# Жасминовые сны

Дмитрий Вектор

Ли Со-ён мечтает о карьере в k-pop, но её преследуют странные видения и древняя мелодия, звучащая в снах. Когда она попадает в группу *Crystal Moon* под руководством талантливого продюсера Чжи-уна, выясняется, что её дар гораздо глубже обычного таланта она может влиять на эмоции людей и видеть прошлые жизни.

Со-ён оказывается реинкарнацией Чунхян придворной танцовщицы времён династии Чосон, чья трагическая любовь к музыканту Мин-хо (предку Чжи-уна) закончилась смертью от горя. Теперь их души получают второй шанс на любовь, но и новые испытания.

Когда способности Со-ён проявляются во время телевизионного выступления, *Crystal Moon* становятся мировой сенсацией. Их музыка обладает силой исцелять душевные травмы, и вскоре группу приглашают стать послами доброй воли ООН. Их миссия использовать музыку для помощи беженцам, больным детям и всем, кто нуждается в исцелении.

## Глава 1: Отражение в стекле.

Дождь стучал по окнам тренировочной студии, словно тысячи маленьких призраков просились внутрь. Ли Со-ён остановилась перед зеркальной стеной, её дыхание создавало лёгкий туман на холодной поверхности стекла. В отражении она видела не только себя – девятнадцатилетнюю стажёрку одного из крупнейших развлекательных агентств Сеула, – но и нечто большее. Что-то, что заставляло её сердце биться быстрее, чем после самых изнуряющих танцевальных тренировок.

«Ещё раз», – прошептала она себе под нос, включая музыку заново. Хореография к новой песне группы *Crystal Moon* давалась ей с трудом. Не потому, что движения были сложными – Со-ён танцевала с пяти лет, – а потому, что каждый раз, когда музыка достигала припева, в зеркале появлялось *оно*.

Тень. Едва заметная, мелькающая на периферии зрения. Тень, которая двигалась не в такт её движениям, а словно танцевала свой собственный, древний танец.

Со-ён закрыла глаза и глубоко вдохнула. Аромат жасминового чая, который она выпила час назад, всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом пота и дезодоранта. Где-то в коридорах *Starlight Entertainment* звучали приглушённые голоса – другие стажёры готовились к завтрашнему просмотру. Завтра решится, кто из них войдёт в новую девичью группу, а кто продолжит ждать своего шанса.

Но Со-ён думала не о завтрашнем дне. Она думала о странном сне, который видела уже неделю подряд. Во сне она стояла на сцене, залитой лунным светом, и перед ней простирался зал, полный людей в традиционных корейских костюмах – ханбоках. И она пела. Не современную k-pop песню, а что-то древнее, мелодия которой заставляла её душу дрожать от узнавания.

Мелодия была такой же, как та, что она насвистывала с детства, не помня, где её слышала.

Музыка снова дошла до припева. Со-ён открыла глаза и начала движение – плавный поворот, взмах руки, шаг в сторону. И снова увидела её. Тень в зеркале была отчётливее, чем обычно. На мгновение показалось, что это другая девушка, одетая в длинный белый ханбок, с цветком жасмина в волосах. Девушка улыбнулась и протянула руку к стеклу, словно пытаясь прикоснуться к Со-ён.

– Кто ты? – прошептала Со-ён, но тень исчезла, оставив лишь её собственное отражение в спортивной одежде и с растрёпанными от тренировки волосами.

Сердце колотилось так громко, что заглушало музыку. Со-ён выключила звук и прислонилась к стене, пытаясь успокоиться. Может быть, она просто переутомилась? Последние три месяца она тренировалась по четырнадцать часов в день, готовясь к этому прослушиванию. Каждая девушка в агентстве мечтала попасть в новую группу *Crystal Moon* – проект, который обещал стать следующей сенсацией k-pop индустрии.

– Со-ён? – голос заставил её подпрыгнуть. В дверях стояла Пак Мин-джу, её лучшая подруга и соперница одновременно. – Ты опять здесь? Уже одиннадцать вечера.

– Хочу довести хореографию до совершенства, – ответила Со-ён, стирая пот с лба полотенцем. – А ты что здесь делаешь?

– Искала тебя. – Мин-джу прошла в студию, её розовые кроссовки мягко шлёпали по линолеуму. Она была одета в объёмную толстовку с изображением популярной группы *BTS* и выглядела уставшей. – Хён Чжи-ун спрашивал о тебе.

Со-ён почувствовала, как краска заливает её щёки. Хён Чжи-ун – главный продюсер *Starlight Entertainment* и один из самых влиятельных людей в k-pop индустрии. Ему было всего двадцать пять, но за его плечами стояли десятки успешных групп и миллионы проданных альбомов. И ещё – он был невероятно красив, хотя Со-ён старалась не думать об этом.

– Что он хотел? – спросила она, стараясь сохранить равнодушный тон.

– Не знаю. Сказал, чтобы ты зашла к нему в офис, когда закончишь тренировку. – Мин-джу внимательно посмотрела на подругу. – Со-ён, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь странно. Бледная какая-то.

Со-ён снова взглянула в зеркало. На этот раз тень не появилась, но в её отражении было что-то необычное. Словно свет падал на неё под другим углом, придавая её лицу более мягкие, почти неземные черты. Или это просто усталость играла с её восприятием?

– Всё нормально, – соврала она. – Просто устала. Пойду к Чжи-уну, а потом домой.

Мин-джу кивнула, но её взгляд оставался обеспокоенным.

– Не засиживайся. И Со-ён – она остановилась у двери, обернувшись. – Удачи завтра. Знаю, как много это для тебя значит.

Когда шаги подруги затихли в коридоре, Со-ён собрала вещи в спортивную сумку. Термос с остатками жасминового чая, запасную одежду, блокнот с записями хореографии. Всё то, что составляло её жизнь последние три года, с тех пор как она стала стажёркой *Starlight Entertainment*.

Путь от тренировочных студий до лифта занимал несколько минут. *Starlight Entertainment* находился в одном из самых престижных районов Сеула, в сорокаэтажном стеклянном здании, которое ночью светилось как маяк среди океана городских огней. Даже в такое позднее время здание не пустовало – в разных студиях шли ночные записи, тренировки, планёрки. Индустрия развлечений никогда не спала.

Лифт быстро поднимался к тридцать седьмому этажу, где располагался офис Чжи-уна. С каждым этажом Со-ён чувствовала, как её нервозность нарастает. Что он мог хотеть от неё? Особенно так поздно? Обычно продюсеры работали с утра до вечера, но никогда не задерживались допоздна для разговоров со стажёрами.

Коридор на тридцать седьмом этаже был выдержан в строгих тонах – серые стены, чёрные двери с табличками, приглушённое освещение. Здесь пахло дорогим кофе и копировальной бумагой. Со-ён прошла мимо кабинетов других менеджеров и продюсеров, большинство из которых уже были заперты на ночь.

Дверь в офис Чжи-уна была приоткрыта, изнутри доносилась тихая музыка – что-то классическое, возможно, Дебюсси. Со-ён остановилась перед дверью, собираясь с духом. Через щель она видела часть кабинета – книжные полки, наполненные музыкальными дисками и наградами, край массивного стола, на котором горела настольная лампа.

Она постучала и услышала приглашающее «войдите».

Хён Чжи-ун сидел за массивным дубовым столом, склонившись над документами. Несколько прядей его тёмных волос упали на лоб, и Со-ён с удивлением отметила, что без обычного делового костюма он выглядел моложе и более доступным. На нём была простая белая рубашка с закатанными рукавами, а галстук небрежно лежал на спинке кресла. На столе рядом с документами стояла изящная фарфоровая чашка с чаем.

– Со-ён, – он поднял голову и улыбнулся, и её сердце пропустило удар. – Спасибо, что пришла так поздно. Присаживайся, пожалуйста.

Она села в кожаное кресло напротив него, стараясь не обращать внимания на то, как его улыбка заставляет её чувствовать себя особенной. В офисе пахло сандалом и едва уловимым ароматом жасмина – тем же, что и в её чае.

– Хён-сси, вы хотели меня видеть?

– Да. – Он отложил документы и полностью сосредоточился на ней. Его глаза были тёмными, почти чёрными, и когда он смотрел на неё, казалось, что видит что-то большее, чем просто стажёрку. – Я хотел поговорить с тобой о завтрашнем просмотре.

Желудок Со-ён сжался от страха. Неужели он собирался сказать, что она не подходит для новой группы? Что все эти месяцы тренировок были напрасными?

– Слушаю вас.

– Я видел твои тренировки. – Он встал и подошёл к окну, за которым простирался ночной Сеул. Огни города мерцали, как земные звёзды, отражаясь в стекле небоскрёбов. – Ты очень талантлива, Со-ён. Твой голос, твоя хореография, твоя сценическая подача – всё на высшем уровне.

Она чувствовала приближение «но» и приготовилась к худшему.

– Но есть кое-что ещё, – продолжил он, не оборачиваясь. – Что-то, что отличает тебя от других стажёрок.

– Что именно?

Он повернулся к ней, и в его взгляде она увидела что-то неожиданное. Не профессиональную оценку, а личный интерес. Возможно, даже больше, чем интерес.

– Ты когда-нибудь чувствовала связь с чем-то большим, чем просто музыка? – спросил он тихо. – Словно музыка приходит к тебе не извне, а изнутри? Из какого-то места, которое ты не можешь объяснить?

Вопрос застал её врасплох. Со-ён моргнула, не понимая, к чему он клонит. Это звучало слишком личным для разговора с продюсером.

– Я не понимаю.

Чжи-ун вернулся к столу, но не сел. Вместо этого он прислонился к краю стола, скрестив руки на груди. Расстояние между ними сократилось, и Со-ён почувствовала лёгкий аромат его одеколона.

– Моя семья – начал он медленно, словно подбирая слова. – У нас есть определённые традиции. Мы ведём родословную от придворных музыкантов династии Чосон. Говорят, что некоторые из наших предков обладали особым даром – они могли через музыку прикоснуться к чему-то запредельному.

Со-ён почувствовала, как по спине пробежал холодок. Его слова отзывались чем-то знакомым, словно она уже слышала эту историю раньше.

– Хён-сси, почему вы рассказываете мне это?

Он наклонился ближе, и его голос стал едва слышным шёпотом:

– Потому что ты тоже чувствуешь это, не так ли? – В его глазах она увидела то, что заставило её затаить дыхание. Знание. Понимание. Словно он видел то же самое, что и она. – Тени в зеркалах. Мелодии, которые приходят из ниоткуда. Сны о временах, которых ты никогда не видела.

Со-ён не могла говорить. Как он мог знать? Как он мог знать о тенях, о снах, о мелодии, которую она напевала с детства?

– Я прав? – он подошёл ещё ближе, и она почувствовала тепло его тела.

– Да, – прошептала она, и это слово прозвучало как признание. – Но я не понимаю, что это значит.

Чжи-ун протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Его прикосновение было тёплым и неожиданно нежным.

– Это значит, что ты особенная, Со-ён. Особенная так, как ты даже не можешь себе представить.

В тот момент, когда его пальцы коснулись её кожи, мир вокруг изменился. Офис заполнился мягким серебристым светом, и в воздухе зазвучала та самая мелодия – древняя, печальная и прекрасная. Мелодия из её снов.

А потом она увидела её снова. Девушку в белом ханбоке, с цветком жасмина в волосах. Но на этот раз она стояла не в зеркале, а прямо в офисе, за спиной Чжи-уна. Девушка смотрела на Со-ён с бесконечной печалью в глазах и шевелила губами, словно пыталась что-то сказать.

Со-ён вскочила с кресла, опрокинув его.

– Ты её видишь? – задохнулся Чжи-ун. – Ты видишь Чунхян?

Но прежде чем Со-ён успела ответить, видение исчезло, оставив их одних в обычном офисе под светом настольной лампы.

– Что со мной происходит? – прошептала она, и в её голосе прозвучал страх.

Чжи-ун подошёл к ней и взял за руки. Его ладони были твёрдыми и тёплыми.

– То, что должно было произойти рано или поздно, – сказал он серьёзно. – Ты пробуждаешься, Со-ён. И завтра завтра всё изменится навсегда.

За окном ночной Сеул продолжал жить своей жизнью, но Со-ён чувствовала, что её собственная жизнь только что сделала поворот, после которого уже не будет пути назад.

## Глава 2: Тайны крови.

Со-ён не могла оторвать взгляд от того места, где мгновение назад стояла девушка в белом ханбоке. Воздух всё ещё вибрировал от исчезнувшей мелодии, а аромат жасмина стал настолько интенсивным, что кружилась голова.

– Чунхян, – повторила она имя, и оно прокатилось по языку, словно она произносила его тысячи раз. – Кто она такая?

Чжи-ун не отпускал её рук. Его пальцы слегка дрожали, и Со-ён поняла, что он взволнован не меньше неё.

– Присядь, – мягко сказал он, направляя её обратно к креслу. – То, что я тебе расскажу, может показаться невероятным.

Со-ён опустилась в кресло, не сводя с него глаз. За окном начал стихать дождь, но капли всё ещё стекали по стеклу, создавая причудливые узоры в свете городских огней.

Чжи-ун прошёл к книжному шкафу и достал оттуда старинную деревянную шкатулку, инкрустированную перламутром. Когда он открыл её, Со-ён услышала тихую мелодию – ту самую, что звучала в её снах.

– Музыкальная шкатулка, – объяснил он, ставя её на стол между ними. – Она принадлежала моему прапрадеду, Хён Мин-хо. Он был придворным музыкантом при короле Чонджо в восемнадцатом веке.

Со-ён затаила дыхание. Мелодия обволакивала её, словно тёплое одеяло, пробуждая воспоминания о чём-то, чего она никогда не переживала.

– Мин-хо был не просто музыкантом, – продолжил Чжи-ун, садясь на край стола совсем рядом с ней. – Он обладал даром, который передавался в нашей семье из поколения в поколение. Способностью через музыку касаться душ людей, влиять на их эмоции, даже заглядывать в прошлое и будущее.

– Как это возможно? – прошептала Со-ён.

– Я не знаю. – Он провёл рукой по волосам, взъерошив их. – Мой дед рассказывал, что это связано с энергетическими линиями, которые пронизывают весь мир. Места силы, где тонка грань между мирами. Корейский полуостров – одно из таких мест.

Чжи-ун открыл ящик стола и достал старый кожаный блокнот, страницы которого пожелтели от времени.

– Дневник Мин-хо. Большинство записей касается музыкальной теории и придворной жизни, но есть и другие страницы. О девушке по имени Чунхян.

Услышав это имя, Со-ён почувствовала, как что-то сжимается в груди. Боль. Тоска. Словно старая рана вдруг напомнила о себе.

– Расскажи мне о ней.

Чжи-ун открыл блокнот на странице, исписанной изящными иероглифами, и начал читать:

– «Седьмой день девятой луны. Сегодня я снова видел её. Чунхян танцевала в Лунном павильоне, и казалось, что сама природа замерла, чтобы полюбоваться её движениями. Когда она танцует, воздух наполняется серебристым светом, а цветы жасмина распускаются даже среди зимы. Я понимаю, что она такая же, как я. Что в её крови течёт древняя магия.».

Со-ён слушала, и с каждым словом образы становились всё яснее. Лунный павильон с изогнутой крышей и красными колоннами. Сад, где под лунным светом цвели жасмин и пионы. И она сама – нет, Чунхян – в белом ханбоке, танцующая под звуки комунго.

– Продолжай, – попросила она дрожащим голосом.

– «Я влюбился в неё с первого взгляда, но между нами пропасть. Я – музыкант, хоть и придворный. Она – дочь министра, одна из самых знатных девушек при дворе. И всё же когда мы вместе, когда её танец сливается с моей музыкой, мы становимся чем-то большим. Чем-то, что может изменить мир.».

Чжи-ун замолчал и посмотрел на Со-ён. В его глазах отражался свет настольной лампы, но ей показалось, что она видит в них отблески далёких лун и свечей.

– Что с ними случилось? – спросила она, хотя в глубине души уже знала ответ.

– Их любовь была обречена. – Голос Чжи-уна стал тише. – Чунхян была помолвлена с сыном другого министра. Политический брак. Когда об их отношениях узнали.

Он не договорил, но Со-ён увидела финал их истории как живую картину. Чунхян, запертая в своих покоях. Мин-хо, изгнанный из дворца. И последняя встреча в том самом Лунном павильоне, где всё начиналось.

– Она умерла от горя, – прошептала Со-ён. – Через три дня после свадьбы с другим. А он он играл на её похоронах эту мелодию.

Чжи-ун резко поднял голову.

– Откуда ты знаешь?

– Я помню, – сказала она, и слёзы покатились по её щекам. – Боже, Чжи-ун, я это помню. Я была там. Я я была ею.

Он встал и подошёл к ней, опустившись на колени рядом с креслом.

– Со-ён.

– Это невозможно, – всхлипнула она. – Люди не возвращаются. Реинкарнация – это просто это просто сказки.

– В нашем мире многое невозможно, – тихо сказал он, беря её лицо в ладони. – Но это не делает наши чувства менее реальными.

Она посмотрела в его глаза и увидела там ту же боль, тот же узнавание.

– Ты тоже помнишь, правда?

– Смутно. Отрывками. – Его большой палец мягко стёр слезу с её щеки. – Но когда я увидел тебя впервые на прослушивании год назад, я понял, что искал тебя всю жизнь.

– Почему ты молчал?

– Потому что боялся показаться сумасшедшим. Потому что думал, что это просто мои фантазии. – Он наклонился ближе, и она почувствовала тепло его дыхания. – Пока не увидел, как ты танцуешь. Пока не услышал, как ты поёшь. И тогда я понял – мы нашли друг друга снова.

Музыкальная шкатулка всё ещё играла свою печальную мелодию. За окном Сеул жил своей современной жизнью – неоновые вывески, машины, звуки клаксонов. Но здесь, в этом офисе, время словно остановилось, соединив прошлое и настоящее.

– Что это значит? – спросила Со-ён. – Для нас? Для того, что происходит сейчас?

– Это значит, – сказал Чжи-ун, его лицо было всего в нескольких сантиметрах от её лица, – что у нас есть второй шанс. Шанс, которого у них не было.

Его губы коснулись её губ – осторожно, нежно, словно он боялся, что она исчезнет. Поцелуй был мягким и тёплым, и в то же время в нём была вековая тоска по воссоединению.

Когда они оторвались друг от друга, Со-ён почувствовала, что мир изменился. Воздух стал плотнее, краски ярче. В углу офиса мелькнула знакомая тень в белом ханбоке, но на этот раз она не выглядела печальной. Чунхян улыбалась.

– Завтра прослушивание, – прошептал Чжи-ун, обнимая её. – Ты готова?

Со-ён кивнула, прижимаясь к его груди. Под её ухом бился его сердце – ровно, сильно, живо. Не как в тех давних снах, где всё заканчивалось разлукой и смертью.

– Готова, – сказала она. – На этот раз мы всё сделаем правильно.

Но даже произнося эти слова, она не могла избавиться от ощущения, что их история только начинается, и впереди их ждут испытания, о которых они пока даже не подозревают.

## Глава 3: Прослушивание.

Со-ён проснулась от звука собственного голоса. Она пела во сне ту самую древнюю мелодию, и когда открыла глаза, на подушке лежал засушенный цветок жасмина. Она точно знала, что накануне вечером его там не было.

Солнечные лучи проникали через занавески её маленькой комнаты в общежитии для стажёров, но вместо привычного утреннего света они казались серебристыми, почти лунными. Со-ён потянулась к цветку и осторожно взяла его в руки. Лепестки были мягкими, словно живыми, и пахли так интенсивно, что у неё закружилась голова.

– Чунхян? – прошептала она в пустую комнату.

Ответом была только тишина, но Со-ён чувствовала присутствие. Что-то наблюдало за ней, что-то доброжелательное и грустное одновременно.

Телефон показывал семь утра. Прослушивание должно было начаться в десять, но Со-ён знала, что не сможет больше спать. Воспоминания о вчерашнем вечере в офисе Чжи-уна крутились в голове, как карусель. Его прикосновения. Его поцелуй. История о Мин-хо и Чунхян.

*У нас есть второй шанс.*.

Со-ён встала и подошла к маленькому зеркалу над раковиной. Её отражение выглядело по-другому – кожа светилась изнутри, глаза казались глубже и темнее. Словно что-то пробудилось в ней за ночь.

Она приняла душ, стараясь смыть с себя странное ощущение нереальности происходящего. Горячая вода помогла немного, но когда она мыла волосы, то почувствовала аромат жасмина в дешёвом шампуне, которого там быть не могло.

В столовой общежития было многолюдно. Девушки-стажёрки собирались вокруг столиков, нервно обсуждая предстоящее прослушивание. Со-ён взяла поднос с завтраком – рис, кимчи, суп мисо – и нашла свободное место у окна.

– Со-ён! – голос Мин-джу заставил её обернуться. Подруга подсела к ней с собственным подносом, выглядя взволнованной. – Ты где вчера была? Вернулась только под утро.

– Задержалась с тренировкой, – соврала Со-ён, откусывая кусочек кимчи. – А потом говорила с Чжи-уном.

– С Чжи-уном? – Мин-джу чуть не подавилась супом. – О чём?

– О прослушивании. Давал советы.

Это была правда, хоть и не вся. Мин-джу внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь прочитать что-то в её лице.

– Ты выглядишь по-другому. Что-то изменилось.

Со-ён пожала плечами, стараясь казаться равнодушной. Вокруг них другие девушки обсуждали свои планы:

– Я выберу что-то из *IU*. Её баллады всегда производят впечатление.

– А я буду танцевать хореографию *BLACKPINK*. Чжи-ун любит сильных исполнителей.

– Говорят, что в группу возьмут только пять человек. Из тридцати претенденток.

Со-ён слушала их разговоры и чувствовала странную отстранённость. Ещё вчера она была такой же, как они – волновалась, строила планы, мечтала о дебюте. Но теперь всё изменилось. Теперь она знала, что внутри неё живёт что-то большее, чем просто талант.

– За что ты возьмёшься? – спросила Мин-джу.

– Не знаю, – честно ответила Со-ён. – Решу на месте.

В девять утра все претендентки собрались в большой тренировочной студии на двадцатом этаже. Комната была залита ярким светом софитов, а вдоль одной стены тянулись зеркала. В противоположном конце стоял длинный стол, за которым должно было расположиться жюри.

Со-ён огляделась вокруг. Тридцать девушек, каждая из которых мечтала о славе. Некоторые лица были ей знакомы – они тренировались в агентстве уже несколько лет. Другие были новенькими, но все без исключения выглядели решительными и амбициозными.

– Ты нервничаешь? – спросила стоящая рядом девушка. Со-ён узнала её – Ким Ю-на, одна из самых талантливых стажёрок. У неё были длинные прямые волосы и острые черты лица, которые делали её похожей на фарфоровую куклу.

– Немного, – призналась Со-ён.

– И правильно. – Ю-на улыбнулась, но в её улыбке не было тепла. – Конкуренция серьёзная.

В этот момент дверь открылась, и в студию вошло жюри. Со-ён сразу заметила Чжи-уна – он был в строгом тёмном костюме и выглядел абсолютно профессионально. Их взгляды встретились на мгновение, и она увидела в его глазах ободрение.

Рядом с ним шли другие продюсеры и менеджеры агентства, а также приглашённый хореограф из *SM Entertainment*. Все расселись за столом, разложили перед собой блокноты и планшеты.

– Доброе утро, – сказал Чжи-ун, и его голос эхом отразился от стен. – Сегодня мы выберем участниц новой группы *Crystal Moon*. Каждая из вас получит три минуты, чтобы показать свои вокальные и танцевальные способности. Можете исполнить кавер популярной песни или что-то оригинальное.

Он сделал паузу и окинул взглядом собравшихся девушек.

– Помните: мы ищем не просто талант. Мы ищем особенность. То, что сделает вас незабываемыми.

Прослушивание началось. Девушки выступали по очереди, демонстрируя вокал и хореографию. Некоторые были хороши, другие – превосходны. Ю-на исполнила сложную балладу *Taeyeon* и танцевала так, словно была рождена для сцены. Мин-джу выбрала энергичную песню *Red Velvet* и заставила всех улыбаться.

Со-ён была двадцать седьмой по списку. Когда её имя прозвучало, она встала и направилась в центр студии. Софиты ослепили её, превратив жюри в тёмные силуэты за столом.

– Что вы будете исполнять? – спросил один из продюсеров.

Со-ён открыла рот, чтобы назвать песню, которую готовила всю неделю, но вместо этого услышала собственный голос, произносящий:

– Что-то оригинальное.

Она сама удивилась своим словам. Никто из стажёров не рисковал исполнять собственные композиции на таких прослушиваниях. Это было слишком опасно.

– Хорошо, – сказал Чжи-ун, и в его голосе она услышала интерес. – Мы слушаем.

Со-ён закрыла глаза и глубоко вдохнула. В воздухе снова появился аромат жасмина, и она почувствовала, как что-то просыпается в её груди. Тепло разливалось по телу, и когда она открыла глаза, мир стал ярче.

Она начала петь.

Мелодия была той самой, что преследовала её всю жизнь, но слова приходили сами, словно кто-то другой пел её голосом. На корейском языке, но с древними интонациями:

*Лунный свет танцует на воде,.

Жасмин цветёт в забытом саду.

Твой голос зовёт меня сквозь века,.

Моя душа к тебе летит.*.

Она начала двигаться, и танец был не из тех, что изучала в студиях. Это были плавные, завораживающие движения, какие исполняли придворные танцовщицы династии Чосон. Её руки рисовали в воздухе невидимые иероглифы, а тело покачивалось в ритме древней музыки.

И тут случилось нечто невероятное.

Воздух в студии стал серебристым. Софиты погасли, но комната не погрузилась в темноту – она наполнилась мягким лунным светом, источник которого невозможно было определить. И в этом свете стали проявляться призрачные фигуры: музыканты в традиционных костюмах, играющие на древних инструментах.

Со-ён слышала звук комунго, даегыма и чангу, хотя никаких инструментов в студии не было.

Девушки-стажёрки вокруг неё замерли как зачарованные. Некоторые тихо плакали, не понимая почему. В их глазах отражался тот же серебристый свет.

За столом жюри тоже не могли пошевелиться. Один из продюсеров пытался что-то записать, но рука не слушалась его. Чжи-ун смотрел на Со-ён с восхищением и страхом одновременно.

А рядом с ним, невидимая для других, стояла Чунхян в белом ханбоке. Она танцевала синхронно с Со-ён, и казалось, что две души – прошлая и настоящая – наконец воссоединились.

Песня достигла кульминации, и голос Со-ён зазвучал с такой силой, что зеркала вдоль стены начали резонировать. В их поверхности появились образы: дворцовые залы, лунные сады, лица людей из прошлого.

И вдруг всё прекратилось.

Серебристый свет исчез. Призрачные музыканты растворились. Софиты снова загорелись обычным электрическим светом. Со-ён стояла в центре студии, тяжело дыша, её лицо было мокрым от пота и слёз.

Тишина длилась целую вечность.

Потом один из продюсеров упал в обморок.

– Что это было? – прошептала кто-то из девушек.

– Камеры зафиксировали странные световые аномалии, – сказал техник, проверявший оборудование.

Чжи-ун встал из-за стола и подошёл к Со-ён. Его лицо было бледным, но в глазах горело понимание.

– Это было невероятно, – сказал он громко, чтобы все слышали. – Со-ён, вы определённо проходите в следующий тур.

Но тихо, так, чтобы слышала только она, он добавил:

– Нам нужно поговорить. Немедленно.

Со-ён кивнула, всё ещё не полностью осознавая, что произошло. Она чувствовала себя опустошённой и одновременно переполненной энергией.

Когда она возвращалась на своё место, мимо неё прошла Ю-на. Девушка остановилась и внимательно посмотрела на неё.

– Интересно выступление, – сказала она с холодной улыбкой. – Очень необычно. Интересно, что об этом скажут журналисты.

В её голосе была угроза, но Со-ён была слишком измотана, чтобы на неё реагировать.

Прослушивание продолжилось, но оставшиеся выступления казались бледными после того, что произошло. Все в студии всё ещё находились под впечатлением от увиденного.

Когда все претендентки выступили, жюри удалилось на совещание. Девушки остались ждать в коридоре, нервно переговариваясь.

– Со-ён, что это было? – Мин-джу подошла к ней, её глаза были полны беспокойства. – Ты ты была как в трансе.

– Я не знаю, – честно ответила Со-ён. – Просто пела то, что чувствовала.

Но это была только часть правды. В глубине души она понимала, что произошло нечто большее. Граница между прошлым и настоящим, между её душой и душой Чунхян стала тоньше. И теперь эта граница может исчезнуть совсем.

Через полчаса жюри вернулось. Чжи-ун держал в руках список имён.

– Следующие пять девушек проходят в группу *Crystal Moon*, – объявил он. – Ким Ю-на. Пак Мин-джу. Чон На-ён. Ли Хэ-рин. И Ли Со-ён.

Взрыв эмоций. Радость, слёзы, поздравления. Со-ён обнималась с Мин-джу, чувствуя, что достигла своей мечты. Но одновременно в её сердце поселился страх.

Что будет, когда её дар проявится снова? И сможет ли она его контролировать?

Уходя из студии, она обернулась и увидела отражение Чунхян в зеркале. Девушка из прошлого больше не выглядела грустной. Она улыбалась и показывала на дверь, словно говоря: "Иди. Твоя новая жизнь начинается."

Но Со-ён не могла избавиться от ощущения, что вместе с новой жизнью к ней приходят и новые опасности.

## Глава 4: Рождение Crystal Moon.

Следующие три дня прошли как в тумане. Со-ён переехала из общего общежития в специальные апартаменты для участниц *Crystal Moon* на тридцать втором этаже *Starlight Entertainment*. Пять просторных комнат, общая гостиная с огромным телевизором и панорамными окнами, откуда весь Сеул лежал как на ладони.

– Добро пожаловать в настоящую жизнь k-pop звезды, – сказала Ли Хэ-рин, помогая Со-ён разносить вещи.

Хэ-рин была старшей в группе – ей уже исполнился двадцать один год, и она провела в агентстве четыре года. У неё были короткие каштановые волосы с ярко-синими прядями, и она двигалась с уверенностью человека, привыкшего быть в центре внимания. До этого она была участницей группы *Luna Girls*, которая распалась два года назад, не добившись успеха.

– Здесь намного лучше, чем в общаге, – призналась Со-ён, разглядывая свою новую комнату. Кровать с белым бельём, письменный стол, встроенный шкаф и, главное, собственная ванная комната.

– Наслаждайся, пока можешь, – Хэ-рин уселась на краешек кровати. – Через неделю начнутся серьёзные тренировки, и у нас не будет времени даже поспать нормально.

В коридоре послышались голоса – остальные участницы тоже заселялись. Мин-джу выбрала комнату рядом с Со-ён, что обрадовало обеих. Чон На-ён, самая младшая в группе, заняла комнату в конце коридора – она предпочитала тишину.

На-ён было всего семнадцать, но за её юным лицом скрывался невероятный талант. Она была виртуозным танцором и обладала кристально чистым голосом, способным взять любые высокие ноты. Единственной её проблемой была болезненная застенчивость – в присутствии незнакомых людей она буквально каменела.

– А вот и наша звёздочка, – раздался саркастичный голос от входа в комнату.

Со-ён обернулась и увидела Ким Ю-на в дверном проёме. На девушке было идеально отглаженное платье, волосы уложены в безупречную причёску, а макияж выглядел так, словно она только что вышла из салона красоты.

– Привет, Ю-на, – ровно ответила Со-ён.

– Интересно, повторишь ли ты свой фокус с прослушивания? – Ю-на вошла в комнату, окидывая её критическим взглядом. – Или это было разовое представление?

Хэ-рин насторожилась, почувствовав напряжение между девушками.

– О чём вы говорите? – спросила она.

– О том, как наша Со-ён устроила световое шоу прямо в тренировочной студии, – Ю-на села в кресло у окна, закинув ногу на ногу. – Все продюсеры до сих пор не могут понять, как ей это удалось.

– Я просто пела, – тихо сказала Со-ён.

– Да, конечно. – В голосе Ю-на звучала плохо скрытая злость. – Просто пела, а зеркала резонировали, и воздух светился серебром. Обычное дело.

Хэ-рин встала, чувствуя, что ситуация накаляется.

– Послушай, Ю-на, мы все в одной команде теперь. Может, стоит.

– Команде нужна честность, – перебила её Ю-на, не сводя взгляда с Со-ён. – А я хочу знать, с кем имею дело.

В этот момент в комнату заглянула На-ён. Увидев напряжённую атмосферу, она попыталась незаметно уйти, но Со-ён окликнула её:

– На-ён, заходи. Мы просто знакомимся поближе.

Младшая участница неуверенно прошла в комнату, держа в руках плюшевого кролика – своего талисмана, с которым не расставалась с детства.

– Мне кажется, нам всем стоит поговорить откровенно, – сказала Хэ-рин, присаживаясь на подоконник. – Если мы собираемся быть группой, то должны доверять друг другу.

– Отлично, – Ю-на скрестила руки на груди. – Тогда пусть Со-ён расскажет нам, как она заставила воздух светиться. Или может, объяснит, почему в её номере пахнет жасмином, хотя никаких цветов здесь нет.

Со-ён почувствовала, как краска заливает её щёки. Она не замечала, но в её комнате действительно витал лёгкий аромат жасмина.

– Я не знаю, – честно призналась она. – Иногда со мной происходят странные вещи. Я вижу образы. Слышу музыку, которой не существует. И когда я пою, иногда случается то, что я не могу контролировать.

Мин-джу, которая до этого молча стояла в дверях, вошла и села рядом с подругой.

– Может, у тебя просто очень развитое воображение? – предположила она. – Или ты медиум какой-то?

– Медиум? – фыркнула Ю-на. – В двадцать первом веке? Серьёзно?

– А что, если это правда? – неожиданно подала голос На-ён. Все обернулись к ней. – Моя бабушка всегда говорила, что некоторые люди могут видеть больше, чем другие.

– Твоя бабушка из деревни, где до сих пор верят в духов, – отмахнулась Ю-на. – Мы живём в Сеуле, а не в средневековье.

– Но я видела то же самое, что и все остальные, – тихо сказала На-ён, прижимая кролика к груди. – Серебристый свет. И музыку, которой не было. И и мне казалось, что в зеркале танцует кто-то ещё.

Ю-на замолчала, её самоуверенная маска на мгновение дала трещину.

– Это была какая-то групповая галлюцинация, – пробормотала она. – Нервы, стресс, усталость.

– Возможно, – согласилась Хэ-рин. – Но факт остаётся фактом – Со-ён вызвала эмоциональную реакцию у всех присутствующих. И это дорогого стоит в нашем бизнесе.

Она подошла к Со-ён и положила руку ей на плечо.

– Слушай, неважно, что именно ты делаешь. Важно, что это работает. Если ты можешь заставить людей почувствовать что-то особенное через свою музыку – это подарок.

– Подарок, который может превратиться в проклятие, – мрачно заметила Ю-на. – Что, если это повторится на телевидении? Что скажут журналисты? Что подумают фанаты?

– Мы справимся с этим, когда столкнёмся с проблемой, – решительно сказала Хэ-рин. – А сейчас нам нужно сосредоточиться на подготовке к дебюту.

На-ён подняла голову и робко посмотрела на Со-ён.

– А ты ты можешь научить меня? – спросила она тихо. – Не магии или чему-то такому. Просто как петь так, чтобы люди чувствовали.

Со-ён улыбнулась первый раз за весь разговор.

– Конечно. Если смогу.

Ю-на встала и направилась к выходу.

– Ладно. Раз мы все решили притворяться, что это нормально, давайте попробуем работать вместе. – Она остановилась в дверях и оглянулась. – Но запомни, Со-ён. Если твои особенности помешают успеху группы, я сделаю всё, чтобы защитить свою карьеру.

Когда она ушла, в комнате повисла неловкая тишина.

– Не обращай на неё внимания, – сказала Мин-джу, обнимая подругу. – Ю-на просто боится. Она всю жизнь мечтала о дебюте, и сейчас переживает, что что-то пойдёт не так.

– Мне её понять можно, – вздохнула Хэ-рин. – В этой индустрии одна ошибка может стоить всего. Но мы команда теперь. И команда держится вместе.

На-ён кивнула, всё ещё обнимая своего плюшевого кролика.

– Я тоже хочу, чтобы мы были командой, – сказала она. – У меня никогда не было настоящих подруг.

– Теперь есть, – улыбнулась Со-ён. – У нас всех есть.

Вечером они собрались в общей гостиной, заказали китайскую еду и попытались узнать друг друга получше. Хэ-рин рассказывала истории из своего первого опыта в группе, Мин-джу показывала смешные видео на телефоне, а На-ён, постепенно расслабляясь, начала рассказывать о своём детстве в Пусане.

Даже Ю-на присоединилась к ним, хотя держалась несколько отстранённо. Когда разговор зашёл о семьях, она призналась, что её родители вложили все сбережения в её карьеру.

– Мама продала свои украшения, чтобы оплатить мне уроки вокала, – сказала она, впервые за весь день без сарказма. – Папа работает в двух местах. Я просто не имею права подвести их.

Со-ён поняла, почему Ю-на так боится неопределённости. За её высокомерием скрывалось огромное давление и страх разочаровать людей, которые в неё верили.

– Мы все не подведём, – сказала она. – Потому что мы будем помогать друг другу.

Поздно ночью, когда все разошлись по комнатам, Со-ён стояла у окна, разглядывая огни Сеула. Город казался бесконечным морем света, и где-то в этом море жили миллионы людей с собственными мечтами и страхами.

Лёгкий стук в дверь заставил её обернуться.

– Можно? – голос Чжи-уна был тихим.

Со-ён открыла дверь. Он стоял в коридоре с двумя чашками чая в руках.

– Подумал, ты не спишь, – сказал он, протягивая ей одну чашку. – Жасминовый.

Она улыбнулась и впустила его в комнату.

– Как дела с новыми соседками? – спросил он, присаживаясь в кресло.

– Сложно. Ю-на меня не доверяет. На-ён боится всего на свете. Хэ-рин пытается всех помирить, а Мин-джу просто хочет, чтобы все было хорошо.

– Обычное начало, – улыбнулся Чжи-ун. – Каждая группа проходит через это. Нужно время, чтобы пять разных людей стали единым целым.

Со-ён села на краешек кровати, держа тёплую чашку в руках.

– А что, если мой дар снова проявится? Что, если я не смогу его контролировать?

Чжи-ун наклонился вперёд, его лицо стало серьёзным.

– Тогда мы с этим справимся. Вместе. – Он помолчал. – Со-ён, то, что происходит с тобой это часть чего-то большего. Я это чувствую. И я не позволю тебе пройти через это одной.

Его слова согрели её больше, чем горячий чай. За окном Сеул продолжал жить своей жизнью, но здесь, в этой комнате, время словно остановилось.

– Завтра мы начинаем работать над первым альбомом, – сказал Чжи-ун. – Ты готова?

Со-ён кивнула, чувствуя, как внутри неё крепнет решимость.

– Готова. *Crystal Moon* будет лучшей группой, которую ты когда-либо создавал.

– Не сомневаюсь, – улыбнулся он. – Особенно с тобой в составе.

Когда он ушёл, Со-ён ещё долго сидела у окна, потягивая остывший чай. В отражении стекла мелькнула знакомая тень в белом ханбоке, но на этот раз Чунхян не выглядела печальной. Она кивнула, словно одобряя выбор Со-ён, и растворилась в ночи.

## Глава 5: Первые видения.

Утро началось с крика На-ён.

Со-ён проснулась от пронзительного визга младшей участницы группы и выскочила из своей комнаты, даже не накинув халат. В коридоре уже стояли остальные девушки – Мин-джу с заспанным лицом, Хэ-рин с растрёпанными волосами, а Ю-на выглядела так, словно не спала всю ночь.

– Что случилось? – Со-ён подбежала к комнате На-ён.

Младшая девушка сидела на кровати, прижимая к груди плюшевого кролика, и указывала дрожащим пальцем на зеркало шкафа.

– Там там была женщина, – прошептала она. – В белом платье. Она танцевала и и плакала.

Со-ён почувствовала, как кровь отливает от лица. Она посмотрела на зеркало, но видела только своё отражение и отражения других девушек.

– На-ён, тебе приснился кошмар, – мягко сказала Мин-джу, садясь на край кровати. – Всё в порядке.

– Нет! – На-ён замотала головой. – Я не спала! Я проснулась, чтобы попить воды, и увидела её. Она была такая печальная и знакомая.

Ю-на скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на Со-ён.

– Интересно. Призраки теперь не только к тебе приходят? – в её голосе звучала едкая насмешка, но Со-ён заметила и нечто другое. Страх.

– Я не знаю, о чём ты говоришь, – соврала Со-ён, но сама чувствовала, как в воздухе витает знакомый аромат жасмина.

– Ладно, – Хэ-рин хлопнула в ладоши. – Всем завтрак, душ, и через час первая репетиция. У нас нет времени на призраков и мистику.

Но когда они разошлись по комнатам, Со-ён заметила, что Хэ-рин ещё раз внимательно осмотрела зеркало в комнате На-ён.

Первая тренировка должна была начаться в десять утра в студии на двадцать пятом этаже. *Crystal Moon* предстояло разучить хореографию к их дебютной песне Moonlight Serenade – композиции, которую Чжи-ун написал специально для группы.

– Это будет сложно, – предупредила хореограф, молодая женщина по имени Пак Со-хи. – Танец сочетает современные движения с элементами традиционного корейского танца. Вам понадобится много практики.

Со-хи включила музыку, и Со-ён сразу узнала мелодию. Это была та самая древняя песня из её снов, но аранжированная в современном стиле, с электронными битами и синтезаторами.

– Со-ён, ты будешь в центре во время припева, – сказала Со-хи. – Твой голос – изюминка песни.

Они начали разучивать движения. Базовые шаги, повороты, синхронные движения рук. Всё было обычно, пока не дошло до припева.

Как только зазвучала знакомая мелодия, мир вокруг Со-ён изменился.

Студия с зеркалами и линолеумом растворилась. Вместо неё появился огромный зал с высокими потолками, расписанными драконами и феникс птицами. Колонны были украшены золотом, а пол выложен полированным камнем. За широкими окнами виднелся сад с цветущими деревьями пиона и жасмина.

Дворцовый зал времён династии Чосон.

Но самое удивительное – остальные девушки тоже были здесь. Только выглядели они по-другому. Мин-джу была одета в розовый ханбок с вышивкой из серебряных нитей, её волосы были уложены в традиционную причёску с шпильками. На-ён в голубом ханбоке держала в руках веер из белого шёлка. Хэ-рин – в зелёном платье с золотой отделкой – играла на комунго. Даже Ю-на была здесь, в фиолетовом ханбоке, но её лицо выражало ту же холодную отстранённость.

А в центре зала танцевала Чунхян.

Она была точной копией Со-ён, только волосы были длиннее и уложены в сложную причёску, украшенную цветами жасмина. Белый ханбок развевался вокруг неё, словно облако, а движения были плавными и завораживающими.

Со-ён поняла, что она не просто наблюдает за видением. Она *была* Чунхян. Чувствовала, как шёлк ханбока скользит по коже, как тяжёлые украшения покачиваются в волосах. Слышала звуки дворца – шёпот придворных дам, шорох шёлковых одежд, далёкий звук колокольчиков.

И музыку. Та же мелодия, что звучала в современной студии, но исполняемая на традиционных инструментах – комунго, даегыме, чангу.

– Чунхян танцует для короля, – услышала она голос. Мужской голос, нежный и знакомый.

Она обернулась и увидела его. Мин-хо. Хён Мин-хо, предок Чжи-уна. Он сидел в углу зала с комунго на коленях, и его пальцы извлекали из струн ту самую мелодию. Его лицо было точной копией лица Чжи-уна, только волосы были длиннее и перехвачены лентой.

Их глаза встретились, и Со-ён почувствовала ту же дрожь в сердце, что и при встрече с Чжи-уном.

– Ты прекрасна, – произнёс он беззвучно, только губами.

Но видение не было безмятежным. В воздухе висело напряжение. Со-ён чувствовала взгляды придворных – кто-то восхищался её танцем, кто-то завидовал, а кто-то кто-то строил планы.

В углу зала стоял мужчина в богатых одеждах, намного старше остальных. Его лицо было жёстким, а глаза холодными. Рядом с ним – молодой человек, одетый не менее богато. Отец и сын, поняла Со-ён. И их взгляд был направлен не на её танец, а на неё саму.

– Министр Чон и его сын, – прошептал кто-то из придворных дам. – Говорят, старик хочет породниться с семьёй Чунхян.

Со-ён почувствовала, как страх сжимает её сердце. Она знала, что означал этот взгляд. Брачный договор. Политический союз. Конец её свободе, конец её любви к Мин-хо.

Музыка достигла кульминации, и танец подошёл к концу. Но как только Чунхян остановилась, зал начал растворяться. Краски поблекли, звуки стали глухими.

– Со-ён! Со-ён!

Она моргнула и обнаружила, что стоит в центре современной танцевальной студии. Остальные девушки окружили её с обеспокоенными лицами, а Со-хи держала её за плечи.

– Ты в порядке? Ты просто остановилась посреди танца и стояла с закрытыми глазами пять минут, – Мин-джу гладила её по спине. – Мы пытались тебя разбудить.

– Я – Со-ён огляделась по сторонам. Обычная студия, обычные зеркала, обычный линолеум под ногами. – Что со мной было?

– Ты была в трансе, – тихо сказала На-ён. – Как на прослушивании. И в воздухе опять пахло цветами.

Ю-на стояла чуть в стороне, её лицо было бледным.

– Это повторяется, – сказала она. – И каждый раз становится сильнее.

Со-хи выглядела растерянной.

– Может, стоит вызвать врача? Или не знаю, психолога?

– Нет, – быстро сказала Со-ён. – Со мной всё в порядке. Просто просто устала. Мало спала.

Но это была неправда, и все это понимали. Хэ-рин подошла к ней и внимательно посмотрела в глаза.

– Со-ён, если с тобой что-то происходит, мы должны знать. Мы команда.

– Я знаю, просто – Со-ён запнулась. Как объяснить им то, что сама не понимает? – Мне нужно поговорить с Чжи-уном.

– Хорошая идея, – согласилась Со-хи. – А мы пока поработаем над синхронностью. Со-ён, отдохни и приходи, когда будешь готова.

Офис Чжи-уна находился всего в нескольких этажах выше, но подъём на лифте показался Со-ён бесконечно долгим. В голове всё ещё звучали мелодии комунго, а перед глазами стояли образы дворцового зала.

– Входи, – сказал Чжи-ун, когда она постучала в дверь. Он сидел за компьютером, работая над аранжировкой какой-то песни.

– У меня было видение, – сказала Со-ён без предисловий. – Во время репетиции. Я видела дворец, Чунхян, Мин-хо и других.

Чжи-ун сразу отвернулся от компьютера.

– Расскажи подробнее.

Со-ён описала всё, что видела – зал, костюмы, музыку, лица. Чжи-ун слушал внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы.

– Министр Чон, говоришь? – он нахмурился. – Я помню это имя из дневника Мин-хо. Он действительно хотел женить своего сына на Чунхян.

– Значит, это правда? Не просто моё воображение?

– Боюсь, что да. – Чжи-ун встал и подошёл к книжному шкафу, доставая оттуда тот же кожаный дневник. – Вот, послушай.

Он открыл блокнот на другой странице и начал читать:

– «Двадцать третий день десятой луны. Чунхян сказала мне о предложении министра Чона. Старик хочет выдать её замуж за своего сына в обмен на политическое влияние. Её отец склоняется к этому союзу – семья Чон богата и влиятельна при дворе. Но я вижу, как это её разрушает. Каждый день она становится бледнее, а в её танце появляются ноты отчаяния.».

Со-ён слушала, и с каждым словом воспоминания Чунхян становились ярче. Она помнила тот разговор с отцом, помнила его слова о долге и чести семьи. Помнила, как плакала по ночам, зная, что её судьба решена.

– Что с ними случилось потом? – спросила она, хотя боялась ответа.

– Свадьба состоялась через месяц, – тихо сказал Чжи-ун. – Но Чунхян умерла через три дня после церемонии. Официально – от горячки. Но Мин-хо писал, что она просто не смогла жить без любви.

– А он?

– Его изгнали из дворца сразу после похорон. Подозревали в связи с покойной. Он провёл остаток жизни, странствуя по стране и играя на улицах. – Чжи-ун закрыл дневник. – Но продолжал писать музыку. Те самые мелодии, которые ты слышишь.

Со-ён почувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза.

– Это так несправедливо. Они любили друг друга.

– Да. И именно поэтому у нас есть второй шанс. – Чжи-ун подошёл к ней и взял за руки. – Чтобы прожить ту любовь, которая была им запрещена.

– Но что, если история повторится? Что, если и нас разлучат?

– Этого не произойдёт, – решительно сказал он. – Мы живём в другое время. У нас есть выбор.

Со-ён хотела ему поверить, но что-то внутри неё подсказывало, что всё не так просто. Прошлое имело слишком сильную власть над настоящим.

– Чжи-ун, а что, если мои видения станут сильнее? Что, если я совсем потеряю контроль над собой?

– Тогда мы найдём способ это контролировать. – Он наклонился и поцеловал её в лоб. – А сейчас иди к девочкам. Они волнуются.

Когда Со-ён вернулась в студию, репетиция была в самом разгаре. Девушки отрабатывали синхронные движения, и она заметила, что без неё танец выглядит незаконченным.

– Ну как? – спросила Мин-джу. – Что сказал Чжи-ун?

– Что всё будет хорошо, – ответила Со-ён. – Можем продолжить?

Со-хи кивнула и снова включила музыку. На этот раз видения не пришли, но Со-ён чувствовала их присутствие где-то на краю сознания, словно они ждали подходящего момента.

Тренировка прошла без происшествий, и к концу дня все участницы *Crystal Moon* были измотаны, но довольны. Хореография начинала складываться.

– Завтра работаем над вокальными партиями, – объявила Со-хи. – А теперь идите отдыхать.

Вечером девушки собрались в общей гостиной. На-ён пыталась делать домашнее задание – она всё ещё училась в старшей школе, Хэ-рин читала модный журнал, а Мин-джу болтала по телефону с родителями.

Ю-на сидела у окна с планшетом, просматривая новости о k-pop индустрии.

– Интересно, – сказала она вдруг. – Здесь пишут, что на прослушивании *Crystal Moon* произошли "технические неполадки с освещением".

Все посмотрели на неё.

– Технические неполадки? – переспросила Хэ-рин.

– Ага. Агентство объяснило странный свет "неисправностью осветительного оборудования". – Ю-на посмотрела на Со-ён. – Умно. Но что будет, если это случится снова? И не во время закрытого прослушивания, а на живом эфире?

– Этого не произойдёт, – сказала Со-ён, но голос её дрогнул.

– Откуда ты знаешь? – Ю-на отложила планшет. – Ты же сама не понимаешь, что с тобой происходит.

– Ю-на, хватит, – строго сказала Хэ-рин. – Мы об этом уже говорили.

– Нет, она права, – неожиданно сказала На-ён. Все удивлённо посмотрели на неё – обычно младшая участница избегала конфликтов. – Я тоже боюсь. Сегодня утром я видела эту женщину в зеркале. А во время репетиции во время репетиции я чувствовала, что мы все где-то в другом месте.

– Что ты имеешь в виду? – тихо спросила Мин-джу.

– Я помню дворец, – прошептала На-ён. – Помню, как играла на комунго. Но я никогда не училась играть на комунго.

Повисла тишина. Хэ-рин медленно отложила журнал.

– Я тоже кое-что помню, – призналась она. – Сад с цветами жасмина. И танец другой танец, не тот, что мы разучиваем.

Мин-джу покачала головой.

– Это невозможно. Мы не можем все помнить чужие жизни.

– Но помним же, – сказала Ю-на. – И знаешь что? Меня это пугает. Потому что если это правда, если мы действительно кем-то были раньше, то что это значит для нас сейчас?

Со-ён посмотрела на подруг – своих новых сестёр по группе – и поняла, что больше не может им лгать.

– Это значит, – сказала она медленно, – что мы нашли друг друга снова. Не случайно. И что у нас есть шанс исправить то, что пошло не так в прошлый раз.

## Глава 6: Запретные чувства.

Следующие две недели пролетели в вихре тренировок, записи вокальных партий и фотосессий для дебютного альбома. *Crystal Moon* постепенно превращались из пяти отдельных девушек в настоящую группу, но Со-ён чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение.

Дело было не только в видениях, которые становились всё более частыми и яркими. Проблема была в том, как она смотрела на Чжи-уна во время планёрок, как её сердце ускорялось, когда он входил в студию, как трудно ей было сосредоточиться на работе в его присутствии.

А ещё в том, как он смотрел на неё в ответ.

– Со-ён, ты слушаешь? – голос Хэ-рин вернул её к реальности.

Они сидели в студии звукозаписи, работая над гармониями к Moonlight Serenade. За стеклянной стеной звукорежиссёр настраивал оборудование, а Чжи-ун обсуждал с ним технические детали.

– Извини, задумалась, – ответила Со-ён, стараясь не смотреть в его сторону.

– О чём? – поинтересовалась Мин-джу, снимая наушники. – Выглядишь растерянной.

– Просто много всего навалилось.

Ю-на, сидевшая в углу с блокнотом, где записывала свои партии, подняла голову.

– Если ты о своих видениях, то вчера На-ён рассказывала мне интересную вещь. – Она посмотрела на младшую участницу. – Расскажи ей.

На-ён смущённо покраснела.

– Это может показаться странным, но я думаю, мы не просто помним прошлую жизнь. Я думаю, мы проживаем её заново. Те же роли, те же отношения.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Хэ-рин.

– В прошлом мы все были связаны с дворцом, правильно? И сейчас мы все в одной группе. Чунхян любила Мин-хо, а теперь – На-ён бросила быстрый взгляд на Со-ён. – Теперь ты влюблена в Чжи-уна.

Со-ён почувствовала, как краска заливает её лицо.

– Я не.

– Не притворяйся, – мягко сказала Мин-джу. – Мы все это видим. Вопрос в том, взаимно ли это.

В этот момент дверь студии открылась, и вошёл сам Чжи-ун. На нём была чёрная футболка и джинсы – неформальная одежда, которая делала его ещё более привлекательным.

– Девочки, как дела с гармониями? – спросил он, но взгляд его сразу нашёл Со-ён.

– Нормально, – быстро ответила Хэ-рин. – Мы почти закончили.

– Отлично. Со-ён, можно тебя на минутку? – он кивнул в сторону коридора. – Хочу обсудить твою соло-партию в новой песне.

Остальные девушки переглянулись, когда Со-ён встала, чтобы следовать за ним.

В коридоре было тихо – большинство сотрудников агентства уже ушли домой. Чжи-ун прошёл к окну в конце коридора, откуда открывался вид на вечерний Сеул.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он тихо. – После тех видений на репетиции.

– Лучше. – Со-ён подошла к нему, сохраняя осторожную дистанцию. – Они больше не повторялись.

– Хорошо. – Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела что-то, что заставило её сердце пропустить удар. – Но это не то, о чём я хотел поговорить.

– А о чём?

Он сделал шаг ближе, и Со-ён почувствовала знакомый аромат его одеколона.

– О том, что между нами происходит. О том, что я чувствую каждый раз, когда смотрю на тебя.

– Чжи-ун – прошептала она.

– Я знаю, что это неправильно. Я твой продюсер, ты – участница группы. У нас есть правила, контракты, репутация – Его голос был напряжённым. – Но я не могу перестать думать о тебе.

Со-ён закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

– Я тоже думаю о тебе. Постоянно. И это пугает меня.

– Почему?

– Потому что в прошлый раз всё закончилось трагедией. Чунхян умерла, Мин-хо потерял всё. Что, если.

Он прервал её, положив руки ей на плечи.

– Мы не они. И это не восемнадцатый век. У нас есть выбор.

– Но выбор не всегда означает свободу, – сказала она печально. – В k-pop индустрии романтические отношения между артистами и продюсерами под запретом. Если об этом узнают.

– Пока никто не знает, – сказал он, наклоняясь ближе. – Это только между нами.

Его губы почти коснулись её губ, когда из студии послышался голос Ю-на:

– Со-ён! Чжи-ун-ссонсэнним! Нам нужна помощь с гармонией!

Они отскочили друг от друга, словно подростки, которых поймали за запретным занятием.

– Мы мы сейчас придём, – крикнула Со-ён, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

Когда они вернулись в студию, Ю-на внимательно посмотрела на них. Со-ён показалось, или в её взгляде мелькнуло подозрение?

Оставшаяся часть вечера прошла в работе над музыкой, но Со-ён с трудом могла сосредоточиться. Каждый раз, когда Чжи-ун подходил к микрофону, чтобы дать указания, она чувствовала электричество в воздухе между ними.

Поздно ночью, когда остальные девушки разошлись по комнатам, Со-ён осталась в студии одна. Она сидела за пианино, тихо наигрывая мелодию Moonlight Serenade, когда услышала шаги в коридоре.

– Я знал, что найду тебя здесь, – сказал Чжи-ун, входя в студию.

– Не могу уснуть. – Она не обернулась, продолжая играть. – Эта мелодия не даёт мне покоя.

Он подошёл и сел рядом с ней на скамейку для фортепиано. Их плечи соприкоснулись, и Со-ён почувствовала тепло его тела.

– Можно? – он положил руки на клавиши рядом с её руками.

Вместе они начали играть дуэтом – она вела мелодию, а он подыгрывал гармонию. Музыка наполнила студию, и в воздухе снова появился аромат жасмина.

– Мин-хо и Чунхян тоже так играли, – прошептала Со-ён. – В Лунном павильоне, когда думали, что их никто не видит.

– Я помню, – сказал Чжи-ун. – Отрывками, как сон. Но помню.

Их пальцы переплелись на клавишах, и музыка стала ещё более интимной. Со-ён повернулась к нему, и их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Это безумие, – прошептала она.

– Да, – согласился он. – Но я не могу остановиться.

На этот раз никто их не прервал. Его губы коснулись её губ нежно, осторожно, словно он боялся разрушить момент. Поцелуй был сладким и тёплым, полным сдерживаемой страсти.

Когда они оторвались друг от друга, студия была залита мягким серебристым светом – тем самым, что появлялся во время её видений.

– Ты видишь? – прошептал Чжи-ун.

Со-ён кивнула. В углу студии стояли их прошлые воплощения – Мин-хо и Чунхян. Они улыбались, и в их глазах не было печали, которая обычно их сопровождала.

– Они счастливы за нас, – сказала Со-ён.

– У нас будет другой финал, – пообещал Чжи-ун, обнимая её. – На этот раз всё будет по-другому.

Но даже в этот момент счастья Со-ён не могла избавиться от ощущения тревоги. В коридоре послышались шаги – кто-то ещё не спал в это время.

Серебристый свет исчез, и призраки растворились. Чжи-ун и Со-ён быстро отстранились друг от друга, пытаясь выглядеть как продюсер и артистка, обсуждающие музыку.

В дверях появилась Ю-на. На ней была пижама, но выражение лица было настороженным.

– Извините, что прерываю, – сказала она с холодной улыбкой. – Просто услышала музыку и подумала а, вы работаете над аранжировкой?

– Да, – быстро ответил Чжи-ун. – Со-ён предложила несколько интересных идей для фортепианного сопровождения.

– Понятно. – Ю-на вошла в студию, её глаза внимательно изучали их лица. – А я думала, что слышала два инструмента. Но, видимо, ошиблась.

Со-ён почувствовала холодок страха. Сколько Ю-на видела? Сколько слышала?

– Мы как раз заканчиваем, – сказала она, вставая из-за пианино. – Уже поздно.

– Действительно поздно, – согласилась Ю-на. – Особенно для рабочих встреч.

В её голосе был намёк, который нельзя было не заметить. Чжи-ун тоже встал, сохраняя профессиональное выражение лица.

– Завтра у нас важная фотосессия для альбома, – сказал он. – Всем нужно хорошо выспаться.

Когда они вышли из студии, Ю-на задержалась на мгновение.

– Со-ён, – тихо сказала она. – Будь осторожна. В нашем бизнесе репутация – это всё.

– О чём ты? – попыталась притвориться непонимающей Со-ён.

– Ты знаешь, о чём я. – Ю-на посмотрела на неё внимательно. – Я не хочу, чтобы из-за чьих-то личных проблем пострадала вся группа.

С этими словами она ушла, оставив Со-ён одну в коридоре. Сердце колотилось от страха и волнения одновременно. Ю-на что-то подозревала, это было очевидно. Но насколько много она знала?

В своей комнате Со-ён долго не могла уснуть. Губы всё ещё хранили тепло поцелуя Чжи-уна, но страх затмевал радость. Она знала правила k-pop индустрии – романтические отношения между артистами и продюсерами строго запрещены. Если об этом станет известно, это может разрушить не только её карьеру, но и карьеры всех участниц *Crystal Moon*.

Но в то же время она не могла отрицать, что чувствует к нему. Это было больше, чем простое увлечение – это была связь, которая тянулась через века, любовь, которая ждала своего второго шанса.

За окном горели огни Сеула, а где-то в этом огромном городе Чжи-ун, наверное, тоже не мог уснуть, думая о ней.

Со-ён приняла решение. Они будут осторожны. Они будут держать свои чувства в тайне. Но она не откажется от этого второго шанса на любовь, которого у Чунхян и Мин-хо не было.

Даже если для этого придётся рисковать всем.

Засыпая, она увидела в зеркале напротив кровати знакомую тень в белом ханбоке. Но на этот раз Чунхян не танцевала и не плакала. Она стояла с серьёзным выражением лица и показывала на дверь.

Предупреждение? Или просто напоминание о том, что за каждый выбор приходится платить?

Утром это станет ясно. А пока Со-ён позволила себе заснуть, думая о тепле объятий Чжи-уна и вкусе запретного поцелуя.

## Глава 7: Дневник предка.

Утро началось с неожиданной новости. Чжи-ун собрал всех участниц *Crystal Moon* в конференц-зале на тридцатом этаже, и его лицо выражало смесь волнения и беспокойства.

– Вчера вечером я получил звонок от своей бабушки, – начал он, обводя девушек взглядом. – Она живёт в традиционном доме в районе Букчон, и недавно, разбирая старые вещи на чердаке, нашла кое-что интересное.

Со-ён чувствовала, как её сердце ускоряет ритм. После вчерашнего поцелуя она с трудом могла смотреть ему в глаза, особенно в присутствии других девушек.

– Что именно? – спросила Хэ-рин, откладывая чашку кофе.

– Ещё один дневник Хён Мин-хо. Более полный, чем тот, который у меня есть. – Чжи-ун положил на стол старый кожаный том, намного толще того блокнота, который показывал Со-ён раньше. – Бабушка сказала, что он был спрятан в тайнике под половицами. Видимо, Мин-хо не хотел, чтобы его нашли.

Ю-на наклонилась вперёд, изучая древнюю книгу.

– И что там написано?

– Я успел прочитать только несколько страниц, но – Чжи-ун открыл дневник на отмеченном закладкой месте. – Там есть подробные записи о способностях Чунхян. Оказывается, она могла не просто влиять на эмоции людей через танец. Она могла открывать порталы.

– Какие порталы? – прошептала На-ён, прижимая к груди свою вечную игрушку-кролика.

– Между временами. Между мирами. – Чжи-ун начал читать архаичным корейским языком, затем переводил: – «Когда Чунхян танцует под полной луной, воздух становится жидким, как вода. Я видел, как она протягивает руку и касается лиц людей, которые жили за сто лет до нас. Видел, как мёртвые приходят поговорить с живыми.».

Мин-джу поёжилась.

– Это немного пугает.

– Есть ещё, – продолжил Чжи-ун. – «Её танец – это не просто движение. Это язык, на котором говорят между мирами. Когда она танцует, границы исчезают. Прошлое, настоящее и будущее становятся одним целым.».

Со-ён слушала, и с каждым словом воспоминания становились всё ярче. Она помнила ощущение власти, которое наполняло её, когда она танцевала в Лунном павильоне. Помнила, как видела лица предков в водной глади пруда, как слышала голоса ещё не рождённых потомков в шорохе листьев.

– Но самое интересное – последняя запись, – сказал Чжи-ун, перелистывая страницы. – Она сделана в день смерти Чунхян.

Он нашёл нужную страницу, и Со-ён заметила, что иероглифы здесь написаны неровно, словно рука автора дрожала.

– «Она ушла от нас, но не навсегда. Перед смертью Чунхян сказала мне: "Наши души связаны нитями луны и жасмина. Мы найдём друг друга в другой жизни, в другом времени. И тогда история получит правильный финал." Я верю ей. Я буду ждать.».

В комнате повисла тишина. За огромными окнами конференц-зала проплывали облака, а где-то далеко внизу шумел утренний Сеул.

– Значит, они знали, – тихо сказала Хэ-рин. – Знали, что всё повторится.

– Но есть ещё кое-что, – Чжи-ун перевернул несколько страниц. – Здесь есть инструкции. Как развивать дар, как его контролировать. И предупреждения.

– Какие предупреждения? – быстро спросила Со-ён.

– «Танец между мирами опасен. Если танцор потеряет контроль, он может остаться в промежутке. Не в прошлом, не в настоящем, а в пустоте между ними. Поэтому танцор никогда не должен танцевать один. Должен быть проводник – тот, чья музыка удержит его в этом мире.».

Глаза Чжи-уна встретились с глазами Со-ён, и в них она увидела то же понимание, которое жило в её сердце.

– Музыкант и танцор, – прошептала она. – Мин-хо и Чунхян. Ты и я.

– Подождите, – вмешалась Ю-на, её голос звучал напряжённо. – Вы что, серьёзно в это верите? В порталы, перерождения, мистические танцы?

– А ты не веришь? – спросила На-ён. – После всего, что мы видели?

– Я верю в то, что с Со-ён происходит что-то необычное, – осторожно сказала Ю-на. – Но объяснение может быть более простым. Медиумические способности, повышенная эмпатия, умение считывать эмоциональное состояние аудитории.

– Тогда как объяснить то, что мы все помним дворец? – спросила Мин-джу. – Я никогда не изучала историю династии Чосон, но я точно знаю, как выглядел Лунный павильон изнутри.

– Групповая галлюцинация. Самогипноз. – Ю-на скрестила руки на груди, но в её голосе Со-ён услышала неуверенность.

– Или правда, – тихо сказала Хэ-рин. – Может, стоит просто принять, что в мире есть вещи, которые мы не можем объяснить научно?

В этот момент дневник, лежащий на столе, сам собой открылся на другой странице. Все девушки ахнули, а Чжи-ун осторожно придвинулся к книге.

– Что там написано? – прошептала Мин-джу.

Чжи-ун прочитал несколько строк и побледнел.

– Это это не почерк Мин-хо. Это другой почерк. Женский. – Он посмотрел на Со-ён. – «Если ты читаешь это, значит, время пришло. Лунное затмение приближается, и границы между мирами станут тоньше. Будь осторожна, моя дорогая. Те, кто разлучил нас в прошлый раз, могут попытаться сделать это снова.».

– Чунхян, – выдохнула Со-ён. – Она оставила мне послание.

– Это невозможно, – прошептала Ю-на, но её руки дрожали.

Дневник снова сам перевернул страницу, и на ней появился новый текст – свежие иероглифы, словно кто-то только что их написал невидимой кистью:

«Доверяй своему сердцу, но не доверяй тем, кто улыбается тебе в лицо, а за спиной точит нож. Ревность – это яд, который может отравить даже самую чистую душу. Береги себя и береги свою любовь.».

Все взгляды обратились к Ю-на. Девушка встала из-за стола, её лицо было белым как мел.

– Что вы на меня смотрите? – защищалась она. – Я здесь ни при чём!