Джеймс Дэшнер
Код лихорадки

Посвящается фанатам серии «Бегущий в Лабиринте». Вы безбашенные и неуемные, и я вас люблю.

Серия «Бегущий в лабиринте»

James Dashner

THE FEVER CODE

Перевод с английского Е. Матвеевой

Компьютерный дизайн В. Воронина

Печатается с разрешения литературных агентств Dystel, Goderich & Bourret и Andrew Nurnberg.

© James Dashner, 2017

 Школа перевода В. Баканова, 2017

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

Пролог

Ньют

В тот день, когда убили его родителей, шел снег.

Несчастный случай – так потом сказали. Но мальчик был там и знал, что это неправда.

Началось все со снега – будто серое небо послало холодящее душу знамение.

Как же они тогда удивились! В городе уже давно лютовал удушающий зной. Месяц за месяцем, год за годом – в бесконечной череде дней были лишь жара, голод и боль. Семья мальчика выжила. Утро дарило надежду, но потом наступал день, и все повторялось: поиски еды, стычки между выжившими, леденящие душу звуки. Долгие жаркие дни сменялись безмолвными вечерами, когда можно было сидеть и смотреть, как мир медленно растворяется в темноте. Вот только никто не знал, наступит ли завтра.

Иногда к ним забредали шизы – тем-то было все равно, что день, что ночь. О них никогда не говорили ни папа, ни мама, ни он сам – ведь есть же поверье: «помяни черта, он и появится». Только Лиззи – вдвое младше и в столько же раз храбрее брата – не боялась поверий.

Малышка Лиззи.

Мальчику полагается быть смелым; это он должен успокаивать сестренку: не бойся, Лиззи, подвал на замке, света нет. Плохие люди нас не найдут. Но слова не шли. Тогда он просто обнимал ее, как обнимают любимого плюшевого мишку, а она похлопывала его по спине. От нежности сжималось сердце. Он клялся себе, что никогда не позволит шизам ее обидеть, и жаждал вновь ощутить прикосновение маленькой ладошки.

Часто они так и засыпали в дальнем углу подвала, на старом матрасе, который отец сволок вниз по лестнице. Мать еще укрывала их одеялом, будто назло жаре и Вспышке, которая разрушила их жизнь.

Но в то утро их ждало нечто удивительное.

– Дети! – раздался мамин голос.

Мальчику снился футбол: мяч катился по зеленой траве прямехонько в пустые ворота безлюдного стадиона.

– Скорее идите сюда!

Мама стояла у единственного в подвале окошка. Доска, которую отец каждый вечер прибивал к окну, лежала в стороне. На мамино лицо ложился мягкий сероватый свет, а глаза восхищенно сияли. Она уже очень давно так не улыбалась.

– Мама, что? – пробормотал мальчик, вставая.

Лиззи протерла глазки, зевнула, потом побрела вслед за ним.

Ему помнилось: вот он под оглушительный храп отца подходит к окну и смотрит на пустую улицу, щурясь от дневного света. Небо затянуто облаками, что само по себе огромная редкость. Однако что это? Из серой вышины летят снежинки. Они кружатся, будто в танце: вспархивают, вопреки закону притяжения, и вновь опускаются.

Снег.

Снег?

– Какого черта! – пробормотал он, потому что отец часто так говорил.

– Мамочка, почему снег? – спросила Лиззи. Полусонные глазки сияли таким восторгом, что сердце защемило. Он мягко потянул ее за косичку – все-таки насколько же с Лиззи веселей.

– Из-за вспышек, – начала мама, – погода в мире перепуталась. Вот и снег. Красиво, правда?

Лиззи радостно вздохнула.

Кто знает, доведется ли еще увидеть такое. Снежинки вихрились, падали и таяли, едва коснувшись земли. Стекло усеяли капли.

Они стояли и смотрели на картину за окном, когда по стеклу скользнула чья-то тень. Рассмотреть, кто это, мальчик не успел – в дверь наверху требовательно постучали. Стук еще не стих, а отец уже вскочил на ноги.

– Кто там? – хрипло спросил он.

– Не разглядела. – Радость на мамином лице сменилась привычной тревогой. – Открыть?

– Нет, – бросил отец. – Подождем, может, уйдут.

– А вдруг дверь выломают? – прошептала мама. – Подумают, что дом заброшен, будут еду искать. Я бы и сама так сделала.

Отец смотрел на нее, лихорадочно соображая.

Бум-бум-бум! – Удары сотрясли весь дом – наверное, непрошеные гости нашли, чем взломать дверь.

– Жди здесь, с детьми, – тихонько проговорил отец.

Мама начала было возражать, но осеклась – сын и дочь важнее. Она притянула их к себе. От маминого тепла стало спокойней. Отец тихонько поднялся по лестнице и пошел к двери. Пол наверху заскрипел. Стало тихо.

В воздухе повисло тяжелое, тревожное ожидание. Лиззи схватилась за руку брата. На этот раз слова нашлись, хотя сам он в них не верил.

– Не бойся, – зашептал мальчик, – наверное, еду ищут. Папа поделится с ними, и они уйдут. Вот увидишь. – Он отчаянно сжал пальчики сестренки.

И тут в тишину ворвались громкие звуки.

Грохот распахнутой двери.

Сердитые крики.

Удар и хлопок, сотрясший доски над головой.

Тяжелые страшные шаги.

В подвал спустились двое, нет, трое: мужчины и женщина. Непривычно хорошо одетые. Лица ни добрые, ни злые, просто серьезные.

– Вы не отвечали на уведомления, – произнес один из вошедших, оглядывая подвал. – Простите, мы должны забрать девочку. Элизабет. Мне жаль.

Мир, и так полный недетских бед и горестей, рухнул окончательно. Будто разрезая внезапно сгустившийся воздух, незнакомцы приблизились, сгребли Лиззи за майку, толкнули маму – та, с душераздирающим криком цеплялась за малышку. Мальчик рванулся вперед, заколотил одного из незнакомцев по спине – будто комар нападает на слона.

У Лиззи был такой взгляд!.. В груди разом ухнуло что-то тяжелое и холодное, осыпаясь, раня осколками изнутри. Невыносимая боль. С диким воплем маленький защитник снова бросился на обидчиков, молотя по спине то одного, то другого.

– Довольно! – крикнула женщина и стремительно взмахнула рукой – щеку мальчика обожгла хлесткая пощечина. Незнакомец ударил маму по голове, она осела на пол.

И тут словно прогремел гром, где-то близко и повсюду. В ушах зазвенело. Мальчик, отлетев к стене, увидел весь ужас сразу.

Один из мужчин ранен в ногу.

Отец в дверях, с ружьем в руке.

Мама с криком тянется к женщине – та вынула пистолет.

Еще два выстрела отца. Оба мимо – пули гулко ударили в бетонные стены.

Мама, из последних сил вцепившаяся женщине в плечо.

А потом та оттолкнула ее локтем, выстрелила, крутанулась на месте, снова выстрелила, еще раз и еще. Воздух застыл, крики и шум казались далекими-далекими, время замерло. Только где-то под ногами разверзалась пустота – мальчик смотрел на упавших родителей. Время шло, но никто не шевелился. Мама и папа не шевелились.

– Черт, теперь обоих придется забрать, – сказал один из чужаков, глядя на осиротевших детей. – Ладно, тоже пригодится, контрольным будет. – Он ткнул пальцем в сторону мальчика, равнодушно, будто консервную банку на полке выбрал. Тот бросился к сестренке, обнял ее. И незнакомцы увели их с собой.

Глава 1

Дата: 221.11.28 Время: 9.23

Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен, – твердил он себе уже два дня, с тех пор, как его забрали у матери. В памяти осталась каждая секунда расставания, каждая слезинка на мамином лице, каждое слово и прикосновение. Маленький, он уже понимал: так лучше. Отец превратился в невменяемое существо, злобное, дурно пахнущее и опасное. Будет невыносимо, если с мамой случится то же самое.

Боль разлуки поглотила Стивена, затягивала все глубже и глубже, как холодная океанская пучина. Он лежал на кровати в крохотной комнате, свернувшись калачиком и крепко зажмурившись, будто от этого быстрее уснешь. С тех пор, как его забрали у мамы, он не спал, а лишь ненадолго забывался и каждый раз видел темное небо и ревущих чудовищ. Нет, он не даст себе снова погрузиться в кошмар.

Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен.

От прежней жизни у него остались только воспоминания и имя. Но если первое отнять нельзя, то второе – пытались. Вот уже два дня его заставляли принять новое имя – Томас, – а он отчаянно цеплялся за шесть букв, которые выбрали для него родители. Когда люди в белых халатах называли его Томасом, он делал вид, что обращаются не к нему, хоть это и трудно, когда в комнате всего двое.

Стивену еще и пяти не исполнилось, но он уже столько черноты и боли в жизни видел. А потом его взяли к себе эти люди. Они обращались с ним все суровее и суровее – очевидно, показывали, что дальше будет только хуже.

Дверь загудела и открылась. В комнату вошел незнакомец в зеленом комбинезоне, похожем на несуразную пижаму. Вид у него был глупый, однако Стивен ему этого не сказал, хоть и очень хотелось – за два дня он понял, что с этими людьми лучше не шутить. Наверное, терпение у них иссякло.

– Томас, пойдем, – велели ему.

Стивен, Стивен, Стивен. Меня зовут Стивен.

Он не шевельнулся. И глаза не открыл – может, незнакомец не заметил, что сначала Стивен лежал с открытыми глазами. Люди каждый раз приходили разные. Обращались они к нему не сердито и не ласково – просто безучастно, как будто думали о чем-то о своем, а уж точно не о маленьком одиноком мальчике.

Мужчина повторил, теперь уже нетерпеливо:

– Томас, вставай. Некогда мне с тобой играть. Нас гонят вовсю, чтобы к сроку успеть, а ты чуть ли не последний, кто на новое имя не отзывается. Может, хватит? Ну какая тебе разница? Мы тебя из такого ада вытащили!

Стивен притворялся, что спит, но получалось не очень. Наконец, он перестал притворяться и сердито посмотрел прямо в глаза незнакомцу.

– Вид у вас глупый.

– Что-что? – удивленно спросил тот.

Внутри Стивена поднялась злость.

– Я сказал, вид у вас глупый в этой зеленой пижаме. И хватит уже. Не буду я делать то, что вы говорите. И дурацкий комбинезон не надену. И я не Томас, а Стивен!

Человек в пижаме рассмеялся, не высокомерно, а вполне искренне. Вот бы швырнуть в него чем-нибудь.

– А мне говорили, что ты… – он глянул в свой электронный блокнот, – обаятельный малый. Что-то непохоже.

– Был таким, пока у меня не отобрали имя, – ответил Стивен. – Которое мама и папа дали.

– Не тот ли это папа, который спятил и чуть мать не убил? – спросил человек. – И мама, которая сама просила тебя забрать? И которой все хуже с каждым днем… Ты про них?

Стивен молчал и злился.

«Зеленый» подошел к кровати, присел рядом.

– Послушай, ты еще маленький. Но умный. Очень умный. А еще у тебя иммунитет к Вспышке. От тебя многое зависит! – Его слова звучали все строже. Наверное, сейчас скажет что-то совсем плохое.

– Смирись с потерей, о главном подумай, – продолжал незнакомец. – Если за пару лет лекарство не найдем, люди вымрут. Понял, Томас? А сейчас ты встанешь и пойдешь со мной. Повторять не буду.

Он подождал, неотрывно глядя на Стивена, затем встал и пошел к двери.

Стивен неохотно поднялся и последовал за ним.

Глава 2

Дата: 221.11.28 Время: 9.56

В коридоре Стивен впервые увидел еще одного ребенка. Девочку с каштановыми волосами. Вроде чуть старше его… Разглядеть получше не успел – вместе с какой-то женщиной она зашла в соседнюю комнату. Белая дверь с табличкой «31 К» плотно закрылась.

– А вот Тереза спокойно новое имя приняла, – сказал человек в «пижаме». Они шли по длинному, слабо освещенному коридору. – Наверное, прежнее торопилась забыть.

– Какое? – спросил Стивен уже вежливее. Ему правда хотелось знать. Если девочка так легко сдалась, он запомнит имя и для нее – вдруг они потом подружатся.

– Тебе свое бы забыть, – последовал ответ. – Еще чужого не хватало.

Не забуду, подумал Стивен.

Однако где-то в глубине сознания он понимал: что-то изменилось. Он уже не настаивал на том, чтобы его звали Стивеном, просто обещал себе, что не забудет. Тоже сдался? Нет!

– Как вас зовут? – спросил он, чтобы отвлечься.

– Рэндалл Спилкер, – ответил мужчина, не замедляя шаг. Они завернули за угол и оказались у лифтов. – Я не всегда был таким, уж поверь. Мир, люди, на которых я работаю… – он обвел рукой вокруг, – тут поневоле очерствеешь. Прости уж.

Стивен не ответил – гадал, куда его ведут. Двери лифта, звякнув, открылись.

* * *

Стивен сидел на странном стуле. В ноги и спину врезались какие-то приспособления. К вискам, шее, запястьям, локтям и груди прилепили датчики, малюсенькие, не больше ногтя. На экране напротив мелькали цифры, что-то гудело, позвякивало. Зеленопижамный уселся в кресло напротив, коленями едва не касаясь Стивена.

– Прости, Томас. Обычно мы дольше ждем, – сказал Рэндалл добрее, чем тогда в коридоре и в комнате. – Побольше бы времени – и ты принял бы имя добровольно, как Тереза. Увы, время – роскошь, которой больше нет.

Он взял какую-то металлическую штучку, с одного конца закругленную, с другого – острую, как игла.

– Не двигайся. – Рэндалл наклонился, будто собираясь прошептать что-то Стивену на ухо. Тот и ответить ничего не успел, как под подбородком сильно кольнуло, а потом он с ужасом почувствовал, как что-то проникает в шею. Стивен вскрикнул, но боль уже исчезла, только в груди поднималась паника.

– Ч-что это? – пролепетал он и попытался встать, не обращая внимания на датчики.

Рэндалл толкнул его обратно. Легко – он же вдвое больше Стивена.

– Стимулятор боли. Не бойся, растворится и сам выйдет. Когда не нужен будет. – Рэндалл пожал плечами. – Если понадобится, можно новый поставить. Расслабься.

Стивен с трудом перевел дыхание.

– Зачем он?

– Ну, посмотрим… Томас. Путь предстоит долгий. Всем нам. Хотя как раз сегодня, сейчас, можно пойти короткой дорогой, срезать немного. Просто скажи, как тебя зовут.

– Стивен.

Рэндалл уронил голову на ладони, потом усталым шепотом произнес:

– Давайте.

Что там синяки и царапины. Внутри взметнулась боль неведомой силы, неописуемая, непостижимая. Она проникала в вены, разрывала мышцы. Будто издалека он услышал собственный крик, а потом мозг спас его от боли – Стивен потерял сознание.

* * *

Тяжело дыша, весь в поту, он очнулся на том же стуле – только теперь привязанный к нему кожаными ремнями. Каждый нерв еще звенел от боли, вызванной Рэндалловой штукой.

– Что… – попытался сказать Стивен. Вышел только хриплый шепот. В горле саднило – значит, он кричал, пока был без сознания. – Что?.. – повторил он, пытаясь собрать обрывки мыслей.

– Я же говорил тебе, Томас, – с грустью или даже с жалостью произнес Рэндалл. – Объяснять долго некогда. Мне очень жаль. Правда. Придется повторить. Думаю, теперь понятно, что тут не шутят.

Он отвел взгляд и уставился в пол.

– Как вы могли сделать мне больно? – проговорил Стивен, преодолевая боль в горле. – Ребенку? – Прозвучало жалко.

Стивен знал, что, когда взываешь к жалости, взрослые реагируют двумя способами: или добреют и начинают обращаться с тобой лучше, или, сжигаемые чувством вины, наоборот, свирепеют. Рэндалл выбрал второе – он покраснел и заорал:

– От тебя только имя требуется! Ну же, я не шучу. Как тебя зовут?

Стивен был неглуп – ладно, он притворится.

– Томас. Меня зовут Томас.

– Врешь, – ответил Рэндалл; в глазах его плескалась темнота. – Еще.

Стивен открыл было рот, чтобы ответить, однако Рэндалл обращался не к нему. Боль вернулась, причем сильнее и быстрее, чем прежде. Едва он это понял, как снова потерял сознание.

* * *

– Как тебя зовут?

– Томас, – еле проговорил Стивен.

– Опять врешь.

– Нет, – простонал он.

Ни боль, ни последовавшая за ней темнота уже не были неожиданностью.

* * *

– Как тебя зовут?

– Томас.

– Не вздумай забывать.

– Нет, – дрожал он от рыданий.

* * *

– Как тебя зовут?

– Томас.

– А раньше звали по-другому?

– Нет. Томас.

– Теперь запомнишь? На другое имя отзываться не будешь?

– Нет.

– Ладно. Еще раз, напоследок.

* * *

Он лежал на кровати, сжавшись в комок. Вокруг стояла тишина, мир за пределами комнаты будто не существовал. Слез больше не было, ощущений тоже, только противное покалывание в горле. Словно во сне он видел перед собой Рэндалла с перекошенным от злости, похожим на ужасную маску лицом, Рэндалла, в котором чувство вины и раздражение породили беспощадную ярость.

Никогда не забуду, – клялся он себе. – Ни за что.

Он повторял это снова и снова. Однако что-то уже изменилось, вот только что…

Томас, Томас, Томас. Меня зовут Томас.

Глава 3

Дата: 222.2.28 Время: 9.36

– Посиди спокойно.

Врач был не злой и не добрый. Просто равнодушный. А еще непримечательный: среднего возраста, среднего роста, среднего телосложения, с короткими темными волосами. Томас закрыл глаза – проколов кожу, игла проникла в вену. Он так боялся этого каждую неделю, но боль длилась мгновение, а потом резко становилось холодно.

– Вот видишь? – сказал врач. – Совсем пустяк.

Томас покачал головой. После того случая с Рэндаллом ему не хотелось говорить. Спать и есть тоже. Вообще ничего не хотелось. Только в последние дни он начал понемногу приходить в себя. Любые мысли, связанные с прежним именем, приходилось гнать из головы – вдруг опять станут мучить болью. Пусть будет Томас.

Кровь, темная, почти черная, текла по узкой трубочке в пробирку. Зачем его опять колют, Томас не знал – анализы брали то каждый день, то раз в неделю.

Кровь перестала ползти, врач запечатал пробирку.

– Ну вот, с этим все. – Он вынул иглу. – Теперь в сканер, на мозг глянем.

Томас замер, грудь сжала тревога. Всегда, когда говорили про мозг, ему становилось страшно.

– Ну-ну, – сказал врач, заметив, что Томас напрягся. – Мы же каждую неделю смотрим. Обычная процедура – чего бояться? Надо мозговую активность отслеживать. Понимаешь?

Томас кивнул, крепко зажмурившись. Хотелось заплакать, но он лишь вздохнул поглубже.

Они прошли в другой кабинет, где стояло огромное устройство, размером, наверное, со слона, с трубой посередине и с торчащей из нее лежанкой.

– Залезай.

Томас проделывал это уже в четвертый или в пятый раз, спорить не было смысла. Он забрался на лежанку, лег на спину и уставился на яркие лампы.

– Услышишь постукивание, не пугайся. Так и должно быть.

Аппарат щелкнул, скрипнул, и Томас поехал в раззявленную «пасть».

* * *

Томас сидел за партой. У доски стоял учитель, мистер Глэнвилль – угрюмый человек в сером, абсолютно лысый; вся его волосяная растительность, похоже, перебежала в кустистые брови. Шел второй час после обеда. Томас пальцы бы на ноге отдал, лишь бы прилечь, да хоть прямо на пол, хоть на пять минут.

– Итак, повторим то, что проходили вчера. Что такое ИСКРА? – спросил мистер Глэнвилль.

– Информационно-статистический Комитет по Разрушениям.

Учитель довольно улыбнулся.

– Очень хорошо. Идем дальше. – Он написал на доске буквы КНП. – КаЭнПэ, Комитет по Наведению Порядка – преемник ИСКРы. Как только получили сведения по странам и созвали представителей, специалисты смогли приступить к ликвидации последствий катастрофы, вызванной солнечными вспышками. Комитет занимался сбором информации об ущербе и пострадавших, а Коалиция приступила к ликвидации последствий. Ты меня слушаешь?

Томас вздрогнул и выпрямился – наверное, задремал на секунду.

– Извините. – Он протер глаза. – Извините. ИСКРА, КИП, я понял.

– Слушай, сынок. – Мистер Глэнвилль подошел ближе. – Не сомневаюсь, что есть предметы куда интереснее. Естествознание, математика, физкультура. – Он склонился над Томасом и посмотрел ему в глаза. – Но свою историю знать важно. Зачем мы здесь? Что нам делать? Как узнать, куда идти, если не знаешь, откуда пришел?

– Я понял, сэр, – покорно ответил Томас.

Мистер Глэнвилль выпрямился, все так же глядя Томасу в лицо – вдруг тот придуряется.

– Хорошо, если понял. Надо знать свое прошлое. Итак, Коалиция – обширная тема для изучения. – Он вернулся к доске.

Томас ущипнул себя посильнее, чтобы опять не уснуть.

* * *

– Повторить еще раз?

Томас посмотрел на мисс Дентон. Смуглая, короткие волосы. Красивая. И глаза добрые. Пожалуй, самая умная из всех, кто встречался Томасу – на уроках по критическому мышлению не было легких задач.

– Не надо, я вроде запомнил.

– Тогда давай сам. И не забывай, что…

Не дослушав, он повторил то, что она говорила уже тысячу раз и что казалось ему полной бессмыслицей: «К решению надо приступать только после того, как досконально изучишь задачу, иначе решение станет новой задачей».

– Ай да молодец! – усмехнулась мисс Дентон. – Теперь повтори условие. И представляй все, что говоришь.

– На перроне пассажир, потерявший билет. Кроме него там еще сто двадцать шесть человек. На станции девять путей, пять идут на юг, четыре – на север. За сорок пять минут прибудут и отправятся двадцать четыре поезда. На перроне станет на восемьдесят пять человек больше. В каждый новый поезд сядут от семи до двадцати двух человек. А с каждого прибывшего сойдут от десяти до восемнадцати человек…

И так целых пять минут, все больше и больше цифр. Дурацкая задача. Попробуй запомни, а не то что реши.

– … сколько пассажиров останется на перроне? – заключил он.

– Очень хорошо, – похвалила мисс Дентон. – Условие ты наконец запомнил, а это уже полдела. Теперь решай.

Томас закрыл глаза и принялся за вычисления. На уроках мисс Дентон не разрешалось делать записей или пользоваться счетными устройствами. Та еще тренировочка для ума, но ему даже нравилось.

Он открыл глаза.

– Семьдесят восемь.

– Неправильно.

Томас передохнул и попытался еще раз.

– Восемьдесят один.

– Опять неправильно.

Его передернуло от досады.

Он пытался снова и снова, пока наконец не понял, что правильный ответ – не число.

– Мы не знаем, сел ли тот человек в поезд. И про остальных не знаем.

Мисс Дентон улыбнулась.

– Ну вот, дело пошло.

Глава 4

Дата: 223.12.25 Время: 10.00

Минуло два года с тех пор, как у Томаса отобрали имя. Дни были заполнены тестами и уроками – математика, естествознание, химия, критическое мышление, – и такими задачками на сообразительность и выносливость, о существовании которых он даже не подозревал. С ним работали самые разные учителя и ученые, а вот Рэндалла он больше не видел и ничего о нем не слышал. Куда тот делся? Сделал дело и ушел? Или заболел – заразился Вспышкой? А может, просто с Томасом больше не работал – стыдно было, что мучил ребенка, который и до школы-то не дорос? И ладно, пусть бы Рэндалл вообще никогда больше не появлялся – Томас до сих пор внутренне паниковал, завидев в коридоре кого-нибудь в зеленом комбинезоне.

Два года. Два года тестов и обследований. Постоянное наблюдение, уроки, еще раз уроки и головоломки. Очень много головоломок. А информации никакой.

Может, сейчас наконец что-то объяснят.

Томас проснулся бодрым и отдохнувшим. Вскоре после того, как он оделся и позавтракал, привычный распорядок дня нарушило появление незнакомой женщины. Сказали, будет «очень важная встреча». С кем, Томас спрашивать не стал. Ему было уже почти семь – достаточно, чтобы не всегда соглашаться со взрослыми. А еще за два года он понял, что ему так ни разу ничего и не объяснили. Выходит, узнать то, о чем не говорят, можно, если набраться терпения и внимательно ко всему приглядываться и прислушиваться.

Томас так долго жил в помещении, что почти забыл, что там, снаружи. Его мир состоял из белых стен, картин в коридорах, экранов с кучей цифр в лабораториях, флуоресцентных ламп, светло-серого постельного белья, белого кафеля в спальной и ванной. И все два года вокруг только взрослые и никаких, даже коротких, даже случайных разговоров с другими детьми.

А они в здании были. Время от времени он мельком видел девочку из соседней комнаты – они встречались взглядами, когда закрывалась ее или его дверь. Табличка с цифрами и буквой стала чем-то вроде ее имени, Тереза. Ему ужасно хотелось поговорить с этой девочкой.

Жизнь была неизмеримо скучна, а редкие свободные минуты заполняли старые фильмы и книги. Книг было много. Читать ему дозволялось без ограничений. Наверное, только благодаря огромной библиотеке он не сошел с ума. Уже больше месяца Томас с удовольствием читал Марио ди Санца, смакуя каждую страницу классических трудов, где описывалась жизнь, которую он уже с трудом понимал, но любил представлять.

– Сюда. – Женщина завела его в маленькую приемную, где у дверей кабинета стояли два вооруженных человека. – Советник Андерсон сейчас выйдет, – добавила она монотонным, как у робота, голосом и ушла, оставив Томаса разглядывать охранников.

Черная униформа, из-под которой выпирают бронежилеты, огромных размеров пушки. От всех охранников, которых Томас прежде видел, этих отличала большая надпись на груди. ПОРОК.

– Что это означает? – спросил он, указывая на странный логотип.

Ответом ему была едва заметная улыбка, а потом все тот же холодный взгляд. Два холодных взгляда. После долгого общения со взрослыми Томас осмелел и не боялся говорить, что думает, но по виду этих двоих было совершенно ясно, что к беседе они не расположены. Делать нечего – оставалось сесть на стул и ждать.

ПОРОК. Кто станет ходить с таким словом на форме?

Из раздумий Томаса вывел звук открывающейся позади двери. В дверном проеме стоял человек среднего возраста с черными, тронутыми сединой волосами и темными-претемными кругами под карими глазами.

– Ты, должно быть, Томас, – сказал незнакомец, безуспешно пытаясь придать своему голосу веселость. – Меня зовут Кевин Андерсон. Я – советник в этой замечательной организации. – Он улыбнулся, но взгляд его при этом не посветлел.

Томас встал, ощущая неловкость.

– Э-э, здравствуйте. – Что еще сказать, он не знал. В целом с ним обращались хорошо эти два года, однако его до сих пор преследовали воспоминания о Рэндалле, а в душе угнездилось одиночество. Он не знал, ни зачем он здесь, ни что от него нужно этому человеку.

– Проходи. – Советник отшагнул в сторону и повел перед собой рукой, будто сдергивая покрывало с таинственного приза. – Садись. Нам о многом нужно поговорить.

Томас вошел в кабинет, опустив голову – какая-то часть его боялась, что ему сейчас сделают больно. Он сел на ближайший стул и лишь потом осмотрелся. Большой стол, с виду деревянный, хотя вряд ли, фоторамки, повернутые изображениями в сторону. Жаль, что нельзя хотя бы одним глазком увидеть, из чего раньше состояла жизнь Андерсона. В остальном кабинет был пуст, если не считать каких-то приборов, нескольких стульев и встроенного в стол компьютера.

Советник стремительным шагом вошел в кабинет и сел напротив Томаса. Что-то набрал на сенсорной панели, потом с довольным видом откинулся на спинку стула и задумчиво оперся подбородком о кончики пальцев. Оба молчали. Советник изучающе глядел на Томаса, которому и без того было не по себе.

– Знаешь, какой сегодня день? – наконец спросил Андерсон.

Томас все утро гнал от себя мысли о Рождестве, отчего картинки из прошлой жизни только ярче всплывали в памяти, наполняя душу такой тоской, что становилось больно дышать.

– Праздники, – ответил Томас, надеясь, что советник не заметит, как ему грустно. На мгновение даже показалось, что он чувствует в воздухе запах хвои, а во рту – терпкий вкус сидра.

– Верно, – согласился советник, складывая руки на груди так, будто несказанно горд получить именно такой ответ. – Сегодня – главный праздник. Рождество все отмечают, неважно, верит человек в бога или нет. Кто вообще задумывался о религии в последние десять лет? Разве только те, кто верит в апокалипсис.

Он вновь замолчал, уставившись куда-то в пустоту. Томас не понимал, зачем советник завел этот разговор. Просто чтобы расстроить сидящего перед ним ребенка?

Андерсон неожиданно подался вперед.

– Рождество, Томас. Семья. Праздничный ужин. Тепло. И подарки! Куда же без подарков! Какой самый лучший подарок ты получал на Рождество?

Томас отвернулся, чтобы скрыть готовые выкатиться из глаз слезы. Разве не жестоко задавать такой вопрос? Даже если не специально.

– Когда я был младше тебя, – продолжал советник, – мне подарили велосипед. Зеленый. Он так блестел, что лампочки с елки в нем отражались. Чудо, Томас. Настоящее чудо. Такое вспоминаешь всю жизнь, особенно когда становишься ворчливым стариком.

Томас взял себя в руки и постарался посмотреть на советника так сердито, как только мог.

– Мои родители, наверное, умерли. И да, мне тоже дарили велосипед, но он остался там, откуда вы меня забрали. И Рождества у меня больше не будет из-за Вспышки. Зачем говорить об этом? Лишний раз напоминать, как было хорошо? – зло выпалил он, и ему стало легче.

Андерсон побледнел, счастливая улыбка растаяла без следа, а взгляд снова помрачнел. Он положил руки на стол.

– Именно, Томас, именно. Чтобы ты понял, как важно то, что мы делаем, чем бы ни пришлось пожертвовать ради успеха. ПОРОК должен найти лекарство от болезни, любой ценой.

Он откинулся на спинку стула и уставился в стену.

– Я хочу вернуть Рождество.

Глава 5

Дата: 223.12.25 Время: 10.52

Снова наступило долгое молчание, такое неловкое, что Томасу несколько раз хотелось встать и уйти. Он даже забеспокоился, не умер ли советник Андерсон – тот сидел неподвижно с ничего не выражающим взглядом.

Нет, не умер – грудь вздымалась и опускалась. Он просто сидел и смотрел куда-то в стену.

Наконец тишина стала невыносимой.

– Я тоже хочу вернуть Рождество, – сказал Томас. Такие простые и искренние слова, вот только не сбудутся никогда.

Советник, казалось, напрочь забывший про Томаса, вздрогнул.

– Я… извини, – проговорил он, снова повернувшись лицом к столу. – Что ты сказал?

– Что тоже хочу, чтобы все стало, как раньше, – пояснил Томас. – Даже до того, как я родился. Но ведь этого не будет, да?

– Еще не все потеряно, Томас. – Взгляд советника посветлел. – Да, мир сейчас ужасен, но главное – найти лекарство… Климат рано или поздно стабилизируется. Шизы перебьют друг друга; все сценарии, которые мы смоделировали, говорят об этом. А нас, здоровых, еще много, мы можем построить новый мир, если удастся наверняка избавиться от проклятой заразы.

Он уставился на Томаса, будто ждал от него ответа. Томас молчал.

– Знаешь, как называется наша организация? – спросил советник.

Мальчик пожал плечами.

– Ну, несколько минут назад вы сказали, что ПОРОК, а у охранников так на форме написано.

Советник Андерсон кивнул:

– Название не всем нравится, но в нем заложен глубокий смысл.

– Любой ценой, – Томас медленно, со значением повторил слова советника, хотя какое именно значение тот в них вкладывал, он не очень-то понял.

– Да, любой ценой, – кивнул Андерсон. – Именно. – Глаза его сверкали. – «Программа общего реагирования на общемировую катастрофу» – сокращенно ПОРОК. Из названия должно быть понятно, зачем мы существуем, какую цель перед собой ставим и как планируем ее достичь. – Он замолчал, словно что-то обдумывая. – Если честно, я думаю, планета справится с последствиями сама. А мы изучим зону поражения и спасем человечество. Иначе зачем было все это затевать?

Советник посмотрел на Томаса в ожидании ответа, но информации было так много, что у того даже голова разболелась. От слов «зона поражения» по телу шли мурашки, от слова «катастрофа» тоже.

Томас всегда думал, что задаст этим людям кучу вопросов, однако пока вопросы только множились.

Он устал, сердился и ничего не понимал – больше всего ему хотелось вернуться в комнату и побыть одному.

– Нам предстоит много работы в ближайшие годы, – продолжал Андерсон. – Мы собрали у себя выживших детей, таких как ты, и наконец-то готовы приступить к главному. Нужно провести еще тесты, чтобы определить, кто из наших испыту… учащихся покажет лучшие результаты. Поверь мне, стараться – в твоих интересах. Иммунитет к Вспышке дает власть, но чтобы победить, одной биологии мало. Нам предстоит возвести огромные сооружения, построить биомеханические лаборатории, создать… удивительных существ. Все это поможет точно определить зону поражения. Мы выявим особенности, благодаря которым формируется иммунитет, и создадим лекарство. Я уверен.

Он замолчал; лицо его озарилось странным воодушевлением.

Томас сидел, не шелохнувшись, и изо всех сил старался сохранять спокойствие. Андерсон начинал его пугать.

Советник, похоже, и сам понял, что слишком увлекся.

– Что ж, на сегодня хватит, – вздохнул он. – Ты растешь, Томас, и проходишь тесты лучше всех. Мы очень тебя ценим, вот я и решил встретиться с тобой лично. Это не последняя наша встреча, скоро у тебя будет больше свободы и важное задание. Нравится тебе такая идея?

Томас кивнул, даже не думая. Конечно, нравится. Он чувствовал себя, как в тюрьме, ему хотелось на свободу. Может, это и есть путь к ней?

– Можно спросить? – обратился он к советнику. Из головы никак не шли ужасные слова.

– Конечно.

– Что такое «зона поражения»?

Андерсон улыбнулся:

– Извини, я думал, ты знаешь. Мы так называем мозг – вирус Вспышки разрушает его, и от этого зараженные умирают. Можно сказать, что «зона поражения» – наше поле боя со Вспышкой.

Томас почти ничего не понял, но от объяснения стало легче.

– Значит, договорились? – спросил советник Андерсон. – Готов к важному заданию?

Томас кивнул.

Советник постучал пальцем по столу:

– Вот и славно. Ступай к себе и отдохни. Впереди много работы.

От этих слов Томас даже ощутил какую-то радость, однако потом ему почему-то стало стыдно.

* * *

В комнату его провожала все та же сотрудница. Она уже закрывала дверь, но Томас просунул руку в щель.

– Извините, – торопливо сказал он, – можно один вопрос?

По лицу женщины промелькнула тень сомнения.

– Вопрос? У нас… контролируемое учреждение. Прости. – Она покраснела.

– Тот человек… – Томас не знал, как правильнее спросить. – Советник Андерсон сказал, что скоро все изменится. Здесь много таких, как я? Детей много? Я встречусь с ними? – Зря, наверное, он размечтался. – Девочка, которая живет рядом… Тереза… я ее увижу?

Вздохнув, женщина посмотрела на него с неприкрытой жалостью. Потом кивнула:

– Да, здесь много детей. Сейчас важно то, что ты прекрасно проходишь тесты, поэтому скоро встретишься с остальными. Знаю, тебе одиноко. Мне очень жаль… Скоро все изменится. Обещаю. – Она начала закрывать дверь, но Томас снова ей помешал.

– Когда? – спросил он, стыдясь того, как жалко прозвучал вопрос. – Сколько еще я буду совсем один?

– Ну… – Женщина вздохнула. – Как я уже говорила, не очень долго. Может, год.

Томасу пришлось отдернуть руку, иначе ее бы прихлопнуло дверью. Он бросился на кровать, сдерживая слезы.

Целый год.

Глава 6

Дата: 224.3.12 Время: 7.30

Рано утром его разбудил стук в дверь. Стучали всегда в одно и то же время, но предугадать, кто придет, было невозможно. Может, сегодня будет та доктор, которая водила его к советнику два месяца назад. Добрая, намного добрее остальных. Нет, не стоит зря надеяться. Чаще всего приходил кто-то другой.

Однако на этот раз за дверью стояла именно она.

– Доктор Пейдж, – сказал Томас. Он и сам не знал, почему она ему так нравится. С ней было спокойно. – Здравствуйте.

– Здравствуй, Томас. Угадай, какие у меня новости?

– Какие?

Она улыбнулась:

– Нам теперь часто предстоит видеться. Я буду работать с тобой. Только с тобой. Что скажешь?

Он обрадовался – с ней ему всегда было легко, хоть он и видел ее всего несколько раз.

– Круто.

– И правда круто. – Улыбка ее была искренней, как у мисс Дентон. – Тебя, нас, ждет много хорошего.

У Томаса снова чуть было не вырвалось: «Круто».

Она махнула рукой в сторону тележки с подносом:

– Сначала завтрак.

Как это доктору Пейдж удавалось брать у него кровь так, что он ничего не чувствовал? Обычно с ней приходил ассистент, но иногда она брала кровь сама. Как сегодня.

Кровь ползла по прозрачной трубке.

– А что вы про меня узнаёте?

Доктор Пейдж подняла на него глаза.

– Что-что?

– Ну, все эти тесты. Что вы проверяете? Мне никогда не говорят. У меня остался иммунитет? Я вам помог? Я здоров?

Доктор запечатала пробирку и извлекла иглу из вены.

– Да-да, ты очень нам помогаешь. Чем больше мы узнаем о твоем организме, о твоем здоровье… Наблюдая за тобой и другими, мы лучше понимаем, что именно нужно исследовать. И как найти лекарство. Ты очень важен для нас. Каждый из вас важен.

Томас заулыбался.

– Вы так говорите просто, чтобы меня успокоить? – спросил он.

– Нет, конечно! Если мы победим вирус, то только благодаря тебе и остальным. Ты должен гордиться собой.

– Угу.

– Теперь на беговую дорожку. Посмотрим, как быстро твой пульс участится до ста пятидесяти.

* * *

– Новая технология бесповоротно изменила жизнь человека, объединила общество, как никогда прежде…

Мисс Лэндон, невысокая, неприметная женщина с идеально ровными зубами, рассказывала о влиянии сотовой связи на культуру общества.

Томасу было до смерти скучно. Кто не знает про сотовую связь?

Он поднял руку.

– Да? – спросила мисс Лэндон, не закончив фразу.

– А плосперы мы проходить будем?

– Разве я обещала?

– По-моему, да. Это же интереснее, чем просто… телефон. – Томас улыбнулся, а то еще сочтут за наглость.

Мисс Лэндон сложила руки на груди.

– Кто здесь учитель?

– Вы.

– И кто решает, какую тему проходить?

Томас снова улыбнулся. Учительница ему нравилась, несмотря на то что на уроке было скучно. – Вы, конечно.

– Вот и хорошо. Итак, на чем я остановилась: только представьте, как изменился мир, когда вдруг у каждого появился…

* * *

Терпения мисс Дентон было не занимать. Томас уже больше получаса изучал сорок странных фигур на столе. Нужно было выбрать одну. Он рассматривал их по очереди, пытаясь понять закономерность – так его учили.

– На перемену пойдешь? – наконец спросила мисс Дентон. – Тебе все равно на следующий урок надо.

Значит, даже у нее терпение могло кончиться.

– Можно опоздать. Мистер Глэнвилль не будет ругаться.

Мисс Дентон покачала головой:

– Нет, лучше не надо. Когда времени мало, начинаешь спешить. А ты к этому еще не готов. Думай столько, сколько нужно. Хоть несколько дней. Когда ляжешь спать, снова напряги мозги, представь задачу.

Томас неохотно оторвался от созерцания фигур и откинулся на спинку стула.

– Зачем так много головоломок? Это ведь просто игрушки.

– Ты так считаешь?

– Ну, нет, наверное. Ваши уроки тренируют мозг лучше, чем все остальные.

Мисс Дентон улыбнулась, будто ей сказали, что она – самый умный учитель в школе.

– Так и задумано, Томас. А теперь – к мистеру Глэнвиллю. Не заставляй его ждать.

Томас встал.

– Хорошо. До свидания. – Он направился к двери, потом обернулся. – Кстати, лишних фигур семь. Они не подходят к остальным.

Ее улыбка стала еще шире.

* * *

Тест за тестом.

Урок за уроком.

Головоломка за головоломкой.

День за днем.

Месяц за месяцем.

Глава 7

Дата: 224.9.2 Время: 7.30

Стук раздался в то же время, что и всегда, разве что на несколько секунд позже. За дверью стоял лысый незнакомец. Судя по выражению лица, он был не очень рад здесь находиться. А может, вообще жизни не радовался. Глаза у него были покрасневшие и припухшие.

– А где доктор Пейдж? – расстроился Том. От того, что нарушили хоть и ненавистный, но привычный распорядок дня, ему стало не по себе. – Она не заболела?

– Можно я сначала войду? – Незнакомец кивнул на поднос с едой.

– А, да. – Томас открыл дверь пошире.

– Обязательно съешь все. – Незнакомец подкатил тележку к столику. – Тебе сегодня понадобится много сил.

Томасу совсем не нравился его тон.

– Зачем? И вы не ответили – доктор Пейдж здорова?

Незнакомец выпрямился, словно для того, чтобы казаться выше, и сложил руки на груди.

– С чего ей быть нездоровой? Все с ней прекрасно. А со старшими нужно разговаривать уважительно и по-доброму.

У Томаса уже был наготове дерзкий ответ, но он сдержался – если промолчать, этот неприятный человек быстрее уйдет.

– У тебя полчаса, – сказал тот, не сводя с Томаса тяжелого мрачного взгляда. – Вернусь ровно в восемь. Можешь звать меня доктор Левитт. Я – мозгоправ.

Он наконец повернулся и ушел, мягко закрыв за собой дверь.

Томас понятия не имел, кто такие мозгоправы, хотя слово это раньше слышал. Аппетита совсем не было, но он заставил себя поесть.

* * *

Доктор Левитт постучал в дверь ровно через тридцать минут и гораздо громче, чем требовалось. Томас давно уже позавтракал. Вот бы дали еще час, а лучше полдня. Или даже месяц. С этим незнакомцем никуда идти не хотелось. Будет ужасно, если доктор Пейдж больше не появится.

Доктор Левитт ничуть не изменился за полчаса – такой же лысый и понурый.

– Пойдем, – бросил он.

По коридору шли молча; Томас мечтательно посмотрел на дверь Терезиной комнаты. «31 К». Он уже столько раз видел эту табличку. Вот бы открыть дверь и наконец-то поговорить с девочкой. И почему их держат отдельно от других детей? Не из вредности же? И как может доктор Пейдж в таком участвовать?

– Послушай, – сказал доктор Левитт, возвращая внимание Томаса к белым стенам и флуоресцентным лампам. – Я не очень-то приветлив был утром. Извини. У нас очень сложный проект сейчас, от него многое зависит. – Его натужный смех прозвучал, как кваканье лягушки под током. – В общем, я такой из-за работы.

– Понятно, – ответил Томас, не зная, что еще сказать. – У всех бывают плохие дни, – добавил он, забеспокоившись. Почему этот человек так нервничает? Не на нем же всякие опыты ставят.

– Да, – кивнул доктор Левитт.

Они вошли в лифт, и доктор нажал кнопку этажа, на котором Томас прежде не был. Девятого. Было в этом во всем что-то зловещее. Наверное, если бы рядом стояла доктор Пейдж, ему было бы спокойнее.

Лифт весело звякнул и открылся. Доктор Левитт вышел и повернул налево. Томас последовал за ним. Впереди стоял стол, за ним – стеклянные перегородки. Там мерцали огоньки мониторов и блестели какие-то инструменты. Похоже на больничные палаты.

Может, с доктором Пейдж все же что-то случилось, и они пришли ее навестить.

– А вы скажете мне, что будет сегодня? – спросил Томас как можно бодрее.

– Нет, – ответил Левитт. Потом, подумав, добавил: – Извини.

Они прошли мимо стола и завернули за стеклянную стену. Там снова оказался коридор со множеством дверей, а что за ними – непонятно. Снаружи какие-то медицинские мониторы. На каждой двери номер, а стены из матового стекла плотно занавешены.

В одной из комнат точно кто-то был – оттуда донеслись голоса, а потом раздался крик. Томас вздрогнул от неожиданности, однако шага не замедлил. Только когда эхо от крика смолкло, он обернулся.

– Иди-иди, – велел доктор Левитт. – Беспокоиться не о чем.

– Что там? – снова спросил Томас. – Что случилось…

Левитт схватил Томаса за руку – не больно, но крепко.

– Все будет хорошо. Поверь мне. Просто иди и все, мы почти на месте.

Томас послушался.

* * *

Они остановились перед одной из дверей, рядом с которой висел монитор, а на нем мелькали какие-то таблицы и графики, какие – Томас не смог разглядеть. Доктор Левитт посмотрел на экран, потом потянулся к ручке двери. И тут сзади снова закричали.

Дверь в конце коридора открылась, оттуда выковылял мальчик в больничной пижаме и с перевязанной головой. Под руки его поддерживали санитары. Шел он еле-еле, будто под действием каких-то лекарств, потом осел на пол, встал и попытался вырваться из рук санитаров. Томас замер, неотрывно глядя на мальчика. Тот упал, затем с трудом поднялся и, шатаясь, как пьяный, двинулся прямо к Томасу.

– Не ходи туда, – заплетающимся языком выговорил мальчик. Темноволосый, азиатские черты лица, примерно на год старше Томаса. Лицо красное, потное, а на повязке над ухом расплывается алое пятно.

Томас не мог произнести ни слова. Неожиданно между ним и мальчиком вырос доктор Левитт.

– Минхо, стой! – закричала санитарка! – Тебе нельзя…

Ее слова не возымели никакого действия.

Значит, Минхо. Теперь Томас знает имена хотя бы еще двоих детей. Мальчик врезался в доктора Левитта, будто вообще его не видел, и ошалелым взглядом уперся в Томаса.

– Беги от них! – прокричал он, вырываясь теперь уже из рук Левитта: впрочем, мальчику было не совладать со взрослым мужчиной.

– Что… – сказал Томас тихо-претихо. Потом громче: – Что с тобой сделали?

– В голову что-то засунули! – прокричал Минхо, буравя Томаса диким взглядом. – Обещали, что не больно, а мне больно! Куча врунов…

Он не договорил – санитарка вонзила ему в шею шприц, мальчик обмяк и осел на пол. Мин-хо тут же потащили обратно в палату, ноги его беспомощно волочились по полу.

Томас повернулся к Левитту:

– Что с ним?

Доктор заявил с каким-то странным спокойствием:

– Ничего, просто реакция на обезболивающее такая. Не о чем беспокоиться.

Похоже, это была его любимая фраза.

* * *

Бежать, пока не поздно. Эта мысль не оставляла Томаса, и когда Левитт открывал дверь, и когда они входили в комнату. Потом дверь закрылась.

«Я – трус, – ругал он себя. – Куда мне до Минхо».

Комната и вправду напоминала палату. Две кровати за ширмами, у той, что слева, занавеска отодвинута и виднеется заправленная койка. Справа занавеска задернута – сквозь тонкий материал проступают очертания чьей-то фигуры. Повсюду медицинские приборы – самые современные, такие же, как и в лабораториях, где берут анализы. Левитт принялся изучать таблицы на одном из мониторов и вводить информацию.

Томас снова покосился на закрытую кровать, потом на Левитта. Тот был полностью поглощен своим занятием.

«Надо узнать, кто там», – подумал Томас. Ему до смерти хотелось заглянуть за занавеску.

Левитт придвинулся еще ближе к монитору – разглядывал мелкие цифры. И Томас решился. Он бочком подобрался к занавеске, отодвинул ее и шагнул к койке. Там лежал мальчик – светлые, коротко стриженные волосы, глаза закрыты, простыня натянута до подбородка. В считаные секунды Левитт подскочил с другой стороны, сгреб занавеску и, схватив Томаса за руку, оттащил его от койки, однако тот уже увидел то, что хотел. И успел рассмотреть, что, как и у Минхо, у мальчика перевязана голова, и на повязке сбоку алеет пятно.

А еще он углядел имя на мониторе.

Ньют.

Уже три.

Три имени.

Глава 8

Дата: 224.9.2 Время: 8.42

– О чем ты только думал? – Левитт повел Томаса к свободной койке. – У нас же протоколы, стерильные зоны, куча предосторожностей. Не знаешь разве?

Томас чуть не рассмеялся.

– Э-э нет, – ответил он совершенно искренне. Откуда ему было знать в девять-то лет?

– Тот мальчик после операции. Еще слабый. Повсюду микробы. Хоть про микробов-то ты слышал? – продолжал Левитт с мрачным спокойствием. – Про вирусы, как Вспышка, например?

– У меня иммунитет, – ответил Томас. – У нас ведь у всех иммунитет?

– У большинства. – Мозгоправ вздохнул и потер кончик носа. – Просто… не ходи туда больше. Ясно?

Томас кивнул.

– Ладно, начнем подготовку. – Левитт вытянул руки и оглядел комнату, будто пытаясь в ней сориентироваться. – Хирург придет через полчаса.

Неприятное чувство в животе переросло в панику.

– Так, значит, тот мальчик… Минхо… правду говорил? Вы сделаете что-то страшное с моей головой?

– Не страшное, – сказал Левитт с преувеличенным спокойствием, потом открыл ящик стола и достал оттуда белую больничную робу, – а жизненно необходимое. У Минхо просто реакция на лекарство – такое случается. Мы тщательно подберем дозу, обещаю. – Он замолчал. – Послушай, ты же знаешь, что стоит на кону. Что у тебя иммунитет к Вспышке. И что человечеству грозит гибель. Так?

– Да, – сказал Томас. А что еще он мог ответить?

– Значит, понимаешь, почему с нами нужно сотрудничать. – Левитт бросил ему робу. – Мы изучаем зону поражения, чтобы найти лекарство. Ты – иммунный. Мы вставим малюсенькое устройство тебе в голову – оно поможет узнать, чем ты отличаешься от остальных. Обещаю, поправишься быстро, еще и благодарить будешь, что за тобой станет проще наблюдать. Вену опять же не надо часто колоть! – Последнее утверждение он произнес нарочито весело. – Так что не все так плохо, правда?

Томас неуверенно кивнул. Левитт говорил так, будто нет ничего особенного в том, чтобы вскрыть ребенку череп. Томас уставился в пол, комкая в руках робу.

– Там душевая. – Левитт указал на дверь в углу. – Пойди переоденься, потом ложись. Все будет хорошо, обещаю. Ты уснешь и ничего не почувствуешь. Ну, может, голова поболит пару деньков. А от этого у нас есть таблетки. Договорились?

– Да. – Томас шагнул к душевой, но тут в коридоре раздался детский крик. Кричала девочка. Томас посмотрел на Левитта, тот – на него. На мгновение оба замерли, будто выжидая, кто сдвинется с места первым. Томас оказался проворнее.

Он бросился к двери, распахнул ее и выскочил из палаты, чувствуя, что Левитт почти наступает ему на пятки.

В коридоре разыгралась сцена, подобная той, что он уже видел – мужчина и женщина в белых халатах волокли за собой девочку с каштановыми волосами, а та упиралась, крича и пинаясь. Тереза. Девочка из «31 К».

В бессмысленном отчаянии Томас бросился к ней. На лице девочки отражалась такая боль, а в глазах – такой ужас, что паника, все это время копившаяся в душе Томаса, вырвалась наружу.

– Отпустите ее! – завопил он в одно время с Левиттом, который приказывал ему вернуться.

Санитары обернулись, уставившись на Томаса с любопытством и, пожалуй, даже насмешливо.

Это еще больше его разозлило. Он побежал что есть мочи, хотя понимал, что ничего у него не выйдет. Ну, хотя бы Тереза увидит, что он пытался.

Почти добежав до цели, он прыгнул, раскинув руки, будто супермен, готовый свалить обидчиков с ног.

Санитар выставил локоть. Удар пришелся Томасу в голову. Острая боль пронзила висок, дошла до щеки и уха. Мир перевернулся – Томас упал на пол и, ударившись носом о стену, перекатился на спину. Санитары смотрели на него сверху вниз, будто спрашивая: «Да что на тебя нашло?» Даже Тереза перестала пинаться, а лицо ее теперь выражало… восхищение? удивление? Она вот-вот ему улыбнется.

Томас почувствовал себя героем.

Над ним склонился Левитт со шприцем в руке.

– Я-то думал, мы договорились и до этого не дойдет. – Он опустился на колени, воткнул иглу в шею Томасу и ввел лекарство.

Перед тем как потерять сознание, Томас на драгоценные доли секунд встретился взглядом с Терезой. Когда ее потащили дальше, мир у него в глазах уже начал тускнеть, но он отчетливо услышал то, что она ему крикнула:

– Вот вырастем и всем им покажем!

* * *

Ему снились бредовые сны.

Он летит с каким-то устройством за спиной и смотрит на выжженный, опустошенный мир внизу. Бегущие по пустыне фигурки растут, приближаются. Он видит крылья, безобразные рожи – нелюди тянут к нему лапы.

К счастью, сон закончился, и чудовища не успели его растерзать. Дальше было гораздо лучше.

Томас с мамой и папой. Пикник у реки. То ли воспоминание, то ли несбыточная мечта. В груди защемило.

Еще ему снилась Тереза. Загадочная девочка, которая жила так близко – за соседней дверью, – а сказала ему всего лишь одну фразу.

Вот вырастем и всем им покажем.

В его снах она раз за разом повторяла эти слова. Дерзкие, смелые. Молодец какая! Они с Терезой сидели в его комнате, он на кровати, она – на стуле, и просто молчали. Главное, что вместе. Как же ему хотелось, чтобы у него был друг или подруга! Вот бы этот сон никогда не кончался…

Тереза позвала его по имени, потом еще и еще, только голос у нее был какой-то другой. Где-то в глубине сознания он понимал, что происходит, и сердце наполнила грусть. Чем сильнее он пытался удержать сон, тем быстрее тот ускользал. Наступила темнота, в которой кто-то непрестанно повторял его имя.

Придется проснуться.

* * *

Он открыл глаза и заморгал – в глаза ударил яркий свет больничных ламп. Над ним склонилась женщина. Доктор Пейдж.

– Доктор… – начал он, но она сделала ему знак молчать.

– Ничего не говори. – От ее улыбки стало легко и спокойно. Доктор Пейдж не сделала бы ему ничего плохого. Никогда.

– Лекарство еще действует. Какое-то время будет слабость. Просто лежи и отдыхай, смотри сны. – Она засмеялась – он теперь редко слышал смех.

В душе разлилось умиротворение. Вся эта сцена с Терезой в коридоре теперь казалась чуть ли не смешной. Что подумали санитары, когда маленький мальчик помчался на них по коридору и подпрыгнул в воздухе, как супермен? Ладно, Тереза хотя бы видела, что ему не все равно. Что он смелый.

– Ого! – Доктор Пейдж посмотрела на него из-за монитора, на котором что-то изучала. – Последовал моему совету, значит.

– Что мне сделали? – промямлил Томас.

– Ну вот, а теперь не слушаешься. Я же просила не разговаривать.

– Что… мне сделали? – повторил он.

Доктор Пейдж подошла к нему и села на кровать. Движение матраса отдалось глухой болью где-то в теле.

– Мозгоправ сказал тебе, зачем нужна операция? – спросила она. – Доктор Левитт. – Она оглядела палату, будто хотела убедиться, что его тут нет.

Томас кивнул:

– Сказал…

– Знаю. Звучит ужасно. Вживить в голову какую-то штуку. – Она снова улыбнулась. – Но ты ведь доверяешь мне немного, да?

Томас снова кивнул.

– Для всех и для тебя самого так будет лучше. Теперь мы сможем намного быстрее измерять активность в твоей зоне поражения. И кровь так часто брать не придется. Данные будут к нам поступать в реальном времени. Поверь, ты и сам порадуешься.

Томас ничего не сказал. И не сказал бы, если бы мог говорить нормально. Ее слова звучали разумно. Почти. Но почему Минхо и Тереза сопротивлялись? Может, у них операция не так гладко прошла?

Доктор Пейдж встала и похлопала Томаса по руке:

– А теперь, молодой человек, пора снова уплыть в сладкую дрему. Дня два ты будешь много спать. Так что отдыхай. – Она направилась к двери, но потом вернулась, наклонилась к Томасу и прошептала что-то ему на ухо. Он уже засыпал, поэтому различил только два слова: «сюрприз» и «особенный».

Затем он услышал ее шаги и звук мягко закрывшейся двери.

Глава 9

Дата: 224.10.07 Время: 12.43

Голова и впрямь зажила очень быстро. Вскоре Томас вернулся в свою комнату и снова ходил на занятия, будто ничего не изменилось. Ни Терезу, ни Минхо, ни мальчика по имени Ньют он больше не видел. Других детей тоже. Временами, идя на уроки, он слышал где-то вдалеке детские голоса. Значит, остальные дети общаются друг с другом, причем часто. А он-то почему все время один? Когда ему наконец разрешат пойти к ним?

Томас размышлял об этом каждый день. Может, это часть эксперимента? Просто кого-то держат поодиночке, а кого-то вместе? А потом поменяют местами?

Об операции напоминал только небольшой рубец над ухом, волосы на том месте уже отросли. Скоро и шрама не будет. Иногда глубоко в черепе возникала отдающая эхом боль, будто кто-то залез в голову и возится там. Каждый раз, когда он спрашивал доктора Пейдж или ее ассистентов об имплантате, они отвечали, что он анализирует процессы в организме, и сразу же переводили разговор на то, что теперь не надо так часто проходить тесты.

Доктор Пейдж постоянно уверяла его, что для изоляции пока что есть веские причины, о нем заботятся, его хотят обезопасить. Внешний мир – ужасное место. Там радиация и повсюду шизы. Еще она говорила, что им нужно получше изучить вирус до того, как Томас станет общаться с другими детьми, что у него особый случай – а какой, не объясняла. Зато она часто приносила ему книги и игровую приставку, так что сомневаться в ее доброте не приходилось, а значит, и насчет всего остального она не обманывала. Благодаря ей Томасу было легче мириться со странной жизнью, которую он вел.

Однажды утром он проснулся с мучительной головной болью, все вокруг плыло. Прежде такого не было. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы заставить себя встать с кровати и заняться обычными утренними делами. В обед он вздремнул, но, наверное, совсем недолго – в дверь постучали. Томас вскочил, испугавшись, что проспал урок. От резкого движения голова снова разболелась.

За дверью, к его разочарованию, стоял доктор Левитт. Свет от коридорных ламп отражался в его лысине.

– Ой, – невольно вырвалось у Томаса.

– Привет, молодой человек, – ответил Левитт как всегда нарочито весело. – Сегодня тебя ждет большой сюрприз. Тебе понравится.

На Томаса внезапно накатила дурнота – у него возникло стойкое ощущение, что он уже слышал эти слова раньше. Может, сон еще не кончился?

– Хорошо, – ответил он, пытаясь скрыть замешательство. Все лучше, чем привычная скукотень. – А что за сюрприз?

Доктор Левитт нервно улыбнулся.

– Мы, мозгоправы, – начал он уклончиво, – решили, что тебе пора пообщаться с другими детьми. Начнем, э-э… с Терезы. Как тебе идея? Хочешь встретиться и поговорить с ней? Может, вторая встреча будет лучше первой, э-э, неофициальной? – Он улыбнулся еще шире, однако взгляд его от этого добрее не стал.

В душе Томаса всколыхнулось давно забытое ощущение. Хочет ли он встретиться с Терезой? Да больше всего на свете!

– Конечно, – ответил он. – Обязательно будет лучше.

* * *

Когда они шли по коридору, на него вновь нахлынуло странное чувство, будто такое уже было, и он точно так же шел туда, куда идет сейчас. Его провели в маленький кабинет, в котором из мебели были только пустой письменный стол и два стула. На одном из них сидела Тереза. При виде Томаса она робко улыбнулась.

Ощущение уже виденного усилилось – Томас чуть не запнулся на ровном месте. Комната, Тереза, свет – все было знакомо. Мысли путались.

– Садись. – Левитт нетерпеливо махнул рукой.

Томас взял себя в руки и сел на свободный стул. Мозгоправ шагнул обратно в коридор.

– Мы решили, что вам пора поболтать, – сказал он, потом, мельком улыбнувшись, добавил: – Приятной беседы.

И это тоже было.

Томас сидел и смотрел на закрытую дверь, чувствуя страшную неловкость. Еще несколько минут назад он радовался, а теперь готов был вскочить и убежать – столько разных чувств бурлило в душе. Он поерзал на стуле и наконец решился посмотреть на Терезу. Девочка неотрывно глядела на него.

– Привет, – только и смог выговорить он.

– Привет, – ответила Тереза и снова застенчиво улыбнулась. Томас совершенно точно видел раньше эту улыбку в этой самой комнате.

Не стоит сейчас гадать, что с ним такое, – потом вдоволь надумается.

– Зачем нас сюда привели?

– Ну-у, чтоб встретились и поболтали.

Она его не поняла, а может, шутила так.

– А давно ты вообще здесь?

– С пяти лет.

Томас попытался прикинуть, сколько ей сейчас. Не получилось.

– То есть сколько?

– Четыре года.

– Тебе девять?

– Да. А тебе?

Томас не знал точно. Наверное, они одного возраста.

– И мне. Почему-то думал, ты старше.

– Мне скоро десять стукнет. А ты здесь давно?

– Ага.

Тереза привстала, затем вновь села, подогнув под себя ногу. Хоть и неудобная, поза говорила о том, что стесняются его уже меньше. Томас тоже немного осмелел – разговор отвлекал от противного чувства дежавю.

– Почему нас к остальным не пускают? – спросила Тереза. – Другие дети где-то там кричат и смеются. Я слышала. И еще большую столовую видела.

– Тебе тоже еду в комнату носят?

Тереза кивнула:

– Три раза в день. По вкусу – так дерьмо натуральное.

– Ты знаешь, какое дерьмо на вкус? – Томас задержал дыхание: может, еще рано шутить.

Тереза за словом в карман не полезла:

– Да уж не хуже, чем здешняя еда.

Томас с облегчением рассмеялся:

– Ага, точно.

– Значит, мы особенные, да? – Серьезный тон Терезы снова сбил Томаса с толку.

Он кивнул, постаравшись придать своему лицу как можно более умное и серьезное выражение, – не хотелось признаваться, что он об этом не думал.

– Ага. Должна быть какая-то причина, почему нас держат отдельно от всех. Но какая? Мы ведь даже не знаем, почему вообще тут оказались. – Он рассердился на себя: «почему» да «почему», поумнее ответа придумать не мог?

Тереза, похоже, ничего не заметила.

– Ага. У тебя тоже уроки с утра до вечера?

– Ну да.

Тереза кивнула, потом сказала как-то рассеянно:

– Мне все время говорят, что я очень умная.

– И мне. Чего это они?

– Наверное, это как-то связано со Вспышкой. Твои родители заболели? Тебя поэтому ПОРОК забрал?

Вся радость, которую Томас разрешил себе чувствовать, неожиданно улетучилась.

Он вспомнил ошалелого от ярости отца, вспомнил прощание с мамой, а ведь ему тогда и пяти не было.

– Не хочу об этом говорить.

– Почему? – спросила Тереза.

– Не хочу, и все.

– Ладно. Я тоже не хочу. – Она вроде не рассердилась.

– Почему мы вообще здесь? – Он обвел рукой комнатушку. – Ну правда, что мы делать-то должны?

Тереза сложила руки на груди и опустила ногу.

– Разговаривать. Это какой-то тест, наверное. Не знаю. Извини, что я такая скучная.

– Ты обиделась, что ли?

– Не-а. Просто ты какой-то неразговорчивый.

А мне так хотелось, чтобы у меня был друг.

– Прости. И мне хотелось. – Томас ругал себя за то, что все испортил.

Тереза улыбнулась.

– Они, наверное, хотели посмотреть, поладим ли мы.

– Да пусть смотрят на что хотят. – Он тоже улыбнулся. – Чего гадать? Я уже давно это дело бросил.

Помолчав, она сказала:

– Ну что, дружба?

– Дружба.

Тереза протянула руку через стол.

– Руку давай.

– Ага. – Он потянулся к ней навстречу, и они пожали друг другу руки.

Тереза снова села на стул, выражение ее лица поменялось.

– А у тебя голова не болит иногда? Ну, не как обычно, а где-то глубоко в черепушке.

Наверное, по лицу Томаса было понятно, как он изумился.

– У тебя тоже? Правда? – Он уже собирался рассказать, что как раз утром у него ужасно болела голова, и еще, может, про ощущение, что все это с ним уже было, но Тереза вдруг приложила палец к губам.

– Тихо. Идут. Потом договорим.

Как она услышала? Чудеса какие-то. Томас ничего не слышал, однако через секунду к ним и правда постучали. В приоткрывшейся двери появилась лысина доктора Левитта.

– Ну что, ребятки, – весело сказал он, посмотрев сначала на Томаса, а потом на Терезу. – На сегодня хватит. По комнатам. Все прошло отлично, так что теперь вы будете видеться часто.

Томас и Тереза переглянулись. Что именно сказали ему ее глаза, он не понял, но, похоже, у него теперь и правда есть подруга. Они встали и пошли за Левиттом. Хорошо, что им разрешили встретиться, путь и ненадолго. Главное, надо правильно себя вести, и, может, тогда разрешат видеться чаще, как и обещали.

Уже у дверей Тереза остановилась и задала Левитту вопрос. Даже два. От которых у того напрочь испортилось настроение.

– А что такое Стерка? И правда, что семь детей умерли во время операции?

– Откуда… – начал было Левитт, потом осекся – понял, что Тереза узнала что-то такое, что не должна была узнать. – Где ты взяла эту чушь?

Об этом же думал и Томас – он-то ничего такого не слышал.

Тереза пожала плечами.

– Когда взрослые при детях разговаривают, то думают, что их не слышно.

Левитту ее ответ явно не понравился, но он все тем же твердым тоном сказал:

– А иногда слышишь звон, да не знаешь, где он. Так что давай не будем говорить о том, что вас не касается, договорились?

С этими словами он повернулся и зашагал по коридору с таким видом, будто не намерен никого ждать. Дети тут же его нагнали.

– Вот весело-то, – прошептала Тереза, – идти куда-то не одной, а с другом.

Томас уставился на нее в изумлении.

– Ничего себе! Только что говорила, что кто-то умер, а теперь ей уже весело. Странная ты. – Он сказал это шутливым тоном, чтобы Тереза не заметила, как его напугал второй вопрос, про детей.

Она неожиданно чмокнула его в щеку и припустила по коридору, мимо доктора Левитта.

Новообретенная дружба, конечно, радовала Томаса. Но, глядя на бегущую по коридору Терезу, он вдруг вновь ощутил страх: что с ним случилось утром? Сначала голова, а потом ощущение, что все уже было раньше… Томасу стало настолько не по себе, что даже пол под ногами закачался.

Лучше не думать о самом плохом. О Вспышке.

Глава 10

Дата: 224.10.14 Время: 11.37

Через неделю, после особенно трудного урока у мисс Дентон, Томас сидел напротив Терезы в той же маленькой комнате. К счастью, на этот раз странности с головой его не мучили.

Никогда прежде неделя не тянулась так долго – каждую минуту каждого дня он гадал, увидятся ли они с Терезой снова. Доктор Пейдж и учителя отвечали только, мол, да, скоро. Не неделя, а пытка. А еще он не переставал думать о том странном чувстве, но так и не решился никого спросить – вдруг сочтут, что с ним что-то не так.

– А вот и ты. Я рада, – начала первой Тереза.

Левитт только что вышел, так и не ответив Терезе, сколько у них времени на этот раз.

– Я тоже. Очень, – признал Томас, преодолев смущение. Наверное, будет глупо, если сразу спросить ее про ту ерунду с головой, лучше поговорить о чем-нибудь другом.

– Слушай, я все думаю о тех детях, ну, которые… умерли. Это правда? А еще доктор Пейдж заверяет, что нам не дают видеться с остальными ради нашего же блага. Да у меня миллион вопросов вообще.

– Ой, давай не все сразу, – ухмыльнулась Тереза. Потом обеспокоенно оглядела по очереди все углы потолка. – Надо поосторожнее со словами, на нас точно смотрят. Или слушают.

– И то, и другое, наверное, – громко и насмешливо сказал Томас. – Приве-е-ет! Есть там кто-нибудь? – Он помахал рукой, будто на параде, сам не зная, отчего ему так весело.

Тереза расхохоталась, и он вслед за ней. Смех продолжался минуты две – стоило одному перестать, как он снова прыскал от смеха другого. Конечно, Томас понимал, что смеются они, чтоб не думать о тех детях.

– А давай притворимся, что на нас не смотрят, – сказала Тереза, когда они окончательно просмеялись. – Будем говорить, о чем хотим, пусть себе тащатся.

– Пусть. – Томас хлопнул по столу так, что Тереза вздрогнула, потом снова рассмеялась.

– Про тех детей я не знаю. Может, так, слухи. Или что-то не то услышала. Может, это до нас было вообще. Просто Левитта хотелось позлить… Ну ладно, чего у тебя интересненького? – спросила Тереза.

– Мало чего, – ответил Томас. – Хм… ем, на уроки хожу. Тестов много всяких. А, сплю еще. Все, пожалуй.

– У меня то же самое!

– Да ну? Быть не может.

Оба заулыбались, потом замолчали. Тереза придвинулась ближе и облокотилась на стол.

– Я сейчас не про детей и не про секреты, но голова ведь уже должна совсем пройти, да?

Вопрос застал Томаса врасплох.

– Наверное. – Он нащупал под волосами шрам. – Вроде все зажило. Наши драгоценные мозги работают.

– «Зоны поражения», как говорят в ПОРОКе?

Томас кивнул:

– Ага, как в компьютерной игре. Доктор Пейдж сказала, что Вспышка там все разрушает.

– Прикольно, что у нас иммунитет, да? Ну, то есть радоваться же надо, что шизом не станешь.

– Ага, точно.

– А мы сидим в этом дурацком месте. Не ПОРОК, а СКУКОТА. Нет, серьезно, сдуреть же можно – целыми днями в четырех стенах.

Томас посмотрел на дверь.

– Снаружи совсем плохо? Поэтому нас взаперти держат?

– Наверное, да. Говорят, радиация ослабевает, но все равно пока сильная. Я помню только яркий-преяркий свет, а потом, что мы на берге. Мне еще пяти не было, а я уже через плоспер прошла и на берге покаталась, прикинь?

Томаса тоже привезли на огромной летающей махине. Как ни грустно ему было тогда, он все же отметил про себя, что махина крутая. Берги – для тех, у кого денег навалом. Но плоспер еще круче. Томас никогда не был в плоспере, а у ПОРОКа есть плосперы, значит, и денег куча.

– А когда ты проходила через плоспер?

Восхищение на лице Терезы сменилось грустью.

– Я мало что помню. Знаю только, что родилась где-то на востоке. Родителей не стало, а меня спасли… – Она уставилась в пол и замолчала. Наверное, не стоило сейчас ее об этом спрашивать. Томас сменил тему:

– Про ту боль в голове. У меня тоже бывает иногда.

Терезин взгляд снова скользнул к потолку. Ничего явного там не было, но оба понимали, что камеры могут быть где угодно. И микрофоны тоже. Даже сотня микрофонов, а еще в голову какая-то штука вживлена – кто знает, за чем именно она следит.

Тереза взяла свой стул и пересела к Томасу. Наклонившись к нему так, что их плечи соприкоснулись, она едва слышно прошептала ему на ухо несколько слов. Ее дыхание щекотало кожу до мурашек.

– Давай шепотом говорить, пока не запретят.

Томас кивнул и тоже шепнул ей на ухо:

– Ага, давай. – Ему нравилось сидеть к ней так близко.

– Это даже не боль, – прошептала Тереза, – а как будто чешется внутри. Иногда просто с ума сводит. Прямо вот в голову бы себе залезла и почесала, понимаешь?

Томас не понимал. Это, пожалуй, даже хуже, чем его дежавю.

– У меня тоже так бывает, – сказал он неуверенно.

Она засмеялась, на минутку отстранившись от него.

– О, классно! – громко сказала Тереза для тех, кто их слушал, потом снова зашептала: – По-моему, ту штуку у нас в голове пока не используют. Я слышала слово «переключатель», когда после операции просыпалась. По ощущениям и правда похоже. Будто там кнопка или тумблер какой. Понимаешь?

Томас медленно кивнул. Доктор Пейдж тоже что-то сказала, когда он засыпал. Кажется, слово «особенный», а может, ему приснилось. Эти имплантаты – сплошная загадка.

Тереза продолжала с каким-то страдальческим выражением лица:

– К мозгу будто что-то подключено. Я лежу перед сном и пытаюсь, пытаюсь, пока голова не заболит.

– Что пытаешься? – спросил Томас – его раздирало любопытство.

– Управлять этой штукой. Мысленно сделать такой инструмент, чтоб ее подцепить. Ну как крючком. Хоть немножко-то понятно?

– Нет, – ответил Томас.

Она отодвинулась, сложила руки на груди и огорченно выдохнула.

Томас коснулся ее руки.

– Поэтому мне и интересно.

Терезины брови поднялись.

– На ненормальную ты не похожа, – продолжил Томас, рассмешив ее. – По-моему, доктор Пейдж мне тоже что-то говорила. Я попробую вспомнить.

Тереза слушала его и кивала. Потом снова наклонилась к нему.

– Я буду еще пробовать. Спасибо, что не считаешь меня больной. Нет, правда. Посмотри, какие у этих людей технологии. Плосперы, бер-ги… – Она слегка покачала головой. – Знаешь, что я думаю? Что эти штуки в голове как-то с мыслями связаны.

Томас, слегка ошарашенный таким обилием пищи для размышлений, прошептал Терезе на ухо:

– Я тоже попробую. Хоть какое-то новое занятие.

Тереза встала и улыбнулась. Затем переставила стул и вновь села напротив Томаса.

– Вот бы нам чаще видеться разрешили.

– Хорошо бы. Надеюсь, за шепот не влетит.

– Да эти стариканы там уже позасыпали, наверное. – Она засмеялась. – Эй, кто там из ПОРОКа? Про вас говорим. Просыпайтесь и топайте сюда!

Томас хихикнул, но оба замерли, когда в дверь раздался стук.

– Ой-ой, – прошептал Томас.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Левитт. Нет, наказывать не будут – вид у Левитта был совсем не сердитый.

– Время вышло, – объявил он. – Однако, прежде чем вы вернетесь к привычным занятиям, мы хотим вам показать кое-что, от чего вы просто обалдеете.

Томас встал. Он не знал, что и думать, и все равно сомневался, что недавнее веселье и шушуканье сойдет им с рук. Может, их отведут прямо к советнику и там накажут?

Но Левитт, похоже, искренне чему-то радовался. Он распахнул дверь.

– Идемте. Сейчас вы увидите чудо!

Глава 11

Дата: 224.10.14 Время: 13.48

Левитт привел Томаса и Терезу к лифту, и они спустились в подвальный этаж, где Томас прежде не был. Длинный коридор в какой-то совершенно другой части комплекса вновь упирался в лифты. Всю дорогу Томас и Тереза молчали, только обменивались вопросительными взглядами. Но когда доктор нажал в лифте кнопку со стрелкой «вниз», Томас не выдержал.

– А что за чудо вы нам покажете? – спросил он.

– Ну уж нет, – ответил Левитт, – не буду я вам сюрприз портить. Не уполномочен, так сказать. – Он громко хохотнул. – Там всякие важные лица будут, вот они вам и расскажут о… проекте. Я сам в этих… работах не участвую, только консультирую. – Похоже, у него не было особого желания говорить на эту тему.

Дальше объясняться ему не пришлось – приехавший лифт звякнул и открылся. У Томаса перехватило дыхание: в лифте стояли советник Андерсон, доктор Пейдж, а еще незнакомые мужчина и женщина в форме.

– Передаю их вам, – сказал Левитт и, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел обратно по коридору.

Доктор Пейдж придержала дверь лифта.

– Томас, Тереза, заходите. Наконец-то вы все увидите. – Она пожала руку сначала Томасу, потом Терезе. – Мы так долго ждали, когда мозгоправы разрешат. И вот этот день настал.

– А куда мы сейчас? – спросила Тереза. – И зачем столько таинственности?

Доктор Пейдж нажала кнопку. Лифт мерно загудел, но поехал почему-то не вверх, а вниз. Как такое может быть? Куда уж ниже? Они и так в подвале. Томас ощутил укол страха.

– Беспокоиться не о чем, – улыбнулся ему советник Андерсон. – Мы решили, что лучше будет не рассказать, а показать вам, что мы задумали. В общем, скоро сами все увидите.

– А почему нам? – спросила Тереза. – Тут же много детей, их слышно где-то в коридорах. И почему мы отдельно от них живем? Им вы тоже это чудо покажете?

Незнакомая женщина выступила чуть вперед. Невысокого роста, темные волосы, светлая кожа.

– Давайте сначала познакомимся. Меня зовут Кэйти Маквой, я – помощник вице-президента и курирую этот проект. А это… – она указала на сурового небритого мужчину со смуглой кожей и седыми волосами, – Хулио Рамирес, нынешний начальник охраны.

Улыбаясь и пожимая руки мисс Маквой и Рамиресу, Томас размышлял над словом «нынешний». Звучит странно – будто на этой должности не задерживаются.

Мисс Маквой продолжала:

– Теперь что касается ваших вопросов. Вы – в числе тех, кто показывает лучшие результаты на занятиях и во время прохождения тестов. В сложившихся условиях мы вынуждены быть прагматичными, а ваш ум и таланты представляют для нас ценность. Так что вас ждет награда: вы первыми из субъектов все увидите.

– Совершенно верно, – улыбнулся Андерсон. – Слово «награда» очень даже уместно. Вы и еще несколько учащихся добились поразительных успехов, а значит, прекрасно справитесь с задачей, которую нам предстоит решать в ближайшие два года. Приехали…

Лифт остановился – наверное, где-то у центра Земли. От долгой поездки и от всего услышанного Томасу стало еще больше не по себе. В числе кого это они с Терезой? Из всех грядущих перемен Томаса больше всего радовало, что его наконец пустят к другим детям. Одиночество уже становилось невыносимым. Вот только слишком хорошо это, чтобы быть правдой. Поверить или лучше не надо?

Двери лифта открылись, все вышли. Тереза махнула задумавшемуся Томасу, словно боялась, что если он сейчас же не выйдет, сюрприз отменят. Нет уж – Томас вышел из лифта и оказался в каком-то помещении размером со спортзал. Вдоль стен тянулись трубы с синей подсветкой. Везде какие-то неподключенные кабели, бесчисленные коробки, строительные материалы. В одном конце комнаты что-то вроде рабочего места с пультом управления и мониторами, испускающими мягкий электрический свет.

– Отсюда будут управлять тем, что мы называем испытаниями в Лабиринте, – пояснил Андерсон. – Можно сказать, что тут сосредоточен целый научно-исследовательский институт. Центр управления мы обустроим за два месяца, а за два-три, может, четыре года завершим строительство самих Лабиринтов.

Советник с гордостью оглядел зал, потом взгляд его вернулся к Томасу и Терезе и замер, будто Андерсон увидел то, чего не ожидал увидеть. Наверное, слишком растерянный вид Томаса?

Тереза спросила то, что у обоих вертелось на языке:

– Испытания в Лабиринте?

Советник открыл рот, но ничего не сказал. Ему на помощь пришла мисс Маквой.

– Наш уважаемый советник немного увлекся, – сказала она с преувеличенно ласковой улыбкой. – Видите ту дверь? За ней лестница на смотровую площадку. Сначала мы покажем вам, что там, а потом все объясним. Ну как, готовы?

Томас был не то что готов, а просто умирал от любопытства. Он кивнул в тот же самый момент, когда Тереза ответила:

– Конечно.

Все вместе они прошли к двери, на которую только что показывала Маквой. Рамирес шел последним, постоянно оглядываясь, будто ожидал, что на них сейчас нападут. Они миновали длинную стену с зарядными станциями, установленными на таком расстоянии друг от друга, что между ними и автомобиль поместился бы.

– А это для чего? – спросил Томас, когда они прошли уже половину зала.

Маквой начала было отвечать, но советник ее прервал:

– Давайте не будем забегать вперед. – Он бросил на Маквой такой взгляд, значения которого Томас не понял. – Кое-что еще нуждается в доработке.

Размышлять над его словами Томас не стал, и так волнений хватало. Он обдумает обрушившуюся на него гору информации потом, когда ляжет спать.

Вслед за Андерсоном Томас вышел на лестницу. Они поднялись на высоту четырех этажей и все вместе втиснулись на маленькую площадку перед огромной бронированной дверью. Маквой ввела какие-то цифры на панели сбоку. Послышалось громкое шипение, и дверь с глухим лязгом отъехала в сторону. Андерсон и Маквой раздвинули ее до конца и пропустили Томаса и Терезу вперед.

Томас, конечно, ожидал чего-то совершенно необычайного, однако от увиденного просто сердце замерло. В открытую дверь устремился поток свежего воздуха. Томаса охватило холодом. Он стоял на обдуваемой ветром площадке, а перед ним простиралась пещера, такая огромная, что просто в голове не укладывалось. Ее вырыли специально – на каменном потолке были укреплены огромные прожекторы, ярким светом заливавшие все вокруг. Внушительное зрелище. Но еще внушительнее смотрелись огромные металлические конструкции, поддерживающие стены и потолок. Удивительно, как эти балки и перекладины установили на такой огромной высоте – их верхушки сверкали в свете огромных прожекторов. И ведь все это построено под землей.

Пещера простиралась вперед на несколько миль, а высотой была с небоскреб. На полу высились штабели досок, металлических балок, груды камней. Где-то далеко впереди виднелась огромная недостроенная стена – ее стальной каркас доходил почти до потолка.

Томас выдохнул – он и не заметил, что все это время задерживал дыхание. Тереза тоже смотрела на все широко раскрытыми глазами, полными восхищения.

– Не сомневаюсь, что у вас очень много вопросов, – сказала Маквой. – И мы на них ответим, постепенно. Для вас наступают новые времена. Вы узнаете еще больше и будете очень много работать.

– Где? – спросила Тереза.

На этот вопрос ответил советник:

– Здесь – поможете все это достроить.

Глава 12

Дата: 224.10.14 Время: 14.34

Они сидели в небольшом зале; кроме них за круглым столом расположились мисс Маквой, доктор Пейдж и Рамирес, который за все время не произнес ни слова. Советника ждали дела поважнее, но перед тем, как уйти, он повторил, что очень рад приветствовать Томаса и Терезу в новом качестве и заверил их, что мисс Маквой ответит на все вопросы, сколько бы времени это ни заняло.

– Итак. – Мисс Маквой грациозно сложила перед собой руки. – Вы только что видели результат работы, которая велась на протяжении нескольких лет. За один раз обо всем не расскажешь. Сделаем так: задавайте вопросы и посмотрим, что получится. Идет?

Томас и Тереза кивнули.

– Вот и отлично. Тереза, начнешь?

– Что там строят? – задала та самый очевидный вопрос.

Мисс Маквой кивнула, будто именно этих слов и ждала.

– Вы видели одну из двух пещер, которые мы обнаружили в этой местности. Мы их значительно углубили и расширили, чтобы они вместили то, что мы планируем построить внутри.

– И что там будет? – спросил Томас.

– Лабиринт. Вернее, два. Как я уже сказала, пещеры две.

– Но зачем? – спросила Тереза. – Зачем вообще строить какие-то лабиринты?

– Это испытательные полигоны. Контролируемая среда для стимулирования физических и психических реакций у субъектов. Под открытым небом строить такое рискованно, и не только по очевидным причинам, таким как нарушенная природная среда и возможные набеги шизов. Главное, что нам нужна закрытая площадка, где можно эффективно контролировать испытуемых.

Томас слушал, но не понимал. Слишком много всего сразу.

– Томас? – обратилась к нему Маквой. – Теперь ты?

– Я… – Он замолчал, подбирая слова. – Лабиринт? Два лабиринта? А что за испытания будут там проводить? И кого испытывать?

– Как я уже говорила, все довольно сложно. Нам нужно закрытое пространство, не подверженное влиянию извне. Наши врачи и мозгоправы полагают, что этот объект – как раз то, что нужно. – Она откинулась на спинку стула и вздохнула. – Но я отвлеклась. Если говорить проще, то мы просто продолжим начатое. Будем тестировать иммунных, изучать их тело и мозг, чтобы выяснить, почему они не поддаются воздействию вируса. А если еще проще – мы пытаемся найти лекарство, Томас, не допустить еще больше бессмысленных смертей.

– А что вы имели в виду, когда сказали, что мы вам поможем строить Лабиринт? – спросила Тереза.

– Именно то, что сказала, – улыбнулась Маквой. – Ты, Томас и еще двое ребят будете нам помогать. Может, кто-то еще. Вы четверо просто… Мы не ожидали таких результатов от детей вашего возраста. И этим необходимо воспользоваться. Как я уже говорила, мы – прагматики, в распоряжении которых ограниченные ресурсы. Жаль терять ваши таланты. Проектирование, конструирование и, наконец, строительство лабиринтов – все это ох как непросто.

Томасу по-прежнему не хватало слов. Он просто сидел и удивлялся. Тереза тоже притихла; наверное, чувствовала то же самое.

– Вы же хотите нам помочь? – спросила Маквой.

К разговору присоединилась доктор Пейдж:

– Перед вами потрясающая возможность, ребята. Да, ничего веселого в мире сейчас нет, но этот проект, своего рода головоломка, мог бы принести вам радость. Мы очень в вас верим. И в тех двоих тоже. Их зовут Эрис и Рейчел.

Наступило долгое молчание.

– Ну как, поможете нам? – наконец спросила Маквой.

Томас знал, что выбора нет. И что будет трудно. Однако в целом идея казалась интересной. И вообще, хоть что-то новое для разнообразия.

– Конечно, – ответил он, еле сдерживая радость.

– Да, – добавила Тереза серьезно.

Маквой поднялась с места и пожала руки Томасу и Терезе.

– Вам понравится, вот увидите. Вы становитесь частью ПОРОКа! – Судя по ее тону, лучшей награды быть не могло.

Они вышли из зала совещаний и пошли к себе. Снова коридоры, лестницы, лифты. Слова Маквой эхом отдавались в голове Томаса. Частью ПОРОКа.

Он не понимал, нравится ему это или нет.

* * *

Томас лежал на кровати и смотрел в потолок – доктор Пейдж сказала, что сегодня он может никуда не ходить, а остаться в комнате – отдохнуть и подумать. От всего услышанного и увиденного голова шла кругом. Да, теперь все изменится. Вот бы это с Терезой обсудить. Она бы помогла разобраться.

Томас покосился на дверь. Заперта, конечно. Она всегда закрывалась сама до щелчка. Уже много месяцев, а может, даже несколько лет, он принимал это как данность. Проверять все равно было незачем – куда ему идти. Но теперь стоило попытаться.

Он встал с кровати и направился к двери. Нерешительно протянул руку, будто боялся, что током ударит. Потом все же взялся за ручку и повернул.

Дверь открылась.

Томас поспешно ее захлопнул и бросился на кровать; сердце колотилось так, что в ушах отдавалось. Интересно, за ним наблюдают?.. Томас огляделся. Камеры, микрофоны, датчики, да бог знает, что еще – какие-то заметны, какие-то ни за что не найдешь. И чего он так испугался – подумаешь, дверь приоткрыл. Обращались с ним по большей части хорошо, Рэндалла он больше не видел. Откуда тогда этот холодок, бегущий по спине?

За каждым его движением следят. Может, поэтому и перестали дверь запирать. Хотят посмотреть, куда он пойдет и что будет делать. А может, он попал в число избранных потому, что все эти годы не пытался сбежать и послушно выполнял то, что ему велели?

Сердцебиение наконец унялось, пот на руках и на лбу высох. Томас смотрел на дверь, напрасно убеждая себя, что он еще не решил – идти или не идти. Нет уж, он умрет, но за дверь выйдет.

Только действовать нужно хитро и дождаться ночи.

Страх уступил место предвкушению.

* * *

Время до вечера тянулось нескончаемо долго.

Перед вылазкой следовало отдохнуть, однако сон не шел. Кое-как Томас задремал, но вскоре пришлось встать, потому что подошло время ужина. Томас поел, снова улегся и наконец уснул.

Резко дернувшись, он проснулся в темноте, заволновался, не проспал ли всю ночь. Нет, на часах слегка за полночь. Томас быстро сполоснулся, чтобы прогнать остатки сна, и оделся. Подойдя к двери, снова остановился в нерешительности.

Одна прогулка по коридору может стоить всего, и тогда уже не строить ему невероятные подземные лабиринты и не видеться с Терезой и остальными.

Он сердито вздохнул – хватит трусить. А вдруг у двери есть специальный механизм, и она закрывается в определенные часы? Да ладно. Не станут его наказывать, если он откроет эту дурацкую дверь или даже в коридор выйдет. Глянет одним глазком и сразу обратно.

Дверь щелкнула и приоткрылась.

Сначала Томас не понял, что произошло, даже на руки покосился – неужели он и сам не заметил, как повернул ручку? Нет же, он и руку протянуть не успел. Значит, кто-то открыл дверь с той стороны.

Томас осторожно выглянул из-за двери, и сердце подпрыгнуло в груди – из коридора на него смотрел совершенно незнакомый мальчик, примерно такого же возраста. Хотя нет, почему незнакомый? Просто он без повязки и чуть-чуть подрос.

– Привет, я Ньют, – прошептал мальчик. – А кто ты, я очень хорошо знаю. Мы тут решили умыкнуть тебя ненадолго. Пошли, интересное покажу.

Глава 13

Дата: 224.10.15 Время: 00.58

Томасу еще ни разу в жизни не приходилось принимать решения так быстро. За две-три секунды в его голове пронеслась тысяча мыслей. Пойти с мальчиком – или захлопнуть дверь у него перед носом? И почему Ньют явился именно в ту ночь, когда Томас обнаружил, что дверь не заперта, и все равно собирался выйти? В ПОРОКе совпадений не бывает, наверное, опять какой-нибудь тест. Вдруг это ловушка? Может, позвать мальчика к себе и хорошенько расспросить? А что, если…

– Ладно, – наконец сказал Томас, выходя в коридор. Закрыл за собой дверь и убедился, что она не захлопнулась. – Возьмем с собой Терезу? Из соседней комнаты.

– На пижамную вечеринку? – фыркнул Ньют. Потом хитро улыбнулся. – Шучу, я сначала к ней постучал, потом к тебе пошел. Хватай ее и погнали. У нас всего час-два.

Томас подошел к комнате 31К и приоткрыл дверь. Надо же, их что, вообще не запирают? В щель было видно, что Тереза сидит за столом. Она тут же вскочила, готовая дать отпор непрошеному гостю, но потом увидела Томаса.

– Что… – начала она и осеклась. – Ты что, знаешь?..

– В коридоре ждет Ньют, – ответил Томас, – говорит, что-то покажет. Думаю, надо пойти. – Он не успел договорить, а Тереза уже выскользнула в коридор. – Значит, идем, – сказал он, выходя вслед за ней.

– Привет, еще раз, – поздоровалась Тереза с Ньютом. Тот кивнул.

– Мы слышали про вас и еще про Эриса и Рейчел.

Если бы не улыбка на лице у Ньюта, Томас насторожился бы.

– Да что происходит-то? – спросил он. – Ты уверен, что можно? А вдруг нас поймают?

– Не нуди, – ответил Ньют. – Ну, поймают, и чего? В комнате запрут?

Томас точно знал, что будет, точнее, чего не будет – Лабиринтов. Он попытался донести эту мысль до Терезы взглядом.

– А и правда, что будет-то? – Тереза с вызовом поглядела на Томаса. – Пойдем. – Она помолчала. – Подожди, а куда?

Ньют хмыкнул.

– Не все сразу. Сначала надо за Алби и Минхо зайти.

Против этого Томас возражать не стал.

* * *

Они долго шли по коридорам, открывали двери, поднимались и спускались по лестницам. У Томаса даже шея вспотела от напряжения. Зачем строить какие-то лабиринты? В этом комплексе и так есть где поплутать. Томасу все время казалось, что перед ними вот-вот возникнет доктор Левитт или кто-нибудь еще. Сегодня был самый лучший день в его жизни, не испортить бы. Но так здорово рискнуть и посмотреть, что там, куда обычно нельзя.

В конце концов они пришли в полутемный подвал, где на дальней двери виднелась табличка «Служебное помещение».

– Наше логово, – с гордостью объявил Ньют. За дверью оказалась большая пыльная подсобка, заставленная деревянными столами, швабрами, ведрами, коробками и всякой всячиной.

– Приветствую, господа.

Мальчика, который с ними поздоровался, звали Минхо – это его Томас встретил в коридоре в жуткий день операции. Теперь он выглядел гораздо веселее. Помнит ли он вообще тот ужас?

– Может, хватит господакать? – сказал темнокожий мальчик постарше с каким-то удивительно взрослым взглядом. – Не смешно, да и бесит уже.

Минхо и ухом не повел. Широко улыбаясь, он подошел к Томасу, обнял сначала его, потом Терезу. Ни тот, ни другая совсем этого не ожидали, однако это было приятно. Хоть доктор Пейдж и добрая, но Томас уже много лет – с того дня, как попрощался с мамой, – не чувствовал человеческого тепла.

– А вы классные, – сказал Минхо. – Я-то думал, придут кривозубые нечёсаные ботаники, которые Шекспира наизусть рассказывают и руки исписывают всякими формулами. А вы ничё, нормальные такие!

– Спасибо? – сказал Томас, почему-то вопросительно.

Второй мальчик вышел вперед и отодвинул Минхо в сторону.

– Я Алби, – представился он. – Рад познакомиться, ребята. Хоть раз Минхо сказал что-то толковое. А то слухи ходят, что вы зазнайки, вот мы и не знали, чего ожидать. Поэтому и привели сюда сегодня. Чтобы самим убедиться. Ну, с виду все неплохо.

Теперь уже Тереза сказала спасибо вопросительным тоном. Всеобщий смех немного разрядил атмосферу.

– Погодите-ка, – сказал Томас, – и как долго вы тут по ночам собираетесь? Видно же, что не в первый раз.

– Не в первый, – подтвердил Алби. – Скучно постоянно жить по правилам и делать то, что прикажут. Конечно, мы не дураки, понимаем – они знают, что мы уходим. И не перестанем, пока не запретят. – Алби повернулся к Минхо и Ньюту: – Так, чуваки?

Минхо одобрительно гикнул, а Ньют лениво показал большие пальцы.

– А какие слухи про нас ходят? – спросила Тереза. – И почему нас держат отдельно? Вы, похоже, уже несколько лет друг друга знаете. А нам с Томасом только недавно видеться разрешили. – Она посмотрела на него, и он по глазам понял, что она чуть не проговорилась про лабиринты.

Сидящий на табуретке у стены Ньют ответил:

– Если честно, мы не знаем, чем вы и еще те двое отличаетесь от нас. Мы все вместе ходим в столовую и на уроки уже больше года. Я так думаю, вы либо умнее, либо тупее остальных.

– Умнее, конечно, – отозвалась Тереза.

От ее ответа в комнате на минуту опять воцарилась напряженность, потом Алби хлопнул в ладоши и рассмеялся:

– А вы мне нравитесь, ребята.

– Но, – подхватил Минхо, – вы же понимаете, что мы не просто из вежливости вас сюда позвали.

– Конечно, – быстро ответила Тереза.

Минхо с удовлетворением кивнул:

– Хорошо. Ну так вот, у нас есть идеи. Планы. Пока ничего определенного. Но знания сила, а мы пока о вас ничего не знаем, вот и не можем полностью доверять. Понимаете?

– Да, – ответил Томас. – Мы расскажем вам то, что нам известно, а вы – то, что вам.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Минхо. – Только не всё сразу. У нас полно времени. Сначала просто познакомимся, покажем вам тут все. Ну, развлечемся. А серьезное обсудим через несколько недель, когда узнаем друг друга получше. Идет?

Томас и Тереза переглянулись и пожали плечами, потом чуть ли не хором сказали «да».

Ньют вскочил с табуретки и направился к двери.

– Ладно, хорош тут сидеть, как мыши в чулане. Я знаю, откуда начать экскурсию – пошли в Группу Б.

Глава 14

Дата: 224.10.15 Время: 2.03

Томас раньше не слыхал ни про какую Группу Б, и ему стало очень интересно. Еще он заметил, что Ньют помрачнел, да и Алби с Минхо тоже как-то зажались.

Было во всем этом что-то очень странное, хотя любопытство от этого только возросло.

Подвальный коридор привел их к двери, такой низенькой, что она доходила Томасу до пояса. На ней висел сломанный ржавый замок – очевидно, в эту часть комплекса редко заходили. Ньют наклонился и открыл дверцу, затем, согнувшись, пролез внутрь. Томас вопросительно посмотрел на Алби.

– Это у нас что-то вроде ритуала, – прошептал тот ему на ухо.

Тереза тоже подошла послушать.

– Ньют все время ищет повод, чтобы сюда прийти. У него сестренка здесь младшая, ну, и когда он говорит, что хочет ее увидеть… Мы с ним не спорим, а то уж больно злится потом. Понимаете? Семья. У нас-то давно никого нет. Пошли.

Они карабкались по каким-то пыльным лестницам, протискивались в темные переходы. Минхо сказал, что когда-то давно здесь был аварийный выход, но для чего изначально служило здание ПОРОКа, никто не знал.

Наконец, они добрались до цели – чердака с грязными окнами, выходящими на какую-то комнату с рядами коек, на которых спали дети. Томас пригляделся. Судя по длине волос и лицам, едва освещенным тусклым светом, в комнате не было ни одного мальчика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.