Алеся Кузнецова
Кровь служанки

Глава 1. Где кончается мост

— Далеко еще до границы? — спросила Эва, не отрывая взгляда от разбитой дороги.

Мирон, сосредоточенно глядя на узкую полоску асфальта под колесами машины, пожал плечами. Ветер за окном усиливался, гибкие березы вдоль обочин пригибались к земле, где-то справа раздался скрип, словно старое дерево вывернуло с корнем. И тут же над лесом взметнулась стая черных ворон.

— Часа два, если повезет, — ответил наконец Мирон и, чуть нахмурив брови, добавил: — Не хотел я в такую погоду выезжать, надо было переночевать в городе.

— У нас свой город есть, там и переночуем, — то ли себе то ли ему сказала Эва, — Арно должен вернуться завтра из командировки, он не любит приезжать в пустой дом.

Она старалась не думать, насколько пустым этот дом сейчас казался ей самой и машинально поправила шелковый шарф, словно это могло защитить от непогоды. В ее делах все было продумано и заранее спланировано. Свою жизнь она упаковывала, как экспонаты: изысканно, без лишних деталей, всегда с архивной биркой. Но что-то пошло не так в последнее время. Почему она согласилась приехать на эту встречу? Последние месяцы, она стала терять вкус ко всему, даже к красоте. Но письмо коллекционера из Минска действительно зацепило и она приняла приглашение осмотреть экспонат времен короля Людовика XIV.

Банально, но чернильница оказалась подделкой, ей даже не пришлось привлекать никого из своих парижских партнеров для более тщательной экспертизы, все было очевидно сразу. Она старалась, как могла, смягчить удар для немолодого ценителя прекрасного, раскрошелившегося не только на чернильницу, но и на приглашение такого эксперта, как она, но удар был сокрушительным. Настолько обманутым клиент явно себя давно не чувствовал. За годы работы в сфере антиквариата Эва часто встречалась с сильными эмоциями, когда одни вдруг узнавали, что картина с бабушкиного чердака стоит целое состояние или, как в этот раз… когда отдав целое состояние, человек вдруг оставался один на один с правдой жизни.

Справа разорвался новый разряд небесного электричества и громыхнул гром. Птицы сорвались с верхушек деревьев, закружили и с криком понеслись над дорогой. Асфальт тонул под усилившимся дождем, струи воды с хлестким звуком обрушивались на лобовое стекло. Эва подумала, что, похоже, само небо прорвало от накопившегося давления и напряжения. Она проверила ремень безопасности и с сомнением покачала головой:

— Здесь в лесу все-равно гостиниц не будет, теперь только стараться проскочить ураган и быстрее добраться до любого приграничного отеля.

Мирон включил дальний, но свет рассеивался в сером тумане.

— Мне не нравится это, — сказал Мирон, — ураган по прогнозу был на соседний регион, здесь должно было быть спокойно.

— Может мы сбились с навигатора?

— Сеть подвисает, уже перегружал трижды и указателей нет совсем. Какая-то глушь беспросветная. — его слова потонули во внезапном грохоте. Прямо перед машиной, перегородив дорогу, рухнула старая ель.

— Чёрт, — выдохнул Мирон, резко затормозив. — Вот тебе и «проскочили ураган».

— Теперь что? — вздохнула Эва, вцепившись в ремень безопасности. — Здесь должен быть объезд.

Ветер за окном завыл еще сильнее, и ей показалось, что темный лес вокруг смыкается плотным кольцом. Она поежилась и машинально стала крутить свое обручальное кольцо с 8-каратным бриллиантом, хотя в данной ситуации никакие деньги или титул мужа не могли ее защитить.

— Бесполезно, сеть умерла, — бросил Мирон, в очередной раз перезагружая навигатор. — В бардачке должна быть карта.

— Да тут даже указателей нет, — мрачно заметила Эва. — Как ты поймешь, где мы?

— Дай мне время, разберусь — бросил он, натягивая ветровку на голову.

Дверь хлопнув и Эве оставалось лишь наблюдать как Мирон выскочил в непогоду. Разведка на местности не прояснила места их нахождения, но помогла найти съезд на лесную дорогу.

Когда он вернулся, с куртки стекали струи дождевой воды, а вместе с ним в салон проник запах еловых веток.

— Другого варианта нет, надо или возвращаться или ехать через лес, -- Мирон смахнул капли дождя со лба и посмотрел на Эву, но она так и не поняла, что именно было в его взгляде: вина или что-то другое?

— Давай через лес. А если заблудимся, запомнишь дорогу, чтобы вернуться?

— Ну если бы у нас с собой была фасоль, то мы бы ее бросали по дороге, как в сказках Братьев Гримм, — невесело усмехнулся мужчина. — А так придется самим как-то выбираться.

— Хорошо, что ты на меня работаешь, а не на Арно. Мой бы муж за такое голову снес и неважно, что ты выехал потому, что я так сказала. — улыбнулась Эва.

Мирон промолчал, взгляд стал жестче, пальцы чуть сильнее сжали руль. Она это заметила, но сделала вид, что нет. Немного помолчала и потом вдруг добавила, словно задумавшись вслух:

— Я же так и не представила тебя Арно. Мне, наверное, хотелось чувствовать себя хоть в чем-то самостоятельной. Независимой от мужа, что ли. Мирон чуть кивнул, но снова не ответил.

— Глупо, да? — усмехнулась она. — Особенно, если учесть какой заботой Арно окружил меня за эти два года брака. Разве я могла представить, что вот так просто познакомлюсь с настоящим аристократом и выйду за него замуж?

— Это судьба, и во Франции много аристократов, — довольно осторожно произнес Мирон и тут же перевел тему. — Попробуем проехать через лес, главное при первом повороте свернуть налево, чтобы вернуться на дорогу.

— Если только там впереди не лежит еще пара таких же старых елей, — задумчиво покачала головой Эва.

Мирон приостановил машину возле едва заметной лесной дороги, заросшей с обоих сторон кустами, а потом решительно нажал на газ.

— Навигатор молчит, но на дороге видны следы от шин: кто-то здесь недавно ездил.

— Это дает надежду, — кивнула Эва. — Не хотелось бы заблудиться.

Дождь барабанил по крыше машины и вокруг сгущалась темнота. Дорога начала петлять, словно бешеный заяц, спасавшийся от хищных лап лисы, но гравий выглядел вполне утрамбованным и казалось очевидным, что дорогой часто пользовались. Через полчаса Эва немного успокоилась, впереди показался поворот налево. Еще чуть-чуть и они снова окажутся на нормальной дороге. За поворотом оба одновременно увидели высокий мост, под которым бурлила наполненная водой до краев река. Оставалось совсем чуть-чуть и они спасены.

Мирон аккуратно подвел машину к мосту, но вдруг резко затормозил. Впереди посреди моста зияла огромная дыра, как если бы кто-то разрубил его пополам. Под пролетом торчала верхушка искореженного дерева, а вокруг бурлили воды лесной реки. Ветер завыл с новой силой и Эва почувствовала, как холод пробежал по спине. Тут уже не до планов. Теперь вопрос был один: как выбраться отсюда живыми. Она закрыла глаза руками, как будто это могло вернуть все назад: к освещенной галерее, к лионской квартире, к шелесту страниц и неспешным вечерам за бокалом вина. Но вместо этого вокруг был лес. Влажный, чужой, живой.

Стекло запотело, и Эва с раздражением стерла влагу рукой. «Не паниковать», — мысленно приказала она себе. Впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Страх был не истеричным, не женским, а наоборот, каким-то звериным... Она вдруг подумала про тех ворон, что взмыли над деревьями час назад. Эва взглянула на кольцо, всё крутя его на пальце. Бриллиант блеснул в тусклом свете, но сейчас он был не защитой, а лишь насмешкой. Количество каратов не имело значения в этом лесу.

Мирон выругался и снова натянул на голову еще не высохшую куртку:

— Эва, будь в машине. Я пойду посмотрю куда ведет дорога. Может, где-то поблизости есть ферма или дом: я видел столб с проводами. Может, попросим укрытия и дождемся, пока рассветет, — голос Мирона оставался спокойным.

— И что? Попросим ночлег у лесных духов? — попыталась она пошутить, но голос сорвался.

— Лесные духи — не худший вариант, если они с розетками и горячим чаем, — усмехнулся Мирон.

Дверь за ним негромко хлопнула и Эва вдруг так отчетливо ощутила, что осталась среди леса совсем одна, что захотелось зажмуриться. Но стоило прикрыть глаза, как в голове возник пугающий с детства сон: она идет медленно и вкрадчиво по очень длинному коридору, словно боясь кого-то разбудить, она почти ощущает внутренний страх и зажатость, но знает, что должна пройти до конца. И вдруг коридор резко поворачивает, а она оказывается лицом к лицу с… Эва машинально отвернула голову в сторону и раскрыла глаза. В ее окно кто-то стучал. Не задумываясь, что она делает, Эва опустила стекло двери и на уровне ее глаз вдруг возникло лицо незнакомого мужчины.

Глава 2. Обещание спасения

Эва не сразу поняла, что пытается сказать мужчина сквозь ветер и дождь, хотя знала русский с детства. Прихоть ее мамы или бабушки — кто теперь разберет — позволил ей, как эксперту, выйти на рынок, где покупали задорого, не задавая лишних вопросов. Хотя в детстве казалось совершенно несправедливым корпеть над учебником непонятного языка, пока подружки ходили на показы мод и встречались с мальчиками из старших классов.

— Простите... — мужчина приблизился, его лицо теперь было так близко, что казалось, их носы вот-вот соприкоснутся. Он смотрел прямо в ее глаза, и в его взгляде скользило какое-то спокойствие. — Машина сломалась... не могли бы вы подвезти?

— Подвезти? — Эва моргнула, удивленно глядя на него. — Но куда? Вы знаете дорогу отсюда?

— Я покажу путь, — он кивнул и улыбнулся так легко, словно не было ничего проще, чем вывести из этой бури.

— Может вы знаете, где здесь можно переночевать и переждать непогоду? — Эва улыбнулась незнакомцу.

Он чуть прищурился:

— Машина осталась за поворотом. Там… — Эве показалось, что мужчина замялся на полуслове, но она решила не уточнять почему. Тем более внутри поднималось странное беспокойство. Не страх, скорее, интуиция или что-то на уровне инстинктов. Слишком все это выглядело неожиданным. Мужчина голосует в грозу среди леса и просит подвезти, когда они и сами не знают где находятся и что теперь делать. Почему Мирона нет так долго? Эва снова перевела взгляд на незнакомца в своем окне. Дождь успокоился, но по его лицу стекали капли воды, цепляясь за трехдневную щетину и скатываясь на дешевую болоневую куртку. Ей стало неловко, словно она судила человека, не дав ему ни единого шанса.

— Это не та дорога, по которой стоит гулять в такую погоду, — сказала она и разблокировала двери. — Садитесь. Покажете, куда ехать.

Он открыл заднюю дверцу и сел за сиденьем водителя. Эва внимательно посмотрела на него, но ничего не сказала. Мужчина был почти метр девяноста, если судить по тому, что его фигура заполнила весь салон. Она почувствовала запах мокрой ткани и… чего-то древесного.

— Спасибо, — сказал он, — вы выручаете. Если нужен ночлег, то можно у нас.

— Отличная новость. Сейчас вернется Мирон, он пошел искать дорогу, — ответила она, вглядываясь в темноту за окном. — Меня зовут Эва.

— Федор.

— Как Достоевский?

— Как мой дед. Ну и может немного, как Достоевский.

Они оба вдруг рассмеялись и Эва почувствовала, как напряжение этого дня отступает, будто дождь вымыл из души все страхи и сомнения.

Но в следующий момент в темноте за стеклом мелькнул свет от фонаря мобильника, а еще через мгновение из леса вышел Мирон.

Он выглядел раздраженным, усталым и немного растерянным. Куртка прилипла к телу, кроссовки чавкали от воды, лоб блестел от влаги и страха. Не глядя на Эву, Мирон опустился в кресло водителя и положил голову на руль:

— Здесь нет другой дороги, придется заночевать в лесу, а утром вернемся обратно.

Эва аккуратно тронула его за рукав и показала глазами назад. Мирон настороженно посмотрел на победную улыбку Эвы и, словно почувствовав чужой взгляд за спиной, резко развернулся. Оттуда довольно уверенно улыбался Федор:

— И вам здрасьте, если говорите по-русски. А нет, так продолжайте по-французски, я понимаю, не возражаю и на нем поговорить.

— Что за?.. — перешел Мирон на русский.

— Федор, — представился лесной незнакомец, протягивая руку.

Мирон скользнул взглядом по ладони с длинными, утонченными пальцами, будто разглядывая в машине деталь, которой там быть не должно. Но все же пожал ее, хоть и с заметной настороженностью.

— Мирон. Если говорить по правде, мы обычно не берем попутчиков. Особенно в лесу. Особенно в грозу.

Он включил обогрев стекла и бросил взгляд на Эву:

— Ты решила заняться благотворительностью? Или это социальный эксперимент?

— Он попросил помочь, — спокойно сказала Эва. — Его машина за поворотом. И он знает как отсюда выбраться. И знает, где здесь можно переночевать.

— Точно, – кивнул Федор, — только надо заехать за девушкой, а потом я покажу дорогу.

— Девушкой? — Мирон усмехнулся. — Среди леса?

— Просто вместе ехали. Мы... по делам, — зачем-то начал оправдываться Федор.

Мирон скептически фыркнул и включил фары.

— По делам, говорите. В лес, без связи и дороги в грозу. Отличная стратегия. Говорите, куда ехать.

Федор скомандовал дать чуть назад и въехать в небольшой проем между кустами орешника. Машина медленно двинулась по лесной дороге. Дождь совсем утих, остались только капли, лениво сползающие по лобовому стеклу. Внутри было душно, пахло мокрой одеждой, терпкостью кожи и Эва отчетливо чувствовала возникшее в машине напряжение. Дорога сделала два поворота и фары наконец выхватили серый джип без света. Из-за темного стекла приветливо помахала девушка со стильной стрижкой, насколько смогла рассмотреть ее силуэт Эва.

Федор выскочил из машины и перенес огромный желтый чемодан. Мирон фыркнул, но открыл багажник и помог уложить его поверх уже лежавших бежевых чемоданов и сумок. Девушка села на заднее сиденье рядом с Федором и оказалась прямо за спиной у Эвы. Голос ее был довольно высокий и Эва подумала, что она очень старается понравиться. Интересно, насколько близко она знакома с Федором?

Незнакомка устроилась поудобнее, и салон наполнил густой, сладковатый аромат — приторный, настойчивый и странно знакомый. Эва была уверена: этот запах не имел ничего общего с ее собственными духами. Краем глаза она уловила, как девушка, слегка наклонившись вперед, пыталась рассмотреть ее профиль в полутьме салона. Эва медленно отвернулась и уставилась в боковое окно, где капли дождя лениво стекали по стеклу.

Мысли прервал веселый, почти вызывающий голос:

— Ну вот, теперь все спасены и можно продолжить путь! — в этой бодрости угадывалась попытка скрыть неловкость. — Спасибо, что не проехали мимо. Это было бы совсем не в духе хорошего кино.

Эва молчала, глядя вперед. Внутри становилось тесно от аромата и чужих голосов. «Лишь бы это не оказалось плохим кино», — почему-то подумала она.

Мирон внимательно посмотрел на девушку в зеркало заднего вида, но промолчал.

— Это Диана, из Минска, — вмешался Федор, — мы встретились сегодня утром.

— Вы здесь по какому-то делу? — вдруг спросил молчавший до этого Мирон.

— Я увлекаюсь историей и путешествиями по необычным местам, — уклончиво ответила девушка.

— В лес без связи на джипе — считается необычным путешествием? — уточнил Мирон.

— А что, разве не с этого начинаются самые необыкновенные истории? — Диана снова улыбнулась, хотя Эва не могла видеть ее лицо, но улыбка чувствовалось в интонации. Эва подумала, что слишком много в этой лесной незнакомке из Минска желания понравиться. Слишком старается.

— Вы студентка? — вдруг снова спросил Мирон и Эва закатила глаза: какое ему дело, если его задача довести их до указанного места, где все смогут переночевать, чтобы завтра продолжить путь к границе и затем в аэропорт соседней Польши. Ей отчаянно хотелось наконец улететь домой и оказаться в родных стенах лионской квартиры.

— О, спасибо за прекрасный комплимент, — рассмеялась девушка. Лет десять назад была ею. Сумерки имеют ряд преимуществ перед солнечной погодой, иначе вы бы не приняли меня за студентку.

— Ну что же, раз мы волею судеб вынуждены будем провести ночь вместе в незнакомом доме, хотя бы уточните, Федор, будет ли в нем четыре спальни для нас? — Эва вернула всех к более насущным пролемам.

— Не переживайте, у нас говорят: "В тесноте, да не в обиде". Хотя думаю, тесно не будет никому. Правда, я не знаю к чему вы привыкли. Все познается в сравнении, и я не знаю с чем будете сравнивать вы.

— О, так вы не знаете, куда мы едем? — удивилась Диана.

Ева почувствовала как напряглись мышцы в области ключиц, но уточнять ничего не стала. Ей почему-то категорически не нравилась эта Диана, хотя объяснить себе вдруг появившуюся неприязнь к незнакомке, она не могла.

В машине повисло напряжение. Только дворники скребли на лобовом стекле остатки дождя, нарушая тишину.

Глава 3. Замок

Машина медленно петляла между елями и осинами, упрямо пробираясь сквозь лес. Дороги как таковой давно не было, только след от когда-то проложенной колеи. Влажная земля брызгала на стекла, шины буксовали, Мирон молча вел дальше, время от времени изрыгая ругательства, но поворачивая руль вслед за командами Федора.

Эва сидела напряженная, будто ее везли не в гости, а на допрос. Если разобраться, она имела право так себя чувствовать, учитывая всю неизвестность и те обстоятельства, что перевернули ее жизнь. Всего три дня назад, в Лионе, врач без обиняков сказал, что детей, которых так жаждет Арно, скорее всего не будет. Эти слова давили на нее, как камень. В голове шла жаркая схватка и надо было понять, как именно сказать Арно и как самой пережить этот удар.

Она вспомнила, как в шестнадцать лет бабушка надела на неё свой кулон с секретом, известным только семье, и торжественно произнесла: «Придет время — и ты так же наденешь этот кулон на свою дочь или сына». Машина подпрыгнула на очередной колдобине, и Эва подумала, что больше не выдержит этого испытания. Она просто хотела как можно скорее оказаться в закрытой комнате, где не будет вопросов, чужих взглядов и где не нужно будет притворяться, что у нее все в порядке.

Мирон сохранял видимость спокойствия, сверяясь с телефоном, который, к их удивлению, хоть и не ловил сигнал, но карту загрузил.

— Не самый удобный заезд, — словно извиняясь, отметил Федор, — но главная дорога сейчас завалена и расчистят только к утру. По крайней мере, будем надеяться, что к утру.

— Я бы не назвал это, в принципе, заездом, — выпалил Мирон.

— Тоже правда, на самом деле, это — партизанские тропы. На западе Беларуси, все помнит войну: леса, тропы, деревья, даже если живых свидетелей почти не осталось.

Федор выдержал паузу и добавил:

— По прямой, очевидно, было бы быстрее, но во время войны в прямых дорогах смысла не было, по ним с самолетов было легко бомбить. А вот такими петлями, если ехать, уже с воздуха сложно попасть. Мне это рассказывали... здесь многие помнят такие дороги.

Эва снова поежилась, представляя как всего каких-то лет восемьдесят тому назад по этим лесам от бомбежек прятались люди, такие же, как она, или ее Арно, или Мирон, или даже этот свалившийся из ниоткуда Федор и его Диана. Эва прикрыла глаза и постаралась больше ни о чем не думать.

Через минут десять, когда она вновь посмотрела в окно, стало заметно, что тьма уже не такая плотная. Лес вдруг начал расступаться, словно кто-то невидимый отодвигал ветви, давая дорогу свету. Перед машиной открылась небольшая поляна залитая мягким золотистым сиянием, как будто сама природа решила отблагодарить путников за испытания непогодой и дорогой. Вдалеке, на холме, возвышался самый настоящий старинный замок — величественный, с каменными башнями, остроконечными крышами и окнами, в которых мерцал приглушенный свет. Эва машинально потерла уставшие глаза.

— Вот это да…! — Почти одновременно выдохнул вместе с ней Мирон.

— Я думала, вы знали, куда мы едем! — победно воскликнула Диана.

— Ну, как говорится, милости просим. Чем богаты, тем и рады, — голос Федора прозвучал спокойно, почти буднично.

Машина медленно подкатила к кованым воротам. Они были полуоткрыты, будто кто-то ждал их прибытия. Впереди виднелась широкая аллея, обсаженная липами. Деревья были старыми с увитыми плющом метровыми стволами. На ровном расстоянии между деревьями отдавали накопивший за день свет низкие фонари. Свет в них был тусклым и каким-то сказочным, словно путники затерялись во времени и попали в другую эпоху. Наверное, так чувствовала себя Джейн Эйр, когда подошла впервые к замку графа Рочестера.

— Здесь кто-то живет? — спросила Эва, молчавшая всю дорогу.

— Не совсем, — уклончиво ответил Федор. — Но сегодня — точно да. Вообще-то это музей, но здесь отреставрировано целое крыло и в нем устроена гостиница. Правда, гостей здесь пока не было, но кто откажет путникам в такую погоду, тем более через пару месяцев все откроется официально. Только наплыва экскурсий здесь и потом не ждут. Место красивое, но честно говоря, не особо туристическое, я даже удивился, когда утром на станции встретил Диану. Сюда редко заглядывают гости.

Красный кирпич, как будто обожженный солнцем и омытый дождями отражал тусклый желтый свет фонарей. Башенки с узорчатым декором, стрельчатые окна. Надо было быть очень смелым человеком чтобы построить такое вдали от столичной жизни и торговых путей. Или очень богатым. Очевидно, что замок строили ради себя, ради жизни, — вдруг пришло Эве в голову. Как искусствовед, она сразу поняла: такое здание — редкость, и не смотря на все пережитые невзгоды этой дороги, решила, что все же даже и неплохо, что начался ураган, балгодаря которому они не проехали мимо такой архитектурной жемчужины.

Мирон медленно вырулил на аллею, стараясь не задеть клумбы, покрытые странными тенями от деревьев. Эва смотрела на замок, не отрываясь: в нем было что-то пугающее и притягательное одновременно. Словно он знал о ней больше, чем следовало бы, словно он был частью ее самой, хотя она могла бы поклясться что видит здание впервые. Неоготика конца девятнадцатого века, замок с характером, — отметила про себя автоматически Эва, — в нем угатывалась редкая самобытность и удивительным образом сочетались западноевропейские архитектурные влияния с местной исторической реальностью и романтическим туманом восточноевропейских ландшафтов. Нет, такое она бы точно не забыла.

Федор первым вышел из машины, выпрямился в полный рост и на мгновение задержался, глядя на замок. Потом обошел машину, открыл багажник и достал ярко-жёлтый чемодан Дианы, который на фоне мрачного фасада замка казался теперь чем-то почти оскорбительным.

— Осторожно, здесь может быть скользко, — бросил Федор им через плечо и потащил чемодан Дианы вверх по каменной дорожке.

Диана выскользнула из машины и быстро догнала Федора. Эва отметила ее стройную фигурку, обтянутую легинсами и модной туникой. Со спины она выглядела грациозно и стильно. Модная стрижка чуть ниже уха, платиновый блонд. Девушка была полной противоположностью ей самой, но в этом не было преступления. Эва поправила волосы, взглянула в зеркало, чуть покусала бледные губы, стараясь прибавить им краски и вышла из машины. Мирон уже достал ее стильный светло-бежевый чемодан и подал серый тренч. Она еще раз осмотрелась вокруг и от щемящей в груди нежности захотелось заплакать. Красота часто действовала на нее непредсказуемо, но Эва не помнила, чтобы какое-то другое здание произвело на нее такое впечатление. Возможно, все дело в том, что пришлось пережить до этого. Каблуки слегка стучали по плитам, когда она шла впереди Мирона по направлению к крыльцу. Вдруг тишину нарушили крики.

Эва шагнула на крыльцо, где за пару минут до нее за дверью скрылись Федор и Диана и в приоткрытую дверь увидела самую странную картину, какую только можно было представить в этих величественных стенах.

У порога, спиной к ней замерли Федор и Диана. А по центру комнаты молодая высокая брюнетка лет тридцати пыталась вырваться из рук уверенной властной женщины с длинными каштановыми волосами и яркой помадой на все еще красивом лице.

Женщина постарше была в ярости, ее истеричный голос поднимался под самый свод большого холла и обрушивался оттуда вниз:

— …Да вы с ума сошли! Это ж публичный дом, а не музей! Думаете, если сюда никто не ездит, то никто и не узнает? Тоже мне замок нашелся! Кто впустил сюда эту особу?

В проеме возник высокий крепкий мужчина лет 47-48 на вид. Его накачанные руки плохо скрывала рубашка и жилет. Эве показалось, что он совсем не похож на музейного работника, по крайней мере сильно отличался ото всех, с кем ей приходилось сталкиваться раньше. Он еле сдерживал себя, чтобы не броситься в центр схватки. Виски чуть тронуты сединой, красивые крупные черты лица. Мужчина явно не хотел скандала и открыл рот, чтобы что-то возразить, но женщина заметила вошедших, остановившихся в изумлении у входа и, чеканя каблуками каждый шаг, вышла на центр в луч света, падающего от большой люстры, словно это место было ее сценой.

Прямая спина и безукоризненная осанка, чуть расплывшаяся талия затянута в дорогой коричневый брючный костюм. Эва молча показала Мирону вносить вещи и первой вошла в холл, где разыгралось настоящее шоу.

— Галина, прошу вас, успокойтесь, вы все не так поняли. — рядом с женщиной в костюме мгновенно возник тот самый крепкий мужчина с чуть седоватыми висками.

— Правда? — Галина вскинула на него глаза и поджала губы. Ну так объясните. Очаровательно, да? Я не знала, что у вас теперь музей с опцией “интимная экскурсия”. Это нововведение?

— Зачем вы так? Это же Аркадия Львовна, она известная в городе бизнес-леди, у нее свой салон красоты, а сейчас она решила написать книгу о нашем замке и меня попросил председатель союза предпринимателей принять ее в нашем музее. У нее самая благая цель.

— Ах вот оно что! Значит, бизнес-леди… ага, с массажным столом для несведущих клиентов ваша бизнес-леди. А может, покажешь, что у тебя на руке, Аркадия Львовна? — женщина чеканила каждый слог и говорила громко, чтобы все слышали. — Или это тоже для особо избранных?

Высокая молодая женщина, которую, судя по всему, звали Аркадией, тут же спрятала руку с браслетом за спину.

— Доставай и показывай! Что ты его прячешь? Может у всех такой есть? Вдруг я ошиблась, да, Яромир Петрович? — Галина вызывающе сверкнула глазами в сторону мужчины с посеребренными висками и повернулась к вошедшим. Взгляд ее скользнул по Диане, которая просто находилась ближе и вдруг замер. Эва прямо увидела, как округлились глаза женщины, которую называли здесь Галиной, и она буквально взвизгнула

— Что это?! — Галина не могла оторваться от чего-то на руке Дианы, но Эве не удавалось из-за спины рассмотреть что именно вызвало такой шок у женщины. — Откуда он у тебя? — дама растерянно озиралась по сторонам, словно ища поддержки у присутствующих. — Этого не может быть...

Брюнетка в черной кожаной юбке и белой рубашке, то есть Аркадия, немного пришла в себя и подошла ближе к седоватому мужчине, которого истерившая женщина назвала Яромиром Петровичем, весь ее вид говорил, что она просит его защиты:

— Эта ваша Галина... ненормальная, говорю вам. Это даже смешно. Из-за какого-то браслета — драма на весь замок? Вон у девушки, кстати, точно такой же. Обычный браслет, у кого угодно может быть. — Она указала на Диану и та смело подняла руку вверх, демонстрируя всем присутствующим на своем запястье точно такой же, как у первой девушки, браслет. Эва не могла оторваться от тонкой золотой полоски с гранатовой застежкой на руке Дианы и лишь молча переводила взгляд с ее браслета на браслет брюнетки в кожаной юбке.

Тишину разрезал мелодичный ровный голос чуть полноватой блондинки лет шестидесяти, вошедшей в эту минуту с подносом стаканов и бутылками минеральной воды:

— А вот и приветственные напитки для наших гостей.

Галина в застывшей тишине первая подошла к блондинке в униформе темно-синего цвета и взяла стакан, опрокинула его залпом и велела налить еще воды. С милой улыбкой женщина с подносом протянула всем по очереди стаканы с водой. Диана взяла стакан и рассмеялась:

— Вот это спектакль! Такого даже я не ожидала. Хотя повидала немало. Вам на это билеты можно продавать. Так и вижу афишу: интерактивное представление с вовлечением гостей в самом центре древнего замка среди белорусских лесов!

— Вообще-то не такого и древнего, — из высокого кресла послышался уверенный низкий голос и только теперь все заметили в кресле мужчину с книгой, — конец девятнадцатого века, хотя башенки и могли ввести несведущих в архитектуре в заблуждение.

— Что за дьявольская шутка? — немного пришла в себя Галина. Как их может быть здесь два? — она посмотрела на Яромира Петровича, словно прося у него помощи в запутанном деле. Но в этот момент руку подняла Эва:

— Вы ошиблись. Их не два… Их три. Три браслета. У меня такой же.

Она сама не понимала зачем это сказала.

Диана обернулась на ее голос и оказалась буквально лицом к лицу с Эвой. В этот момент лесная незнакомка вскрикнула и из ее рук непроизвольно выскользнул стакан с водой. По холлу эхом разнесся звук разбивающегося стекла. Где-то за окном раздался протяжный крик птицы.

Глава 4. Первый вечер в замке

Эва закрыла за собой дверь номера и оперлась лбом о холодную поверхность. Все ее напряженное тело вдруг размякло, выпуская все страхи и наполняя странным чувством покоя, словно она наконец пришла домой. Хотя Эва не испытывала иллюзий и хорошо осознавала, что сейчас находится совсем одна в чужой стране, в лесу, в неизвестном замке вместе с совершенно незнакомыми людьми. Хорошо, что с ней был Мирон. Хотя много ли на самом деле она знает о своем помощнике и почему он столько вопросов задавал по дороге Диане, которую увидел, как и она, сегодня впервые.

Или было что-то, что она упускает? Девушка, на которую Эва вначале настолько не обратила внимания, что даже не посчитала нужным познакомиться, теперь занимала все ее мысли. Что именно та увидела, обернувшись на голос Эвы? Почему на лице блондинки отразилось такое удивление и стакан выскользнул из рук? Как все это странно... Несколько незнакомых людей, которых привела сюда буря и у четверых из них, если считать и Галину, оказались одинаковые браслеты. Что все это значит?

Замок с его готической атмосферой не соответствовал её ожиданиям. Он был больше, чем показался снаружи, явно не просто музей, он был более живым, чем любое здание, в котором она когда-либо бывала. Это было место, где что-то пряталось за вековой пылью — в этом Эва была экспертом и не могла ошибаться, она только пока не понимала, что именно и зачем она сама здесь оказалась.

Эва осмотрела комнату, коснулась массивной ручки старинного шкафа, кочерги с мордой льва на основании у камина, посмотрела на картины на стене и словила себя на мысли, что все это так сильно напоминает экспонаты, с которыми она привыкла работать и которые привыкла оценивать, что ей кажется, что она все здесь знает. Оригиналы конца девятнадцатого века, как и само здание. Сомнений не было. Каким только чудом он смог уцелеть среди этих лесов, если почти вся страна была уничтожена во время войны и теперь по крупицам восстанавливает свое наследие, словно собирая драгоценные бусины в ожерелье дорог. Она вспомнила все, что читала перед поездкой об исторических местах, но так и не смогла вспомнить ничего похожего. Завтра стоит уточнить как называется это место и попробовать найти в интернете его историю, а пока… стоило смыть с себя все тревоги этого дня и лечь поспать.

Эва медленно подошла к зеркалу, и ее взгляд задержался на своем отражении. В лице не было того самоуверенного спокойствия, которое она обычно демонстрировала в присутствии клиентов. Сейчас лицо казалось ей чужим, болезненно уставшим, даже незнакомым. Словно весь свой фонтан энергии она растратила на то, чтобы стать идеальной женой для Арно, хозяйкой галереи для лионских служащих, идеальным консультантом для таких, как ее последний клиент или подругой-работодателем, как для Мирона, с которым у нее с самого начала сложились, странные отношения. Арно бы не одобрил, — подумала вдруг Эва. Муж всегда считал, что следует строго разграничивать тех, с кем дружишь, и тех, кто на тебя работает. С кем же ей дружить? Если все, кого она знает работают или у нее или у ее мужа?

Эва подумала, что никогда раньше не задумывалась о том, что в ее жизни совсем не было друзей. С самого детства она привыкла быть одна и мало тяготилась этим, если оставаться все же честной.

Она сняла свои туфли на аккуратном каблуке, сбросила с плеч модный тренч, расстегнула молочную шелковую блузу и направилась в ванную. Вода, холодная и свежая, щипала ее кожу, но простое умывание принесло облегчение. Все внешнее исчезло, и осталась только она — женщина, которая хочет просто забыться хотя бы на пару минут. Она быстрыми привычными движениями сняла косметику, вытерла лицо мягким полотенцем, вернулась в комнату и застыла на секунду у стены. Старинная кровать с высоким изголовьем, покрытая тяжелым покрывалом, выглядела так, словно сама по себе была частью этого замка: не просто мебелью, а неотъемлемой частью его истории. Все здесь было выдержано в том самом стиле, который она сразу и безошибочно определила и об уникальности которого ей не приходилось гадать.

Эва опустилась на кровать и закрыла глаза. Странный вечер, странные гости. Все происходящее с ней в последние несколько часов было не просто случайностью. Но почему именно она оказалась в этом замке, среди этих людей, и что значат все эти совпадения?

Она надеялась, что утром проснется и продолжит путь к границе, чтобы поменять рейс и сразу же вылететь домой к мужу.

Засыпая она снова подумала о том, как Федор мог оказаться среди леса там же, где застряли они? И кто он на самом деле? Слишком хорош для провинциального местечка, но так идеально вписывается в атмосферу этого места...

Почему именно он появился на их пути? И почему она так быстро приняла его помощь? Эва всегда оценивала людей в первое мгновение. Вот Диана сразу вызвала у нее неприязнь, еще до того, как она рассмотрела ее идеально вылепленное руками пластических хирургов лицо. Но Федор... Он сразу вызвал у нее симпатию, хотя если рассуждать логично, то ее должно было напугать лицо мужчины в окне машины среди леса в разгар бури. Неужели ее интуиция дала сбой или в нем действительно не было опасности. Если бы не Федор, возможно, им с Мироном пришлось бы заночевать в лесу прямо в машине. Эва снова подумала, что муж бы не одобрил, и натянула одеяло почти до подбородка. На руке мелькнула полоска браслета. Тоже загадка. Что за история разыгралась в холле замка и как у трех незнакомых женщин, если не считать саму Эву, оказался одинаковый браслет. Она бы, пожалуй, не обратила внимания, если бы украшения выглядели похожими. Но одинаковыми были не только форма илинии, совпадал и сам рисунок до мельчайших деталей. И это был не масс-маркет, Арно никогда не дарил дешевых вещей. В эксклюзивности ее браслета можно было не сомневаться. Когда все немного успокоились и сели за стол, женщины смогли сравнить свои браслеты. Люксовая марка с витиеватым хорошо знакомым Эве логотипом, абсолютно идентичные ровные линии из золота. Отличался лишь камень на застежке. У Эвы был гранат, У Галины - сапфир, у Дианы - изумруд, а у брюнетки в кожаной юбке, которую звали непривычным для ее уха именем Аркадия, - топаз. Что за шутка? И как у четырех таких разных женщин из разных городов и даже стран могли оказаться одинаковые браслеты? Она почувствовала, как сердце екнуло.

— Совпадение, случайность. — сказал тогда Яромир Петрович, чуть прищурившись. Пауза затянулась, и он медленно поднял взгляд на каждую из них, словно взвешивая что-то в уме. Эва уже знала, что этот высокий мужчина с седыми висками директор музея-замка. Но проблема заключалась в том, что по мнению Эвы он совершенно не был похож на смотрителя замка. Она попробовала представить его героем фильма и подумала, что в боевике он бы смотрелся вполне органично, особенно, если бы был чуть помоложе.

Эва перевернулась и постаралась скорее погрузиться в сон, но перед глазам снова и снова возникали опасные дороги, по которым они ехали, неведомые развилки, ночная буря, хлеставший по стеклу ливень и лицо Федора в окне автомобиля. Странные и пугающие детали этого вечера, эти люди, чем-то затягивали ее, как магниты. То, что казалось случайным, на самом деле могло быть точно рассчитанным ходом. Замок, случайные гости, таинственные браслеты — а вдруг она стала частью игры, и утром у ее мужа начнут требовать выкуп? Арно был не просто богатым человеком. Он был очень богатым французским аристократом. Найдет ли он ее когда-нибудь в этом затерянном месте? Или все к лучшему и ей не придется сообщать ему, глядя в его полные печали глаза, что ему никогда не стать отцом, если он останется с ней.

Глава 5. Завтрак в замке

Утро в замке началось для Эвы с тихих капель дождя по стеклу и странного умиротворения. За окном туман обвивал старинные стены, окутывая все, словно плотный шелк, и даже солнечные лучи, пробиваясь сквозь него, казались странно мягкими. Эва подумала, что здесь повсюду ее любимые пастельные тона: нежный беж, жемчужно-серый, уютный песочный, нежная лаванда, неяркий мятный… Она вдруг поймала себя на мысли, что впервые не спешит никуда уходить.

Старое скрипучее окно открылось на удивление легко и до ее носа долетел легкий запах свежего хлеба и разогретого масла. Во дворе царили тишина и спокойствие, по крайней мере, насколько она могла видеть из окна. Единственными звуками в комнате оставались ее собственные шаги по полированным дубовым полам. Этот дом строили с толком. Она впервые подумала о старинном здании не как о произведении искусства, не с точки зрения его исторической ценности, а просто как о доме, за стенами которого можно укрыться от всех невзгод, будь то непогода или тяжелые мысли. Возможно, сказалась вчерашняя усталость, но ее сон давно не был таким безмятежным, как этой ночью.

Эва взглянула на часы и, чтобы не опоздать на завтрак, быстро влезла в джинсы, лежащие сверху в сумке. Потом накинула легкий кашемировый пуловер и, пристально оглядев себя в зеркале, одобрительно кивнула отражению. Пожалуй, она готова к встрече с людьми.

Когда она вошла в зал, который вчера им показали, как комнату для завтрака, ей показалось, что весь этот замок с его каменными стенами и высокой потолочной лепниной просто застыл где-то во временной петле. Она видела много дворцов и замков, и в каждом чувствовалась рука современных мастеров. Но здесь, если бы не простые наряды гостей, можно было бы подумать, что они оказались в прошлом и на пороге вот-вот появится хозяин. Интересно, каким он был?

Эва обвела стены в поисках портрета, но вместо него наткнулась глазами на высокую фигуру в джинсах и серой майке. Федор появился из небольшого проема в стене, который с непривычки сложно заметить. Чужой взгляд коснулся ее так явственно, что она почувствовала это кожей, а уже потом поймала момент, когда его глаза скользнули по ее лицу, задержавшись всего на пару секунд, как на чем-то знакомом, что он никак не может вспомнить. В этом было нечто странное, одновременно теплое и при этом тревожное. Эва машинально поправила ворот пуловера, хотя он и так лежал идеально. Мысль о том, что Федор задержал взгляд чуть дольше, чем позволяла обычная вежливость, застряла, как тонкая заноза. Или это просто разыгралось ее воображение? Но ведь не показалось же, что между его бровями пролегла легкая складка, и он тут же перевел взгляд на Аркадию.

Федор облокотился на край резной панели массивного старого шкафа и небрежно засунул руки в карманы джинсов.

— Доброе утро, всем! — улыбнулся наконец мужчина и Эва отметила про себя, что он побрился и выглядит моложе, чем вчерашним вечером. — Надеюсь, не разбудил. Сегодня начал пораньше, что-то совсем не спалось. Но Яромир Петрович говорит, что стены не пропускают звуков и можно работать, не опасаясь.

— Начали что именно пораньше, если не секрет? — в его сторону развернулась Диана. Она склонила голову чуть набок и улыбнулась так широко, словно ее снимали для рекламы стоматологической клиники. Но Эва заметила, что буквально на секунду глаза девушки скользнули мимо Федора прямо на нее, и в этом было что-то вроде вызова, хотя Диана тут же снова перевела заинтересованный взгляд на мужчину.

— Я здесь реставрирую старый орган, и в инструментах той эпохи нельзя по желанию уменьшить звук или надеть наушники при работе. Тут уж, если звучит, то так, что иногда и стены вибрируют. Но я специально утром над самыми тихими трубами работал.

— Ух ты! В замке есть орган! И где же он? Я бы не отказалась от экскурсии, — в голосе Дианы звучал еле скрываемый интерес, но Эва подумала, что непонятно к органу она его проявляет или к тому, кто его реставрирует.

— Это не совсем в замке, формально здания соединяет лишь переход, когда-то там были личные покои хозяина поместья. — улыбаясь ответил Федор.

— Это еще интереснее, — подключилась к разговору Аркадия.— Получается, как замок в замке, я бы тоже не отказалась посмотреть. Все эти истории про подземные ходы, переходы, это так интересно... Может там еще и привидение живет? Я же книгу планирую про замок писать, чтобы там обо мне не думали некоторые, — взгляд ее на этих словах стал колючим и она неодобрительно посмотрела на склонившуюся над горшком с плющом Галину.

— А вы, Эва, не хотели бы прогуляться по замку и посмотреть орган? — предложение Федора прозвучало неожиданно. Отчего-то его взгляд смутил Эву и она поспешила ответить, ища глазами поддержки у остальных:

— Раз у нас появился такой шанс, я тоже не против воспользоваться столь любезным предложением. Надеюсь, это не создаст неприятностей. Тем более, вряд ли у меня еще когда-нибудь окажется случай здесь побывать. Кстати, не знаете где Мирон? Хотелось бы через пару часов выехать.

— Он с утра был во дворе, проверял, нет ли повреждений на машине после вчерашней дороги. Кто же на такой машине едет в лес?! — Федор сделал несколько шагов вперед и теперь стоял так близко, что Эве пришлось сделать шаг в сторону, будто невзначай поправляя рукав свитера.

— Мы не планировали ехать в лес, — она отступила еще и уже была почти рядом с Галиной.

— А куда планировали?

— Мы возвращались из Минска. У меня сегодня вечером рейс из Варшавы. Я живу с мужем в Лионе, а здесь оказалась случайно.

— Понятное дело, самолеты теперь не везде летают, — вздохнула Диана и внимательно посмотрела на Эву, словно пытаясь разгадать какой-то ребус.

На запястьях у всех четверых женщин тихо поблескивали одинаковые браслеты. Эва старалась не смотреть, но взгляд сам тянулся то на руку Дианы, то на руку Аркадии. Вчера каждый объяснил появление своего украшения, но ни одно из объяснений не выглядело убедительным. По крайней мере, ни одно из них невозможно было ни подтвердить, ни опровергнуть.

— Доброе утро! Прошу всех к столу, — в зал вошел Яромир Петрович и за ним сразу же появилась Оксана, вчерашняя немолодая блондинка, чье появление с приветственными напитками практически спасли ситуацию и положили конец истерике Галины. Сегодня в Галине ничего не выдавало вчерашней нервозности или склочности, даже наоборот женщина вела себя очень сдержанно и все время о чем-то думала.

— Ваш Мирон присоединится буквально через пару минут, — сказал Яромир Петрович. Он убедился, что с машиной все в порядке, если не считать, что такой грязной она, наверное, вообще никогда не была. И, если что, он успел прогуляться по нашему чудному парку, кстати, очень рекомендую… и если позвонить надо, то это единственное место, где хорошо ловит сеть.

В зал неспешно вошел Виктор Карлович, которого они вчера не сразу заметили в кресле, а позже выяснили, что мужчина умеет чудесно сглаживать конфликты и находить решения.

— Доброе утро, дамы! — раскланялся мужчина. — Приветствую, Яромир Петрович, Федор..

—И вам доброе, Виктор Карлович. Ну, что же, прошу, так сказать, всех к трапезе. — Яромир Петрович поднял обе руки и показал на большой обеденный стол, куда Оксана успела поставить дымящиеся тарелки с чем-то очень ароматным.

— Наши фирменные клецки с мясом, а также белорусские драники. Яйцами на завтрак, полагаю, мы не удивим, конечно, зато все соусы Оксана Павловна сама делает по старинным рецептам. И малиновый звар с чабрецом очень рекомендую.

Диана первая оказалась у овального стола, покрытого белоснежной скатертью и села так, чтобы видеть открывающийся пейзаж за окном. Аркадия разместилась рядом с ней. Галина молча заняла место напротив Аркадии. Эва подумала, что та по-прежнему не доверяет девушке и подозревает ее в чем-то, связанным с каким-то близким ей мужчиной, поэтому и держит все время в поле зрения. Яромир Петрович и Виктор Карлович уселись рядом с молчавшей Галиной. В этот момент вошел Мирон. Его взгляд медленно скользнул по столу и остановился на Эве. Но в тот же миг его глаза встретились с глазами Федора. В воздухе повисло что-то едва уловимое, плотное, как неизбежная гроза. Эва поспешно села, стараясь не выдать смущения, но заметила, как взгляд Мирона потемнел, когда Федор уверенно занял место напротив нее.

Эва попробовала малиновый напиток с травами и налила себе кофе. Плотно завтракать совсем не хотелось, но от приготовленных блюд шел такой аромат, что она изменила своему правилу и решила попробовать всего по чуть-чуть.

Для нее привычнее был бы формат шведского стола на завтрак, но здесь ее совершенно не смущало, что рядом с ней за столом оказались совершенно незнакомые люди. Эва незаметно обвела присутствующих глазами и подумала, что в замке собрались восемь совершенно незнакомых и таких непохожих друг на друга людей, но в целом, ей довольно комфортно среди них. Почему-то только стало жаль Галину. Женщина сидела прямо, но слишком долго задерживала взгляд то на Диане, то на Аркадии, будто пытаясь проникнуть в их мысли. Она аккуратно разрезала драник на крошечные кусочки, но ни разу так и не поднесла вилку ко рту. Только побелевшие пальцы на рукоятке ножа выдавали, что спокойствие Галины лишь маска. Эва подумала, что через пару часов, они все разъедутся по своим делам и, возможно, никогда больше не встретятся. Но сейчас за столом шла довольно оживленная беседа, словно у них всех было что-то общее. Она словила себя на странной мысли, что запомнит это мгновение.

— Мы с Федором могли бы провести экскурсию по замку, если желаете, — предложил Яромир Петрович, не зная что эту тему как раз обсуждали перед его приходом.

— Было бы чудесно посмотреть залы сразу, мы с Мироном планируем выехать, как можно скорее, у нас рейс из Варшавы, я поменяла билеты на завтра, — улыбнулась Эва.

— Это вы, конечно, зря, — покачал головой директор музея. Мы с Федором ездили за его машиной рано утром, основная дорога по–прежнему завалена. Трассу почистили, но до нее же еще доехать надо. А вы куда-то спешите?

— У нас с мужем годовщина, два года, — покраснела отчего-то Эва. Она ненавидела себя за эту маленькую неконтролируемую слабость, когда ее щеки вспыхивали в самый неподходящий момент.

— Семья – это святое, — вдруг произнесла Галина. — Я вас понимаю. А вы, девушки, никуда не спешите? — она переводила взгляд с Дианы на Аркадию, словно стараясь понять, кто же из них является настоящей соперницей.

У Эвы по спине прошел холодок, но она так и не смогла себе объяснить почему. Будто чужая рука внезапно коснулась самого больного места.

Глава 6. Экскурсия

После завтрака Эва вышла в парк, где утренний туман еще не до конца рассеялся, и деревья выглядели так, будто скрывали в кронах чьи-то тайны. Она достала телефон и набрала номер мужа.

— Арно, это я. Мы попали в ураган, но все хорошо. И машина тоже без повреждений. Просто дороги завалены, и нам придется задержаться. Мне так жаль. Прости. — Она старалась говорить спокойно, но сердце билось быстрее обычного. К ее удивлению, Арно не высказал никакого неудовольствия, хотя перенос рейса ломал их прежние планы.

— Делай, как будет лучше, ma chère, — отозвался он неожиданно мягко. — Главное, чтобы ты была в порядке.

Эва почувствовала, как напряжение спало с плеч.

— Спасибо, — прошептала она, и, отключив звонок, на секунду закрыла глаза.

Чувство странного облегчения наполнило ее после разговора с мужем и она, чуть расслабившись, направилась к главному входу, где уже собирались остальные. Из-за колонн проглядывали фигуры гостей, и Эве показалось, что туман здесь был гуще, чем в парке, словно сам замок не хотел выпускать их из своих объятий.

У входа на ступенях стояли Яромир Петрович и Федор. Первый — в строгом плаще, лицо его было собранным, словно он собирался вести официальную делегацию. Федор в наброшенной на плечи джинсовой куртке, напротив, выглядел свободно и очень органично. Он улыбнулся — и сердце Эвы сбилось с ритма. Неловкое, почти стыдное чувство мелькнуло и сразу же исчезло, так и не успев оформиться в мысль. Такого не случалось с ней с момента свадьбы с Арно. Эва подумала о муже с нежностью и запретила себе чужие мысли. Откуда они только взялись? Она поспешно кивнула, будто не замечая возникшей между ними симпатии, и отвернулась, высматривая остальных. Как раз в этот момент подошли Галина, а за ней Диана, Аркадия и Мирон.

— Что же, начнем, — объявил Яромир Петрович. — Замок начала ХIХ столетия и включает более двадцати залов, большая часть которых пока закрыта для посетителей. В них пока приостановили работы, но думаю, мы сможем кое-что посмотреть. Мы с Федором проведем вас по основным маршрутам. Прошу следовать за мной.

Гости вошли в массивные двери и двинулись по широкому коридору с каменными стенами, пахнущими сыростью и воском. Аркадия, чуть подавшись вперед, с восторгом рассматривала витражи, стараясь запомнить каждую деталь для будущей книги. Диана, наоборот, шагала неспешно, ее глаза то и дело скользили по стенам, будто она искала что‑то конкретное.

Виктор Карлович, мужчина, которого в первый вечер она не сразу заметила в кресле, с привычной мягкой улыбкой, шел рядом с Галиной, вполголоса что‑то рассказывая ей о фамильных гербах той эпохи. Эва уже знала, что у них в компании случайно оказался известный историк и была уверена, что Виктору Карловичу будет что добавить к экскурсии.

— Здесь сохранились оригиналы картин начала девятнадцатого столетия, — Федор тоже говорил увлеченно и обращался ко всем, но стоило Эве остановиться у картины, как он тоже замедлял шаг.

— Видите, этот узор на рамах? Он повторяется и в других залах. Скорее всего, это как-то связано с символом рода владельцев. Но здесь пока нет настоящего экскурсовода, так что придется довольствоваться тем, что знаем.

— Вы интересно рассказываете, — отметила Диана.

— А здесь есть портреты самих владельцев? — Эва не узнала свой голос, улетевший куда-то под свод зала.

Федор развернулся к противоположной стене и указал на портрет мужчины в старинном камзоле.

— А вот и один из портретов прежних хозяев, — уверенно показал он, останавливаясь у массивной рамы. — Станислав Владиславович Амброжевский.

— Казимирович, — тихо, почти машинально поправил Виктор Карлович, и сам словно удивился, что сказал это вслух.

Эва заметила, как его взгляд задержался на картине дольше обычного. В глазах историка мелькнуло что‑то, чего она не смогла понять.

— Да‑да, Казимирович, конечно, — Федор улыбнулся, явно смутившись. — Вы правы, Виктор Карлович. Все время путаю имена.

Эва перевела взгляд на портрет: мужчина с суровыми чертами лица и тяжелым взглядом, как живой, смотрел прямо на нее. В свете витража в его глазах на секунду мелькнул отблеск золота, и Эве показалось, что он хочет что-то сказать. По телу прошли мурашки, пальцы непроизвольно сжали край рукава свитера.

Глупости… всего лишь игра света, — успокоила она себя, но сердце забилось чаще.

Почему-то захотелось взглянуть на Федора: заметил ли он то, что показалось ей? Он стоял совсем рядом, в синих джинсах и свитере и его современный вид в этих залах казался очень уместным. Он только что передал слово Яромиру Петровичу и тот не без удовольствия рассказывал о планах, как заработает музей, когда завершится полная реставрация и укомплектуется штат сотрудников.

Все в порядке? — Федор наклонился к Эве и внимательно посмотрел в глаза. — Вы побледнели.

Он говорил спокойно, но пальцы на секунду сжались в кулак, будто ему было трудно остаться в роли обычного экскурсовода.

— Все хорошо, последствия вчерашних стрессов.

Он едва заметно кивнул, улыбнувшись одними уголками губ, а Эва уловила взгляд Галины: женщина присела на кушетку чуть в стороне, демонстративно равнодушная к рассказу, однако ее глаза следили не за портретом и не за их экскурсоводами — а именно за Эвой. В этом взгляде было что‑то цепкое, как у человека, ищущего подтверждение своим догадкам.

Эва поспешила отвернуться, делая вид, что внимательно слушает рассказ Яромира Петровича о сумме средств, потраченных ради того, чтобы сегодня в этом зале снова висели подлинники, как при последнем владельце. Но ощущение, что за ее спиной по‑прежнему наблюдают — и портрет, и Галина, и сам замок, — не отпускало. Казалось, стены хранили дыхание прошлого и теперь проверяли каждого, кто осмелился войти, — кого впустить глубже, а кого отвергнуть.

Управляющий предложил перейти в следующий зал и там рассказ продолжил Федор:

— Этот зал часто называют Серебряным, — мужчина закатал рукава свитера до локтей и задержался у огромного камина с затейливой резьбой. На противоположной стене была огромная ниша, в которой резной буфет казался не по размеру маленьким.

— Во времена первых Амброжевских здесь устраивали музыкальные вечера. Орган, который я сейчас восстанавливаю, стоял вот в этой нише.

— Как интересно, — Аркадия поправила волосы и уточнила: — А в чем уникальность органа? Что о нем можно сказать, если не сильно вдаваться в подробности, но вызвать интерес публики?

Федор посмотрел на Аркадию так внимательно, что трудно было сказать, размышляет ли он над вопросом или над тем, кто его задал. Потом чуть приподнял бровь и снова поправил рукава, словно готовился не только объяснять, но и показать, хотя органа в этом зале и не было.

— Видите, — он указал на широкую нишу, — орган здесь был не просто музыкальным инструментом. Его корпус создавался вместе с архитектурой зала, как единое целое. Звук проходил сквозь каменные стены и, можно сказать, оживлял их. Зал резонировал... Сейчас мы можем только представлять, какое удовольствие испытывали гости и органист в этом зале. И это при том, что в то время органы в Беларуси строили в основном в храмах и послушать инструмент, который стоил целое состояние, можно было только там.

— Это же какие деньги надо было иметь... — задумчиво произнесла Диана.

— Род Амброжевичей согласно местным легендам и тому, что мы видим внутри замка, был несказанно богат. А эта комната когда-то буквально поражала своей роскошью. И орган был ее главным элементом. Не зря хозяева называли этот зал «сердцем замка».

— А вы… давно занимаетесь реставрацией? — обернулась к Федору Диана.

— Как закончил университет.

— И решили вернуться после учебы в родные места?

— Я не отсюда. И только полгода назад приехал по приглашению Яромира Петровича чтобы заняться органом, ну и кое-какими еще вещами.

— Откуда же вы? — не унималась Диана, не глядя на неодобрительные взгляды Галины.

— Из Питера. Там закончил архитектурно-строительный университет, а органу научила мама. Она преподаватель консерватории. Вот так пару раз в детстве взяла с собой на репетиции и все — судьба сына оказалась предопределена. Сперва музыкальная школа, а потом занятия с лучшей органисткой города. И это не потому, что я ее сын.

— Надо же, как необычно! — Диана не скрывала интереса, и всё же со стороны было трудно понять, чего в ней было сейчас больше: искреннего любопытства или привычной проверки собственных чар.

— А почему орган перенесли из этого зала? — Эва сама удивилась, как тихо прозвучал ее голос, но после вопроса на мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина.

— А вот это вопрос, на который я и сам ищу ответ уже несколько месяцев, — во взгляде его серо‑голубых глаз, в которых отражался отблеск витража, на миг мелькнула тень — нечто личное, тщательно спрятанное от посторонних. Эве внезапно показалось, что вопросы у него вызывает не только замок и его тайна.

Глава 7. Любовь, покрытая пылью столетий

Они прошли по еще одному каменному коридору и перешли в другое крыло. Новый зал с высоким сводчатым потолком был совсем другим, в нем угадывалась утонченность былых хозяев или даже скорее хозяйки. Свет падал сквозь витражи, окрашивая старые выцветшие гобелены, и тени на них складывались в силуэты, похожие на фигуры из далекой истории.

— По местным преданиям, — начал Яромир Петрович, — именно здесь разыгралась история, о которой в замке предпочитали молчать. Эти гобелены подарил своей жене отец последнего владельца замка. Мы видели портрет Станислава Амброжевского в самом начале. Так вот, его отец Казимир считал своей главной удачей женитьбу. Да, да, современные мужчины, возможно, поспорят, но Мария принесла мужу огромное приданое, увеличив и без того громадные богатства семьи. А помимо этого, она была женщиной невероятно красивой и образованной. Путешествуя с мужем по Европе, Мария восхитилась однажды старинными голландскими гобеленами и муж велел их выкупить и перевести в этот замок.

— Как романтично! Если бы и современные мужчины умели вести себя, как рыцари… — протянула Диана, кокетливо поправив волосы и задержав взгляд на своём отражении в тусклом стекле дверцы старинного шкафа.

Галина чуть улыбнулась, глядя на витраж, но Эва отметила, что глаза ее при этом оставались холодными:

— Вы так красиво говорите о рыцарях, Диана… — произнесла Галина почти ласково. — Но ведь настоящий рыцарь не может принадлежать сразу двум дамам, верно? Ваш рыцарь… он ведь связан узами брака, не так ли?

После слов Галины в зале повисла вязкая тишина. Аркадия моргнула и тут же уткнулась в гобелен, изучая узор, но от Эвы не ускользнуло, что девушка покраснела. Виктор Карлович поправил очки и кашлянул, словно давая понять, что подобные вопросы неуместны.

Диана чуть замерла, ее пальцы скользнули по браслету на запястье, как будто он мог дать ей силу. Затем она медленно повернулась к Галине и улыбнулась, стараясь выглядеть естественно.

— Женат… — повторила она, растягивая слово. — Хм, а разве кольцо на пальце мешает мужчине быть рыцарем? Настоящие рыцари всегда находили способ сделать так, чтобы любимая женщина чувствовала себя единственной.

В зале кто‑то тихо втянул воздух. Глаза Галины сверкнули цепким блеском, как у гончей, взявшей новый след. Эва почувствовала, что напряжение под потолком стало почти осязаемым, и невольно сжала пальцы на подлокотнике старого кресла.

— Однако… чистая гравюра, — негромко сказал Федор, наблюдая за ними с легким прищуром. В его голосе не было восхищения — скорее, холодная оценка работы мастера, который слишком тщательно подделал оригинал.

— В каком смысле? — спросила Эва, уловив в тоне что-то колкое.

Он лишь усмехнулся краем губ, уже разворачиваясь.

— В этом зале нечего смотреть. Пойдемте дальше.— Его взгляд на миг скользнул к Диане, но остановился на Галине, и только Эве показалось, что за этой поспешностью скрывалось желание разорвать нить разговора, пока кто-то не потянул ее дальше.

— Нет-нет, здесь наверняка будет интересная история, я хочу ее услышать, — возразила Аркадия.

— Желание дамы закон, — Яромир Петрович чинно кивнул Аркадии и его голос зазвучал ниже: — Так вот, собственно, Мария… жена князя, красавица и умница, но у нее оказался секрет.

— Я так и знала, — не удержалась Аркадия.

— Все стало очевидно, когда юная хозяйка замка, в расцвете жизни, оказалась на смертном одре. Ее болезнь заставила страдать не только Казимира и маленького Станислава. Гораздо сильнее было горе управляющего, некоего Алексея Степановича.

Что за чушь! — почти взорвался Федор и Эва заметила что старое предание почему-то задевало его лично. От нее не ускользнуло, как Федор нахмурился и провел раздраженно рукой по щеке, словно стараясь с нее что-то стереть. А еще она перехватила удивленный взгляд Мирона, как будто только что его посетила какая-то догадка. Эва только сейчас заметила, что Мирон совершенно не участвовал в разговорах во время экскурсии.

— Федор, подождите, женщины любят такие истории. Мы дойдем до органа и обязательно его тоже посмотрим. Так вот… продолжаю, — Яромир Петрович обвел дам взглядом, — Слуги и раньше шептались, но больше скрывать такую любовь было невозможно. Управляющий не ел и не спал, ночами не отходил от покоев прекрасной Марии, его горе было безутешным… Но самым страшным ударом для мужа Марии стало то, что во время лихорадки жена звала Алексея, — закончил Яромир почти шепотом.

В зале стало так тихо, что было слышно, как где-то рядом зажужжала муха. Диана прикусила губу в задумчивости. Аркадия сделала шаг ближе, глаза ее блестели, полные сочувствия и любопытства.

Федор резко отвернулся, всем видом показывая, что не желает слышать продолжение. Его плечи напряженно выпрямились, и Эва заметила, как на виске проступила жилка.

Мирон продолжал смотреть на Эву, не мигая, и это внимание показалось ей почти угрожающим. Она вдруг ощутила, что никак не может уловить суть чего-то очень важного.

— Хозяин замка, Казимир, он убил Алексея? — голос Галины звучал ровно и уверенно.

— Точной информации не сохранилось, — покачал головой Яромир Петрович. — Кто‑то говорил, что да, а кто‑то считал, что безудержное горе привело Алексея Степановича к тому, что он сам нашел свою погибель. Сложно сказать.

— В таких историях часто остаются неизвестные, — заметил Виктор Карлович, поправляя очки. — Образ красивой молодой женщины, ушедшей в расцвете лет, вполне могли приукрасить. И выдумать половину событий.

— Согласен с вами, — коротко бросил Федор.

— Ну же, не лишайте женщин истории прекрасной любви, — рассмеялся Яромир Петрович и зачем‑то подмигнул Галине.

— Прекрасной? — ее усмешка была тонкой и острой. — Обманывала мужа с управляющим на глазах у всего замка и малолетнего сына… Это, если бы я закрутила роман с водителем мужа. Нормальной женщине такое и в голову не придет.

Она обвела зал взглядом и на секунду задержала его на Мироне. Тот слегка склонил голову, не сказав ни слова. Потом Галина демонстративно перевела свой взгляд на Еву и вопросительно подняла бровь.

Эва ощутила, как у нее пересохло во рту. Мысль, что Галина смотрит так именно на нее, пронзила неожиданно. И прежде, чем успела остановиться, она выпалила:

— Он не водитель мужа, а мой помощник. И между нами ничего нет.

Голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. Эва замерла, сама пораженная своей поспешностью.

На губах Галины мелькнула едва заметная улыбка — холодная, победная, как у охотницы, загнавшей добычу в угол.

— А так сразу и не скажешь, — отчеканила она. — Но давайте вернемся к истории замка.

Федор чуть склонил голову. Свет витража упал на его лицо, превратив глаза в холодно‑серебристые, с глубиной, в которой отражалась тревога. Четкая линия скул подчеркнула напряжение, а сжатые губы выдавали желание что‑то сказать — и невозможность произнести это вслух. Эве показалось, что в этот миг он предупредил ее без слов: «Не оправдывайся. Это только играет ей на руку». Она и сама не могла понять, почему вдруг выпалила эту нелепую фразу.

— В общем, мы не знаем, что случилось с героем‑любовником… да и не уверены, был ли он любовником на самом деле. Известно лишь одно: после того Казимир Петрович сильно изменился. А когда женился во второй раз, в замке и вовсе появилась традиция, от которой до сих пор холодеет кровь. Но об этом — в следующем зале. Он сделал паузу и чуть улыбнулся:

— Потрясающее место, вы согласны? Пойдемте, пойдемте. — после этого указал на дверь, ведущую в длинный каменный коридор, и сам туда повернул. Гости молча двинулись за ним, и звук их шагов отозвался в тишине гулким эхом.

У Эвы возникло ощущение, что она уже где-то видела эти стены и длинный тоннель с поворотом, но как она ни пыталась отыскать что-то в лабиринтах памяти, найти ничего не удавалось.

— Простите, а нет ли возможности найти здесь воды? — уточнила Диана.

— Конечно, может кто-то еще хочет пить? Галина? Девушки? Прошу за мной всех, у кого пересохло в горле от наших легенд. А остальные могут подождать здесь. Федор, вы поможете мне.

Эва чувствовала себя совсем разбитой. В ее голове снова и снова прокручивалась неприятная сцена с Галиной. Зачем она начала оправдываться перед совершенно незнакомыми людьми. Здесь ведь не было Арно. Так кому какое дело до того, с кем она приехала и почему? Эва подумала, что ненавидит в себе эту вдруг возникающую тихую покорность, словно она всем пытается доказать, что достойна своего мужа, его имени, его титула, его мира. В глубине души Эва всегда боялась, что он однажды увидит, что она недостаточно хороша. Теперь она и сама знала, что ничего не может ему дать. Приговор врача был беспощаден. Поняла ли та молодая женщина в накрахмаленном белом халате, что произнесла в стенах французской клиники приговор ее браку? Зачем молодому красивому мужчине, наследнику аристократического французского титула жена, которая не может дать ему детей и продолжение рода? Зачем такая жена вообще кому-либо?

И теперь, под холодным взглядом Галины, эта давняя трещина снова раскрылась. Она не хотела пить. Она хотела исчезнуть. Эва прошла вперед, думая о пугающей неизвестности коридора. С коридорами всегда так, ты никогда не знаешь что там за поворотом. Заметив небольшой альков в стене с выступающим темным камнем, она без сил опустилась на широкий каменный выступ в стене. Эва провела пальцами по холодной поверхности и заметила темное пятно, будто въевшееся в камень. Оно походило на след от пролитого вина — или… чего-то иного.

Внезапно по спине пробежал озноб. На миг показалось, что под ее ладонью пульсирует слабое тепло, как будто камень дышит.

И в этот момент до нее донесся резкий, почти испуганный крик вернувшегося Яромира Петровича:

— Не садитесь туда!

Эва резко отпрянула, сердце подпрыгнуло к горлу.

— Кровь служанки… — выдохнул он, уже подбегая к ней. Его лицо было бледным, глаза — расширенными, будто он сам только что увидел призрак.

Глава 8. Кровь служанки

Эва заметила, как на резкий крик Яромира Петровича из второго коридора один за другим вернулись гости. В воздухе все еще витала тягучая напряженность, но теперь она смешалась с предвкушением и каждый боялся пропустить что-то необычное. Она вышла из алькова и только сейчас заметила, что на каменной поверхности проступает огромное красно-бордовое пятно.

— Прошу, соберемся ближе, — Яромир Петрович откашлялся и продолжил: — Этот угол зала хранит одну из самых необычных историй замка. Но, пожалуйста, не подходите к алькову. Камень хрупкий, он легко крошится, и мы можем потерять ценнейший экспонат.

Диана оживилась, ее глаза блестели азартом.

— Так все‑таки пятно настоящее? — спросила она, наклонившись к Аркадии.

— Господи, — та прикрыла рот ладонью, — вы хотите сказать… кровь?

Галина лишь чуть заметно усмехнулась, ее спокойствие было пугающим, будто происходящее действительно развлекало.

— Я полагаю, именно сейчас мы услышим то, ради чего стоило сюда приехать, — сказала она холодным тоном, бросив быстрый взгляд на Эву.

Эве показалось, что воздух в зале стал еще гуще. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойно, но в этот день все не задалось. А еще эти коридоры… Эва ненавидела коридоры не из‑за их длины или темноты — в них всегда было чувство неизбежности, будто шаг за шагом ты приближаешься к тому, от чего невозможно уйти. И когда они с Арно выбирали квартиру, им даже пришлось отказаться от одного очень привлекательного варианта с большими панорамными окнами в пол, только потому, что попасть в квартиру можно было лишь через большие светлые коридоры. Цвет стен не имел значения, она просто ненавидела и боялась их с детства.

В ее памяти вспыхнул старый кошмар, который исправно возвращался раз в несколько лет. Она идет по длинному коридору и знает: пути назад нет. Нужно пройти до конца, хотя уже чувствует — за поворотом ждет неизбежное, страшное. Шаг за шагом она приближается, выходит на середину нового коридора… И вдруг прямо на нее несется лев. Огромный, с гулкими, тяжелыми шагами. Он становится все ближе, и их взгляды вот-вот должны встретиться. Но Эва не выдерживает — она просто физически не может посмотреть в глаза льву и резко отворачивает голову.

Эва вздрогнула наяву и резко повернула голову, взгляд ее уперся в Федора. Его плечо почти касалось ее волос. Он склонился чуть вперед, глаза сузились, будто он пытался понять, что с ней. Взгляд был напряженный, жесткий — не столько сочувственный, сколько требовательный. Эва почувствовала, что щеки вспыхнули, и поспешно снова отвела глаза, но Федор не отстранился. В этот момент Мирон сделал шаг в их сторону, хмуро наблюдая за каждым движением, словно собираясь вмешаться.

Рука Эвы непроизвольно коснулась цепочки на шее. Этот сон начался с того момента, как она впервые увидела золотой кулон, что теперь всегда был с ней. Она одновременно считала его оберегом и при этом всегда боялась открывать и заглядывать внутрь украшения.

Гости обменивались быстрыми взглядами, оживленные и нетерпеливые, а Эве казалось, что эта волна возбуждения проходит мимо нее, оставляя внутри только холод и липкую тревогу.

— Так вот… — Яромир Петрович сделал паузу, будто давая гостям собраться с духом, и его голос прозвучал ниже обычного. — Эта часть замка связана с легендой о служанке, чья кровь, как говорят, навсегда осталась в этих коридорах.

Он перевел дыхание и продолжил, глядя в полумрак алькова:

— После смерти жены хозяин стал ужасно подозрительным. Когда он женился во второй раз, в замке появился диковинный зверь: настоящий лев. Говорят, его рык перекатывался по коридорам так, что от страха дрожали не только слуги, но и крестьяне в соседних деревнях.

Яромир понизил голос почти до шепота:

— По ночам, когда все запирались в своих комнатах, зверя выпускали бродить по замку. Любой, кто рискнул бы выйти, не имел никаких шансов на жизнь.

— А эта служанка оказалась столь нерасторопной, что не успела спрятаться до выхода льва? — с неподдельным интересом спросила Аркадия, делая шаг ближе.

Виктор Карлович слегка поморщился и поправил очки:

— Самое любопытное, что у этой легенды есть исторические подтверждения, — заметил он сухо. — Предание о льве встречается и в хрониках соседних поместий.

Он сделал короткую паузу, будто решая, стоит ли продолжать, и все же добавил:

— И, кстати… в записях о погибших напротив имени служанки значится: «погибла в пасти льва».

В зале кто‑то тихо охнул. Даже Галина, обычно невозмутимая, чуть приподняла бровь.

Эва ощутила, как холод пробежал по спине. В ее памяти болезненно вспыхнул собственный сон и в этот раз она уже знала, что это не просто игра воображения.

— Ее звали Аленой, — не без удовольствия продолжил Яромир Петрович. — Легенда гласит, что девушка стала единственной жертвой льва.

— Алена … — почти беззвучно одними губами повторила Эва незнакомое имя.

— Девушка была видная, бойкая, к тому же обучена языкам — воспитала ее вторая жена Казимира. Алена была сиротой и сначала жила в замке под покровительством хозяйки, и та, говорят, так привязалась, что уже не мыслила без нее ни дня. Алена черной работы не делала, но место свое всегда знала.

Он сделал короткую паузу, и гости будто застыли, боясь шелохнуться и внимательно слушая каждое слово.

— Однако, — Яромир понизил голос, — рядом с хозяйским сыном ее присутствие оказалось опаснее любого огня. Это было все равно что разложить костер рядом со стогом сена. И в какой‑то момент пламя все‑таки вспыхнуло. Не в прямом смысле, разумеется… но последствия оказались куда страшнее.

— Блудница, — словно выплюнула это слово Галина, — Отблагодарила за добро.

— Не совсем. Наследник замка Станислав, чей портрет вы видели в первом зале, в браке не был счастлив. Жена принесла ему новые богатства, хотя и старые сокровища семьи к тому времени были невообразимы. Говорили, что он с отцом собрал золотой короб два на два метра и набил его драгоценностями и золотыми монетами. Кстати, по преданию ключ был утерян. Как думаете, чья голова венчала этот ключ?

—Льва... — жадно вглядываясь в рассказчика машинально вымолвила Диана.

— Именно! Золотой лев с изумрудно-сапфировыми глазами вместо рукоятки ключа.

Эва вздрогнула от этих слов и рука машинально коснулась груди, где нарастало холодное, вязкое ощущение, будто чужая история вдруг зацепила ее собственную. А Яромир, видя, какой эффект на гостей производит эта легенда, не без удовольствия продолжил:

— Ходили слухи, отец и сын часто спускались куда-то в подземелья чтобы взглянуть на свои сокровища. И вход к ним, конечно, шел через клетку льва.

— Но как их не трогал этот лев? — Аркадия буквально глотала слова от возбуждения.

— Со львом был дрессировщик, огромный мужик, Кузьмичем звали. Единственный кого, кроме Казимира, слушал Кузмич, это Станислав, унаследовавший замок после смерти отца. Поэтому Алена могла тайком приходить к нему, когда Кузьмич по приказу хозяина запирал зверя в клетке. Но никто другой не знал о том, что лев в эту ночь не поджидает в коридорах, а спит сытый у себя.

Но... — Яромир Петрович замолчал и обвел взглядом слушателей, — как это часто бывает, страсть наследника угасла. Диана наклонилась вперед, глаза ее блестели:

— И что же? С такими богатствами, он легко мог откупиться от Алены.

— А может ей не богатства были нужны и она действительно любила этого Станислава, — возразила Аркадия.

— Ага, как же, — фыркнула Галина.

Эва покачала головой и перевела снова взгляд на Яромира Петровича, а он продолжил: — Однажды в замок приехал друг Станислава из столицы. И наш герой, желая блеснуть перед другом, не просто показал ему Алену, а заставлял девушку проявлять перед гостем привязанность к хозяину и постоянно унижал. Но гостю она приглянулась и тот стал добиваться ее внимания. Алена отвергала его — говорили, что она действительно любила Станислава.

Галина усмехнулась едва заметно:

— Любовь служанки… слишком банально.

— Банально, — согласился Яромир, — но не для нее. А потом Станислав со столичным франтом перебрал с выпивкой и вот так легко взял, да и проиграл Алену в карты. Девушку отвели к гостю. А тот был и рад. Выбор у Алены был небольшой: или стать игрушкой заезжего франта или погибнуть в пасти льва. Гость этот, как и сам Станислав, понимал, что при таких обстоятельствах Алена бежать к своей смерти не станет.

— Но Алена… — голос Яромира дрогнул, — она ударила гостя вазой и бросилась в коридор. Вы помните, конечно, кто гулял ночами по замку. Больше ее никто не видел. Утром нашли лишь пятно крови на камне и разорванные одежды рядом.

Эва слушала, не в силах оторваться от рассказа. В висках стучало, словно удары тяжелых львиных лап касались каменного пола, и каждый новый штрих истории резал по живому. А еще в голове пульсировали слова: с изумрудно-сапфировыми глазами… Эва почувствовала, как леденеют пальцы. Она сделала шаг назад и каблук скользнул по гладкому камню. Тело покачнулось и Эва едва не упала, ухватившись за стену, но ткань свитера предательски потянулась вниз, обнажая то, что она пыталась скрыть. На груди, из‑под выреза, выскользнула цепочка, и кулон раскрылся прямо на глазах у всех.

В тусклом свете витражей под тонкой пластинкой золота сверкнули два глаза — изумрудный и сапфировый. Чеканная, грозная морда льва смотрела на гостей из ее кулона, и Эва вдруг ощутила, как в груди гулко ударило сердце.

Глава 9. Глаза льва

Эва судорожно прижала ладонь к груди, но было поздно — все уже увидели чеканную морду льва с изумрудно-сапфировыми глазами. На секунду ей показалось, что эти глаза вспыхнули живым светом, и сердце ударило так резко, что в ушах зашумело. На нее обрушились горячие, любопытные взгляды гостей. Больше всего на свете она хотела сейчас спрятаться, уехать из этого замка с его тайнами и легендами, от этих людей, которых еще день назад не знала. Секундное замешательство и ее растерянный взгляд остановился на Мироне, будто ища опору. Мужчина мгновенно оказался рядом, поспешно подхватил ее под руку и склонился ближе:

— Пойдем, я провожу тебя в комнату.

Но прежде чем она успела ответить, холодный голос прорезал воздух:

— Мы что, не услышим теперь, откуда у нее кулон? — Галина встала прямо перед ними, нарочно перегородив дорогу.

— А я думала вас только браслеты интересуют, — не удержалась и съязвила Аркадия. Галина лишь презрительно отмахнулась.

Напряжение в груди стало невыносимым. Эва выдавила улыбку, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно:

— Моя прабабушка когда-то работала в Африке… она оттуда привезла.— Эва произнесла это машинально, окунаясь снова в историю, которую слышала много раз в детстве.

— Тоже мне сыщица, успокойтесь уже со своими браслетами и кулонами, — смех Дианы разрядил обстановку и гости снова загудели, обмениваясь впечатлениями от услышанного. Виктор Карлович подошел к алькову и внимательно рассматривал камень.

— А скажите, это пятно… оно действительно осталось с тех времен?

Яромир Петрович неопределенно махнул и вернулся к Эве.

— Простите, я могу взглянуть? Просто такое совпадение. Я тут рассказываю и вдруг у вас тоже лев.

Эва не очень охотно, но все же снова достала из-под свитера кулон.

— Надо же, мне не показалось… у него изумрудно-сапфировые глаза, — вполголоса произнес Яромир Петрович. — Как в той истории.

Виктор Карлович уже тоже был здесь:

— Очень интересное изображение льва. Такое характерное… — пробормотал он, — Очень интересно…

— Просто совпадение. Бабушка рассказывала, что ее мама в молодости была в экспедиции, тогда это модно было. Кулон со львом подарок прапрадедушки, он умер от малярии во время поездки по Африке и его вдова вернулась домой во Францию. Там и родилась прабабушка.

— А вы хорошо говорите по-русски, — вдруг заметила Галина.

— Это мама настояла. Она была увлечена русской культурой и я с детства учила язык. Потом по работе пригодилось, у меня много клиентов в русскоязычных странах.

— А чем вы занимаетесь? Как интересно! — Аркадия протиснулась вперед и стала так, что теперь почти касалась плечом Мирона.

— Антиквариатом, — выдохнула Эва.

— Надо же! — почти одновременно воскликнули Яромир Петрович и Аркадия.

— Да вы просто находка для нас! Это не ураган, это сама судьба вас привела сюда. Эва, милая, нам позарез необходима ваша помощь. У меня столько экспонатов, а как разобраться где подделка, а где настоящее — ума не приложу. — Яромир Петрович смотрел на нее как на главную удачу своей жизни, но она знала, что откажет ему.

Однако ответить первой она не успела.

— Эва очень устала после дороги, — Мирон сжал пальцы на ее локте слишком сильно и она инстинктивно убрала руку.

— Да и день сейчас не лучший для работы,— продолжил он уже более расслаблено.

— Я бы с удовольствием помогла, но правда не могу.— согласилась Эва. — Нам с Мироном нужно сегодня уехать. Я и так уже задержалась.

Эва почувствовала, как металл под пальцами стал теплым и поспешно спрятала кулон обратно под свитер, но этот жест не ускользнул от Федора: он смотрел так пристально, что у нее закружилась голова.

— Нам нужно уехать... — в голове Эвы нарастал шум и она просто хотела чтобы этот день скорее закончился.

— Уехать? — переспросил Мирон, и на его лице мелькнула тень. — Боюсь, это будет не так просто.

— Почему? -- Эва не понимала, что смущает ее в голосе помощника, но чувствовала в нем вдруг возникшее напряжение.

— Я ходил к дороге. Там завал.

За своими внутренними переживаниями она совсем не заметила, что с неба снова полились кубометры воды. Ливень усиливался и ветер клонил деревья к земле. А здесь за толстыми старыми стенами они ничего не слышали.

Эва вскинула на Мирона недоуменный взгляд и отпрянула в сторону. — Но это невозможно… — прошептала она. — …У нас билеты на самолет, и я уже переносила вылет один раз.

Федор решил вмешаться и сделал шаг ближе, его голос прозвучал глухо:

— Вам стоит остаться. Здесь безопаснее.

— Здесь?! Нам только что рассказали, что в этом месте погиб человек. Такой страшной смертью. Как может здесь быть безопасно? Да я вообще здесь оказалась случайно! Сама не понимаю, как попала сюда. Зачем я только вообще согласилась на этот заказ.

— У всех событий есть причина, — поднял бровь Федор. Раз согласились, значит у вас она была. А что до непогоды, то она привела в этот замок не только вас. Еще день назад здесь были только мы с Яромиром Петровичем, верно? — и он улыбнулся краешками губ, кивнув управляющему. — Да еще Оксана Павловна, ну и ее муж Илья во дворе на подсобных работах. Не представляю, как им вдвоем удается справляться с таким хозяйством, а теперь еще и с таким количеством гостей.

— Верно, — кивнул Яромир Петрович. Меня самого сюда назначили только полгода назад, прямо накануне того, как Федор начал реставрацию органа. А так до нас тут строительные работы шли по восстановлению. Пока денег нет продолжить, весь бюджет на этот год выбрали. Но зато за это время решили привести в порядок музей и подготовить номера в гостинице. Моя идея, кстати. Целое крыло простаивало. А мы комнаты сделали. Первым, кстати, к нам вчера заглянул на огонек Виктор Карлович.

— Да, это вообще большая удача для меня, — кивнул историк, — ехал к товарищу, а тут буря такая, маршрутка остановилась и водитель говорит: все, дальше не поеду. Небо темное, дождь льет. Ну я подумал, что на поезде поеду дальше к товарищу, вышел на вокзале... а там узнал про замок и что скоро он открывается. Решил не терять такую возможность. Думаю, дай позвоню, а вдруг меня чуть раньше открытия пустят?

— Я тоже обрадовался, когда вы мне позвонили с вокзала. Такая удача – преподаватель истории из столичного ВУЗа, двадцать книг и монографий, очень впечатлен. Я прочитал про вас в интернете и буду рад услышать ваше профессиональное мнение о нашем музее.

— Это обязательно! Только сперва хотелось бы ознакомиться с архивными документами и посмотреть дневники хозяев в библиотеке. Я, честно говоря, даже воодушевился, что так случайно к вам судьба занесла. Товарищу позвонил и просил меня извинить.

Эва слушала вполуха. Ее удивляло не то, как он сюда попал, а то, с какой легкостью люди меняли свои планы, будто задержка, буря и замок были чем-то само собой разумеющимся.

— А вот меня не судьба привела, а статья в местной газете, — рассмеялась Аркадия и улыбнулась мужчинам. — Я как раз решила, что хочу написать книгу про наши достопримечательности. Каждый житель города должен быть чем-то полезен, вот и я решилась.

Галина пожала губы и в этот момент Виктор Карлович тихонько шепнул Эве: муж Галины – местный олигарх и это слова из его интервью, я на вокзале газету районную читал.

Эва рассеяно улыбнулась, не сразу сообразив зачем ей это знать. В голове еще отдавался шум и чужие статусы казались далекими и несущественными. Она удивленно посмотрела на историка и только сейчас заметила, что на самом деле ему еще и пятидесяти нет, а серьезный вид придавала привычка сутулиться и хмурить брови. Надо же, он тоже вполне живой и ничто человеческое ему не чуждо.

Она невольно повернулась к Виктору Карловичу, впервые увидев в нем не только сухого историка, и краем глаза заметила взгляд Мирона. Ее помощник выглядел совершенно спокойным, но почему-то это спокойствие показалось ей напускным. Эва подумала, что в последний день он немного переходит границы. Она сама настояла, чтобы они были на ты, потому что не любила официоза, принятого в семье мужа, но при этом она не хотела, чтобы Мирон интерпретировал это неправильно. Она немного сомневалась по поводу поездки с ним вдвоем, но все-таки Мирон сам был родом из этих мест и неплохо разбирался в особенностях жизни на постсоветском пространстве. А годы жизни во Франции сделали его буквально незаменимым для работы с клиентами Эвы.

За окном ветер ударил так, что старое стекло жалобно заскрипело. Эве показалось, что в этом гуле было что‑то отдаленно напоминающее рык льва. И она снова дотронулась до кулона.

— Эва, ваш кулон очень красив. — кажется, Диана впервые назвала ее по имени и сейчас это прозвучало немного странно. — Наверняка ваша бабушка привезла много и других сувениров?

— Прабабушка, — машинально поправила Эва, — я не особо интересовалась этим.

— Но вы же сама эксперт по таким вещам, неужели не интересно было разобрать бабушкино наследие?

— Оно все у мамы. Мама находит большое удовольствие в семейных историях, а я больше увлечена этим, как работой.

— Понятно, — тряхнула головой Диана.

Под сводами замка воцарилась тишина, нарушаемая завываниями ветра.

— Кажется, самое время предложить вам немного личного времени и через час встретиться за обеденным столом, — развел руками Яромир Петрович, — Буду рад рассказать вам еще о замке после обеда и, наверное, уже тогда мы сходим посмотреть орган.

Гости стали расходиться. Федор чуть задержался у выхода. Эва подумала, как хорошо будет остаться одной за толстыми дверями комнаты. Но в этот момент возле нее снова возник историк:

— У меня есть кое-что, что вы непременно захотите увидеть, — произнес он негромко, и в его голосе было что-то, отчего у Эвы по спине пробежал холодок. — Не здесь, конечно… Но я бы хотел с вами переговорить. Может быть в библиотеке? Вряд ли вы согласитесь пригласить меня в свою комнату.

Эва почувствовала как под свитером жжет грудь кулон.

Глава 10. Время вопросов

Эва прикрыла за собой дверь, ощущая, как теплое дерево коснулось спины. Вдох короткий, нервный. А перед глазами — кулон, даже если сейчас он спрятан под свитером. Львиная морда, чеканная и холодная, смотрит прямо в нее. Изумруд и сапфир вспыхивают в тусклом свете. А может, это просто игра подсознания? А если нет?

Она больше не держит лицо — растерянность и страх вырываются наружу, а пальцы сами находят металл, прохладный, как утренний камень у окна. Странно… тело должно было его согреть. Но кулон холодный. Кажется, ее бьет озноб.

Мама всегда говорила, что она слишком впечатлительная. Может и нет никакого пазла, нет никакой тайны, обычная случайность, совпадение.

Она прокручивала сцену в коридоре, но мысли путались — Федор со своей мрачной уверенностью, Мирон с чересчур заботливым тоном, Галина — холодная, как витрина с замороженными десертами. И вдруг — Виктор Карлович, которого она практически не замечала. Его глаза, усталые, но внимательные, оставили странное ощущение: будто он хотел спросить о чем-то, но пока не решался. Эва перевела в задумчивости взгляд, покусывая край нижней губы, и немного качнулась. В ту же минуту кулон чуть задел кожу. Где-то на границе сна и яви в голове вдруг всплыл тот самый сон: яркий, как запретный кадр.

Эва села на край кровати и, поколебавшись, взяла телефон. Простые привычные действия. Вот что ее вернет в нормальное состояние. Пальцы сами набрали мамин номер в мессенджере.

«Мам, привет! Помнишь мой кулон? Скажи, ты уверена, что он действительно принадлежал прабабушке? И что его привезли из Африки?».

«Конечно, Эви. Ты же знаешь, этот кулон был у моей мамы с молодости. А ей его подарила ее мама.

«Ты уверена?»

Эва нетерпеливо посмотрела на экран и чтобы как-то успокоиться, прошла в ванную и умыла лицо холодной водой. К моменту ее возвращения на телефоне висело уведомление о новом сообщении.

«Я помню бабушку Элен. Она всегда говорила: этот кулон — напоминание, что женщины нашей семьи рождены быть храбрыми. Думаю, это было для нее особенно важно после смерти мужа. Она осталась одна в чужой стране, беременная. И сумела вернуться домой во Францию, родить дочь, вырастить ее. Элен нашла в себе силы все выдержать и жить дальше.»

Эва перечитала сообщение еще раз. И еще. Сердце сбросило безумный темп, дыхание стало ровнее.

Храбрость… Слово разлилось по ней теплой волной.

Бабушка Элен — почти забытая, живая лишь в выцветших фотографиях и обрывках маминых рассказов — вдруг шагнула из памяти, как из старого альбома.

Лукавая улыбка. Твердый, прямой взгляд. Женщина, которая не отворачивалась, когда становилось трудно. И именно она когда-то носила этот кулон.

Эва коснулась подвески снова, на этот раз уже без страха. «Храбрость», — тихо повторила она про себя, пробуя слово на вкус, как непривычное вино. Да, она ей понадобится. Чтобы сказать Арно о результатах исследования.

Это раздавит его. Возможно, уничтожит их обоих. Но выхода нет. Он всегда был честен с ней. И она заплатит тем же, даже если цена окажется слишком высокой.

Мысль о разговоре с мужем сжала сердце тяжелым обручем. Эва знала, что больше не может прятаться за удобные полуправды. Слишком многое изменилось. Слишком многое оказалось не тем, чем казалось.

В этот момент в ее дверь постучали. Эва приоткрыла, не снимая с двери цепочку. В проеме показалась Галина, безупречная женщина в стильном костюме, с идеальной укладкой и ярким, почти вызывающим макияжем. Она улыбалась, но глаза оставались холодными.

— Не помешаю? — спросила она, будто речь шла о дружеском визите. Эва сжала пальцы на дверной ручке, не зная, пускать ли. — Время не самое подходящее…

— А подходящего и не бывает. Это займет всего пару минут, зато прояснит многое, — Галина слегка наклонила голову, и пряди волос блеснули в тусклом коридорном свете.

Эва нехотя сняла цепочку с двери и пропустила внутрь незваную гостью.

Галина сразу же прошла внутрь и бегло осмотрела вещи в комнате.

— Ловко вы про бабушку и Африку придумали.

— Прабабушку. И это правда.

— А как же.. Чуть не поверила. Ну что же, по крайней мере за последнее время вкус моего мужа, как минимум, стал изысканнее. Растет Леонид Феофанович, ничего не скажешь.

Эва почувствовала, как у нее холодеют пальцы. Эта женщина источала опасность. Она ни перед чем не остановится в попытке защитить семью. Как же она отличается от самой Эвы. Галина ни в чем не сомневалась. Очевидно, она была уверена, что главной миссией ее жизни было спасать мужа от претендующих на него женщин.

— Ваш муж? — повторила Эва осторожно, надеясь, что это прозвучит нейтрально.

Галина усмехнулась краешком губ:

— Мой, конечно, ну не мифический же ваш француз. И не делайте вид, что не знаете Леонида Феофановича. Он, конечно, мужчина видный и любит окружать себя красивыми и… полезными женщинами. Но он никогда не оставит семью, даже не рассчитывайте. Знаете, сколько было таких, как вы, за эти годы? А мы между прочим уже 27 лет женаты!

Эва почувствовала, как перехватило дыхание.

— Вы ошибаетесь, — тихо произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

— Ошибаюсь? — Галина медленно обвела ее взглядом, будто оценивая. — Хотелось бы мне ошибаться. Но знаете… украшения женщины могут рассказать многое и без слов.

Галина прошлась по комнате и остановилась у комода.

— Так значит на охоту на слонов он взял с собой вас… — Галина снова оценивающе посмотрела на Эву, — надеюсь, вы не беременны?

— Что вы себе позволяете?! На каких слонов?!

— На африканских. Мой муж заядлый охотник и в последний раз привез настоящие бивни из Африки. Но я и подумать не могла, что эта предыдущая пассия уже тогда получила отставку.

Эва задохнулась от возмущения:

— Вы бредите. Я даже не знакома с вашим мужем.

Галина лишь чуть заметно склонила голову, словно кошка, играющая с пойманной мышью:

— Ну-ну, вы что не поняли, что со мной лучше взаимодействовать, чем враждовать. Я могу закрыть глаза на некоторые слабости моего Леонида Феофановича, но должна быть уверена, вы поняли меня? Я должна быть уверена, что контролирую ситуацию и это не навредит моим детям и мне.

— Я бы так не смогла... — Эва присела на край кровати, — Неужели вы вот так все 27 лет?

— Я еще не так, деточка. И если только начнешь вести себя непредсказуемо, мало не покажется, для меня в этом районе закрытых дверей нет. Надеюсь я понятно объясняю? Кстати, история про ураган и то, как вы случайно попали сюда, звучала довольно убедительно, я вначале даже поверила и вычеркнула тебя из подозреваемых.

— Каких подозреваемых?

— Ну очевидно же.

— Галина, вы очень ошибаетесь. У меня правда есть муж, его зовут Арно и завтра наша годовщина свадьбы.

— Свидетельство о браке есть?

— Фотографии есть. — Эва достала мобильник и, разблокировав, открыла несколько фотографий с Арно.

Галина чуть наклонила голову и недоверчиво рассматривала фотографии со свадьбы Эвы с мужем.

— А если фото постановочные?

— У вас что, паранойя? — Эва устало вздохнула, открыла браузер и через несколько секунд молча протянула Галине телефон.На экране были публикации с фотографиями её свадьбы: наследник аристократического французского рода Арно де Ренье и специалист по антиквариату Эва Морейн.

— Так это не ты получается… — Галина растерянно села на кровать рядом с Эвой. — Но ведь все буквально совпадало. Я, честно говоря, даже порадовалась, что это не безмозглая Аркаша и тем более не эта хищница.

— Простите, Галина, мне очень жаль, но я не могу вам ничем помочь. И мне надо идти, у меня встреча с Виктором Карловичем в библиотеке. Не знаете как туда пройти?

— Сегодня всем нужен историк. Диана тоже его искала. Я встретила ее по дороге к вам. Нет, не знаю, где библиотека.

Галина встала и прошла к двери. Больше ничего не напоминало о ее минутной слабости и растерянности.

— Кстати, за своим мужем тоже присматривай, это я тебе как жена статусного мужчины со стажем подсказываю. Просто, по доброте душевной. И давай уже на ты, раз перешли.

Дверь за Галиной закрылась, и Эва еще долго сидела на кровати. Она не собиралась переходить на «ты», да и вообще хотела, как можно, скорее уехать отсюда и забыть эту странную, опасную женщину. Эва снова открыла телефон и нашла фото со своей свадьбы. Сколько всего произошло с того дня… Как она тогда боялась подвести Арно и старалась во всем ему соответствовать. И все же подвела. Его мать говорила, что Арно мечтает о детях…

Эва глубоко вздохнула и встала, поправляя волосы перед зеркалом. Мысли вернулись к замку и событиям этого дня.

Виктор Карлович хочет ей что-то показать… Но почему тогда ей кажется, что на самом деле он сам старается выяснить что-то у нее.

И зачем его искала Диана?

Глава 11. Библиотека

Эва толкнула тяжелую дверь и сразу ощутила запах старой бумаги и полированного дерева. В библиотеке было полутемно: высокие шкафы уходили вглубь, потолок терялся во мраке, а неяркий свет падал лишь из настольной лампы в углу.

Виктор Карлович уже был там. Он стоял возле массивного стола, наклонившись над раскрытой папкой. При ее появлении он выпрямился резко и как-то неестественно. Очки сорвались с нагрудного кармана и он неловко их подхватил, руки тут же исчезли за спиной.

— Вы пришли… — сказал он тихо, будто ему было что скрывать. Историк провел языком по пересохшим губам, а на лбу проступила складка. — Отлично. У нас не так много времени.

— Вы сказали, что случайно попали в этот замок, как и все мы, из-за урагана. Тогда что за папка у вас с собой? — она кивнула на стол и разложенные документы, прикрытые старыми книгами.

— А, это… Яромир Петрович разрешил немного полюбопытствовать здесь в библиотеке, сделал несколько копий.

— Я думала, вы привезли это… – смутилась Эва от своих поспешных выводов.

— Нет, что вы. Я, конечно, слышал о замке и раньше, но никогда не вдавался в его историю.

Эва в задумчивости покрутила упавший на лицо локон волос и закусила губу. Не было произнесено ни единого слова, что могло бы навести на мысль о неискренности историка, но она почему-то ему не верила. И при этом не могла объяснить это странное, иррациональное ощущение, что нарастало внутри. Виктор Карлович заметил ее взгляд и слегка улыбнулся, но улыбка вышла усталой и какой‑то натянутой.

— Я понимаю, вы мне не верите, — так же тихо сказал он, словно читая ее мысли. — И, возможно, правильно делаете. В этом доме вообще никому нельзя доверять до конца.

Эва настороженно склонила голову:

— Никому?

— В данный момент, возможно, даже мне, — признался он и чуть понизил голос, — но именно поэтому я и попросил вас прийти. Вдруг нам удастся стать союзниками?

— Союзниками?! В чем?

— В этих бумагах… кое‑что, что я нашел буквально пару часов назад. Скажем так, совпадение, слишком точное, чтобы быть случайным.Он придвинул к ней папку, но не открыл, оставив палец на крышке.

— И это касается меня? — спросила Эва, чувствуя, как сердце ускоряет бег.

— Это касается вашего кулона, — он сделал паузу, глядя прямо ей в глаза. — И… того, что может находиться в этом замке.

Тишина между ними натянулась, словно тонкая нить, готовая оборваться. Эве вдруг показалось, что он нарочно не открывает папку сразу, проверяя ее реакцию.

Историк чуть наклонился к ней, словно боялся, что стены могут подслушать:

— Видите ли… этот кулон, — его взгляд скользнул к ее груди, — очень напоминает часть… ну, скажем так, одного старого описания. Я долго думал, легенда ли это, но совпадение слишком точное.

— Описания чего? — Эва почувствовала, как ладони вспотели. — Вы сказали, что хотите что-то показать…

— Да, — мягко отозвался Виктор Карлович, все так же не открывая папку. — Иногда ценнее не сам предмет, а история, которая за ним стоит. Ваш кулон, например… очень любопытный артефакт. Не просто красивый — редкий.

Эва машинально коснулась цепочки на шее.

— Он принадлежал моей прабабушке, — твердо сказала она, словно защищаясь.

— Конечно, вы уже говорили днем, — кивнул он, но в голосе прозвучала едва уловимая нотка сомнения. — Скажите… у вас сохранились другие ее вещи? Может, письма, шкатулки? Что‑то еще, что она могла оставить? Из той поездки… в Африку?

— Вещи у мамы. Она хранит все, я даже не знаю.— Эва чуть нахмурилась, не сразу уловив, к чему он ведет.

— Прекрасно, — пробормотал Виктор Карлович и глаза его блеснули. — Простите, я просто… интересуюсь семейными реликвиями. Они часто оказываются куда ценнее, чем кажется.

Он придвинул папку ближе, но так и не раскрыл.

— В этих бумагах описывается кое‑что, что, возможно, связано с вашей историей. Но… не уверен, стоит ли показывать сейчас. Не все тайны любят спешку.

— Я бы хотела, чтобы вы выражались яснее, — осторожно заметила Эва.

Виктор Карлович встретил ее взгляд и впервые позволил себе легкую, почти заговорщицкую улыбку.

— Думаю, что ваш кулон — ключ. Но не спешите принимать мои слова всерьез. Может, это всего лишь совпадение. Как необычно, правда? Мы случайно оказались здесь вместе и ничего не знаем друг о друге, а у нас уже есть общее дело. Давайте сперва поближе познакомимся.

— Я уже знаю, что вы историк из Минска.

— Верно, я преподаю историю студентам уже почти двадцать пять лет. Многие по-настоящему влюбились в предмет и сами стали докторами наук, в общем, есть чем гордиться. Я родился в Минске и с детства живу там. А где выросли вы?

— Я родилась в Лионе. И там же живу вместе с мужем.

— Да-да, вы упоминали. А вы в старой части города или в новой?

— Мы в новой.

— Конечно, молодежь стремится ко всему современному. А мама ваша не возражает? Она же с вами живет?

— Она в старой части города, и живет одна. Они с папой любили вещи с историей, особенно папа, и после его смерти мама не стала ничего менять, — сказала Эва и впервые заметила, что голос ее чуть дрогнул. Она до сих пор скучала по папе. Это благодаря ему она стала специалистом по антиквариату. И каждый раз когда брала в руки старинную вещь, словно слышала его голос.

— Понимаю, — вырвал ее из собственных мыслей Виктор Карлович, внимательно следя за выражением ее лица. — Старые дома умеют хранить память дольше, чем люди, и глубже, чем мы осмеливаемся узнать.

Эва настороженно посмотрела на него и ничего не ответила, а Виктор Карлович улыбнулся:

— Интересно было бы когда-нибудь побывать в Лионе, уверен, в старом городе есть что посмотреть.

— Наверное. Я выросла среди этих узких улиц и они никогда не были для меня чем-то сверхъестественным.

— Мама наверняка скучает по вам. Совсем одна… Раньше люди хоть письма друг другу писали, другая культура общения была. А теперь… Только представьте это волнение, когда получаешь открытку из другого города, или закрытый конверт с рукописным текстом… Я еще застал ребенком время, когда люди писали друг другу письма и отправляли открытки. Поверьте, это не то же самое, что нынешние мессенджеры.

Эва слегка улыбнулась, вспоминая, как мама и правда хранила стопки старых писем в резной шкатулке.

— Наверное, вы правы, — тихо сказала она. — Мама до сих пор иногда читает старые письма: свои, папины, бабушкины. Она все хранит.

— А давайте сделаем сюрприз для вашей мамы? Какая прекрасная идея у меня возникла! Только представьте, мама получит от вас открытку и снова почувствует это волшебство рукописного текста на красивой фотографии.

— Но открытка дойдет только после того, как я вернусь домой, — рассмеялась Эва.

— Так это же вообще не важно, — засмеялся вместе с ней Виктор Карлович. – Дело не в словах, а во внимании и любви, которые вы ей подарите. Кстати, зовите меня просто Виктором, мы же не в студенческой аудитории, а то я начинаю себя чувствовать древним динозавром.

— Я не против, интересная мысль, Виктор. Пожалуй, так и поступлю. Надо только уточнить, где купить открытки.

— Если хотите, Эва, можем это сделать прямо сейчас. Я сам люблю отправлять друзьям открытки и на станции купил целую упаковку вместе с конвертами. Как раз сейчас и подписывал, пока вас ждал. — он аккуратно отодвинул стопку книг, и она заметила на столе несколько карточек с изображением уже знакомого замка.

Историк протянул ей пару на выбор и улыбнулся:

— Ну что, добавим позитива в жизнь вашей мамы? Как ее, кстати, зовут?

— Ирэн. А давайте! — она выбрала открытку с изображением величественного замка Амброжевских на фоне леса и уже хотела уходить, но Виктор Карлович остановил ее:

— А хотите, я отправлю вашу вместе со своими? Утром как раз еду на почту с Яромиром Петровичем. Будет открытка с белорусским почтовым штемпелем. Ручаюсь, у нее такой нет.

Эва улыбнулась и взяла предложенную открытку.

— Красиво. Наверное, маме понравится.

— Отличный выбор, — одобрил Виктор Карлович, доставая перьевую ручку. — Хотите прямо сейчас подписать? Чтобы она знала, что даже в путешествии вы думаете о ней — мягко предложил он.

Она присела к столу, запах старой бумаги стал еще ощутимее.

Эва кивнула, чуть задумавшись:

— А это разве путешествие? — она отложила ручку. — Я ехала по работе и просто вынужденно задержалась в дороге. Странная поездка вышла…

— Иногда самые важные путешествия — те, которые мы не планировали, — мягко возразил он, наклонившись ближе. — Поверьте моему опыту: дорога всегда знает, куда ведет.

Эва написала несколько строк, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем обычно.

"Мама, со мной все хорошо. Неожиданно попала в удивительный замок и захотелось поделиться с тобой этими эмоциями. Тебе бы точно понравилось: здесь потрясающие витражи и сама атмосфера. Обнимаю, Эви."

— Не забудьте написать адрес на конверте, чтобы я мог отправить завтра вместе со своими.

Она вывела аккуратным почерком название улицы и номер дома, в котором выросла, заклеила конверт, а потом протянула его Виктору.

— Вы правы, в этом есть какое-то волшебство.

Мужчина на мгновение задержал пальцы на конверте, будто это была драгоценность и бережно положил в карман.

— Уверен, ваша мама будет счастлива. — Его голос прозвучал слишком тепло, и в этой душевности промелькнуло что‑то еще, что Эва не успела понять.

Она поднялась из‑за стола и слегка смущенно поправив волосы.

— Спасибо, Виктор. Я давно не писала писем. Это довольно волнительно.

— Значит, сегодня вы сделали важный шаг, — тихо сказал он. — Иногда такие шаги меняют жизнь больше, чем мы думаем.

Эва уже шла к двери, когда вдруг поймала его взгляд: внимательный, чуть настороженный, будто он что‑то ждал.

Она отвернулась, решив, что просто устала. Но легкая тень сомнения все же осталась. Когда она шла по коридору ее не покидала мысль: что же на самом деле хотел показать Виктор и почему не показал?

Глава 12. Когда тишина говорит громче слов

Оставшийся день прошел на удивление спокойно. За обедом и ужином больше никто не упоминал ее кулон или странные совпадения. Говорили в основном о том, когда разберут завалы на дорогах. Трассы чистили в первую очередь и по ним уже можно было бы ехать. Но маленькие проселочные дороги, вроде той, что ведет к лесному замку, не значились среди первостепенных задач. Яромир Петрович уверил, что через три дня завалы на дороге разберут, и тогда все желающие смогут уехать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.