# Плохая идея

Екатерина Чхве

Сюжет разворачивается вокруг ученых, живущих в разных временных линиях, чьи судьбы оказываются переплетены.

Одни создают машину времени. Другие – машину, открывающую порталы в иные измерения. Однако, войдя в портал, исследователи сталкиваются с реальностью, полной кошмаров. Незнакомые формы жизни проникают в их мир, превращая мечты в ужасающую борьбу за выживание.

## Плохая идея Часть первая Глава 1

2130 год. Институт пространственно-временных исследований.

– Получилось! Получилось! Хорошие вы мои! – Морщинистое лицо профессора озарилось улыбкой. – Мы сделали это! Первые! – Ликовал он, сбегая вниз по винтовой лестнице из контрольного пункта прямо в зал лаборатории.

Трое других ученых переглядывались, краснея от удовольствия и приятного возбуждения, охватившего их. Профессор ловко, с несвойственной его возрасту прытью, перемахнул через три последние ступени и кинулся обнимать своих коллег, проявляя при этом чрезмерную горячность. Он крепко жал им руки, тут же кидался обнимать и смачно расцеловывал в щеки. Взгляд его светился нездоровым блеском человека, одержимого идеей, которую ему все-таки удалось воплотить в реальность. Помятый белый халат, который профессор не менял уже несколько дней, был распахнут. Выбившаяся из-под брюк рубаха застегнута не на те пуговицы. Небритое лицо, взлохмаченные волосы, торчащие в разные стороны, будто ураган потрепал их. Подпухшие веки, нависавшие над воспаленными от хронического недосыпания глазными яблоками, говорили о том, что он провел несметное количество бессонных ночей, корпя над работой, ставшей для него смыслом всей его жизни.

– Иван Иванович, – молодой человек лет тридцати, также одетый в белый халат, высвободился из объятий своего руководителя. – Иван Иванович, надо бы сначала повторить тестирование.

– Повторим! Повторим! – Ликовал профессор размахивая пухлыми руками. – Сейчас и повторим. Но сначала дайте отдышаться.

Он переводил взгляд с одного ученого на другого, работавших с ним в команде, и широко улыбался.

– Итак, – наконец проговорил он. – Друзья мои, вы хоть понимаете, что мы с вами сделали? Все годы скрупулезной работы не прошли даром. Мы с вами победители!

– Я бы повторил эксперимент, чтобы полностью быть уверенными во всем. И предлагаю запустить зонд в открывшееся пространство. Тогда…

Иван Иванович перебил его:

– Конечно, Алексей. Конечно.

Профессор отчаянно завертел головой из стороны в сторону.

– Дмитрий, Владислав, – готовьте зонд.

– Может, сначала протестируем аппаратуру? Отложим эксперимент на завтра? – Настойчиво предложил Алексей. – Мы устали. Мало ли какая непредвиденная ситуация.

Но профессор и слушать его не захотел.

– Нет, нет и нет. Дмитрий, готовь зонд.

Дмитрий, инженер и физик-теоретик Владислав послушно потащились к лифту, ведущему в технический отдел.

– Иван Иванович, – насупился Алексей, отчего светлые брови его сошлись к переносице, а янтарно-карие глаза потемнели и стали казаться почти черными. – Три часа ночи. Мы без сна уже вторые сутки. Давайте отложим эксперимент? За ночь ничего не случится, кроме того, что мы выспимся и со светлыми головами продолжим изыскания.

Профессор вытаращил на него глаза, налившиеся кровью, и раздраженно ответил:

– Алексей, вы свободны и можете поступать, как вам заблагорассудится. Мы продолжим и без вас.

Алексей, как и его товарищи, был ученым. Физиком- экспериментатором. Иван Иванович Бубновский лично пригласил его участвовать в своем проекте «Кайрос», финансируемом правительством и получившим столь необычное и звучное название благодаря любви профессора к древнегреческой мифологии.

Алексей не стал спорить с ним, находя это пустой тратой времени, и согласился остаться на время эксперимента с зондом. Чтобы взбодриться, он заварил себе крепкий кофе.

– Выйду покурить.

Профессор не услышал его. Все внимание ученого было сосредоточено на машине, открывающей проходы в другие измерения, созданной им, Бубновским, не без помощи остальных членов группы. Хотя, конечно же, в большей мере им. В этом он не сомневался. Иван Иванович расхаживал вокруг платформы, поглаживал рукой гладкие, чуть теплые стенки, за которыми и находилось это ожившее чудо, изобретенное человеком.

Машина в центре платформы гудела тихой, но вполне ощутимой энергией. Ее корпус мерцал слабым светом. Квантовые сенсоры, как паутина, оплетали пространство вокруг, улавливая малейшие колебания в воздухе. В самом сердце машины – сфера, сделанная из материала, похожего на жидкий кристалл, наполненный светом. Вокруг сферы расположены кольца из вращающихся магнитных полей, создающих мощное электромагнитное поле. Они выглядят, как светящиеся обручи, пульсирующие в унисон со сферой. На мониторах, окружающих машину, мелькают графики и диаграммы, отображающие состояние энергетических полей и квантовых флуктуаций. Иван Иванович склонился над консолью, внимательно следя за показателями. Алексей похлопал себя по карманам, не отводя глаз от профессора. Карманы были пусты. Сигареты закончились еще час назад. «Значит, перекур откладывается», – подумал он и разозлился. «Придется хлебать кофе, пока наш чокнутый профессор не решит закругляться».

В это время вернулись Дмитрий и Владислав. Они с грохотом выкатили из лифта гидравлическую тележку, на которой стоял зонд, прикрытый брезентом.

– Иван Иванович, – окликнул Дмитрий профессора. – Тут заряда часа на два хватит. Достаточно или дозаправить?

Профессор обернулся к нему, поправляя очки на большом носу.

– Нормально. Катите сюда.

Он махнул рукой в неопределенном направлении и вновь склонился над монитором.

– Что там? – Спросил Алексей мрачно.

– Колебания в пространстве, – буркнул Иван Иванович. – Все хорошо.

Алексей пожал плечами и отошел, нервно теребя прядь волос на голове.

«Работа Бубновского целиком и полностью построена на открытии, сделанном больше века назад другим ученым. Как его фамилия?». – Алексей поморщился, пытаясь вспомнить. «Козырев. Именно Козырев создал первую в мире машину времени. Правда, во время тестового испытания она взорвалась. Зато его наработки, попавшие в руки Бубновского, оказались весьма и весьма впечатляющими. Не было бы их… кто знает?».

Каким образом данные по машине времени Козырева попали к Бубновскому ни Алексей, ни другие участники проекта не знали. А Бубновский им не сказал, увиливая от темы каждый раз, когда об этом заходил разговор. Ясно было лишь то, что профессор выполняет правительственный заказ, получая все необходимые ресурсы из этого источника. Скорее всего, и данные по машине времени он получил оттуда же.

Алексею Бубновский не нравился. Впрочем, он не был одинок в этом. Тщеславный, напыщенный ученый,обладающий в то же время незаурядным умом, совершенно не умел признавать интеллектуальные способности других ученых, порой беззастенчиво заимствуя многие их идеи и присваивая себе. Поэтому Бубновскому было сложно найти себе компаньонов. Да он в них и не нуждался. Ему нравилось работать в одиночестве, и единственным, кто помогал ему на протяжении долгих лет, был странного вида лаборант. Седеющий неразговорчивый мужчина с вечно мрачным выражением, застывшем на лице.

Однако получив госзаказ на создание машины, открывающей проходы в иные измерения, он был вынужден подключить к исследованиям и других специалистов в области физики и инженерии, поскольку сам в достаточной мере не обладал всеми необходимыми знаниями. Так он и собрал группу из четырех человек, включая себя.

Работать с ним бывало невыносимо из-за его непростого характера, но сам проект был настолько интересен, что перетерпеть выходки профессора оказалось не так уж и сложно.

Спустя четыре долгих года работа над машиной закончена. Первые же испытания показали, что онаспособна открывать проход в иное измерение без заданных временных рамок. Как ни бились ученые, стараясь настроить ее таким образом, чтобы она формировала стабильный проход не только в выбранной пространственной точке, но и с учетом заданных временных ограничений, у них ничего не выходило. Машина гудела, нагревалась, вибрировала и отключалась. Такая задача была для нее невыполнима. И это вполне объяснимо.

Создать портал, ведущий в заданную пространственно-временную точку, сродни попытке поймать радиостанцию,транслирующую песню, которая играла там десять лет назад. Прошлое или будущее – не просто координаты в пространстве. Время движется по своим законам, которые пока еще до конца не понятны. И открывая порталперемещения во времени, нет никаких гарантий, что процесс можно будет контролировать.

Принцип работы машины был следующим: сначала она сканировала окружающее пространство, анализируя энергетические поля и выявляя «слабые места» в материи реальности. Затем она настраиваясь на частоту «пойманного» измерения. Сфера машины начинала вибрировать, генерируя мощное поле, которое искажало пространство. Вокруг сферы образовывался мерцающий портал, напоминающий рябь на поверхности воды. Магнитные кольца стабилизировали портал, удерживая его открытымв течение какого-то времени. Главная проблема, с которой столкнулись ученые, – проход не был стабилен и требовал постоянного поддержания. Но даже в этом случае он мог схлопнуться в любой момент, раздавив все, что находилось внутри. И самое неприятное, что могло ждать путешественников в пространстве, – неизвестность.

Алексей напомнил профессору Бубновскому об этом, когда тот собирался сам пройти сквозь портал. Ему стоило немалых усилий удержать рвущегося в неизвестность ученого.

– Иван Иванович, давайте сначала запустим зонд. Получим данные, а там уж будет видно.

В конце концов ему удалось убедить профессора, но он никак не ожидал, что тот решит провести повторный эксперимент с применением зонда. Сразу же, не дав им подготовиться к нештатным ситуациям, от которых они не были застрахованы.

И вот машина набирает мощность. Металлические кольца раскручиваются все быстрее. Скорость такая высокая, что движение колец становится невидимым глазу. Сфера пульсирует, сверкает. Квантовые сенсоры фиксируют резкое изменение в гравитационных полях. Пространство вокруг машины искажается. Теперь оно похоже на отражение в кривом зеркале.

Вспышка света и в центре сферы появляется разрыв. Мерцающий портал. Он растягивается, открывая глазам завороженных ученых неведомый мир. Машина продолжает стабилизировать портал, удерживая его открытым. Система безопасности проверяет входящие потоки энергии, контролируя все, что проникает через «туннель». Напряжение в лаборатории достигает апогея. Ученые, затаив дыхание, наблюдают за порталом.

– Начинаем фазу первичной разведки, – дрожащим от волнения голосом произносит профессор в микрофон.

Из бокового отсека выезжает зонд. Небольшой аппарат, оснащенный камерами и сенсорами. Он медленно приближается к порталу. Его всасывает внутрь, и он исчезает из виду, проваливаясь вглубь туннеля.

Проходит пять минут. Сигнала от зонда нет.

– Что происходит? – Спрашивает Бубновский взолнованно.

Ему отвечает инженер:

– Все нормально. Дайте время.

Только он произнес эти слова, как мониторы оживают и на них отображаются данные, поступающие с зонда: температура, давление, состав атмосферы, уровень радиации.

– Там собачий холод, – радостно сообщает Дмирий. – Уровень радиации незначительно, но превышен. Состав атмосферы… Углекислый газ, метан, сероводород, гелий, водород и другие примеси, которые не определяются. Гравитация ниже, чем на Земле. Можно гулять.

Профессор, оправившись от первого шока, начинает отдавать команды зонду. Зонд двигается вперед. Очень медленно, временами застывая на месте. Он фиксирует все изменения, происходящие вокруг.

– Тишина. Ни одного звука, – шепчет Дмитрий. – Отправляет изображение. Посмотрим. Да, это безлюдная каменюга!

Все ощущают волнение. По мере продвижения зонда вглубь этого мира, волнение нарастает.

– Что-то не так… – неуверенно говорит Дмитрий и все поворачиваются к нему. – Там что-то есть. Что-то скрывается в тени скалы и наблюдает за…

Связь с зондом прерывается. Мониторы покрывает серая рябь. В динамиках полное молчание.

– Что случилось? – Кричит профессор, белея как снег.

– Потеря сигнала! Связи с зондом нет! – Отвечает Владислав, прилипнув к монитору.

Профессор, нахмурившись, командует:

– Повторная попытка установить связь.

Искусственный интеллект, управляющий процессом, пытается установить связь.

– Если не получится, нужно активировать протокол безопасности, – вмешивается Алексей.

Профессор кинул на него уничижительный взгляд и повторил приказ.

– Связь установить невозможно, – сообщает искусственный интеллект. – Опасность! Прошу разрешения активировать протокол безопасности.

Прежде чем они успевают что-либо предпринять, портал начинает меняться. Он становится нестабильным, мерцает, из него вырываются потоки энергии.

– Портал нестабилен. Прошу подтвердить активацию протокола безопасности, – повторяет искусственный интеллект.

Но уже слишком поздно. Из портала начинает появляться нечто. Нечто огромное, темное, устрашающее. Что-то из другого мира. Что-то неведомое и непредсказуемое.

В лаборатории воцаряется хаос. Ученые кричат, отдают разрозненные команды. Профессор молчит, хлопая глазами. Алексей единственный, кто держит себя в руках, стараясь скоординировать действия искусственного интеллекта и предотвратить угрозу проникнвения неизвестного существа в мир.

Машина выходит из-под контроля. Она будто сошла с ума, генерируя все больше энергии, распахивая портал все шире и шире.

Существо издает нечеловеческие звуки, похожие на завывание ветра. Его невозможно описать словами. Оно воплощает в себе самые темные страхи. Оно пришло из другого мира, чтобы поглотить мир людей.

Его длинные руки тянутся к ученым. Как черные змеи, обвиваются они вокруг инженера мертвой хваткой и тащат его к себе. Существо разевает пасть неимоверных размеров в предвкушении лакомства. Еще секунда, и ученые слышат, как его кости треснули.

Алексею удается активировать протокол безопасности. Портал начинает темнеть. Он всасывает существо в себя и закрывается.

– Отчет, – требует Алексей у искусственного интеллекта.

– Портал нестабилен. Рекомендуется полное уничтожение машины.

– Нет! – Вопит Бубновский. – Ни в коем случае!

Алексей подбежал к нему, схватил за грудки и встряхнул несколько раз с силой, которую от него никто не ожидал:

– Вы не понимаете? Он может снова открыться!

– Я не даю разрешения на запуск программы самоуничтожения машины. Я не имею права. Мы не имеем права. Я должен сначала доложить…

Стоило ему произнести это, как портал раскрылся снова на долю секунды и тут же схлопнулся. Но перед тем, как он закрылся, из него что-то вылетело и упало на пол. Когда все стихло, Алексей подошел к небольшой кучке, выплюнутой в их мир из иного мира. Это была расплющенная голова инженера.

## Глава 2

Военные примчались сразу, как только им сообщили о произошедшем. Институт оцепили. Бубновского и остальных ученых заперли в лаборатории, грубо втолкнув их внутрь без лишних разговоров. Бубновский пытался возражать, вырывался, когда его вели по коридору, требуя дать ему возможность поговорить с вышестоящим начальством, но быстро оставил эту идею, поняв бессмысленность сопротивления. Алексей мрачно наблюдал за ним, борясь с желание затряхнуть этого напыщенного зазнайку, по чьей вине погиб один из членов их группы.

– Сволочь, – прошипел он, уставившись на покрасневшую рожу ученого.

– Что вы сказали? – Гневно спросил Бубновский, поправляя на себе белый халат.

– Я сказал, что вы отъявленная сволочь, – гневно произнес Алексей. – Вы пренебрегли протоколом, что привело к трагедии. И, конечно же, вы своей вины ни коим образом не признаете.

Бубновский недовольно фыркнул, окинув его надменным взглядом, и отвернулся, считая ниже своего достоинства отвечать на подобные заявления.

Владислав сидел на полу, обхватив голову рукми. Его тело била мелкая дрожь, глаза блуждали по комнате, с застывшим в них выражением ужаса.

– Вы видели голову? Оно оторвало ему голову. Что это было?

Бубновский уставился на физика, излучая раздражение каждой клеточкой своего тела.

– Почём мне знать? Очевидно, существо из другого мира.

Его холодность и кажущееся равнодушие вызывали в Алексее возмущение и глубокую неприязнь. Он не снимал с себя ответственности за произошедшее, но все же, по его мнению, если бы Бубновский не был столь самоувернным, этого можно было избежать.

– Вы слышите? – Осторожно спросил Владислав.

– Что?

– Вот же!

В здании и в самом деле что-то происходило. Несмотря на звуконепроницаемые стены, они отчетливо услышали выстрелы, крики и грохот. Стены лаборатории завибрировали, воздух наполнился низким нарастающим гулом. Гул усиливался с каждой секундой. Казалось, сам фундамент здания стонал и содрогался под неведомой силой.

– Действительно, что-то не так! – Прокричал Алексей.

Бубновский побелел, как полотно. Он стоял у стены, вцепившись в нее руками, ошалело вращая своими мелкими глазками. Овладевшая им паника лишила его не только дара речи, но и возможности мыслить разумно. Если он вообще был способен мыслить в тот момент. Владислав подскочил к Алексею и потянул за рукав халата, делая знаки руками.

– Портал! Это портал! – Орал он, чертя в воздухе круги. – Портал открылся снова!

Холодный пот выступил у Алексея на лбу. Его воображение моментально нарисовало ужасающую картину происходящего: открывающийся портал и появляющиеся из него мерзкие твари, несущие смерть всему живому на Земле.

– Господи, что мы натворили, – только и выдавил он из себя, с трудом шевеля пересохшими губами.

Бубновский не сводил с них обезумевших глаз. Поняв, о чем идет речь, он окончательно утратил контроль над собой. Шмякнувшись на колени, он взвыл, воздевая руки к небу, моля о пощаде для себя. Алексей с отварщением посмотрел на него, потом на Владислава.

– Надо выбираться отсюда. За нами, скорее всего, никто не придет.

Стоило ему произнести последнее слово, как стены лаборатории затряслись с новой силой, и до их слуха донесся истошный человеческий вопль, полный ужаса и отчаяния.

– Уйдем через вентиляцию, – он указал на решетку. – Это наш единственный шанс. Помоги мне ее снять.

Не обращая внимания на Бубновского, физики кинулись к столу и оттащили его к стене, где под потолком находился люк, ведущий в вентиляционную шахту. Одного стола оказалось недостаточно, поэтому они водрузили на него стулья.

– Вы так и будете сидеть тут и рыдать, вместо того чтобы помочь нам? – Спросил Алексей у Бубновского, но тот не мог и слова вымолвить.

– Да и черт с вами. Надеюсь, нам хотя бы не придется тащить вас силком.

– Ннннет, – промямлил тот и левый глаз его задергался.

Взобравшись наверх, физики принялись тянуть массивную решетку. Металл скрипел и стонал, но не поддавался. Бубновский, все еще на коленях, наблюдал за ними с одержимым блеском в глазах, бормоча что-то неразборчивое.

– Давай же! – Скрежетал зубами Алексей, напрягая все силы.

В конце концов решетка поддалась и свалилась на пол с оглушительным грохотом. В образовавшемся проеме виднелся узкий проход.

– Ты первый.

Владислав не раздумывая полез в шахту. Алексей повернулся к Бубновскому.

– Ну же! – Нетерпеливо прикрикнул он на него. – Не заставляйте ждать вас.

Жалкий вид профессора не вызывал в нем сочувствия. Напротив. Он с трудом сдерживался, чтобы не расквасить ему лицо, вымещая всю свою злость и негодование. Тяжело дыша, Бубновский взобрался на стол. Поставил ногу на стул, пошатнувшийся под его весом, и, подталкиваемый Алексеем, поднялся на него. Второй физик протянул ему руку, свесившись из вентиляции.

– Иван Иванович, не бойтесь. Держитесь.

Бубновский неуверенно оглянулся на Алексея.

– Я вас сейчас придушу. Клянусь, старая вы кляча!

Бубновский хотел ответить, но здание задрожало с новой силой, покачнулось и все вокруг погрузилось в темноту.

– Да залезайте уже, черт вас подери!

Алексей ткнул профессора под коленку.

– Лезу я, лезу, – пыхтел тот, отталкиваясь ногами от стула.

Алексей последовал за ним, помогая, насколько это было возможно. Когда они оба оказались в шахте, услышали, как что-то тяжелое ударило по двери лаборатории. Удар был настолько мощным, что стены содрогнулись.

– Быстрее!

И они поползли по темному пыльному проходу, освещенному слабым светом, пробивающемуся сквозь вентиляционные отверстия. Внизу в лаборатории раздался треск, грохот, и звук напоминающий скрежет когтей по металлу. Алексей старался не задумываться о том, что это могло быть. Его единственной мыслью было выбраться отсюда, подальше от этого кошмара, а потом…

Они добрались до того места, где проход заканчивался. Перед ними была еще одна решетка, преграждавшая выход. На этот раз они разделались с ней гораздо быстрее, поскольку, на их счастье, она не была закреплена должным образом.

Выбравшись наружу, беглецы оказались на крыше здания института. Бубновский тут же рухнул на колени и заплакал. Слезы катались по его щекам, оставляя светлые бороздки на испачканном пылью и грязью лице. Всклокоченные редкие волосенки торчали в разные стороны. Издав стон, он закрыл лицо руками и затрясся от беззвучных рыданий. Впервые Алексею стало жаль его. Вместо уверенного в себе ученого, он видел сломленного человека, отказавшегося от борьбы и сделавшего выбор, пусть не самый простой, сдаться на волю судьбы, уступив своим страхам. Алексей подошел к Бубновскому и попробовал его поднять с колен. Но тот отмахнулся от него.

– Оставьте меня, пожалуйста. У меня нет сил что-либо делать. Я хочу остаться здесь.

– Не дурите. Или вы хотите, чтобы и вас растерзало нечто невесть откуда?

Профессор поднял на него измученные глаза.

– Да и пусть.

– Послушайте, вы же даже не знаете, что идет за нами и чего можно от него ждать. Но, судя по всему, оно гораздо ужасней того, что мы уже видели. Понимаете?

Алексей старался говорить мягко, как говорят с ребенком, когда пытаются его в чем-то переубедить.

Бубновский отчаянно замотал головой из стороны в сторону.

– Вы были правы.

– Прав? – Не понял Алексей.

– Виноват только я и мое упрямство.

– Не глупите, – теряя терпение ответил физик. – Вставайте и пойдем. Нам еще надо расхлебывать кашу, что мы заварили.

Его слова возымели свое действие на профессора.

– Да, вы правы, – внезапно успокоившись сказал Бубновский.

– Ну слава Богу, – проворчал Алексей, оглядываясь по сторонам в поисках Владислава.

Тот стоял на краю крыши, задрав голову кверху и глядел на небо, затянутое черными густыми тучами, поглотившими поднимавшееся из-за горизонта солнце. Серый тусклый шар, окутанный плотной поволокой, напоминал потухшую звезду, пустую и холодную, в которой исчерпался запас топлива.

Где-то вдалеке сверкнула молния. Огненные линии пробежали по небу, разрезая его на части. Затем была еще одна вспышка и еще одна. Они прорывались наружу сквозь тяжелую серую завесу, нависшую над землей. Стало невыносимо душно. Ко всему прочему, к духоте примешивался странный запах, не сравнимый ни с каким другим. Едкий, липкий, оставляющий отвратительный привкус во рту.

– А дальше?

Алексей не знал, что ответить. Он видел, как внизу перед институтом мелькали огни выстрелов, слышались крики, стоны и шум борьбы. Военные, которые должны были их защищать, теперь сами стали жертвами чего-то ужасного.

Внимание ученых привлек доносящееся из вентиляционной шахты потрескивание. Оно усиливалось по мере приблежения, разрывая воздух.

– Что это такое?

Бубновский выкатил глаза и отчаянно завертел головой из стороны в сторону, останавливая взгляд то на Владиславе, то на Алексее.

– Я не знаю, – ответил Алексей. Его голос был хриплым. – Мы должны уходить. Сейчас же.

Он посмотрел на своих коллег, на их перепуганные лица, и понял, что они остались одни против чего-то, что не могли понять и чему не знали как противостоять. Алексей окинул взглядом крышу. Вдалеке виднелись очертания города, и он впервые подумал о людях, мирно спящих в своих кроватях, не подозревая о надвигающейся опасности. Опасности, которой их подвергла жалкая кучка самоуверенных ученых. Больше он не успел ни о чем подумать.

– Глядите!

Все повернули головы в ту сторону, куда указывал Бубновский.

Помрачневшее небо пронзило переливчатое свечение. Лиловые, зеленые, багровые сполохи заплясали над городом, окутывая его с куполом из струящегося света.

– Только не это, – пролепетал Бубновский, вытирая лицо, покрывшееся капельками пота.

– О чем вы? – Не понял Алексей.

– Мы пропали, – Руки профессора безвольно повисли вдоль тела. Лицо сделалось безразличным и пустым. – Неужели вы не понимаете?

Переливчатый купол спустился ниже, ширясь и расползаясь по небу, будто осьминог гигантских размеров. Внутри купола сфомировался вихрь. Он стремительно нарастал. Из вихревого потока образовались столбы света. Они скрутились в толстые жгуты и потянулись вниз. Очередная слепящая вспышка и пространство между куполом и землей исказилось, покрылось рябью и порвалось.

– Да чтоб меня… Это невозможно.

Бубновский усмехнулся.

– Возможно. Как вы сами видите.

Владислав вышел вперед, не отводя встревоженных глаз от разрыва в пространстве.

– Как думаете, что на той стороне? Все тот же мир, полный чудовищ?

И в ответ на его слова из портала начали появляться существа. Страшные, мерзкие твари, от одного вида которых становилось жутко. Они выпрыгивали из возникшей между мирами прорехи, точно галлюцинации, созданные больным воображением. Одни существа не имели четких очертаний. Их тела пульсировали в пространстве, издавая стрекочущий, пронзительный звук. Они парили в воздухе, как ядовитые медузы плывущие в воде. Когда исходящее от них мерцающее свечение усиливалось, их туловища приходили в движение. Сначала они сжимались, потом распускались, как бутон цветка, и делали резкий бросок в воздухе вперед, оставляя за собой едва заметный след искажения реальности.

Были и другие сущности, отдаленно схожие с человеком. Их тела, с длинными и тонкими конечностями, изгибающимися под неестественными углами, имели костный покров в виде выступающих из кожи костей. Из глубоких провалов глазниц сверкали острые осколки глаз. Безобразный оскал искривленных злобой ртов оголял острые хищные зубы. Они клацали ими, предвкушая кровавый пир, втягивая ноздрями воздух, принюхиваясь к новым запахам, ощущая присутствие живых существ в этом еще не изведанном мире.

Каждое новое существо, выплывающее из бездны, несло в себе отголосок кошмарной реальности, породившей его. Они были воплощением материализовавшегося ужаса. Само пространство вокруг них начинало деформироваться, не выдерживая их присутствия. В их появлении не было порядка, лишь хаотичное, неумолимое наступление чего-то чуждого и враждебного, что стремилось поглотить все сущее. И в этом вторжении ощущалась не просто угроза, а разрушение привычного мира. Медленное и неизбежное растворение всего, что было знакомо и понятно.

Ученые стояли на крыше здания, тесно прижавшись друг к другу, безмолвно наблюдая за происходящим, позабыв об опасности, приближавшейся к ним по вентиляционной шахте. Мощный подземный толчок вывел их состояния оцепенения. Они схватились за кровельное ограждение, чудом удержавшись на ногах.

– Двигаемся к пожарной лестнице, – скомандовал Алексей.

Бубновский и Владислав последовали за ним, стараясь не оглядываться назад, чтобы не видеть то, что рвалось наружу из шахты вентиляции. А оно было совсем близко. Они слышали его. Слышали усиливающееся стрекотание, сопровождающееся бульканьем и потрескиванием. От этих звуков у Бубноваского сжался желудок, вызывая тошноту.

– Лестница прикреплена к боковой стене здания. На той стороне, – Бубновский вытянул правую руку вперед, указывая, где находится их единственный путь к спасению.

Они осторожно подошли к краю крыши и перелезли через парапет. Алексей начал спускаться первым по ржавой лестнице, проверяя каждую ступеньку на прочность. Бубновский следовал за ним. Последним был Владислав.

С каждым метром, приближавшим их к земле, крики военных, выстрелы, рычание становились громче. Алексей чувствовал, как по спине бегут мурашки, а ноги и руки отказываются его слушатья, но он продолжал ползти, сосредоточившись только на этом действии, прилагая все усилия к его выполнению, стараясь ни о чем больше не думать.

Спуск показался им бесконечно долгим. Этот короткий отрезок пути стал последним звеном, соединяющим их прошлое и не сулящее ничего хорошего будущее. Пройдя его, им будет уже некуда вернуться. Они окажутся лицом к лицу с той реальностью, которую они сами же и создали. Достигнув земли, ученые, укрылись в густых зарослях кустарника, растущего вдоль всего здания института. Ухоженные подстриженные кусты, покрытые пышной листвой являлись вполне надежным укрытием для них, хотя бы до тех пор, пока они не приняли решение, как будут действовать дальше.

– Надо держаться вместе, – предложил Алексей. – Министерство обороны уже в курсе всего. Надеюсь, они позаботятся о людях и начнут эвакуацию незамедлительно. А мы, когда выберемся отсюда, найдем машину и вывезем из города ваши семьи…

– У меня никого нет, – прозвучал надломленный голос Бубновского. – Кроме вас.

Впервые Алексей увидел в нем проблеск человечности, оголившейся в момент настоящей беды души. И в этой душе еще тлела искра жизни. От прежней самоуверенности профессора не осталось и следа. Она облетела с него, как опавшая листва, вместе с напускным высокомерием и чванством, за которыми Бубновский прятался от людей, скрывая свои слабости. Он предпочел прослыть деспотичным, хамовитым гением, а не мягкотелым, болезненно застенчивым ученым, чья выдающаяся деятельность ограничивается лишь достижениями в области науки, оставляя большой пробел в его личной жизни. Но даже эта искусственно созданная им самим броня не смогла защитить его от разъедающего изнутри чувства одиночества. Оно незаметно подтачивало профессора годами, портя его характер и разрушая те хрупкие связи с людьми, которые, не успев окрепнуть, рвались раз и навсегда.

Алексей похлопал Бубновского по плечу:

– Раз мы у вас есть, значит не все так и плохо?

Губы профессора дрогнули и печально улыбнулись.

– Да. Наверное, вы правы.

– Мои родители живут не здесь. А вот семья Дмитрия… У него остались жена и дочь.

– Мы отвезем их в безопасное место, – уверенно заявил Алексей.

– А ваша семья? – Спросил Владислав.

– Жена ушла от меня два года назад. Мы не общаемся. Даже не знаю, где она сейчас.

Он опустил глаза, пряча их от своих коллег. Расставание с женой причинило ему боль, оставив глубокую рану на сердце. Рана зажила, но до сих пор саднила, не давая забыть о предательстве женщины, которую он когда-то любил.

– Значит так, – подытожил он. – Выбираемся, забираем жену и дочь Дмитрия, передаем их военным и связываемся с министром обороны.

– Зачем? – Хором спросили Бубновский и Владислав.

– Мы должны понять, что происходит и как мы можем этому противостоять. А для этого, нам необходимо оборудование, которого у нас больше нет, помещение и много чего еще.

– Это хорошая идея.

– Плохая идея. Плохая идея с самого начала, – заключил Бубновский.

– Как бы там ни было…

Голос Алексея утонул в пробирающих до костей криках солдат, терзаемых пришедшими в их мир тварями. Выстрелы разносились со всех сторон. Беспорядочные, непрекращающиеся выстрелы, перемежающиеся с ревом монстров, которых ничто не могло остановить. Территория института превратилась в поле боя, усыпанное мертвыми выпотрошенными телами. Уродливые существа, не поддающиеся описанию, окружали оставшихся в живых солдат. Те отстреливались, но толку было мало.

– Ждем подкрепление! – Кричал боец в рацию, когда огромное чудовище-паук выплюнуло в него ком слизи. Слизь зашипела, попав на тело несчастного. Он начал плавиться, как кусок пластмассы в печи, завопил от боли и страха, растекаясь по траве. Паук медленно приблизился к шевелящемуся куску размягченной плоти и всосал ее длинным хоботком, высунувшимся из задней части туловища.

– Меня сейчас стошнит, – выдавил из себя Бубновский, сдерживая рвотные позывы.

Алексей схватил его за руку:

– Не вздумайте. Сидите тихо, пока оно не уйдет. Иначе нам всем конец.

Бубновский кивнул и плотно сжал рот, делая глубокие вдохи и выдохи носом.

– Я не подведу. Не подведу, – бормотал он, глядя на серое небо. Последние отблески световых аномалий таяли, оставляя на нем блеклые, цветные кляксы.

## Глава 3

Алексей смотрел на мерцающие в полумраке мониторы, проверяя их с Владиславом расчеты, но вместо цифр и уравнений, перед его глазами мелькало прошлое. Калейдоскоп фрагментов, застывших кусков, вырванных из жизни. Они навсегда запечатлились в его памяти, оживая каждый раз, когда он мысленно возвращался к ним.

Потеря Бубновского оказала на него куда более сильное влияние, чем он мог себе представить. Удивительным образом они очень сблизились в тот короткий промежуток времени после произошедших трагических событий и до того дня, как его не стало. Пока Бубновский был жив, Алексей не сомневался в благополучном завершении того, над чем они работали. Теперь же все зависело от него. Бубновский – гениальный физик и математик. Он видел то, чего не видели другие. Как музыканты слышат музыку, так он слышал цифры, сливающиеся в уравнения. Для него они были симфонией, ласкающей слух. Он умело управлял ими, как дирижер направляет движением музыку, добиваясь идеального звучания.

Алексей потер покрасневшие глаза. Владислав спал на раскладушке, накрывшись пледом с головой. Три бессонные ночи подряд. Литры выпитого холодного кофе. Вычисления. Вычисления. Вычисления. Копия пространственного генератора находилась в инженерном отсеке ни минус третьем этаже штаба министерства обороны, куда их всех перевезли. Бубновский сумел воспроизвести ее в точности и даже успел внести некоторые изменения.

Три недели назад им разрешили выйти на прогулку в сопровождении военных, что вызвало негодование пожилого профессора.

– Да сколько можно! – Вспылил он. – Дайте же нам немного свободы. Мы что, заключенные?

– Это в целях вашей безопасности, – ответил начальник охраны и сделал знак рукой своим людям. – Ни на шаг от них не отходить.

Спорить было бесполезно и Бубновский утих. Подхватив Алексея и Владислава под руки, он поплелся, то и дело спотыкаясь и оглядываясь на вооруженных конвоиров, следовавших за ними по пятам на небольшом расстоянии.

– Что может случиться, в конце-то концов? – Ворчал он, посматривая по сторонам.

Выходить за пределы ограждения было запрещено. О ситуации в городе они знали только из программы новостей. Те скудные данные, доносившиеся до них, не передевали в полной мере того, что происходило на самом деле.

Когда им удалось наконец подобраться к стоянке машин, часть которых была повреждена попавшими в них снарядами и огнем, портал над городом все еще оставался открытым. Они видели вертолеты, несущиеся по мрачному небу, слышали их стрекотание у себя над головами, крики военных, стрельбу. Здание института было частично разрушено сброшенным на него с беспилотника взрывным устройством. Там, где находилась лаборатория и пространственный генеретор. Из обвалившейся стены валил тугой черный дым и жадные языки пламени. Искаженные тени существ в свете огня казались исполинскими.

– Мне кажется, мы открыли дверь в преисподнюю, – простонал Бубновский. – И теперь преисподняя поглощает наш мир.

– Возможно вы правы, – согласился Алексей. – Но если мы открыли дверь, то сможем и закрыть ее.

Они обменялись с Бубновским взглядами, полными решимости.

В самом городе царила паника. Люди, вырванные из сна доносившимся с улицы шумом, выглядывали в окна. То, что они видели, являлось кошмаром, в который они не могли и не хотели верить. Хватая одежду, они выбегали из домов и неслись прочь от этого ужаса в надежде найти спасение в другом месте. Военные выстроили заграждения. Перепуганные насмерь люди прятались за ними, дожидаясь прибытия техники для эвакуации. Но с каждой минутой их надежды на спасение таяли. Они видели чудовищ, уничтожающих дома, хладнокровно убивающих всех, кто попадался им на пути. Разорванные, окровавленные трупы лежали на земле, ошметки кишок болтались на электрических проводах, обезображенные лица, застывшие в предсмертных муках, потухшие глаза, таращащиеся из небытия. Море бледных лиц, точно скинутые маски на театральных подмостках. Повсюду кровь и смерть, перемешанные с землей, полыхающей адским пламенем. И посреди всего этого хаоса пировали монстры.

Все закончилось к концу следующего дня, когда портал схлопнулся. Существа, пришедшие из иного измерения, исчезли, оставив после себя разрушенный город, пропитанный кровью, и сотни убитых.

Но не успел мир оправиться после первого потрясения, как открылся новый портал. Он появился так же неожиданно в тысяче киллометров от города. И все повторилось. Портал оставался открытым десять часов. Затем исчез и снова появился. Но уже над территорией военно-морской базы на севере страны. Этому не было конца.

Тогда Бубновский заявил, что они смогут создать машину, на основе уже существующего генератора, которая будет улавливать пространственные аномалии, предшествующие возникновению порталов, и ставить блокады, не дающие раскрываться проходам в другие миры. Как раз в тот момент, когда работа была почти закончена, Бубновский погиб.

Прогуливаясь вдоль высоких ограждений штаба, среди редких деревьев березы, ученые обсуждали последние новости, дошедшие до них. Бубновский был возбужден. Энергично размахивая руками, он возмущенно критиковал действия правительства, осуждая его за нерасторопность и сокрытие имеющихся фактов от людей.

– Да разве так можно? – Пыхтел он, шагая по узкой дорожке, склонив голову вперед. – У самих-то везде бункеры понастроены. Армия наизготовку. А люди что же? Вы знаете сколько времени и жизней потеряли в прошлый раз, пока эвакуационные средства подоспели? Не знаете? Так я вам скажу. – Он выпучил глаза и принял многозначительный вид. – Четыре долгих часа!

– На дороге завал был…

– А в воздухе тоже завал был?! – Прикрикнул он на Владислава.

Алексей подумал, что сейчас профессор напоминает ему громозкий паровоз прошлых веков, который неуклюже катит по рельсам с грохотом, оставляя позади себя столбы черного пара. Это сравнение немного его развеселило и он едва заметно улыбнулся.

– Иван Иванович, я с вами категорически не согласен. Кашу заварили мы…

Бубновский сверкнул на молодого физика глазами, но не мог не согласиться, что именно они, в частности он, повинны в сложившейся ситуации.

– Ладно, – немного присмирев,

добавил он. – Пусть так. Я бы мог вам возразить, сказав, что проект по созданию генератора курировало правительство и с его подачи вообще все началось. Но спасение людей и укрывательство фактов…

Он не закончил. Прозвучал сигнал тревоги, возвещавший о том, что где-то открылся портал. На территории штаба началось движение. Военные забегали. Несколько вертолетов поднялись в воздух. Из динамиков раздался голос: «В связи с возникшей угрозой, просьба пройти в укрытие».

– Опять в городе?

К ученым подошли военные.

– Надо укрыться. Вы все слышали.

– Да, да, – отозвался Бубновский. – Алексей, можно я на вас, так сказать, обопрусь?

Алексей подставил свое плечо, а Владислав придерживал под локоть. В последнее время профессор испытывал сильные боли в ногах. Сам он связывал возникший недуг с вынужденным неподвижным образом жизни и нахождением в заточении. Как бы там ни было, передвигаться ему было непросто.

– Нельзя быстрее? – Нетерпеливо спросил военный.

– Вы куда-то спешите? – Недружелюбно отозвался Бубновский.

– Да нет, – военный приложил бинокль к глазам. – Вот только… Черт.

– Что такое?

– Саня, посмотри.

Он протянул бинокль товарищу.

– Куда смотреть?

– Я зафиксировал точку обзора.

– Там ничего…, – его речь внезапно оборвалась. – Быстро в укрытие, – скомандовал он неизменившимся голосом и поволок профессора за шиворот к входу в подземный бункер.

Алексей поднял глаза к небу, силясь разглядеть то, что увидели солдаты. Ему понадобилось меньше минуты. Глаза зацепились за сливающееся с окружающим миром пятном. Кусочек инородной ткани, искажающий пространство. Легкая рябь на небе. Пятно быстро приближалось, увеличиваясь в размерах.

– Это одно из существ. Они очень опасны, – затараторил Владислав. – Бежим.

Но никто никуда не побежал. Пятно зависло над ними, переливаясь и наливаясь ядовитым сиреневато-бордовым цветом. Неровные края плоского, как блин, туловища струились волнами в воздухе, сжимаясь и расправляясь вновь. От существа веяло сырым холодом. Оно издавало звуки, леденящие кровь, – стрёкот и потрескивание. Когда оно раскрылось в последний раз и замерло, из него выскользнула связка тонких розовых щупалец. Щупальца шевелились и было в этом шевелении что-то жуткое и отвратительное.

Алексей почувствовал, как холод пробирается под кожу, несмотря на летнее тепло. Лица окружавших его людей выражали смесь ужаса и полного непонимания. Они все в равной степени оказались бессильны перед этим существом из другого мира.

– Я не могу двинуться с места, – выдавил из себя боец, чувствуя как тело отказывается подчиняться. Его ноги буквально приросли к земле. Руки, сжимавшие винтовку, дрожали от напряжения.

– Эта тварь так воздействует на нас. Она выбирает себе жертву, – предупредил Владислав.

– Что?

– Скоро поймете.

Алексей почувствовал, как его собственное тело начинает тяжелеть, как мысли становятся вязкими, словно он тонет в густом сиропе. Он видел, как щупальца существа медленно, но неумолимо приближаются к застывшим фигурам солдат и его коллег. Они были как мухи, попавшие в паутину, ожидающие своей участи.

Щупальца вытянулись вниз, касаясь поочередно каждого.

– Ну и вонь, – скривился военный.

– Не злите ее. Будет хуже.

– Не злить? Мерзкая тварь.

Существо уловило агрессию. Щупальца потянулись к мужчине, обвились вокруг его шеи и начали сжиматься до тех пор, пока шейные позвонки не хрустнули.

– Я же предупреждал… – простонал Владислав, стараясь не смотреть на посиневшее лицо солдата.

Существо отбросило труп, втянуло свои мерзкие щупальца, словно собираясь с силами. Кожа на его теле вдруг вспыхнула, окрасившись в пульсирующий ярко-красный цвет. Секунда напряжения, и существо резко раскрылось, словно цветок, распускающийся в ускоренной съемке. Затем одним мощным отчаянным броском всем телом оно взмыло вверх, исчезая с невероятной скоростью. Еще мгновение назад оно было здесь, пугающе реальное, а теперь – лишь маленькая, едва различимая точка, стремительно тающая вдали.

Паралич, сковавший тела военных и ученых, постепенно отпускал. Они уже могли шевелить руками и нормально говорить. Алексей же с тревогой наблюдал за всеми, то и дело переглядываясь с Владиславом. Бубновский плюхнулся на траву, растирая ноги.

– Иван Иванович, вы как?

Бубновский поднял глаза на Алексея. Мутные, с поволокой. Перекошенный рот беззвучно открывался и закрывался. Из него вытекла струйка слюней, сбежала по мясистому подбородку и потекла на ворот рубахи. Побледневшее лицо застыло, превратившись в маску. Профессор водил глазами по Алексею, продолжая растирать ноги. Его движения были механическими, угловатыми и неловкими.

– Беда, – произнес Алексей громко, привлекая внимание остальных.

Владислав сразу все понял.

– Держите профессора, – обратился он к военным. – Надо его связать, пока…

Бубновский повернулся к нему и беззвучно расхохотался, скаля зубы. Из его глотки вырвался хрип. Он вскочил на ноги и прыгнул на Владислава, вцепившись руками в горло.

– Снимите его с меня! – Завопил молодой физик, отталкивая от себя профессора.

Удар прикладом по затылку – и профессор без сознания рухнул на землю.

– Вяжем его. Через пару минут оклемается. Нормально все будет.

Но Алексей и Владислав знали, что нормально уже не будет. Бубновского, того, каким они его знали, нет.

Они смотрели на распростертое перед ними тело, на его неподвижное лицо, которое еще недавно выражало живой интерес к миру, а теперь казалось чужим, пустым. Это было не просто физическое воздействие, не просто временный паралич, а нечто более глубокое, более страшное. То, что забрало его сущность, оставив глубокий след в сознании.

Холодный, липкий страх начал проникать в их сердца.

– Почему он? – Глухо спросил Владислав, не ожидая ответа.

– Все просто. Они нейтрализовали наш локомотив.

– Откуда им было знать?

Алексей усмехнулся.

– Поверь, они знали.

– Почему было просто не убить его? Как того…

Владислав кивнул головой, указывая на неподвижное тело военного с посиневшим лицом.

– Устрашение. Демонстрация силы. Показать, что сопротивление бесполезно.

– А дальше?

– Дальше? Работать.

Они вернулись в свою комнату, опустевшую и безмолвную. Без Бубновского, сеявшего повсюду хаос и суету, она показалась им слишком большой и слишком тихой.

– Может он еще вернется?

Алексей покачал головой.

– Ты и сам знаешь, что будет дальше. Он долго не протянет.

– Не хочу в это верить.

– Я тоже, – вздохнул Алексей.

Он подошел к своему шкафчику и вытащил из сумки черную футболку с длинным рукавом. С левой стороны в области груди была сделана нашивка с символикой института пространственно-временных исследований. Алексей разложил ее на столе, расправляя замявшиеся края, и долго смотрел, думая о том дне, когда Бубновский подарил ему ее на день рождения.

– Ничего лучше вы и придумать не могли, Иван Иванович. Конечно, такой футболки у меня нет и быть не может. Их же не раздают бесплатно всем сотрудникам.

В голосе Алексея звучала ирония.

– Что с того? – Невозмутимо заметил Бубновский. – Важно внимание.

– Вы в обед за ней сгоняли? – Не унимался физик.

– Да. Как только узнал, что сегодня ваш день рождения.

– С размером угадали. И на том спасибо.

– Носите на здоровье, Алексей! В память о проведенном совместно времени».

«Как давно это было», – подумал Алексей, скинул рубашку и надел на себя единственный подарок, полученный от Бубновского.

## Глава 4

– Знаешь, что больше всего меня страшит?

– Нет.

Владислав оторвал взгляд от монитора и посмотрел на Алексея. Перед глазами у него плавали бесформенные белесые пятна. Сколько же он работает без прерыва? Часов десять? Больше? Они давно перестали следить за этим. Единственным ориентиром был караульный, находившийся в их полном распоряжении. Он приносил еду строго по расписанию, чистую одежду, книги и другую мелочь. Юноша лет двадцати пяти, безукоризненно опрятный и молчаливый. На все подвижки физиков, изнывающих в одиночестве, завязать разговор, он отвечал тугим молчанием, краснея от шеи и до кончиков ярко-рыжих волос, кивал и уходил. Вскоре, все же, они нашли себе весьма говорливых компаньонов. Во время коротких прогулок по территории штаба их по-прежнему сопровождал небольшой отряд из трех-четырех бойцов. Со временем между ними установились довольно теплые отношения, скрепленные общей страстью к картам. Разложив на земле старое покрывало, которое Алексей всегда брал с собой, они коротали время за игрой. Играли на деньги, и, как правило, удача сопутствовала Алексею. Иногда он нарочно давал возможность отыграться тому, кто засиделся в «дураках», вызывая у победителя неописуемое злорадство. Пока тот ворковал над выигрышем, Алексей строил печальные рожи, пожимал плечами и приговаривал: «Как же я так «продул»?».

– Зачем ты поддался? – Удивлялся Владислав.

– Затем, что иначе мы его быстро потеряем. Кто захочет постоянно проигрывать? Пока я даю ему возможность изредка брать куш, он на нашей стороне. А это имеет массу преимуществ.

– Каких же?

Алексей хитро улыбнулся.

– Когда этот скупердяй в выигрыше, он становится разговорчив. Как новостная программа без цензуры.

Владислав смачно зевнул, потянулся и оттолкнулся ногой от пола, подкатив на стуле к кофеварке.

– Будешь кофе?

Алексей кивнул.

– Так чего ты боишься?

– Людей.

Он застыл у кофейного столика с чашкой в руках.

– Не понял?

– Пока правительству удается сдерживать панику. Но что будет, когда они утратят контроль над толпой? Ты не думал об этом?

– Честно признаться, не было времени.

Алексей провел рукой по тонкому экрану, парящему в воздухе перед ним. Экран включился и на нем отобразились сделанные Бубновским последние вычисления.

– Где кофе?

– Несу.

Владислав снова оттолкнулся ногой и стул, поскрипывая на колесиках, подъехал к Алексею.

– Держи, – он подал ему большую кружку, наполненную до краев густой черной жидкостью.

– Слушай, я же не Бубновский, – невесело рассмеялся Алексей. – Только он хлебал кофе такими бадьями.

– Не нравится, налей себе сам.

– Не бухти.

– Устал я, Лешка.

– Бубновский бы сейчас тебя взбодрил, будь он здесь.

– Не слышал, как он?

Алексей не ответил, а Владислав не стал переспрашивать.

Бубновского перевезли в медицинский центр закрытого типа, принадлежащего Министерству обороны, где он постепенно угасал, теряя рассудок и всякую связь с действительностью. Вспышки необузданной ярости переросли в стабильное состояние буйного помешательства. Его мозг умирал после воздействия на него существа из другой реальности. Вместе с ним умирал и сам профессор, лишившись воспоминаний, чувств и той слабой искры жизни, которая вопреки всему тлела в нем, подпитывая организм.

Бубновский больше не был тем, кем был прежде. Он перестал разговаривать, отвечая рычанием на любые попытки медперсонала завести с ним беседу. Его глаза, застланные мутной поволокой, не выражали ничего. Радужная оболочка поблекла. Зрачки сузились и не реагировали на свет. Перекошенный рот застыл в зверской ухмылке. Нижняя губа со стекающей по ней слюной отвисла.

Он не принимал пищу, не мылся, не переодевался, дни напролет слоняясь по палате, волоча за собой ноги, пока не падал на пол и не засыпал, свернувшись «калачиком». Это состояние относительного покоя длилось недолго. Обычно не больше двух часов. После чего профессор просыпался и снова оказывался в плену мучительных видений, от которых ему не суждено было избавиться.

## Глава 5

Последующие события, происходящие в мире, мало чем отличались от разрушительного кошмара, поселившегося в голове Бубновского.

Алексей проснулся от звука, входящего на его личный коммутатор звонка. Открыл глаза и нехотя повернул голову к прикроватной тумбочке. Голубой огонек навязчиво мигал, взывая ответить. Он смотрел на него и ждал, когда тот погаснет. Закрыл глаза и отвернулся. Ему до чертиков хотелось спать. Коммутатор умолк, но тут же затрезвонил снова.

«Не буду отвечать», – решил он для себя, натягивая одеяло на голову. «Идите вы все…».

Но поспать ему так и не удалось. Короткие сильные удары в дверь окончательно разрушили хрупкую надежду на отдых.

Он вылез из кровати, узкой, но довольно удобной для одного человека, и пошлепал босиком открывать. На пороге стоял тот самый генерал, который месяц назад препроводил их сюда и предоставил «безопасное убежище», где они смогут работать над созданием машины, способной нейтрализовывать спонтанно возникающие порталы, соединяющие их мир с миром монстров. Его сопровождали два бойца.

– Вы проигнорировали мои звонки, – отчеканил он и вошел внутрь, кинув на Алексея негодующий взгляд.

– Да, заходите, не стесняйтесь, – саркастично произнес физик, тормоша на голове слежавшиеся волосы.

– Не до шуток, – оборвал его генерал.

– Что стряслось? Кофе?

– Не откажусь.

– Пойдемте на кухню.

Алексею и Владиславу выделили комнаты в здании штаба. Небольшие, но в них имелось все необходимое. Душевые кабинки, санузел, спаленка с узким окном, выходящим на задний двор, который использовали как стрельбище, кухня, вмещавщая стол, пару стульев, минихолодильник и микроволновку, и так называемая гостиная. В ней уместилось два кресла и скользящий экран телевизора на стене напротив.

Алексей включил кофеварку, поставил на стол чашки и принялся разглядывать генерала, сидевшего на стуле так прямо, будто он кол проглотил. Отглаженный мундир, начищенные до блеска ботинки, галстук на зажиме с гербом. Генерал перехватил его взгляд.