Ирина Пиляр
Тропинки господина Ежа. Часть II

ТРОПИНКИ ГОСПОДИНА ЕЖА

ЧАСТЬ II

Ирина Пиляр

Хельсинки 2025

Глава 10. У ручья

Прошло всего несколько часов с утренней встречи на поляне.

Господин Ёж долго сидел над своим дневником, выводя тонкие строки.

Но мысли – будто рой невидимых пчёл – не давали ему покоя.

Когда солнце стало мягче,

а ветер зашептал в кронах что-то успокаивающее,

он неспешно направился к ручью. Просто пройтись,

не ища никого – и ничего

Но именно там,

в тот же понедельник, после обеда,

они вновь столкнулись.

Госпожа Че, казалось, знала, что он придёт.

И не пряталась. Наоборот – будто ждала.

Ручей журчал в камышах, отражая зыбкие отблески неба.

А между ними снова возникла тишина с продолжением —

не завершившаяся беседа,

перешедшая в новую форму.

Госпожа Че вдруг ощутила силу.

Она не демонстрировала её – но чувствовала.

И это внутреннее ощущение хрупкой власти

смягчило её тон, сделало голос почти ласковым.

– Моё сердце, – начала она, не глядя в глаза, – отмечает совсем иные вещи, чем мой ум.

Я вижу в вас – натуру благородную, тонкую… А слышу – слова более приземлённые. Они не вяжутся с моим представлением о вас.

Ёж, стоявший у воды, приподнял брови.

– Значит, чтобы соответствовать, мне нужно говорить лишь о

возвышенном?

Ни слова о простом? Ни слова – о дружбе, о насущном, о живом?

– Его голос был ровным,

но в нём сквозил укол – не злости, а тоски.

Он посмотрел на нее

сдержанно, но внимательно.

Черепаха отвела взгляд.

В ней боролись два голоса – рассудочный и… едва проснувшийся.

– О лесной дружбе… —

медленно произнесла она.

– Лучше мечтать. И ждать того дня,

когда будешь абсолютно уверен —

в том, с кем собираешься дружить…

«Пока эти мечты не застынут,

не замёрзнут,

не спрячутся навсегда где-то под панцирем…» —

подумал Ёж,

но промолчал.

Он чуть склонил голову,

словно надел на себя заново панцирь вежливости:

– Разрешите откланяться, сударыня.

Мне пора приступить к своей нелёгкой миссии —

по очистке леса.

Он сделал шаг назад,

но задержался, указывая на куст багульника у самого русла:

– Если однажды вы… захотите передать весточку —

надкусите вот этот прутик.

– Он посмотрел на неё особенно тихо.

– Это будет означать, что вы обо мне… не забыли.

Багульник, будто услышав, чуть качнул цветочной головой.

Господин Ёж развернулся и ушёл в тень деревьев.

И только шорох листвы и голос ручья остались напоминанием о том,

что иногда слова – только половина сказанного.

Тропа, Пещера и Мостик Тссс

(фантазии Ежа)

После долгой прогулки по Тропе Затерянных Мыслей, где всё казалось немного не таким, как прежде, Ёж оказался у знакомого укрытия.

Пещера Молчания не звала. Она просто… ждала.

Вход скрыт листвой, будто сам лес старался сохранить её тайну.

Ёж постоял у порога.

Иногда он рисовал молчание. Оно было то воздушным, то тяжёлым, как мох.

Внутри не было ни эха, ни звуков шагов – только дыхание, пульс и мягкий свет.

Ёж присел на тёплый камень и достал карандаш – не чтобы рисовать, а чтобы слушать, как он звучит на бумаге.

Сегодня он написал одну строчку:

«В тишине рождаются те картины, которые не помещаются в рамку.»

Под вечер он вышел к ручью, где вода почти не шумела.

Здесь стоял Мостик Тссс – лёгкий деревянный мост над зеркальной гладью.

На ветке висела старая табличка с надписью углём:

«Здесь не кричат. Здесь вспоминают.»

Ёж остановился на середине.

Под ногами – мягкий скрип.

Под мостом – отражения.

Лица. Лапы. Карандаши.

Кто они? Он не знал. Но они были с ним.

Тогда он решил: нарисует не мост, а то, что соединяет одну душу с другой.

Иногда, чтобы услышать себя, нужно пройти по тропе, побыть в пещере и остановиться на мосту.

А потом – вернуться с новым светом внутри.

Галерея, грусть и строки, родившиеся в тишине

После прогулки по мосту Тс-с! господин Ёж вернулся в свою мастерскую.

Сумерки легли на рамки с портретами предков.

Тени от свечей дрожали по лицам, будто сами портреты вспоминали что-то.

Он не стал продолжать ни одну из начатых работ.

Перед ним лежал чистый холст.

Но кисть не двигалась.

Вместо этого в голове у Ежа начала звучать строчка —

тихо, как шорох в траве:

«О грусть моя, ты не тоска…»

Он записал её на листке, прямо поверх старого черновика.

Потом снова замолчал.

Это было начало. И он знал —

это стихотворение не родится сразу.

Оно вырастет.

С каждым шагом, с каждой тенью, с каждым светлым воспоминанием.

Глава 11. Страж лесных троп

«И в тишине живёт Великая забота…»

❦

Лес, куда судьба привела господина Ежа, был не просто чащей —

это был мир, полный дыхания и света,

мир, что знал свои корни и рассказывал их лишь тем,

кто умел слушать.

И слушал его один человек —

старый лесничий в резиновых сапогах и с батожком в руках,

что жил в избушке с цветущим палисадом

и сушёными травами под навесом.

В углу – гербарии: бережно уложенные листки,

пронумерованные, как письма старых времён.

Каждая веточка – живая память.

Каждая травинка – строчка дорогого письма.

❦

Днём он обходил тропы,

словно опытный следопыт.

А ночью отдыхал под шепот деревьев,

что склонялись к его окнам,

рассказывая о былом,

о вечном…

Господин Ёж проникся к нему уважением.

Он чувствовал: этот человек не просто жил здесь —

он был хранителем порядка,

тихим стражем зелёного мира.

И потому сам Ёж, не прося похвалы, смиренно

делал своё:

очищал тропы от змей,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.