# Ароматы Забытых Душ

Дмитрий Вектор

Мэй-Лин ищет покой в горах после личной трагедии, но находит нечто большее заброшенный чайный дом, который оживает только с наступлением ночи. Его обитатели духи тринадцати чайных мастеров разных эпох, заточённые в доме столетия назад после провалившегося ритуала их собрата.

Когда в дом случайно забредают живые люди, пробуждается мастер Вэй злобный дух, чья гордыня когда-то обрекла всех на это заточение. Теперь он жаждет завершить свой древний ритуал, используя души невинных людей. Единственное спасение легендарный Золотой Листок из Пещеры Изначального Чая, но цена его получения может оказаться слишком высокой.

Путешествие за артефактом проведёт Мэй-Лин через мистические локации Лес Забытых Ароматов, Долину Эхо, Храм Тысячи Чаев. Ей придётся пожертвовать своим главным даром и самыми дорогими воспоминаниями, чтобы получить силу, способную исцелить не только мастера Вэя, но и всех заблудших душ.

## Глава 1: Первая Ночь.

Мэй-Лин всегда знала, что горы хранят тайны. Но когда она впервые увидела чайный дом на склоне пика Яшмовый Дракон, окутанный вечерним туманом, она не подозревала, что станет частью одной из них.

Деревянное строение казалось древним – его черепичная крыша изогнулась под тяжестью веков, а резные драконы на карнизах стерлись от времени и ветра. Красные фонари покачивались под навесом, отбрасывая танцующие тени на каменные ступени, ведущие к входу. Но самым странным было то, что свет в окнах зажегся только сейчас, когда солнце коснулось горизонта.

Мэй-Лин поправила ремень тяжелого рюкзака и посмотрела на карту. По всем данным, здесь не должно было быть никаких построек – только заросшая тропа для опытных альпинистов. Она шла уже восемь часов, сбившись с маршрута после внезапного тумана, и этот чайный дом появился словно мираж.

– Возможно, местные жители, – пробормотала она себе под нос, хотя ближайшая деревня находилась в двух днях пути.

Каменные ступени оказались гладкими, отполированными тысячами ног. Мэй-Лин поднялась к двери из темного дерева, украшенной медными кольцами в виде свернувшихся драконов. Она подняла руку, чтобы постучать, но дверь сама отворилась с тихим скрипом.

Внутри пахло сандалом и чем-то еще – древним ароматом, который она не могла определить. Тонким, как дым, но насыщенным, словно воспоминание о давно забытом чае.

– Добро пожаловать, дитя гор.

Голос прозвучал мягко, без эха, хотя помещение казалось достаточно большим для реверберации. Мэй-Лин огляделась. Зал был освещен бумажными фонариками, отбрасывающими золотистый свет на деревянные столики и низкие подушки. Стены украшали свитки с каллиграфией, а в углу стояла старинная печь для нагрева воды.

– Извините, – сказала Мэй-Лин, снимая рюкзак. – Я заблудилась. Можно переночевать? Я заплачу.

– Здесь не берут деньги, – ответил голос, и только тогда Мэй-Лин увидела говорящего.

Мужчина сидел за дальним столиком, склонившись над чайным сервизом. Его одежда – шелковый халат глубокого синего цвета с вышитыми серебряными облаками – казалась дорогой, но старомодной. Длинные черные волосы были собраны в узел и закреплены нефритовой шпилькой. Когда он поднял голову, Мэй-Лин увидела лицо средних лет с умными глазами и тонкими чертами.

– Присаживайтесь, – он жестом указал на подушку напротив. – Ночь длинна, а компания редка.

Мэй-Лин колебалась. Что-то в этом месте казалось неправильным. Слишком тихо, слишком спокойно. Даже ветер за окнами стих.

– Как вас зовут? – спросила она, садясь на указанную подушку.

– Чжэн Вэйминг, – мужчина налил чай в две чашки. – Некогда служил чайным мастером при дворе династии Тан. А теперь – он помолчал, глядя в чашку, – теперь принимаю редких путников в этом доме.

Династия Тан закончилась более тысячи лет назад. Мэй-Лин хотела было возразить, но аромат чая достиг ее ноздрей, и все слова исчезли. Это был запах времени – листья, высушенные под древним солнцем, вода из горных родников, которые текли, когда мир был моложе.

– Попробуйте, – мастер Чжэн подвинул чашку к ней. – Это Железная Богиня Сострадания, собранная в год великой засухи.

Мэй-Лин взяла чашку. Фарфор был тонким, почти прозрачным, покрытым трещинками-паутинками. Чай имел золотистый цвет и согревал ладони даже сквозь керамику.

Первый глоток был откровением. Вкус развернулся на языке слоями – сначала легкая горечь, затем сладость, потом что-то неуловимое, напоминающее о рассветах над горными вершинами. Но больше всего поразили видения.

Мэй-Лин увидела императорский дворец с крышами, изогнутыми как крылья дракона. Сады с цветущими персиковыми деревьями. Мужчину в синем халате – молодого мастера Чжэна – стоящего перед императором с чашкой в руках. И затем тьма. Огонь. Крики.

Она резко поставила чашку.

– Что это было? – прошептала она.

Мастер Чжэн печально улыбнулся.

– Память, дитя. Чай хранит память тех, кто его заваривал. А я заваривал много чая за долгую жизнь.

Мэй-Лин посмотрела в окно. На улице была полная тьма, хотя она помнила, что зашла в дом на закате.

– Сколько времени я здесь?

– Время здесь течет по-другому, – мастер снова наполнил ее чашку. – Особенно ночью. Видите ли, этот дом существует на границе. Между тем, что было, и тем, что есть. Между живыми и теми, кто ушел, но не смог забыть вкус идеального чая.

Сердце Мэй-Лин забилось быстрее.

– Вы хотите сказать, что вы.

– Мертв? – мастер Чжэн рассмеялся, и звук был удивительно теплым. – Это такое грубое слово. Я предпочитаю "задержался". У меня остались незавершенные дела. Рецепт, который я не успел передать. Ученик, которого не успел обучить.

Он посмотрел на нее внимательно.

– Возможно, вы здесь неслучайно, Мэй-Лин из города на равнине.

– Откуда вы знаете мое имя? – она не помнила, чтобы представлялась.

– Чай много чего рассказывает тому, кто умеет слушать. – Мастер встал и подошел к стене, где висели свитки. – У вас есть дар. Я чувствую это. Способность различать истинные ароматы от ложных, понимать язык листьев.

Мэй-Лин действительно всегда хорошо разбиралась в чае. Еще в детстве бабушка говорила, что у внучки "нос как у древних мастеров". Но это казалось такой мелочью по сравнению с тем, что происходило сейчас.

– Что вы от меня хотите?

Мастер Чжэн развернул один из свитков. На рисовой бумаге были изображены различные чайные листья, каждый подписан иероглифами.

– Научиться, – сказал он просто. – И научить. Этот дом он не только мой. Здесь остались многие из нас. Мастера разных эпох, разных школ. Мы ждем достойного ученика.

Порыв ветра заставил фонари заколыхаться, и Мэй-Лин показалось, что тени на стенах зашевелились. В углах зала стали проявляться неясные фигуры – силуэты в древних одеждах, склонившиеся над чашками.

– Они здесь, – прошептал мастер Чжэн. – Всегда здесь, когда садится солнце. Ждут своей очереди заварить чай для живого человека. Это единственное, что дает нам покой.

Мэй-Лин почувствовала, как волосы встали дыбом. Но странное дело – она не испытывала страха. Только глубокое спокойствие, словно наконец нашла место, где всегда должна была быть.

– Сколько вас здесь?

– Тринадцать. По числу месяцев в лунном году, когда собирают чай. – Мастер Чжэн закрыл свиток. – Но скоро может стать больше. Дом притягивает тех, кто не может забыть искусство.

Он снова сел за стол и налил себе чай.

– Выбор за вами, дитя гор. Можете уйти с рассветом, и дом исчезнет из вашей памяти как сон. Или остаться и изучить то, что мы можем предложить. Но знайте – путь назад будет не таким простым.

Мэй-Лин посмотрела на чашку в своих руках. Чай в ней светился тусклым золотом, и в его глубине ей мерещились далекие звезды.

За окном кто-то тихо плакал – тонкими, печальными нотами, как ветер в бамбуковой роще. А может быть, это пел чайник на огне, готовясь к следующему завариванию.

– Что произойдет, если я останусь? – спросила она.

Мастер Чжэн поднял глаза, и в них отразился свет фонарей.

– Вы научитесь заваривать чай для мертвых, дитя. И возможно, узнаете, почему некоторые ароматы сильнее самой смерти.

Последние слова растворились в воздухе вместе с паром от чая, и Мэй-Лин поняла, что ее жизнь уже никогда не будет прежней.

## Глава 2: Правила Между Мирами.

Мэй-Лин проснулась от аромата жасмина, настолько интенсивного, что казалось, будто цветы распустились прямо у нее под носом. Она лежала на тонком матрасе в небольшой комнате, стены которой были украшены картинами горных пейзажей. Утренний свет пробивался сквозь бумажные створки окна, но что-то в этом свете казалось неправильным – слишком мягким, лишенным резкости настоящего солнца.

Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули потоком. Чайный дом. Мастер Чжэн. Духи в тенях. Неужели все это было не сном?

Она встала и подошла к окну. За стеклом расстилалась долина, укутанная утренним туманом, но горы вокруг выглядели не так, как вчера. Пики были выше, острее, а их очертания казались написанными тушью на рисовой бумаге.

– Первое правило, – раздался знакомый голос за спиной, – никогда не доверяй тому, что видишь в окнах этого дома.

Мэй-Лин обернулась. В дверном проеме стоял мужчина в простой серой одежде монаха. Его лицо было изрезано морщинами, а длинная белая борода спускалась почти до пояса. В руках он держал поднос с чаем.

– Я мастер Чжу, – представился он, входя в комнату. – Некогда служил при монастыре Белого Лотоса. Теперь наставляю новичков в нашем особом искусстве.

– Искусстве заваривания чая для мертвых? – Мэй-Лин еще не привыкла к тому, как легко произносила эти слова.

Мастер Чжу усмехнулся и поставил поднос на низкий столик.

– Среди прочего. Но сначала вы должны понять правила. Без них даже самый талантливый ученик может потеряться между мирами навсегда.

Он сел на подушку и жестом пригласил Мэй-Лин присоединиться.

– Правило второе: дом живет по лунному времени. День здесь длится столько, сколько нужно для размышлений, а ночь – для работы. Не пытайтесь сверяться с солнцем – оно показывает время внешнего мира, который для нас сейчас недоступен.

Мэй-Лин села напротив и приняла предложенную чашку. Чай имел нежный персиковый аромат.

– А что, если я захочу уйти?

– Правило третье, – мастер Чжу прихлебнул из своей чашки, – покинуть дом можно только тогда, когда ваше обучение завершено или когда дом сам решит вас отпустить. До тех пор все тропы будут вести обратно к нашему порогу.

Он посмотрел на нее внимательно.

– Но скажите честно – хотите ли вы уйти?

Мэй-Лин задумалась. Вчера вечером, попробовав чай мастера Чжэна, она почувствовала нечто, чего не испытывала никогда раньше. Словно всю жизнь искала именно это – настоящий вкус, за которым скрывались истории, эмоции, сама сущность человеческого опыта.

– Нет, – призналась она. – Не хочу. Но у меня есть работа, друзья.

– Которые забудут о вас, как только вы пересекли границу между мирами, – мягко сказал мастер Чжу. – Правило четвертое: время во внешнем мире замирает для тех, кто находится в доме. Вы вернетесь в тот же момент, когда ушли. Если, конечно, вернетесь.

Последние слова прозвучали зловеще, но мастер Чжу улыбался.

– Не пугайтесь. Мало кто действительно хочет покинуть это место, изучив его секреты. А теперь пятое и самое важное правило: никогда не подавайте чай духу, которого не можете понять.

– Что это значит?

Мастер Чжу встал и подошел к окну.

– Видите ли, дитя, каждый из нас, кто остался в этом доме, принес с собой не только знания, но и незавершенные дела. Скорбь. Гнев. Сожаления. Некоторые духи спокойны и готовы делиться мудростью. Другие опасны.

За окном туман начал рассеиваться, открывая вид на сад, где между деревьями мелькали неясные фигуры.

– Они собираются, – прошептал мастер Чжу. – Каждый день в это время. Ждут своей очереди.

Мэй-Лин подошла к окну. Внизу, между кустами чайных деревьев, стояли люди в одеждах разных эпох. Женщина в шелковом ханьфу династии Сун. Мужчина в простой рубахе крестьянина. Монах в желтых одеждах. Все они держали в руках чашки и смотрели на дом.

– Что они хотят?

– Того же, что и любой живой человек после долгого путешествия, – ответил мастер Чжу. – Чашку хорошего чая и кого-то, кто готов выслушать их историю. Но некоторые истории могут быть болезненными.

Он повернулся к Мэй-Лин.

– Сегодня мы начнем с простого. Заварить чай для мастера Чжэна – он спокоен и терпелив. Завтра, возможно, попробуете подать чай старой Ню – она была торговкой чаем и знает секреты, которых не знают даже императорские мастера. А потом.

– А потом?

– А потом мы посмотрим, какие ароматы способна различить ваша душа.

Мастер Чжу взял с полки небольшой мешочек с чайными листьями.

– Но для начала – урок заваривания. Чай для духов требует особого подхода. Вода должна быть нагрета не огнем, а воспоминаниями о тепле. Листья должны раскрыться не от кипятка, а от искреннего желания понять того, для кого вы завариваете напиток.

Он высыпал листья на ладонь. Они были темно-зелеными, почти черными, и от них исходил аромат, напоминающий о весенних дождях в горах.

– Это Дух Железного Будды – особый сорт, который растет только здесь, в саду между мирами. Попробуйте понять его сущность.

Мэй-Лин взяла несколько листьев. Они были теплыми, как живые, и в момент прикосновения она услышала шепот ветра в кронах деревьев, увидела росу на траве, почувствовала терпкую свежесть горного воздуха.

– Я я вижу место, где он вырос, – изумленно сказала она.

– Хорошо. Это означает, что ваш дар действительно силен. Теперь возьмите чайник.

Следующий час прошел в изучении тонкостей заваривания. Мастер Чжу показал, как нагревать воду, думая о том, кому предназначен чай. Как держать чайник, чтобы не спугнуть нежные ароматы. Как наливать напиток так, чтобы в каждой капле отразилась душа мастера.

– Помните, – говорил он, наблюдая за движениями Мэй-Лин, – живые пьют чай, чтобы утолить жажду или получить удовольствие. Мертвые пьют, чтобы вспомнить, что значит быть живым.

Когда чай был готов, мастер Чжу одобрительно кивнул.

– Неплохо для первого раза. Теперь идемте в главный зал. Мастер Чжэн ждет.

Они спустились по лестнице. Дневной свет, проникающий через окна, казался приглушенным, словно пропущенным через воду. В главном зале горели те же фонари, что и вчера, хотя на улице был день.

Мастер Чжэн сидел за тем же столиком, но теперь Мэй-Лин могла разглядеть его лучше. Его фигура была полупрозрачной, особенно по краям, и время от времени сквозь него просвечивала стена.

– Добро пожаловать на вашу первую службу, – сказал он, когда Мэй-Лин приблизилась с подносом. – Я вижу, мастер Чжу хорошо вас наставил.

Она поставила чашку перед ним и села на подушку. Мастер Чжэн поднял чашку к губам и сделал медленный глоток. Его глаза закрылись, и на лице появилось выражение глубокого покоя.

– Да, – прошептал он. – Вы поняли. Это не просто чай – это мост между тем, что было, и тем, что есть.

Он открыл глаза и посмотрел на Мэй-Лин.

– У вас редкий дар, дитя. Способность заваривать не просто напиток, а воспоминание о жизни. Мало кто из живых может этому научиться.

– А что происходит с теми, кто не может?

Мастер Чжэн помрачнел.

– Они становятся опасными. Для себя и для других. Видите ли, неправильно заваренный чай может пробудить в духе не светлые воспоминания, а тьму, которая привязала его к этому миру.

За окном раздался тихий стон – протяжный и печальный, как плач по умершему.

– Мастер Вэй проснулся, – тихо сказал мастер Чжу. – Он всегда просыпается, когда чувствует присутствие нового ученика.

– Кто такой мастер Вэй?

– Тот, кто когда-то был величайшим из нас, – ответил мастер Чжэн. – Но гордыня погубила его. Он пытался создать идеальный чай – напиток, который даровал бы бессмертие. Вместо этого он призвал что-то ужасное и был навеки привязан к этому дому как страж и пленник одновременно.

Стоны за окном становились громче, и Мэй-Лин почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелым.

– Он чувствует ваш потенциал, – сказал мастер Чжу. – И это беспокоит его. Мастер Вэй не любит, когда появляются те, кто может превзойти его искусство.

– Что мне делать?

– Учиться, – просто ответил мастер Чжэн. – И помнить шестое правило, которое мастер Чжу не сказал вам: каждый ученик в этом доме рано или поздно должен будет сделать выбор между светом и тьмой.

Он допил чай и поставил чашку на стол.

– А пока что изучайте основы. Завтра мы познакомим вас с другими обитателями дома. И возможно, вы поймете, почему некоторые ароматы стоят больше, чем жизнь.

Солнце за окнами начало садиться, хотя Мэй-Лин была уверена, что прошло не больше нескольких часов. В воздухе появился новый запах – сладкий и тревожный одновременно, как аромат цветов, растущих на могилах.

## Глава 3: Голоса в Тумане.

Третья ночь в чайном доме началась с запаха дождя, хотя небо было безоблачным. Мэй-Лин научилась распознавать эти странные ароматы – предвестники событий, которые еще не произошли, но уже отбрасывали тени на настоящее.

Она сидела в главном зале, практикуясь в заваривании чая для старой Ню – торговки, которая при жизни знала секреты всех чайных лавок от Пекина до Кантона. Древняя женщина была строгой наставницей: ее полупрозрачные руки выказывали неодобрение малейшим движением, если температура воды была неточной или время настаивания слишком коротким.

– Чай должен дышать, как живое существо, – бормотала старая Ню, наблюдая, как Мэй-Лин переливает золотистую жидкость из чайника в чашку. – Торопливость – враг истинного вкуса.

Но вдруг она замерла, подняв голову как насторожившаяся птица.

– Что-то не так, – прошептала торговка, и ее фигура стала еще более призрачной. – В воздухе запах живых душ.

Мэй-Лин тоже почувствовала это – резкий, почти металлический аромат человеческого пота, страха и усталости. Он разительно отличался от тонких благовоний чайного дома.

Снаружи послышались голоса. Сначала тихие, неразборчивые, затем все громче и отчетливее.

– Смотри, там свет! – кричал мужской голос на английском языке. – Я же говорил, что здесь есть жилье!

– Джейк, ты уверен? – ответил другой голос, женский и измученный. – Мы уже три часа кружим в этом проклятом тумане!

Мэй-Лин вскочила с подушки, опрокинув чашку. Горячий чай разлился по деревянному столу, и старая Ню с шипением исчезла в воздухе, словно дым.

В дом стучали. Громко, настойчиво, без всякого почтения к тишине.

– Мастер Чжу! – позвала Мэй-Лин, но монах не отзывался. В доме воцарилась мертвая тишина – даже обычное потрескивание фонарей прекратилось.

Стук повторился, еще громче.

– Эй, там кто-нибудь есть? – кричал мужчина. – Нам нужна помощь!

Мэй-Лин медленно подошла к двери. Сквозь бумажные панели окон она видела силуэты – трех или четырех человек, отбрасывающих резкие тени в свете фонарей.

– Черт, дверь не заперта, – сказал кто-то, и створка с треском распахнулась.

В зал ворвались четверо туристов. Двое мужчин и две женщины, все в современной походной одежде, с тяжелыми рюкзаками и налобными фонарями. Их лица были красными от холода и напряжения.

– Наконец-то! – выдохнул высокий блондин в куртке с логотипом известной фирмы. – Мы думали, заблудились навсегда. Я Джейк, это Сара, Марк и Лин.

Он указал на своих спутников – худощавую девушку с короткими волосами, коренастого мужчину средних лет и азиатку в дорогих очках.

– Извините за вторжение, – сказала девушка по имени Сара, снимая рюкзак. – Мы шли по маршруту к водопаду Нефритового Дракона, но туман Мы совершенно потерялись.

Мэй-Лин стояла, не зная, что сказать. В доме стало холодно – не физически, а как-то внутренне, словно само пространство сжалось от присутствия живых людей.

– Здесь кто-то живет? – спросил Марк, оглядывая зал. – Странное место. Выглядит как музей.

В этот момент воздух начал густеть. Из углов зала стали проступать знакомые силуэты – мастер Чжэн, мастер Чжу, старая Ню. Но их лица выражали не спокойствие, а тревогу.

– Они не должны здесь быть, – прошептал мастер Чжэн, материализуясь рядом с Мэй-Лин. – Живые нарушают равновесие.

Туристы не видели духов, но чувствовали что-то неладное. Температура в зале продолжала падать, и их дыхание стало видимым.

– Эй, – нервно сказал Джейк, – здесь жутко холодно. У вас отопление работает?

– Вам нужно уйти, – наконец заговорила Мэй-Лин. – Немедленно.

– Что? – Сара посмотрела на нее с недоумением. – Мы просто ищем ночлег. Заплатим сколько нужно.

– Вы не понимаете, – Мэй-Лин попыталась объяснить, не выдавая присутствие духов. – Это место особенное. Здесь не принимают обычных путешественников.

Лин, азиатка в очках, нахмурилась.

– Послушайте, мы не просили пятизвездочный сервис. Просто крыша над головой до утра. На улице туман, и мы можем сорваться в пропасть.

Внезапно один из фонарей на стене погас. Затем второй. Комната начала погружаться в полумрак.

– Что происходит? – прошептала Сара.

Мэй-Лин почувствовала, как в воздухе нарастает электрическое напряжение. Духи беспокоились, а их беспокойство влияло на саму ткань реальности в доме.

– Мастер Чжу, – тихо позвала она. – Что делать?

Старый монах материализовался более четко, но туристы по-прежнему его не видели.

– Они должны уйти до полуночи, – сказал он серьезно. – Иначе дом не сможет их отпустить. А если они останутся на рассвете.

– Что произойдет на рассвете?

– Они станут частью дома. Навсегда.

Марк достал телефон и попытался включить фонарик, но устройство мертво молчало.

– Батарея села, – пробормотал он. – Хотя утром была полная зарядка.

– У меня тоже, – сказал Джейк, проверяя свой телефон. – И GPS не работает.

Мэй-Лин поняла, что ситуация быстро выходит из-под контроля. Присутствие живых людей нарушало хрупкое равновесие между мирами, и технические устройства отказывались работать.

– Послушайте внимательно, – сказала она, стараясь говорить спокойно. – Я объясню вам дорогу назад, но вы должны уйти прямо сейчас.

– В этом тумане? – возразила Лин. – Мы же сказали, что заблудились. Без GPS мы не найдем тропу.

– Туман рассеется, как только вы покинете дом, – соврала Мэй-Лин. На самом деле она не знала, что произойдет.

Еще один фонарь погас. В оставшемся свете лица туристов выглядели призрачно-бледными.

– Здесь что-то не так, – прошептала Сара. – Джейк, может, правда уйдем?

– Уйдем куда? – огрызнулся тот. – На улице непроглядная мгла, мы можем свалиться в пропасть. А здесь, по крайней мере, есть крыша.

В этот момент воздух в зале задрожал, как поверхность воды от брошенного камня. Из дальнего угла начала проступать новая фигура – высокая, в темных одеждах, с лицом, искаженным гневом.

Мастер Вэй.

– Нет, – прошептал мастер Чжэн. – Он проснулся.

Злой дух чайного мастера материализовался медленно, словно наслаждаясь процессом. Его глаза горели тусклым красным светом, а вокруг фигуры клубился темный туман.

Туристы все еще не видели его, но почувствовали. Сара вдруг задрожала.

– Мне страшно, – сказала она. – Здесь кто-то есть. Кто-то плохой.

Мастер Вэй усмехнулся, и звук был как скрежет камня по стеклу.

– Живые души, – прошипел он голосом, который слышала только Мэй-Лин. – Такие теплые, такие полные жизни. Давно я не чувствовал подобного.

– Уходите! – крикнула Мэй-Лин туристам. – Сейчас же!

– Ты с ума сошла? – возмутился Джейк. – На дворе ночь, туман.

Мастер Вэй сделал шаг вперед, и температура в комнате упала еще больше. На стенах появился иней.

– Пусть остаются, – прошептал злой дух. – Я покажу им истинный вкус страха. А потом потом они станут ингредиентами для особого чая.

Мэй-Лин поняла, что медлить больше нельзя. Она схватила чайник с остатками недавно заваренного чая и плеснула содержимое в сторону мастера Вэя.

Горячая жидкость прошла сквозь его призрачную фигуру, но оставила за собой след из золотистого света. Злой дух зашипел и отступил.

– Умная девочка, – прорычал он. – Но это тебя не спасет. Их души уже помечены этим домом.

Действительно, вокруг туристов начали появляться тонкие нити тумана, словно дом пытался их опутать.

– Что происходит? – закричала Лин, увидев, как ее ноги начинают становиться прозрачными. – Что с нами происходит?

Мэй-Лин поняла: у нее есть только один способ спасти их. Нужно заварить защитный чай – тот же, который мастер Чжэн упоминал вчера. Но она не знала рецепта.

– Мастер Чжу! – крикнула она. – Научите меня!

Старый монах кивнул и бросился к полкам с чаем.

– Быстро! Берите Серебряную Иглу, листья Белого Пиона и щепотку Красного Дракона. Заваривайте на воде, нагретой мыслями о защите!

Мэй-Лин металась по залу, собирая ингредиенты, пока туристы все больше растворялись в тумане. Мастер Вэй наблюдал с злорадной улыбкой.

– Слишком поздно, – шептал он. – Их души уже принадлежат дому.

Но Мэй-Лин не сдавалась. Она зажгла огонь под чайником, думая о свете, о тепле, о защите невинных людей. Вода начала закипать быстрее обычного, словно реагируя на ее отчаяние.

Туристы уже наполовину исчезли, когда чай был готов.

## Глава 4: Танец Теней.

Мэй-Лин схватила чашку с дымящимся защитным чаем и подбежала к ближайшему туристу – Саре, которая уже наполовину растворилась в сгущающемся тумане.

– Выпейте! – крикнула она, поднося чашку к губам девушки. – Быстро!

– Я не вижу – прошептала Сара, ее голос звучал как эхо из далекого колодца. – Что происходит со мной?

Мэй-Лин силой разжала ей губы и влила несколько капель чая. Эффект был мгновенным – золотистое свечение охватило фигуру девушки, и туман вокруг нее начал рассеиваться.

– Работает! – выдохнула Мэй-Лин и бросилась к остальным.

Мастер Вэй взревел от ярости.

– Ты только оттягиваешь неизбежное, глупая девочка! – его фигура стала более плотной, почти материальной. – Дом уже пометил их. Рано или поздно они станут моими!

Джейк исчезал быстрее остальных – возможно, потому что больше всех сопротивлялся происходящему. Мэй-Лин едва успела влить ему в рот глоток чая, когда от его тела остались лишь смутные очертания.

Защитный напиток подействовал и на него, но слабее. Фигура Джейка мерцала, то появляясь, то исчезая.

– Недостаточно чая, – пробормотал мастер Чжу, материализуясь рядом. – На четверых нужно больше времени для заваривания.

– Которого у нас нет! – Мэй-Лин поспешила к Марку и Лин.

Но Мастер Вэй не собирался сдаваться. Он поднял руки, и по залу пронесся холодный ветер, несущий запах могильной земли. Фонари начали гаснуть один за другим.

– Если не могу взять их души сейчас, – зловеще прошипел он, – то превращу в своих слуг постепенно. Каждую ночь они будут возвращаться, пока не станут частью дома навсегда.

Из теней по углам зала стали выступать новые фигуры – темные силуэты людей в рваной одежде. Это были те, кто когда-то попал в дом и не смог выбраться.

– Потерянные души, – прошептал мастер Чжэн, и в его голосе звучал страх. – Он призывает тех, кого уже захватил.

Призраки потерянных двинулись к туристам, протягивая к ним руки. Там, где они касались живых людей, появлялись темные пятна – метки, которые свяжут их с домом навеки.

Мэй-Лин поняла, что защитный чай лишь временная мера. Нужно что-то более сильное.

– Есть ли способ полностью освободить их? – крикнула она мастеру Чжу, отбиваясь от призраков остатками горячего чая.

Старый монах колебался.

– Есть но это крайне опасно. Существует легенда о Золотом Листке – священном чае, который может разрушить любые духовные оковы. Но его местонахождение.

– Где он? – Мэй-Лин схватила его за руку, забыв, что держит призрака.

– В Пещере Изначального Чая, в самом сердце горы. Там, где растет Первое Дерево – то, от которого произошли все чайные кусты в мире. Но добраться туда.

Мастер Вэй услышал их разговор и расхохотался.

– Золотой Листок! – его смех был как звон треснувшего колокола. – Глупцы! Многие пытались его найти. Их кости до сих пор украшают тропу к пещере.

Он поднял руки, и призраки потерянных душ удвоили свои усилия. Один из них коснулся лица Марка, и на щеке мужчины появилась черная метка размером с монету.

– Процесс начался, – торжествующе прошептал злой дух. – Через семь ночей они все будут моими.

Мэй-Лин отчаянно искала выход. Защитный чай почти закончился, а туристы снова начинали растворяться в тумане. Но тут она вспомнила слова мастера Чжу о том, что чай должен дышать как живое существо.

– А что, если заварить не листья, а воспоминания? – пробормотала она.

– Что ты сказала? – мастер Чжэн повернулся к ней.

– Вы говорили, что чай хранит память тех, кто его заваривал. А если использовать память самих духов? Ваши воспоминания о том времени, когда вы были живыми?

Мастер Чжэн и мастер Чжу переглянулись.

– Это теоретически возможно, – медленно сказал монах. – Но никто никогда не пробовал. Риск огромен – мы можем потерять то, что делает нас нами.

– Но это может сработать?

– Возможно. Живые воспоминания могут быть сильнее любой магии смерти.

Мэй-Лин кивнула решительно.

– Тогда делаем это. Немедленно.

Мастер Вэй понял, что они затевают, и взбесился.

– Нет! – взревел он и бросился к ним, но старая Ню внезапно преградила ему путь.

– Не позволю, – сказала торговка спокойно. – Эти люди невиновны.

К ней присоединились другие духи – все тринадцать обитателей дома встали между Мастером Вэем и живыми людьми.

– Быстрее! – крикнула старая Ню. – Мы долго не продержимся!

Мастер Чжэн положил руки на чайник.

– Я вспоминаю рассвет над императорским дворцом, – прошептал он, и из его пальцев потекла золотистая дымка. – Вкус первого чая, который я заварил для своего учителя.

Мастер Чжу присоединился к нему.

– Я вспоминаю аромат жасмина в монастырском саду, – добавил он, и белый свет начал смешиваться с золотым. – Покой утренней медитации над чашкой чая.

Один за другим к ним присоединялись остальные духи, даже те, кто сдерживал Мастера Вэя. Каждый добавлял в импровизированное заваривание самые светлые воспоминания своей жизни.

Вода в чайнике начала светиться изнутри радужными переливами. Это был не обычный чай – это была квинтэссенция жизни, дистиллированная радость бытия.

– Пейте! – крикнула Мэй-Лин туристам, наливая светящийся напиток в чашки. – Все до капли!

На этот раз они не сопротивлялись. Даже не понимая происходящего, люди чувствовали, что напиток может их спасти.

Эффект превзошел все ожидания. Яркий свет окутал каждого из туристов, сжигая темные метки и рассеивая туман. Мастер Вэй завыл от ярости и боли, а призраки потерянных душ рассыпались, как дым.

– Это невозможно! – кричал злой дух, пытаясь скрыться в тенях. – Вы не можете использовать жизнь против смерти!

– Мы не используем жизнь против смерти, – устало сказал мастер Чжэн, чья фигура стала заметно бледнее после вливания воспоминаний в чай. – Мы используем любовь против ненависти.

Туристы полностью материализовались, но выглядели растерянными и испуганными.

– Что что произошло? – прошептала Сара. – Я помню только холод и голоса.

– Кошмар, – быстро соврала Мэй-Лин. – У вас была коллективная галлюцинация от горной болезни. Тонкий воздух, усталость.

Джейк покачал головой, словно прогоняя туман.

– Да, наверное Мне приснилось что-то ужасное. Как будто я исчезал.

– Вам нужно уйти, – сказала Мэй-Лин твердо. – Прямо сейчас. Туман рассеялся, и вы сможете найти тропу.

Действительно, за окнами было ясно видно звездное небо.

Туристы поспешно собрали вещи и ушли, бормоча благодарности и извинения за беспокойство. Мэй-Лин проводила их до двери и долго смотрела, как их фонари удаляются по склону.

Когда она вернулась в зал, то увидела, что духи выглядят бледнее обычного. Отдав свои лучшие воспоминания, они потеряли часть себя.

– Вы пожертвовали многим ради спасения незнакомцев, – сказала она с благодарностью.

– Не многим, – ответил мастер Чжэн. – Воспоминания можно восстановить. А души души невозможно вернуть.

Но Мастер Вэй, хоть и отступил, не был побежден. Его голос эхом прозвучал из теней:

– Это еще не конец, девочка. Каждую ночь в горах будут теряться новые люди. И рано или поздно ты не сможешь всех спасти. А тогда тогда я получу то, что мне нужно для окончательного ритуала.

– Какого ритуала? – крикнула Мэй-Лин в пустоту.

– Того, что сделает меня повелителем всех духов гор, – прозвучал ответ откуда-то издалека. – Золотой Листок будет моим. И тогда не только этот дом, но и вся долина станет царством мертвых.

Тишина вернулась в зал, но Мэй-Лин знала – это лишь временная передышка.

– Мастер Чжу, – обратилась она к монаху, – расскажите мне все, что знаете о Золотом Листке. Если это единственный способ остановить Мастера Вэя навсегда.

Старый дух кивнул.

– Тогда готовьтесь к долгому рассказу, дитя. И к еще более опасному путешествию. Ибо путь к Золотому Листку ведет через сердце самой смерти.

## Глава 5: Память Глины.

Рассвет в чайном доме никогда не приносил покоя. Даже когда последние тени ночи растворялись в золотистом свете, воздух оставался тяжелым от воспоминаний о происшедшем. Мэй-Лин сидела в главном зале, рассматривая древние чайники на полках. После вчерашних событий она начала замечать то, что раньше ускользало от внимания.

Каждый чайник был уникальным произведением искусства – одни покрыты трещинками, словно паутина времени, другие отполированы до зеркального блеска, третьи украшены изображениями драконов и фениксов. Но главное – от них исходило что-то живое, пульсирующее, как слабое сердцебиение.

– Вы чувствуете их, не так ли? – мастер Чжу материализовался рядом, держа в руках особенно старый чайник из красной глины. – Каждый из них хранит память о том, кто им пользовался.

– Они живые? – осторожно спросила Мэй-Лин.

– В некотором смысле, да. Глина впитывает не только ароматы чая, но и эмоции мастера. Радость, печаль, любовь, отчаяние – все остается в порах керамики навеки.

Мастер Чжу поставил чайник на стол перед ней.

– Этот принадлежал мастеру Вэю, когда он еще был другим. Хотите узнать истинную историю нашего дома?

Мэй-Лин кивнула, хотя предчувствовала, что услышит нечто ужасное.

Мастер Чжу коснулся чайника ладонью, и воздух вокруг них начал мерцать, словно поверхность озера от брошенного камня. Постепенно в зале стали проявляться призрачные образы – видения прошлого, запечатленные в глине.

*Дом выглядел совсем иначе. Стены сияли свежей краской, сад за окнами утопал в цветах, а в залах звучал смех. Это было место радости, где мастера разных школ собирались, чтобы делиться знаниями и совершенствовать искусство чая.*.

*В центре всего стоял мужчина лет сорока – мастер Вэй в расцвете сил. Его лицо светилось добротой, а руки создавали чудеса, превращая простые листья в напитки, способные исцелить душу.*.

– Он был величайшим из нас, – тихо прокомментировал мастер Чжу. – Император сам приезжал сюда, чтобы отведать его чай. Мастер Вэй мог заварить радость для скорбящего, покой для мятущегося, мудрость для невежественного.

*Видение изменилось. Теперь мастер Вэй склонялся над древними свитками в библиотеке дома. Его лицо осунулось, глаза горели лихорадочным блеском. Он изучал запретные тексты, искал что-то конкретное.*.

– Но успех породил гордыню, – продолжал мастер Чжу. – Мастер Вэй решил, что может превзойти саму природу. Он узнал о Золотом Листке – легендарном чае Первого Дерева, способном даровать бессмертие.

*В видении мастер Вэй работал над созданием особого ритуала. Он смешивал редчайшие сорта чая, добавлял травы, собранные в полнолуние, и что-то еще – темное, пульсирующее, что Мэй-Лин не могла разглядеть ясно.*.

– Он попытался воссоздать силу Золотого Листка искусственно, – голос мастера Чжу дрожал от воспоминаний. – Использовал запретную магию, призвал сущности из теневых планов. Обещал им души в обмен на секрет бессмертия.

*Видение стало темнее. Мастер Вэй стоял в центре ритуального круга, окруженный тринадцатью чайниками. В каждом кипел черный отвар, источающий зловещий пар. Остальные мастера пытались его остановить, но было слишком поздно.*.

– Ритуал провалился, – прошептал мастер Чжу. – Вместо бессмертия мастер Вэй призвал смерть. Не только свою, но и всех, кто находился в доме в тот момент.

*Последние кадры видения были ужасающими. Тьма поглотила дом, превратив его обитателей в духов. Мастер Вэй, охваченный безумием от осознания содеянного, стал чем-то большим, чем просто призрак – воплощением собственной вины и ярости.*.

Образы исчезли, оставив в воздухе запах гари и отчаяния.

– Мы остались здесь не по своей воле, – сказал мастер Чжу, убирая чайник. – Провалившийся ритуал привязал наши души к этому месту. А мастер Вэй он стал нашим тюремщиком и узником одновременно.

Мэй-Лин прикрыла глаза, переваривая услышанное.

– И теперь он хочет завершить то, что начал тогда?

– Да. Золотой Листок – единственное, что может либо освободить нас всех, либо дать ему силу поработить не только духов этого дома, но и все души в горах. Вот почему он так разъярился, когда вы спасли туристов – ему нужны живые души для нового ритуала.

Внезапно в зале появился мастер Чжэн, его лицо было встревожено.

– Мастер Чжу, нам нужно показать ей карту. Быстро.

– Какую карту? – спросила Мэй-Лин.

Два духа переглянулись.

– Ту, которую мастер Вэй не должен найти, – ответил мастер Чжэн. – Карту пути к Пещере Изначального Чая.

Они провели ее в заднюю часть дома, в комнату, которую Мэй-Лин раньше не видела. Стены здесь были покрыты древними картами, начерченными на шелке и рисовой бумаге. Но в центре висел особый свиток – такой старый, что казался сделанным из самого времени.

– Это карта была создана первыми мастерами, которые нашли Золотой Листок, – объяснил мастер Чжэн. – Но они решили, что подобная сила слишком опасна для мира. Поэтому спрятали единственный листок в самом сердце горы и начертили карту-головоломку.

Мэй-Лин рассмотрела свиток внимательнее. Это была не обычная карта – линии на ней двигались, словно живые, а символы меняли значения в зависимости от угла зрения.

– Чтобы прочесть ее, нужен особый дар, – сказал мастер Чжу. – Способность видеть истинную природу вещей. То же самое качество, которое позволяет вам различать ароматы душ.

– Вы хотите, чтобы я отправилась за Золотым Листком?

– Это единственный способ остановить мастера Вэя, – ответил мастер Чжэн. – Но путь крайне опасен. Пещера находится в сердце духовного мира гор. Там реальность работает по другим законам, а каждый шаг может стать последним.

Мэй-Лин приблизилась к карте. Чем дольше она смотрела, тем яснее становились символы. Она видела тропы, ведущие через мистические леса, мосты из застывшего тумана, реки, текущие вверх по склонам.

– Я вижу путь, – прошептала она. – Но здесь написано предупреждение. *Цена Золотого Листка – часть собственной жизни*. Что это означает?

Мастера помрачнели.

– Никто не знает точно, – признался мастер Чжу. – Все, кто добывал Золотой Листок, никогда не возвращались прежними. Некоторые теряли воспоминания, другие – способность чувствовать радость. А некоторые.

– Некоторые что?

– Некоторые становились частью горы навеки.

За окном раздался тихий смех – злобный и торжествующий. Мастер Вэй подслушивал.

– Он знает, что мы планируем, – сказал мастер Чжэн тревожно. – Нужно действовать быстро.

– Когда я должна отправиться? – спросила Мэй-Лин, сворачивая карту.

– Сегодня ночью, – ответил мастер Чжу. – Пока мастер Вэй ослаблен после вчерашней битвы. Но помните – в мире духов время течет по-другому. То, что покажется вам несколькими часами, здесь может растянуться на дни.

Мэй-Лин кивнула, пряча карту за пазуху.

– А если я не вернусь?

– Тогда мастер Вэй получит то, что хочет, – мрачно сказал мастер Чжэн. – И весь мир узнает, что происходит, когда смерть обретает власть над жизнью.

Остаток дня прошел в подготовке. Мастера обучали Мэй-Лин защитным техникам заваривания, показывали, как создавать световые барьеры из чайного пара и как читать знаки духовного мира.

Когда солнце начало садиться, она была готова.

– Помните, – сказал мастер Чжу на прощание, – в пещере вас будет ждать не только Золотой Листок, но и Первый Чайный Мастер – дух того, кто создал искусство чая. Он решит, достойны ли вы получить листок.

– А если нет?

– Тогда вы станете частью его вечной коллекции. Но возможно, это все равно лучше, чем позволить мастеру Вэю исполнить свой план.

Мэй-Лин глубоко вдохнула, чувствуя, как в воздухе смешиваются ароматы – жасмин от мастера Чжэна, сандал от мастера Чжу и что-то новое, острое и пугающее.

Запах приближающейся судьбы.

– Тогда пора, – сказала она, направляясь к двери. – Время узнать, насколько глубоко могут завести ароматы забытых душ.

## Глава 6: Врата из Пара.

Ночь окутала чайный дом, как черный шелк, пропитанный ароматом тайн. Мэй-Лин стояла на пороге, держа в руках небольшой чайник с особым составом – смесь листьев, которая должна была защитить ее в духовном мире гор. Карта, спрятанная за пазухой, казалось, пульсировала в такт ее сердцебиению.

– Последний совет, – мастер Чжэн материализовался рядом с ней. – В мире духов доверяйте только своему нюху. Глаза могут обманывать, уши могут лгать, но ароматы всегда говорят правду о природе вещей.

Мэй-Лин кивнула, проверяя содержимое своей сумки. Помимо чайника и чашек, там лежали маленькие мешочки с различными сортами чая – каждый для особого случая. Чай Отваги для преодоления страха, Чай Ясности для рассеивания иллюзий, и самый важный – Чай Возвращения, единственный способ найти дорогу домой.

– Помните, – добавил мастер Чжу, – путь начинается с Ритуала Перехода. Заварите обычный чай, но думайте о месте, куда хотите попасть. Пар станет вашими вратами.

Мэй-Лин развернула карту в последний раз. При лунном свете символы на ней светились тусклым серебром, показывая извилистый путь через места с поэтическими названиями: Лес Забытых Ароматов, Мост Слез, Долина Эхо. И в самом конце – Пещера Изначального Чая, отмеченная знаком в виде золотого листка.

– Сколько времени у меня есть? – спросила она, сворачивая карту.

– В духовном мире время течет по своим законам, – ответил мастер Чжэн. – Но мастер Вэй не будет бездействовать. Я чувствую, как он собирает силы. У вас есть три дня по нашему счету, возможно, меньше.

За окнами дома раздался тихий вой – протяжный и тоскливый. Мастер Вэй знал о ее планах и выражал свое недовольство.

– Идите, – прошептал мастер Чжу. – Чем дольше медлите, тем сильнее он становится.

Мэй-Лин отошла от дома на несколько шагов и остановилась на небольшой площадке, где росли дикие чайные кусты. Здесь, между домом и дикой природой, граница между мирами была тоньше всего.

Она зажгла маленькую спиртовку и поставила на нее чайник. Вода, которую дали ей мастера, была особенной – собранной из горного родника в полнолуние и настоянной на лепестках лунного цветка.

Пока вода нагревалась, Мэй-Лин сосредоточилась на карте, запоминая первый участок пути. Лес Забытых Ароматов находился в двух часах ходьбы на северо-восток, но в духовном мире эти направления могли означать что угодно.

Вода закипела с тихим пением, не похожим на обычное бульканье. Мэй-Лин засыпала в чайник щепотку листьев Серебряной Иглы – сорта, который, по словам мастеров, лучше всего открывал врата между мирами.

– Лес Забытых Ароматов, – прошептала она, наливая чай в чашку. – Покажи мне дорогу к Первому Дереву.

Она подняла чашку к губам, но не пила. Вместо этого подула на горячий чай, и пар поднялся спиралью в ночной воздух. Сначала он выглядел обычно, но постепенно начал принимать странные формы – очертания деревьев, дорог, далеких гор.

Пар сгустился в полупрозрачную завесу, висящую в воздухе как вертикальная река тумана.

– Врата открыты, – прошептала Мэй-Лин и шагнула вперед.

Мир вокруг нее растворился.

Ощущение было похоже на погружение в теплую воду, но вместо влаги ее окружали ароматы – тысячи различных запахов, каждый рассказывающий свою историю. Запах первого дождя весной. Аромат хлеба из детства. Сладость материнского молока. Все ароматы мира смешались в единый поток, несущий ее куда-то в неизвестность.

Затем твердая почва снова появилась под ногами.

Мэй-Лин открыла глаза и ахнула. Она стояла на краю леса, которого не могло существовать. Деревья возвышались на сотни метров, их стволы были толщиной с дома, а листва переливалась всеми оттенками зеленого – от нежно-салатового до глубокого изумрудного. Но самым удивительным были ароматы.

От каждого дерева исходил уникальный запах. Одно пахло корицей и медом, другое – морским бризом, третье – снегом на горных вершинах. Воздух был настолько насыщен ароматами, что казалось, его можно было черпать ложкой.

– Лес Забытых Ароматов, – прошептала Мэй-Лин, сверяясь с картой.

Символы на пергаменте теперь светились ярче, показывая ее местоположение. Согласно карте, ей нужно было пройти через лес к Роднику Воспоминаний, где можно было набрать воду для следующего этапа путешествия.

Она двинулась по едва заметной тропе между деревьями. С каждым шагом ароматы становились интенсивнее, и вскоре Мэй-Лин поняла, что они не просто приятны – они рассказывают истории.

Запах розы поведал ей о молодой женщине, которая ждала возлюбленного с войны. Аромат свежего хлеба показал пекаря, встающего до рассвета, чтобы накормить свой город. Сладость меда принесла воспоминания о ребенке, который впервые попробовал это лакомство.

– Здесь живут не деревья, – поняла она, – а воспоминания об ароматах, которые исчезли из мира живых.

Тропа привела ее к небольшой поляне, в центре которой журчал родник. Вода в нем была кристально чистой, но от нее исходил запах времени – древний, глубокий, как аромат камней, которые помнят рождение мира.

Мэй-Лин присела на корточки и набрала воду в свою флягу. Жидкость была холодной, но когда она коснулась ее губ, то почувствовала вкус всех чаев, которые когда-либо были заварены этой водой.

– Интересно, – раздался голос за ее спиной. – Давно в нашем лесу не было живого человека.

Мэй-Лин обернулась и увидела странное существо. Оно было похоже на человека, но его кожа имела зеленоватый оттенок, а волосы были сделаны из листьев чайного дерева. От него исходил аромат весеннего утра.

– Я дух-хранитель Леса Забытых Ароматов, – представился он. – Меня зовут Листопад. А ты, девочка, направляешься к Пещере, не так ли?

– Откуда вы знаете?

– Твой запах выдает тебя. На тебе остались ароматы тринадцати мастеров чайного дома. Такой букет может носить только тот, кто готовится к великому путешествию.

Листопад приблизился к роднику и присел рядом с ней.

– Должен предупредить тебя, дитя. Путь к Первому Дереву полон опасностей. И первая из них – Мост Слез.

– Что это за место?

– Мост соединяет наш лес с Долиной Эхо. Но он материализуется только для тех, кто проливает истинные слезы. А слезы эти должны быть о самой большой утрате в твоей жизни.

Мэй-Лин нахмурилась. Самая большая утрата Она думала о родителях, которых потеряла в детстве, о бабушке, которая научила ее любить чай и ушла два года назад.

– Но будь осторожна, – продолжал Листопад. – На мосту обитает Собиратель Слез – дух, который питается человеческой скорбью. Если ты отдашь слишком много горя, то можешь забыть, зачем пришла сюда.

– А есть другой путь?

– Есть, но он намного опаснее. Через Долину Смеха, где правит дух, который заставляет путников хохотать до тех пор, пока они не сойдут с ума от радости.

Мэй-Лин консультировалась с картой. Действительно, на ней были отмечены два пути – один через Мост Слез, другой через Долину Смеха. Оба выглядели одинаково рискованными.

– Какой бы вы выбрали? – спросила она у Листопада.

– Скорбь честнее радости, – ответил дух задумчиво. – Слезы очищают душу, а смех может ее разрушить. Но выбор всегда за путешественником.

В этот момент воздух в лесу изменился. Ароматы стали резче, тревожнее. Где-то вдали раздался протяжный вой – знакомый голос мастера Вэя.

– Он нашел тебя, – прошептал Листопад, и его фигура начала блекнуть. – Твоя злобная тень движется по лесу, уничтожая ароматы на своем пути. Нужно спешить!

Мэй-Лин вскочила на ноги, пряча флягу с водой.

– Где Мост Слез?

– Следуй за ароматом жасмина, – ответил Листопад, исчезая совсем. – Он приведет тебя к мосту. Но помни – слезы должны быть искренними!

Запах жасмина действительно появился в воздухе – тонкий, печальный, как воспоминание о потерянной любви. Мэй-Лин побежала по тропе, чувствуя, как за спиной распространяется зона мертвых ароматов – след мастера Вэя.

Лес менялся по мере ее бега. Деревья становились выше и мрачнее, их ароматы приобретали оттенок меланхолии. Запах розы теперь напоминал о увядших цветах на могиле, аромат меда – о покинутом доме.

Наконец тропа вывела ее к краю обрыва. Внизу зияла пропасть, затянутая туманом, а над ней, словно сотканный из лунного света, висел мост. Он был полупрозрачным, мерцающим, и от него исходил запах соли – запах слез.

На берегу моста стояла фигура в сером плаще – Собиратель Слез.

– Добро пожаловать, путешественница, – сказал он голосом, похожим на шум дождя. – Я вижу, ты несешь в себе много скорби. Это хорошо. Мост материализуется только от искренних слез.

Мэй-Лин приблизилась к краю пропасти. Мост действительно был почти невидим – лишь слабые очертания в тумане.

– Что мне нужно делать?

– Вспомни самую болезненную утрату своей жизни, – ответил Собиратель. – Позволь скорби заполнить твое сердце. И пролей слезы – искренние, горячие, идущие из самой глубины души.

За спиной послышался треск ломающихся веток. Мастер Вэй приближался.

У Мэй-Лин не было выбора. Она закрыла глаза и позволила воспоминаниям захлестнуть себя.

*Бабушка на больничной койке, ее слабые руки, державшие чашку с последним чаем. Запах жасмина в палате. Тихие слова: "Ты будешь хранить наши традиции, внучка." И затем – тишина. Пустота. Мир без того человека, который научил ее понимать язык ароматов.*.

Слезы хлынули из глаз Мэй-Лин, горячие и соленые. Каждая капля, касаясь земли, превращалась в крошечный бриллиант, а мост начал обретать плотность.

– Да, – прошептал Собиратель Слез. – Твоя скорбь искренна. Мост готов принять тебя.

Но вместе с материализацией моста пришло что-то еще – чувство потери, настолько сильное, что Мэй-Лин едва могла дышать. Воспоминания о бабушке смешались с другими утратами, реальными и воображаемыми.