Иван Крохов
Скрип ступеней

ПРОЛОГ

Я не дом. Я не подъезд.

Я – лестничная клетка.

Промежуточное место. Переход.

Меня не замечают, через меня проходят. Но всё проходит через меня – шум, время, ссоры, шаги, жизни.

Когда-то здесь пахло котлетами и краской. Сквозь двери – радио, смех, телевизор. Женщина на третьем постоянно звала кого-то ужинать, мальчик на четвёртом любил кататься на попе по перилам, а старик снизу мыл ступени с мылом, ругался и всё равно мыл. Я слышала, как он кашлял – и как однажды перестал.

Они оставляли свои следы – полустёртые коврики, забытые ключи, цветы в пластиковых бутылках, запахов больше, чем стен.

Потом кто-то уехал. Потом – умер. Потом – продали квартиру, и в ней сделали ремонт с белыми дверями и тишиной.

Теперь всё чаще я слышу пустоту. Ступени больше не скрипят. Лампочка у второго этажа мигает неделями – никто не меняет.

Осталась одна кошка. Иногда она сидит между этажами, смотрит, как будто помнит, кто здесь был.

А я помню всех.

Глава 1: Запахи

Сначала в меня входили запахи.

Они приходили раньше людей – тихо, как предчувствие.

Кто-то жарил лук на масле – весь подъезд замирал в ожидании ужина. У кого-то стирались простыни – пахло порошком и паром. Весной – сыростью, мокрыми ботинками и ветками, которые дети притаскивали с улицы, чтобы строить себе "штабы". Осенью – яблоками в авоське, угрюмой холодной одеждой.

Я запоминала людей по запаху.

Вот, на четвёртом – девушка, которая каждый день пшикала духи перед выходом. Они были резкие, сладкие, но исчезали быстро.

А сосед с первого – всегда пах обувным клеем, кожей, чем-то трудовым, настоящим.

Ребёнок с третьего – вареньем, которое он воровал с тарелки, пока мама убирала посуду.

Они оставляли за собой след. Как в воздухе остаётся тепло ладони, которой только что коснулись перил.

Иногда запахи ссоривались между собой – подгоревшая гречка из одной квартиры вступала в бой с ванилью выпечки из другой. Они сталкивались у меня в животе – на пролёте между этажами – и, казалось, спорили о том, кому принадлежит этот дом.

Но с годами всё становилось тише.

Запах исчезает первым, когда человек уходит. Даже раньше, чем его ключи перестают звенеть в замке.

Иногда я чувствовала, что кто-то уже не вернётся, ещё до того, как это поняли остальные.

Я – как нос старой собаки. Всё ещё чую, даже если никто больше не чувствует.

Теперь пахнет пылью. Иногда – сырой штукатуркой. Иногда – ничем.

Хотя нет.

Недавно я уловила запах яблок. Настоящих, кислых. Таких, какие носили бабушки в старых сетках.

Я подумала: может, кто-то ещё помнит.

Глава 2: Шаги

Шаги говорят больше, чем слова.

Особенно – когда их становится всё меньше.

Я знала всех по звуку.

У мальчика с третьего – бег. Скачущий, как воронёнок по железу. Он всегда перескакивал через ступени, а иногда – падал. Плакал громко, но недолго. Потом снова топал вверх, будто лестница – это горка, и он обещал себе дойти до самой крыши.

У его отца шаги были тяжёлые, не спешные – будто он нёс в себе всё, что не сказал жене.

Старушка с четвёртого ходила медленно, с тихим шорохом. Будто извинялась, каждый раз наступая. Я чувствовала, как её подошвы чуть прилипают к линолеуму у двери – она всегда мыла пол с уксусом.

Пьяные шаги – особенные. Нерешительные. Злятся на перила. Иногда обижаются на замки. Иногда шепчут в тишину – как будто лестница может ответить. Я пыталась.