Ди Элби
Постельничий

«Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестаёт быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, также как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения».

Л. Н. Толстой. Война и мир.

ГЛАВА 1

Сложно сказать, что заставило Корейга пойти именно по этой тропинке. Обычно во время охоты он не заходил в эту часть леса, так как она соседствовала с «мёртвой пустошью» добыть тут еду было практически невозможно – животные старались не приближаться к проклятому месту. Но сейчас мысли витали вокруг нападения на их стойбище и известии, что соседнее стойбище Маосов больше не существовало. Зрелых мужей всех перебили, а детей и женщин увели с собой. Кто это сделал можно было только предполагать, но судя по всему это были кочевники – бич всей восточной части материка. Самым плохим было то, что хоть они и отбились от наскока, нападавших было мало, но часть удрала и они, очевидно, вернуться в более большем количестве. Непонятно было почему они до сих пор этого не сделали. Все эти мысли сильно мешали охоте и уже на протяжении трёх дней выхода в лес, Корейг не добыл ни одного зверя. И сейчас опять прошёл мимо замершего за деревьями оеляна, который, почувствовав опасность, слился с окружающей листвой.

«Олень как олень. Успокойся ему не до тебя».

В конце концов он вышел и из леса, и застыл, сделав несколько шагов по абсолютно голой поверхности «мёртвой пустоши». Причём голой она была только по периметру шириной метра два. Почему эта местность носила такое название, Корейг не знал и, по его мнению, этого не знал никто. Пустошью это место можно было назвать за то, что там не было деревьев, но трава-то и земля были. Ну а мёртвой, пожалуй, только за то, что опять-таки животные сюда не заходили.

Ветер слегка шевелил траву. Звуков почти не было, если не считать шелеста, доносящегося от этого действа и от трепыхания листвы деревьев из леса сзади. И ещё какой-то странный лёгкий звук, напоминающий гудение улья. Корейг не двигался и только судорожно сглатывал, смотря перед собой. Буквально в нескольких метрах, боком к нему находилось «НЕЧТО». Описать это словами он точно не мог.

«Но я-то могу попытаться это сделать. Больше всего, по своей форме, создание напоминало коня, нарисованного ребёнком. По принципу точка-точка запятая, четыре палки и два кружочка. В этом случае ничего круглого не было. Он как бы состоял из нескольких отдельных частей, которые неведомым образом держались вместе, двигались относительно друг друга и в каждой из них были только прямые линии. Больше всего, что тело, что голова, что части ног напоминали металлические бруски, соответственно разной формы, разной длины и толщины, приблизительно похожие в сравнении с формами настоящего животного, но более угловатые. Бруски без профиля и рисунков, абсолютно гладкие и как будто отполированные, с голубоватым отливом и окружённые слегка сиреневым сиянием. Утверждать, что они металлические я бы не взялся. Они только производили такое впечатление. По своим размерам «нечто» было гораздо больше тех животных, которых знали и использовали местные жители, со своим средневековым уровнем развития. Где-то в глубине моего сознания было и точное знание что это, но оно, почему-то, категорически не хотело вспоминаться».

В холке порядка двух метров, а до макушки и все три. Гудения также исходило от этого создания. «Конь» повернул то, что можно назвать его головой в сторону наткнувшегося на него человека.

Мыслей воспользоваться луком или ножом не было и в помине. Корейг упал на колени и протянув руки вверх поклонился, начал молиться, уткнувшись лицом в землю, всем богам, которых только смог вспомнить.

«Вокруг ощущалась аура агрессии и любопытства. И это были явно не его чувства».

Прошло достаточно много времени и ничего не происходило – он был ещё жив, ни новых звуков, никакого движения рядом не ощущалось, а поднять голову ему было очень страшно. Многие в народе Маосов рассказывали о том, как они сталкивались с проявлениями божественной воли. Сверкающие молнии, ураганы, удачная охота, спасение из, казалось бы, безвыходной ситуации. Материального же подтверждения существования высших сил в этих рассказах не было. Корейг даже стал думать, что это вовсе не посланник богов и осмелев приподнял голову и пронаблюдал как «конь» абсолютно бесшумно обошёл его кругом и остановился прямо напротив, но теперь полностью повернувшись к нему.

«Увидеть движения ног мне не удалось несмотря на угловатость самого создания они были очень плавными и как бы переливались одно в другое. Даже утверждать, что ног было четыре, а не две было сложно и судя по траве, они вообще не касались земли».

Это зрелище было завораживающим и окончательно убедило в чудесности происходящего. Принести что-либо в жертву или преподнести дар, охотник не мог. У него ничего достойного с собой не было. А так как он сам ещё был жив, то это давало надежду, что и его смерть, и энергия «посланнику» не нужна.

– О великий Зеус! У меня нет достойного дара для твоего посланника. Прости ничтожного. Я исправлю это, как только будет такая возможность.

Произнеся эти слова, Корейг почувствовал изменения в окружающей ауре.

«Агрессия и любопытство исчезли, осталась только эманация узнавания».

Это несколько приободрило охотника, и он стал пятиться задом, отползая к лесу. Достигнув которого упёршись ногами в ствол дерева, вновь рискнул приподнять голову. «конь» остался на месте.

«Хм, я думал, что только я чувствую».

Множество мыслей и предположений промелькнуло в голове, но главное Корейгу было страшно из-за полной неопределённости. Ему было не понятно ни что это такое, ни что теперь делать. Постепенно его мысли сместились в сторону предположения, что можно убежать или попробовать просто уйти, вернуться в лес и продолжить охотится. Во всяком случае, похоже, препятствовать ему в этом «конь» не собирался. Приняв решение, он также задом ополз дерево и уже за ним, встав в полный рост, выглянул проверив на месте ли загадочное создание и убедившись, что это так, вначале медленно, а затем всё быстрее пошёл от «мёртвой пустоши». Сквозь просветы между растениями было видно – его не преследуют. А отойдя достаточно далеко, Корейг стал думать, что ему делать дальше. Рассказывать ли старейшинам о случившемся с ним? Причём вопрос был ещё и в том надо ли это делать срочно и быстро бежать к стойбищу или всё же заняться охотой? Ведь с едой в роду было не всё хорошо и определённые надежды на его охоту возлагались. К тому же мучил и вопрос, как относиться к «явлению», как к знаку удачи или предупреждению об опасности?

Почти все в народе Маосов умели чувствовать окружающий мир, кто-то умел это лучше, кто-то хуже, но живых существ, то что мы называем аурой, животного и даже растительного мира они могли ощущать. Старейшины говорили, что раньше их предки умели и могли гораздо больше. По какой причине и когда все знания и возможности были утеряны никто не помнил. Хотя существовали легенды, что иногда в стойбища забредали путники явно почти равные богам. Почему они путешествовали и что искали, оставалось тайной, но иногда в рассказах стариков проскакивали намёки на причины потерь. Правда было не совсем понятно, придумали они это сами или это часть запретного. Боги же приходили с неба только в сказках, даже уже не в легендах, и ни один из старейшин не брал на себя право выдумывать, что встречался с ними.

Корейг уже достаточно далеко ушёл от пустоши и решив всё же добыть еды, осмотрелся, узнал местность и крадучись направился к знакомой лёжке оелянов. Путь не занял много времени и, выглянув из кустов, охотник нос к носу столкнулся с тем же существом, стоящим прямо за раздвинутыми ветками растений. И хотя аура была вполне доброжелательной, это его очень сильно напугало и не отдавая себе отчёта и не разбирая дороги, он побежал. Звуков преследования слышно не было. Несколько раз выскакивая на открытые участки, Корейг опять встречался со спокойно ожидавшим его «конём». Тот не предпринимал никаких действий и когда уже продумано, использовав все средства запутывания следов и истратив все физические силы на многочасовой бег по лесу охотник просто свалился на землю от усталости, наткнувшись в очередной раз на странного знакомца. Время близилось к вечеру. Отдышавшись и успокоившись, он, уже не обращая внимания на необычного сопровождающего, направился всё-таки в сторону стойбища, не удивляясь новым встречам на очередной прогалине. Разглядеть в движении и каким образом вообще перемещается «конь» так и не получалось. Он всё время попадался на глаза уже стоя на месте и чаще всего боком.

«А я бы на его месте попробовал пообщаться ещё раз».

Стойбище было уже рядом. Как раз где-то в районе поселения подымались чёрные дымы. Явно не от костров. Корейг вскрикнул и, понимая происходящее, бросился туда бежать, отгоняя от себя страх, что уже поздно и в своих мыслях надеясь успеть и помочь соплеменникам отразить атаку. Перепрыгивая очередное поваленное дерево, охотник полетел куда-то вверх, получив сильный пинок. Всё вокруг закувыркалось, а точнее, закувыркался он сам и в следующее мгновение приземлился на спину всё того же загадочного создания, о котором, к этому моменту, уже и забыл. Оказалось, «конь», догнав как бы поддел его своей головой. Так как направление движения оставалось верным, предпринимать Корейг ничего не стал, только на несколько секунд задумался за что надо держаться, чтобы не свалится, но почти сразу понял бессмысленность этих попыток. Мало того что он попой не касался тела «коня», хотя и точно на чём-то сидел, так ещё и его ноги что-то невидимое удерживало в обхвате туловища этого чуда. Ног создания он опять не видел, шея и голова вытянулись вперёд, а по бокам, спереди и сзади, появились какие-то плоские наросты и по ощущениям движение больше походило на полёт с немыслимым маневрированием между деревьями. Пришлось пригнуться, чтобы не врезаться головой в низкие ветки.

«Я бы сказал не наросты, а малые плоскости, выполняющие роль элеронов. Да и то, что изображало хвост животного стало своеобразным рулём поворота. Хотя и не возьмусь утверждать, что для маневрирования использовалась сила сопротивления воздуха. Причём каждая деталь всё также не имела контактов с другой. И всё это как бы соединялось и было окружено сиреневым сиянием».

Когда они вылетели на открытое пространство перед стойбищем, Я понял, что опоздал.

«Стоп! Я понял?»

Корейг понял, что опоздал. Дым шёл от уже догорающих хижин и дома старосты. Кругом на территории поселения были видны трупы и уже совершенно спокойно расхаживали кочевники, добивая подающих признаки жизни Маосов, насиловали женщин, которых не планировали забирать с собой. Вдалеке был виден удаляющейся хвост пленённых девушек, детей и телег с награбленным.

Волна ярости и неудержимого желания убивать, рвать и резать на части затопило сознание Корейга. Он даже не заметил и не понял, что «конь», продолжающий движение к дымам, скинул его с себя. Поднявшись после падения, охотник дико заорал и побежал в сторону остатков стойбища, на ходу доставая из-за спины лук и стрелу. Его услышали и несколько кочевников направились в его сторону, приготовив оружие. Первая же стрела оказалась сломанной, вероятно, от падения или во время предыдущих забегов по лесу. Вторая тоже и третья. Это заставило Корейга остановиться, но растерянность продлилась секунды, он выхватил ножи и, увернувшись от копья, воткнул их оба в первого нападающего, в следующий момент до него стали доноситься крики, но они изменились. Криков боли, предсмертных криков и воплей ужаса стало больше. Криков и воплей врагов. Оттолкнув труп и сфокусировав взгляд, охотник с удивлением обнаружил, что почти все кочевники, находящиеся в ближайшем окружении, были мертвы. Они были разорваны. На другом конце поселения он заметил двигающегося с огромной скоростью «коня», который, как казалось, просто врезался в человека, расчленяя его на несколько частей, разделяясь при этом сам на составляющие пластины. В следующие секунды участь всех напавших на стойбище была одинакова, а ещё через пять минут в такое же состояние превратились и все те, кто гнал полон.

«Офигенное зрелище».

Меня затронуло предвкушение – энергия смерти и горя.

«Стоп! Опять я? Опять меня?»

Не спеша пройдя среди разрушенных строений и прикоснувшись к некоторым женщинам, как бы пытаясь их утешить, Корейг находясь в состоянии стресса и растерянности искал родных, но к своему облегчению их не находил и не видел. Ему хватало и душевной боли от встречающихся трупов хороших знакомых и дальних родственников.

Он пересёк стойбище насквозь и направился к несмело возвращающимся пленным, большая часть которых ещё не пришла в себя. Правда, некоторые из них уже развязались и, управляя повозками, поворачивали их в обратную сторону. При этом все дружно с опаской косились на «коня», который стоял в своём привычном виде на месте последнего убитого кочевника и казалось ждал Корейга. Следов крови на нём, видно, не было и он всё также излучал мягкий сиреневый свет. Охотник заметил своих родных и радостно замахал им руками, но подойти к ним он не успел. Дорогу ему перегородил «спаситель» поселения и не давал себя обойти, каждый раз преграждая путь и убирая то, что можно было назвать ногами, становился ниже, как бы приглашая сесть ему на спину. Все с интересом смотрели на эту сцену. Было видно, что многие даже отвлеклись от горестных мыслей и насущных дел, а некоторые даже начали шептаться о божественном вмешательстве, о посланце и избранности их племени.

В конце концов Корейг решил, что ничего плохого не будет, если он не подойдёт, а подъедет к своим. Это было его ошибкой. Как только он залез на «коня», тот тут же захватил его своими невидимыми нитями и сорвался в стремительный «полёт», оставив в одно мгновение разорённое поселение далеко позади. Направление было абсолютно точным и понятным. Двигались они прямо вдоль дороги, которая вела в один из центральных больших городов их материка. Куда Маосы заглядывали лишь для торговли и чаще всего только на ярмарочные дни. Я – охотник, стал пытаться вырваться, но все попытки были безрезультатны. Сознание затопило неправильность происходящего. Я – Корейг, хотел остаться в поселении и помочь соплеменникам, а другой Корейг – я, хотел узнать, что будет дальше.

ГЛАВА 2

Сергий открыл глаза. Некоторое время полежал, а затем стал выбираться из спальника. То, что он видел ночью, как всегда, хорошо запомнилось. Заниматься гаданием, что бы это значило, он тоже, как всегда не стал. Будучи уверенным – конец истории ещё далеко. Продолжения гарантированны. А некоторые ещё и повторяются с завидной регулярностью.

Туристы ещё спали в своих палатках. Было слишком рано. Россыпь звёзд и кусок луны не позволяли врезаться в дерево при ходьбе. Солнце же только специалистам дало намёк на своё появление на небосводе. Как говорится, ещё и петухи не кричали. Хотя последних рядом и не было. Кругом был лес, а точнее, тайга и до ближайшего жилья, где можно было найти этих пернатых будильников и их хозяев людей, было порядка восемнадцати километров. Сергий обошёл стоянку, отмечая появившиеся за ночь следы зверей и направился к роднику. Будить две семейные пары он пока не собирался. Как, впрочем, и делать за них какую-либо работу и подготовку к завтраку.

«Хотели поход с минимумом удобств и с посвящением – получите и наслаждайтесь», – подумалось ему.

Лес – какое описание можно использовать, чтобы полностью отразить всю его красоту и разнообразие. Во все времена было множество попыток его нарисовать, описать стихами, прозой и даже музыкой. Да только всё это не то. Ведь каждый человек замечает свою красоту, для каждого важны свои моменты и мельчайшие детали. Да иногда это совпадает, срабатывают стереотипы и люди с удовольствием слушают, читают и смотрят восприятие, переданное другими, но что-то личное и близкое к реальности у каждого своё и по-другому и быть не может.

Так и Сергий наслаждался своим лесом, своим личным виденьем этого мира. Вот в очередной раз опутавшая его лицо паутина вызвала приятное чувство и всколыхнула память. Ведь когда-то он не любил ходить за грибами именно из-за вездесущих пауков и их художественно совершенных ловушек. Сейчас же тончайшие нити на лице радовали, как и тучи гнуса, кружащие вокруг. Сейчас он радовался любой жизни и, как это ни странно, смерти, правда, уже не любой.

Совершив свой ежедневный утренний обряд с водой, Сергий направился к стоянке, поглаживая по дороге деревья. Он уже слышал, что кто-то из туристов проснулся и вылез из палатки.

– А! Игорь. Доброго утра.

– И вам доброго утра, Сергей Матвеевич. Такое впечатление, что вы совсем спать не ложитесь. Третья ночёвка и как не проснусь, а вы уже на ногах.

– Игорь, мы же договаривались. Просто Матвеич.

– Срабатывает воспитание. Кулютарность прёт. Я так понимаю за водой идти мне?

– Совершенно справедливо.

Игорь завязал шнурки на втором дорогом и качественном трекинговом ботинке, подхватил котелок и направился в сторону родника. Сергий же погладил себе бороду и решил ещё немного дать остальным поспать, в который раз подумав:

«Благие[1] ребята. Не замаянные[2] и не извращённые городской жизнью. Одежда, конечно, щапливая[3], но добротная и экипировка хорошая, надёжная. Прав был Петрович – проблем не будет».

Стоянка располагалась на специально оборудованном месте. Здесь было и безопасное кострище, и поддоны для палаток. И это была забота о лесе, а не о людях, хотя при этом и страдал эффект походных трудностей и «дикости отдыха», на которых многие настаивали. Впрочем, ночевать в шалашах почти никто не соглашался. А спать как Матвеевич в одном спальнике и подавно. Всё-таки кругом была тайга в самом суровом понимании этого слова.

Вернулся Игорь и, раздув угли, подбросил щепу и дрова в костёр, после чего подвесил на треногу котелок с водой, присел на бревно и стал смотреть на пляску огня. Было всё ещё темно и это придавало «танцу» больше красок, а тишина и редкие звуки затаившегося леса отказывали в желании говорить и перебивать их. Сергий подождал ещё немного и почуяв что пора, потёр руки и, подмигнув посмотревшему на него Игорю, в этот раз разразился протяжным и громким петушиным криком. От которого в обеих палатках началось шебаршение. Из ближайшей выглянула Ольга, жена Игоря, высунув только голову с растрёпанными короткими волосами, она тут же спряталась обратно, как видно с целью переодеться, так как спала она в специальной одежде, отличной от лесной. А в соседней загорелся фонарик и раздался голос Николая:

– О господи! Ну куда ты всполошилась? Нет тут никаких петухов. Тайга же кругом. Это опять Матвеевич прикалывается в несусветную рань. Тонко намекает, что пора вставать.

– Да испугалась я с просони. Даже не сообразила ничего, но бежать была готова. Вдруг опасность какая, – донёсся из палатки голос его жены Елены. – Матвеич, вы злодей.

– Хотели красоту смотреть? Терпите, – отозвался, похохатывая последний. – Давайте, давайте. Вылезайте. Самую лепоту пропустим. Погода сегодня отличная.

Игорь улыбнулся и пошёл к палатке за оборудованием для съёмки, а вылезшая с полотенцем Ольга направилась с фонариком к роднику.

– Доброе утро, Сергей Матвеевич.

– Вот два сапога и оба левых. И ты туда же. Бери пример с соседей. Матвеич я для вас. Так мне привычней и короче звать в случае опасности. Тренирую вас, тренирую уже третий день…

Когда вернулась жена Игоря, а он сам обвешанный аппаратурой опять присел к костру, выбралась из палатки и вторая пара. Они уже были одеты и Лена, держа в руках камеру, сказала:

– Про опасность всё время напоминаете, а потом будите как… В общем, громкими и странными… то есть непривычными для нас звуками.

Зная, что умываться сейчас больше никто не будет, Сергий встал, подхватил со спальника карабин и махнул рукой, зовя за собой:

– Пойдёмте рассвет встречать. А опасности будут, если захотите. Только попросите.

Игорь засмеялся, отдал одну из камер Ольге, и туристы двинулись следом.

Почти рядом с лагерем оказался скальный выступ с обрывом и удобной площадкой, на которой, для того же удобства, даже было несколько брёвен. Метрах в десяти внизу протекала какая-то речка, достаточно широкая, но не глубокая, правда, в настоящее время, её разглядеть было не очень легко, зато слышно было прекрасно. А дальше растелилась тайга. Выглядевшая пока ещё тёмным океаном, на котором замерли, из-за отсутствия ветра, разности высоты деревьев и наличия прогалин, огромные волны. Небо на востоке как раз начало розоветь далее, окрашивая окружающий мир фееричными красками и создавая небывалую игру теней и образов. Туристы приступили к одним из своих «стандартных обязанностей», которые исполняют почти все в таких случаях.

Сергий отошёл к деревьям, прислонился к одному из них и, полуприкрыв глаза, также стал любоваться началом нового дня жизни, в том числе радуясь и той суете, которую создавали эти молодые люди. Ему же было на вид около шестидесяти. Он был среднего роста, вполне спортивного телосложения, с приятным лицом, на котором красовались аккуратная рыжеватая с проседью борода средней пышности и усы. Волосы же на голове были подстрижены очень коротко, а кожа хоть и выглядела загорелой или скорее обветренной, но иногда казалась, наоборот, очень бледной. Этому странному её свойству удивлялись многие, но объяснений не получали. Жил он в заповеднике уже очень давно. Его называли и лесником, и егерем, хотя он ни тем, ни тем не являлся, и проводником, и даже лешим. Самое близкое, для многих, было именно «проводник», так как именно этим Матвеевич занимался наиболее часто, водя туристов по тайге. Делал он это только по знакомству и рекомендациям со стороны уже официальных лиц, работающих в заповеднике, и только когда хотел этого сам. Как говорится, в своё удовольствие, а не ради заработка. Взаимоотношения же с властями были достаточно сложными.

Утомившись съёмками, туристы сидели на брёвнах и просто смотрели вдаль. Первым вспомнил про еду Игорь:

– Пойдёмте-ка завтракать, а то вся вода выкипит.

– И то дело, – согласился Сергий и начал отдавать команды. – Девочки кашеварят. Игорь на подхвате. А Николай идёт за дровами. Я покажу, где ствол валежника есть.

– Опять заготовка на будущее… – заворчал последний.

– А как же. Всё тоже уважение и правила, которые я вам рассказываю.

Через некоторое время каша была готова, чай, а кому и кофе, были заварены, дрова нарублены и сложены в положенном месте, и честная компания приступила к восполнению затраченной энергии и накоплению её впрок под неспешную беседу.

– Пока с бревном возился, там на месте гнус заел, – начал разговор с жалобы Николай. – Вы бы, Матвеич, нам свой реагент дали, чтобы не только вокруг стоянки, но и в стороне, и по пути эти злобные летуны нас не трогали.

Сергий усмехнулся и погрозив пальцем важно произнёс:

– Э нет. Вы должны разницу почуять и оценить заботу. Да и прочувствовать настоящую тайгу, а то совсем как на курорте будет. Как говорится «летучая мерзость» входит в перечень экстрима. И потом у вас у самих есть всякие городские пшикалки.

– Они не столь эффективны и кожа противная после них становиться. А вот ваш на себя и прыскать не надо. Я ещё на прошлых стоянках заметил. И тут ни одного комарика, отсюда до родника и на скале. Вам ваш реагент запатентовать надо и продавать. Кроме заработка, ведь и огромная польза для людей, – предложил Игорь.

– А нужна им эта польза? Да и я, хочу ли эту пользу всем давать? Нет. Ежели я так сделаю, то исчезнет этот важный раздражающий фактор и в лес станет ходить легче. А этого не нужно ни тайге, ни мне. Кроме всего прочего, человеку нельзя давать расслабляться не только в лесу, но и в городах что рядом. Да и вообще нельзя… Иначе от безделия много дурного будет делаться. Это уж я вам, для минимального комфорту и из уважения.

Немного помолчали. Девочки смотрели отснятый материал иногда радуясь особо удачным моментам и показывая их друг другу и мужьям. Затем под руководством заботливого проводника первая дежурная смена из Игоря и Ольги занялись посудой, а вторая уборкой стоянки от мусора и других излишних следов пребывания человека. По ходу и по мере необходимости, отправлялись и естественные надобности.

– Уже три дня идём, а кроме красивых пейзажей ничего значительного и никого не видели, – между делом произнёс Николай.

– А что бы ты хотел увидеть? Или что тебе Николай даст лицезрение… ну, например, барсука? – поинтересовался Сергий.

– Ну как что? – ответил тот и замолчал, задумавшись и, похоже, не находя ответа на эти вопросы. За него высказалась Лена:

– Это же так мило. Борсучки, белочки там, олени или мишки.

– Вот точно! Хотим медведей, – согласился её муж.

– Медведя? Осторожней с желаниями, они имеют свойства исполняться, но не так, как хочется, – хмыкнул Матвеевич и видя, что все закончили со своими делами улыбнувшись, произнёс:

– Нетерпеливые. Только хотел их первым обрадовать. Берите свою аппаратуру, меняйте аккумуляторы и пойдёмте опять на скалу. Это место непростое. Здесь многие животные приходят и на водопой, и на охоту, и рыбку половить. Захватите коврики, чтобы лежать на краю и удобнее снимать было. А ты Игорь возьми свою альпинистскую верёвку. Я вас привяжу и буду страховать, на всякий случай, чтобы вниз несверзнулись.

Придя на место, туристы устроились на лежаках повесили на шеи ремешки от камер и стали ждать, а Сергий, по-хитрому обвязал их, чтобы страховали друг друга, привязал другой конец ещё и к дереву. Пространство под обрывом теперь было хорошо видно. Прозрачная вода речки позволяла наблюдать даже дно и рыб, среди которых периодически можно было заметить и крупные экземпляры. Чуть левее под скалой был виден впадающий ручеёк от родника. А на другой стороне, в месте, где вода поворачивала, была достаточно большая заводь с глубокой запрудой и сразу стало видно, что какие-то полуводные млекопитающие там во всю что-то делают. Туристы, используя приближение, начали снимать, тихо переговариваясь. Матвеевич же, пройдя направо от скалы, спустился по насыпи чуть ниже и, положив карабин на колени, присел на камень, контролируя и ребят, и вид на речку.

В таком режиме прошло около часа. За это время заветное место посетили и барсук, и зайцы, которых спугнула лиса, и косым пришлось удирать под тихое хихиканье Ольги с Еленой. Плутовка хотела было погнаться за ушастиками, но почуяв людей, уставилась на них, потом долгое время крутилась около ручейка, то припадая к воде, то вскидываясь и смотря на вершину скалы. Она то собиралась убежать, то в ней пересиливало любопытство, и она пыталась найти безопасный путь, чтобы подобраться ближе к туристам. Её метания прекратила лосиха с лосёнком, пришедшие на водопой и давшие рыжей чёткий стимул слинять в лес. Сохатые тоже заметили людей и некоторое время изучали их, после чего перешли реку и скрылись в лесу с другой стороны.

Сергий посмотрел на солнце и пошёл отвязывать верёвку.

– Ну что. Простой рыбалкой мы с вами уже занимались, а теперь поохотимся с острогой. Щас их сделаем и набьём на обед. Четыре штуки вполне хватит. Уже почти полдень, вода вполне тёплая, не замёрзнете.

– Матвеич, так запрещена же такая рыбалка, – удивился Игорь.

– А мы никому не скажем. И мы же не на продажу и не на заготовку. Мы для пропитания и ровно столько сколько надо. Так что я разрешаю, – улыбнулся лже-лесник.

– Ух ты! – слегка запрыгав и тихо завизжав воскликнула Елена. – Я так никогда не ловила. И мы тоже будем? А у нас получится? А как это делается?

– А вот сейчас сварганим орудие лова, я и объясню и потренируемся вначале на суше, а уже потом охота. Только вот снимать это не будем.

– Жалко рыбку, но уж больно интересно попробовать, – посмотрев на мелководье, мучилась сомнениями Ольга.

– Так устроен мир. Для существования необходима энергия. Все кого-то едят. Под словом кого-то я подразумеваю и растения. Ведь они тоже живые. Но если само действие вызывает неприятные чувства и эмоции, то может и не стоит даже пробовать. Подумай, – назидательно произнёс Сергий и пошёл в лес искать подходящие ветки.

Туристы отнесли фото видео технику и присоединились к проводнику. Он объяснил какие ветки лучше подходят для данного мероприятия, а затем показал, как правильно сделать. Потренировавшись на берегу более-менее точно бить в цель и не попадать себе в ноги, трое из ребят сняли обувь и закатали штаны. Ольга всё же отказалась участвовать и ушла в лагерь готовить посуду для чистки и стряпни. Вода действительно оказалась вполне терпимой. Сама охота заняла не так много времени. Елена просто ни в кого не попала. Одну рыбину почти сразу удачно добыл Николай, а вот его вторую и третью Игоря, они только подранили и их точными ударами добил Матвеевич, не дав уплыть покалеченными и ещё одну схватил и выбросил на берег руками. Пятую же поймали совместно с Леной, “инструктор по охоте” просто обнял её сзади и, взяв за руки, наколол острогой проплывающую мимо рыбину под жабры.

– О! А вот и последняя. И как вовремя, – прокомментировал Сергий счастливый девичий визг и, посмотрев куда-то в район родника, стал отдавать приказы:

– Сейчас быстро хватаете рыбу и наверх, – и уже на ходу продолжил: – добычу складываете у костра. Берёте опять свою аппаратуру и Ольгу и возвращаетесь на скалу. Хотели медведей. Щас будут вам медведи.

Туристы, быстро подымаясь попытались хоть что-то увидеть, но Матвеевич их подталкивал в спину и торопил. Сам он остался на скале, а ребята вернулись после того, как выполнили указания. Перед ними предстала изумительная картина: к речке, судя по всему, пришла медведица с двумя медвежатами и начала тоже ловить рыбу. С детьми она не делилась, заставляя их, пробовать охотиться самостоятельно и в конце концов справились и они.

– Матвеич, а не опасно? – поинтересовалась Ольга.

– Если что стрельну в воздух они и убегут, – ответил тот стоя ближе к единственному подъёму, по которому можно было попасть на скалу от реки.

Людей звери заметили сразу, как только пришли. Медведица встала на задние лапы и долго принюхивалась, а потом лишь смотрела исподлобья да занималась своим делом. Медвежата же отвлекались чаще и копируя маму вытягивались вверх, шевеля носами, но потом срывались на игры, охоту и делёж добычи. Туристы, тихо переговариваясь не переставали снимать, довольные, что лицезреют такую картину не по телевизору, а вживую. И ощущая некоторую щекочущую нервы опасность.

Чуть позже, со стороны другого берега реки появился ещё один медведь. Судя по всему, самец. На него медведица отреагировала более агрессивно, принимала угрожающие позы и порычала, после чего вместе с медвежатами сместилась вдоль реки левее и там их уже было не видно из-за деревьев. «Михалыч» же, как его назвал Сергий, почти никак не отреагировал ни на предупреждения мамаши с детьми, ни на наличие людей. Лишь покосился и отошёл правее от скалы, где и занялся ловом. Когда же он ловил рыбу, то вместе с добычей скрывался обратно в лес, из которого и вышел.

– Смотри-ка не любит есть на виду. Боится, что отнимут, – прокомментировал это поведение Игорь.

– Вот и ладно и нам пора на обед, а то ещё стащит кто-нибудь его у нас, – подхватил Матвеевич и ребята потянулись к лагерю, где и занялись готовкой. Рыбу решили запечь в углях.

– А они сюда не придут? – спросил Николай, имея в виду медведей.

– Не должны. Человека они сами сторонятся. Еды им хватает. Так что особого желания связывается с нами у них нет. Любопытство, конечно, штука сильная и появиться невдалеке могут, но подходить не будут. А если что и шугану их, – успокоил всех проводник.

Рыба всем, очевидно, понравилась и обед прошёл под обсуждения такой короткой, но экстравагантной охоты. Затем плавно разговор перешёл на увиденное за день. Впечатлений было много и эмоции продолжали бить через край.

– Пора собираться. Дневная жара спала. К вечеру уже дойдём до заимки. Там и гаджеты свои зарядите и отдохнёте, – прервал всех Сергий, – а поговорить сможете и по дороге.

Туристы в очередной раз убрали лишние следы пребывания людей в лесу, собрали палатки и инвентарь. Матвеевич проверил за ними, сложил свои пожитки, и все тронулись в путь. Как только вышли с территории стоянки, со всех сторон их облепил гнус. И если парни опрыскались реагентами, то девушки предпочитали использовать шляпы с сеткой, благо действительно было уже не так жарко. Их проводник же шёл весь окутанный тучей насекомых, они кружили вокруг него с боков и шлейфом сзади, но не кусали, да и, похоже, даже не садились. Перед ним же они расступались, формируя свободное пространство. Создавалось впечатление, что это группа сопровождения, которая, как эскорт стремится быть рядом с кем-то важным и большим. Сергий шёл то в середине, то впереди группы, то позади, указывая остальным направление. В какой-то момент он опять прервал разговоры ребят.

– Похоже «Михалыч» всё же нами заинтересовался. Идёт за нами по пятам.

Все стали оглядываться, пытаясь заметить медведя. И действительно примерно в ста метрах сзади увидели косолапого, который принюхивался, смотрел на людей и то останавливался, делая вид, как будто он здесь просто гуляет, то снова начинал преследование. Туристы сразу прекратили все разговоры и заметно занервничали.

– И что нам делать, Матвеич? – спросила Ольга.

– Да ничего не надо. Идём как шли.

– Может стрельнёшь, чтобы убежал? – предложил Николай.

– Михалыч «воробей» стреляный. Он выстрелов не боится. И в него стрелять нельзя. Он на учёте. Только если нападёт. Так что просто идём. Я замыкающий и за ним присмотрю. Игорь, возьми чуть левее. На одиннадцать часов, – разъяснил порядок Сергий.

Мишка периодически порыкивал, ворчал и останавливаясь драл когтями деревья, но дистанцию не сокращал. Как не пытался проводник успокаивать ребят, темп от страха они немного взвинтили и от этого и самого нервного напряжения, вспотели, чем ещё больше привлекли к себе гнус, и, видимо, ещё больше заинтересовали косолапого, потому как он стал подходить всё ближе.

– Ребята, не надо бояться. Он это чувствует. Щас по моей команде резко останавливаемся. И потом снова идём.

Так и сделали. Матвеевич ещё и быстро развернулся и прыгнул в сторону преследователя. Тот буквально отскочил на несколько метров назад, но встал и оглянулся, ожидая следующих действий людей. Тогда по команде обернулись все. Но и это помогло слабо и когда группа двинулась дальше, всё вернулось на прежний лад. Таким образом, примерно через сорок минут напуганные, мокрые и уставшие туристы и абсолютно спокойный их проводник, добрались до заимки, которая представляла собой довольно большой одноэтажный бревенчатый сруб, соединённый с двумя пристройками, располагающимися на открытой местности недалеко от берега большого озера.

Ребята скучковались у входа в сооружение и стали смотреть на «Михалыча», а тот, словно наткнувшись на невидимую границу, ближе не подходил и вместо этого начал бродить вдоль как бы незримого барьера, при этом периодически вставал во весь рост и негромко ревел. Сергий повернулся к нему и ровным голосом произнёс:

– Всё, молодец, всех напугал, показал кто в доме хозяин. Теперь можешь с чувством выполненного долга идти заниматься другими своими делами.

Медведь, словно поняв сказанное, развернулся и рыкнув напоследок побрёл в обратную сторону. Уже не останавливаясь и не оглядываясь. Матвеевич, усмехнувшись, первым зашёл в помещение, осмотрелся и разрешил зайти остальным. Туристов напряжение стало отпускать, и они, ещё нервно посмеиваясь и бурно жестикулируя, принялись обсуждать «гонку с преследованием», при этом начав разбирать вещи и занимать полати.

– Анекдот. Ведёт Матвеич туристов по тайге, а те его и спрашивают: «А что будем делать, если на нас нападёт медведь?» А он им и отвечает: «Какашками закидаем». «А где же мы их возьмём?», интересуются туристы. А проводник их успокаивает: «Когда медведь нападёт какашек будет предостаточно».

Все засмеялись на рассказанную шутку Николая. И хотя анекдот был старый и он его знал, Сергий тоже посмеялся, после чего сказал:

– Располагайтесь. Вон там и там розетки, но пока не включайте. Щас пойду ветряк запущу. Скажу потом, когда можно. Вон в том сундуке индукционная плитка, посуда и чайник, а также некоторые продукты. Придумайте, что будем на ужин, с учётом ваших припасов и гостевых правил. Надо всё подготовить, чтобы потом быстро сготовить. Игорь, пойдём со мной поможешь баньку затопить. Николай, а ты захвати вот то ведро, принесём воды, – и направился к другой двери, ведущей в переход к одной из пристроек.

– Ура! Банька! – обрадовались девушки и с ещё большим энтузиазмом занялись делом. Испуг окончательно их отпустил и настроение, и эмоции поменялись на положительные.

Матвеевич показал, где и чего делать в бане, потом сходил вместе с Николаем до мостков на озере, а на обратном пути собрал, поднял и запустил резонансный ветрогенератор фирмы Вортекс. Откуда здесь это чудо новейшей техники никто не знал, кроме, пожалуй, того кто устанавливал и покупал.

Вначале просто и быстро помылся Сергий. После него, особо не усердствуя, попарились туристы и даже, с разрешения, сиганули разок в озеро. За это время радушный хозяин, решив побаловать гостей, воспользовавшись заготовками девушек покухарил и накрыл на стол и когда те пришли из баньки, достал откуда-то холодный подслащённый берёзовый сок, чем привёл всех в восторг и ужин прошёл в весёлой и тёплой атмосфере. Оказалось, ребята при помощи монопода для селфи, сделали по дороге несколько снимков и даже записали небольшой видеоролик. И хотя проводника на них почти не было видно, что задело профессиональное самолюбие фотографов, зато там были хорошо видны напуганные лица целеустремлённо удирающих туристов и преследующий их медведь. Смотреть всё это на большом экране вытащенного из рюкзака ноутбука было очень удобно. Так что после принятия пищи время прошло в обсуждении насыщенного событиями дня.

– Матвеич, а что в другой пристройке? – в ходе разговора поинтересовался Николай.

– В другой пристройке зимний дом с печкой, установка ветрогенератора и кухня с плитой. Он меньше, чтобы легче было протопить. Ну а сейчас там вполне удобно уединиться, если что.

– Не сегодня, – захихикали девушки, – Слишком устали. И итак, много удовольствий в один день.

– Тогда отдыхайте. Завтра ещё чего-нибудь придумаем для вашего развлечения. Тут в окрестностях есть интересные места.

– А тут такой же принцип, как и раньше? Нам безопасно выходить из дома и удалятся от него? – поинтересовался Игорь.

– Метров на двадцать можете смело отходить, в сторону озера и в само озеро также. А вот глубже в лес без меня не надо. Туалет видели где. Там в баньке дверь и торфяной биотуалет, разберётесь.

Поговорив ещё некоторое время все стали готовится ко сну. Матвеевич прошёлся, проверил все двери, как убрались после мытья, печку и другие мероприятия, связанные с безопасностью, и также устроился в уголке на противоположных от ребят полатях.

ГЛАВА 3

«Похоже, за то время пока я не видел Корейга, произошло достаточно много событий. Вот откуда у него какие-то последователи? И что за другие животные посланцы богов? Названия, почему-то перекручены, но вполне узнаваемы. «Иигр» – это, я так понимаю тигр. И хотя, может быть, это совсем и не так, но ведь и «конь» совсем не конь. С другой стороны, ведь «оелян» вылитый олень».

По дороге шли, ехали верхом и на телегах, около 50 человек. Среди них были и одинокие путники, и воины, и торговцы, и целые семьи с детьми. Все они следовали за охотником, который с важным видом возглавлял поднимавшую пыль процессию. А посланник богов или «Ониок», как он назвал «коня», мерцая, перемещался рядом с ним. Местность была гористая и впереди был небольшой подъём, преодолев который, открылся вид на зажатую меж скал долину, с речкой и довольно большим поселением, по крайней мере, у него даже были стены. До него ещё было далеко, но теперь путь был под уклон и это радовало.

Корейгу нравилась новая роль – толкователя воли богов, это сильно льстило и приносило удовлетворение. По его воспоминаниям он, достигнув первого города, потребовал там помощи для своего рода. Причём именно потребовал и ему не посмели отказать. Особенно после того, как только появившись, с самой окраины, на огромной скорости промчался по всем улицам. Тогда сложилось такое впечатление, что Ониок кого-то или что-то ищет и не находит. Затем, по просьбе властей, он помог отразить нападение ещё на одно селение и хорошенько сократил поголовье воинственных кочевников. После этого слух о подвигах и их божественной составляющей стал достаточно быстро распространяться. И Корейга приглашали как гостя, как судью в спорах и расследованиях, как защитника попранной справедливости, а сильные мира сего пытались его задобрить и использовать в своих целях. Так из города в город, из селения в селение, он и передвигался. Однако общее направление движение определялось всё же не им. Небольшие отклонения происходили, когда ему удавалось объясниться или донести мысль до Ониока. Его возможности по взаимному пониманию с посланником, значительно улучшились. И хотя конечной цели он понять так и не смог, отдельные образы становились всё чётче и их объём увеличивался.

Постоянно сидеть верхом не получалось. Скорее всего, по причине повышения количества информации, которую ему пытался передать «конь» в этом случае. Голова начинала слегка болеть, что было не очень приятно, а также он переставал слышать звуки вокруг и ничего с этим поделать не мог. Ему же очень нравилось слушать о чём шепчутся и разговаривают между собой люди.

– В Перионе, говорят видели божественного “иигра” и всадником на нём был выходец из Инвардов. Весь такой огромный и обвешанный оружием…

– И что, и что?! Что он такого совершил?

– Да! Что умеет?!

– Говорят сам наместник вышел его встречать, а он мимо проехал. Постоял на центральной площади и покинул город.

– На юге видели огромного «пахче». Тоже со всадником. Только он говорят весь красный, панцирь как из кристаллов, а ползёт очень быстро, давя всё, что попадается на пути.

«Я так понимаю, что пахче судя по образам в голове Корейга, это что-то похожее на черепаху. Очень странное всё же у меня восприятие некоторых названий в этом языке. Прямо как в той песенке из мультфильма «Маша и медведь»».

– Ещё, говорят, есть «кондра» и «элеф». Ходят слухи, что все посланники движутся в столицу нашей империи, чтобы покарать нечестивцев и сбросить власть императора. Но про их деяния по пути почему-то все молчат.

– Ээ, хняга. Наш то вон и идёт вместе с нами и разговаривает. И к бедам прислушивается. А скольким помог. Вот, может, и нашу проблему решит.

– Дасим… вот тот в красном кафтане. Говорил, что сам лично видел, как наш посланник, вместе с толкователем, кочевников на части рвал. Тысячами!

Корейг почувствовал, как мурашки побежали по спине от гордости за самого себя. Он уже давно и забыл, что сразу хотел вернуться в своё стойбище. Ему очень мечталось совершить ещё множество достойных поступков. При этом понимая, что, будучи всего лишь избранным богами, будучи их инструментом, он не станет властителем, и потому особо на это и не надеялся. Да и вообще понимал, что в любой момент его приключения могут прекратиться, ведь у Ониока явна была какая-то цель и достигнув её, конь, скорее всего, покинет его. Зато в будущем посетив кабак в каком-либо городе и сидя в тёмном уголке охотник сможет услышать рассказ о своих подвигах в речах пьяных посетителей, а может и баллады из уст певцов. Он будет знать, что это о нём, но никому не скажет. Не признается. А может, а может у богов на него другие планы. Там будет видно.

На въезде в город, перед воротами, их встречала целая делегация. Защитные стены были заполнены стражниками, которые явно не собирались отражать нападение, а сконцентрировались из-за интереса к неординарному событию. Ведь как реагировать на появление столь необычных путников, никто в поселении толком не знал: то ли падать на колени и молиться, то ли просто радостно встречать, то ли всё же пытаться гнать в шею. Было хорошо слышно, как гудит город от голосов, то затихая в попытке уловить звуки от ворот, то взрываясь гомоном обсуждений происходящего.

В первых рядах встречающих, судя по одежде, были знатные и богатые представители населения. Все они во все глаза рассматривали «коня», лишь изредка бросая взгляды на охотника. Один, скорее всего, глава местной власти, поклонился и после того, как его примеру последовали остальные, произнёс:

– Добро пожаловать в наш славный город. Рады. Просим отведать нашего гостеприимства. Я Сапим. Прошу в мой дом.

Корейг степенно наклонил голову, представился и когда остальные приветствующие расступились, он и его сопровождающие вошли под арку ворот.

«Странно, что никто не спрашивает какого бога представляет посланник. Хотя, скорее всего, они боятся это спрашивать, чтобы не попасть под гнев небожителей, а может они просто знают. Как бы для них это очевидно. Может, того же Зеуса. Но я бы на их месте уточнил».

Все крыши домов по ходу движения процессии пестрели от любопытствующей детворы и людей постарше, считавших незазорным лазить по строениям и ещё способных это делать.

– Уважаемый Корейг, я бы хотел знать, что за люди сопровождают вас? Мне кажется, некоторых из них я даже когда-то видел. И как нам поступить? Мой дом не вместит такое количество гостей. И что организовать для посланника? – как можно тише спросил Салим.

– О! Всё очень просто уважаемый. Это нануки, которые жили в вашем городе. Я понимаю, что они не самые лучшие соседи, но согласитесь и не самые худшие. И иногда бывают очень даже полезны. У них почти всегда можно занять денег и среди них есть хорошие мастера различных ремёсел, – также тихо и, благодаря большой практике, весьма уверенно, начал отвечать «толкователь воли». Если некоторое время назад он и побаивался бы так разговаривать с властителем, то теперь чувствуя в голове незримую поддержку от Ониока, говорил спокойно и свободно. – В своё время вы изгнали их из города.

– Мы это сделали вынужденно. Был неурожай и народ обвинял в этом их и того чьё имя мы боимся называть. Горожане хотели насильно отдать всех нануков этому демону в услужение. Надеясь таким образом задобрить…

Это была не совсем правда. На самом деле представителям хитрого народца пришлось откупиться, чтобы их не продали в рабство. Но поднимать эту тему сейчас было бы неразумно и потому охотник решил подыграть:

– Да-да. Я и они всё понимаем. И по их рассказам это было бы гораздо хуже смерти. Также и я, и они понимаем, что их собственность, оставленную в городе, уже не вернуть, но в этом нет и необходимости. Нануки согласны поселиться в старом заброшенном квартале. Куда и готовы отправиться сразу, как только получат на то ваше разрешение.

– Конечно, конечно, – обрадованно согласился Салим. – Мы и сами хотели предложить такое решение. Только в дальнейшем проблема опять может всплыть. Народ постоянно ищет на кого бы свалить вину за любые неудачи. А демон он…

– А им я собираюсь заняться после посещения вашего гостеприимного дома. И хотелось бы узнать о вашем местном «самодуре» побольше, а то те сказки, которые мне рассказали мои спутники, не очень внушают доверия. Что же касается Ониока-посланника, то он сам определит для себя место и занятие. Ничего специально для него делать не надо.

– Тогда пусть ваши подзащитные занимают ту область, которую сами для себя выбрали. А когда вы решите вопрос с тем, кто является причиной всех наших бед, мы окончательно определимся и с их судьбой.

Корейг подозвал двух старейшин из рода нануков и рассказал о договорённости с властителем. После чего все последователи свернули на одну из боковых улочек, а по знаку Салима с ними отправилась часть городской стражи. Охотник же вместе с главой и ещё несколькими важными горожанами, придя в самый большой и роскошный дом города, где был уже накрыт стол, продолжили разговор за едой. Ониок при этом, изрядно напугав слуг и работников, завис на высоте двух метров прямо напротив окон и выхода на балкон той комнаты, где расположились собеседники.

По виду и из повествования властителей было понятно, что они сильно нервничают из-за темы разговора, так как их разрывают противоречия. С одной стороны, уничтожение демона которого они знали под именем Винашаакри и которого очень боялись, желательно и принесёт долгожданное спокойствие, жизнь и свободу от постоянного страха. А учитывая наличие посланника, шанс к осуществлению этой мечты достаточно велик. Ведь раньше боги в этом не участвовали. С другой стороны, из истории края и знаний как личных, так и предков о способностях демона, последний также имеет возможность выйти победителем из этого противостояния. И вот тут возникает вопрос, как он отреагирует? Воспримет ли поведение жителей долины, гостеприимно принявших Корейга, как предательство? Или, учитывая пришлось божественного толкователя, не будет иметь претензий?

Из рассказа получалось, что когда-то, очень-очень давно, этот «местный самодур», как его назвал охотник, был правителем здешних земель. И целая «гирлянда» городов, расположенных в горных долинах, подчинялись и фактически принадлежали ему. Откуда он появился изначально, кто он и где жил до этого уже не знал никто из живущих, даже на уровне сказок. На одной из скал расположен небольшой замок. Кто его строил, история сведений также не сохранила. Именно в этом замке жил и живёт тот, которого местные сильно бояться. И есть за что. Выглядит он как человек, но очевидно, по повествованию, что бессмертный. Периодически в летописях упоминалось, что некоторые поколения принимали его за бога и соответственно почитали, но в этих же источниках было утверждение, что сам он свою божественность отвергал. Впрочем, был ли он богом, демоном или могущественным колдуном было неважно. Суть сводилась к неразберихе: добрый или злой, или вообще выше этих понятий, или развлекался, наказывая либо спасая и, или поощрял людей в зависимости уже от их поступков? Фактически же происходило следующее. Внезапно со стороны замка могли появиться чудовища, чьи кости, черепа и даже чучела Салим пообещал показать. Они нападали на города и работников в полях. Их уничтожение обходилось достаточно большой кровью. В начале нападений «Он» не вмешивался, но потом особо свирепых и сильных уничтожал сам. В другой раз он приходил со своими воинами требовал и забирали всех девственниц и многих юношей, которых уже больше никто никогда не видел. Причём кто были эти воины и откуда они брались в таком количестве из маленького замка, было предметом фантазий многих поколений сказителей. А в следующие года мог жениться на самой красивой девушке одного из городов, правда насильно, и прожить с ней счастливо всю её жизнь, даже появляясь вместе на праздниках среди народа. Постоянно и просто пропадали люди, достаточно в большом количестве. Периодически происходил падёж скота или, как и последний раз, гибель урожая. При этом люди видели, как перед этим «тот кого они так боятся» ходил среди животных и по полям. Несколько раз окрестные города и селения, после его посещения, страдали от эпидемий, а следом он приходил опять и лечил оставшихся в живых заболевших. При перекраивании наделов в стране, смене власти и становлении империи, приходили войска. Цели были разные – кто хотел пограбить, кто установить свою волю над этими землями, а кто и извести злодея. Результат был одинаков. Никто из подступивших к замку обратно не вернулся. Зато во время войны между империями, огромное вражеское войско решившие сократить путь через горную гряду было уничтожено в одно мгновение. Об этом даже сохранились рассказы очевидцев. Воины все как один заживо гнили. От них отваливались куски мяса, и они истекали кровью. Весь процесс занял не больше десятков минут, а долина, где это произошло, славилась в дальнейшем отменными урожаями. Были и одиночки желавшие уничтожить зло или спасти похищенную любимую. Большая часть из них не возвращались, но были и такие, которые утверждали, что убили демона и в доказательства иногда приносили какие-либо вещи и даже возвращались со своими пассиями. Люди радовались, особенно в самый давний первый раз, тем более «Он» действительно после этого долгое время не давал о себе знать. Но, по прошествии времени, всегда возвращался.

«Какие знакомые поступки и события. Я даже и не представляю, что и думать. Очень интересно».

Корейг выслушав все эти ужасы, сколько ни пытался никак не мог представить каким образом он сможет уничтожить этого Винашаакри. Хотя стойкое желание сделать это у него возникло ещё когда узнал о беде постигшей нануков. С учётом же уточнений, сделанных Салимом и другими сотрапезниками, желание только усилилось, но вот представление, что он легко справится с поставленной задачей, дало трещину. Тем более учитывая, что этого демона уже якобы убивали, но он возвращался. Либо это была ложь, либо каждый раз в замке поселялся кто-то другой. Охотник, снова, с надеждой посмотрел на Ониока, висевшего за окном и получил в ответ мысленную эмоциональную поддержку и заверение, что проблема будет устранена. Это немного успокоило бушевавшие в душе сомнения.

Город затих. Население занималось своими обычными делами. Похоже, все уже знали куда и зачем нацелился охотник и потому провожать его никто не собирался. Собеседники остались в доме Салима. А горожане искоса смотрели вослед и скрытно делали жесты с пожеланием удачи. Такая атмосфера не бодрила, но Корейг их понимал и не осуждал. Он всё-таки решил сесть на Ониока и стал образами показывать дорогу, которую в конце беседы ему объяснил властитель. Достаточно быстро промелькнули поля около поселения и началась заброшенная дорога через череду перевалов. В какой-то момент всё изменилось, как будто была пересечена невидимая граница. Воздух стал густым и с запахом тлена. Трава до этого активно растущая вдоль дороги исчезла, как, впрочем, и любая другая растительность и было такое впечатление, что землю покрывает некая гниющая масса, остатки всего того, что когда-то было живым. Сияние вокруг охотника и Ониока усилилось и его цвет стал более плотным.

«Очень знакомо. Повезло, что «конь» не касается земли. Любое соприкосновение с этой поверхностью и шанс распасться на атомы обеспечен».

Тошнотворная атмосфера давила всё сильнее и Корейгу стало очень плохо, но посланник не останавливался и через несколько минут, обогнув очередную скалу, они выскочили на небольшое плато. Пузырь нечистот лопнул и за этой чертой мир ударил в грудь ветром чистого воздуха, ярким солнцем, вкусом фруктов, песнями птиц, запахом цветов, зелени и чего-то ещё неуловимо знакомого и приятного. На этом маленьком пространстве стоял небольшой замок, но с очень высокими остроконечными башнями, количество которых было трудно сосчитать. Он не был обнесён стеной и создавал двойственное ощущение своим видом: мрачного величия и восторженной радости. Вокруг была трава, росли деревья, за строением с высоты низвергался водопад в небольшой водоём под ним, и вытекающая из него речушка терялась где-то вдалеке. В голове был полный сумбур от такого контраста и яркости впечатлений от смены обстановки.

Остановились они перед самым замком, невдалеке от двери. Корейг перекинул лук и наложил стрелу, готовый его использовать в любой момент, а посланник принял более понятную для него форму.

– Какая интересная материя, – раздался голос откуда-то сзади.

За считаные секунды, которые были у повернувшегося на голос охотника, он успел разглядеть высокого и худого старика, с очень странными чертами лица, седыми волосами до плеч, без бороды и усов, одетого в какую-то серую мешковидную накидку. Последний неизвестно как оказался совсем рядом и тыкал пальцем в «хвост» «коня».

«Вот это да. Интересно как аборигены переврали его имя. Я знаю его как Шааки-Нер-Игала».

В следующие мгновение Ониок распался на отдельные части, которые, с виденной не раз его наездником скоростью, атаковали неизвестного. Сам же Корейг в результате свалился на землю, но лук не выпустил и почти сразу попытался вскочить. Ушибленная при падении нога не позволила ему этого сделать и он, припав на одно колено, натянул тетиву, прицелившись в район сердца. Картина, представшая перед глазами, остановила его от выстрела. Из предыдущих случаев боёв, составляющие части «коня» разрезали, а иногда разрывали тела людей мгновенно и без видимых усилий, несмотря на наличие защиты и попыток увернуться. Помолодевший же черноволосый Винашаакри, закованный в чёрные латы без шлема, с запредельной лёгкостью отбивал руками, ногами и подставленными элементами брони, абсолютно все атаки. Сколько это продолжалось охотник сказать не мог, но вряд ли долго, так как руки у него, держащие в готовности лук, сильно устать не успели. Однако, количество ударов, отследить которые визуально, конечно, не получалось, было явно значительным и стрелять смысла не было, стрела наверняка была бы сбита в этой круговерти. Просто в определённый момент демон, даже не запыхавшийся, спокойно сказав:

– Ну хватит, – оказался совершенно в другом месте и тут же воздух вокруг уплотнился, не позволяя ни то, что сделать какое-либо движение, а даже моргнуть и дышать.

Старик, да именно снова старик, подошёл к замершим частям Ониока и стал, словно головоломку, передвигать отдельные элементы складывая из них опять подобие коня. При этом казалось, к чему-то прислушиваясь. Сложив, он щёлкнул по части изображающей морду и подошёл к Корейгу, который к этому моменту уже почти задохнулся и наклонившись заглянул в его глаза.

«Привет. Как дела?»

– А ты то тут откуда?! Итак бардак с реальностью! – воскликнул Винашаакри и, вероятней всего, вернул окружающие к нормальному состоянию.

А вот это он сделал зря. Охотник рванул правую руку к горлу, пытаясь оттянуть ворот, чтобы быстрее вдохнуть воздух и, естественно, отпустил при этом тетиву. Наконечник легко пробил накидку и вошёл в тело.

– Ну вот. Опять. Мог бы и сообразить, – вздохнул старик, смотря на стрелу, торчащую из своей груди, затем повернулся к Ониоку произнёс: – Инструмент, выполняй прописанное.

Пространство дрогнуло и схлопнулось. Втянув в себя всё. Тот, кого так боялись местные, исчез. Почти сразу окружающий мир стал меняться. Краски как будто стягивались и впитывались в ту же точку, всё становилось таким же, как на границе перед замком. Посланник резко, как в первый раз, подхватил своего «толкователя», преобразившись, сорвался с места и понёсся прочь, явно давая понять передаваемыми образами, что оставаться здесь смертельно опасно. Остановился он только вылетев, из странно перековерканной области.

Корейг сидел ничего не предпринимая. Возбуждение постепенно уходило. Мысли возвращались к норме. Произошедшее не давало никаких гарантий победы и фактов, подтверждающих смерть демона, не было. Охотник понимал бессмысленность возвращаться в город. Было стыдно и страшно, а кроме того, ему всё ещё было нехорошо, при этом хотелось двигаться и что-то делать. А потому он предоставил возможность Ониоку самому выбирать их дальнейший путь и, похоже, тот знал куда надо перемещаться. Он вспомнил последние слова старика и попытался спросить о цели их движения, но из образов понял только о необходимости какой-то встречи.

Мелькали горные перевалы, поля, лесные массивы, мелкие поселения. Последующая дорога вообще никак не запомнилась Корейгу. Он понимал, что соприкоснулся с какой-то очередной тайной этого мира, но не сумел её понять, впрочем, и не пытался, а глупо и прямолинейно действовал, основываясь на своих внутренних убеждениях и представлениях, а также на мифах и сплетнях местного населения. Наивно рассчитывая на свои силы и уверенность в правильности поступков. Кто на самом деле был этот Винашаакри? Почему так поступал? Тяжёлые мысли плохо давали возможности следить за окружающим пространством и когда впереди показался огромный город, охотник пришёл в себя и занервничал. Ведь если этот город конечная цель Ониока, то он может потерять и его. Расстаться и с этой тайной. Так неожиданно ворвавшуюся в его жизнь. Тайной столько давшую ему совершить, оставшись непознанной. Охотник понял, что воспринимает Ониока как друга. Не ведая, по существу, даже чем или кем является посланник, он чувствовал связывающие их силы и не хотел разрывать их.

Даже издалека была заметна какая-то суета, и на подступах к столице империи, а это была именно она, и на надвратных башнях. Приблизившись, ситуация стала более понятна. Ворота были закрыты. Воины на стенах явно готовились к бою. Простой же народ скопился перед подъёмным мостом вокруг чего-то большого, гораздо большего чем «конь», но также светящегося сиреневым и очень похожим на элефа.

«Я же говорил слон».

На спине которого сидела девушка и приветливо махала рукой Корейгу. Вновь прибывших заметили и движение забурлило ещё сильнее. Охотник вспомнил слухи, которыми делились нануки и понял, что одни воспринимают появившихся посланцев как угрозу, другие же, их не боятся и, как всегда в таких случаях, или просто жаждут зрелищ, или хотят воспользоваться возможным противостоянием и устроив погромы нажиться на мародёрстве и грабеже. «Элеф» также отреагировал на появление новых действующих лиц, он начал меняться, перестраивая себя, поставил свою наездницу на землю, а затем стал медленно подниматься в небо над столицей. Когда он поднялся достаточно высоко, с других, не видимых концов пригорода появились также взмывающие вверх изменённые «посланники» и их было много.

«Интересно каких ещё животных они изображали?»

«Конь», которого, похоже, все только и ждали, не доезжая до столпотворения, на секунду остановился, опустил своего «толкователя» так, что его ноги коснулись дороги и исчез из-под него как опора, а затем все его части резко взмыли и устремились вверх к месту над городом, куда уже собирались остальные. Жуткая тоска сковала Корейга. Он смотрел как, соединившись с другими, его «друг» превращается в загадочную огромную конструкцию, которая, мигнув яркой сиреневой вспышкой, устремилась к облакам.

«Похоже на космический корабль. Ха! А ведь никто и не заметил. Корейг, девушка и, скорее всего, другие наездники-то тоже исчезли».

ГЛАВА 4

Сергий поднялся с полатей. Прислушался. Убедился, что все, кто положено находятся в нужном состоянии не бодрствования. Это успокаивало. Уж слишком тревожно вокруг было от воспоминаний о Шааки-Нер-Игал. Плюс опять эти устройства, объединившиеся в огромную станцию или космический корабль. И вообще, вся история почему-то напрягала. Ведь раньше именно этого отрывка он не видел, а следовательно, возможны перемены и надо попытаться быть к ним готовым.

Матвеевич обошёл со стандартной проверкой прилегающую к домам территорию и направился к озеру. Лёгкое беспокойство гоняло по воде волны. На небе были облака и было ещё очень темно. От этого вода казалась чёрной и злой. Пройдя по мосткам, Сергий присел на самом краю опустил руку и погладил набегающую тьму. Она в ответ ударила и обдала холодом. Раздалось несколько громких и тревожных криков ночных птиц. Где-то близко рыкнул медведь. Деревья зашумели от поднявшегося ветра.

– Так не пойдёт. Нам нужен покой, нужна хорошая погода и хорошее настроение. Будем перестилать, – проворчал Матвеевич и, опустив вторую руку, набрал воды, умыв лицо, стряхнул веером остатки обратно в озеро. Затем поднялся и пошёл назад к заимке, где сел на крыльце и замер, убаюкивая беспокойство. Прямо над его головой завёл свою мелодичную песню мохноногий сыч. Вдалеке ритмичным басом загугукал филин. Появившийся белый туман стал медленно наползать с водоёма. Накрывая как простыня всё окружающее пространство. Постепенно поднимаясь и становясь всё толще, больше походя уже на взбиваемое одеяло. Вскоре оно достигло крыш и скрыло целиком все строения. Только мачта ветрогенератора торчала выше и продолжала качаться от небольшого давления затихшего ветра. Что-то стало шуршать под ногами, пыхтеть, тыкаться в ботинки и трогать штанины, затем несколько раз фыркнуло. Сергий улыбнулся, погладил одного из невидимого в «белом молоке» зверя и тихо произнёс:

– Ага, притопали. Ну пошли будить наших сонь.

После чего встал и, открыв дверь, не видя, только по топоту проследил, что все гости прошмыгнули в помещение. Через некоторое время в полной темноте раздался тихий шёпот проснувшейся Елены:

– Николай, Николай. Кто-то бегает по полотям рядом с нами. Слышишь? Цокает по деревяшкам. Пыхтит и попискивает.

Николай не проснулся. Зато проснулась и моментально взбодрилась Ольга и толкнув мужа также еле слышно озвучила и свои наблюдения:

– Игорь. Кто-то трогает меня за ногу.

Игорь пробудился. Включил фонарик.

– Ой! Ёжики, – в один голос обрадованно и с облегчением, слегка сдерживая громкость, чтобы не напугать животных, взвизгнули девушки.

Сергий включил свет и устрашающим голосом поведал:

– Они пришли собрать положенную дань за безопасный ночлег и защиту от вредных насекомых и мышей.

Стали хорошо видны утренние вымогатели, а это были именно они. Суетливо бегая по полатям вокруг туристов, ежиха с четырьмя ежатами и ещё два взрослых ежа, похоже, интенсивно, что-то искали.

– Матвеич, опять твои шутки! – вскинулась Елена.

– Пробуждение должно придавать энергичность и быть с элементами приятности, – засмеявшись, ответил шутник. – В шкафчике на верхней полке сушёные ягоды и сверчки.

– А ещё пробуждение должно быть вовремя, – заворчал проснувшийся от общего шума Николай.

– А их можно трогать? – обеспокоилась Ольга.

– Этих можно. Они местные. Угостите их и пойдёмте чудо смотреть. Заодно зарядку сделаете.

Николай, встав, достал из указанного места вкусняшки для мини-будильников, отдал пакетики, а сам ушёл в туалет. Девушки колючих нахалов начали гладить, тискать и кормить с рук. Ёжики угрожающе фыркали, толкались, сворачивались и с удовольствием поглощали предложенное. Игорь же, взяв камеру, стал снимать всю эту мимишность. Так продолжалось некоторое время, пока не пришёл облегчившийся товарищ.

– Матвеич, у вас тут случаем секретных лабораторий поблизости нет? Где-нибудь на острове? А то на улице всё как у Стивена Кинга. Туман знатный. Даже фонарик ничего не пробивает.

– Лабораторий нет. Ни секретных, ни других, а вот чудовища есть, но нам их боятся не след. За долгое время существования они стали почти ручными, – усмехнулся Сергий. – Туман знатный. Это да. Пойдёмте. Щас солнце взойдёт очень красиво будет.

– А как же ёжики? – спросила Ольга.

– Насыпьте им вот тут на полу. Только немного. Поедят и уйдут сами.

– Насчёт солнца не уверен. Мне показалось небо в тучах. Правда, темно ещё. Неуверен, – сказал Николай, но на всякий случай достал камеру.

Выход в туман всем понравился. Вначале немного поиграли в джедаев. Фонарики, прорезая темноту и водяную взвесь, исполняли роль световых мечей. Затем Матвеевич поводил по только ему понятным маршрутам вокруг заимки, и внезапно появляющиеся в свете из белой мглы стволы деревьев, коряги, кусты и сам проводник, а также продолжающий ухать филин, создавали антураж загадочности и лёгкого ужастика. Ну а после, туристы уже на берегу озера наслаждались очень странными и впечатляющими визуальными эффектами от пробивающихся сквозь тучи лучей встающего солнца, которые вязли в белом мареве, отражались от воды и создавали яркие дорожки и узоры различных оттенков золотого и красного. Закончилось всё лёгким ветерком, которые стал сгонять туман, делая в нём прорехи и сгустки похожие на затейливые фигуры мистических чудовищ.

– Прямо магия какая-то, – восхитилась Ольга, когда уже все после утренних моционов собрались на завтрак.

– Что характерно гнус с утра также не пересекает незримую границу, которую обозначил накануне медведь, а затем, видать, и Матвеич, – добавил Игорь, хитро посмотрев на подозреваемого в создании этого феномена. Последний же подмигнул друзьям и с поучительной интонацией произнёс:

– А что есть магия? Некий писатель-фантаст, а именно Артур Кларк, придумал три закона, один из которых гласит «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». А по-другому говоря, магия – это то, что пока ещё не может объяснить наука.

– Или специально не хочет, – согласился Николай с аппетитом поглощая овсяную кашу с тыквой.

– Но наука это нечто эфемерное. Всего лишь термин. Понятие. Её носителем является человек и именно он, а точнее отдельные представители, в силу своего разумения никогда не согласятся с чем-то противоречащим их знаниям. Даже если станут свидетелями, чего-то необычного. Они будут пытаться найти объяснения теми средствами и методами, которыми владеют, в рамках существующих теорий или будут искать во всём обман.

– Вы прямо всех ученных заклеймили, – решила внести своё слово и Елена.

– Лена, ты невнимательна. Я сказал «отдельные представители». Есть, конечно, и другие. И у некоторых из них есть и ещё более мистические или продвинутые теории. Например, антропный принцип присутствия сознания, – Сергий выглянул в окошко и продолжил: – А окружающий нас мир сам по себе является чудом и люди порой очень далеки от понимания происходящего рядом с ними. Туман, восход солнца, дисперсия света…

– Опа! Опять научные термины от Матвеича пошли, – поставив кружку с травяным чаем, засмеялся Николай.

– Да! Удивляете вы нас всё больше и больше. Когда мы вас встретили, думали старовер какой, живущей простой и понятной жизнью и наверняка… не владеющий многими аспектами современной жизни. А потом оказалось, что вы и не старовер, и в компьютерах разбираетесь, и в современной технике, и в науках. А за прошедшие дни вы показываете себя то, как… дремучий лесной житель, то, как продвинутый городской, – Игорь уже поел и стал помогать убирать девушкам со стола.

– Да иногда хочется быть разным. Да и вас туристов таким образом проверяю. Смотрю, что вы за люди. Как реагируете, – улыбнулся Матвеевич. – Давайте заканчивать застолье и пойдёмте кое-что покажу. Время как раз подходящее.

Выйдя из заимки следом за проводником, который прихватил из помещения довольно большой мешок, и пройдя метров 200, все увидели деревянные конструкции.

– Это зимние кормушки для копытных. Сейчас-то они пустые, но олени по привычке приходят к ним. Сможете их угостить, а также погладить и поснимать. Но помните правила, которые я вам уже говорил. Одни сюда не ходите. Только с кем-нибудь из работников заповедника. Животные к заимке не пойдут. А в других местах предварительно всегда узнавайте можно ли кормить. Диких случайно встреченных в любом случае никогда не кормите. Это может кончиться большими неприятностями или для вас, или для животного.

Проинструктировав таким образом, Сергий поставил мешок на землю и, раскрыв его, достал оттуда сушёное яблоко и как раз в этот момент невдалеке показались несколько благородных оленей. Первым подошёл величественный самец, скорее всего вожак. Он принял угощение из рук проводника и отошёл в сторону, как бы давая остальным представителям своего стада приблизиться к людям.

– Ну, ребята, сами тут разберётесь, – сказав это, Матвеевич также отошёл в сторону.

Туристы несмело подошли к мешку. Олени вели себя достаточно странно. Они не толкались, а столпившись на некотором расстоянии почти в один ряд, казалось, достаточно настороженно смотрели на людей, и всё же при этом по очереди выдвигались ближе для получения вкусняшек. Во всём этом можно было даже заподозрить дрессированность, но туристы были очень увлечены процессом, чтобы обращать внимание на такие вещи. Плюс ко всему исключение составляли телята, которые, не соблюдая каких-либо правил, крутились вокруг, толкались мордами, выпрашивая фрукты и ласку.

Очередное развлечение туристов закончилось в тот момент, как закончилось содержимое мешка. Вожак «пропел» какую-то команду и стадо двинулось за ним в сторону озера. Дольше всех не хотел уходить молодняк.

– Они что прирученные? Дрессированные? – немного отойдя от лёгкого мандража, спросил Николай.

– В каком-то смысле, можно сказать и так. Вы же не первые кого я вожу по тайге. А так они дикие и вполне умные животные.

– Ух! Сколько положительных эмоций! Да, Матвеич, вы очень высококлассный организатор отдыха, – воскликнула Елена. – Столько замечательных событий!

– И всё по нарастающей, – поддакнул Игорь.

– Толи ещё будет, – смотря куда-то в сторону, как бы соглашаясь промолвил Сергий и первым пошёл к жилью.

Следом пошла Ольга и остальные. Находясь ещё под впечатлением, все активно болтали и спокойно передвигались до той поры, пока идущая первой не завизжала и, отскочив ближе к своему мужу, не закричала:

– Дерево с глазами!

Все остановились и в некотором замешательстве уставились в направлении куда показывала испугавшаяся. А там действительно было очень похоже, как будто одна из берёзок имеет пару глаз. Это стало заметно из-за солнца, лучи которого упали под удачным углом к идущим.

– Оно моргает!

В действительности, увиденное оказалось очень колоритной фигурой: человек с зелёно-бело-чёрными полосками на лице, одетый в камуфляжную одежду с натыканными местами ветками с листьями и мхом, создавал полное впечатление одного целого с деревом, настолько удачно было всё подобрано к окружающему. Как только его заметили, он отошёл от берёзы и направился к проводнику, с интересом разглядывая ребят.

– Прямо леший, – озвучил общую мысль Игорь.

– Вот и познакомились, – рассмеялся Матвеевич и представил вначале туристов, а потом и лесовика, – сотрудник заповедника Иван Ермилович, можно сказать, местный сторожил, охотно соглашается, когда его называют и лешим. В отличие от меня.

– Будь здрава молодёжь, – поприветствовал гостей последний. Все поздоровались.

– Я думал старожил тут вы, Матвеич, – заметил Николай.

– Ермилыч больше подходит под это слово. Он не просто «жил» – живёт и работает тут давно. Он больше от слова «сторож». Сторож леса. А так да, мы те ещё старцы, – Сергий внимательно посмотрел на Ивана, опять рассмеявшись, но почти сразу перестал и, казалось, даже слегка нахмурился.

– Пойдём молодёжь. Я вам там дары леса принёс, побаловать, – голос у «сторожа» был молодым, приятным и совершенно не соответствовал внешности. Хотя точно его внешность, было и не определить.

Вся компания вернулась на заимку, где леший поставил на стол, видать ранее занесённую туда корзинку, в которой была крынка и лукошко.

– Ух ты! Земляника! – воскликнула разбиравшаяся с содержимым Елена. – И молоко! Вы что тоже волшебник, Иван Ермилович?!

– Почему тоже и почему волшебник? – деланно удивился последний и посмотрел на Сергия. Тот же, хмыкнув, пояснил:

– Для них наши знания окружающей природы и вовремя продемонстрированные явления представляются чудом, а следовательно, мы их и творим. Волшебники. Частично это так. Человек ведь много чего делает в своей жизни, что другие, не знающие как это сделать назовут чудом.

– И всё же. Молоко то откуда в такой глуши? – продолжила допытываться уже Ольга. – Или тут рядом ферма коровья?

– Молоко лосиное. Не бойтесь оно разбавленное и прокипячённое. Может, конечно, не совсем подойдёт для земляники, оно горьковатое, но я думаю, вам понравится. Почти как коровье если та поест полыни, борщевика или других трав с таким эффектом, – просветил туристов проводник.

– Угощайтесь на здоровье. Это всё полезное. А нам надо нашу внезапную проблемку обсудить с вашим проводником, – добавил Иван, отсев на дальнюю сторону стола.

Ребята вооружились тарелками и кружками и взялись с удовольствием пробовать и поглощать дары.

Тем временем Ермилович повторил уже произнесённую фразу:

– Проблема у нас, Сергий.

– Сколько говоришь?

– Шестеро на двух машинах.

– Горчинёвы знают?

– Ещё нет. Я сразу к тебе. А они как раз сюда идут. Будут часа через два-три.

– Кто такие узнал?

– С каким-то разрешением от управления и губернатора. Крутые. Тёмные. Готовые убивать.

– Даже так. Плохо. Ещё мартовское расследование не окончено.

– Сдадим оперативной группе? Или обходчикам? Хотя они с ребятами из научного отдела идут. Боюсь и инспектора не справятся. Пострадают.

Матвеевич отошёл к своим вещам, что-то там перебрал, а вернувшись сказал:

– Делаем так. Ты дожидаешься Горчинёвых, после этого занимаешься браконьерами. Следи за ними не выпускай. Обходчики с учёными до послезавтра тут будут за ребятами присмотрят. А я на базу. Сам понимаешь, что это неспроста. Надо разобраться. Свяжусь с Николаевым. Там посмотрим, – и уже громче, обращаясь к туристам, озвучил для них: – Я вынужден вас покинуть на некоторое время. Появились очень важные дела. В ближайшие часы с вами побудет Иван Ермилович, а там подойдут инспектора лесоохраны. Они своими делами займутся, но заодно за вами присмотрят. Вы не переживайте, они знают, что тут могут быть гости, так что проблем, как и раньше я говорил, быть не может. Люди они хорошие много могут показать и рассказать. Скучать точно не дадут.

– Без проблем. Мы понимаем, – за всех высказался Игорь и пошутил: – А если инспектора ещё и такие же загадочные и с подарками как Иван Ермилович, то и вовсе прекрасно.

– Вот, кстати, хотел спросить, а для чего столь сложный камуфляж? – обратился Николай к так и не снявшему маскировку Ермиловичу.

Последний же подсев к ребятам поближе в шутливой форме стал объяснять и показывать:

– Ну вот смотрите. Вы меня заметили только потому, что я сам этого захотел. А так меня даже зверь не видит. И вот, значится, подкрадусь я к лосихе и начинаю её доить. Она думает, что это её телёнок и не пугается. Или незаметно приближусь к медведю и дам ему пенделя…

Все рассмеялись, так смешно демонстрировалась эта мизансцена.

– И что дальше…

– А дальше бывает по-разному. Либо у него медвежья болезнь случается, и он убегает, либо у меня медвежья болезнь и я убегаю и прячусь. Вот тут моя маскировка особенно полезной бывает.

Все рассмеялись ещё больше. Ермилович начал дальше травить байки про лес, а Сергий, улыбаясь не хитрым шуткам, собрал необходимое в рюкзак, а затем уже в дверях сказал:

– Сегодня после заката посидите на улице чуток подольше. Либо выйдите ночью. Небо чистое будет. Много звёзд, волнения не будет и озеро как зеркало всё отразит. Возможно, световые столбы увидите. Это оптический эффект такой. Я думаю, вам понравится.

На заимке полтора часа пролетели незаметно, в беседах о природе и животных.

– Вот вы говорите инстинкт, эволюция. А как вам вот такие факты. В Танзании муравьи к лету обкладывают муравейник белыми камушками, а к зиме убирают их. Как вы мыслите зачем? – продолжал развлекать и просвещать молодёжь специалист по супермаскировке. Молодёжь задумалась.

– Наверно для красоты, – высказала предположение Елена.

– Или там для защиты от муравьеда, – свой вариант выдвинула Ольга. Мужики предпочитали отмалчиваться. Уже зная провокационность подобных вопросов.

– Нет. Вы опять не обратили внимание на ключевые слова. Камушки только белые и они их убирают. И это важно. Но даже ваши версии наводят на определённые размышления. Кто принимал решение? Кто, как и чем оценивал красоту или способность противостоять этого строения муравьеду. Где там мозги даже у королевы колонии? А камушки укладываются на лето, чтобы солнце несильно нагревало их дом. Ну и на зиму, понятно, наоборот, чтобы было теплее – убираются. Или вот есть такая гусеница-змея или Хемеропланес катерпилар, живущая в тропических лесах. Я думаю, вам и из названия понятно, что она защищается, очень натурально изображая из себя змею. Где она её видела? Чем смогла понять, что такой внешний вид и движения страшны для других животных? Всё на самом деле гораздо сложнее и в то же время проще. Понятие эволюция приемлемо только в случае, если под этим подразумевается внешняя исполняемая программа, а не хаотичная мутация или бред типа цветок «понял», что, воняя, он привлечёт больше насекомых. Если кратко, то есть внешнее управление этими и не только этими процессами, замысел, реализованный на определённом уровне нашего бытия. Но тайну я вам не открою, тем более уже пришли инспектора и мне пора.

И действительно, сидящие за столом туристы услышали голоса на улице, а Ермилович, встав, пошёл в сторону пристройки с баней. Почти сразу в помещение, через основной вход, вошли пять человек. Все одетые в камуфляжные костюмы. Все с оружием и рюкзаками. Трое из них имели восточную внешность, а двое европейские черты лица.

– О! Да у нас гости! Не иначе Матвеич пригласил, – обрадовался самый здоровый из них. – Ну давайте знакомиться.

Двое оказались отец, тот самый здоровый, и сын Горчинёвы, Василий и Пётр, они были инспекторами подразделения охраны и обхода заповедника. Остальные трое же были зоологами, точнее какого-то трудно запоминаемого подраздела этой науки.

– А где сам Сергей Матвеевич-то? – спросил Элбек, один из учёных.

– Он убежал по каким-то срочным делам, – пожимая руки за знакомство, ответил Николай.

– И оставил вас тут одних? – удивился родентолог Доржи.

– Почему же одних? – в один голос, в свою очередь, удивились туристы.

– Во-первых, он знал, что придёте вы и не откажетесь присмотреть за нами пока сами находитесь тут, – стал объяснять Игорь, – а, во-вторых, с нами Иван Ермилович. Только он отошёл. Возможно, до туалета.

– Ого! Сам господин Шишкин за вами приглядывал, – удивился Пётр, переглянувшись со своими коллегами.

– Где это чудо в перьях? Я ему щас…, – воскликнул самый молодой из учёных и бросился в переход к бане.

– Не суетись. Наверняка уже слинял, – попытался остановить его Элбек. И вернувшийся достаточно быстро, расстроенный Адай, подтвердил это предположение.

– Большой шутник у нас господин Шишкин и мы ему пару ответных задолжали, – пояснил своё поведение последний. – Рано или поздно сочтёмся.

Горчинёвы хмыкнули и спрятали улыбки отвернувшись.

– Я так понимаю землянику и молоко он вам принёс? – утвердительно спросил Василий. Ребята кивнули. – Что ж. Видать понравились вы ему. Ладно разбираем инвентарь. Потом обед.

Сотрудники заповедника занялись своими вещами, а девушки вызвались подготовить всё к обеду. Мужья им помогали. Некоторое время каждый был занят своим делом, но потом сели за стол и, принимая пищу, продолжили знакомство, расспрашивая, кто кем работает, чем увлекается и о планах гостей на ближайшее время.

– А Матвеич уходя совсем ничего не сказал, куда там или что? – решил всё же уточнить Пётр.

– Нет. Нам не сказал. Он с Иваном Ермиловичем только что-то обсуждал. Единственное краем уха слышал, что вроде разговор о браконьерах был, – ответил Игорь.

– Бл…ть! Прошу прощения дамы, – явно расстроился Василий. Да и другие егеря явно огорчились. – Надеюсь в этот раз обойдётся. В любом случае он сюда вернётся в скором времени. И не будем о грустном. Лучше мы вам расскажем легенду про Хозяина леса. Если Матвеич ещё не рассказывал.

*****

Без подопечных Сергий перемещался очень быстро и по прямой, и уже к вечеру был в своём доме, который называл базой. Это было место куда прилетал вертолёт и откуда начинались походы туристов, здесь был и телефон с выносной антенной и усилителем, позволяющий связываться с местным оператором связи. Сама база состояла из одноэтажного бревенчатого дома с пристройкой сараем, баней рядом с прудом, стайкой в которой была корова и другая мелкая домашняя живность, а также небольшое строение «гостиница», с полатями и прочей мебелью.

Первым делом как вошёл в дом, Матвеевич поклонился печке:

– Здравы будьте хозяин с хозяюшкой.

Затем сразу подошёл к телефону и набрал номер управления заповедником. Никто не ответил. Поняв, что уже поздно и обругав себя за несообразительность, Сергий посмотрел записную книжку, расположенную тут же и позвонил домой заместителю директора по охране заповедника.

– Здорово, Петрович, извини, что так поздно. Проблемка маленькая нарисовалась.

– Здоров, Матвеич. Хорошо, что позвонил. Я как раз ждал твоего звонка, да и сам тебе звонил. Проблемка у нас не маленькая, а большая. Николаева в городе убили вчера. Подробностей не знаю, но явно заказное. Нового директора из центра сразу прислали, он пока исполняющий, но его большие люди пропихивают. Потому так и быстро и мутностей с ним много. Складывается впечатление, что это звенья одной цепи. Убийство и его появление.

ГЛАВА 5

Это было похоже на попадание пули в тело, если была бы возможность смотреть изнутри. Удар. Взрыв. Разрыв тканей. Всё пространство вселенной колыхнулось и сдвинулось с места…

Мир был гармоничен. Мир был совершенен. Для живущих всё было понятно, привычно и любимо. Я видел и принимал его всеми доступными чувствами странного человека, которого хорошо знал. Человека ли? По крайней мере, в этот момент он выглядел именно так. Я не могу описать современным языком те предметы в том мире, что я видел. Впрочем, как и не могу гарантировать, что правильно интерпретировал чувства непосредственных участников и сами события. Настолько поражало их восприятие. Определений этим вещам, явлениям и понятиям просто нет. А опускаться в мелочах до «это была коробочка такого-то размера цвета ближе к красному» и расплываться в пространных метафорах, просто не хочется. Хотя полностью избежать этого, конечно, не получится. Иначе и не пересказать наблюдаемое, а я много раз пытался сформулировать эти образы словами, чтобы иметь возможность рассказать, когда возникнет такая необходимость. Вероятно, в этом будет моё спасения от периодически накатываемого на меня одиночества в знании, и защита от запредельного переживания из-за невозможности вмешаться и хоть как-то изменить, помочь в той или иной ситуации. Возможно, когда-нибудь я расскажу обо всём кому-то.

«Это» повторялось много раз. Я видел «это» много раз. И с неким затаённым страхом перед неизбежным и неизвестностью, с азартом участника происходящего, с предвкушением разгадки, пытался определить суть наблюдаемого и дать хоть какое-то объяснение, более-менее понятное человеческому разуму. На основе тех минимальных знаний, которыми владел, я придумал сам для себя определённую историю и в рамках её строил догадки о том, что не понимал до конца.

Время. Не так. ВРЕМЯ. Стремительный поток, пронзающий всё и вся на своём пути, двигающийся в одном направлении с одинаковой скоростью в любой точке пространства. И это движение не откуда-то куда-то. Оно вовсе не имеет направления, видимого нами. Оно протекает через «эфир сущего» в любом месте мира, возникая как бы из одного неизвестного пространства и тут же исчезая в загадочном другом, устанавливая для каждой точки один и тот же момент настоящего. Это «кровь» Создателя и, как и кровь у человека, она определяет жизнь, возможность получать энергию, информацию и необходимые ингредиенты для материи и сознания, даёт возможность творить и поддержать созданное в нужном состоянии гармонии, унося всё ненужное. Что будет, если остановиться кровь в теле человека, если сердце перестанет перекачивать её – наступит смерть. Что будет, если произойдёт застой в каком-то отдельном месте – окружающие это место клетки и ткани отомрут. Что будет, если физически повредить систему сосудов – кровь изменит привычное направление движение и покинет тело, прекратив выполнять свою функцию. И во всех этих случаях кровь свернётся, застынет и перестанет быть тем, чем являлась.

Айо-Ехиб-Хроисл-Каладум. Примерно так бы звучало полное имя этого человека, если бы его попытались произнести вслух. Он был одним из огромного множества других обитающих в этом мире. Сам факт жизни, существования, был для них достаточен. Благоговение перед сущим, перед гармонией окружающего. Наслаждение от созерцания и трепетная забота о ком-то невообразимо могущественном, частью которого являешься. И в то же время определённая цельность, независимость и способность к созиданию. Всё это, на мой взгляд, наполняло живущих людей.

Айо находился в странном помещении, очертания и мебель, если всё это можно так назвать, которого периодически менялись послушное чьей-то воли, преображаясь в довольно сложные, замысловатые и необычайно притягательные виды, сообразно задуманному или просто под воздействием ежесекундных эмоций и чувств. Иногда «стены» строения исчезали и там показывалась природа с очень необычными растениями и периодически мелькающими животными. Их внешний вид был понятен и казался знакомым и в то же время совершено неопозноваем мной. Сознание же его было нигде и в то же время везде, то только в какой-то области мироздания, то соединялось с другими и распространялось, растворяясь в бесконечности. И то, чем он занимался не так уж важно. Тем более что я ни хрена не понимал и малой части происходящего. Главное, что он был увлечён и ему нравилось его занятие. Перед его «взором», то скрещивались и переплетались какие-то потоки или нити и он, казалось, разгадывал их таинственный узор и что-то менял и распутывал. Замедляясь, вёл диалог совсем с иными носителями мыслей, где-то внутри звёзд или внутри планет. То перед взором появлялись маленькие частицы, которые также обладали каким-то своим сознанием, они общались, соединялись, распадались и снова соединялись, образуя новую материю, которую подхватывали невообразимо быстрые «импульсы-шарики» и уносили за грань контроля в предназначенное именно им место. То я видел яркие звёзды в их бесконечной энергетической круговерти и Айо как-то вчитывался в характеристики процессов и ныряя в эту раскалённую стихию, вступал в разговор с гигантским разумом ядерной энергии, добирался до атомов и что-то добавлял или убирал там, в чём-то помогая. Всё это имело ещё и свой звук, в том числе, принятого бы нами за музыку, а парой и за песни. Были отношения и с женщинами и детьми. Иногда он уходил, иногда принимал другие формы, иногда его действия напоминали приём пищи, что именно он ел не берусь сказать, как мне кажется, фрукты там были точно. А иногда происходило то, что совсем не вызывало во мне ассоциаций и какого-либо понимания. Слишком было сложно. Потому не возьмусь даже описывать. Главное, что это вызывало полное согласие в самом Айо и всё происходящее имело какой-то потаённый смысл, где каждый выполнял свою роль и нёс свою долю ответственности.

Во всём происходящем не было никакой магии, как бы могли подумать многие ныне живущие. Я чувствовал обычные слова-мысли, которые приобретали форму или сплетались в формулы и программы заключённые в виде непривычных носителей информации. Подчас чрезвычайно маленьких, а парой объединяющих огромные массивы последовательностей. Но главное всё это согласовывалось с кодом гармонии, нитью-резонатором метаданных, неуловимо для меня, но не для Айо, присутствующей в потоке времени, пронизывающей, как я уже говорил, всё пространство.

Наблюдать спокойную череду событий этого мира из раза в раз мне приходилось по-разному. Иногда долго, разнообразно, но с повторением, иногда более кратко. Порой менялись главные герои, от имени которых я лицезрел происходящее, но чаще всего, как и сейчас, был именно Айо. Одно оставалось неизменным – это был отрывок бытия, разной продолжительности, непосредственно предшествующий последующему.

Это было похоже на попадание пули в тело, если была бы возможность смотреть изнутри. Удар, взрыв, разрыв тканей. Всё пространство вселенной колыхнулось и сдвинулось, расширяясь от точки проникновения. Затем с ужасающими энергетическими выбросами в различных местах эфира стали появляться огромные проплешины, нарушая и сдвигая реальность ещё больше, почти сразу они сжимались и начинали засасывать в себя всё сущее. Высвобожденная энергия убивала, уничтожала на своём пути звезды и планеты, расшвыривая их в разные стороны, разнося страшный стон тающих сознаний. Впитываясь в материю эта энергия дестабилизировала реальность и вносила диссонанс в мироздание.

Постепенно скорость процесса замедлялась и чем дальше от центра события была материя, тем меньше её ещё затронула катастрофа.

Время, вытекая не удалялось, а сворачивалось, закручивалось в гигантские спирали, утягивая за собой всё, что попадалось на пути и застывало, делая из сломанных систем и разрушенных миров, как бы фотографию катастрофы. Энергия замирала во вне, не могущая совершить ни одного действия.

Мысль-крик:

“ – Что это?”

Какофония образов в голове:

“ – Беда!!!“

Один за другим из контролируемого пространства исчезали сознания. Боль и стон заполнили эфир. Разрывались связи. Взрывались в гамма-всплесках звёзды, гравитационным безумием разрушались планеты и куски их тел начинали своё новое движение, астероидов, комет и газовых скоплений. Надрывались и гибли, распадаясь на молекулы Старейшины, пытавшиеся остановить безумие или хотя бы самим остаться в реальности. Те, кто был ближе к «дырам» умирали мгновенно. Кто был подальше в страшных мучениях – исчезая постепенно. Они не желали смириться и напрягали все силы, чтобы противостоять неизбежному, но мыслей как это исправить ещё не было и могущества не хватало. Многие застывали как статуи, когда до них доползала «свернувшаяся кровь». Больше всех повезло тем, кто был на пути потока, но в достаточном отдалении от неизвестного пространства и «воронок», затягивающих в себя всё, позволяя тем самым наступить следующему мгновению.

Одним из первых, что-то сделать сумел именно Айо. Он закрутил время через и вокруг себя, заставив его двигаться силой своей мысли двумя петлями, похожими на цифру восемь или знак бесконечности. Туда куда простиралось его сознание, появлялась энергия и оживала материя и реальность. Затем он объединил сознание с другими «активными» и вместе они сумели, что-то понять. Увы, скорость обмена мыслями-словами была слишком быстрой для того, чтобы воспринять смысл способен был и я.

Насколько я уловил, Старейшины и другие мыслящие смогли перемещать «кровь Создателя» между сотворёнными разделёнными пространствами при помощи полей гравитации, не давая ей останавливаться и по возможности истекать в неизвестность. По сути, сформулировали один из новых законов мироздания. При этом возникла определённая зависимость течения времени от масс объектов и неравномерность его распределения, но это дало движение и вернуло возможность существовать. Постепенно добрались и освободили замерших. Правда, не все измерения удалось охватить, а также это требовало постоянного «эффекта присутствия»: контроля сознанием со стороны, пусть не всех, но огромного числа ещё живых Старейшин и «Иных». Время пока всё так же поступало оттуда откуда и раньше, но уже невозможно было точно сказать – это также было заслугой энергии тяготения или продолжало работать «Сердце», чем бы оно не являлось, которое качало жизнь всегда. Часть сделанного старшими, можно упрощённо сравнить с шунтированием и с пропусканием через очистительное измерение, где с этого момента, отделялся и накапливался отпечаток всего прошлого.

Дальнейшие события опять шли урывками. Причём как и раньше, каждое отдельное из них, я не способен был определить по продолжительности, так как именно время являлось пострадавшим и причиной происходящего, и у меня просто не было возможности его измерить. Кроме боли и растерянности в эфире, присутствовали и странные замыслы: то ли ритуалы, то ли научные эксперименты. Переживания за кого-то неизмеримо мудрого, от которого поступали указания что и где надо исправить. Совместными усилиями свободные сознания пытались восстановить пространство и местами это даже получалось, но что их потуги в бесконечной вселенной. Они также убедились, что произошедшая катастрофа затронула все обозримые параллельные миры, а скорее всего, совсем всё мироздание. Айо оказался самым сильным и способным в управлении временем. Он обучал других людей контролю и регулированию необходимых процессов. Создавая единую гармоничную систему взаимосвязи, подчинённую единому закону. Он ли был инициатором этих действий или выполнял указания, я понять не мог. Эх! Слишком большая разница в скорости и уровне мышления.

Сознания погибших и потерявших тела людей и иных, словно по чьей-то воле, не растворялось в небытие, а объединяясь в сложном алгоритме, втягивалось полностью в единое поле, как бы окутывало некоторые точки притяжения, соединяясь между собой информационными каналами и иногда соприкасаясь с разумами активных живых. Существовавшая система становилась новой, обновлялась. Невидимые поля знаний, невиданная ранее возможность к восстановлению, ведь раньше разумные были вечны, не умирали и не гибли.

В какой-то момент, словно что-то услышав Айо шагнув переместился на Землю и оказался на скалистом плато. Прямо перед ним диаметром несколько километров, «поглотив» огромные горы, разверзлась пустота. Чернеющая дыра непроглядной расщелиной уходила вглубь земли, постепенно разлагая и впитывая в себя окружающие камни. Воздух с рёвом втягивался внутрь. Недалеко стоял один из сыновей Айо Зеус и только его усилия не давали процессу ускориться. Становилось понятно, что планета обречена и эта пока ещё маленький излом относительно быстро поглотит и другое пространство на много световых лет вокруг. Усилий не хватало. Огромные жгуты молнии срывались с небес, раскалывали пространство ударяли в края ямы и змеясь разбегались по кромке, формируя материю заново; били прямо в Зеуса и, проходя через него, срывались с рук яркими шарами устремляясь куда-то в центр этой огромной пасти, но гасли, там не преодолев и сотни метров. Вспышки высвечивали пять силуэтов, которые находились внизу, внутри тьмы, и ещё каким-то образом оставаясь целыми, крутились как в водовороте, погружаясь всё глубже. Айо остановил время то, что рядом, оставив его только для себя, и всё замерло. Прямо перед ним возник яркий золотой жгут, он раскрутился и как хлыст бросился вниз и там зацепив еле видимые тени в одно мгновение выдернул их раскидал на самом краю. Это оказались ещё пятеро из детей Айо. В то же мгновение реальность опять ожила и борьба продолжилась. Но теперь поднявшись, младшие устремили свои взоры на отца и, согласовав частоту ментальной энергии, стали действовать совместно. Усилием разума создали огромную сеть такого же светящегося золотого плетения, которая как крючками вцепилась в края разлома и стала стягивать пространство, формируя материю, гораздо быстрее, чем она распадалась. Закрыв эту «гадость» обессиленные младшие, повалились на Землю, которая, казалось, издала стон облегчения. Старший же продолжил непрерывно общаться с другими Старейшинами и «Иными».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

БЛАГИЙ – добрый, хороший; приятный, красивый. (устаревшее)

Вернуться

2

ЗАМАЯННЫЕ – измочаленный, измученный, приуставший, измотанный. (устаревшее)

Вернуться

3

Щапливый – щагольской, нарядный. (устаревшее)

Вернуться