# Затерянная

Лина Розен

Что случится, если одна из легенд Древней Греции оживет? Чем закончится встреча двух времен и миров?
Ванесса не знала, что кардинально изменит судьбу, просто собравшись однажды на экскурсию в Музей древних искусств и редкостей Сумеречной долины...

> Историю, раскрытую перед вами, я впервые написала в школьной тетради для своей подруги, воображая себя Океанией, а ее – Ванессой. Прошли годы, прежде чем я оформила рукопись в печатный вид. Многое изменилось: герои обрели цельность, а главы – название. Я заново открыла для себя Сумеречную долину. Однако, надеюсь, некогда запечатленная атмосфера тех лет – полная мечтаний и веры в свет – осталась неизменной.

## Пролог, или Песня об утраченном

Одна из множества древнегреческих легенд гласит: глубоко в пучине тайных вод бескрайнего моря стоит прекрасный дворец великого брата громовержца Зевса, Колебателя земли Посейдона, что властвует в подводном мире как ветер – над волнами океанов. Там, в хрустальном дворце, украшенном диковинными раковинами и драгоценными камнями, живут жена Посейдона – ясноликая Амфитрита, а также двенадцать ее дочерей, среди которых любимая дочь отца – Океания.

Она – прекраснейшая среди сестер. Высокая, статная, стройная, с глазами цвета морской волны – яркими и чистыми как воды Великого океана.

Всегда спокойная и нежная, ласковая и кроткая, она любила расчесывать светло-каштановые волосы на берегу моря, играть с сестрами и петь тихие песни, на зов которых приплывали все морские твари.

Безмятежные дни ее с детства ничем не были омрачены. И не знала любимица отца и матери Океания, что не сулили ей мойры бесконечного счастья.

Неумолимый, мрачный Аид, царство которого ненавидят все живые, увидел однажды прекрасную дочь Посейдона и захотел заполучить ее в жены. Примчался он в хрустальный дворец на дне Великого океана просить руки Океании, и не смог отказать ему Посейдон.

Печальным оказался вечер, когда Аид изъявил девушке волю отца. Разрыдалась, взмолилась тогда Океания, но не тронули ее слезы Мрачного бога. И сказал он: либо она отправится в царство мертвых по своей воле, либо обречет себя на вечное скитание по берегам реки Стенаний, заросшим бледными дикими тюльпанами – асфоделями. И сказала тогда Океания: «Пусть душа моя скитается вечно, но тебе не получить ее, Аид!»

И пришел на рассвете сам Танат, бог смерти, за душой Океании, и только об одном его попросила девушка – в последний раз спеть. Забирал Танат и воинов с поля боя, и стариков с постели, окруженных родными, и молодых людей, которых постигло несчастье, словом, многих повидал. Кто-то просил пощады, кто-то уходил молча или проклинал его, но никто не просил спеть перед смертью. Стало любопытно богу смерти, и позволил он Океании спеть об утраченном.

Запела юная богиня о хрустальном дворце отца и о летающих рыбах; о запахе морского ветра и шепоте подводных цветов; о коралловых лесах и свете луны, проникающем сквозь темно-синюю толщу океана. И тронула она песней холодную душу бога смерти, и предложил Танат сделку: подарит он Океании долгий сон, подобный смерти, пока не разрушит оковы этого сна девушка с чистой душой и вечной судьбой. Предупредил Океанию бог смерти, что не раз она пожалеет, что отказала Аиду, что не раз испытают ее мойры, но девушка обещала преодолеть любые трудности, только бы не выходить замуж за правителя царства мертвых.

Заснула Океания на многие тысячелетия, превратившись в мраморную статую необычайной красоты, и тысячелетия хранил ее Аид, в ожидании пробуждения наблюдая за тем, как меняется мир и на смену старых приходят новые боги. И был он втянут в войну богов, и не проиграл, но не уберег в войне статую Океании, так что исчезла та где-то в бескрайнем мире, чтобы однажды появиться вновь.

## Глава первая, или История в музее

Ванесса Вуд сбежала вниз по белоснежной винтовой лестнице с частыми ступенями. Старые напольные часы из красного дерева, стоящие в коридоре, пробили полпервого.

– Опаздываю, опаздываю я… – ругалась она, на ходу надевая балетки и пытаясь найти пальто. – Я убегаю! Всем пока!

Из прилегающей к коридору кухни выглянули белокурые мальчик и девочка. Девушка не успела ускользнуть от них.

– Несси, купи нам что-нибудь интересное! – попросил мальчик, дергая Ванессу за пальто.

– Да-а, что-нибудь необычное! – поддакнула девочка.

Девушка попыталась высвободиться из окружения. Племянники постоянно просили у нее всякую ерунду и часто делали это из-за упрямого желания просить, чем из-за необходимости или интереса.

– Вы же уезжаете сегодня, – напомнила Ванесса.

– Тогда возьми с собой! – продолжил просить мальчик. – Мы нигде не бываем!

– Это вы-то не бываете? – прикрикнула вышедшая в коридор тетя Мари и пригладила рыжие волосы. – Да мы только вернулись из круиза по морю! Ну-ка хватит, я вас такому не учила! Оставьте Несси в покое! – отругала она детей, отвлекая от Ванессы.

Девушка закатила глаза. Любимцам тети Мари не хватало образования и манер, но в свои семь они объездили уже полмира, а Ванесса не покидала даже пределов родного города. Хотя девушка не любила тетю Мари по нескольким причинам, ее помощь сейчас была как нельзя кстати.

– Спасибо, – поблагодарила она и тут же добавила. – Ладно, я спешу!

– Ты все-таки не поедешь с нами? – тетя Мари попыталась ее остановить. – Ты же отцветешь в этом месте. В твои-то годы я…

За окном просигналил автобус. Тетя Мари и девушка одновременно посмотрели в сторону кухни, окна которой выходили на проезжую часть.

– Мне здесь нравится, – привычно соврала Ванесса, заканчивая разговор первой, и, не ожидая ответа, выбежала из дома. Вот бы и от сказанного тетей было так легко убежать, как от нее самой!

Девушка запрыгнула в автобус последней. Двери закрылись за ней, и водитель начал движение. Мысли сами собой вернулись к тетиным словам.

Конечно, Ванесса была не против покинуть Сумеречную долину. Но, во-первых, родители не позволили бы ей оставить школу, а во-вторых… у нее была причина, о которой девушка никому не спешила рассказывать.

Кто бы что ни говорил, а тетя Мари, бросившая родную сестру – мать Несси – на попечение детского дома, порвавшая все связи с Сумеречной долиной, уехавшая покорять модные столицы мира и вернувшаяся, когда ее дизайнерский талант не приняли, не имела права судить ни город, ни племянницу.

Пусть теперь тетя Мари жила хорошо, и у нее были муж, дом где-то в Европе и дети, которым не помешало бы разок встретиться с жестоким лицом реального мира. Пусть она меняла путешествия как перчатки и жила в роскоши, которая была ей не нужна. Когда-то она вернулась в Долину, не имея за плечами ничего!

Тогда мама Ванессы, едва закончившая отделение языков в Институте исследования энергии, вышла замуж за начинающего журналиста. Они жили в маленьком доме на краю Долины, и даже на оплату счетов им хватало с трудом. Ванесса и теперь помнила, как тетя Мари без зазрений совести воспользовалась статусом родственницы, надолго воцарившись в доме сестры, и не один год трепала нервы их семье.

Мать Ванессы была спокойной, мягкой и уступчивой женщиной, чья вежливость растапливала ледяные горы. Она единственная сохраняла гармонию в семье. Именно мама Несси познакомила тетю Мари с будущим мужем, однако та впоследствии всегда упускала из рассказов эту деталь.

Девушка восхищалась маминым характером, но была рада, что не унаследовала его. Они с Дэвидом хорошо подходили друг другу такими, как есть.

Дэвид. Ванесса улыбнулась своим мыслям, выглянув в окно, расположенное через два сидения справа. Ее причина номер два была лучшим парнем школы.

Хотя, честно говоря, таких парней в их школе было два. Они так крепко дружили, что, несмотря на их разные характеры и внешний вид, многие считали Дэвида и Эрика братьями.

Дэвид – парень со спортивной фигурой, короткими темными волосами, обворожительной улыбкой и карими глазами, казавшимися при свете золотистыми. Парень, обожающий темные джинсы и черные футболки под кожаную куртку. Лучший игрок школы, в выступлениях которого Несси не могла найти ни одного изъяна. Он редко говорил, но его насыщенный полутонами, громкий, уверенный голос многие готовы были слушать вечно.

Эрик – отражение Дэвида. Высокий, худощавый, с зелеными глазами и светло-каштановыми волосами, вьющимися так мило, что хотелось пригладить их. Он любил деловой стиль: рубашки в полоску, серые брюки, лайковые ботинки и пальто – и предпочитал музыку спорту. Он разговаривал негромко и почти всегда будто официально, однако от его привычки подбирать слова как из старых романов многие девушки таяли как шоколад. Хорошо, что Несси к ним не относилась.

– Эй, собираешься выходить?

Пойманная врасплох вопросом соседа слева, Ванесса машинально поднялась со своего места, и автобус затормозил. Стремительно падая, девушка ухватилась за первое, что попало под руку, и ощутила тепло. Кто-то подхватил ее.

– Осторожнее, Ванесса.

Эрик!

Автобус остановился и открыл двери. Пробормотав благодарности, девушка выскочила на улицу первой. Свежий воздух вернул ей ощущение реальности, но голос парня из памяти не исчез.

Ладно, она почти не относилась к ним.

Ученики вышли из автобуса, любопытно переглядываясь и жадно глотая воздух. Ванесса, как и многие из класса, терпеть не могла поездки. Не только потому, что дороги Сумеречной долины не ремонтировали со времен Рима, из-за чего они представляли собой жесткую утоптанную годами землю, которая при дожде превращалась в липкую грязь, но и потому, что транспортные средства вообще не были созданы для климата Долины. Даже вне них всегда царила духота, что уж говорить о закрытых пространствах?

От бело-голубого здания с причудливо украшенными колоннами – Музея древних искусств – к автобусу спешила девушка-экскурсовод, одетая в бледно-голубое платье и красные лакированные туфли на низком каблуке. Две косы, переброшенные через плечо, делали девушку не старше самой Несси.

«Такую наши растерзают или засмущают», – подумала, осматриваясь, девушка и покачала головой. Не в этот раз.

К счастью для экскурсовода, среди одноклассников Ванессы были Дэвид и Эрик, редко принимавшие участие в подобных мероприятиях. Являясь негласными лидерами, они гарантировали порядок одним своим существованием.

– Приветствую вас в Музее древних искусств и редкостей Сумеречной долины! – сказала экскурсовод преувеличенно громко и чуть тише добавила. – Наш музей является первым культурным зданием, построенным после основания города, и старше него считается только Городская бибилотека. Множество реликвий, что вы увидите сегодня, собраны сотрудниками археологической кафедры Института исследования энергии, а часть – выкуплена у коллекционеров или подарена нашему музею. Пожалуйста, следуйте за мной. Мы начнем прогулку с залов Междуречья и Древнего Египта, чтобы лучше прочувствовать атмосферу залов Древней Греции и Рима, имеющих прямое отношение к истории нашего города.

Древняя Греция и Рим! Ванесса выпрямилась, стремительно занимая место ближе к экскурсоводу. Она согласилась на экскурсию ради двух этих залов и очень надеялась, что не разочаруется.

Она не любила музеи за скучную недвижимость экспонатов, однако надеялась, что Музей древних искусств хранит в себе что-нибудь интереснее расколотых горшков. И на этот раз ожидания ее оправдались.

Она почти не слушала рассказов, уверенная, что знает больше неопытной девушки-экскурсовода. Древние цивилизации были страстью Ванессы, и она прочитала множество посвященных им книг.

Здание музея Сумеречной долины было небольшим и снаружи мало привлекало взгляд, однако внутреннее убранство с лихвой окупало это. Роскошно декорированные залы, хранящие мрак подземелий и пещер, уходящие ввысь колонны, несущие на себе отпечатки древности, позолоченный лепной декор и облицовка мозаиками, даже спустя века сохранившими яркость цветов, увлекали Ванессу в пространство утраченных историй.

Они шли по залам, словно по коридорам другого мира, и перед Ванессой оживали тени былых времен. Герои побеждали злодеев и монстров, о которых теперь лишь писали в книгах и показывали в фильмах. Женщины участвовали в боях, побеждали мужчин и воцарялись на тронах. Мужчины были красивы духом и телом, с юных лет разбираясь в вопросах политики, спорта и философии.

Все коридоры Музея древних искусств вели в один зал, который называли Главным. Здесь небольшая люстра со свечами и отсутствие окон делали помещение достаточно светлым для того, чтобы осматривать витрины, но недостаточно ярким, чтобы увидеть сразу все.

Большая часть света в Главном зале была направлена так, что с каждым шагом и с любой стороны из тьмы перед зрителем возникала прекрасная статуя из белого мрамора. Она казалась живой: закрытые глаза, прижатые к груди руки и умиротворенное выражение на лице пробуждали в сознании каждого посетителя музея ощущение, словно мраморная девушка спит.

Они были не похожи как небо и земля – Ванесса и эта девушка, изображенная в мраморе. Светлые длинные волосы против черных волос, едва доходящих до плеч; хрупкость и грация против крепкой сложенности и некоторой неловкости; выражение абсолютного покоя против эмоциональности.

Одноклассники, обычно не имевшие интереса к экспонатам, теснили Ванессу. Каждый стремился увидеть статую поближе, и экскурсоводу приходилось одергивать желающих дотронуться до мраморной девушки.

Даже Эрик смотрел на статую, не отводя взгляд. Он рассматривал статую так, словно видел в ней воплощение мечты.

Несси огляделась в поисках Дэвида и с ликованием отметила, что, в отличие от друга, парень не заинтересовался мраморной красавицей. Он разглядывал Главный зал, не останавливаясь ни на одном из экспонатов надолго.

–…так стала Океания статуей. И спит она уже несколько тысячелетий в ожидании чистой души с вечной судьбой… – услышала Ванесса последние слова девушки-экскурсовода и усмехнулась.

Легенды, увлекающие воображение и отдаляющие от реальности! Без них история цивилизаций казалась донельзя скучной.

Слова экскурсовода пробудили интерес в учениках.

– А это могу быть я? – спросил какой-то парень.

– Ты девушка что ли?

– Там сказано «душа», а она может быть любого пола!

– И почему тогда это ты?

– Это могу быть и я!

Одноклассники спорили, не обращая внимания на попытки экскурсовода окончить рассказ. Война за внимание мраморной девушки закончилась так же, как началась, – ничем, исчерпав саму себя.

Ученики отправились к выходу. Не любившая толпу Несси на миг задержалась в Главном зале. Она оглядела статую еще раз и, не найдя желанных изъянов, показала язык.

– Стой сколько угодно, а Дэвиду ты не понравилась, значит он мой, понимаешь? – шепнула она, ткнув в статую. Кончиком пальца она невольно задела мраморную ладонь.

Статуя покачнулась, и девушка испуганно прижала ладони к ушам, однако сигнализация не включилась. Ванесса осмотрелась, медленно опуская руки, и выбежала из зала, не желая испытывать судьбу.

Экскурсия продолжилась в садах скульптур, расположенных в парке возле здания музея, но ничто уже не заинтересовало учеников так, как мраморная красавица. В конце концов, статуя справлялась со своей задачей и умело овладевала умами зрителей, приходящих в музей.

## Глава вторая, или Не будите Спящих

Живым чернильным пятном казался дворец Аида, укрытый паутиной тысячелетий. Пусть в древнем храме давно не зажигались огни, в глубине комнат по-прежнему оставалась жизнь.

Стены дворца шевелились, переговариваясь друг с другом, свечи таяли, растекаясь лужицей воска, слуги тенями разбегались в разные стороны. «Что-то должно случиться», – шептали они.

Тихие слова отражались от стен многократным эхом, пока не достигли клетки. Зеленый светлячок, бившийся о прутья тысячелетиями, наконец выбрался и начал метаться по залу в поисках выхода.

«Океания…» – прошептал, восставая из призрачной колыбели, Мрачный бог. Стряхнув с себя вечность, он осторожно поймал светлячка, и насекомое затрепетало в его руках. Аид победно улыбнулся.

Его Океания проснулась. Она снова видела свет.

– Я долго ждал, – сказал Аид, сосредотачиваясь на тепле светлячка и отсылая его в мир живых. – В этот раз тебе не скрыться.

Светлячок бесшумно исчез в плену мужских ладоней. Мрачный бог опустился на трон, потирая виски кончиками пальцев и вспоминая события тысячелетий, прошедших с тех пор.

Танат не подчинялся Аиду напрямую. Он знал это, но все равно отправил бога смерти к юной богине. Он просчитался, и эта ошибка дорого стоила ему.

Аид и Танат являлись не господином и слугой, а братьями, равными по силе. Хотя Аид мог приказать, Танат решал сам, пришло ли время забрать душу или следовало оставить ее. До случая с Океанией их стремления были, если не одинаковы, то близки.

Пусть спящие не были живы и не были мертвы, и он едва мог влиять на них, он успел поймать душу Океании. Не подсмотри он нить богини у мойр, и девушка могла быть потеряна навсегда.

Он не позволил исчезнуть душе, выторгованной огромной ценой у Зевса и Посейдона. Он стал ради нее Жнецом.

Сколь амбициозны были Олимпийцы, играя в солдатиков и королей! Они следовали собственным желаниям, обидам и интересам, часто оставляя после себя лишь выжженный лес. Чем он был хуже них? Он тоже имел право на желание.

Пойманная душа Океании оказалась чересчур яркой для служащих Аиду Кошмаров, и он отступил, не желая терять своих слуг. Но Океания не спала безмятежно: влияние Мрачного бога коснулось ее снов, ведь они были единственной возможностью для него иногда видеть юную богиню.

Маленькая, упрямая Океания, отдавшая все за свободу, – точь-в-точь его зеленый светлячок, вырвавшийся из тысячелетия клетки. Покинув клетку, он стал свободен, но беззащитен. Пусть. На этот раз он не тронет ее тьмой, но и свет может стать для нее погибелью.

Лети, Светлячок, найди свою сестру…

Мрамор осыпался как старая краска. Океания сделала вдох и шагнула во тьму. Тысячелетия снов обрушились на нее тяжестью бодрствования, и она упала на холодный пол.

Мысли разбегались как стайки рыб, когда девушка поднималась, сжимая складки хитона. Тьма со всех сторон следила за ней, и ее глазами, о, Океания знала это, за ней по-прежнему следил Аид.

Где она? Как сюда попала? Привыкая к темноте, девушка цеплялась взглядом то за один предмет, то за другой.

Вот амфора, в которой носили зерно и вино, вот фигурки из храма ее отца, вот украшения знатной канути – все знакомое, но, между тем, какое-то старое, забытое. Затерянное… Но разве сама она не Затерянная? Оторванная от отца и матери, от сестер и времени, она даже не знала, где находится.

Танат говорил, ее пробудит ото сна светлая душа с вечной судьбой. Значит, так и случилось. Но где она, эта душа? К кому, кроме нее, могла обратиться Океания?

Девушка сделала неуверенный шаг и еще один… странный аромат в помещении не понравился ей, а звуки показались оглушающе громкими. Не слышны были ни дружелюбные волны, ни ветер, ни шепот морских растений. Чем больше Океания прислушивалась к миру, тем больше он казался чужим.

Странные росписи… странные стены… Странные своды и колонны… Не храм, но и не жилище. Нигде не горит огонь. И зачем дорога ко всему была преграждена красными лентами?

Выхода не было. Девушка прошла по комнатам, плавно переходящим друг в друга, но все они приводили в большой зал, дверь которого была закрыта на ключ. Даже прозрачные как вода стены были закрыты – Океания ударилась о них, когда попыталась пройти.

«Что мне делать? Как уйти? – подумала она, поддаваясь мрачным мыслям. – Я все осмотрела…»

Ее привлек свет, плывущий по одному из коридоров. Это, должно быть, та душа, что пробудила ее! Радостно взметнувшись, Океания поспешила на свет, пока тот не ослепил ее.

– Ты кто такая?!

Голос был злым. Повинуясь внутреннему чувству, девушка отступила назад, и ее схватили за руку.

– Пожалуйста, отпустите!

– Ты одна? Как ты взломала сигнализацию?

Что за слова? Что они значат?

– Я не понимаю, о чем вы говорите!

– А ну выйди на свет! – крикнула тень, схватившая ее за руку, и толкнула вперед. Океания зацепилась за последнее слово.

Аид не любит свет! Значит, и его приспешников он испугает? Девушка метнулась к одной из прозрачных стен – единственному источнику свету, пусть даже слабому, и взмолилась.

– О, пожалуйста, великие боги!

Ее услышали. Стена поддалась, превращаясь в воду, и девушка прошла через нее. Крик позади придал ей сил, и Океания бросилась бежать, благодаря богов за защиту.

Какие-то сигналы… грубые слова… Девушка бежала, лавируя между железными машинами с огнем в глазах, пока один из монстров не оказался прямо перед ней. Океания закрылась руками и с криком упала.

Водитель серебристого автомобиля едва успел затормозить, в последнее мгновение заметив в свете фар девушку, но та все равно упала. Мужчина остановился, включая аварийные огни, и вышел из автомобиля.

– Поставь знак! – крикнул он жене.

Женщина вышла, держа в руках знак аварийной остановки, и присела рядом с мужем. Девушка перед ними не двигалась.

– Она жива? – спросила она.

– Я даже не толкнул ее, – ответил мужчина, проверяя пульс.

– Может, обморок?

– Вызови помощь.

– У меня разрядился мобильник.

Мужчина цыкнул. Его жена не выпускала мобильный телефон из рук, то читая в нем что-то, то отвечая на сообщения, то помогая переводчицам на работе. К вечеру на ее телефоне почти никогда не оставалось зарядки.

Он давно привык к этому, полагаясь лишь на себя. Но сегодня, как назло, и он забыл зарядить мобильный.

– Ладно, она все равно жива, вызывать помощь глупо, – сказал он, пытаясь поднять девушку. – Отвезем домой. Как оклемается, расспросим.

Девушка изо всех сил пыталась казаться мертвой. Мужчина и женщина с трудом затащили ее на заднее сидение автомобиля. Женщина укрыла незнакомку пледом и погладила по волосам, прежде чем сесть на переднее сидение – ближе к мужу.

Мужчина нервно завел машину и медленно начал движение. В последнее время в Сумеречной долине с молодежью то и дело происходили беды. Он уже всерьез подумывал вернуться в родные места.

А ведь когда-то Сумеречная долина показалась ему райским местом! Ему приглянулись ее уединенность и древность, теплый морской климат, строгость и честность нравов, вежливость обитателей. Конечно, свою роль сыграл и Институт – в конце концов, именно он пригласил его, тогда еще совсем неизвестного журналиста, на такую высокооплачиваемую должность. Их контракт лишь недавно истек.

Если морской порт был для Сумеречной долины дыханием, то Институт исследования энергии являлся чем-то вроде сердца: он заманивал в Долину многих специалистов хорошими должностями и оплатой, а также поддерживал город в его нуждах. Почти все живущие в Долине имели к Институту какое-то отношение, а те, кто подписывал бессрочный договор с пометкой о неразглашении, и вовсе являлись городской элитой.

Он жил с семьей в уютном районе, где липовые аллеи спасали от духоты, весной радуя горожан сладким ароматом, а раскинувшийся недалеко от родника яблоневый сад давал плоды на любой вкус. Однако, нет-нет, а все же и он поглядывал в сторону богатых домов, расположенных по обе стороны от Черной площади Долины.

– Тормози!

Мужчина остановился так же резко, как выбрался из захвативших его мыслей, и женщина беспокойно оглянулась на заднее сиденье. Он сжал руль, глубоко выдыхая, и взглядом выхватил в темноте привычный дом.

– Похоже, Ванесса не спит – сказал мужчина, замечая в окнах свет и поднимая ручной тормоз. – Иди первой, скажи, чтобы нашла аптечку, – сказал он жене. – Я приведу нашу гостью.

– Будь с ней помягче, она все-таки едва не попала под автомобиль, – попросила женщина, беспокойно вглядываясь в лицо мужа. Она знала, что он не причинит незнакомке вреда, но все равно за нее просила. Мужчина улыбнулся, не удивляясь словам жены.

– Зависит от того, что она скажет в свое оправдание, – стараясь сохранить серьезность, сказал он.

Женщина со вздохом вышла из автомобиля первой.

## Глава третья, или Ожившая Легенда

– Мам, пап! – Ванесса вышла в коридор, осматриваясь в попытке понять, где находятся родители. – Я принесла аптечку.

– Сюда! – позвал отец из гостиной.

Ванесса поспешила на голос.

– А что, собственно…

Отец повернулся вполоборота, и за его спиной Несси разглядела диван. Она остановилась на полпути, не веря тому, что видит.

На темном кожаном диване, придвинутом к светлой стене гостиной, лежала девушка, внешне не отличимая от статуи из Музея древних искусств, которую Ванесса видела сегодня. Даже ее наряд был таким же!

Ход стрелок на настенных часах показался вдруг оглушительным. В голове девушки взметнулись тысячи образов. В одно мгновение она вспомнила все рассказы и слухи о том, что в Сумеречной долине происходят странные вещи.

«Нет же, нет, – Ванесса качнула головой. – Это бред. Полный бред! Не может быть такого! Это просто похожая девушка!»

– Несси, ну что ты встала! Дай нашатырь! – поторопил Ванессу отец.

– Сейчас, – откликнулась девушка. Она поспешила к отцу, на ходу открывая аптечку. Таблетки, пластыри, бинты... Пальцы ее не слушались. Она споткнулась о край ковра, едва сумев удержать равновесие.

– Дай, я сам! – не выдержал отец, двумя широкими шагами подходя к дочери и забирая у нее аптечку.

– Ты словно не в себе, – с улыбкой сказала мама, придерживая дочь. Несси скинула с плеча руку матери.

«Да тут и Безумным шляпником станешь!» – мысленно выругалась девушка.

С первого раза найдя нашатырный спирт, мужчина отвинтил крышку, присел перед диваном и туда-сюда провел баночкой перед носом незнакомки. Девушка чихнула, открывая яркие сине-зеленые глаза.

– Ах! – воскликнула она, выпрямляясь и боязливо прижимаясь к спинке дивана. Мама Ванессы улыбнулась девушке, желая успокаивающе коснуться ее плеча, но не решаясь.

– Несси, принеси воды, – сказала она.

Ванесса неохотно подчинилась, взяв с круглого стеклянного стола, стоящего в центре гостиной, графин, и, наполнив стакан, передала матери воду.

– Выпей, – предложила мама Несси, протягивая незнакомке стакан воды, но девушка лишь сильнее вжалась в спинку дивана. – В воде есть немного мяты. Попробуй, – женщина улыбалась. – Она приятная на вкус и успокаивает.

Незнакомка выглядела такой испуганной и потерянной, что, казалось, может снова упасть в обморок, однако она медленно прониклась улыбкой женщины и сделала короткий глоток, позволив матери Ванессы поднести стакан к ее губам.

– Вкусно, – прошептала девушка, и голос ее напомнил дуновение ветерка по краю вод.

– Заговорила! – всплеснул руками мужчина. – Хорошо! Тогда отвечай. Ты зачем под машину бросилась?

– Милый, – женщина неодобрительно покачала головой. – Она напугана.

– Но она же может ответить на вопрос? – не уступил он. Ванесса почувствовала прилив гордости: ее отец не стал бы известным журналистом, легко поддавайся он чужим увещеваниям и словам.

– Я... испугалась...

– Чего? – продолжил отец свой допрос.

– Будь мягче с девушкой, милый, – вновь заступилась за незнакомку мать Ванессы. – Ты даже не спросил ее имя. Как тебя зовут?

– Океания.

– Океания? Как остров? – переспросил мужчина.

– Остров? – переспросила девушка и на миг задумалась. – Да, я жила на острове, – кивнула она.

Ванесса фыркнула. С такой ни в одну секретную миссию не пойдешь – выдаст и себя, и остальных, и тайные сведения.

– Ты жила на острове? – обеспокоенно переспросила мама Несси. Мужчина и женщина переглянулись.

– Ты не сильно ушиблась? – спросила Ванесса чуть жестче, чем хотела бы. Океания вжалась в спинку дивана сильнее. В коридоре зазвонил телефон.

– Подержи, – попросила мама Ванессы, передавая дочери стакан, и вышла в коридор. В такое время звонки не бывали неважными.

– Так чего ты испугалась?

– Не хочешь рассказать, кто такая? – спросила Несси в тон отцу.

Океания огляделась, словно решая, можно ли доверять этим людям и кому ответить первым.

– Да? Ага… да… ладно… понимаю! – мама вошла в гостиную, на ходу сбрасывая звонок. – Тебя вызывают в редакцию, милый.

– Сейчас? – он рассеянно оглянулся. – Рабочий день закончился недавно.

– Там какая-то сенсация в Музее древнего искусства… То ли кто-то пропал… то ли что-то украли…

– Уж не статую ли? – не удержалась Ванесса.

– Откуда ты знаешь? – женщина бросила на дочь подозрительный взгляд.

Девушка растерялась. «Океания просто похожа на статую», – повторила она про себя. Но как верить, когда факты заставляли переменить мнение? Нет, она не должна была делать необдуманные выводы!

– Да так. Парни из школы на нее заглядывались, – отшутилась Ванесса. – Может, кто-то из них ее украл?

– Таким не шутят! – покачала головой женщина.

– Я поеду, – сказал отец. – Но что делать с гостьей? Я думал довезти ее, когда пойму, что с ней.

– На дворе уже стемнело. Океания может провести ночь здесь. А завтра Несси вернет ее домой. Ты не против, милый?

– Но, мам!

– Сделаем, как ты сказала, – согласился мужчина и бросил на гостью взгляд. – Не похоже, что она опасна. Я в машину. Возьми телефон.

– Хорошо.

– Папа, хоть ты послушай меня!

Как они могли оставить незнакомку наедине с собственной дочерью? Они даже не знали, кто такая эта Океания!

– В иное время я бы согласился с тобой, Ванесса, но сейчас не могу. Меня не погладят по головке, если я пропущу сенсацию. И задерживать девушку здесь не могу. Я же не полиция.

– Ты же видишь, она боится больше, чем ты, – вторила отцу мама Несси.

– Идем.

Родители собрались в мгновение ока, унося с собой хаос, но не оставляя порядка. Ванесса закрыла за ними дверь, прислонившись лбом к холодному дверному косяку.

Они всегда оставляли ее одну. Работа была им важнее собственной дочери. Это не могла изменить даже незнакомка, оказавшаяся в их доме.

Ванесса со вздохом отошла от двери, решительно сжимая кулаки. Если ее родители не смогли добиться от Океании правды, она сделает это сама. Девушка вернулась в гостиную.

Океания сидела вплотную к телевизору, пытаясь то ли залезть в него, то ли разбить голову. Несси оттащила ее от экрана.

– Ты что делаешь?

– Это он! Мой остров! – сказала девушка, тыча пальцем в телевизор.

Ванесса проследила за движением незнакомки: показывали новости. Девушка машинально прибавила звук.

Вот же! Она успела забыть, что до прихода родителей смотрела фильм про Атлантиду. Родители прервали ее просмотр на самом интересном месте: она так и не узнала, что произошло с записями профессора.

– Сегодня Россия и Вануату в Порт-Виле торжественно отметили двухсотлетний юбилей со дня первого контакта, – отвлек Ванессу от попыток вспомнить название фильма голос корреспондента. Она глянула в сторону телевизора. – В ходе праздника много говорили о нетронутой Океании и перспективах ее развития. Напомним, что за остров Океания с давних пор идут споры…

– Это мой дом! Мой остров! – вскричала незнакомка. Испугавшись ее эмоциональности, Ванесса выключила телевизор. Океания решительно обернулась к ней. – Пожалуйста, верни! Я хочу домой!

– Остров не станет твоим только потому, что тебя назвали в честь него, – возразила девушка. – И ты не попадешь туда, тыкаясь в телевизор.

– Т-те-ле-ви-зор? – по слогам спросила Океания. – А как попаду?

– Никак. Разве что скопишь очень много денег и отправишься в путешествие... – ответила Ванесса, невольно вспоминая тетю Мари.

– Но отец подарил этот остров мне и сестрам! Они ждут меня!

– Откуда ты только взялась на мою голову!

– Из статуи, – простодушно ответила Океания. – Танат усыпил меня, превратив в статую, чтобы Аид не добрался до меня и…

– Ладно, ладно, – Несси вскинула руку, останавливая девушку. – Я поняла. Ты перечитала легенды Древней Греции.

– Древней Греции?

– Скажешь, не слышала о них?

Океания покачала головой и в жесте любопытства подобрала под себя ноги. Она словно готовилась слушать рассказ.

Ванесса вздрогнула, узнавая себя в этом жесте. Когда-то и она так же садилась на диван в ожидании нового рассказа. Мама придумывала для нее истории. Они часами путешествовали по другим мирам.

– Посиди здесь, я сейчас вернусь.

Ванесса поднялась в свою комнату и из множества книг выбрала большую иллюстрированную энциклопедию о Древней Греции. С любовью проведя ладонью по матовой обложке, она вернулась к Океании.

Гостья раскрыла энциклопедию осторожно, точно никогда не видела книг. Она обвела пальцем объемные иллюстрации, пролистала несколько страниц и вопросительно уставилась на девушку, указывая на книгу.

– Это Древняя Греция? – спросила она.

– История Древней Греции, – пояснила Ванесса. – Тут же написано.

– Мне не знаком этот язык.

– Ты же говоришь на нем!

– Правда? – искренне удивилась Океания.

– Ладно, я расскажу сама, – Ванесса забрала книгу и раскрыла подробную красочную карту на первом развороте энциклопедии. – Давным-давно на юге Балканского полуострова, а также на островах Эгейского моря и на западном побережье Малой Азии – она очертила территорию Эллады на карте, – располагалось государство....

Девушка не заметила, как ее увлек рассказ. Ванесса говорила об истории и искусстве, о богах, героях, о поглощении Греции Римом, о религии и традициях, вспоминая даже те подробности, которые, казалось, забыла. Океания верила каждому слову и не перебивала, хотя несколько раз ее глаза возмущенно загорались, словно она не была согласна с рассказанным.

Кто бы мог подумать, что эта девушка окажется ее первым слушателем?

– Собственно, это все, – глубоко выдохнула она.

– Так Аид женился на Персефоне? – удивилась Океания.

– Это все, что тебя волнует? – Ванесса вспыхнула.

– Конечно! Ведь это значит, я ему больше не нужна! Я свободна! – радостно воскликнула девушка, затанцевав по комнате. Однако ее запал быстро прошел, и она опять расстроилась. – Но я не могу попасть домой. И я не знаю, кто пробудил меня ото сна…

– Океания, это легенды! Сказки! Богов не существует.

– Мой отец существует! И я существую! Я же проснулась спустя… спустя… тысячелетий! – повторила девушка новое слово.

– Тысячелетия, – исправила Ванесса и потерла пальцами виски.

– Тысячелетия, – как прилежная ученица повторила Океания.

Может быть, всему виной были чистые невинные глаза гостьи или то, что она стала первым настоящим слушателем для Несси за последние несколько лет, она невольно прониклась к Океании. Что, если она говорила правду?

У нее не было ни документов, ни денег, ни знакомых… По навыкам и знаниям она была глупее современного ребенка. Если Ванесса выгонит ее, Океания рано или поздно окажется в Доме у холма со своими рассказами о богах и оживших статуях.

– Вот что, – решила девушка. – Завтра после школы мы сходим в музей, чтобы посмотреть на статую. Мне нужно это, чтобы понять, что делать с тобой. А сегодня спать! На улице уже светает.

– А у вас нет купален? – робко спросила девушка, ничуть не возражая, точно готова была принять любой план. – Я не купалась, кажется, много лет…

Ванесса скептически оглядела влажные волосы Океании и платье, испачканное белой крошкой. Да и платье – не платье, а как будто хитон. Несси качнула головой, не позволяя мыслям запутать ее, и поманила за собой.

– Можешь помыться здесь, – сказала она, провожая девушку в ванную. Она показала, как включать воду, регулировать температуру, и оставила гостью одну.

Распахнув шкаф, она выбрала для девушки свою детскую пижаму: розовую, с котиками – она все хотела сшить из нее игрушку, но руки не доходили. И вернулась в ванную. Пижама выпала из ее рук.

Океания, стоя на черно-белом кафеле, хлопала в ладоши, наблюдая за тем, как двое водных парней сражаются шпагами, пока другая часть воды, расплескивалась по ванной, омывая девушку в платье.

Ванесса замерла, не зная, на что ругаться: на разыгравшееся воображение, рисующее ей девушку, управляющую водой, на Океанию, не снявшую платье, или на саму себя, оставившую гостью из Древней Греции в ванной одну.

– Ты! Я тебя на минуту оставила! – наконец собралась с мыслями она.

– Прости, пожалуйста, – сказала Океания, мановением руки успокаивая воду и отправляя ее в ванную. – Я первый раз увидела такие купальни. И мне было интересно, осталась ли со мной моя сила…

– Ты! – сказала Ванесса, подбирая пижаму. – Штучки не вытворять! С водой не играть! В телевизор не тыкаться! Меня слушаться! Поняла?

– Поняла, – сказала Океания, опуская голову.

– Вытрись, – сказала Ванесса, передавая девушке пижаму и указывая на полотенце, – и переоденься. Но без всякого… твоего…

– Хорошо, – поклонилась гостья, беря полотенце с пижамой и выходя из ванной. Ванесса вытерла пол и вышла следом.

Удивительно, но с пижамой Океания разобралась!

– Ну вот, можешь, когда хочешь.

– Прости, я доставляю одни проблемы, – извинилась Океания, низко кланяясь. – Если бы только ты могла показать мне какое-нибудь море… Кстати, я ведь даже не знаю, как тебя зовут...

Глаза Океании обладали удивительной способностью касаться самых глубин души.

– Меня зовут Ванесса. Но ты можешь звать меня Несси, – примирительно сказала девушка. – Я помогу тебе… э-э-э… найти море. Но сначала ты поможешь кое в чем разобраться мне, хорошо?

– Да!

– Идем, покажу, где будешь спать.

Несси отвела девушку в свою комнату и постелила ей на полу. Океания послушно легла на приготовленное место и отвернулась к окну, Ванесса же устроилась на кровати. Несколько мгновений они лежали, не в силах заснуть.

– Ванесса? – тихо позвала Океания.

– Что? – отозвалась девушка, поворачиваясь к гостье.

– Знаешь, в мое время считалось, что с начала времен, с момента, когда первая звезда зажглась на небосклоне, существовал мир богов и Греция… Древняя теперь Греция. И что они будут существовать вечно. Я всегда верила в это. Но, кажется, мы немного ошибались, да?

– Все немного ошибаются, Океания.

– Ванесса…

– Что-то еще?

– Спасибо тебе за все.

Ванесса укуталась в одеяло плотнее, не отвечая и погружаясь в мысли о своем. Она перевернулась на спину.

В конце концов, она, правда, коснулась статуи в Музее древних искусств. И Океания могла управлять водой. Что мешало легенде оказаться правдивой?

## Глава четвертая, или Первые шаги

«Как вверху, так внизу,
Упадешь – подниму.
Руку дашь – отвернусь,
Со спины подкрадусь…»

Незамысловатая песенка вторила вращению колеса, расползаясь по миру радостью и печалью. Затерянная среди прибрежных гладких скал пещера была исчерчена ручьями, и то здесь, то там в быстрых потоках воды отражались юноши и девушки, боги и богини. Их образы сменялись один за другим, словно волны, омывающие песчаный берег моря.

Причудливая тень крутящегося колеса падала на лицо молодой женщины как темная изящная маска. Это была богиня случая, удачи и судьбы – Тихэ, вплетающая в полотно мойр собственные нити.

– Можешь выйти, – сказала она, не прекращая работу, и Аид отделился от тьмы, частью которой являлся. – Границы времен не поддаются твоей власти, верно? – с улыбкой спросила богиня, не поворачивая головы.

– Как быть там, где тебя не существует?

– Ах, Аид, – промурлыкала Тихэ, – разве мойры не предсказали, что тебя ждет? Как бы судьба ни обернулась роком.

– И это говоришь ты, вплетающая в судьбы бессмертных и смертных собственные нити, – парировал Аид.

– Мойры – вредные старухи, – фыркнула Тихэ. – Я же вечно юная дочь Тефиды и Океана. Наша дружба невозможна.

– А быть там, где тебя не существует?

– Возможно, – кивнула Тихэ. – Просто нужно не принадлежать ни к одному миру, ни к одному времени. Тебе повезло, что я в настроении, Аид. Но то, что ты должен сделать, я бы не пожелала ни одному богу.

– Если это подействует...

– Откажешься от божественности? Станешь более смертным, чем богом?

– Мне порядком надоели поля Элизиума и башни Тартара.

Тихэ рассмеялась, ускорив колесо.

– Тогда, Аид, я надеюсь, ты полюбишь вкус боли.

– Едва ли он слишком отличается от того, к чему я привык, – пожал Аид плечами. – Что нужно делать?

– Я расскажу тебе. Но не здесь, – улыбнулась Тихэ, прикладывая палец к губам. – За нами наблюдают.

Ванесса проснулась, прижимая к груди край одеяла. Она могла поклясться, что во сне Тихэ напоследок повернула голову в ее сторону.

Сердце девушки стучало, а в ушах по-прежнему стояли шелест вод и бег колеса. Что это было? Она перечитала вчера легенд? Не могла же она в самом деле увидеть древнегреческих богов и подслушать их секреты!

Будильник пропищал половину восьмого. Девушка вздрогнула, чувствуя, как во всем теле усилилась дрожь, и стукнула себя ладонью по лбу.

– Пожри тебя Эфон! Океания, вставай!

Ванесса решительно поднялась с кровати. В бездну всех этих древнегреческих богов и богинь! С ними она совершенно забыла завести будильник на более раннее время, и теперь они с Океанией могли опоздать в школу.

Девушка выбралась из-под одеяла, едва не запутавшись в нем, и включила настенную лампу, сделанную в виде ловца снов. Она решила, что возьмет гостью с собой, и размышляла над тем, как объяснить ее присутствие учителям. Оставлять девушку дома одну было опасно.

Океания, определенно, хорошо выспалась за тысячелетия – она поднялась быстро, заставив Ванессу пожалеть, что так рано разбудила ее. Девушка топталась у окна, ожидая, пока Несси соберется в школу.

Поскольку нынешнее платье гостьи слишком выделялось среди современной одежды, Ванесса выбрала для нее другой наряд. В джинсовом платье, давным-давно ставшем самой Несси маленьким, Океания была не отличима от школьницы. Даже длинный розовый кардиган, наброшенный поверх платья, и собранные в небрежный пучок волосы не портили девушку. Надень на нее безразмерную толстовку, и то Океания, наверное, выглядела как богиня.

Выпив стакан воды, Ванесса приготовила бутерброды с сыром и колбасой , а затем увлекла Океанию на улицу. Хотя до школы ходил автобус, в теплое время года девушка предпочитала добираться до учебы пешком.

Улицу, где находился дом семьи Вуд, называли Аллеей грез. Она была последней построенной в Сумеречной долине улицей – еще тридцать лет назад здесь был сад, принадлежащий роду Априр, и следы этого сада жители Аллеи грез старались сохранять и поныне.

Выстроенные ровными рядами дома в два этажа с мансардными крышами населяли, в основном, семьи, прибывшие в Долину недавно. Искавшие покой, они находили его на Аллее грез.

Они жили размеренно: ходили на работу, воспитывали детей, устраивали по выходным походы или жарили на заднем дворе шашлыки, иногда прогуливались в центр города. Днем и ночью по будням на Аллее грез было тихо и, по мнению Несси, скучно.

Океанию же удивляло все. Она останавливалась, поднимая голову к красночерепичным крышам, и восторженно хлопала в ладоши при виде бездомной кошки или маленьких собак, пытавшихся казаться суровыми.

В каждом доме и дворе она замечала вещи, поражавшие ее. Даже обыкновенный бутерброд, съеденный по дороге, она расхвалила так, что Несси поверила, будто это чудо кулинарии.

В восторженности Океании не было ни капли лжи, так что Ванесса невольно уверилась: ее гостья пришла не из этого времени. Оставался вопрос: сумеет ли она здесь остаться?

Ванессе снова вспомнился утренний сон. Девушка не выдержала.

– Кто такая Тихэ? – спросила она.

– Моя сестра.

Несси растерялась. Океания отвечала прямо, не задавая вопросов по типу: «А что?» – и к такой честности непросто было привыкнуть сразу.