# Что мы делаем в домах умерших. Моя работа особенная

Ван Ким

Ван Ким, писатель, которого всегда увлекала тема смерти – основатель «особенной» клининговой компании, которая занимается уборкой в домах умерших. Познакомьтесь с шокирующими историями, похожими на художественный вымысел. Эта работа действительно уникальная
Ван Ким родился в Сеуле, в университете изучал литературу и поэзию. Поработав в издательской и модной индустрии, в 30 с лишним лет переехал в горы, чтобы начать писательскую карьеру. Затем последовали годы, проведенные в Японии, где Ван Ким продолжал писать, глубоко погрузившись в тему одинокой смерти и того, что остается от ушедших в мир иной. После Великого восточно-японского землетрясения в 2011 г. он вернулся в Корею и основал специальную клининговую компанию «Hardworks». Сегодня Ван Ким также продолжает писать о жизни и смерти.
Перед вами сборник рассказов человека, занимающегося «особым» клинингом. Квартира, где жилец умер и был обнаружен много недель спустя после жалоб соседей на зловоние… Комната одинокой женщины, которая хранила вещи покинувшего ее близкого человека… Дом, полный мусора и трупов животных… В коллекции Вана Кима собрано множество уникальных историй. Например, одна женщина аккуратно отсортировала свой мусор непосредственно перед самоубийством. Другой мужчина спросил о стоимости уборки своего дома, прежде чем покончить с собой.
В первой части книги представлены истории из реальной жизни, настолько шокирующие, что их можно принять за вымысел. Во второй части автор рассказывает о трудностях и необычном опыте, которые он испытал на своей «особенной работе». Книга не только дает читателям ощущение присутствия, но и приглашает пофилософствовать вместе с автором о том, как жить, принимать смерть и преодолевать одиночество. Это драгоценный шанс оглянуться на свою жизнь, который нельзя упустить!
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Серия «Хроника моей болезни»


죽은 자의 집 청소 (The Korean Trauma Cleaner)

By Wan KIM


Originally published by Gimm-Young Publishers, Inc.

All rights reserved.

Russian translation Copyright is arranged with Gimm-Young Publishers, Inc.


Перевод с корейского

М. Уткиной, А. Горбуновой, И. Гуди, В. Елютина, Е. Жигаловой


© 2020 by 김완(Wan KIM)

© Уткина М.О., Горбунова А.Е., Гуди И.Г., Елютин В.С., Жигалова Е.Г., перевод

© ООО «Издательство АСТ», оформление

## Пролог[1]. Открываю дверь и делаю первый шаг

В каждой руке несу по плоской нескладной коробке черного цвета. Я нажимаю на кнопку и жду, пока лифт, обитающий где-то высоко, спустится ко мне на первый этаж. Когда впервые оказываешься здесь, кажется, что лифт – это некое живое существо, которое затаилось далеко наверху. Я, как обычно, поднимаю голову и наблюдаю за тем, как убывает двузначное число из красных цифр. Хоть я и смотрю на это электронное табло, но не отдаю себе отчета, какой этаж сейчас проходит лифт. Быть может, каждый так делает, пока ждет лифт. И ты тоже, месяц назад покинувший наш мир, наверное, так же стоял перед закрытыми дверьми, и этот короткий момент ожидания казался тебе очень долгим.

В коробках из плотного пластика лежат средства защиты. Синие хирургические перчатки, такие же синие бахилы, еще одни бахилы, но уже голубые и сделанные из прозрачного винила, которые надо надевать сверху на синие, белая пылезащитная маска, светло-серый респиратор и набор инструментов для вскрытия входных дверей. Все это распределено по двум коробкам, к каждой из которых приделаны ручки. Защитное снаряжение словно вторая кожа для людей моей профессии. Как презерватив препятствует зачатию новой жизни, так и тонкий слой снаряжения защищает меня от отравления ядом, заражения крови и возможной смерти.

Тут приезжает лифт, казавшийся чем-то неизвестным, открывает двери, словно разводит руки в стороны, и сопровождает меня на нужный этаж. В это время обоняние как никогда обостряется, и я принюхиваюсь. Запах старомодного одеколона, который, скорее всего, принадлежит пожилому мужчине, аромат пиццы, которую только что доставили, слабый запах гнили, словно тут оставили мешок с пищевыми отходами… В замкнутом пространстве любой запах становится сильнее. Лифт открывает двери и выпускает меня, и я принюхиваюсь еще. Можно сказать, что мою работу вызывает запах, исходящий от мертвых и мучающий живых. Если я смогу избавиться от этого запаха, то дело будет считаться выполненным и живой за это заплатит мне деньги.

> Можно сказать, что мою работу вызывает запах, исходящий от мертвых и мучающий живых.

Прости меня, но, стоя у входной двери, я не буду пытаться проявить вежливость и звонить в дверной звонок. Ведь там внутри меня ждешь не ты, а то, что от тебя осталось. Я осторожно открываю черную коробку, надеваю бахилы и натягиваю на руки перчатки так, чтобы они плотно прилегали к коже. Сейчас, чтобы детально спланировать все этапы уборки, мне важно почувствовать носом запах без какого-либо фильтра, поэтому я не надеваю на лицо никакой маски. Теперь я, как бандит, идеально спланировавший преступление, не оставлю ни отпечатков пальцев, ни следов ботинок – вообще ничего. Я собираюсь взяться за дверную ручку, повернуть ее и без колебаний войти в дом, как я всегда это делаю.

Открываю дверь и делаю первый шаг. Привычная фраза «Не принимай близко к сердцу» не работает, так как нос охватывает трупный запах и на сердце ложится тень. Я пытаюсь найти выключатель, чтобы зажечь свет. Я вижу совсем немного, освещая комнату лишь узким лучом фонарика, будто еду на автомобиле по ночной дороге. Все электричество в мире исчезло, и передо мной есть только свет фар. Интересно, был ли свет в начале мироздания… В горле резко становится сухо и начинает першить. Внезапно мне представилось, что я глубоководная рыба, медленно плывущая по морскому дну. Эпицентр запаха – это место, куда направлен луч света. Рыба должна плыть туда. Двигаться надо как можно медленнее, чтобы не порезаться сокрытыми в песке кораллами или острыми обломками затонувших кораблей, выброшенных на мель в глубоком море.

> Привычная фраза «Не принимай близко к сердцу» не работает, так как нос охватывает трупный запах и на сердце ложится тень.

Слабая слепая рыбка,
Побори страх и плыви вперед:
Только так ты освободишься от давления толщи воды
в пучине этого жестокого моря.

Место, где долгое время лежал труп, обычно покрыто трупным ядом, поэтому иду вперед очень осторожно, чтобы не поскользнуться. Именно в этой комнате ты испустил последний вздох.

Тебя больше нет, но меня ждут останки твоей плоти. На кровати засохшее темно-красное пятно, по которому можно понять, где когда-то лежало тело. На подушке, где раньше лежал твой затылок, осталась высохшая кожа, из которой видны полуседые волосы. Потолок и стены облепили жирные мухи, которые, наверное, сейчас потирают лапки. Под одеялом обнаружился плотный комок личинок. Там они нежатся, будто на земле, из которой сочатся молоко и мед, оживленно роятся и извиваются. Я некоторое время наблюдаю за их причудливым танцем, и мне начинает казаться, будто мой мозг все это время был заспиртован в стеклянной банке, а теперь он понемногу отогревается и его извилины тоже начинают ползать, как личинки. Резко я перестаю фокусироваться на личинках и перед глазами предстает сразу вся комната, как будто я вышел в мир из узкого туннеля, и я вспоминаю, зачем сюда пришел. Маленькие существа, рожденные здесь, подсказали мне, куда мне направить следующий шаг.

> Под одеялом обнаружился плотный комок личинок.

Я выхожу из комнаты и начинаю исследовать каждый уголок дома, чтобы выяснить, сколько вещей придется вынести. Из гостиной выхожу на балкон, из ванной прохожу во вторую комнату, а из кухни иду ко входу. Шагаю быстро и твердо. Тень, уже брошенная на сердце, бесследно исчезла. Это не первый раз, когда, сталкиваясь с пылающим солнцем здравого смысла, темнота, некогда сжимавшая сердце, рассеивается, будто ее и не было.

Страх всегда возникает внутри и исчезает внутри. Снаружи его никогда и не было. Здесь, снаружи, ты в одиночестве умер и в одиночестве долго прождал сегодняшнего дня, когда я умело сотру все оставленные тобой следы. Теперь нужно открыть входную дверь и спуститься на первый этаж. Там ждет твоя дочь, только что вернувшаяся с похорон. Пока буду ждать лифт, надо придумать, что ей сказать.

Ну, а теперь давайте потушим свет.

## Часть 1. Заметая следы ушедших из мира в одиночестве

### Походные условия[2]

Одним ранним вечером, когда я только что закончил ужинать и солнце едва начало садиться за горизонт, мне позвонили. Это был риелтор. Он сказал, что хочет поручить мне убрать квартиру, где молодая женщина покончила жизнь самоубийством, а после осторожно добавил: «В этой квартире есть кое-что странное… Не то чтобы оно доставит вам много хлопот, в любом случае сами все поймете, когда увидите. Как бы то ни было, это очень скромное жилье, там совсем немного вещей, и, я думаю, вы со всем разберетесь». Он произнес это спокойным деловым тоном, но не отстраненно, и я не стал расспрашивать дальше. Порой бывает, что человек может объяснять какую-нибудь ситуацию целых двадцать минут, но так и не приблизится к сути; а бывает и по-другому: хватает всего нескольких слов или фраз, чтобы собеседник все понял. Кажется, риелтору было чуть за пятьдесят, за долгое время работы он научился описывать выставленную на продажу недвижимость так, чтобы его клиентам все было понятно.

# Примечания

1

Перевод А.Е. Горбуновой.

2

Перевод А.Е. Горбуновой.