она. – "Мы добыли информацию. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Это уже больше, чем было вчера. Мы просто обнаружили, что проблема гораздо сложнее, чем казалось. Добро пожаловать во взрослый мир, мальчики".

Алекс медленно подошел к столу и сел. Он взял кружку. Ее тепло было единственным, что казалось настоящим в этом безумном мире.

"Что… что я чувствую?" – тихо спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к ним. – "Он, 'Ключ', он… молчит. После того, как я помог ему в лифте. Он стал… тише. Как будто выполнил свою часть сделки".

Подтверждаю, – прозвучала в его голове знакомая бесцветная мысль, но теперь она была не навязчивой, а фоновой, как работающая в спящем режиме программа. – Протокол 'Временный альянс' активен. Я соблюдаю условия. Невмешательство до возникновения новой прямой угрозы носителю.

Киана кивнула, услышав пересказ Алекса. "Пакт о ненападении. Умно. Он понимает, что сейчас вы нужны друг другу. Он не может тебя бросить, ты не можешь его изгнать". Она сделала глоток кофе. "Но вот эта 'Тень'… Она не будет соблюдать договоров. Она – чистый хаос. И она будет искать выход".

Воррн, до этого молчавший, тяжело вздохнул. Он отставил пистолет и взял кружку.

"Я видел таких парней," – вдруг сказал он. Его голос был непривычно тихим. – "На войне. Тех, кто проходил через 'Проект Химера'. Их пичкали боевыми стимуляторами, которые перестраивали мозг, делали их быстрее, сильнее. Но иногда что-то шло не так. И стимулятор порождал… 'эхо'. Вторую личность. Дикую, неконтролируемую. Солдат мог быть героем, а через минуту превращался в зверя, который не отличал своих от чужих. Они тоже были… уже не совсем людьми. Их списывали. Или ликвидировали".

Он посмотрел на Алекса, и в его единственном глазу не было ни жалости, ни отвращения. Только мрачное понимание ветерана. "Это война. Ты просто носишь ее внутри себя. И главный вопрос не в том, кто победит. А в том, сколько продержится поле боя, прежде чем развалится".

Атмосфера в комнате изменилась. Это больше не был разговор клиента с наемниками. Это был разговор трех существ, застрявших в одной лодке посреди шторма.

"Так что дальше?" – спросил Алекс.

"Дальше – мы залегаем на дно," – ответила Киана. – "СБ будет рвать и метать. Вся станция будет стоять на ушах. Нам нужно исчезнуть на пару дней. Переждать бурю. Воррн, у тебя есть где отсидеться?"

Старый воин кивнул. "Есть пара нор, о которых не знает даже местная ржавчина".

"Хорошо. Алекс остается здесь. Моя мастерская – самое незаметное место, если я активирую протоколы 'глубокой маскировки'. Нас не найдут". Она допила свой кофе. "И пока мы ждем, я буду работать. Я не могу провести 'операцию'. Но я могу изучить врага. Я буду анализировать данные, которые мы скачали. Я найду слабости 'Ключа'. И слабости 'Тени'. А ты…" – она посмотрела на Алекса, – "ты будешь учиться. Учиться чувствовать их. Понимать, когда говорит один, а когда просыпается другой. Учиться держать равновесие на своей внутренней линии фронта".

Она впервые за все время им почти улыбнулась. Усталой, злой, но почти настоящей улыбкой.

"Раньше ты был курьером. Теперь у тебя новая работа. Ты – смотритель зоопарка из двух монстров. И от того, как ты будешь справляться, зависит жизнь не только твоя, но и наша. Так что старайся, смотритель".

Впервые за последние дни Алекс не почувствовал страха. Только странную, тяжелую, но ясную определенность. У него была цель. Не убежать. Не спрятаться. А понять. Понять ту войну, что бушевала внутри.

Он допил свой кофе. Он был горьким, но согревающим. Как и его новая реальность.

Глава 24. Слухи в темноте

Дни тишины тянулись медленно, как вязкая патока. Для внешнего мира мастерская Кианы исчезла. На ее двери мерцала голограмма "АРЕНДА", а сканеры патрулей СБ видели лишь пустующее, отключенное от сети помещение. Внутри же кипела тихая, напряженная работа.

Воррн растворился в "Трюме", появляясь лишь раз в сутки, как призрак. Он приносил еду и новости. Новости были плохими. Порт-Оазис стоял на ушах. "Дерзкое ограбление медцентра", "неизвестные диверсанты", "связь с нелегальными 'сигнальщиками'" – официальные каналы СБ захлебывались от праведного гнева, обещая найти и покарать виновных. Но Воррн, слушая разговоры в темных барах и на "Ржавом рынке", слышал другое. Он слышал страх.

"Они врут," – сказал он после одной из своих вылазок, скидывая на стол пакет с питательными батончиками. – "Говорят о взломе, о диверсии. Но те, кто был там, в оцеплении, шепчутся о другом. О том, что системы не просто взломали. Они 'сошли с ума'. Что двери открывались сами, а патрульные дроны атаковали своих. Они ищут не просто грабителей. Они ищут аномалию. 'Призрака в машине'".

Служба Безопасности искала "Ключ", даже не зная, что это такое. И это делало их еще более опасными.

Тем временем Киана превратила свою мастерскую в исследовательскую лабораторию. Она почти не спала, ее лицо в свете голографических экранов казалось почти прозрачным. Она разбирала данные, полученные со сканера, по побитной крупице. Для нее это была самая сложная и самая захватывающая головоломка в ее жизни.

"Он не похож ни на один известный мне ИИ," – объясняла она Алексу, показывая на сложную, вращающуюся модель сигнатуры "Ключа". – "Он не использует двоичный код. Он работает на вероятностях. Он не вычисляет, а, скорее, 'взвешивает' варианты и выбирает самый стабильный. Это не компьютерная программа. Это – воплощенный в информации закон физики".

Потом она переключалась на модель "Тени". Та выглядела как рваная, пульсирующая пустота. "А вот это – его противоположность. Абсолютный деструктор. Оно не создает, не вычисляет. Оно только потребляет. Потребляет информацию, энергию, порядок. Оно питается самим процессом распада. Идеальный рак".

Алекс был ее главным подопытным. Он медитировал. Часами сидел в тишине, пытаясь "услышать" то, что происходит у него в голове. По совету Кианы он пытался не бороться, а наблюдать.

Поначалу это было почти невозможно. Внутренний мир был похож на радио, где одновременно работают две станции: одна транслирует идеальную, гармоничную, но холодную музыку, а другая – оглушительный белый шум. Но постепенно он начал различать нюансы.

"Ключ" проявлял себя, когда Алекс решал простые логические задачи, которые давала ему Киана. Он не "подсказывал", но Алекс чувствовал, как его мысли сами собой выстраиваются в безупречно четкую, эффективную цепочку. Это было приятно и пугающе одновременно, как будто кто-то прибрался у тебя в голове, выкинув весь "мусор".

"Тень" была другой. Она просыпалась от сильных эмоций. Когда Алекс вспоминал погоню, страх, злость – он чувствовал, как на краю сознания возникает холодное, голодное пятно, которое хотело питаться этим хаосом. Ему приходилось прикладывать огромные волевые усилия, чтобы отогнать эмоцию, успокоиться, и тогда "Тень" неохотно отступала.

Это было похоже на хождение по канату. С одной стороны – соблазн идеального, холодного порядка. С другой – бездна разрушительного гнева. А посередине – он сам. Алекс. Тот, кем он был.

Однажды ночью, когда Киана задремала прямо за своим терминалом, Алекс почувствовал нечто новое. Это был не "Ключ" и не "Тень". Это был внешний сигнал. Слабый, едва уловимый. Он был похож на тот, на котором "сидел" Лео, мальчишка-"сигнальщик". Но этот сигнал был направлен. Он искал. Искал его.

Предупреждение, – проснулся "Ключ" в его голове. – Внешний запрос. Источник – ретранслятор на крыше медцентра СБ. Протокол – неизвестен. Попытка установить контакт с носителем.

Кто-то из СБ, тот, кто ставил эксперименты на "сигнальщиках", понял, что во время рейда в его сеть вторглась аномалия. И теперь он пытался до нее достучаться. Осторожно, вежливо. Как ученый, который тычет палочкой в неизвестное ему существо.

Алекс не ответил. Он молча разорвал этот ментальный контакт. Но теперь он знал – у них появился еще один, пока невидимый, но очень умный и опасный враг. Тот, кто управлял экспериментами из самого сердца Службы Безопасности.

Он подошел к спящей Киане и осторожно накрыл ее старым пледом. Потом подошел к терминалу. На экране все еще вращалась трехмерная модель войны в его голове.

Раньше он хотел избавиться от "Ключа". Теперь он понимал, что это невозможно. Киана была права – он больше не был просто человеком, в которого вселился паразит. Он сам стал системой, состоящей из трех частей. И если он хотел выжить, ему нужно было не избавляться от частей, а научиться управлять этой системой. Стать не смотрителем в зоопарке. А хозяином.

Он сел в кресло и закрыл глаза. Война внутри продолжалась. Но теперь он знал имена своих армий. И он собирался научиться ими командовать.

Глава 25. Зов из Паутины

Затишье нарушил Воррн. Он появился в мастерской на четвертый день, но на этот раз он не был спокоен. Он двигался быстро, и его единственный глаз горел тревогой.

"Они что-то нашли," – бросил он с порога, скидывая капюшон. – "Не нас. Что-то другое. Всю ночь наверху творилось безумие. 'Трюм' гудит. Говорят, на границе сектора появился корабль. Один. Никаких опознавательных знаков. Не отвечает на запросы. Просто висит в пустоте".

Алекс и Киана переглянулись.

" 'Химера'?" – спросил Алекс.

Воррн покачал головой. "Нет. Описание совсем другое. Те, кто видел его через пиратские телескопы, говорят, что он… странный. Не 'собранный из кусков', как мусорный баркас. А 'живой'. Биомеханика. Как будто гигантское насекомое из металла и плоти. И он ничего не делает. Просто ждет".

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Чужая галактика, которую он увидел в Нулевой Точке. Они пришли. Или, по крайней мере, прислали разведчика.

Киана тут же бросилась к своему терминалу, пытаясь перехватить официальные каналы СБ. Но они молчали. Полная информационная блокада.

"Они боятся," – пробормотала она. – "Они столкнулись с чем-то, что не могут объяснить, и захлопнули все люки. Пытаются решить проблему тихо".

Подтверждаю, – всплыла мысль "Ключа" в голове Алекса, на удивление встревоженная. – Я улавливаю фоновое излучение от объекта. Оно… не из этой Вселенной. Другие законы физики. Другой принцип существования. Я не могу его классифицировать.

Впервые с момента их знакомства Алекс услышал от "Ключа", что тот чего-то не может.

Но это было только начало. В этот самый момент Алекс снова почувствовал тот направленный ментальный сигнал, который ощутил прошлой ночью. Но на этот раз он был не вежливым "постукиванием". Это был настойчивый, требовательный зов.

"Мы знаем, что ты здесь. Мы знаем, что ты сделал. Выходи на связь. У нас есть общий враг".

Голос был не мужским и не женским. Синтезированный, лишенный эмоций, но в то же время властный. Он звучал прямо в его голове.

Алекс вздрогнул так, что Киана и Воррн обернулись.

"Что такое?" – спросила Киана.

"Он… Он говорит со мной. Тот, кто ставил эксперименты," – прохрипел Алекс. – "Он знает, что я здесь. Он предлагает поговорить".

Киана замерла. "Где он?"

"Я не знаю. Он просто… в сети. Зовет меня".

Воррн недоверчиво хмыкнул. "Ловушка".

"Конечно, это ловушка," – согласилась Киана, но ее глаза азартно блеснули. – "Но это и наш единственный шанс. Мы сидим в норе, а снаружи два хищника – СБ и этот новый корабль. А теперь третий игрок, самый загадочный, сам приглашает нас за стол переговоров. Мы не можем отказаться".

Он прав, – неожиданно вмешался "Ключ", но на этот раз он обращался не только к Алексу, а словно транслировал мысль вовне. Алекс почувствовал, как завибрировал воздух в комнате, а на одном из мониторов Кианы прошла рябь. – Этот неизвестный противник обладает информацией. Информацию необходимо получить.

Киана изумленно уставилась на монитор, потом на Алекса. "Это… он сейчас со мной говорил?"

Алекс кивнул.

Киана провела рукой по волосам. "Ладно. К этому я, кажется, никогда не привыкну. Что он предлагает?"

Алекс закрыл глаза, сосредотачиваясь на ментальном зове. "Он предлагает встречу. Нейтральная территория. Виртуальное пространство. 'Паутина' – закрытый клуб для инфо-брокеров и хакеров высшего уровня. Туда нет доступа Службе Безопасности. Он гарантирует безопасность".

"Гарантии в 'Трюме' стоят меньше, чем воздух, которым мы дышим," – проворчал Воррн.

"Но выбора у нас нет," – подытожила Киана. "Если мы не поймем, кто он и чего хочет, мы будем сражаться вслепую. Алекс, ты пойдешь. Я буду твоим 'секундантом' – прикрою твой канал связи и буду следить за его кодом на предмет ловушек. Воррн, ты останешься здесь и будешь прикрывать наши тела. Если что-то пойдет не так – отключаешь нас от сети. Грубо. Выдергиваешь шнур".

Воррн мрачно кивнул.

"Скажи ему, что мы согласны," – сказала Киана Алексу.

Алекс передал мысленный ответ. В тот же миг на терминал Кианы пришел пакет данных. Координаты входа в "Паутину" и одноразовый ключ доступа.

"Он не теряет времени," – пробормотала Киана, подготавливая две капсулы для глубокого погружения. – "Ну что, Алекс. Готов познакомиться с еще одним монстром?"

Алекс посмотрел на свои руки. Они не дрожали. Страх уступил место чему-то другому – мрачной решимости. Он больше не был жертвой. Он был игроком, которому сдали на руки чужие, непонятные карты. И пришло время посмотреть, кто сидит за столом напротив.

"Я готов," – сказал он. – "Посмотрим, кто кого переиграет в этой паутине".

Глава 26. Встреча в "Паутине"

Глубокое погружение было похоже на падение в холодную воду. На мгновение мир исчез, сменившись вихрем бессмысленных данных, а затем снова собрался в четкую картину. Но это был уже не "Трюм".

Алекс стоял посреди гигантского, парящего в пустоте диска, испещренного светящимися линиями, которые сходились и расходились, как нейронные пути в мозгу. Это была "Паутина". Каждый огонек на этих линиях был другим пользователем, каждый узел – сервером или клубом. Здесь не было физических законов, только законы кода. Аватара Алекса была точной копией его самого, только чуть более четкой, идеализированной, как в хорошем зеркале. Рядом с ним возникла аватара Кианы – такая же, как в жизни, но в ее глазах мерцали строчки кода, выдавая в ней специалиста.

Анализ среды: стабильна, – прозвучал в голове Алекса голос "Ключа", теперь он был встроенным ассистентом в этом виртуальном мире. – Архитектура сети основана на неевклидовой геометрии. Интересно. Однако обнаружены 'спящие' скрипты-ловушки. Техник должен быть осторожен.

"Я слышу его. Говорит, что повсюду ловушки," – передал Алекс Киане.

"Я их вижу," – ответила она, не двигая губами. В "Паутине" общение шло напрямую. – "Это стандартная паранойя для мест такого уровня. Не трогай ничего лишнего. Он ждет нас в 'Тихом Кабинете'".

Она указала на одну из самых ярких точек на горизонте. Их аватары беззвучно полетели туда, скользя по линиям передачи данных.

"Тихий Кабинет" оказался минималистичным пространством, похожим на традиционный японский сад камней. Черный глянцевый пол, несколько серых валунов и голографическое дерево, сбрасывающее листья из чистого света. Посреди сада за низким столиком сидела фигура.

Это был не человек. Аватара была безупречной и бесполой. Она была создана из матового белого материала, похожего на фарфор. У нее не было волос, ушей или носа. Только гладкая поверхность головы, на которой вместо лица была одна-единственная тонкая горизонтальная прорезь, из которой исходил мягкий голубой свет. Она была одета в простой темный хитон. Образ был одновременно спокойным и бесконечно чуждым.

"Добро пожаловать," – произнесла аватара. Голос был тем самым, синтезированным и властным. – "Я – Координатор. Благодарю, что приняли мое приглашение".

Алекс и Киана остановились в нескольких шагах.

"Вы хотели поговорить," – сказала Киана, беря на себя роль переговорщика. – "Мы слушаем. Но сначала – кто вы? СБ?"

"Служба Безопасности – это инструмент. Грубый и прямолинейный," – ответила аватара. – "Они ищут грабителей. Я ищу нечто гораздо более важное. То, что находится внутри вашего спутника".

Голубая прорезь на лице аватара, казалось, сфокусировалась на Алексе. Он почувствовал себя так, будто его сканируют, раскладывают на атомы.

Осторожно, – предупредил "Ключ". – Его сканер работает на тех же принципах, что и 'Нейро-Спектр 7', но он гораздо мощнее. Он пытается проанализировать мою структуру.

"Вы ставили эксперименты на людях в 'Трюме'," – продолжила Киана. – "Зачем?"

"Изучение. Я засек слабый, но уникальный сигнал задолго до вашего прибытия. Сигнал Порядка. Я пытался усилить его, понять его природу, используя 'сигнальщиков' как резонаторы. Их примитивные умы были как антенны. А потом появились вы, и сигнал стал не просто сильным. Он обрел сознание". Координатор сделал паузу. "Я изучаю аномалии. А вы, курьер, – самая большая аномалия, с которой я сталкивался. Вы прорвались через 'Химеру'. Вы заглянули в Нулевую Точку и выжили. И вы несете в себе 'Ключ'".

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.