# Глиняные сердца

Анита Ферн

Через год после переезда Лилу так и не удалось завести друзей. В надежде это исправить она принимает приглашение на вечеринку от самого популярного парня школы.
Лекс с удовольствием носит титул первого красавчика и всеобщего любимца. Но когда разносятся слухи, будто он неравнодушен к чудаковатой Лилу, Лекс решает, что одна злая шутка над новенькой быстро всех разубедит и сохранит его репутацию.
Кажется, что жизнь возвращается в прежнее русло, пока судьба не начинает сталкивать молодых людей снова и снова. Лекс уже не может делать вид, что не замечает Лилу. Хватит ли ему мужества, чтобы признать свои чувства, и сможет ли он все исправить?

© Анита Ферн, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© Мария Смирнова, иллюстрация на обложке

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *


## Глава 1. Лекс


Нетерпение и радость. Вот что я ощущаю. И эти ощущения со мной разделяют одноклассники, заточенные в кабинете в этот погожий день и готовые устремиться в разные стороны от одного-единственного дуновения весеннего ветра, словно пушинки одуванчика.

Каждому знакомо желание, рвущееся из самого сердца и влекущее в зелень аллей и парков. Или к переливающейся на солнце глади озера. Туда, в разноголосый шум города или хранимую деревьями тишину, под ласковые теплые лучи или прохладную душистую тень. Да, у меня душа поэта, и не сказать, что я этому рад. Потому что складывать слова в трогательные и волнующие строки – это вообще не круто и как-то по-ботански.

Эту мысль прерывает тихое поскуливание у меня в животе. Сейчас я куда охотнее развалился бы на скамейке под раскидистым кленом позади школы с большим сэндвичем в руке.

Но, увы, для перерыва слишком рано. Идет третий урок, и я пытаюсь сосредоточиться на биологии, только монотонный бубнеж мистера Гингрича не слишком этому способствует.

Я кошусь на блондинистую шевелюру Томми – моего лучшего друга, который сидит за партой прямо передо мной. Его фигура настолько неподвижна, что кажется, будто он задремал. На секунду приходит идея подшутить над ним. Ну, знаете, что-то вроде записки «пни меня» на спину.

Но потом я вспоминаю о мстительности Томми. В прошлом году я подложил в его тетрадь с домашним заданием карикатуру на мисс Кентон – нашу учительницу математики – перед тем, как она собрала домашку на проверку. Вообще-то мисс Кентон – замечательная женщина, не лишенная чувства юмора. На следующем уроке она продемонстрировала зарисовку всему классу и ловко посмеялась над всей ситуацией. Я даже подозреваю, что рисунок до сих пор лежит в нижнем ящике ее стола.

Весьма безобидная шутка, правда же? Но Томми был бы не Томми, если бы не ответил в том же ключе. О нет. Знаете, что сделало это чудовище? Он раздобыл дуриан, пронес кусочек и подложил в мой шкаф. Я перерыл все содержимое ячейки до дна, прежде чем добрался до источника запаха. И какого запаха! Он до сих пор мне мерещится, стоит отворить дверцу.

Поэтому я, пожалуй, воздержусь от шуток над Томми. Кручу головой, осматривая класс. Нахожу взглядом Бонни Мартин и обнаруживаю, что она на меня пялится. Подмигиваю. Девушка, как всегда, смущенно тупит глазки и начинает накручивать на палец локон своего конского хвоста. Усмехаюсь.

И почему девчонки такие… эм… мечтательные? Впечатлительные? Иногда это забавно, но чаще всего утомляет. Я подавляю вздох.

Кажется, Господь услышал мои чаяния, потому что по школе разлетается звук звонка. Наконец-то!

* * *

Мы с Томми в кафе на углу Мейпл-стрит, недалеко от школы, за нашим излюбленным столиком в углу. Многие старшеклассники ходят сюда обедать, потому что в школьной столовой стряпня просто отвратительная.

Ждем еще кое-кого из нашей компании, но уже сделали заказ. Девушек часто приходится подолгу дожидаться, к тому же они словно не чувствуют потребности в пище, а я очень голоден.

Каждый из нас занят своей порцией, поэтому мы не разговариваем. Вскоре я замечаю, как к нам направляются Сара и Хизер.

М-м, Сара, моя красотка. Под цоканье каблучков она плывет по залу. Круглые серьги покачиваются в такт шагам, волны светлых волос перекинуты через левое плечо, безукоризненный макияж подчеркивает достоинства. Как и эта крошечная юбочка. Уголок моего рта изгибается в ухмылке.

– Ах, ну, конечно, вы уже лопаете, хайлайтер вас разбери! Неужели сложно хоть раз нас дождаться? – разносится по кафе голос Сары с визгливыми нотками.

Ах да, забыл упомянуть: у моей девушки в ходу косметические ругательства. Я невозмутимо дожевываю, после тянусь поцеловать ее со словами:

– И я рад тебя видеть, крошка. – Но она уворачивается и нарочито медленно садится на стул рядом, не сводя с меня строгого взгляда.

Хизер приникает к губам Томми дольше, чем того требует приветствие, и устраивается на его коленях. Она что-то негромко щебечет, и постепенно ее болтовня вовлекает в разговор всех за столом. Само собой, беседа заходит о вечеринке у близнецов Митчеллов. Каждый год пятого мая парни закатывают большую тусовку в честь своего дня рождения, независимо от того, выпадает дата на пятницу или на вторник. Нынче повезло, это суббота, можно гулять едва ли не до утра и отоспаться в воскресенье.

Наверняка вам известно, что многих близнецов в детстве одевают одинаково. Или вы тот, кто одевает их так, или же именно вас так наряжали – это неважно. Суть в том, что именно в связи с этим Марк и Мэтт, виновники торжества, с самого первого подобного празднования определили фишку и своеобразный пропускной билет. Гости должны приходить парами в похожих луках. Хоть с кем: с девушкой, другом, братом – главное, чтобы вас было двое. Если явитесь в одиночку или в разных нарядах, вас не пустят.

К концу трапезы Том едва заметно приуныл. Выяснилось, что у Хизер на этот уик-энд другие планы за пределами города. Пусть Томми и старается не слишком демонстрировать всякие нежности даже перед друзьями, но он просто обожает эту рыжую кудряшку. Сказать честно, среди всех знакомых сверстников у них самые прочные отношения, которые длятся вот уже два года. Поэтому его расстройство вполне объяснимо, к тому же он остался без партнера для вечеринки.

– Судя по всему, тебе ничего не остается, кроме как пригласить на этот бал Рикки, – говорю я. – Не забудь про бутоньерку.

Хизер хихикает, а Том бросает в меня скомканной салфеткой.

– Кстати, куда он опять запропастился? – хмурится Сара.

– Наверняка забыл о времени, бегая с фотиком за какой-нибудь бабочкой, – отвечает Том.

– И скорее всего, ему удалось ее сфотографировать с первого раза, но он остался недоволен и продолжил погоню в поисках лучшего освещения или ракурса, – прибавляет его подружка, и тут хихикают уже все.

– Лекс, милый, ты не отвезешь меня в Канзас-Сити? – спрашивает Сара. – Там открылся новый торговый центр. Хочу наконец купить платье к субботе.

– Нет, извини. У меня после уроков тренировка, никак нельзя пропустить. К тому же я сегодня на пикапе Эда.

Она дует губки, но недолго. Хизер уговаривает Тома увезти их на шоппинг.

* * *

Из школы возвращаюсь, как уже упоминал, в старом пикапе брата. Эдвард первый год учится в колледже, и с его отъездом машина перешла ко мне. Кто-то донашивает за старшими куртки и кроссовки, а я – автомобиль. Сколько раз у меня возникала мысль направить развалюху в дерево, чтобы отец наконец-то раскошелился на тачку поновее. Но, боюсь, тогда бы мне пришлось скрываться от брата каждые День благодарения и Рождество ближайшие лет пять.

Да и спасает использование папиной машины во время его частых отъездов по работе. Мой отец – Эдвард Батлер – старший, личность в определенных кругах известная. В нашем же городке его знают из-за финансового благополучия. Он заработал внушительное состояние на недвижимости, покупая старые запущенные дома, имеющие историческую ценность, чтобы затем восстановить и продать ценителям подороже. Тем и занимается во многих штатах.

Сегодня я чертовски устал. Тренер гонял нас без всякой пощады. Не сказать, что обычно он мягкий и добренький, но сегодня был просто зверь. Показатели школьной команды по бегу его совсем не обрадовали, и половина тренировки прошла под его крики по поводу того, что мы «совсем отъелись и разленились! Даже моя бабушка в свои восемьдесят три легко утрет нос каждому из вас, гребаные нерасторопные слизни!» М-да, видимо, сказывается приближение традиционной Летней эстафеты в честь дня основания города.

Я преодолел уже половину пути к дому и завернул на участок дороги через парк, утешая себя мыслью о том, что перехвачу чего-нибудь на кухне у Риты и развалюсь на диване с джойстиком в руках.

И тут взгляд зацепился за яркое голубое пятно на обочине. Пятно тоже заметило меня по звуку мотора, обернулось и активно замахало правой рукой, левой придерживая велосипед.

О нет, только этого мне не хватало. Терпеть не могу случайных попутчиков. И уж тем более если это – толстощекая чудила, которая все время расхаживает в нелепых бесформенных свитерах. Откуда только она их берет, у своей подслеповатой бабушки?

Почти решаю уехать и все же, уже объехав ее, давлю на тормоз, включаю аварийные огни и выхожу из машины. Заметив мой маневр, девушка подбегает ко мне. На ней еще и соломенная шляпа, просто чудненько! Разве кто-то их носит, кроме, может быть, фермеров?


– Привет, Лекс! – радостно здоровается она. – Какое счастье, что ты остановился!

Не помню, чтобы мы когда-либо представлялись друг другу, поэтому бурчу просто «Привет».

– Я знаю, мы лично не знакомы, но оба ходим на математику к мисс Кентон. Меня зовут Лилу. – Она протягивает руку и пожимает мою.

В жизни не слышал такого странного имени. Оно больше подошло бы какому-нибудь персонажу мультика My Little Pony. После приличествующих знакомству слов спрашиваю, что случилось.

– Не могу ехать, у велосипеда прокручиваются педали. – Она огорченно вздыхает.

Перевожу взгляд на этого доблестного железного коня и едва удерживаюсь от возгласа удивления. Если мой пикап просто стар, то велик по-настоящему древний, ему самое место в музее. Чудо, что он все еще на ходу.

Разумеется, я не произношу ничего из этого, а прочищаю горло и вежливо предлагаю:

– Думаю, тебе не обойтись без помощи. Далеко живешь?

– На Фолмут-стрит, двухэтажный дом с гончарной мастерской, – отвечает Лилу, и что-то в моем лице заставляет ее добавить: – Видимо, это не так уж далеко от твоего дома.

Киваю, но вместо уточнений прошу подвезти драндулет ближе к пикапу, и мы общими усилиями загружаем его в кузов. Пока вожусь с ремнями, отправляю ее в машину.

Когда я сажусь в водительское кресло, Лилу, уже пристегнутая, задумчиво вертит в руках свою соломенную шляпу. Через плечо перекинуты собранные в длинную косу русые волосы. Голубым пятном оказался просторный кардиган с пуговицами в виде облаков.

– Большое тебе спасибо. – Она глядит на меня и улыбается. – Я уж подумала, что придется толкать моего старичка до самого дома.

– Ты всегда ездишь на нем в школу?

– Да. Это не прям уж далеко, если ехать на нем, а не катить. – Лилу негромко хихикает. – Не являюсь поклонницей спорта и вот таким образом выполняю свою норму физической активности.

Кошусь на ее необъятные бедра, обтянутые красно-белыми полосками комбинезона, и тут же отвожу глаза, резко встряхнув головой. Наличие круглых щек тоже говорит не в пользу подобного метода.

Давайте проясним сразу: я ровно отношусь к людям с повышенным ИМТ[1]. Они не оскорбляют мой взор, маяча на горизонте. И не раздражают, отнюдь. Но только до тех пор, пока не решат затесаться в круг моих друзей. И уж тем более – упаси Бог! – в мои подружки. Я никогда не встречался с пухленькими, пышками, пампушками и так далее и тому подобное. И не особо силен в уменьшительно-ласкательных прозвищах толстячков.

– К тому же, – она играет бровями и добавляет дурацким голосом, словно подражая кому-то, – я ценю уединение.

В ответ на мое удивление хмурится:

– Это из «Шрека». Ты что, не смотрел?

– Смотрел, еще в детском саду.

– О. И больше ни разу не пересматривал? Я так уже, наверное, раз сто и почти все реплики…

– Нет, не пересматривал, – перебиваю. – Ты всегда так много разговариваешь?

Она смущенно смеется:

– Извини. Все время забываю, что не все любят болтовню.

К зданию с вывеской Desert Art подъезжаем буквально через несколько минут, которые проводим в молчании. Это дом из светлого камня теплого оттенка, в самом деле напоминающего песок в пустыне. Очень уютный, с большими окнами на втором этаже и плоской крышей.

Лилу расстегивает ремень и ловко выпрыгивает из машины. После того как я выгружаю велосипед, она рассыпается в словах благодарности. Я отмахиваюсь. Обойдя машину, сажусь за руль и уезжаю.

## Глава 2. Лилу


До чего же угрюмым типом оказался этот Лекс Батлер при ближайшем рассмотрении! Ни за что бы не подумала. Обычно он выглядит таким дружелюбным, даже милым. Наверное, меня ввели в заблуждение его небрежная кучерявость и очаровательные веснушки на носу. Что ни говори, внешность часто бывает обманчивой.

Если бы я только знала, то ни за что не села бы к нему в машину. Но к тому моменту, как он проезжал мимо, я уже так долго катила велик. Без его помощи дорога домой длилась бы вечность.

Надо отдать ему должное: Лекс не оставил меня в трудной ситуации, пусть и вел себя не совсем любезно. Да и я сочла за благо продолжать путь с хоть заочно, но знакомым старшеклассником, чем с подозрительным мужиком, встреча с которым вполне могла закончиться плачевно. Например, тем, что меня найдут в лесу в черных пакетах. По частям. Конечно, если он эти части не съест.

Бр-р… Наверное, стоит поменьше читать триллеры.

После прощания со «спасителем» завожу велосипед под навес. Рано утром мама уехала на ярмарку в соседний городок, чтобы выставить на продажу часть своих изделий. Поэтому я прохожу мимо мастерской, где обычно здороваюсь с ней после школы, и направляюсь сразу на второй этаж.

В этом доме мы живем около года. Он очень мне нравится, и я в самом деле ощущаю его родным. Давным-давно запомнила, какие ступени лестницы, ведущей на жилой этаж, скрипят, и не наступаю на них, в отличие от сестры. Мы переехали втроем: мама, я и Кэти – после смерти папы. После такой утраты сложным и неподъемным оказывается все. Тем более переезд, представляющий собой испытание и в более светлые времена.

Но мама решилась. Продала наш прежний большой дом, свою студию и купила здание, где можно и жить, и работать. А сэкономленные деньги вместе с папиной страховкой отложены на будущее – для оплаты нашего с Кэти образования.

Вроде жизнь более-менее нормализовалась за прошедшие месяцы. Удалось добиться относительно стабильного дохода от гончарной мастерской. Подтянуть успеваемость. Пообвыкнуться в городе и школе. Но по-настоящему с кем-то подружиться так и не получается.

Не знаю, в чем дело. Как будто вместе с папой исчезла часть моей брони, и теперь перед лицом внешнего мира я не чувствую себя задорной и бесстрашной, хотя честно пытаюсь. Я словно утратила какое-то важное, неуловимое умение.

Именно поэтому я так заволновалась в пикапе Лекса, что начала трещать без умолку. Видимо, из нас двоих именно он настоящий ценитель уединения.

Горько усмехнувшись, заглядываю на кухню, после чего направляюсь в нашу с Кэти комнату. Но не успеваю дойти, как дверь распахивается и из нее вылетает кто? Правильно, моя сестричка собственной персоной. Хотя нет, моя вопящая сестричка собственной персоной.

– Боже, Кэти, чего ты так верещишь? Опять закончилась твоя любимая тушь, а ты только сейчас это заметила?

– Я больше не повторяю ошибок. Теперь в моей косметичке всегда припасен новый тюбик, – важно ответствует она. – Тебя. Подвез. Сам. Лекс. Батлер. А-а-а, это просто невероятно!

Хотя Кэти младше меня на год, ее восторженности хватит на трех таких, как я. Не берусь утверждать, что это плохо. Кто-то называет подобное жизнелюбием или умением радоваться мелочам. Но жить с такими радостными существами временами бывает утомительно.

– Не разделяю твоего энтузиазма, кнопка. Во-первых, не окрашивай это в романтические оттенки. Да будет тебе известно, что Лекс встречается с Сарой Браун. И он не снимался в «Титанике», не надо пищать при виде него. Я не выдержу еще одной порции ультразвука. Во-вторых, он подобрал меня на обочине, как какую-то бродяжку. А в-третьих, – я прохожу в комнату и устало плюхаюсь на кровать, – счел чересчур назойливой и к концу поездки уже жалел, что взялся подвезти меня вместе со сломанным велосипедом.

– Он спас тебя, беспомощную, с твоим древним великом? Это так романтично!

Я со вздохом падаю на спину.

– Ты вообще слышала, что я сказала? Мой велосипед сломался. Как я теперь буду добираться до школы? До остановки школьного автобуса долго идти пешком.

– Всегда можешь присоединиться к нам с Дэном в утренних поездках, – нараспев произносит она, подходя к своей кровати.

– Ну уж нет, Дэн водит как животное.

Кэти насмешливо хмыкает.

– Тебе придется хоть разок решиться на это, ведь мама вернется только завтра. Я попрошу его ехать спокойнее.

– Этот разок может оказаться фатальным. Не сказаться ли завтра больной, а? – прибавляю я жалобно.

Сестра вскакивает, легонько толкает меня в плечо со словами: «Не выдумывай. Пойду приготовлю чего-нибудь на ужин», – и упархивает на кухню.

* * *

Итак, время восемь утра. Я сижу на заднем сиденье не слишком опрятной машины Дэна. Заметила, что к полу присох мармеладный червяк. Надеюсь, что он мармеладный.

Мои руки до побелевших костяшек вцепились в переднее пассажирское кресло, потому что возле меня не обнаружилось ремней безопасности. На мой резонный вопрос о них водитель лишь пожимает плечами и, изображая акцент слабоумного таксиста, отвечает:

– Римень ни нада. Ми тихонько паедем, очинь аккуратно!

Вот тут-то я пожалела о том, что не оставила предсмертную записку. И в три раза больше – о том, что позволила Кэти уговорить меня не надевать пробковый шлем, в котором я обычно катаюсь на роликах.

Посылаю ей испепеляющий взгляд в зеркало заднего вида, но она словно этого не замечает и продолжает вести себя так, будто все прекрасно.

Дэнни с Кэти спелись практически сразу после нашего приезда в Ливуд. Оно и неудивительно. Прежде всего, сестра очень красива, просто мамина копия. Тонкая, темноволосая, черноглазая. Конечно, пока она как неокрепший козленок, нескладная и неуклюжая. Но до момента, когда кнопка обернется грациозной серной, не так уж долго, максимум пара лет. Мы совсем не похожи: посторонние признали бы моей сестрой только вымоченную в молоке и надутую, как воздушный шар, Кэти.

Ее жизнелюбивый темперамент совпал с легким ехарактером Дэнни как два кусочка пазла. Вместе они облазили весь город, включая ночное кладбище и старую водонапорную башню. О последнем мама все еще не знает. И лучше не стоит ей говорить: ее хватит удар.

Вроде бы я еще не упоминала об этом, но Дэн – самый чокнутый водитель из всех, с кем мне приходилось ездить. Если отсутствие ремней безопасности в этом не убеждает… Как вам то, что за пятнадцать минут поездки я дважды валилась на левый бок? Еще и правой рукой чуть не выбила стекло. Если бы я использовала тональный крем, на задней части спинки пассажирского кресла отпечаталось бы мое недовольное лицо, потому что я и им приложилась!

Саундтреком сего зубодробительного аттракциона послужила песня Wannabe группы Spice Girls, которую накрутила на радио Кэти. Заслыша эту мелодию в будущем, больше не смогу думать ни о чем другом, кроме как об этих дивных мгновениях.

Благодарю Дэна за поездку и заодно возношу мысленную хвалу небесам за сохраненную жизнь.

## Глава 3. Лилу


Весной множество вещей ощущаются приятнее, чем когда бы то ни было. Даже пребывание в школе. Кажется, что во всем окружающем преобладает чувство легкости, и люди немного ослабляют внутренние вожжи.

В то же время находиться на учебе становится тягостней. Это из-за того, что жизнь вокруг как будто ускоряется, движется вперед невообразимыми ранее темпами. И везде случаются какие-то невероятные вещи. Везде, кроме школьных кабинетов.

Я наслаждаюсь этими мыслями, сойдя с автобусной остановки. Мне все-таки пришлось воспользоваться школьным автобусом. После испытания на себе водительского стиля Дэна я даже предвкушаю эту долгую прогулку почти в три километра.

Но мне не удается вдоволь полюбоваться весенним пейзажем, потому что мирное созерцание прерывается сигналом автомобиля, который через мгновение меня обгоняет и останавливается чуть поодаль. И из него высовывается… Лекс? Разве вчера он был не за рулем черного пикапа? Потому что сегодня это явно не пикап. Если только он не умеет превращаться в новенький синий седан, чтобы в полночь скинуть с себя чары и вернуть прежний облик.

Нахмурившись, я подхожу ближе и здороваюсь.

– Привет, Лилу. Подбросить тебя?

Зачем он это делает? Вчера мне показалось, что наше знакомство не задалось. Натягиваю вежливую улыбку и отвечаю:

– О, не стоит. У меня запланированная пешая прогулка. Но за предложение благодарю.

– Да брось, я же знаю, что ты вынуждена идти пешком из-за сломанного велика. Разреши мне подвезти тебя, и я дам тебе номер знакомого ремонтника.

Такой контакт пришелся бы мне как нельзя кстати. После недолгого колебания плюхаюсь на пассажирское сиденье.

– Сколько же у тебя машин?

Лекс хмыкает и трогается с места.

– Это отцовская. Вообще-то я не просто так предложил тебе поехать со мной.

В моей голове сразу мелькают кровавые сюжеты. Я сдавленно спрашиваю:

– Ты угнал эту машину, чтобы выследить меня, отвезти в лес и убить?

Он шокированно глядит на меня, затем нервно смеется.

– С твоей фантазией бы триллеры писать. Нет, я всего лишь хотел извиниться за то, что вчера повел себя не вполне дружелюбно. Был тяжелый день, понимаешь? – После моего кивка продолжает: – Если позволишь, я буду рад загладить это неприятное впечатление.

– Думаю, вполне достаточно того, что ты за последние два дня второй раз отвозишь меня домой.

– Не согласен. Скоро подъедем к твоему дому, поэтому давай ближе к сути. Я приглашаю тебя на вечеринку близнецов. Ты что-то знаешь об этом?

Слышала ли я о вечеринке у Митчеллов? Да он, должно быть, шутит! Родители близнецов дают им почти полный карт-бланш. «Почти» – потому что к алкоголю это не относится. Но гости приносят спиртное с собой.

Меня давно снедает любопытство по поводу того, на что способна фантазия братьев при организации тусовок, поэтому отвечаю коротким «Конечно».

– И про дресс-код в курсе?

Очередной кивок с моей стороны. Лекс добавляет:

– Давай ты добавишь меня в мессенджере, и вечером я напишу тебе подробности. И контакты велоремонта.

– Послушай, разве тебя не будет сопровождать твоя девушка?

– Она уезжает на выходные. И, предвосхищая очередной вопрос: нет, Сара не против. То, что мы придем вместе, ни к чему тебя не обязывает, можем даже не пересекаться там. Но это прекрасная возможность узнать друг друга получше, ты так не считаешь? – Его карие глаза пытливо взирают на меня.

Оказывается, мы уже стоим возле моего дома. Я смотрю на него и размышляю, но это длится буквально минуту. Когда один из самых красивых парней школы приглашает тебя едва ли не на главную пати года… Ей-богу, что тут раздумывать?!

– Хорошо. Я пойду с тобой.

* * *

Распрощавшись с Лексом, радостно устремляюсь домой. Я еще не осознаю до конца, что это случилось на самом деле. Уже не помню, когда меня в последний раз куда-нибудь приглашал молодой человек.

Конечно, я и раньше встречалась с парнями, которых не смущали мои пышные формы. К сожалению, не все люди так толерантны.

Меня легко задевает негатив в мой адрес, могу даже поплакать. Только и забываю об обидах я так же быстро. Наверное, именно поэтому чужие комментарии не отражаются на самооценке, хотя чаще всего касаются моего веса. А он меня устраивает, как и вид в зеркале.

Лицо у меня от природы круглое, и худоба вкупе с малым ростом лишь сделала бы меня похожей на маму Губки Боба. У меня классная грудь на зависть многим девчонкам. Правда, затрудняет прыжки на скакалке, но я к тому и не стремлюсь, потому что не променяю велопрогулки ни на какой вид спорта. Талия присутствует, живот не выпирает, в отличие от округлых бедер и попы. Зато я не испытываю неудобств на стульях с жестким сиденьем. Мне уютно в своем теле.

Пусть большинство возводит стройность в стандарт привлекательности, люди продолжают поражать разнообразием форм и удивительным богатством внутреннего содержания. У разных людей разные предпочтения, и это прекрасно.

Но, с другой стороны, то же обстоятельство рождает множество разногласий по поводу хобби, музыки, литературы, кино и прочего, продолжать можно бесконечно. А все потому, что людям почему-то не все равно, какие у кого предпочтения, и они не всегда проявляют уважение. Если вы будете неосторожны в высказываниях о группе BTS, станете мишенью огромной армии фанатов кей-поп. Я вас предупредила.

Внешность также вызывает конфликты, хотя далеко не все в ней поддается изменениям и контролю. К сожалению, любой изъян во внешнем облике подростка может привести к травле среди сверстников.

В старой школе одна из моих одноклассниц особенно меня невзлюбила, и опять же из-за полноты. Она попыталась настроить против меня класс, но я всегда была добра к тем, кто этого заслуживает. Поэтому ее нападки никто не подхватил. Тот случай, когда фраза «Сначала ты работаешь на репутацию, потом репутация работает на тебя» полностью себя оправдала.

Здесь же я вряд ли смогла бы защититься от подобного. Не выношу ссор и не всегда могу за себя постоять. Папа находил нужные слова, чтобы меня приободрить. И вскоре я вновь шагала с искорками в глазах, как ни в чем не бывало. Теперь мне придется самой себя поддерживать.

Надеюсь, это не понадобится, ведь я буду тусоваться с самым клевым парнем! Пора распахнуть двери для новых друзей.

В таком вот приподнятом настроении я замечаю, что мамин фургон стоит на подъездной дорожке, и радостный трепет во мне усиливается, потому что я ужасно соскучилась. Наверняка она утомилась и не стала бы заниматься работой.

Быстро преодолеваю лестницу, пропуская третью и одиннадцатую ступени, и прохожу на кухню. Стоит уточнить, что моя мама – просто сумасшедший фанат чая, готова пить его в любое время суток. Ее день не обходится без минимальной дозы в три чашки. А еще это значит, что один шкафчик на кухне целиком занят самыми разными сортами сушеных листьев.

Вот и сейчас на столе расположился заварочный чайник в компании сахарницы и чайной пары.

– Выпьешь со мной чаю, дорогая?

Подхожу и крепко обнимаю маму.

– И тебе привет, мам. Конечно же, выпью.

Она целует меня в макушку и тянется за чашкой для меня. Я достаю мое любимое печенье с шоколадной крошкой, перекладываю на тарелку, и мы садимся за стол.

Пока мама разливает чай, говорю:

– У меня две новости: хорошая и плохая. Хотя можно сказать, что хороших одна с половиной.

– Давай сперва плохую, – просит мама, протягивая мне горячий напиток. Принюхиваясь, чувствую аромат черной смородины.

– У велосипеда прокручиваются педали. Утром мне пришлось ехать с Дэном и Кэти. – Я содрогаюсь от одного воспоминания, но маме говорю: – Мне уже помогли найти мастера, будут нужны деньги на ремонт.

– Ладно, а какая хорошая?

Немного ерзаю на стуле от волнения и отпиваю чая, прежде чем ответить.

– В субботу меня пригласили пойти на вечеринку. Ведь ты не будешь против?

– Против? Конечно же, нет, малышка. Ты так давно не ходила развлекаться. Думаю, твой папа не хотел бы, чтобы мы носили по нему траур слишком долго.

Я тянусь через стол и пожимаю мамину руку. Она глядит на меня с грустной улыбкой и продолжает:

– Тебе нужно брать пример с Кэти, ринуться в гущу подростковых радостей.

– Пока ты допоздна сидишь дома перед телевизором, дожидаясь нас?

– Когда это ты стала такой внимательной? – Мама немного веселеет и с притворным вздохом продолжает: – Уж таков путь, коли я вырастила красавиц, ничего не поделаешь. Хотя, будь моя воля, я бы стерегла вас, как дракон – свое богатство. Потому что вы и есть мое сокровище.

Не выдерживаю и бегу к ней, огибая столешницу, с новой порцией объятий. И мама прижимает меня к себе, изображая драконий рык.

* * *

Вечером я в нашей с Кэти комнате, усевшись за письменным столом, громадой застывшим возле окна, бьюсь над очередным упражнением по математике. Ну, как бьюсь, пытаюсь вникнуть в условие задачи, когда удается отвлечься от вида из окна.

Весной мне нравится любоваться участком через дорогу. На нем расположен белоснежный дом, но не он привлекает мой взгляд, а растущая возле него вишня, усыпанная нежно-розовыми цветами, лепестками которых она усеивает дорожку. С моей точки обзора деревце напоминает замерший в воздухе розовый взрыв. Небо сейчас похоже на лужицу растаявшего малинового мороженого. Представляю, что вишня – кисть с краской, которой окрасили весь небесный свод.

Обычно я не коротаю вечера, вперив мечтательный взор в окно. Наверное, сегодня тому виной весна. Или тот факт, что меня куда-то пригласил симпатичный парень. Пусть и не с романтическими намерениями.

Мама права, я очень давно не выбиралась повеселиться. После того как умер папа, я спряталась в раковину своего горя и захлопнула створки, не подпуская новых знакомых и отгородившись от старых.

Через некоторое время после переезда боль утраты смягчилась, и я опять стала способна на дружеское общение. Только оказалось, что уже никого не интересует, скрывается ли за приоткрытыми створками жемчужина.

Я превратилась в невидимку. Лишь Кэти связывала меня с этим суетливым подростковым миром. Вроде это не совсем плохо: такая позиция избавляет от возможных нападок. Люди не направляют ядовитых стрел насмешек и презрения на то, чего не замечают. И все же меня подобный порядок вещей не радует.

Этим и подкреплен мой восторг от приглашения Лекса Батлера. Давайте честно: я вполне могла бы в него влюбиться. Полдела будет сделано его внешностью. Небрежные шоколадные волны волос почти одного оттенка с глазами. Россыпь веснушек придает лицу милой трогательности, а колечко пирсинга в левой брови – хулиганской дерзости.

Едва не начинаю вздыхать по Лексу над все еще пустыми страницами тетради по алгебре. Но эти пустые грезы развеивают две нетерпеливые посетительницы. Мама и Кэти стучат и распахивают дверь прежде, чем я успеваю ответить.

Они заходят в комнату, заговорщически переглядываясь. Молчу, даю им возможность заговорить первыми. И мама не заставляет долго ждать.

– Доченька, знаешь, поездка на ярмарку оказалась весьма удачной. Сильнее всего меня радует, что наконец продался комплект больших ваз. Знаю, они тебе нравились.

Эти вазы были изготовлены первыми в новой мастерской. Мне и правда нравилось фантазировать, в какой дом они отправятся. В моих мыслях им непременно оказывался большущий особняк с двойной парадной лестницей, у подножия каждой стороны которой и разместились бы вазы.

– Отличная новость. Надеюсь, они обрели огромный, стоящий бешеных денег дом. Но неужели вы пришли вдвоем, чтобы рассказать только об этом?

Они снова переглядываются, и мама говорит:

– Нет, у нас есть кое-что для тебя…

– Мы приготовили сюрприз! – нетерпеливо перебивает Кэти и берет меня за руку. Выводит из комнаты, тащит вниз по лестнице. Мне ничего не остается, кроме как следовать за ней.

Когда мы оказываемся снаружи, сестра выкрикивает: «Та-дам!» – и указывает на то, что я и без этого уже заметила. Перед домом стоит он – новенький велосипед, простой, без всяких излишеств, моего любимого мятного цвета.


– Тебе нравится? – доносится до меня мамин вопрос.

– Он такой прелестный! – радостно восклицаю я и обнимаю их обеих. – Но откуда?

– Кэти вчера позвонила и рассказала мне. И я решила: почему бы тебя не порадовать, ведь вазы освободили место в фургоне и принесли достаточно денег, – пожимает плечами мама.

– Твой велосипед давно пора было увезти на свалку. И купить новый, раз ты не признаешь другого транспорта, – добавляет Кэти.

– Да, еще одну поездку в машине Дэна я бы не пережила, – со смехом отвечаю я. Она на это лишь закатывает глаза.

## Глава 4. Лилу


Я совру, если скажу, что до вечеринки день прошел как обычно. Во-первых, пробуждение для субботнего утра слишком раннее. Мой сон в выходные никогда не длится до обеда, меня скорее можно назвать жаворонком, чем совой, но в этот раз я оказываюсь супержаворонком.

Во-вторых, на меня накатывает ужасное волнение, и уснуть снова не получается, как ни старайся. Поэтому я тихонько, чтобы не разбудить сестру, выскальзываю из постели, вытаскиваю из тумбочки корзинку с вязанием и прокрадываюсь на кухню.

Там завариваю ромашковый чай, ибо кофе не способен уменьшить напряжение, только наоборот. И сажусь на небольшой диванчик у окна, примостив корзинку рядом с собой.

Обожаю вязание, оно меня успокаивает и приносит удовлетворение. Да и получить в результате предмет одежды, какого больше ни у кого нет, тоже приятно.

Я решила связать новый кардиган. У меня уже есть три: голубой, красный и желтый – и каждый из них связала я сама. А мятного нет, хотя цвет мне очень нравится. Пришло время исправить это упущение.

В четверг я сняла мерки и рассчитала нужное количество мотков, а вчера купила пряжу. Выбрала самую мягкую, одно удовольствие держать ее в руках.

Чувствую, как после набора петель и двух провязанных рядов напряжение немного отпускает. Про чай я тоже не забываю, но вскоре кит в моем животе своим заунывным пением напоминает, что неплохо бы уже позавтракать.

За готовкой меня застает Кэти. Она заходит на кухню заспанная, растрепанная и отчаянно зевающая. Поэтому я без лишних слов засыпаю в кофеварку уже смолотые зерна и включаю.

А пока готовится кофе, расставляю на столе тарелки с омлетом и нарезанными овощами.

Если хотите узнать, как моя сестра отреагировала на то, что меня опять подвез и к тому же куда-то пригласил Лекс Батлер, то представьте реакцию ребенка, разворачивающего рождественский подарок. Представили? Умножьте на три.

Разумеется, она сразу предложила мне помощь, начиная с макияжа и наряда и вплоть до доставки меня на место. Но я отказалась, хотя в моем гардеробе и не оказалось всего необходимого: пришлось покупать гольфы и ободок для волос.

Получив свою дозу кофеина, Кэти становится разговорчивой, поэтому я интересуюсь:

– Что ты наденешь сегодня вечером?

– Я собираюсь наконец-то выгулять свой облегающий красный комбинезон с открытой спинкой. – Она пытается кокетливо подвигать левой бровью, чем вызывает мой смех.

– Не делай так при людях, решат еще, что у тебя инсульт.

– Как ты можешь такое говорить? Это мой фирменный жест, – притворно ахает хитрюга. – Кажется, ты поколебала мою веру в себя. Придется поносить твой коралловый браслет, чтобы вновь обрести душевное равновесие.

– И не откажешь тебе, мастерица манипуляций. Браслет твой, но только на сегодняшний вечер. – Она радостно хлопает в ответ, а я прибавляю: – Не завидую Дэну, ты из него наверняка веревки вьешь.

– Если он что-то делает, то чисто из любви ко мне, никаких уловок.

Часы в одиночестве протекают медленнее, чем в компании. Вскоре после того, как мы заканчиваем уборку на кухне, просыпается мама. И в мелких хлопотах время до вечерних сборов проносится стремительно.

Кэти наносит макияж и одевается заранее, потому что уходит раньше меня. Я, как и обещала, даю ей браслет из коралловых бусин со вставками в виде зеленых листьев. Вместе с зелеными серьгами он смягчает образ, и сестра становится чуть меньше похожа на пожирательницу мужчин. Любуюсь ею и переполняюсь гордостью. И если честно, испытываю неуверенность по поводу того, что собралась надеть сама.

* * *

Мы с Лексом договорились встретиться перед домом Митчеллов на полчаса позже назначенного братьями времени. Я могу дойти туда пешком за двадцать минут, поэтому не прошу никого меня подвезти. Последний раз гляжу в зеркало, поправляю собранные в два хвоста волосы и сбегаю по лестнице в теплый майский вечер.

Я собиралась преодолеть путь под музыку, но после пяти минут ходьбы так и не достаю наушники из сумочки. Льющиеся из них мелодии мне заменяет птичий щебет, то и дело раздающийся в кустах возле домов. В одном из дворов все еще носятся с радостными воплями маленькие дети. Погода располагает к прогулке, в воздухе разливается приятная прохлада. Гаснущий закат окрашивает небо в невероятно роскошные цвета. Хочется впитать этот вечер вместе с бьющим в голову, словно алкоголь, весенним ароматом. Подобные моменты дарят ощущение, что может случиться что угодно.

Когда я подхожу по нужному адресу, из окон уже раздается ритмичная музыка, а с заднего двора доносятся оживленные голоса и смех. Останавливаюсь на тротуаре и цепляю на голову ободок с рожками, который купила вчера в магазине приколов.

Сестру моя скрытность по поводу наряда распалила не на шутку. Но нужда в этом маленьком секрете отпала, потому что я стою в желтом кардигане, накинутом поверх черно-белой полосатой футболки, черной юбке с оборками и желтых гольфах.

Да, я пчела. На мой взгляд, вполне весенний образ и не такой банальный, как бабочка.

# Примечания

1

Индекс массы тела.