Белла Елфимчева
Друг по переписке

Автор: Белла Елфимчева

Друг по переписке

Те невероятно трудные годы, которые позже метко окрестят «лихими 90-ми», Татьяна Сергеевна встретила в одиночестве. Ее муж, Роман Алексеевич Уваров, умер в 1991 году, в сравнительно молодом возрасте, ему было всего 57 лет. Дети выросли, обзавелись семьями, и жили отдельно, а Татьяна Сергеевна жила одна в трехкомнатной квартире, которая казалась ей чересчур просторной для нее одной. Она уже решила, что переедет в однокомнатную квартиру дочери Ольги, а свою отдаст ей. Оленька ждет второго ребенка, так что им ее квартира будет в самый раз. Надо торопиться, подумала Татьяна Сергеевна, не ровен час… Вот Рома ушел так рано и так неожиданно: вроде никогда на здоровье не жаловался, ну, подскакивало иногда давление. А тут вдруг раз – и кровоизлияние в мозг… Конечно, квартиру она приватизировала, но все-таки будет лучше, если она сама ею и распорядится, как считает нужным.

До чего же непонятной стала жизнь! Заводы не работают, а на тех, что еще работают, зарплату все равно не платят. Как же людям жить? Многие занялись торговлей, как ее сыновья и зять. Куда-то едут, что-то покупают, перепродают… Сил уходит много, да и опасно это, а денег все равно ни на что не хватает. Сама она преподает в техникуме английский язык. На ее зарплату разве что хлеб на семью можно купить, а цены все растут и растут. Она подрабатывает частными уроками, делает переводы, но это все копейки.

Где же взять деньги? С этой мыслью она засыпала и просыпалась. Ответ пришел неожиданно. Как-то вечером к Татьяне Сергеевне заглянула соседка Катя, которая работала на заводе, где делали комплектующие для стиральных машин. Разговор, естественно, зашел о деньгах, вернее о том, где их брать. Тогда все разговоры сводились к этому.

«Таня, ну, скажи, ты женщина образованная, как жить? У нас на заводе уже четыре месяца зарплату не платят. Хорошо, у кого мужья хоть что-то зарабатывают, а ведь у нас одиноких сколько… с ребятишками. Им-то как концы с концами сводить?»

«И в самом деле, Катюша, как же вы обходитесь? Я, хоть копейки, но все же получаю каждый месяц. А если совсем не получать?..»

«Вот то-то и оно. Мы уже стали воровать комплектующие…»

«Как воровать?» – ужаснулась Татьяна. «Да вы что?»

«Что-что? А куда деваться. Жить-то хочется, да и детей чем-то кормить надо. Тебе хорошо, твои взрослые, чего-то зарабатывают, а у кого маленькие? Вот воруем, берем грех на душу, а толку – чуть. Куда их сбывать эти комплектующие, никто не знает. Поймают – посадят, не дай Бог, а мы и не попользовались ничем».

В ту ночь Татьяна никак не могла заснуть. Как все это ужасно! Вполне нормальные, порядочные люди вынуждены воровать, а при этом все равно сидеть без денег, рискуя, однако, попасть под статью уголовного кодекса. Абсурд какой-то! Неужели ничего нельзя сделать?

И вдруг ей в голову пришла вроде бы здравая мысль: а что если эти комплектующие предлагать в мастерские по ремонту бытовой техники? Где их только искать эти мастерские? Но мысль, возникнув где-то в глубинах сознания, уже не отпускала ее. Жаль, что у нее нет телефона. Но завтра же она пойдет в междугородный телефон и попробует дозвониться, тем более, что в техникуме как раз каникулы. Татьяна целую неделю безуспешно звонила по мастерским «Рембыттехники» в разных городах России, но никто не хотел эти комплектующие брать: то ли они им были не нужны, то ли просто боялись.

Когда она уже совсем отчаялась и собиралась бросить это бессмысленное занятие, мужской голос на другом конце провода вдруг проявил явный интерес к ее предложению и согласился купить довольно большую партию деталей. Они договорились о цене и о способе пересылки. После этого Татьяна пошла к Кате и сказала, что может продать комплектующие по такой-то цене, но у работниц завода она их купит по несколько более низкой цене, ведь и она должна что-то зарабатывать. Денег у нее не было, и всю эту авантюру надо было провернуть под честное слово. Но и у работниц выхода не было: они согласились.

Никогда в жизни Татьяна Сергеевна так не переживала: получится или не получится? Ждать пришлось довольно долго, ведь они отправляли детали в обычных посылках наложенным платежом. Господи, прости! – думала Татьяна, никогда бы не поверила, что буду помогать сбывать краденое.

Сделка прошла благополучно. Так начался их маленький нелегальный бизнес, который помог им выжить в то тяжелое время. Со временем появились постоянные клиенты, уже не было так страшно, да к тому же заводское начальство в конце концов сообразило, что все-таки труд рабочих должен как-то оплачиваться, и людям стали выдавать зарплату комплектующими, так что этот бизнес обрел более менее законный статус.

Но, «не хлебом единым жив человек». Несмотря на тяжелое и непонятное время, Татьяна Сергеевна пыталась найти что-то и для души. В то время многие молодые женщины стремились выйти замуж за иностранцев, а поскольку очень немногие из них владели иностранными языками, то они обращались за помощью к тем, кто языки знал, в частности, и к Татьяне Сергеевне.

Читая письма этих потенциальных женихов, Татьяна чувствовала, что в течение многих лет советских людей просто напросто обманывали. Там, за рубежом, живут такие же люди, которые любят, страдают, стремятся добиться чего-то в жизни, но живут немного другой жизнью, и эта жизнь была, пожалуй, не хуже, а кое в чем гораздо лучше, чем в бывшем Советском Союзе, а уж тем более, в том странном сообществе, которое теперь именовали пост-советским пространством.

Постепенно Татьяна пришла к мысли, что и ей было бы совсем неплохо переписываться с кем-нибудь из-за рубежа. Это было бы интересно и немного отвлекало бы от грустных мыслей, которые неизбежно возникали при виде мрачной действительности, окружавшей ее.

Но как это сделать? Женщины, которым она переводила и писала письма, находили своих корреспондентов в брачных агентствах, коих в то время развелось множество. Но Татьяна Сергеевна вовсе не стремилась выйти замуж, а тем более куда-то уехать. Ведь у нее здесь дети, внуки. У старшего, Володи, шестилетняя Дашенька, ее помощница и любимица. У Юры – сын, Рустам. Жена Юры, Лола – узбечка, вот отсюда и имя. Рустаму четыре года, умный парнишка, но с характером, с ним бывает непросто. Олиному сынишке, Стасику, тоже скоро исполнится четыре, а месяца через три родится еще один малыш. Куда она от них? Днем Татьяна крутится, как белка в колесе, а вечерами, когда остается одна, чувствует себя тоскливо. Вот тут и написать бы кому-нибудь или прочитать чье-то письмо. Совсем неплохо было бы.

Наверное эти мечты так и остались бы мечтами, но однажды Татьяна случайно узнала из газеты, что существуют клубы друзей по переписке. Там были и адреса таких клубов. Таня выбрала тот, что находился в Ирландии. Ей хотелось переписываться на английском языке. Заодно и язык усовершенствую, думала она.

Отправив свои данные в клуб, Татьяна, честно говоря, вскоре об этом как-то подзабыла, и даже удивилась, когда ей стали приходить письма из-за рубежа. Для нее оказалось совершенно неожиданным то, что люди за рубежом очень интересовались происходящим в Советском Союзе, выражали свое сочувствие и готовность как-то помочь. Это было трогательно, и Татьяна старательно отвечала на эти письма. Большое впечатление произвело на нее письмо бывшего докера из Англии, который рассказал о случае, участником которого был и он сам. Это случилось еще во времена Советского Союза. В их порт регулярно заходили советские торговые суда. Торговцы фруктами оптом продавали на корабли свой товар, который моряки затем охотно покупали. Однажды стало известно, что цены на фрукты для советских моряков были неожиданно повышены советской стороной, хотя сами торговцы цен не повышали. Из солидарности с советскими моряками, которые, кстати, отнеслись к этой акции вполне спокойно, английские докеры объявили забастовку и отказались разгружать советские суда до тех пор, пока цены на фрукты не были снижены до прежнего размера.

Не такие уж они прагматики, эти рабочие из капиталистических стран, подумала Татьяна, и ответила этому немолодому уже человеку теплым, дружеским письмом с благодарностью за поддержку.

В общем, она не ошиблась, эта переписка действительно помогала ей пережить тяжелые времена, и очень поддерживала ее морально. Некоторые письма она читала своим студентам. Кое-кто из них тоже заинтересовался этим увлекательным делом.

Однажды Татьяна получила письмо из далекой Австралии. Что-то необычное было в этом письме. Она не могла бы сказать, что именно. Может быть, адрес, написанный необыкновенно четким красивым шрифтом от руки, или очень красивый, твердый, разборчивый почерк, которым было написано само письмо, а это, как она уже успела убедиться, у англичан встречается довольно редко. Письмо было написано в очень спокойной, сдержанной манере, но у нее моментально возникло чувство, что этому человеку очень одиноко, и очень нужно высказаться. Она тут же села к столу и ответила ему подробным письмом, где рассказала о себе, о своих детях, о своем раннем вдовстве, о том, как трудно живется в стране, которая, собственно говоря, даже определенного названия еще не имеет. Она выразила надежду, что их переписка доставит радость им обоим, и просила писать ей обо всем, что волнует и радует его, и обещала отвечать ему тем же.

Так завязались отношения, которые подарили им возможность пережить трудные для обоих времена. Жизнь этого человека оказалась настолько насыщенной и интересной, что Татьяне было трудно поверить, что в одной человеческой жизни может произойти столько событий: счастливых и трагических, обычных и из ряда вон выходящих, радостных до щенячьего восторга и грустных до слез и щемящей боли в сердце. Сколько же может вместить в себя обычная человеческая жизнь? И может ли человеческая жизнь быть обычной?

Этого человека звали Кристофер Найт. Он родился в июле 1946 года, вскоре после окончания войны. Отец Криса, Роджер Найт, военный летчик, прошедший всю войну, женился еще в 1939 году. Он тогда только закончил школу военных летчиков и получил отпуск, который решил провести в деревне вместе со своим младшим братом Дэниэлом. Дэн был моложе брата на два года и готовился стать морским офицером. Он тоже был в отпуске и с удовольствием принял предложение брата отдохнуть на лоне природы. Братья были очень дружны, и Дэн всегда подражал старшему брату, вот только в летную школу он пойти не захотел, выбрав более традиционную в Англии карьеру морского офицера.

В деревне молодые люди наслаждались отдыхом: плавали в озере, ловили рыбу, катались на байдарках. Узнав, что по субботам в клубе устраивают танцы, они не преминули отправиться и туда.

«Вот если бы с хорошими девушками познакомиться», – мечтательно сказал Роджер брату, – «отдых получился бы просто замечательный».

И Дэн не мог не согласиться.

Народу в клубе было довольно много. Дэн тут же пригласил танцевать какую-то девушку, а Роджер, как более опытный, решил для начала выпить пива и осмотреться. Вскоре он заметил очень милую девушку, которая так заразительно смеялась в ответ на какие-то шутки своих друзей, что ему вдруг ужасно захотелось посмеяться вместе с ней. Когда заиграла музыка, он решительно подошел к ней и пригласил танцевать. Лицо девушки покрылось очаровательным румянцем, но она доверчиво протянула ему руку. Во время танца она стеснялась смотреть на своего партнера, а так как он был значительно выше ее ростом, то это не составляло для нее особого труда. Роджеру же очень хотелось заглянуть ей в глаза, но осуществить это желание он смог только в перерыве между танцами. Они разговорились. Девушка сообщила, что ее зовут Джессика, и она готовится стать зубным врачом. Роджер изобразил на лице ужас и заявил, что безумно боится зубных врачей. Джессика засмеялась и сказала, что ему пока ничего не угрожает, так как бормашину она случайно забыла дома. Когда же Роджер сообщил девушке, что он военный летчик, она испугалась по-настоящему и сказала, что никогда не летала на самолетах и очень этого боится. Тогда он, чтобы ее разубедить, стал расписывать, какие красоты можно увидеть, поднявшись в небо.

Они танцевали весь вечер, а потом Роджер отправился провожать ее домой. Было уже поздно, и Джессика беспокоилась, что родители будут волноваться. Они распрощались у ворот ее дома. Роджеру очень хотелось поцеловать девушку, но он не решился, просто пожал ей руку. Она ответила на это пожатие, лучезарно улыбнулась и убежала.

Роджер медленно шел к дому, в котором остановились они с Дэном и улыбался каким-то своим таинственным мыслям. В этом взвешенном состоянии он почти столкнулся с братом, который двигался ему навстречу под руку… с Джессикой.

Роджер оторопел. Все слова, которые он знал куда-то разом испарились:

«Что? Как? Почему?»

Дэн не понял, что случилось с братом. Он озадаченно смотрел на него, продолжая держать девушку за руку.

«Джессика, почему ты с моим братом?» – Роджеру наконец-то удалось сформулировать нечто членораздельное.

«Джессика? Ничего не понимаю», – пробормотал Дэн. «Да объясните же, в чем дело, черт возьми!»

Тут девушка не выдержала и расхохоталась.

«Вот это номер!» – заливалась она. «Ну, и умора. Так вы, оказывается, братья? А мы с Джесс – сестры, близнецы. Мы сегодня специально оделись одинаково, чтобы кого-нибудь разыграть. Надо же, как здорово получилось! Меня зовут Несси».

С этими словами она протянула руку ошарашенному Роджеру. Вскоре они хохотали втроем, а возле дома к ним присоединилась и Джессика, услышавшая их хохот.

Вскоре Роджер и Дэн женились на этих милых сестрицах, но счастье их оказалось совсем недолгим.

Первого сентября 1939 года началась война.

Роджер Найт воевал в составе Королевских ВВС Великобритании с первого до последнего дня войны. Он летал на истребителе «Спитфайер», великолепной машине, одной из лучших времен второй мировой войны. Именно ВВС выиграли Битву за Британию и предотвратили вторжение фашистских армад на Британские острова, то-есть сорвали операцию под кодовым названием «Морской лев».

16 июля 1940 года Гитлер издал приказ, который гласил: «Британские воздушные силы должны быть разгромлены морально и физически, чтобы они не смогли нанести сколь-нибудь существенного удара в момент высадки немецких войск».

Битва за Британию продолжалась с середины июля до конца сентября 1940 года. Британцы умело использовали береговые радарные станции, засекали армады немецких самолетов задолго до того, как те успевали достичь британских берегов, после чего в бой вступали истребители. Немецкая авиация несла тяжелейшие потери. Британские летчики господствовали в воздухе. Вторгаться на территорию островного государства в таких условиях даже Гитлеру показалось безумством. Оккупации удалось избежать.

Роджера Найта боевые товарищи называли счастливчиком и везунчиком. Он умудрился провоевать всю войну, и ни разу не был серьезно ранен. А он никогда никому не признавался, что самыми страшными для него были не тяжелейшие бои в Битве за Британию, а последние месяцы войны, когда немецкая авиация уже не представляла серьезной опасности, а истребители в основном использовали для прикрытия бомбардировщиков. Было очень обидно погибнуть в самом конце этой страшной войны, после того, как ему каким-то чудом удалось уцелеть.

Дэну повезло меньше. Он служил на военных кораблях, сопровождавших знаменитые конвои с оружием, боеприпасами и продовольствием, которые союзники отправляли в Советский Союз, сражавшийся с фашистской Германией.

Три раза корабли, на которых в то время находился Дэниэл, были затоплены вражескими торпедами, и три раза его спасали моряки с других кораблей конвоя.

Однако, и Роджер и Дэниэл остались живы, а их мать, которая никогда раньше не была замечена в особой приверженности религии, теперь регулярно ходила в церковь, чтобы возблагодарить Бога за то, что был милостив к ее сыновьям.

Дэн вернулся домой раньше Роджера. Прежде, чем его спасли в третий раз, ему пришлось провести несколько часов в холодной воде, так что к ранениям, полученным при падении с корабля, добавилось еще и сильное переохлаждение, осложнившееся двусторонним воспалением легких и многими другими неприятностями. Он долго лежал в госпитале, а когда вернулся, то заявил Несси, что больше никогда не выйдет в море: три раза ему удалось обмануть смерть, и больше в эти игры он играть не хочет. Надо ли говорить, что Несси не слишком огорчилась, услышав это? Несси преподавала в школе, и жили они с Дэном в доме родителей Несси. Впоследствии Дэниэл занялся ландшафтным дизайном и добился на этом поприще значительных успехов.

Джессика работала зубным врачом и жила в маленьком городе Суиндоне, где снимала небольшую квартиру. Вот в этой уютной квартире и поселился Роджер, демобилизовавшись летом 1945 года.

Роджер решил стать пилотом гражданской авиации. Ему пришлось переучиваться, и это было совсем нелегко. Его инструктор, Томас Кэррингтон, частенько ворчал на бывших военных пилотов:

«Хуже нет переучивать военных летчиков. Ну, сколько можно твердить, что это не «Спитфайер», а пассажирский лайнер, так нет же, эти асы то и дело норовят загнать его в штопор, или мертвую петлю на нем изобразить».

Но все это были временные трудности. Роджер был преисполнен решимости преодолеть все преграды, он любил летать, и в небе чувствовал себя едва ли не лучше, чем на земле. К тому же, теперь у него была семья, самая настоящая, потому что не прошло и полугода после его возвращения, как Джесси сообщила, что он будет отцом. Он был счастлив. Эта проклятая война отняла у них почти шесть лет семейной жизни. Но теперь судьба вновь поворачивалась к ним своей светлой стороной, и он с нескрываемым удовольствием погружался в теплую уютную атмосферу своего семейного очага, возвращаясь из полетов. После получения лицензии, он был принят на должность второго пилота в авиакомпанию ВОАС.

Тем временем подошел срок, когда должен был появитья на свет их ребенок. Это событие заставило изрядно поволноваться все семейство. Роды у Джессики оказались невероятно трудными и затяжными. Двое суток Роджер провел в клинике практически без сна, забываясь ненадолго только тогда, когда Джесси вводили обезболивающее, чтобы она могла немного поспать. Страх, что он может потерять жену, был настолько сильным, что он уже не думал о ребенке, а умолял врачей спасти жену. В завершающий период родов его бесцеремонно выставили из палаты, и он сходил с ума не в силах представить себе, что же там происходит с его женой. Хорошо, что Дэн и Несси были рядом и успокаивали его, как могли.

Первой крик новорожденного услышала Несси: «Роджер, поздравляю, ребенок родился!» – воскликнула она. Но он не мог думать о ребенке. «А Джесс?» – спросил он. Те несколько минут, которые им пришлось подождать, пока их наконец пустили в палату, показались Роджеру вечностью. Даже не спросив, кто родился, он бросился к жене, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Джесси была очень слаба, но попыталась улыбнуться ему, говорить она была не в состоянии.

«Да, досталось всем нам», – сказал врач, – «но, Господь милостив, все обошлось. Поздравляю вас, мистер Найт. У вас сын».

Только теперь Роджер увидел своего сына. Малыш уже был обмыт и завернут в одеяльце. Акушерка передала ребенка в руки отца, который впервые в жизни держал на руках такого маленького человечка и чувствовал страшное напряжение во всем теле от страха, что может как-то ему повредить. Он долго вглядывался в личико малыша и медленно осознавал, что это – его ребенок, его плоть и кровь, его продолжение. Ему казалось, что сын определенно похож на него, а впрочем, и на Джессику тоже…

«Правда, он похож на меня?» – шепотом спросил Роджер брата.

«Конечно, одно лицо», – охотно подтвердил Дэн.

Мальчика назвали Кристофером. Так случилось, что он оказался не только единственным сыном своих родителей (повторная беременность была Джессике противопоказана), но и единственным внуком своих дедушек и бабушек, так как Дэн после всего, что перенес на войне, детей иметь не мог. Надо ли говорить, что все в семье обожали своего единственного наследника? Он рос в атмосфере всеобщего внимания и бесконечной любви. Джесси была нежной и заботливой матерью. Роджер, когда бывал дома, тоже посвящал все свое время сыну, стараясь воспитать его настоящим мужчиной: занимался с мальчиком спортом, учил его рыбачить и делать много полезных вещей. На уик-энды Крис с мамой, а иногда и с папой ездили в деревню, где тетя Несси учила его читать и считать, а дядя Дэн занимался с ним рисованием и приучал работать в саду. А какие замечательные подарки делали мальчику на Рождество и на день рождения! Это была не жизнь, а сказка. Но конечно маленький Крис этого не понимал: для него это была просто жизнь.

Эти два значительных для семьи события произошли практически одновременно. Крис закончил начальную школу, успешно сдал экзамены «Одиннадцать плюс» (Eleven plus) и поступил в среднюю школу, а его отцу предложили пройти переподготовку и получить лицензию на пилотирование реактивного пассажирского лайнера Боинг 707, которые авиакомпания предполагала закупить. Перед Роджером открывалась прекрасная перспектива, и он был готов принять предложение, если бы не одно «но». Переподготовку следовало проходить в Соединенных Штатах, а это значило уехать из дома на полгода. Жить так долго в разлуке с семьей казалось ему ужасным, но пилотировать второй в мире реактивный пассажирский самолет тоже очень хотелось. Он решил посоветоваться с Джессикой и сыном и получил их полную поддержку. Ранней осенью 1957 года Роджер вылетел в Штаты.

Школа, где он должен был обучаться находилась в небольшом городе в штате Вашингтон. Он прибыл немного раньше положенного срока, занятия должны были начаться только через три дня, и Роджер хотел использовать это время, чтобы немного осмотреться, понимая, что потом у него будет не так уж много свободного времени. Поселившись в небольшой, уютной гостинице, он отправился бродить по городу. Городок ему понравился: чистый, зеленый, вернее сказать, уже не совсем зеленый, а скорее желто-красный. Роджер всегда любил раннюю осень, но в Англии в это время часто шли дожди, а здесь ярко светило солнце, и все было пронизано каким-то первозданным покоем. Людей на улицах было немного. Совсем как у нас в Суиндоне, подумалось ему, и сразу стало грустно.

Он вернулся в гостиницу под вечер, и только тогда обнаружил, что ужасно проголодался. Идти в ресторан одному не хотелось, и он спросил у портье, нет ли поблизости какого-нибудь кафе.

«Да, сэр, конечно, здесь за углом есть небольшое, но очень уютное кафе. Надеюсь, вам оно понравится».

Кафе Роджеру понравилось сразу: в нем было не больше десятка столиков, почти не было посетителей, на столиках стояли небольшие вазочки с цветами, играла тихая, ненавязчивая музыка. Роджер заказал себе бифштекс, бутылку пива и, не торопясь, приступил к трапезе.

Вдруг в кафе вошла молодая женщина, которая почему-то сразу привлекла его внимание. На вид ей было лет тридцать. Она была красива той особой, экзотической красотой, мимо которой невозможно пройти. У нее были темные, миндалевидные глаза, а во взгляде чувствовалось что-то диковатое, первобытное, хотя женщина явно принадлежала к хорошему обществу. Ее черные слегка вьющиеся волосы падали на плечи. Цвет губной помады и маникюра, хотя и нельзя было назвать вызывающим, все же был явно рассчитан на то, чтобы не остаться незамеченным. Англичанки выглядят несколько иначе, констатировал Роджер, а впрочем, ему не было никакого дела до этой женщины.

Она заказала себе чашечку кофе с рогаликом, деловито выпила ее, нимало не смущаясь, подкрасила губы и покинула кафе, не удостоив Роджера ни единым взглядом. Он не мог бы сказать, что это его как-то покоробило. В его намерения не входило знакомиться с женщинами. Он, слава Богу, уже не мальчик, и у него прекрасная семья.

На следующий день он снова увидел в кафе эту женщину, только на этот раз она пришла раньше и мельком взглянула на него, когда он вошел.

На третий день, направляясь в кафе, он подумал, что возможно они встретятся еще раз, он был уверен, что в последний, потому что на следующий день ему предстояло перебраться в апартаменты летной школы. Это было довольно далеко от кафе, так что он вряд ли еще когда-нибудь зайдет сюда.

Может ли быть, чтобы женщина как-то почувствовала, что они больше не увидятся? Кто знает? Как бы то ни было, на сей раз, взяв свою чашечку кофе, она неожиданно направилась к столику, за которым сидел Роджер.

«Простите, вы не возражаете, если я присяду за ваш столик?» – решительно обратилась она к Роджеру.

«Ну, что вы? Я буду очень рад», – вежливо ответил он.

Она засмеялась. «Приятно иметь дело с настоящим английским джентльменом».

«А как вы догадались, что я англичанин?»

«По произношению, конечно. Кроме того, вы же в форме. Я не очень разбираюсь в летных формах, но ваша – явно не американская… В общем, не Бог весть, какая дедукция. Могу я узнать, как вас зовут?»

Ничего себе, напор, мелькнуло в голове Роджера, но положение английского джентльмена обязывало. Он встал, вежливо поклонился и сказал:

«Меня зовут Роджер Найт. Я – пилот Британской авиакомпании ВОАС, а сюда прибыл на переподготовку».

«Очень приятно. Меня зовут Мэрилин…»

«Вот как? Случайно не Монро?»

«Совершенно случайно, нет», – с некоторым вызовом ответила она. «Моя фамилия Тейт, а точнее, Тейтельбойм, но американцы не любят такие длинные фамилии, так что я решила, что Тейт вполне достаточно».

«Простите, я не хотел бы быть навязчивым, но у вас тоже какой-то акцент, хотя я не могу определить какой… Вы можете не отвечать, если не хотите».

«Ну, отчего же? Мы раньше жили в Германии. Мой отец – известный ученый-физик. Нам с ним чудом удалось бежать из Германии перед самой войной. Вы, надеюсь, слышали о преследовании евреев?»

«Так вы еврейка?»

«Да, конечно. Вас это шокирует?»

«Ничуть. Я вообще не понимаю, как можно преследовать людей по национальному признаку».

«Гитлер, к сожалению, думал иначе. Если бы папа не поехал на симпозиум в Швецию, летом 1939 года, он, скорее всего, погиб бы в концлагере, как мама и мой старший брат…»

«Я вам искренне сочувствую… А как удалось спастись вам?»

«А я тоже была с папой. В Швеции жила моя тетя, папина сестра, я гостила у нее. Когда началась война, папа хотел вернуться в Германию, но случайно встретил своего коллегу, который чудом вырвался оттуда. Он и сообщил, что евреев арестовывают и куда-то отправляют. Эта же участь постигла и мою маму, и брата Рихарда. Тогда папа и решил уехать в Америку, чтобы меня спасти… Вот с тех пор здесь и живем, а мама и брат погибли в концлагере. Это мы уже после войны узнали… А что вы делали во время войны?»

«Воевал. В Британских ВВС. Простите, а чем вы занимаетесь?»

«Я разве не сказала? Я тоже физик. Работаю в лаборатории своего отца».

«Первый раз вижу женщину-физика», – пробормотал он.

«Ну, что вы? Я там не единственная. Мы работаем над проблемами ядерной физики».

Из кафе они вышли вместе и долго гуляли по улицам. Мэрилин держалась с ним просто, по-дружески, у нее был ясный ум и мужская логика, она не кокетничала и не пыталась его увлечь. Поэтому он удивился и растерялся, когда она, остановившись у ворот одного из домов, спокойно спросила:

«Вы не хотели бы зайти ко мне?»

Он не нашелся, что ответить, багрово покраснел и выдал фразу, за которую ему потом всегда было очень неловко:

«Понимаете… Я женат».

Она засмеялась. «Я в этом не сомневалась. Чтобы такой красивый мужчина в вашем возрасте, да к тому же еще и летчик был свободен? Это противоречило бы всем законам физики… и физиологии… Но я вовсе не претендую на статус вашей супруги. Я просто предлагаю вам зайти ко мне, выпить по чашечке кофе и еще немного поболтать. Так как?»

Он кивнул.

Как и следовало ожидать, чашечкой кофе дело не ограничилось. Когда они рано утром расстались после сумасшедшей, бессонной ночи, он снова и снова задавал себе вопрос, зачем он это сделал. И в то же время отчетливо понимал, что завтра, нет, уже сегодня вечером он снова придет сюда, и будет приходить снова и снова, пока… Пока что? А как же Джесси? И Крис?

Это был странный союз. Их отношения напоминали отношения двух товарищей. Они беседовали на серьезные темы, вместе готовили еду, никогда не ссорились по поводу того, кому мыть посуду, они вообще никогда не ссорились. Он называл ее Линн, объяснив, что с его точки зрения, в ней не было абсолютно ничего от Мэри. А ей нравилось уменьшительное Джерри, хотя его никто, никогда так не называл. Своему отцу и немногочисленным друзьям она представила его, как своего друга, и на людях они никогда не демонстрировали свою близость, да и дома, собственно говоря, тоже. Только ночью они вели себя друг с другом, как мужчина и женщина, и в этом была какая-то своеобразная притягательность для них обоих. Когда в одну из их первых ночей Роджер заикнулся было, что им не стоит так рисковать, ведь Линн может забеременеть, она закрыла ему рот ладонью и прошептала, чтобы он ни о чем не беспокоился, это ее проблема. О будущем она тоже говорить не хотела, хотя Роджера будущее беспокоило, и очень. Он не мог себе представить, что разведется с Джессикой, но и мысль о том, чтобы расстаться с Линн, причиняла ему сильнейшую душевную боль.

Так прошло полгода. Роджер получил лицензию на пилотирование Боинга 707. Пора было возвращаться домой. Он скучал по жене и сыну, часто звонил домой и очень хотел снова оказаться в семье. Но и расставаться с Линн ему тоже не хотелось. Он терзался от этой неопределенности, а Линн, напротив, оставалась внешне спокойной и уверяла Роджера, что не стоит так переживать.

«Ты пойми, Джерри», – говорила она ему, – «ничего особенного не случилось. У меня не было намерения женить тебя на себе. Я вообще не хочу выходить замуж. Но ты мне понравился, и у нас были прекрасные отношения. Насколько я могу судить, тебе все это тоже доставляло удовольствие. Так о чем тут можно жалеть? У нас сохранятся друг о друге прекрасные воспоминания. Если доведется еще встретиться, я буду только рада. Пожалуйста, не надо ничего усложнять. Ты не должен чувствовать себя виноватым перед женой. Не стоит признаваться и раскаиваться. Ты только причинишь ей боль, а ведь она совершенно не виновата. Ты будешь помнить о том, что с тобой произошло, но это твой крест. Ты его заслужил. Ты согласен?»

И Роджер вынужден был согласиться, что ее рассуждения разумны и логичны.

И вот наконец Роджер сел в самолет, который должен был доставить его домой. Первую половину пути он грустил по Мэрилин, но по мере приближения к дому, уже просто умирал от нетерпения поскорее увидеть жену и сына. Он сразу увидел их среди встречающих: Джесси, стройная, светловолосая, одетая как всегда скромно, но элегантно, и Крис… Как же он вытянулся всего за полгода, подумал Роджер. Вопреки его первоначальным предположениям, мальчик был больше похож на Джесси, чем на него: светловолосый, с серо-голубыми глазами. Вот разве ростом пошел в него… Господи, до чего же он по ним соскучился!

В общем-то, для Роджера ничего не изменилось. Через неделю у него уже было ощущение, что он никуда не уезжал. Он снова начал работать, и поначалу совершал рейсы в Европу. Но месяца через три ему пришлось отправиться в Штаты. Едва приземлившись в аэропорту Нью-Йорка и завершив все формальности, он немедленно отправился самолетом в Вашингтон, там взял такси, и вскоре уже въезжал на знакомую улицу.

На его звонок Линн немедленно открыла дверь. У него было ощущение, что она ждала его. Они обнялись прямо на пороге и долго стояли молча. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не разрыдаться.

«Джерри, ну как тебе не стыдно так набрасываться на меня?» – спросила она, чтобы разрядить напряжение. «А вдруг я не одна?»

Он слегка отстранился, чтобы рассмотреть ее наконец. То, что он увидел, повергло его в шок. Линн была беременна.

«Боже мой, детка, как это случилось?» – растерянно пробормотал он.

«И это ты спрашиваешь?» – произнесла она со свойственной ей иронией. «По моему, был прецедент».

«Ты уже знала, когда я уезжал?»

«Да, конечно».

«А почему мне не сказала?»

«Зачем? Я вовсе не хотела осложнять тебе жизнь. Я говорила, что не хочу выходить замуж, но мне уже тридцать два, и мне захотелось родить ребенка. Естественно, я хочу, чтобы ребенок был умным, красивым и здоровым. Поэтому я нашла тебя, ты соответствуешь всем этим требованиям».

«Линн, тебе не кажется, что для женщины ты слишком цинична?»

«Я не цинична, дорогой, я просто практична, вот и все».

Он мог остаться у нее только на одну ночь. Рано утром Роджер должен был вылететь в Нью-Йорк. Он предложил ей любую помощь, но Линн сказала, что она на него не рассчитывала, и вполне справится сама.

«Ты ведь знаешь, что я вполне состоятельна», – спокойно констатировала она. «Но я не буду возражать, если ты захочешь время от времени навещать своего ребенка».

Роджер чувствовал, что Линн рада его видеть, но любит ли она его, он понять не мог. Если любит, то как она может так спокойно реагировать на то, что у него есть жена, которую он любит. Она не выказывала никакой неприязни к Джесси и, очевидно, не испытывала ревности. Он спрашивал себя, а любит ли он ее. Но и на этот вопрос не мог дать определенный ответ. Она – хороший товарищ. Это – бесспорно. Ему с ней интересно, что тоже не вызывает сомнения. Она для него идеальный сексуальный партнер. Она ведет себя не так, как другие женщины? Но эта ее непредсказуемость и привлекает его. Он скучает по ней, когда долго не видит, и у него нет сил прекратить эти странные отношения особенно теперь, когда она носит его ребенка.

Вернувшись в Лондон, Роджер первым делом отправился к руководителю полетов Джеймсу Болдуину и попросил, чтобы его перевели на американские рейсы. Тот заартачился было, тогда Роджер напомнил, что они как-никак боевые товарищи, на что Джимми возразил, что у него много товарищей, и если все начнут капризничать…

«Это не каприз», – тихо сказал Роджер. – «Понимаешь, у меня там женщина, и она ждет ребенка».

«А… а твоя жена? И сын?»

«Я не собираюсь оставлять семью. Но я должен поддержать свою подругу, особенно теперь. Она не имеет намерения выходить за меня замуж, но ведь ребенок-то мой. Помоги мне, пожалуйста».

Болдуин помолчал, потом задумчиво произнес:

«Да, Роди, ты влип. Жена-то знает?»

«Зачем ей это знать? Я бы просто навещал ту женщину время от времени. Она ничего не требует, и я ей за это благодарен. Так ты мне поможешь, старина?»

«Сделаю, что смогу. Но, честное слово, Роди, от тебя я этого никак не ожидал».

Так у Роджера Найта началась двойная жизнь, и вскоре ему уже казалось, что в нем спокойно уживаются два совершенно разных человека: один – англичанин, которого зовут Роди, имеет жену Джессику и сына Криса, а второй – американец по имени Джерри с женой Линн и дочерью Шерон, которую все называли Шерри.

Отношения в обеих семьях складывались совершенно по-разному. В английской семье Роджер просто растворялся в нежности своей жены, которая любила его, и всегда была спокойна и заботлива. С Крисом они были настоящими товарищами, вместе занимались спортом, играли в шахматы и спорили до хрипоты на политические темы.

В своей американской семье Роджер обожал маленькую дочь и был в очень дружеских отношениях с Линн, с которой его к тому же связывала сильная страсть. В результате этой страсти через два года после рождения Шерри у них появился сын Майкл.

Иногда Роджер пытался разобраться, что же все-таки в его жизни происходит не так. Он задавал этот вопрос и Линн, но та быстро приводила его мысли в порядок.

«Что тебя не устраивает, дорогой?» – невозмутимо спрашивала она. «У тебя все хорошо. Твоя семья довольна, тебя там любят и ждут. Я тоже довольна. У нас прекрасные дети, и мы тоже тебя любим и ждем».

Возразить на это ему было нечего. Он действительно чувствовал себя комфортно в обеих семьях. Его пугало только собственное раздвоение личности, которое достигло уже такого уровня, что он даже не опасался, что может в интимные минуты назвать Джессику Линн. Это было совершенно невозможно. Два разных человека, живущих в нем, никогда не пересекались.

Закончилось все это неожиданно и трагически. Однажды Роджер прилетел в Вашгингтон. Он уже больше месяца не видел Линн и детей и очень скучал по ним. Поэтому решил позвонить прямо из аэропорта. К его удивлению, вскоре переросшему в настоящий ужас, трубку взяла мисс Бетси Нэшвилл, няня детей.

«Мистер Найт», – со слезами в голосе вскричала Бетси, – «слава Богу, что вы приехали! У нас такое несчастье. Такое несчастье!»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.