# Наедине с собой

Марк Аврелий Антонин

Философия стоицизма, провозглашающая стойкость и мужество, бесстрашие и терпение, пренебрежение к смерти и стремление к добродетели, являлась нравственной основой античного мира. Она руководила поступками людей и устанавливала формы поведения среди образованной элиты в Греции и Риме вплоть до III века нашей эры.

Стоики считали: важно понять, что именно из происходящего с нами мы можем изменить, а где человек бессилен. Там, где есть возможность проявить волю, изменить события под себя без ущерба для окружающих, человек вполне может это сделать. Но нет никакого смысла в сражениях со стихиями и волей богов. И там, где от нас ничего не зависит, лучше сохранять спокойствие и не тратить силы на суету. Истинный стоик, управляя своим умом и чувствами, может развить устойчивость к бедам и невзгодам. Самое главное – научиться отличать обстоятельства, на которые человек может воздействовать, от тех, которые подкидывает судьба.

«Наедине с собой» – походные записки римского императора Марка Аврелия, в которых он размышляет об общем благе, взаимоотношениях людей, добродетелях, экономике и др. Идея быстротечности жизни, которая зависит от судьбы, лейтмотивом проходит через весь сборник. По мнению Марка Аврелия, в трудные времена только философия может утешить и стать единственной опорой в жизни.

В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

© ИП Москаленко Н. В., текст и оформление, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

## Предисловие. «Желающего судьба ведет. Нежелающего – тащит»

На исходе IV столетия до нашей эры в Греции появляется новое философское учение, получившее название «стоицизм». Оно быстро завоевывает популярность, а название даже становится нарицательным: до сих пор человека, способного сохранять спокойствие перед самыми страшными ударами судьбы, называют иногда «стоиком». Многие слышали выражения «стоический характер», «стоическое спокойствие» и так далее.

Зародившись на землях Эллады (напомним, что Грецию считают родиной философии в целом, а не только стоицизма!), стоическая философия быстро завоевала популярность – особенно к тому времени, когда греческие территории вошли в состав Римской империи. Эти ценности исповедовали многие римские политики, сенаторы и даже императоры: яркий пример – Марк Аврелий Антонин.

Каковы основные тезисы стоицизма? Прежде всего это неотвратимость судьбы и предопределенность. По мнению стоиков, то, что должно произойти, произойдет непременно, какие бы меры человек не предпринимал и как бы он не пытался «избегать неизбежного». А раз так – нужно учиться принимать свою судьбу и встречать невзгоды максимально спокойно.

Сразу уточним: стоицизм вовсе не предполагает овечью покорность и движение исключительно по течению. Самое главное – понять, что именно из происходящего с нами мы можем изменить, а где наша воля бессильна. Там, где есть возможность проявить волю, прогнуть события под себя и добиться желаемого без ущерба для окружающих, мы вполне можем это сделать. Но нет никакого смысла в попытках бороться со стихиями, волей богов, проявлением Логоса (так в древности именовали многие явления – от воли высших существ до мирового разума). И там, где от нас ничего не зависит, лучше сохранять спокойствие, а не тратить силы на суету. Стоики считали, что, учась управлять своим умом и чувствами, можно развить истинную устойчивость к бедам и невзгодам. Самое главное – научиться отличать обстоятельства, на которые мы можем воздействовать, от тех, которые подкидывает нам судьба.

Кроме того, стоики уверяли, что большинство вещей и понятий в мире не являются хорошими или плохими сами по себе – в тот или иной лагерь мы относим их сами. Например, с точки зрения философии стоицизма, деньги и драгоценности как таковые – не добро и не зло. Все зависит от того, как мы их используем. Говорить, что деньги испортили такого-то человека, бессмысленно. Если такое произошло – скорее всего, этот человек просто не работал над собой, над своим характером и своими устремлениями, он давно уже испытывал проблемы с моральными устоями. А деньги лишь усугубили это. И еще один важный момент. Стоики не были склонны оправдывать чье-либо неправильное поведение происками судьбы. По их мнению, человек всегда должен делать выбор в пользу морального, правильного существования: только в этом случае он будет жить в гармонии с собой и с миром.

Стоиков часто упрекали в «нечуткости», «холодности»: мол, они редко проявляют сочувствие и не любят выслушивать жалобы. Но стоическая философия в принципе мало ценит такие вещи: истинный стоик скорее поможет вам без лишних слез и слов, не желая тратить время на бесполезные, с его точки зрения, вещи.

Каково место стоицизма в общей канве истории философии?

> Как уже было сказано, колыбелью философии и наук в целом, которые позже выделились из общефилософской системы, стала Древняя Греция. Именно там в первую очередь возникали учения, адепты которых пытались ответить на вопросы о первоначале мира, происхождении Вселенной, строении космоса, появлении на Земле человека: именно такова была основная проблематика древнейшей философии. В переводе с греческого «философия» дословно означает «любовь к мудрости». Первые философы занимались всем понемногу: от вопросов рождения Вселенной из первородного хаоса до проблем этического характера и истории происхождения животных. Исследователи часто говорят, что философия родилась тогда, когда на смену мифу – сюжету, наивно объяснявшему явления природы волей десятков богов, пришел Логос. С греческого языка это слово можно примерно перевести как «мировой порядок», «закон». Философия уже не принимает на веру объяснения мифа – она старается дать собственные.


Философ. С. Роза. XVII в.


Человек становится центром античной философии благодаря Сократу, Платону и Аристотелю. Они выдвинули на первый план вопросы общечеловеческие, моральные: как протекают процессы мышления? Почему человек совершает те или иные поступки? Что есть добро и что есть зло? На многие из этих вопросов ответы пытаются найти до сих пор… Главной ценностью для Сократа и его коллег становится истина, к которой должен стремиться любой уважающий себя философ. Кроме того, на свет являются теории об идеальном государстве, универсальных законах этики и так далее.

В последних веках до нашей эры наступил период так называемого эллинизма, когда благодаря завоеваниям Александра Македонского и Древнего Рима началось взаимное перемешивание римской, греческой и восточной культур. К числу ярких философских течений того времени относятся кинизм, тяготевший к аскетизму и простоте, эпикуреизм, адепты которого стремились наслаждаться жизнью, и стоицизм, который является объектом нашего рассмотрения.

Это направление возникло в Афинах примерно в 300 году до нашей эры, когда несколько философов во главе с Зеноном Китийским начали собираться для бесед в так называемой Стоа Пойкиле, или Расписной Стое – крытой галерее, украшенной росписями, которая располагалась рядом с афинской площадью – агорой. Именно благодаря Стое возникли названия «стоики» и «стоицизм».

В развитии стоической философии обычно выделяют три периода:

• Ранний, он же Древняя Стоя. Этот период продолжался с рубежа IV–III веков до нашей эры по середину второго века до нашей эры (все даты довольно условны). В числе самых знаменитых имен назовем основателя философского течения Зенона Китийского, Хрисиппа, Клеанфа, Диогена Вавилонского.

• Период II–I веков до нашей эры называют Средней Стоей. Сюда относятся имена Посидония, Панетия Родосского, Архедема из Тарса.

• И, наконец, Поздняя Стоя или Поздний период. Это в основном I–II века нашей эры. Здесь наиболее ярко себя проявили римляне: Сенека, Эпиктет (правда, Эпиктета относят и к «римским», и к «греческим» философам), Марк Аврелий Антонин.


Основателем стоицизма считается Зенон Китийский, философ, родившийся в кипрском городе Китион (Китий). Время его жизни – около 334 года до нашей эры – 262–263 годы до нашей эры. Бывший торговец, который, согласно легенде, однажды потерял весь товар во время шторма, сформировал собственную философскую систему, основанную на идеалах самоконтроля, стойкости и невозмутимости. Первых учеников он начал собирать вокруг себя в Расписной Стое. Скажем сразу, что произведения многих стоиков первых двух периодов дошли до нас лишь фрагментарно: в основном в передаче других философов, и Зенон – не исключение.

> Стоики интересовались не только вопросами самовоспитания и стойкости перед превратностями судьбы. Подобно многим философам, они интересовались строением Вселенной, высказывали мнения относительно «первоначала» мира. Для многих из них космос был чем-то вроде живого вещества, уникальной системы, частью которой является человек. Кстати, в этом одна из причин покорности судьбе: ведь если человек – лишь винтик в огромном космосе, он просто не может не быть частью системы и не должен противиться природе.

В числе других известных представителей стоического направления назовем также Клеанфа – именно он считается автором известного афоризма «Желающего судьба ведет. Нежелающего – тащит». А известность фразе принес другой философ-стоик – римлянин Сенека. Учеником Клеанфа был Хрисипп; ему приписывается несколько сотен сочинений, но, увы, до нас они дошли только в пересказе современников и в очень неполном виде – это практически общее место раннего стоицизма.


Предположительный скульптурный портрет Зенона Китийского. Ок. III в. до н. э.


После смерти Клеанфа и Хрисиппа афинскую школу стоиков возглавил Диоген Вавилонский (нет, это не тот, который сидел в бочке, – это другой философ с таким же именем). Считается, что именно Диоген познакомил со стоицизмом римлян: произошло это около 155 года до нашей эры, когда Греция, еще не вошедшая окончательно в состав римской державы, отправила туда посольство. Еще более сложной и увлекательной системой сделали стоицизм Посидоний и Панетий Родосский, уделявшие много внимания вопросам нравственности. Так, Посидоний считал, что достичь личной гармонии можно только путем нравственной жизни. У каждого из нас в душе есть недостойные порывы – и нужно учиться избавляться от них: Посидоний именовал их «низшими способностями».

Яркий пример из числа поздних стоиков – римлянин Луций Анней Сенека, воспитатель императора Нерона и известный государственный деятель I века нашей эры. До наших дней дошла его работа «Нравственные письма к Луцилию», в которой Сенека подробно представляет свое понимание идеалов стоицизма, призывает к скромной и воздержанной жизни, повествует о судьбе и нравственном выборе. Увы, жизнь этого человека завершилась трагически – непредсказуемый Нерон, подозревая своего бывшего учителя в участии в заговоре, приказал ему покончить с собой.

Интересно, что в Риме активное развитие стоицизма практически совпало с распространением недавно родившегося христианства; многие даже проводили параллели между двумя этими учениями, но разница между ними все же есть, и довольно значительная; ниже мы остановимся на этом чуть подробнее.

К периоду Поздней Стои относится творчество римского императора Марка Аврелия Антонина (121–180 гг. н. э.), который считается одним из самых популярных представителей философии стоицизма.


Античный скульптурный портрет Марка Аврелия в юности. Старый музей, Берлин


Марк Аврелий управлял Римской империей в 161–180 годах; Рим тогда много воевал, и император проявил себя не только как талантливый администратор, но и как успешный полководец. При этом, если верить современникам, Марк Аврелий не был наделен чрезмерным честолюбием, и его деятельность, в том числе и военная, объясняется в первую очередь чувством долга: это понятие вообще характерно для стоической философии. Помимо военных походов, этот правитель прославился проведением многочисленных мероприятий, связанных с развитием искусства, образования, с социальными улучшениями. В годы правления Марка Аврелия оказывалась широкая поддержка сиротам и малообеспеченным слоям населения; в Афинах, которые, как и вся территория Греции, входили в сферу влияния Рима, были открыты несколько философских кафедр.

К сожалению, многие благие начинания Марка Аврелия были сведены на нет его наследником – императором Коммодом, который не оставил по себе доброй памяти.

В этом издании мы предлагаем вам познакомиться с известным произведением Марка Аврелия. Оно много раз издавалось под разными названиями: например, «К самому себе», «Наедине с собой», «Размышления императора Марка Аврелия Антонина о том, что важно для самого себя» и так далее. Эти записи, скорее всего, изначально вообще не предназначались для широкой публики и представляли собой нечто вроде личного дневника. Известно, что Марк Аврелий иногда записывал что-то буквально «на коленке» – во время отдыха между двумя военными переходами, в перерыве между политическими дебатами…

В 1882 году данное произведение было издано в России в переводе князя Л. Д. Урусова – и именно этот текст мы предлагаем вашему вниманию. Работу Урусова многие критиковали, считая, что он слишком творчески подошел к вопросу и добавил к написанному римским императором кое-что от собственного восприятия стоической философии. И тем не менее этот вариант перевода благодаря простоте, логичности и художественности изложения до сих пор остается одним из самых популярных.

Стоическая философия в последние годы переживает очередной подъем популярности; вам предоставляется возможность познакомиться с ее идеалами в изложении известнейших представителей этого течения. Можно ли говорить о том, что взгляды философов, живших на две тысячи лет раньше, чем мы, значительно устарели и недостойны изучения? Нет, потому что стоицизм, как и большинство философских течений, основан на вечных ценностях, применимых к любому времени. В качестве доказательства приведем одну из самых популярных цитат Марка Аврелия: «Ничего не делай против разумной воли, всегда согласной с общим благом».

## Размышления императора Марка Аврелия Антонина о том, что важно для самого себя, или Наедине с собой

Перевод Л. Д. Урусова


Конный памятник Марку Аврелию Антонину. Ок. 175 г.


### Глава I

1

От деда моего Веруса[1] узнал я, что значит быть благонравным и свободным от гнева. Слава и память, которую оставил по себе родной отец[2] мой, побуждают меня к добросовестности и мужеству. Матери[3] я обязан тем, что сделался богобоязненным и щедрым, – избегаю не только дурных дел, но и злых помышлений, люблю воздержание и не склонен к образу жизни богачей. Прадед мой по матери[4] внушал мне, что в общественных школах не научишься добру, а советовал выбирать себе наставников из самых лучших людей, не жалея на это средств.

2

Воспитатель[5] мой убеждал меня не увлекаться чрезмерно зрелищами скачек или бойцов, он научил меня закаливать себя в труде, довольствоваться малым, не обременять других тем, что я не мог бы сделать сам, не предпринимать несколько дел за раз, необходимых – не откладывать и не верить без разбору всякому злословию.

3

Диогнет[6] отвращал меня от пустяков, удалял от гаданий, магов, кудесников; не давал мне увлекаться страстью к птицам и птичьим боям; он научил меня переносить смелое слово и развил во мне склонность к философии. Он приучил меня спать на полу, накрываться шкурою зверей и вообще к простоте греческой дисциплины.

4

Благодаря Рустикусу[7] я получил охоту к исправлению и улучшению самого себя. Благодаря ему я не соблазнился тщеславием софистов, не писал отвлеченных трактатов и не держал поучительных речей, не щеголял своим образованием; бросил риторику, стихотворство и напыщенность, расстался с халатом и оставил привычки людей изнеженных. Он же приучил меня писать просто, так, как написано письмо его к моей матери из Симуэссы. Он же внушил мне смирять свой гнев и охотно мириться с тем, кто, признав свою ошибку, ищет примирения. Он приучил меня читать толково и внимательно, не довольствуясь поверхностным знанием, а также не доверяться краснобаям, ничего не знающим основательно. Он же ознакомил меня с творениями Эпиктета и подарил мне его сочинения из книг своей библиотеки.

> По мнению стоиков, учение которых разделял Марк Аврелий, любые безнравственные поступки ведут прежде всего к саморазрушению, а излишества сопутствуют безнравственности. Поэтому, следуя желанию самосохранения, нужно быть нравственным!

5

Аполлоний[8] научил меня, как пользоваться свободой и сохранять спокойствие независимо от случайности; он научил меня ни на что в мире не полагаться, как на решение разума; приучил меня переносить стойко жестокие страдания – потерю ребенка или продолжительный недуг; он показал мне на примере ясно и наглядно, что в одном и том же человеке есть необузданность и кротость. Он не был жестким философом, преподавал философию, не вдаваясь в мелочи, и публично высказывал, что искусство излагать ее на теории ценит весьма низко. По его обращению с друзьями я понял, как следует принимать их услуги, не попадая к ним в зависимость и не заслуживая упрека в неблагодарности.

6

От Секста[9] я перенял сдержанность в разговорах. Его дом был образцом патриархального строя жизни, основанного на любви и сообразного с законами природы. Он с виду был важен и глубокомыслен; но эта наружность была непритворная; к друзьям он был внимателен и старался оказывать им услуги, с простаками был снисходителен и мудрости своей не метал перед людьми, погрязшими в предрассудках. Одним словом, он умел расположить к себе всякого; оттого его все уважали и предпочитали его трезвую беседу всякой лести или похвалам. Он умел просто и ясно изложить всякому правила, которыми бы он мог руководствоваться в жизни. В нем никогда не замечалось проявления гнева или волнения; чуждый увлечению страстей, он, однако, умел горячо любить друзей своих. Он составил себе честное имя и не возгордился, обладал многими познаниями и не выставлял их напоказ.

7

Грамматик Александр[10] поучал меня примером своим; он никогда не делал выговоров или резких замечаний, не насмехался над грубыми ошибками других и не стыдил собеседника, а, напротив, мягко и незаметно исправлял ошибку, щадя самолюбие его: например, он повторял немедленно грубо выраженную мысль в безукоризненной форме, как будто желая подтвердить сказанное своим авторитетом, или придумывал другой ловкий и безобидный прием.

> Марк Аврелий писал свой труд на так называемом койне – эллинистическом варианте греческого языка, который, судя по всему, он и изучил благодаря Александру.

8

Фронтон[11] убедил меня, что произвол порождает ненависть, бессовестность и лицемерие и что в так называемых патрициях менее человеческих свойств, чем в других людях.

9

Александр Платоник[12] внушал мне никогда без крайней надобности не отвечать на просьбы словесно или письменно – «мне некогда» и не отказываться услужить другу под предлогом множества занятий.


Остатки древних построек на месте римского форума. Современное фото


10

Катулл[13] внушил мне внимательно и терпеливо относиться к жалобам, даже неразумным, и стараться удовлетворить всякого или смягчить своим участием. Он же наставлял меня разумно любить детей моих.

11

Север[14] воодушевил меня любовью к семье, к друзьям и домашним, любовью к правде и справедливости. Он раскрыл мне образец такого общественного порядка, в котором закон совпадал бы со справедливостью и все граждане были бы равны перед законом, и идеал такой монархической власти, которая была бы охраной гражданской свободы. Он советовал мне постоянно прибегать к философским занятиям, быть благотворительным и щедрым, верить в добро и дружбу. Я заметил его искренность в обращении с друзьями. Если он имел против кого неудовольствие, он высказывался ему открыто, так что друзья его всегда знали верно, в каких они отношениях с ним.

12

Максим[15] руководствовался правилом, что каждый должен твердо действовать по своим убеждениям и отнюдь не склоняться к образу мыслей других наперекор своему разуму. Он не падал духом в болезнях или других случайностях, нравом был умерен, кроток и спокоен; когда требовалось действовать, он приступал к делу бодро и решительно. Все верили, что он говорил всегда то, что думал. Никогда он не делал ничего сердясь или против воли, редко восторгался или удивлялся, не спешил и не опаздывал, не был робок и нерешителен, не поддавался ни крайней радости, ни огорчению, ни гневу, ни подозрительности. Он был всегда кроток, правдив и готов оказать помощь, и все эти свойства не были плодом воспитания или науки, а как бы принадлежали ему от природы. Наконец, никто в его присутствии не чувствовал себя приниженным, но и не мог стать выше его. Он умел шутить… и приятно.

> Клавдий Максим был не просто ученым-стоиком, он занимал должность проконсула Африки, где прославился своей ученостью. Его труды до нас не дошли.

13

В отце моем была какая-то кротость и вместе с тем несокрушимая твердость в том, что он окончательно и зрело обдумал. Он был чужд честолюбия и тщеславия, внешность и почести не привлекали его; он работал охотно и неутомимо, выслушивал всякого, кто приходил к нему с общеполезным предложением, и безошибочно знал, где затормозить и где дать ходу. Он не дружился с праздной молодежью и сосредоточивал свои мысли на заботах об общественном благе; приближенных своих не удерживал к столу и не требовал, чтобы они всегда были при нем, когда он выходил. Если кто из них не оказывался в свите его, он не ставил этого в вину и не менялся в обращении своем. В совете он подолгу зрело обсуждал дела, изыскивая целесообразные меры, не торопясь и не хватаясь за первое поданное мнение, чтобы скорее покончить с совещанием. В дружбе он отличался постоянством, не тяготился друзьями, но и не баловал их излишней лаской и милостью.

Черты его лица выражали спокойствие ясной души. Он был дальновиден и предусмотрителен, распоряжения его касались мельчайших подробностей, приказания отдавались не торопливо. Он не терпел шумных приветствий лести под какой бы то ни было личиной, одну магистратуру обставлял подобающими ее достоинству почестями. Он тратил бережливо и соблюдал государственные доходы, не обращая внимания на неодобрение, но и не сердясь на порицателей. Он почитал богов, но без суеверия и никогда не заискивал расположения толпы. Образ мыслей его отличался трезвостью и постоянством, все делалось у него вовремя, нововведения избегались. Всем тем, что для удобства жизни доставлялось для него в изобилии, он пользовался умеренно, не придавая тому особой важности. Когда этого излишка не было, он и не думал о нем.

Никто не мог сказать про него, что он был софист, оратор, писатель или ученый, но все знали, что он человек зрелый, просвещенный, недоступный лести, имеющий власть над собой, а потому и над другими. Хотя он высоко ценил лишь истинных философов, однако остальных не бранил.

В домашнем кругу разговор его был свободен и приятен. Относительно ухода за своим телом он соблюдал благоразумную середину, не посвящал свою жизнь одной плоти, но и не пренебрегал ею, имея в виду, что разумная забота о ней избавляет от докторов и лекарств. В нем была особая высокая черта: он слушал без зависти всякого человека, выдающегося специальным знанием, например по части истории, законов или обычаев, помогал ему и давал ход по его отрасли. Хотя он во всем держался обычая предков, однако не любил, чтобы это замечали и чтоб об этом говорили.

Во вкусах своих он был постоянен, любил те же места и те же занятия. После жестоких головных болей, которым он был подвержен, он бодро принимался за обычные занятия. У него не было тайных дел, исключая немногих государственных. Он относился весьма осторожно к вопросам о народных зрелищах, об общественных работах и вообще к благодеяниям и щедротам, расточаемым народу: он рассматривал их с разумной точки зрения пользы народа, а не приобретения для себя славы.

Ванны готовились для него лишь в назначенные дни, он не имел страсти к постройкам, никогда не заботился о пище или о том, чтобы прислуга была видная и рослая. Он не обращал внимания на цвет и качество тканей своей одежды: таковая изготовлялась в небольшом поместье Лориуме из шерсти собственных овец или выписывалась из Ланувиума через арендатора его тускуланского поместья.

Вообще главные нравственные черты его были: человечность, кротость, самообладание, умеренность, равновесие и стройный порядок во всем, до чего он касался. К нему вполне относилось то, что сказано об Сократе: он имел силу воздерживаться от соблазна там, где другие впадали в него по слабости характера, и умел пользоваться умеренно такими наслаждениями, которыми другие увлекались до бесчувствия.

Иметь над собою власть воздерживаться и сохранять умеренность в пользовании – вот черты человека с сильным, непобедимым духом, каковым и показал себя на деле отец мой во время болезни Клавдия Максима.

> Для стоиков, философию которых поддерживал Марк Аврелий, возможность жить своим разумом, развивать свое мышление и личность были важнее, чем физическое выживание, если ради него нужно пойти поперек нравственной природы. Цель человека – спокойное бытие в согласии с природой и судьбой, а страсти, аффекты, чрезмерные проявления характера и порывы противны Логосу. Основные виды аффектов, согласно стоикам, – это отвращение, удовольствие, страх и вожделение. Те, кого Марк Аврелий описывает с уважением и похвалой, в основном соответствуют стоическому идеалу.


Марк Аврелий Антонин. Гравюра по античному бюсту. Нач. XVIII в.


14

Боги дали мне почтенных предков, добрых родителей, сестер, наставников, хороших слуг, друзей и родных. Благодарю Провидение за то, что я никому из них не нанес огорчений: благодаря счастливым обстоятельствам я не совершил ничего постыдного, хотя неоднократно едва удержался от порока. Благодарю Провидение, что воспитанием моим недолго заведовала наложница моего деда и что я не потерял преждевременно чистоту отроческого возраста.

Счастлив я, что был руководим таким отцом и повелителем, который рано начал отучать меня от высокомерия. Он внушал мне, что при дворе можно жить без свиты и телохранителей, без шитых мундиров, факелов, статуй и прочей роскоши, что великодушие монарха, величие его особы и благотворная деятельность его нисколько не умаляются ношением простой одежды.

> В отличие от многих своих современников-аристократов, проводивших дни и недели в пирах и разврате, Марк Аврелий крайне негативно относился к таким развлечениям и сам никогда в них не участвовал. И уж тем более не тратил на увеселения государственные деньги.

Счастлив я, что имел брата, который подавал мне пример благонравия и нежно любил меня, что дети мои родились здоровыми духом и телом и что я не сделал быстрых успехов в риторике, поэзии и других науках, потому что, отличившись в них, я, вероятно, предался бы им исключительно. Я рад, что мог скоро доставить воспитателям моим почетные должности, которых они желали, и не огорчал их пустыми обещаниями, ссылаясь на то, что они еще молоды и что я займусь ими «со временем».

Благодарю Провидение, что оно послало мне Аполлония, Рустикуса, Максима, что мысль о жизни, согласно с законом природы, и живое стремление к ней беспрестанно и ясно представлялись моему разуму, так что от богов и получил всякую помощь и благодать и не могу сказать, что по неведению не мог устроить своей жизни согласно с законом природы; если до сих пор еще я раб своих слабостей и не могу отрешиться от них, то виню себя одного, ибо не слушаюсь их увещаний, не полагаюсь на них и не внимаю их голосу, обращенному ко мне. И как могла моя плоть, несмотря на мою дурную жизнь, сохраниться до сих пор невредимо!

Благодарю Провидение за то, что мои любовные интриги с Бенедиктой и Теодотой ограничились словами и не доведены до дела и что с тех пор, когда страсть снова овладевала мною, я мог побеждать ее разумом; что когда я был сердит на Рустикуса, не сделал против него ничего такого, в чем бы пришлось раскаиваться; что мать моя, которая умерла молодою, последние годы провела со мною; что, когда бы я ни пожелал помочь нуждающемуся, ни разу не получал отказа в деньгах и сам никогда не знал нужды; что у меня жена любящая, простая и несвоенравная; что мне удалось набрать способных воспитателей для моих детей; что во сне мне открыты были некоторые целебные средства, особенно против припадков кровохарканья и обмороков, которыми я страдал в Гаэте и Хризе; что, когда я начал заниматься философией, не подпал под влияние софистов и не терял времени за чтением пошлых авторов, не увлекся ни тонкостями логики, ни любопытными изысканиями астрологии.

За все благодарю богов! Ибо во всех делах этих нужно счастье, которое посылается ими.

Писано в лагере у квадов[16], на реке Гран[17].

> Тема провидения, предопределения, судьбы была очень сильна и в древнегреческой, и в римской культуре. Во многих древнегреческих мифах то, что определили для человека Мойры – богини судьбы, не может отменить даже сам Зевс. Поэтому можно сказать, что стоики во многом основывались на этих древних представлениях, при этом отдавая должное воле человека, которая должна уберечь его от необдуманных поступков.


Парки. П. Туман. 2-я пол. XIX в.


15

С самого утра надо следить за собой и сказать себе: я могу сейчас прийти в столкновение с человеком дерзким, неблагодарным, наглым, лицемерным, докучливым или озлобленным, ибо такими пороками одержим всякий незнающий, что именно хорошо и что дурно. Но если я сам твердо знаю, в чем добро и зло, понимаю, что зло для меня есть только то дурное дело, которое я сам делаю, то никакой обидчик не может навредить мне, ибо никто не может заставить меня против воли моей делать зло. Но если я вдобавок еще помню и то, как близок мне всякий человек, не по плоти и крови, а по духу, который в каждом из нас от Бога и составляет ту сущность нашу, которая выше плоти, то я не могу сердиться или негодовать на столько близкое мне существо, ибо мы сотворены друг для друга, призваны помогать друг другу, как рука – руке, нога – ноге. Как глаза и зубы, которые всегда заодно помогают друг другу. Поэтому отворачиваться от ближнего, оскорбившего нас, противно истинной природе нашей. Однако против этого грешит всякий человек, ненавидящий другого за обиду.

16

Плоть, душа и руководящее начало – разумение – вот весь человек. Откинь же пустые помыслы и заботы, книги и все бесполезное, затмевающее разум: не на это дано тебе время. Слушай и уразумевай. Мало заботиться о плотском, как будто ты умирающий: плоть состоит из крови и костей, под покровом, сплетенным из нервов, жил и клеточек. Далее вникни, что такое душа твоя, – это пар, ты беспрестанно выдыхаешь и вдыхаешь его. Наконец, сознай, кому принадлежит господство над целым. Не будь же безумцем – пора, уж ты созрел; не допускай, чтобы данный тебе руководитель был рабом; не подчиняй его слепой плоти, не допускай, чтобы он внезапно пропал вместе с плотью. Не ропщи на Провидение за то, что тебе посылается в настоящую минуту, не противься судьбе своей, ибо все сущее по воле Бога преисполнено разума, и то, что человек по слепоте своей называет случайностью, необходимо в том стройном целом, коего он часть; для каждой части этого целого добро есть то, что скрепляет ее неразрывно с целым. Остановись на этом воззрении, пусть оно будет твоей основой. Что же касается до книжной учености, отвернись от нее, дабы ты мог когда-нибудь умереть спокойно, без сомнений, с сознанием истины и с сердцем, преисполненным благодарности.

> Вряд ли стоит понимать буквально призыв Марка Аврелия «отвернуться от книжной учености» – вероятно, таким образом в его творчестве преломилась идея стоиков о том, что при всем уважении к культуре жить нужно все же своим умом.

### Глава II

1

Вспомни, с каких пор ты все откладываешь и еще не воспользовался временем, дарованным тебе Богом, чтобы одуматься. Пора, наконец, понять, какова твоя сущность, что такое внешний мир, кто владыка мира, коего ты мельчайшая соринка, и что тебе отмерено время, которое, если ты им не воспользуешься, чтобы понять смысл жизни, пройдет бесследно и безвозвратно вместе с тобою.

2

Исполняй предстоящее тебе дело, сосредоточивайся на нем, исполняй его по совести, справедливости и с любовью, не отвлекайся другим, старайся отбросить другие мысли, освободись от гнева и ненависти; это тебе удастся, если привыкнешь смотреть на каждое дело, которое ты делаешь, как на последнее в жизни. Тогда в исполнении дела ты будешь свободен от той суетливости и раздражительности, которые заглушают голос разума. Ты видишь, как немного надо восполнить, чтобы жить по закону Бога и быть счастливым.

3

Упрекай и презирай себя, тебе некогда превозноситься и искать почета, ведь почести – только на короткое время, это время уже потрачено, а ты сам еще не можешь уважать себя, все еще думаешь, что счастье твое зависит от мнения других.

4

Едва ли найдутся люди, несчастные от того, что не знают, что происходит в душе других людей; но если человек не сознает ощущений собственной души своей, он наверно будет несчастлив.

5

Вот о чем ты должен всегда размышлять – что такое бытие мира и твое личное бытие, и какое твое отношение к бытию мира, какую часть целого ты составляешь, и какого рода это целое; в особенности же о том, что никто тебе не может помешать, чтобы слова и дела твои были в полном единении с целым, коего ты часть.

> Стоики представляли мир чем-то наподобие живого организма, управляемого божественным законом – логосом. Человеческая судьба – лишь часть его, поэтому спорить с «судьбой в целом» смысла нет.

6

Надо привыкать мыслить и действовать, как будто конец жизни уже наступает. Впрочем, разлука с жизнью не есть зло, если правда, что есть боги, ибо невероятно, чтобы они желали тебе зла. Допустив же, что богов нет или что они не заботятся о людях, стоит ли жить в таком мире, где нет ни богов, ни Провидения? Но нет сомнения, боги есть, и они заботятся о людях, они дали власть человеку оградить себя от настоящих, не мнимых зол. От всякой такой жизни, в которой есть истинное зло, человеку дана возможность оградить себя. Как же смерть может быть злом для человека, когда он от этого не делается хуже? Нет, неразумно было бы предполагать, что Провидение без разбору распределило добро и зло между добрыми и злыми. Ясно, что если жизнь и смерть, богатство и бедность, горе и радость выпадают безразлично на долю доброго и злого, то они не добро и не зло, ибо в них не участвует воля человека – его свободный выбор добра и зла.


7

Согласно учению стоиков, и добро, и зло коренятся в Логосе и подчиняются универсальным законам мироздания. Добро – это то, что способствует развитию и соответствует естественному порядку вещей. Зло, напротив, – то, что нарушает этот порядок и препятствует гармонии. Однако стоики подчеркивали, что большинство явлений и предметов в мире сами по себе не являются ни добром, ни злом. Их природа становится доброй или злой только в зависимости от нашего отношения к ним или от того, как мы их применяем. Иными словами, именно наш разум и наше восприятие определяют, будет ли что-то служить благом или станет источником зла.

8

Как быстро все исчезает в материальном мире тела, в памяти человека – воспоминание о них. Что такое, в сущности, утехи, завлекающие, или страдания, пугающие меня, – все питающее гордость и самолюбие мое? Как все это ничтожно, мелко, презренно и мертво! Надо руководиться духом, надо обдумать сознательно и зрело, что значит умереть; тогда станет ясно, если не дозволить воображению затемнять разум, что смерть есть не что иное, как закон природы. Было бы ребячеством бояться того, что в природе вещей. Надо уяснить себе, как человек соединен с Богом, какою частью своего существа и что делается с человеком, когда он сольется с Богом.


Марк Аврелий. Гравюра по античному бюсту. XIX в.


9

Что может быть безрассуднее, как выходить беспрестанно из своей сущности, кружиться во внешней тьме и не сознавать, что жизнь должна быть посвящена служению сущему в нас Богу. Служение Ему состоит в воздержании от страстей и неразумных дел, в покорности своей судьбе, в кротости, любви и терпении к тем ближним, которые, не зная, что хорошо и что дурно, подобно слепым, не могут отличить черного от белого.

> Стоики в целом считали, что один человек вряд ли сможет переделать несовершенное общество, как бы просвещен и силен он ни был. Поэтому лучше стремиться к саморазвитию, а не кидаться «на амбразуры»: так будет проще воспринять дефекты мира как неизбежное зло. Но из этого вытекает следствие, которое, в общем-то, вполне стыкуется с позицией многих философов более позднего времени: чем больше людей, совершенствующих себя, – тем совершеннее мир.

10

Не все ли равно, если твоя жизнь будет продолжаться триста или три тысячи лет; ведь ты живешь только в настоящем мгновении. Это мгновение для всех то же самое, и всякий, умирая, утрачивает только настоящее мгновение. Никак нельзя утратить прошедшего или будущего, ибо не может быть у нас отнято то, чего мы не имели. Поэтому надо привыкать иметь в виду: во-первых, что мир сей вращается вечно в одном и том же кругу и что нет никакого интереса видеть одно и то же в продолжении 200, 300 и более лет; во-вторых, что старец и юноша, умирая, теряют одно и то же – жизнь, которая вмещается только в настоящем мгновении.

11

Жизнь человека по краткости своей есть точка. Состав его плоти непрочен. Его душа подобна вихрю, судьбу его трудно определить, и призвание его загадочно. Во время жизни он странник или воин, забвение – удел его. Что же может поставить его выше всего этого? Только философия, которая учит сохранять в целости божественный дух, сущий в нас, ставить его выше житейского, признавать его власть, ничего не делать против воли его, не руководствоваться поступками других, быть самостоятельным, с доверием встречать свою судьбу, как исходящую из того же источника, как и жизнь наша, и, наконец, бодро встретить смерть как момент разложения плоти на те самые части, которые входят в состав каждого животного. Если стихиям, составляющим нашу плоть, свойственно переходить одна в другую, то нет основания смущаться, когда с нами внезапно совершается это превращение. То, что в природе вещей, не может быть злом.

Писано в Карнунтуме[18].

### Глава III

1

Недостаточно помнить, что жизнь утрачивается каждый день и остаток ее постоянно убавляется, надо вдобавок беспрестанно иметь в виду, что если даже человек проживет долго, он не может быть уверен, что его мыслящая способность сохранится во всей полноте своей. Как многие под старость впадают в детство – в такое состояние, при котором дышат, питаются и продолжают исполнять низшие отправления. Между тем светоч разума уже угас, они уже утратили способность ясно сознавать высший нравственный долг человека и свободно, произвольно обязывать себя к исполнению этого долга. Итак, надо спешить вступить в жизнь разумную, нельзя откладывать отвыкать от слепой плотской жизни, не только потому, что смерть ежечасно у порога, но и потому, что свет, освещающий жизнь человека, может померкнуть.

2

Не теряй своего времени, занимаясь делами других, разве если можешь оказать этим помощь; ты наверно упустишь самое необходимое для улучшения себя самого, если станешь заниматься разбором или оценкой чужих слов или дел, побуждений или желаний. Все это только может отвлечь дух твой от познания самого себя. Надо очищать помыслы свои от всего бесполезного и праздного, от пустого любопытства и сосредоточиваться на таких мыслях, которые ты мог бы сообщить каждому открыто, всегда и не задумываясь, если б у тебя спросили: «О чем ты думаешь?» Когда ты проживешь таким образом, исполняя постоянно, искренно и правдиво все то, что внушит тебе совесть твоя, ты станешь орудием Божества, исполнителем его воли; ты войдешь в самое тесное общение с пребывающим в тебе Богом, ибо тело твое есть сосуд, освященный присутствием Бога, тогда он освободит тебя от приступов чувственности, гнева и зависти, ты будешь чужд пороков, стерпишь всякую обиду, выйдешь победителем из великой брани с самим собою, станешь человеком вполне справедливым и всеми силами своего духа полюбишь свою жизнь, ту самую, которая тебе дана в удел, и в ней найдешь для себя истинное благо. Тогда ты редко будешь заниматься деяниями других, житейские дрязги перестанут волновать тебя, мыслящая способность твоя найдет пищу в сознании, что все люди, живущие разумно, близки друг другу и что истинная природа человека призывает его заботиться о помощи ближнему.

3

Ничего не делай против разумной воли, всегда согласной с общим благом, ничего не делай, не обдумавши зрело, ничего такого, в чем бы ты сомневался. Выражай свои мысли без прикрас, не болтай и не суетись. Одним словом, пусть власть твоя будет Бог, который в тебе. Какому бы ты ни принадлежал роду, племени, состоянию или возрасту, будь готов, когда пробьет час твой, отойти охотно и радостно. Избегай клятвы и свидетельства. Имей мир внутри себя, не нуждайся в помощи и покровительстве извне, от других. Я говорю: стой прямо сам, не жди, покуда тебя выпрямят.

> Как относились философы-стоики к рабству как социальному институту? Большинство стоиков – и греческих, и римских – жили во времена, когда узаконенное рабство считалось нормой. Поэтому явного возмущения против того, чтобы один человек владел другим, у многих представителей этого философского направления не наблюдается. Правда, например, Сенека и некоторые другие стоики писали о том, что даже если один человек имеет юридическое право владеть другим, на самом деле они равны – ведь для богов (Логоса, Вселенной и так далее) нет никакой разницы между разными частичками мироздания.

> Кстати, из представления о людях как о частицах единого вселенского целого вытекает также представление о том, что можно сформулировать понятие некоего общего блага, которое будет актуально для всех.

4

Разве знаешь ты в жизни что-нибудь прекраснее справедливости, правды, умеренности, силы духа, одним словом, того состояния души, в котором ты находишь внутреннее удовлетворение, признаешь над собой не свою волю, а волю Провидения, миришься с обстоятельствами, которых не можешь предотвратить, но стоишь в зависимости от того, что называют роковым или случайным. И говорю, если ты можешь найти что-нибудь прекраснее этого, то всем сердцем радостно отдайся найденному сокровищу. Если же и вправду нет ничего выше сущего в тебе Бога, обуздывающего твои похоти, испытывающего твои помышления, освобождающего тебя от обмана чувств (как говорит Сократ), если ты признал, что все мелко и призрачно в сравнении с жизнью во власти Бога и заботою о благе ближнего, то уже не внимай другому голосу и отврати сердце свое от всего того, что могло бы лишить тебя сокровища, которым ты обладаешь. Безрассудно было бы ставить наравне с ним что-либо другое, вроде почестей, власти, богатства и утех, так как все это, если хоть немного прельстит, тотчас неизбежно соблазнит тебя и завладеет тобой. Я говорю ясно: каждый выбирай, безусловно, лучшее для себя и этого держись. Но, скажешь ты, лучшее – это то, что для меня полезно. Да, если прибавить: полезно – как существу разумному. Если же ты понимаешь свою пользу в смысле удовлетворения животных, чувственных потребностей, не останавливайся на этом определении; пусть разум твой будет свободен от обмана чувств, ибо он светоч твой. Не мечтай, чтобы тебе могло послужить в пользу все то, что совместно с предательством, бессовестностью, ненавистью, злобой, заносчивостью, лицемерием, или всякий такой поступок, для которого требуется завеса или закрытые двери.

Кто положил свою основу в свете разумения и служит ему, для того не может быть трагических положений в жизни, тот не знает мучений совести, не боится одиночества и не ищет шумного общества, таковой имеет жизнь в высшем смысле этого слова, не бежит от людей и не гоняется за ними. Его не смущает помысел о том, надолго ли дух его заключен в плотской оболочке; поступки такого человека будут всегда одинаковы, даже в виду близкой кончины. Для него одна забота: жить разумно в мирном общении с людьми.

> Стоиков часто причисляют к основоположникам научного метода: они не особо ценили «очевидное» и разнообразные «откровения», призывая искать истину, сомневаться, пробовать. Противоречит ли это идее судьбы? Ведь все равно все будет так, как предначертано? Нет, ведь помимо судьбы у нас есть еще цель жить достойно, а для этого нужно мыслить.

> Стоики были уверены, что наилучший способ открыть человеку истину – сделать так, чтобы он сам нашел путь к правильным ответам на свои вопросы. Не диктовать ему, что правильно, а что нет, а помочь самостоятельно сделать верные выводы.

5

Держи в почете и соблюдай свою способность обсуждать и делать выводы, ибо в ее власти оградить тебя от ошибок, направить тебя к добру и подчинить твою волю воле Бога: тогда твоя жизнь не будет идти вразрез с природой и истиной.

6

Помни вышесказанное и пойми, что человек живет только в настоящем, что прошедшего уж нет, а будущее покрыто тьмою. Итак, жизнь человека во времени заключается в бесконечно малом промежутке, ибо настоящее есть мгновение, а в пространстве ее предел – земной шар, едва заметная точка во вселенной; бесконечно ничтожна и слава, оставляемая человеком, как бы она ни казалась громка.

7

К вышесказанному надо прибавить еще следующее: привыкай постоянно и точно определять всякую вещь, о которой ты мыслишь, дабы ты мог сознавать, какова ее природа, какова она сама по себе, по голой сущности своей, какое ее наименование, как называются отдельные части, из которых она состоит и на которые должна разложиться. Ибо ни в какой работе так не крепнут силы духа, как в точном и близком ознакомлении с явлениями, которые встречаются в этой жизни, и в развитии способности смотреть на них трезво, знать их настоящий смысл и оценку относительно общего целого. Важно знать, что это за явление пробудило во мне деятельность мысли, долговечно ли оно и как за него взяться, как подойти к нему: кротко или смело, искренно, прямо и просто или осторожно. Надо при всякой встрече уметь сказать себе: вот это – от Бога, вот это – от роковой случайности, а это – дело моего ближнего и брата, не сумевшего прожить по закону природы, для меня обязательному.

Вследствие этого знания я буду по отношению к ближнему кроток и справедлив и каждое явление сумею оценить по его действительному значению.

> Одна из самых популярных претензий к стоической философии – приверженность идее судьбы. Противники стоиков утверждали, что таким образом можно оправдать все что угодно: например, я ворую потому, что судьба лишила меня возможности и желания зарабатывать, но зато дала возможность залезть в кладовку соседа! Но на этот случай у стоиков был достойный ответ: стоицизм подразумевает не только покорность воле судьбы, но и ответственность за свои поступки.

> Что же касается заблуждений, то к ним можно относиться снисходительно, если это реально искреннее, случайное заблуждение. Если же человек творит зло сознательно – он должен быть готов отвечать за это.

8

Если ты следуешь внушению чистого разума и охотно, ревностно стараешься над выполнением предпринятого дела, наблюдая единственно то, чтобы совесть твоя была чиста как перед смертью, если ты таким образом делаешь свое дело, не колеблясь и не торопясь, то ты проживешь счастливо, и я не знаю ничего такого, что властно было бы нарушить твое счастье.

9

Как врач, имеющий всегда наготове инструмент для непредвиденных случаев, ты должен всегда иметь в виду учение философии, с помощью коего ты мог бы отличить человеческое от божественного. Тогда ты будешь всегда действовать, даже в малейших вещах, с полным сознанием той связи, в которой состоит в каждом данном случае божественное с человеческим, ибо ничто человеческое не может быть правильно разрешено без отношения к божественному.

> Марк Аврелий с презрением относился к гладиаторским боям, считая их наихудшим способом потешить человеческие страсти. В то же время сведения о том, что он запрещал это развлечение, не совсем соответствуют реальности. Император пытался ограничить бои и даже приказывал драться тупым оружием; но полного запрета не было, так как это могло вызвать народный гнев.


Римские гладиаторы. Гравюра XVI в.


10

Перестань, наконец, сам себя обманывать. Нечего и думать, чтоб ты мог воспользоваться тем, что готовишь себе на старость; оставь записки и размышления свои. Не медли, брось все это, если любишь самого себя, и позаботься неотложно о спасении самого драгоценного, пока это в твоей власти.

11

Плоть, душа и дух – вот тройная природа человека: плоть ощущается, душа волнуется страстями, дух разумеет.

Но животные также способны ощущать; похоти и страсти пробуждаются в зверях, как и в людях, утративших все человеческое; наконец, большинство людей, отрицая божество, разумением своим служат всему житейскому и способны на всякое постыдное дело, если только могут совершить его без свидетелей. Итак, если все эти свойства общи всему оживленному, то отличительною особенностью разумного человека будет: не осквернять грехом святыню своего сердца, встречать бодро все то, что посылается ему в удел судьбою, пребывать во власти Бога, не путаться в праздномыслии, не грешить ни словом против правды, ни действием против справедливости. Вот содержание простой, счастливой, чистой жизни, которая не опрометчиво, без суеты и ропота стремится к истинной цели своей.

> Стоицизм рассматривает зависть как одну из разрушительных страстей, которая противоречит разуму и добродетели. Стоики считали, что зависть возникает из-за неправильного отношения к внешним благам и сравнения себя с другими. Она появляется, когда человек придает слишком большое значение тому, что ему неподвластно: богатству, славе, успеху других людей. Эпиктет считал, что зависть – это признак того, что человек ошибочно считает внешние блага источником счастья. Однако истинное счастье, по мнению стоиков, заключается в добродетели и внутренней гармонии, а не в обладании материальными вещами или достижении социального статуса.

> Философы-стоики были уверены, что зависть часто возникает из-за привычки сравнивать себя с другими и из-за недостатка внутренней свободы и самодостаточности. Человек, который завидует, зависит от внешних обстоятельств и мнений других людей. Эпиктет говорил: «Свободен тот, кто не завидует, потому что он нашел счастье в себе самом, а не в том, что есть у других».

> Стоики предлагали несколько способов борьбы с завистью, которая лишает нас свободы:

> • Сосредоточиться на том, что под контролем: вместо того чтобы завидовать успехам других, стоит направить усилия на развитие собственных качеств – разума, добродетели, самодисциплины.

> • Практиковать благодарность: Марк Аврелий советовал регулярно напоминать себе о том, что у нас уже есть, и быть благодарным за это. Это помогает переключить внимание с чужих достижений на свои собственные возможности.

> • Принимать природу вещей: зависть часто возникает из-за непонимания, что внешние блага – временны и не находятся под нашим контролем. Стоики учили принимать это как данность и не привязываться к ним.

> • Развивать добродетель: зависть исчезает, когда человек находит удовлетворение в собственных поступках и моральных принципах, а не в сравнении с другими.

### Глава IV

1

Обдумывай всякий поступок свой на основании самых высоких нравственных правил.

2

Вошло в обыкновение по временам отъезжать в деревню, в горы, к морю, и тебя, может быть, влечет туда. В сущности, за этим скрывается большая ограниченность и односторонность. Ведь ты же свободен во всякое время уйти в самого себя, и нигде нет такого мирного и тихого пристанища, как в собственной душе, если в ней осталась хоть искра правды, которую нам достаточно сознать на одно мгновение, чтобы перенестись в состояние мира и блаженства. И так уходи постоянно в самого себя, чтобы укрепиться. И что может тогда возмущать тебя? Людская порочность? Но вспомни, что все разумное создано друг для друга, что претерпеть неправду – значит исполнить всякую правду, что невольная погрешность невменяема человеку, что большинство людей силою неумолимого сцепления обстоятельств увлекается на путь насилия, ненависти и злобы и что судьба таковых есть отвержение. Тогда возмущение уляжется в тебе. Или это твоя плоть возмущается? Но тебе известно, что дух, познавший себя и свою силу, не колеблется, как трава по воле ветра сурового или мягкого. Не забывай, что внешнее не должно вторгаться в область духа, а так и оставаться внешним, что, в сущности, нет безобразия, а возникает оно в мнении тех, кто представляет себе безобразное; второе, что все видимое повинуется закону превращения: все должно измениться, как ты сам, уже подвергавшийся не раз превращениям. Одним словом, помни, что основной закон внешнего мира есть изменение, а внешняя жизнь есть, в сущности, твое личное представление о жизни.

# Примечания

1

Анний Верус (правдивый) был римским консулом в 121 году.

2

Тоже Анний Верус, был претором, сестра его Валерия Фаустина была в супружестве с императором Антонином Пием, усыновившим Марка Аврелия.

3

Домиция Люцилла.

4

Катилий Север был префектом Рима и консулом в 120 году.

5

Марк Аврелий не называет своего воспитателя; но, вероятно, он-то и был стоик Аполлоний Халкидонский, заставивший Марка Аврелия полюбить учение стоиков и охладеть к риторике, к которой он пристрастился было под влиянием Фронтона.

6

Диогнет, сколько известно, был учитель живописи Марка Аврелия, его не надо смешивать с другим Диогнетом, к которому около того времени св. Иустин писал известное письмо об «истине Христианского учения». Это различие между двумя Диогнетами весьма важно потому, что нет ни малейшего признака, чтобы Марк Аврелий знал об учении Христа.

7

Стоик Юний Рустикус пользовался особенной любовью Марка Аврелия.

8

Аполлоний – вероятно, тот самый, о котором говорится в № 2.

9

Секст – внук Плутарха, тоже стоик.

10

Александр Фригийский выучил Марка Аврелия греческому языку, на котором и написаны размышления императора.

11

Корнелий Фронтон – родом африканец из Цирты (Константины), оратор, известнейший и ученейший из учителей Марка Аврелия, преподавал латинскую литературу и риторику.

12

Александр Платоник, вероятно селевкийский, – известный оратор, живший в Афинах. Филострат, описавший его жизнь, говорит, что его называли Пелоплатон, то есть подонок Платона.

13

Цинна Катулл – также стоик.

14

Вероятно, Клавдий Север школы перипатетиков.

15

Клавдий Максим – стоик.

16

У квадов, в Венгрии, во время войны против маркоманов.

17

Река Гран впадает в Дунай в 12 милях от Пешта.

18

Карнунтум – город древней Паннонии на Дунае, на запад от Вены.