Ангелина Ромашкина
Если в августе пойдет снег

Посвящается всем друзьям, которые когда-то исчезли из моей жизни

Плейлист

Cheprox – I can see

Мальбэк feat. VACÍO – Ты меня ранишь

The Neighbourhood – A Little Death

Chase Atlantic – Friends

The 1975 – Somebody Else

The Neighborhoods – Softcore

Егор Натс – Тысяча Причин

The Neighbourhood – R.I.P. 2 My Youth

Танцы минус – Бессердечность

Танцы Минус – Уматывай!

Мальбэк, Сюзанна – Я рыдаю

МАЛЬБЭК, Shumno – Слезы

The Neighbourhoods – You Get Me So High

Егор Натс – Соврал

Егор Натс, Райс – Океан

Море волнуется в нас – обязательно встретимся

Глава 1

Риша

Порой мне кажется, что единственная настоящая любовь, уцелевшая в моем сердцем, досталась ему. Промозглому от бесконечных дождей и порывистого ветра городу. Самому прекрасному городу на Земле – Санкт-Петербургу.

За свои 24 года я мало видела городов и стран. Все потому, что какая-то необъяснимая сила из года в год тянула меня сюда. В мрачную обитель, где я чувствовала себя как дома.

Вот и сейчас. В момент, когда вся жизнь летит к черту на рога, я вновь оказалась здесь.

Интересно, все люди сбегают при трудностях в браке в другие города? Как бы то ни было, я всегда завидовала девушкам, умеющим работать над отношениями, – способным кирпич за кирпичиком выкладывать прочные стены собственного брака. Я не являюсь ярой труженицей семейного тыла. Не горжусь этим. Но и не стыжусь.

Если быть до конца честной, то вообще не понимаю, зачем понадобилось мне – красивой девушке, с толпой поклонников, выходить замуж сразу же после окончания университета? Наверное, я просто хотела, чтобы он не допустил этого. Чтобы, как в романтическом фильме, пришел на мою свадьбу. Нагло вклинился в минутную паузу ожидания заветного для гостей торжества «ДА, Я СОГЛАСНА». Взял за руку и увел с собой.

Я мечтала сбежать с ним с собственной свадьбы. Прыгнуть на привычное пассажирское, рядом с ним. Закинуть ноги в белых кедах на приборную пыльную панель. Открыть окно. Врубить на полную катушку нашу любимую группу The Neighborhoods. И лететь на полной скорости, срывающей фату с моих выжженных рыжих кудрей, к нашему месту – старому полуразрушенному мосту, с которого открывался вид на маленький город, утопающий в вечерних огнях и запахе пыли, прибитой после дождя.

Я мечтала в день своей свадьбы быть рядом с ним. С моим лучшим другом. Но он не пришел. В тот день он исчез из моей жизни. Навсегда.

– Большой латте с корицей, пожалуйста. И погорячее.

Я положила на барную стойку банковскую карту, не глядя на баристу. Открыла крохотную сумочку Michael Cors, подарок от родителей Дена на нашу помолвку, и достала красную помаду. Мое главное правило жизни: если жизнь бьет по лицу, подкрась губы любимой красной помадой и сваливай с поля боя к лучшим спокойным берегам.

А в браке с Деном последнее время мне было ой, как неспокойно. Но не от того, что мой муж вел себя как идиот или катал меня на американских горках. Нет. Мне просто стало с ним тоскливо и скучно. А меня с детства раздражало все тоскливое и скучное.

– Эрик, сделай большой латте рыжеволосой девушке в красном сарафане.

Эрик? Я медленно подняла взгляд, неминуемо врезавшийся в его карие глаза с желтой радужкой, словно неуправляемое авто, которое влетело в огромную фуру, с ослепляющими взор фарами. Эрик. Быстро сглотнув горечь застрявшего в горле кома, я артистично выдавила улыбку.

– Фаворский! Сколько лет! – Медленно убрала в сумочку помаду и раскинула руки навстречу к тому, кто трусливо отказался от нашей дружбы два года назад.

Эрик улыбнулся, проведя рукой по щетине. Он отращивает бороду? Что-то новенькое.

– Новицкая! Снова Питер. Ты не меняешься. – Парень снял черный фартук и направился ко мне. Когда он обнял меня, уткнувшись носом в волосы, я наконец поняла, что такое дежавю.

Глава 2

Рик

8 лет назад

С самого утра голова раскалывалась так, словно я всю ночь слушал в наушниках тяжелый рок. А это всего лишь была привычная перепалка между матерью и отцом. Она опять поймала его на измене. Неужели нельзя за столько лет брака научиться убедительно лгать? Мне жаль, что мать так труслива, что не может послать его к черту и начать спокойную жизнь. Если я когда-нибудь решусь жениться, то выберу в жены монашку, которая не посмеет даже думать о ком-то, кроме меня.

Впереди шесть уроков. Я бы ушел раньше и просто завалился спать, пока стены дома мироточат иллюзией того, что у нас спокойная адекватная семья. Но мне придется остаться в школе – ведь последним уроком стоит биология, которую преподает моя мать.

Ольга Сергеевна, как обычно, вызовет меня к доске первым и завалит дополнительными вопросами, которых, конечно же, нет после заданного параграфа.

Она всегда требует от меня больше, чем от остальных. Иногда кажется, что она срывает злость на мне из-за отца. Ведь я так похож на него. Точная внешняя копия, только с меньшим «пробегом» – моложе на двадцать лет.

Белокурые густые волосы, торчащие в разные стороны при любой стрижке и укладке. Впавшие, словно от врожденной усталости, карие глаза. Тонкие, будто бы вовсе отсутствующие губы. Ямочки на щеках. Единственная миловидная черта, проявляющаяся при улыбке, которую я так редко демонстрировал окружающим. И невысокий для мужчины рост – метр шестьдесят пять. Рост, загубивший мое подростковое стремление стать профессиональным баскетболистом.

Сейчас я стараюсь не думать об унизительных минутах у доски и возле учительского стола, после окончания урока. Мать прочитает привычную пятиминутную лекцию о том, что стыдно сыну учителя не знать отличие фотосинтеза от хемосинтеза. В особенности, сыну учителя, собирающемуся поступать после школы в медицинский.

Ольге Сергеевне было плевать, что ее единственный ребенок мечтал совсем о другой жизни после наступления совершеннолетия. Я хотел уехать отсюда подальше. Изучать архитектуру и больше никогда не слышать ругань родителей за стеной.

А пока я считал дни. Зачеркивал их в календаре на стене в спальне. Сегодня только 2 сентября. Надо продержаться здесь еще два года. 730 дней. Уверен, они покажутся мне вечностью.

За окном до сих пор стояла жара. Лишь пожелтевшие листья на деревьях и запах тлеющей в пригородных кострах травы говорили о том, что наступила осень. Из окна кабинета литературы виднелись ветви дуба. Жилистые и могучие. Они напоминали клешни уродливого монстра из страшных сказок. Отбрасывали раскидистую тень на белый подоконник, на котором всегда горой громоздились «программные» книги: «Война и мир», «Преступление и наказание», «Отцы и дети», «Обломов».

Я разглядывал потертые, местами перемотанные скотчем, корешки книг и поэтому не расслышал, как прозвенел звонок на урок. Арс толкнул меня в бок, и только тогда я вернулся в реальность.

– Смотри, какая малышка, – прошипел он мне на ухо.

Даже не глядя на друга, я видел его похотливый взгляд в адрес новенькой девочки, которую, видимо, собиралась представить всему классу Лариса Витальевна. Стройные длиннющие ноги. Смазливое личико, будто сделанное из фарфора. Рыжие локоны, касающиеся сгибов локтей. Такая не могла не понравиться любому парню. А я попросту боялся красивых девчонок. Из-за их присутствия чувствовал себя еще более неуверенно и уязвлено, чем обычно. Нес чепуху и краснел до ушей.

– Эрик, сделай одолжение, отсядь назад. Хочу сразу взять быка… Ну ты понял. – Арс снова толкнул меня в бок. Я стиснул зубы, чтобы не ударить его в ответ.

В кабинете все еще стоял гам. Некоторые рассаживались по местам. А кто-то делился впечатлениями о прошедших каникулах.

– А что скажет на это Эмили?

Арс последние полгода встречался с нашей одноклассницей Эмилией. Очередной красоткой, не устоявшей перед его магическим даром завоевывать любые женские сердца. Арсений не был симпатичным парнем. Торчащие уши. Острый нос. Близко посаженные глаза. Высокий лоб. Белесые брови и ресницы. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам. Он очаровывал всех смелостью (или даже, скорее, наглостью), харизмой и искренней улыбкой, которая никогда не слезала с его лица.

– Эмили не помешает встряска. Малышка зазналась. Думает, что я никуда от нее не денусь и буду до конца своих дней целовать ее миниатюрные ножки. Мой покойный дед – первый ловелас на деревне – перевернется в горбу, если узнает, что я готов продать душу моногамии.

Я дружил с Арсом с пятого класса. Мог на него положиться во многих ситуациях. У нас был общий интерес к баскетболу. После школы мы частенько собирались на стадионе, чтобы проветрить мозги и хорошо провести время за игрой в баскет. Да, нам не светил профессиональный спорт. Но никто не запрещал бросать мяч в кольцо в качестве хобби. Хотя мы с Арсом часто представляли, как бы сложилась наша жизнь, если бы мы выиграли генетическую лотерею и стали бы обладателями «баскетбольного» роста.

Единственное, что я не мог принять в своем друге – неуважительное (или, скорее, потребительское) отношение к девушкам. Он иногда встречался с несколькими девчонками одновременно. Арс манипулировал, лгал, заставлял их чувствовать себя виноватыми в том, чего они не совершали. И мне бы не хотелось, чтобы новенькая оказалась в числе марионеток Арса.

– Ты же знаешь, что с четвертой парты я ничего не увижу. – С прошлого года мое зрение действительно стало падать. Но видимость написанного на доске не волновала меня. Меня волновало то, что Арс поймает в свои грязные сети новенькую. Неужели ему мало тех, кто уже готов без лишних слов пасть в его объятия?

Арс не успел ничего сказать в ответ. Лариса Витальевна хлопнула трижды в ладоши. И громкость внутри помещения, словно по волшебству, убавили до нуля.

– Ребята, хочу представить вам новую ученицу нашей гимназии и класса. Арина Новицкая.

– Риша. Я Риша, – перебила девушка нашего классного руководителя и учителя литературы.

Все с опаской переглянулись. Никто. Даже Арс, славившийся острым языком, не смел перебивать Ларису Витальевну. Она была одним из тех учителей, которые не успевают повысить голос для того, чтобы навести порядок в классе, ведь всем хватает лишь одного ее сурового взгляда, чтобы тут же замолчать.

Лариса Витальевна смерила оценивающим взглядом новенькую, слегка сузив глаза.

– Впредь рекомендую дослушать меня до конца. Девушка вашего возраста должна знать значение слова «такт».

– Извините. Но вы неправильно назвали мое имя, – с невозмутимым видом продолжила новенькая.

– Бро, отсядь быстро назад. Мне не терпится поближе познакомиться с новенькой строптивой леди. – Арс закусил губу и самодовольно улыбнулся.

Не знаю, почему. Но я сдался. Послушно сгреб тетрадь, ручку и томик Бальмонта в сумку. И пересел на другую свободную парту, пока, из-за возникшего напряжения между классной и новенькой, на мои перемещения никто не обратит внимание.

– Согласно официальным документам, твое имя – Арина. И я не намерена тратить учебное время на твое самодовольное желание показать себя во всей красе. На это существует вне учебное время. – Лариса Витальевна подарила новенькой натянутую формальную улыбку. – Прошу садись на любое свободное место. И я начну урок.

Лариса Витальевна подошла к доске. Взяла маркер, чтобы записать тему урока.

Риша, высоко подняв голову, не подарив ни одному из нас свой взор, шагнула в сторону того ряда, где свободные места были только рядом со мной и с Арсом.

Я опустил голову. Не хотел видеть, как золотая рыбка попадет в невод к рыбаку-браконьеру.

В классе стояла такая плотная, такая удушающая тишина. Страшно было сделать даже вдох – забрать последний кислород, поддерживающий дыхание.

Лязгающее шарканье ножек стула об пол заставило мои глаза оторваться от деревянной столешницы, которую я просверлил насквозь своим напряженным взглядом.

– Привет, я Риша, – с неподдельным энтузиазмом произнесла она и протянула руку. На указательном и безымянном пальцах ее загорелой ладони сидели два кольца. Одно позолоченное массивное, напоминающее обручалку матери, но более выпуклое. Второе серебристое – плоское и широкое, с выбитой надписью, которую невозможно разобрать.

– Я… я Эрик, – выпалил я и неуклюже пожал ее стройные длинные пальцы. Риша улыбнулась и откинулась на спинку стула.

– Буду звать тебя Риком. Риша и Рик. По-моему, звучит неплохо. – Она подмигнула мне и, как ни в чем не бывало, перевела взгляд на доску, на которой Лариса Витальевна уже записывала стихотворение Бальмонта для разбора. Мы всегда начинали новый учебный год с поэзии.

Не успел я набрать в легкие воздух, чтобы вернуть сердцу привычный ритм, как Арс повернулся к нам.

– Крошка, зачем тебе этот задрот? Я вот готов целовать песок, по которому ты ходила.

– Песком не поперхнись. Ладно? – Риша прищурилась и показала Арсу средний палец.

Это был трехочковый. Саня Ларин, сидевший в параллельном ряду и ставший невольным свидетелем происходящего, присвистнул. На его свист все остальные синхронно повернули головы. В том числе, и Лариса Витальевна.

– Что у вас происходит? Новицкая, звезда Марлезонского балета, остаешься после урока на воспитательную беседу.

– Она здесь не при чем, – неожиданно для самого себя выкрикнул я. Обычно я сидел на уроках тише воды, ниже травы. – Это мы с Липницким. – Я строго посмотрел на Арса. Надеясь, что он поймет меня и не станет подставлять Ришу.

Арс кивнул. Лариса Витальевна покачала головой. Не думаю, что она поверила нам. Но после урока Ришу оставлять не стала.

Со звонком класс рванул из кабинета в коридор, словно поток воды из прорванной трубы. Я остановился возле окна, бросив сумку на подоконник. Ветер и внезапно начавшийся ливень прибили к оконному стеклу несколько пожелтевших листьев, изуродованных вкраплениями грязи и пыли. Я мечтал о дожде с начала августа. С его приходом всегда становилось легче дышать и мыслить.

– Спасибо, Рик. – Ее рука коснулась моего плеча. Так внезапно. И так дико. Для меня.

– За что? – пробубнил я. И тут же в мыслях отругал себя за отсутствие кокетливой манеры общения с противоположным полом. Арс бы сейчас отлично справился с ролью харизматичного парня. Но не я.

– Готов прогулять оставшиеся пять уроков? – Риша проигнорировала мой вопрос. И с вызовом посмотрела на меня. На ее серьезным лице не существовало и намека на улыбку. Но глаза. В колдовских зеленых глазах танцевали огоньки.

Я стал бы последним в мире идиотом, если бы только отказал ей. Самой прекрасной девушке на свете, в которую влюбился, как только впервые посмотрел на нее.

Мать меня уничтожит за это. Но мне было плевать.

Глава 3

Риша

Мы сели за столик возле окна. Единственный свободный столик в кофейне этим дождливым утром. Через большое панорамное окно открывался завораживающий вид на Казанский кафедральный собор. Ливень стеной укрывал полукруглую колоннаду и купол. Казалось, будто ты смотришь на храм сквозь прозрачный полиэтиленовый пакет. Изображение искажалось – четкие линии расплывались и становились менее яркими.

Я вдохнула аромат свежеприготовленного кофе, корицы и молока. Хотелось растянуть момент удовольствия – сконцентрироваться на чем-то приятном, отбросив гудящие в голове вопросы, на которые я не могла дать ответы.

– Почему ты здесь? – спросил Рик, хотя тот же самый вопрос следовало задать ему.

– Соскучилась… – я сделала глоток обжигающего напитка, не отводя взгляда от Рика, и добавила, – по тебе.

На самом деле, я понятия не имела, что Эрик в Питере. Когда мы виделись в последний раз, он учился в медицинском в нашем родном городе и сейчас должен был продолжать обучение в магистратуре. Но, видимо, что-то пошло не по плану.

Рик слегка улыбнулся и отвел взгляд к окну. Люди как обычно бежали по Невскому. Торопились жить эту жизнь.

– Ты не могла знать. Никто не знает, что я сбежал сюда.

Я скучала по его голосу. Хриплому, словно прокуренному бесчисленными сигаретами. Но Рик никогда не пробовал курить, в отличие от меня.

Его обволакивающий голос приглушал все остальные звуки в помещении. Гудящую какофонию кофемашины, кофемолки, фоновой джазовой музыки и разговоров других людей.

– Даже родители? – Я притворилась, что не знала этого. На самом же деле, я перевернула весь город в то лето, когда он исчез. Рик, которого я знала все студенческие и школьные годы, не способен был сбежать в другой город. По крайней мере, в одиночестве. Но он сбежал. Ничего не сказал ни родителям, ни нашим близким знакомым. К тому же, сменил номер телефона и удалился из всех соцсетей.

– В особенности, родители.

А такого Рика я знаю. Неразговорчивого. Старающегося изо всех сил остаться невидимкой для окружающих. Но только не для меня. Со мной этот номер не пройдет.

– Встретимся вечером? В «Мансарде». Я закажу столик.

– Вряд ли. Столик в «Мансарде» нужно резервировать минимум за неделю.

Узнаю скепсис Фаворского. Но он, вероятно, забыл, с кем имеет дело. Знакомый отца и матери –управляющий в ресторане, с роскошным видом на Исаакиевский собор. Мне стоило сделать лишь один звонок.

– В «Мансарде», в восемь. – Я накинула сумочку на плечо, взяла недопитый кофе. – Не опаздывай. – Перегнулась через стол и чмокнула его в лоб. А затем быстро пошла к выходу, не оглядываясь. Я и без того знала, какой растерянный вид был у моего бывшего. Бывшего лучшего друга. Уверена, Рик скучал по моим выходкам.

Толкнув тяжелую стеклянную дверь, я закрыла глаза. Рик пользовался тем же парфюмом. Что и восемь лет назад. Парфюмом, который я ему подарила спустя месяц после нашего знакомства. Paco Rabanne One Million. Аромат корицы, грейпфрута и мяты переплетался с запахом дерева и кожи.

Когда я выбежала на Невский, сердце стучало в ушах так же громко, как и каблуки моих босоножек по каменной мостовой. Удивительно, как один единственный аромат может всколыхнуть столько разрозненных воспоминаний, которые объединяло одно – мои противоречивые чувства к Рику.

Глава 4

Рик

8 лет назад

Миновав длинный коридор и два этажа трехэтажного здания школы, мы выбежали к пропускному пункту охраны.

– Далеко собрались? – Виктор Иванович, охранник и двоюродный дядя матери по совместительству, расправил усы и с подозрением посмотрел на меня сквозь выпуклые стекла очков.

– Домашку дома забыли, – бросила Риша и тут же скрылась за массивной входной дверью. А я остался стоять на месте, словно мои кроссовки приклеили к полу на клей «Момент».

– Второго сентября вы забыли домашку?

Меня раздражали его вопросы. Но и не ответить на них я не мог. Уважительное отношение к старшим привили мне с пеленок, вместе с вакциной от кори.

– Да, нам на лето задавали написать сочинение по литературе. На тему понравившегося произведения из выданного списка. – Как убедительно я лгал на ходу. Спасибо родителям за то, что не краснею, когда вру. – Забыл тетрадь на столе. И Риша тоже… забыла. – По спине скатилась холодная капля пота. Почему я волновался так, точно стоял не перед охранником, а перед директором школы?

– Ладно, – Виктор Иванович стушевался. Ему будто стало стыдно за излишнюю подозрительность. – Иди. Боялся, что ты стал покуривать, как твои товарищи с параллели. Ты мне все же не чужой человек. Несу ответственность перед твоей матерью. Дай Бог ей здоровья.

Что он нес? Ответственность? Дядя Витя решил, что тоже может меня контролировать как родители? Мы давно живем не в Совке. Коллективная ответственность не имеет в нынешнее время ни ценности, ни смысла. Будь я постарше и посмелее прочитал бы Виктору Ивановичу лекцию о внутренней свободе, демократии и личной ответственности, подаренной прогрессивным 21 веком. Но сейчас я просто хотел побыстрее сбежать отсюда. Риша наверняка уже ушла без меня.

– До свидания… То есть, до скорого. – Попятившись назад к двери, я сдавленно улыбнулся охраннику. Я выглядел слишком подозрительно. Парень, который за десять лет обучения в школе практически никогда и никому не улыбался, улыбнулся охраннику. Сюр. Но Виктор Иванович ничего странного не заметил и просто вернулся к чтению газеты.

Выйдя на просторное крыльцо, выстеленное розовой шершавой плиткой, я с облегчением выдохнул. Свобода. Риша стояла возле белой Тойоты Левин и разговаривала, положив руки на опущенное стекло, с каким-то парнем в черных очках, который сидел за рулем. Это ее парень? Конечно, такие девушки, как она, никогда не встречаются со сверстниками.

Как он вообще проехал на территорию школы? И почему охранник до сих пор не вышел, чтобы выпроводить его к чертям отсюда? Парень припарковал свою Тойоту прямо под камерами.

Я откашлялся в надежде быть замеченным ею. Не хотелось навязываться первым. Зачем она вообще позвала меня с собой? Вероятно, чтобы галочка прогула красовалась не только напротив ее фамилии. Других вариантов не существовало в моей голове.

– Рик! – Риша обернулась, лучезарно улыбнулась и махнула мне рукой. – Думала, ты променял меня на престарелого охранника с симпатичными усиками.

На секунду я закрыл глаза, чтобы скрыть проскользнувшее в них смятение. Чем ближе я подходил, тем с большим вызовом смотрел на меня парень, опустив черные очки на щетинистый подбородок. Ему не стоило переживать на мой счет. Он выглядел брутально, в отличие от меня. Он ездил на машине, в отличие от меня. Он держался рядом с Ришей непринужденно, в отличие от меня. Еще не ступив на поле игры, я заведомо проиграл.

Дождь продолжал усеивать землю крупными каплями. С березовых хилых ветвей бежала дождевая вода, как из-под крана. Прямо на крышу и капот. Риша почему-то не спешила сесть в машину. Ее кудрявые волосы намокли, и теперь она выглядела еще прекраснее прежнего.

– Рик, это Вадик. Вадик, это Рик, – с деланным позерством представила нас Риша. Парень переместил очки на переносицу, скрыв презрение во взгляде. Но все же через опущенное стекло Тойоты протянул руку с татуированными пальцами. Я постарался посильнее сжать его ладонь, чтобы он не подумал, что рядом с Ришей ошивается парень, не способный защитить ее в случае чего.

– Мы едем в кальянку. Ты с нами? Нет, не так. Ты с нами. – Риша похлопала меня по плечу, обошла машину и открыла переднюю пассажирскую дверь. Я проводил ее взглядом и молча сел на пассажирское сзади.

Не знаю, что более унизительно. То, что девушка, которую я знаю несколько часов, помыкала мною. Или то, что, сидя сзади Вадика и Риши, я чувствовал себя прицепом породистых лошадей, наполненным отборным дерьмом.

Как только мы выехали со двора школы и свернули на городское шоссе, Вадик врубил музыку на полную громкость. Боже, это был ремикс на трек The Weeknd – Often. Арс считал, что под треки The Weeknd можно только заниматься сексом. От воспоминаний об этом факте мне стало еще хуже. Зачем я поехал с ними?

Погруженный в собственные тревожные мысли, я смотрел в окно. Нахлынувший ливень прибил пыль к дороге. Асфальт стал землистого оттенка, как и небо, плавно соединившееся с дорожным покрытием. Люди не шли – бежали по тротуару, боясь промокнуть до нитки. Почему мало кто любит дождь? Я приоткрыл окно, и в салон заполз запах влажной земли и свежести. Я сделал глубокий вдох. Я обожал запах дождя. Всегда оставлял окно открытым настежь в своей комнате, когда за окном тучи заряжали дождь.

Через десять минут мы подъехали к жилому зданию, напротив главного университета в нашем городе. Первый этаж хрущевки официально занимали столовая и салон красоты. Но все студенты и старшеклассники и без вывески знали, что за неприметной белой дверью с торца, всегда закрытой изнутри, располагалась кальянная.

Когда Вадик вышел из машины и пошел к белой двери, Риша повернулась ко мне. На ее лице все так же сияла улыбка.

– Готова поспорить, ты никогда не курил кальян.

Я мог бы соврать, чтобы казаться круче. Но не хотел лгать ей. Ужасно несправедливо начинать дружбу со лжи.

– И сейчас не собираюсь этого делать.

– Даже ради меня? – Риша хитро прищурила глаза. Отчего мелкие морщинки паутинкой расползлись возле нижнего века. Морщины обычно уродуют людей. Но она выглядела прекрасно. – Ладно, расслабься. Никто не будет заставлять тебя курить кальян. Я против любого насилия. – Она резко стала предельно серьезной. Взяла свою сумку, расположенную между водительским и пассажирским сидениями, и вышла из машины.

Я же еще минуту сидел на месте, глядя через лобовое стекло, как Риша подходит к Вадику и обнимает, игриво обвив руками его шею. Надо было остаться в школе. Чем я думал, когда соглашался уйти с уроков с девушкой, которую совершенно не знаю?

Я вышел из машины как раз в тот момент, когда дверь потайной кальянной открыл парень в белой футболке. Вадик тут же закрыл машину одним нажатием на смарт-ключ.

Темное помещение с низкими потолками, с которых свисало всего две крохотные лампочки, окутал белый дым. Я не мог различить лица тех, кто уже присутствовал в кальянной. Видел лишь смазанные силуэты, занявшие два дивана из четырех. Насколько рентабельно открывать такое крохотное заведение в центре города? Риша словно прочитала мои мысли и сказала:

– Отец Ромы, того парня в белой футболке, позволил ему открыть здесь кальянную в обмен на то, что тот останется в городе. Ромка собирался уехать в Сиб. Там бы отец его точно потерял. Что только не сделаешь ради любви и собственного эго. Правда?

– Я тоже хочу уехать после выпуска. Даже если родители поставят сундук с золотом у моих ног, не передумаю. – О моем твердом намерении уехать из города подальше не знал даже Арс. Зачем я сказал это Рише?

– А если ты в кого-нибудь влюбишься за два года?

Влюблюсь? В кого-нибудь? Для девушки, знавшей меня несколько часов, она задала слишком откровенный вопрос. Я ничего не ответил и пошел к одному из двух свободных диванов. Риша схватила меня за рукав джинсовой куртки.

– Садись к парням. – Она кивнула в сторону трех парней, которые вальяжно сидели на двух черных диванах и передавали друг другу мундштук. Густой дым окутывал их лица. – Закажу кальян и подойду.

Я смутился. Терпеть не могу компании незнакомых людей. Особенно те компании, в которые тебя никто не звал. Неужели второй раз за день придется выдавливать улыбку? Моя статистика дает сбой.

– Привет! – Я окинул беглым взглядом всех парней.

Коротко стриженный блондин с покрасневшими от дыма глазами первым протянул мне руку.

– Гриша.

– Эрик.

Я ответил крепким рукопожатием и, кажется, только сейчас осознал, как раскалывается моя голова от мыльно-фруктового плотного запаха кальяна. Поскорее бы убраться отсюда.

Парни, один – с татуировкой дракона на плече, а другой – в черных очках и белой шапке бини, даже не оторвались от экранов телефонов, чтобы поздороваться и представиться. Будто меня вовсе не существовало.

Я молча сел рядом с Гришей и тоже достал телефон. Лучшее средство, помогающее сбежать от реальности и наступающей на пятки неловкости. Арс оставил мне двенадцать сообщений. Наверное, он подумал, что со мной случилось нечто серьезное. Ведь я никогда просто так не прогуливал уроки.

Эрик: «Я с Ришей. Вернусь к последнему уроку. Прикрой меня».

Арс: «Спятил? Твоя матушка все узнает, и тогда тебе крышка, чувак».

Эрик: «Надеюсь, выкручусь. Скажи остальным учителям, что у меня заболел живот».

Я не знал, что еще можно придумать. Ведь никогда прежде не прогуливал школу. Вероятно, учителя поверят в искренность моих оправданий. Я числился в списке примерных учеников.

На телефоне вновь вылезла куча уведомлений от Арса. Он, естественно, желал знать подробности: где мы, что делаем, как я решился на такую аферу и все в этом духе. Я не придумал ничего лучше, чем выключить телефон. Расскажу все ему позже.

Я поднял взгляд от потухшего экрана телефона на Вадика, Рому и Ришу. Они чему-то смеялись. Рома забивал в чашу табак, пока Риша и Вадик рассказывали ему что-то забавное, перебивая друг друга. Рука Вадика лежала на ее талии. Но девушка, словно не замечала этого, и продолжала с задором во взгляде говорить.

Через пару минут они подошли к нам, Рома поставил кальян на пол. Риша игриво толкнула меня в плечо, давая знак, чтобы я подвинулся. Я сдвинулся ближе к Грише, стараясь не касаться его руки, которой он держал мундштук. Риша еле втиснулась в узкое пространство между мною и подлокотником. Диван был слишком крохотным для трех человек. Она непринужденно положила руку мне на ногу. Видимо, это была поза удобства. Куда еще девать руки в таком зажатом положении?

Вадик и Рома тащили третий диван, чтобы присоединиться к остальным.

– Уже познакомились? – звонкий голос Риши вывел меня из транса.

Молчаливые парни наконец подняли глаза от телефонов и посмотрели на Ришу.

– Лео. – Парень в очках и шапке бини наконец протянул мне руку. При этом он продолжал смотреть на Ришу.

– Эрик. – Я кротко ответил на его формальное рукопожатие.

– Марик. – Парень с татуировкой дракона лениво отсалютовал, подняв ладонь кверху.

Я молча кивнул.

– Роман, – владелец кальянной улыбнулся и пожал мне мужественно руку.

– Эрик. Приятно, – ответил я.

Если бы не Риша, парни бы, наверное, не рискнули нарушить обет молчания. Она была центром их компании.

– Эрик теперь вместо Ярика? – Гриша сделал затяжку и выпустил дым практически мне в лицо.

Я напрягся. Кто такой Ярик? И почему меня только что назвали его заменой? Звучит отвратительно.

– Ярик? Кто это? – с вызовом спросила Риша. Она откинулась на мягкую спинку дивана и взяла меня под руку.

Все устремили свой взгляд на Ришу. Но не рискнули развивать тему. Я же боялся сделать вдох. Чувствовал тепло ее руки даже через плотную ткань джинсовки.

– Может, сыграем в «Монополию» или в «Дженгу»? – предложил Рома.

– Давай! – Гриша и Вадик в один голос поддержали идею парня. Марик и Лео молча пожали плечами.

– Скучно. Годы идут. А вы все такие же скучные, ребята. Ромео, у тебя есть карты? – Риша отстранилась от меня, наклонившись вперед.

– На стойке. – Рома кивнул в сторону барной стойки, на которой лежали различные игры, в том числе, колода карт.

– Играю в Дурака на желания. – Риша встала, забрала у Вадика мундштук и сделала затяжку. Вода в колбе забурлила. Шагая к стойке, она постепенно выпускала дым изо рта. Ее силуэт окутывала белая пелена. Она была похожа на богиню, сошедшую с небес. Белая блузка. Белые брюки. Рыжие густые локоны. Дьяволица в образе непорочного ангела.

Я не любил азартные игры. Вероятно, потому, что всегда оставался в числе проигравших. Поэтому сейчас настало самое время уйти отсюда и вернуться на автобусе назад в школу.

Риша взяла колоду карт и, игриво перебрасывая ее из одной руки в другую, подошла к дивану, на котором сидели Рома и Вадик, села на край подлокотника и протянула колоду… мне.

Нет. Я не собираюсь играть в ее игры.

– Если проиграешь, поцелуешь… – Я с изумлением смотрел на нее, пока она придирчивым взором окидывала каждого парня.

Ну нет. Я ни за что не поцелуя парня. Пусть в ее играх участвует кто-то другой. Я пас. Тут же потянулся за сумкой, лежавшей на полу, чтобы поскорее уйти. Как только я схватился за кожаный ремешок, Риша закончила предложение:

– … меня.

Отпустив ремешок сумки, я взял колоду из ее руки и начал тасовать карты. Я как никогда прежде хотел проиграть.

Глава 5

Риша

Я опаздывала уже на пятнадцать минут. Но знала, Рик дождется меня. Прежде он всегда ждал меня столько, сколько требовалось.

Я арендовала апартаменты на набережной реки Фонтанки. В просторной светлой комнате, прямо напротив окна, стояла большая двуспальная кровать. Слева от нее располагались крохотный деревянный круглый столик с двумя стульями. Справа – небольшой кухонный гарнитур с керамической раковиной, микроволновой печью, электрическим чайником, тостером и кофеваркой.

Мне нравилось завтракать дома, поэтому я никогда не бронировала отели. Я любила по утрам в тишине или под мурлыкающую интонацию солиста Cigarettes after sex пить кофе с молоком и щепоткой корицы, закусывая хрустящим тостом со сливочным маслом. Обедала и ужинала я, как правило, в кафе и ресторанах. Но уединенное время завтрака принадлежало только мне. Меньше всего ранним утром хотелось выбираться из уютной квартиры на пронизанную либо холодом, либо раскаленным жаром улицу. Здороваться с посторонними людьми. Слушать на фоне чужую музыку и разговоры посетителей кафе.

Предстоящий ужин будет плотным, ведь я не успела сегодня пообедать. Ездила на собеседование в три издательства. Два года назад я окончила филологический факультет. Но ни дня не работала. Казалось, Ден зарабатывал более, чем достаточно. И мои три копейки стали бы для семейного бюджета ничтожной каплей в море.

Сейчас же я поняла, что важен был не размер моей зарплаты, а факт того, что я чего-то стою без мужа. Что чего-то добиваюсь сама, а не бесконечно завишу от мнения и кошелька мужчины.

Еще не знаю, насколько серьезно мое намерение перебраться в такой чужой и такой родной город. Но я хочу знать, что смогу взять ответственность за свою жизнь. Что смогу справиться без поддержки Дена и родителей…

Уже месяц я серьезно думала о разводе. О том, что совершила ошибку, когда вышла замуж за человека, которого знала всего три месяца.

***

Два года. Три месяца назад

Это был адреналиновый поступок. В моем духе. Ден покорил меня настойчивостью и тем, что в его глазах я была королевой с первой минуты знакомства.

В тот день я собиралась как обычно встретиться с Риком. Мы договорились пойти в кино на какую-то комедию. За два часа до встречи я забежала в цветочный, чтобы купить букет ромашек. Мне нравилось, когда дом украшают живые цветы.

Улыбчивая флористка при виде меня сразу же ринулась в холодильный бокс, чтобы собрать букет. А я начала доставать кошелек, чтобы расплатиться. Позади раздался звук колокольчика. Кто-то зашел в магазин. Насыщенный запах кардамона и шоколада сразу же перебил нежный аромат цветов. Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Меня распирало от желания обернуться, чтобы разглядеть того, кто обладает таким прекрасным вкусом в выборе парфюмерии.

Этот аромат напомнил мне школьные каникулы, проведенные в Египте. Пожалуй, единственные каникулы, когда родители полностью разделили свой отпуск со мной. По вечерам мы с матерью и отцом бродили по узким улочкам, перемещаясь от одной палатки к другой, в поисках памятных сувениров. Каждый сантиметр Шарм-эль-Шейха был пропитан вяжущим запахом кальянов, которые курили на каждом шагу, и колдовскими нотами маслянистых духов, в которых переплетались букеты из мяты, аниса, кардамона и шоколада. Удивительно, как спустя годы в памяти внезапно всплывают фрагменты прошлой жизни только благодаря невинному столкновению со знакомым ароматом.

Посетитель подошел к стойке, возле которой стояла я в ожидании своих ромашек. Не смев взглянуть на него, я все равно почувствовала, как он смотрит на меня.

– Вы любите розы? – неожиданно спросил парень, и я слегка вздрогнула.

Вероятно, вопрос был адресован мне. Так как флористка до сих пор не вышла из холодильника с цветами.

– Пионы – это банально, – не глядя на него ответила я.

Расслышав легкую усмешку парня, я еле заметно улыбнулась.

– Какие цветы, по-вашему, не банальны?

Мне так же сильно понравился его хриплый голос, как и аромат парфюма. Меня распирало от желания взглянуть на парня. Но маска безразличия всегда давала мне фору. Парни при знакомстве со мной мгновенно очаровывались, потому что видели, что я не падка на их внимание.

– Луговые ромашки.

Девушка вышла из холодильного бокса с букетом моих ромашек, прервав наш скомканный диалог.

– Вам, как всегда, обвязать букет красной лентой?

Я кивнула, все еще ощущая взгляд парня на себе. Кто в 21 веке так откровенно пялится на девушку?

– Мне такой же букет. Только в пять раз больше.

– Хорошо. Подождите немного. Отпущу девушку и соберу вам букет.

Я вновь еле заметно улыбнулась, покачав головой. Интересно, он по рекомендации каждой встречной незнакомки покупает своей девушке букеты?

– С вас две тысячи.

Флористка протянула букет мне. Я только хотела отдать ей деньги, как незнакомец положил банковскую карту на терминал и сказал:

– Я оплачу.

Я не выдержала и посмотрела на него. Мои зеленые глаза встретились с его синими, как бездонное море, глазами. Совру, если скажу, что осталась безразличной в тот момент. Сердце с трепетом бултыхалось в груди. Но моей вторичной реакцией была злость. Я вскинула левую бровь. Представляю, какой стервой тогда предстала в его чертовски красивых глазах.

– Я в состоянии заплатить за свой букет. Благодарю, – не разрывая зрительного контакта с ним, произнесла я. Мало кому удавалось выдержать мою игру в «гляделки». Но он не сдавался.

Резко отведя от него взгляд, я положила на стойку две тысячи, взяла букет и с высоко поднятой головой направилась к выходу.

Я была уверена, он запомнит меня надолго. С такими, как я, вероятно, не встречаются долго, но зато помнят после разлуки целую вечность.

Забежав домой, я поставила на кухне букет в вазу и нажала кнопку кофейного аппарата, чтобы успеть выпить чашку кофе до того, как Рик заедет за мной. Сквозь шуршаще-гудящий звук кофеварки я услышала негромкий стук в дверь. Неужели Рик приехал так рано?

Посмотрев в глазок, я увидела парня в красной кепке. Парень в красной кепке. Он казался мне знакомым.

– Кто?

– Курьер. Доставка цветов.

Я еще раз посмотрела в глазок и увидела, что парень поднял с пола большую корзину с… ромашками. Улыбнувшись, я открыла дверь. Мальчишка с веснушчатым лицом, на вид ему было не больше шестнадцати, вручил корзину и листок с ручкой для подписи. Точно. Я уже видела парнишку пару месяцев назад, когда заказывала доставку букета эустом себе на день рождения в январе. Да, я всегда покупала себе цветы. По поводам и без их полнейшего отсутствия в моей жизни.

Закрыв дверь, я вдохнула чуть горьковатый запах ромашек и открыла крохотную белую открытку, красовавшуюся среди такого шикарного букета.

«Позволите заплатить за наш ужин в «Авиаторе» в 20:00?».

Ему повезло, что у цветочного числился мой адрес. Но неужели он думал, что я так просто ринусь на ужин с незнакомцем? Хоть и в один из самых лучших ресторанов нашего города.

Я поставила корзину на полу в гостиной, рядом с картинами, наваленными друг на друга. Мама ненавидела, когда полотна висели на стенах. Ей нравился богемный беспорядок. Поэтому картины, словно небрежно расставленные на полке книги, лишь подпирали стены нашей четырехкомнатной квартиры.

Вернувшись на кухню, я взяла кружку с уже изрядно остывшим кофе. Сделав пару глотков и поморщившись, вновь услышала стук в дверь.

Теперь это точно Рик. Я мельком взглянула на часы. Один час, двадцать минут до сеанса. Мы еще успеем взять кофе с собой.

Не посмотрев в глазок, я открыла дверь. Передо мной вновь стоял веснушчатый паренек в красной кепке с букетом белых эустом.

С улыбкой взглянув на меня, курьер сказал:

– Заказчик попросил с разницей в пять минут доставить второй букет. Распишитесь, пожалуйста.

Поставив на бумажке размашистую закорючку, я поспешила закрыть дверь, чтобы прочитать еще одно послание в открытке, уголок которой торчал между зеленых стебельков эустом.

«Оказывается, вы любите не только ромашки.

P.S. Полагаю, для такой девушки, как вы, один букет цветов – полнейшая чепуха. А мои намерения предельно серьезны. Так что, если не хотите превратить свою квартиру в филиал цветочного магазина, обязательно приходите сегодня на свидание. Время и место вы знаете».

Он впечатлил меня. Но за все те годы, что я встречалась с парнями, мои уши слышали много помпезных речей. Так ли он хорош в своих поступках, как на словах?

Тот вечер я провела с Риком. После кино мы поехали кататься на его машине по городу. Тогда я впервые не рассказала ему о новом поклоннике.

Всю следующую неделю курьер доставлял мне цветы. Квартира благоухала ароматом ромашек и эустом. На восьмой день я сдалась и поехала в ресторан на свидание, сказав Рику, что дописываю дипломную работу. Я соврала своему лучшему другу. Почему? Наверное, чувствовала, что могу потерять его. И не ошиблась.

***

От набережной реки Фонтанки до ресторана «Мансарда» идти минут двадцать, миновав две другие набережные: канала Грибоедова и реки Мойки. Я любила пешие прогулки в Питере, но сейчас не было времени на подобную роскошь. Ведь искусство моего опоздания на встречу с Риком заключалось в том, чтобы задержка длилась не дольше тридцати минут. Иначе предвкушение от предстоящей встречи превратится для него в томительное, зудящее нервы ожидание.

Такси уже ждало меня у парадной. Я мельком взглянула на массивные металлические часы на своем тонком запястье. 20:17. На машине мы доедем до ресторана за пять минут.

Я еще раз посмотрела на себя в зеркале. Алая помада четким контуром лежала на пухлых губах. Коричневая тушь подчеркивала глубину темно-зеленого оттенка глаз. Бронзер делал кожу еще смуглее. Короткие рыжие кудри еле касались ключиц. После свадьбы я без жалости состригла длинные локоны. Освободилась от тягот прошлого, чтобы заново начать жизнь. Только легче от этого не стало. Но, слава богам, я прекрасно выглядела с любой стрижкой.

С туалетного столика взяла маленький черный клатч на короткой золотистой цепочке. Вышла из апартов и, стуча каблуками по глянцевой плитке, быстрым шагом направилась к ресепшену. Молча положила ключ на стойку администрации и выпорхнула на улицу.

Дождь закончился час назад. Но воздух все еще источал влагу, которая мгновенно оседала на волосах, коже, одежде и вызывала легкую дрожь.

Оказавшись в машине, я попросила водителя включить трек группы The Neighborhoods со своего мобильного. Мне нравилось слушать в такси любимую музыку. Многие водители не были против моих музыкальных предпочтений. За роскошь слушать в чужом автомобиле собственный плейлист я, конечно же, оставляла им чаевые.

Смотреть на вечерний Питер из окна машины, да еще и под аккомпанемент трека Softcore, не менее приятно, чем созерцать виды любимого города во время пешей прогулки. За считаные минуты мы миновали Обуховскую площадь, набережную канала Грибоедова и набережную реки Мойки. Проехали мимо Исаакиевской площади, проводив взглядом величественный памятник Николаю первому. Когда я была в Питере в прошлый раз, памятник находился на реконструкции.

И вот мы подъехали к Исаакиевскому собору. Я попросила таксиста остановиться прямо у ограждения. Ресторан «Мансарда» находился рядом с собором, в двух минутах ходьбы от него. Я хотела немного пройтись, чтобы в сотый раз, как истинная гостья культурной столицы, восхититься красотой строения, выполненного в духе русского классицизма. Прямо сейчас я мечтала подняться на колоннаду Исаакия вместе с Риком. Чтобы увидеть панораму лучшего города на Земле его глазами.

Через пару минут я подошла к тонущему в зеркалах бизнес-центру Quattro Corti. В ясные дни это здание являло собой храм Солнца. Десятки переливов солнечных лучей отражались от зеркальной поверхности стен и касались земли, воссоздавая на асфальте живые полотна теней, написанные небесным светилом. Сейчас же меня не покидало ощущение, будто я попала в мрачную зеркальную комнату без потолка.

Все чаще глядя на наручные часы, я уже не шла, а бежала по лестнице на шестой этаж. Именно там находился видовой ресторан «Мансарда».

Милая хостес в черном облегающем платье поприветствовала меня:

– Добрый вечер! Вы бронировали столик?

– Да. На восемь. На имя Риша. Мой спутник, должно быть, ждет меня.

Девушка заглянула в планшет.

– У вас был забронирован столик у окна с видом на Исаакиевский собор. Ваш спутник прождал вас пятнадцать минут. И ушел. Вы сильно опоздали, поэтому бронь уже не действует. Мне жаль. Можем забронировать вам столик на другой день.

Блондинка пожала плечами, с сожалением глядя на меня.

Я же молча замерла, утопая в собственных мыслях. Рик не дождался меня. Видимо, время меняет людей. Прежний Рик ждал бы меня сколько угодно. Хоть целую вечность. Для прежнего Рика я что-то значила.

Потеряв его два года назад, я совершила большую ошибку. Но сейчас я хочу все исправить. Старые методы перестали работать. Значит, нужен новый план.

Глава 6

Рик

8 лет назад

Живот свело от болезненного волнения. В игре остались лишь Вадик и я. У меня в руках лишь одна карта. Козырная восьмерка червей. У Вадика тоже одна карта. И этот ход – его.

Я хотел проиграть. Больше всего на свете я хотел проиграть.

Риша не сводила с меня глаз. Она сидела рядом с Вадиком. И видела его карту. Но по ее ухмылке невозможно было понять, каков исход игры.

Вадик положил на стол туза. Пикового туза. Я дрожащей рукой накрыл карту козырной восьмеркой. Риша улыбнулась.

Видимо, она была единственной, кого раззадорила и по-настоящему удовлетворила игра в Дурака. Несмотря на то, что я не остался в «дураках», чувствовал себя именно им.

Неужели она бы и вправду поцеловала меня в случае проигрыша? Я никогда этого не узнаю.

Рома с кем-то болтал по телефону в сторонке, а Гриша, Лео и Марик давно уже не следили за ходом игры. Каждый был увлечен своим телефоном. Их дружеское сборище казалось мне странным. Они практически не общались. Только молча передавали друг другу кальянный мундштук. Почему Риша проводила время с ними? Что у них было общего?

Она села рядом со мной. И достала наушники. Вставила штекер в разъем шестого айфона. Открыла плейлист и протянула один наушник мне.

– Рада, что игра закончилась так. Не хочу портить нашу с тобой дружбу.

Я кивнул. Но внутри меня бушевал ураган. Она сама предложила эту игру и выдвинула условия. А после сказала, что хочет быть моим другом? Я ничего не понимал.

Я вставил наушник в ухо. И услышал голос солиста группы The Neighborhoods. Но песню не узнал.

– Это моя любимая песня – A little death.

Ей нравится The Neighborhoods. Я до тошноты заслушал их песню Sweater Weather. Но другие треки прошли мимо меня. Зря. Я многое потерял.

Я закрыл глаза, растворяясь в севшем мелодичном голосе солиста группы и в повторяющихся завораживающих сознание строчках: «Touch me, yeah. I want you to touch me there. Make me feel like I am breathing. Feel like I am human» (С англ. – «Прикоснись ко мне. Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне здесь. Сделай так, чтобы я почувствовал, что я дышу. Чтобы я почувствовал, что я человек»).

– Я знала, что тебе понравится песня. – Риша вытащила наушник. – Каждый раз, когда меня накрывает музыка, я, как и ты, закрываю глаза.

Ее голос вывел меня из транса. Очнувшись, будто ото сна, я открыл глаза и увидел, как на меня в упор смотрит Вадик. Ему явно не нравилось, что Риша уделяет внимание мне, а не ему.

– Да, классная песня. Добавлю ее в свой плейлист.

Риша слегка коснулась моей руки и приблизилась к щеке. Я замер.

– Давай сбежим отсюда, – прошептала она на ухо.

Риша сама притащила меня сюда. А теперь предлагает сбежать? Вадику явно эта идея не понравится.

– Как же твой парень? – тихо спросил я.

– Мой парень? Кого из них ты имеешь в виду? – Риша нахмурила брови. – Я свободна как птица. – Девушка подмигнула мне и перевела взгляд на Вадика.

– Подкинешь нас до моста?

– Вас? Я думал, ты поедешь с нами ко мне на дачу. Родители до следующей недели свалили в городскую квартиру.

– В другой раз. – Судя по интонации, Рише было плевать на Вадика, на его друзей и дачу. – Так ты подкинешь нас?

Желваки пульсировали на его щеках. Он схватил с дивана ключи от машины, встал и молча пожал руки парням.

– Я позвоню, – сказал он Роме и похлопал его по плечу, пока тот продолжал разговаривать по телефону.

– Жду в машине, – бросил Вадик, не глядя на нас, и ушел.

Рома тут же распрощался с собеседником и приобнял на прощание Ришу. Она что-то сказала ему на ухо, он улыбнулся и поцеловал ее в макушку. Их общение напоминало отношения брата и сестры.

– Приятно было познакомиться, – сказал я Роме и пожал ему руку.

Он кивнул и улыбнулся.

– Не обижай ее, ладно? – дружеским тоном произнес парень. Риша шутливо толкнула его в плечо и закатила глаза.

– Я и не собирался.

– Риша мне как сестра. И я, как самый настоящий брат, порву за нее любого. Ладно, расслабься, парень. Запиши мой номер. Надумаешь покурить кальян или просто посидеть послушать музыку в камерной обстановке, звони.

Я записал номер Ромы. Без Вадика и остальной компашки он оказался более дружелюбным и разговорчивым.

Я пожал на прощание руку Грише. Марик и Лео даже не заметили, что мы собираемся уходить. Поэтому я и не стал навязываться. Молча пошел к выходу.

Мы с Ришей вышли из душной кальянной на прохладную, пышущую влагой улицу. Дождь закончился. Но воздух все еще был пропитан микроскопическими каплями. Я сделал глубокий вдох. Голова закружилась, как после продолжительной пробежки.

– Думаю, нам надо вернуться в школу, – сказал я Рише, пока мы не сели в машину.

В 13:10 начиналась биология. И нам нужно успеть хотя бы к последнему уроку. Иначе мать уничтожит не только меня, но и Ришу. Прогуливать ее предмет никто не решался. Мать в гневе – монстр.

Риша поправила рукава белой блузки и расстегнула верхнюю пуговицу, демонстрируя, будто невзначай, край татуировки на груди. Я быстро отвел взгляд. Мы просто друзья. Друг не должен так пялиться.

– Не будь таким же скучным, как они. Пожалуйста. – В ее глазах проскользнула искренняя мольба.

Поддаться или отстоять свое решение? Мы слишком мало знакомы для того, чтобы ее слова слишком много значили для меня. Почему я так переживал из-за мнения этой девушки?

– Учительница биологии может испортить тебе жизнь. Никто не осмеливается прогуливать ее урок.

Услышал ее усмешку. Она наверняка подумала, что я просто ботан, который боится осуждения учителей.

– Рик, разве я похожа на тех, кто равняется на других и боится прогулять биологию, которая никогда в жизни не пригодится?

Она слишком самоуверена и упряма. Интересно, если расскажу ей правду, она сдастся и вернется со мной в школу?

– Биологичка – моя мать, – на одном дыхании сказал я. – У нас очень сложные отношения. Не хочу вдаваться в подробности. Но если кратко, то она та еще ведьма. Превратит в тыкву сперва меня. Потом – тебя.

– Ты боишься собственную мать? – в ее голосе больше не было иронии, и это радовало меня. Но говорить об особенностях наших семейных взаимоотношений совершенно не хотелось. По крайней мере, в такой момент.

– Сделай, как я прошу. Вернемся в школу.

– Ты можешь вернуться один. А я останусь с ребятами. – Риша застегнула блузку до самого воротничка и шагнула к машине Вадика.

Упрямая. Невыносимая. Какой толк возиться с ней? Я хотел пойти на остановку и вернуться в школу. Один. Но не мог.

– Что мне сделать, чтобы ты вернулась со мной в школу? – прокричал вслед.

Риша убрала руку от двери машины и повернулась ко мне.

– Обещай все рассказать.

Зачем ей это нужно? Зачем забивать голову чужими проблемами?

– Нечего рассказывать.

– Окей. Пока, Рик, я безумно скучно провела последние два часа. – Риша открыла дверь авто и бросила на заднее сидение сумку.

– Подожди. Я все тебе расскажу. Но только не сегодня. Хорошо?

Представляю, как жалко выглядел со стороны. Но я боялся оставлять ее здесь. Боялся, что у нее будут проблемы в школе.

– Садись. Вадик довезет нас до школы.

Я покорно поплелся к машине.

Я не успел захлопнуть дверь, как Вадик, нажав на газ, тут же сорвался с места. Ему не нравилось происходящее. Не нравился я. Но он тоже, как и я, не мог отказать Рише.

Я включил телефон, проигнорировав миллион пропущенных звонков и сообщений от Арса, и взглянул на время. Мы доехали до школы за десять минут.  Успеем на информатику и биологию.

Риша наклонилась к Вадику и поцеловала его в щеку. Его осунувшееся печальное лицо озарилось легкой улыбкой. Я снова уткнулся в телефон, чтобы спрятать свой неловкий любопытный взор. Девушка сняла с его головы очки и зацепила за край воротничка блузки.

– Верну вечером.

– Заберу через пару часов тебя, – Вадик интонационно выделил последнее слово.

– Не надо. Хочу прогуляться. Приезжай вечером.

Последнее слово, видимо, всегда остается за ней. Риша взяла сумку и открыла дверь. Я повторил за ней, спеша поскорее убраться отсюда подальше.

Глава 7

Риша

Оставшийся вечер я провела одна. Питер практически всегда был для меня амбассадором одиночества. С кем бы я ни прилетала сюда, по обыкновению ощущала в душе легкую грусть от того, что рядом все равно нет человека, способного понять меня на все сто процентов.

Мэтч случился лишь однажды. Пять лет назад. Но та поездка закончилась печально. Поэтому не стоит о ней вспоминать.

Вообще до восемнадцати лет я ездила в Петербург с родителями. Большую часть поездки они встречались со своими друзьями, ходили по музеям и театрам. Иногда брали меня с собой. Но чаще я днем слонялась по городу одна, заглядывая в первые попавшиеся заведения и музеи. Мне нравилось изучать этот город интуитивно, не следуя пресловутым планам и маршрутам. А еще нравилось то, что родители доверяли мне и спокойно отпускали даже на вечеринки в клуб. Единственное, что от меня требовали, – быть всегда на связи и высылать номер такси, на котором возвращаюсь в наши апартаменты поздним вечером.

Наверное, мне безумно повезло с родителями. По крайней мере, об этом всегда талдычили все знакомые, даже Рик. Ведь каждый подросток мечтает о том, чтобы к нему не лезли с лишними расспросами и нравоучениями. Но порой просто не хватало их вовлеченности в мою жизнь. Банальных вопросов за завтраком или ужином: «Как дела?», «Что нового?». Я не могла винить их в том, что они не соответствовали моим ожиданиям и не любили меня так, как бы мне хотелось. Но я в тайне всегда завидовала Рику. Его мать хоть и была той еще стервой, но она хотя бы по-настоящему волновалась за его будущее.

Единственной родственной душой, которой я могла когда-то довериться на все сто процентов, была бабуля. Пока она была жива, мы все вечера проводили вместе. Ба рассказывала о своей молодости. О том, как встретила дедулю на вступительных экзаменах в политехническом институте. И о том, как долго он ее добивался. Бабуля всегда твердила мне, как важно сохранять дистанцию с тем, кто тебе действительно нравится, и оставаться для этого человека книгой, концовку которой невозможно предсказать. «Так и только так ты оставишь памятный след в его сердце. Только так тебя будут любить целую вечность. А меньшего никогда и не жди», – говорила мне ба.

Бабуля научила меня не бояться чужого мнения и вымышленного авторитета людей старшего возраста. Она всегда твердила, что цифры в паспорте говорят лишь о годах, проведенных на Земле, а не мудрости, приобретенной в течение прожитых дней. Мудрецом может являться смышленый юнец, прочитавший тысячу книг и способный анализировать информацию, а самым глупым человеком – мужчина преклонного возраста, который привык доверять сплетням и который просто не умеет складывать логические паззлы в своей голове.

Бабуля всегда являлась для меня эталоном ухоженной привлекательной женщины. Она каждый вечер накручивала свои рыжие локоны на горячие бигуди, чтобы весь следующий день не ходить с растрепанными волосами. Носила серьги, подвеску и кольцо из натурального жемчуга. Напомаживала губы алой помадой. Красила ногти красным лаком. Мазала руки кремом с запахом роз. Носила туфли на невысоком каблуке. И отутюживала перед прогулками свои шелковые платья в пол. Мне казалось, ее гардероб бесконечен. Ведь ни разу я не видела ба в одном и том же наряде.

Бабуля легко находила общий язык со всеми. Я всегда поржалась ее изумительным коммуникативным навыкам. Мои одноклассники из первой школы ее просто обожали. Она всех с радостью принимала в гостях. Поила жасминовым чаем и угощала свежеиспеченными круассанами с черничным вареньем. Помню, как без суеты, вальяжно она разливала чай по белоснежным фарфоровым чашкам с золотистой каемкой. Как ее длинные, чуть дрожащие пальцы касались блюдец. Как она с улыбкой слушала гостей и убирала за ухо вьющиеся пряди волос. Я мечтала так же очаровывать людей, как она. Своим поведением, умением слушать и, кончено же, говорить. Говорить так, чтобы все смотрели на тебя с замиранием в сердце и с сиянием в глазах.

Баба Зоя навсегда останется в моей памяти. Ароматом вишневых сигарет, которые она выкуривала в день штук по шесть. Песней Майи Кристалинской «Твои глаза». Крепким объятием нежных рук, в которых было столько любви, сколько я никогда и ни от кого не получала. Шелестом страниц сборника стихотворений Роберта Рождественского. Потрепанная картонная закладка до сих пор лежит на странице с ее любимым стихотворением «Когда любил».

«…(Богово – богу,

а женское – женщине

сказано,

воздано.)

лю!

(Ты покоренная.

Ты непокорная…

Воздуха!

Воздуха!)…»

Оно, как нельзя лучше, описывало ее и то, как к ней относились мужчины. Боготворили. Внимали каждому слову и жестам. Любили без остатка.

После смерти деда ба в свои 54 года не осталась без мужского внимания. Она ходила на свидания, общалась с разными мужчинами. Но никто по-настоящему ее так и не очаровал, как дедуля. Поэтому вплоть до своей смерти, в 63 года, она оставалась вдовой, не обремененной повторным браком.

Баба Зоя умерла, когда мне было 14. Я запомнила тот день навечно. После школы я решила сразу отправиться в гости к бабуле. Дождь барабанил по крыше такси, в которое я прыгнула, чтобы поскорее очутиться у нее дома. По радио играла песня группы Nickelback «If Today Was Your Last Day». Мысленно, глядя в запотевшее окно, я представляла, как ба завернет меня в терракотовый плед, заставит надеть на ноги шерстяные колючие носки и предложит горячего чаю. От предвкушения предстоящей встречи хотелось, чтобы водитель забыл про правила дорожного движения и ехал по шоссе на полной скорости, игнорируя все красные сигналы светофора. Сунув водителю в руку сто рублей, я выпорхнула из машины и ринулась к подъезду. Еще на первом этаже я уловила запах горелой выпечки. Сердце загромыхало в груди.

Запыхавшись, я взбежала на второй этаж. Забарабанила в дверь. Спустя годы я все еще помню, как от удара об железную дверь саднили костяшки пальцев. Дрожащими руками я выпотрошила сумку, вывалив все ее содержимое на бетонный пол в подъезде. Я хотела поскорее найти ключ и попасть в квартиру. От волнения лишь с третьего раза попала ключом в замочную скважину. Когда со всей силы рванула на себя дверь, запах горелого хлеба с новой силой ударил в нос. Я сощурила глаза, чтобы дым не разъел глаза. Хотя слезы уже успели орошить лицо. Не разуваясь, я побежала на кухню. Ба лежала на полу. Полы ее черного атласного платья в белый горох касались красной лужи. Лужи крови.

После прибытия скорой помощи за мной приехала мама. Впервые в жизни она оказалась рядом в такой нужный и такой трагичный момент. Она молча увела меня из квартиры, посадила в машину и увезла домой. Помню, как я, задыхаясь от нехватки воздуха, плакала весь оставшийся день, лежа на кровати в своей комнате. А под ночь просто выключилась от бессилия.

Утром мама сказала, что у бабули случился сердечный приступ. Падая на пол, она ударилась головой об угол стола. Поэтому под ней было так много крови.

Весь следующий год я училась жить без бабы Зои. Несколько раз ноги машинально вели меня к ее дому. Мне не хватало ее улыбки. Запаха вишневых сигарет и вкуса черничного варенья. Мне не хватало ее тихого присутствия рядом.

Но однажды я решила жить как она. Радоваться каждому дню. Флиртовать. Влюбляться. Наряжаться. Быть для других людей глотком воздуха, без которого невозможно существовать.

Я до сих пор не знаю, какая личность доминирует во мне. Бабулина – озорная, смелая, прямолинейная, строптивая, загадочная, непредсказуемая. Или моя – тихая, слабая, жертвенная, ведомая. Но я благодарна ей за то, какой я стала. Без нее я бы просто пропала в этом сложном мире.

Через год после смерти ба я познакомилась с Ромкой. Он учился со мной в одной школе, но только на два класса старше. Ромка в свою очередь познакомил меня с Вадиком. А Вадик – со всей остальной компанией.

Мне нравилось быть единственной девушкой в компании парней. Они не завидовали, не распускали сплетни, не притворялись. И дарили все свое внимание только мне. Именно поэтому я никогда не дружила с девчонками. Меньше всего на свете хотелось соревноваться с кем-то, доказывать свое превосходство. В то время как дружба с парнями всегда давала понять – я и так самая лучшая.

Лишь один раз в моей системе случился сбой. Это было в Питере. Я еще никогда так быстро не отказывалась от собственных убеждений и не разочаровывалась вновь от того, что все-таки всегда была права. Женской дружбы не существует. Существует лишь крепкая связь с парнями, которые искренне любят тебя как друга и поддерживают во всем.

Когда из-за переезда нашей семьи в другой район я перевелась в гимназию и встретила в первый день Рика, то сразу поняла: он станет моим самым лучшим другом.

Я сразу же уловила восхищение в его глазах. И робость. Невинную робость, о существовании которой не подозревали ни Вадик, ни остальные парни. А когда Рик. Скромный и неуверенный в себе Рик заступился за меня на глазах у всего класса, я окончательно убедилась в том, что мы будем вместе. Тогда впервые после ухода бабули я ощутила какую-то волшебную кармическую связь с совершенно не знакомым человеком.

В тот момент я, конечно же, не думала, как все поменяется спустя каких-то восемь лет.

Завтра утром я отправлюсь в ту самую кофейню, чтобы поговорить с ним и попробовать все исправить. Я просто не верю, что Рик мог настолько измениться за два года. Что он мог забыть нашу с ним историю и все перечеркнуть.

Глава 8

Рик

– Латте с корицей, пожалуйста, без сахара.

Каждый раз вздрагиваю, когда слышу это пресловутое «латте с корицей, без сахара». Сколько еще месяцев или лет должно пройти, чтобы я выбросил из памяти название ее любимого напитка? Чтобы сердце перестало тревожно биться в груди, когда я слышал из пролетающего мимо авто случайный трек The Neighborhoods?

Я сбежал в любимый город Риши не для того, чтобы вновь встретить ее. Я лишь хотел понять, почему она полюбила его. И почему не смогла полюбить меня.

А после я хотел начать все с чистого листа. Оставить позади завышенные родительские ожидания на свой счет. Предательство матери и отца. Погрузиться с головой в любое другое занятие, желательно, далекое от медицины. Попробовать полюбить жизнь, найти собственные смыслы существования, в отрыве от отца, матери и, конечно, Риши.

Кто ж знал, что она вновь ворвется в мою жизнь. Риша всегда была ураганом. Стихийным бедствием, внушающим одновременно страх и восхищение.

Вчера я прождал ее в ресторане пятнадцать минут. И ушел. Не оглядываясь. Так, как не делал прежде. Наверняка Риша ожидала другого исхода. Что я прожду ее час, половину ночи, следующие сутки – вечность. Но все изменилось с тех пор, как я приехал в Питер. Я больше не могу и не хочу идти на поводу ее желаний. Потому что два месяца назад встретил Киру. Прекрасную девушку, с которой так спокойно и хорошо.

Тогда, два месяца назад, пасмурным июньским днем, в свой выходной я решил прогуляться по Невскому проспекту, слушая в наушниках подкаст про русскую литературу 20 века. Пока ведущая сокрушалась о недооценённом таланте Довлатова, я не заметил, как свернул на Литейный проспект и зашел в первую попавшуюся кофейню, чтобы взять горячий флэт уайт. Бросив беглый взгляд на меню, я поставил подкаст на паузу и невольно стал свидетелем чужого разговора. Парень и девушка обсуждали квартиру Анны Ахматовой. Как я понял, они возвращались с экскурсии музея, расположенного во дворе соседнего от кофейни дома.

Так я совершенно спонтанно оказался в Фонтанном доме, купил аудиоэкскурсию и начал бродить по квартире, в которой когда-то жила великая российская поэтесса.

Обшарпанные белые стены, запах слежавшихся простыней и квашенной капусты, которую, конечно же, не готовили в этих стенах лет сорок точно, но которая почему-то отпечаталась в воздухе, свел меня с ума за считанные минуты. И я поспешно, минуя все комнаты 44 квартиры, покинул ее, сдав аудиогид пожилой даме, ожидающей посетителей на выходе. На пролете второго этажа я увидел брюнетку низкого роста. Ее темные волосы были спрятаны в горловину черного бадлона, пальцы перебирали провода наушников, а сама она с закрытыми глазами что-то шептала себе под нос. Я понял, что нагло пялюсь на нее только тогда, когда какая-то женщина, спускающаяся с третьего этажа, слегка толкнула меня в плечо.

– Извините, – зачем-то первым извинился я перед дамой в красном пальто, толкнувшей меня. Та даже не обратила на извинения никакого внимания, продолжив медленно спускаться по лестнице. Зато незнакомка у окна распахнула глаза и с испугом посмотрела в мою сторону.

– Извините, – повторил я, обращаясь уже к объекту своего пристального внимания.

Девушка смущенно улыбнулась и протянула мне один наушник.

– Хотите послушать?

Меня словно ударило током. Я искренне надеялся, что там не трек The Neighborhoods. Такое дежавю я точно не пережил бы.

Я неуверенно шагнул в ее сторону и вставил наушник в ухо. Дежавю. Но не то, которого я так боялся.

Девушка слушала тот же подкаст о литературе, что и я. Я сразу же узнал хриплый, слегка монотонный голос ведущей. Стоп. Я уже слышал этот голос. Несколько секунд назад.

– Это ваш подкаст?

Я впился в ее лицо глазами. На коже девушки не были и грамма косметики. Такое вообще возможно в 21 веке?

– Мой скромный подкаст. Кира Есина.

Она протянула руку. Коротко подстриженные ногти. Никакого лака. И украшений.

– Рик. То есть Эрик. Фаворский. Фанат вашего скромного подкаста.

– Впервые оффлайн общаюсь со слушателем. Да еще и в таком месте. Любите творчество Анны Андреевны?

Кира монотонно, но очень уверенно говорила – так словно брала у меня интервью. Она глядела прямо в глаза и сматывала двумя указательными пальцами наушники.

– Если честно, забрел сюда совершенно случайно. Пока бесцельно скитался по Невскому в долгожданный выходной.

– А я собирала материал для нового выпуска. Как вам, кстати, отрывок, который я дала послушать? Посторонние шумы не слишком отвлекают?

– Наоборот. Такая запись кажется живее, чем студийная вышколенная заготовка.

– Это вы про мой монотонный монолог, посвященный эмиграции Бродского?

– Простите, но его я так и не дослушал.

– Не извиняйтесь. Я тоже.

Мы одновременно засмеялись. И так я понял, что с этой девушкой можно быть собой и не пытаться подобрать правильные слова.

В тот же вечер мы оказались в моей квартире на Лиговском проспекте. Я снимаю однушку на шестом этаже с окнами на проспект.  До самой ночи мы пили на балконе вино, слушали Сплинов и говорили о поэзии 20 века. Точнее, Кира говорила. А я слушал и восхищался ею. Ее хриплую монотонность прерывал лишь шум, доносившийся с Лиговского: лязг автомобильных шин, смех и гулкие разговоры прохожих, которые, словно были так же пьяны, как и мы.

Той ночью я понял, что Кира полная противоположность Риши, именно это мне и понравилось. Кира ненавидела кофе, мюзиклы, вычурную одежду и макияж. Она не старалась понравиться мне. Говорила то, что думала, смело шутила и прямо смотрела в глаза.

В половине второго ночи мы стояли у кованных ворот моего дома и ждали такси. Кира посмотрела мне в глаза и взяла за руку.

– Вино, ударившее в голову, говорит, что безумно хочет поцеловать тебя.

Я не успел ничего ответить. Кира коснулась холодными губами моих онемевших от питерской прохладной ночи и внезапности происходящего губ.

– Извиняться не буду. – После легкого касания наших губ Кира отстранилась и снова посмотрела в глаза, в которых, вероятно, маячили страх и растерянность. – Эрик, ты мне нравишься. Если согласишься завтра пойти на свидание, сгорю от радости и обзвоню всех подруг, чтобы рассказать, какого классного парня можно встретить в музее. Они мне, конечно, сразу не поверят. Но позже я вас обязательно лично познакомлю.

Я согласился. И посадил Киру в такси. С того дня мы встречались каждый вечер. А вчера я впервые ее обманул, сказав, что иду на собеседование в другую кофейню. Ради девушки, с которой меня больше ничего не связывало, кроме порабощающих и убивающих воспоминаний.

Я не доложен был соглашаться на встречу с Ришей. Не должен был идти в ресторан и ждать ее, как прежде. На что я надеялся? На то, что Риша придет в точно назначенное время? И скажет, что скучала все эти годы? На полном серьезе, который так ей не свойственен.

– Латте с корицей, без сахара, и флэт уайт для парня, который меня вчера продинамил.

Звонкий голос, словно пощечиной, вернул меня в реальность. Риша. В лучах утреннего солнца ее кудрявые рыжие волосы полыхали огнем, точно являясь дополнительным источником освещения для нашей кофейни.

Я хотел было по привычке извиниться. Но вовремя вспомнил, что она сама виновата в несостоявшейся встрече.

– Я прождал пятнадцать минут.

– В Питере вечером пробки. Тем более, девушка имеет право на опоздание.

– Девушка, да. Но не друг.

Я взял со стойки белый стаканчик и повернулся спиной к Рише, чтобы приготовить ее долбанный латте. Точнее, попытаться его приготовить, дабы не выдать волнение, которое тремором трепыхалось в пальцах рук.

– Просто друг, возможно. Но я же больше, чем просто друг. Фаворский, с тебя ужин и ночная прогулка по каналам.

Риша, как всегда, была непреклонна. Я не видел ее лица. Но знал, что она улыбается. И ни капельки на меня не обижается, на самом деле.

– Не могу. У меня свидание.

Я поставил стакан на подставку и повернул рычаг на аппарате. А затем повернулся к стойке и сунул ей прямо в руки соломенную трубочку.

– Лёнь, доделай маленький латте без сахара, с собой, – попросил я напарника, который нес грязные чашки от столика возле окна. Лёня молча кивнул, потому что задолжал мне не один стакан латте за то, что я не раз его выручал, прикрывая его прогулы перед управляющим.

– Я даже не назвала день. – Риша сделала паузу, после которой ее звонкий голос стал ниже, а прежняя веселость пропала. – Рик, ты не можешь меня бросить одну в Питере. Тем более, в такой момент…

Риша сжала соломинку пальцами. Своими хрупкими тонкими пальцами, на ногтевой пластине которых сиял красный лак. Ничего не меняется. Передо мной та же Риша, что и восемь лет назад. Я не помню, чтобы она когда-то изменяла этому цвету.

– Что случилось?

– Я развожусь с Деном.

Сердце чуть не вырвалось из груди. Кажется, на мгновение я перестал дышать. Но вибрирующий в кармане телефон спас меня. Я рассеянным взглядом посмотрел на экран. Кира. Пишет, что хочет, чтобы мы встретились с ее друзьями. Сегодня вечером.

– И если сегодня вечером я снова останусь одна, то просто умру на подмостках набережной Фонтанки. Рик, ты мне очень нужен. Я без тебя не справлюсь.

Риша опустила взгляд. Я взял со стойки латте, который приготовил мой напарник.

– В восемь заеду за тобой. Только не опаздывай. Латте без сахара. Очень горячий. Не обожгись.

Она взяла стакан из моей руки и коснулась, словно невзначай, моего запястья пальцами.

– Рик, ты лучший.

Риша широко улыбнулась. Так, слово вовсе не грустила минуту назад.

– В восемь. Не опаздывай, – крикнула она у выхода из кофейни, не оборачиваясь. И за секунду пропала в потоке людей на Невском. Так, будто ее здесь никогда и не было. Лучше бы ее и правда здесь никогда он было. Я пропал. Я снова пропал из-за Риши.

Глава 9

Риша

Я хотела быть честной с Риком. Правда. Но когда услышала, что он собирается с кем-то на свидание вместо того, чтобы встретиться со мной, соврала. Во благо. Во благо нашей прошлой и будущей дружбы.

Я знала, что Рик не бросит меня в тяжелый период. Будет рядом – поддерживать и утешать, как прежде.

Я еще не вынесла окончательный вердикт по поводу наших отношений с Деном. Брак – это чертовски сложно, особенно в момент, когда ты должна решиться на развод. Я думала, штамп в паспорте – полнейшая ерунда, формальность. Но какое-то сакральное значение он все же несет. А еще он показывает, насколько хорошо ты умеешь играть в командную игру и укрощать не только собственные капризы. Готова ли пойти на уступки во благо чего-то большего – общего счастья. Хороши ли понимаешь и принимаешь другого человека, доверившегося тебе. Способна ли принадлежать ему и только.

Я шла по Невскому, вглядываясь в серые тучи, нависшие над городом. Обхватив двумя руками стаканчик с латте, я пыталась согреться. От питерской августовской прохлады не спасал даже колючий шерстяной кардиган, напоминавший по внешнему виду пальто.

Через полчаса у меня должно состояться собеседование. На вакансию корректора в маленьком издательстве. Редактор, мужчина с приятным голосом, назначил мне встречу в ресторане Del Mar, возле Гостиного двора. Попросил взять с собой портфолио и рекомендации от предыдущего работодателя. Ни того, ни другого у меня не было. Но я надеялась покорить его харизмой и обещаниями работать без выходных. Я правда хотела с головой окунуться в работу, чтобы забыть, зачем на самом деле приехала в Питер.

Я вошла в заведение, утонувшее в розовых стенах и желтых китайских фонариках, качающихся под потолком. Мужчина в черном пиджаке, сидевший в центре зала за круглым столом, на плетеном кресле, махнул мне рукой. Я посмотрела на свободные столики возле панорамного окна с видом на Невский. Почему он не разместился там?

Я села на такой же плетеный стул напротив мужчины. Стол был рассчитан на четыре человека. Из-за этого создавалось неловкое ощущение того, что мы ждем еще кого-то, кто очень сильно опаздывает.

– Арина, добрый день! Вы без портфолио? – Мужчина вопросительно посмотрел на крохотный клатч в моей руке. Да уж, вероятно, я не стала бы прятать там портфолио размером со спичечный коробок. Какой он проницательный.

– Называйте меня Ришей. Именно о портфолио я и хотела с вами поговорить. Не стану юлить. Опыта работы корректором у меня нет. Но в студенческие годы я проходила практику в городской администрации – заполняла отчетные документы и составляла пресс-релизы для СМИ. А еще несколько месяцев преподавала русский язык и литературу в колледже искусств…

– Но вы же понимаете, этого недостаточно для работы корректором в издательстве. – Мужчина прервал меня. Его тонкие морщинистые губы под гримасой недовольства происходящим будто бы вовсе исчезли с лица. На вид ему было лет сорок. На безымянном пальце блестело толстое обручальное кольцо, такие уже никто не носит лет сто. Вероятно, моя харизма не прошибет его толстенную снобистскую броню. Каким все-таки обманчивым бывает приятный голос, не имеющий ничего общего с наружностью и характером человека, восседавшего передо мной.

– Понимаю, поэтому прошу дать мне шанс в виде тестового задания. – Я слегка улыбнулась и убрала за ухо упавшую на глаза прядь волос. – Я же все-таки дипломированный филолог, а не девочка без какого-либо образования.

– Честно, если бы знал, что все так выйдет, не стал бы назначать вам встречу. Но раз уж я и так потратил время… – Мужчина потер пальцами переносицу и вздохнул. – Хорошо, сброшу вам на почту тестовое задание, но выполнить его вы должны прямо сегодня. Иначе ни о каком шансе речи быть не может.

Он говорил так, словно рискует потерять миллионы, взяв меня на работу. Мужчина достал из черного кожаного портфеля ручку и ежедневник. Он точно застрял в прошлом. Никто уже давным-давно не пользуется ежедневниками и ручками. Бог мой. Надеюсь, он отправит мне тестовое задание не голубиной почтой.

– Печатными буквами, разборчиво, напишите свою почту. Дедлайн до восьми часов вечера.

Надеюсь, мне не придется корректировать документ размером с том «Войны и мира». Иначе встречу с Риком придется перенести. А это не входило в планы.

– Спасибо, что дали шанс.

– Пока что не за что.

Мы формально попрощались, и я поспешила к выходу. Только на улице осознала, что не взяла с собой в поездку ноутбук. Я улыбнулась. Какой прекрасный предлог встретиться с Риком раньше назначенного времени. Моя спонтанность и непредсказуемость всегда сводили его с ума.

Через десять минут я уже стояла у входа в кофейню, в которой работал Рик. Впервые я чувствовала волнение перед встречей с ним. Откуда оно взялось? Тихое присутствие Рика в моей жизни напротив всегда вселяло спокойствие и уверенность в том, что завтрашний день точно настанет и все будет хорошо.

Я потянула ручку тяжелой двери. И в нос тут же ударил терпкий кофейный аромат. Уличный шум исчез под натиском стука фарфоровых чашек, шипения кофемашины и джазовой музыки, льющейся из колонок. Я почти сразу же разглядела Рика среди посетителей кофейни. Он нес девушке за столиком у окна стакан с кофе. Его серьезное сосредоточенное лицо напомнило о том, что до знакомства со мной он мало кому улыбался, точнее, он не улыбался вовсе. Рик стеснялся своей улыбки. И лишь я помогла ему побороть этот никчемный комплекс.

– Рик, – крикнула я.

Он тут же поднял на меня взгляд, полный испуга и растерянности. Рик поскорее отдал блондинке стакан и направился ко мне.

– Мне нужна помощь.

Я сложила ладони у губ и захлопала своими длинными ресницами, которые можно было разглядеть из Космоса.

– Только не надо делать глаза, как у кота из «Шрека». Ты знаешь, меня этим не проймешь. – Его лицо было серьезным. Но я видела озорной блеск в глазах. Рик всегда так говорил раньше, когда я умоляла его о какой-нибудь услуге. – Что у тебя случилось за каких-то… – Рик взглянул на наручные часы. – 38 минут.

– Считаешь минуты после разлуки со мной?

– Риша! Давай серьезно.

– Ладно! Скучала я, конечно, по твоему занудству. Устраиваюсь на работу в издательство. И мне нужно до вечера выполнить тестовое задание. А ноутбук с собой не привезла. Могу у тебя откорректировать текст? Обещаю в холодильник не заглядывать и не рыться в прикроватной тумбочке.

– На работу? Здесь? Ты собралась остаться в Питере?

– Давай я отвечу тебе на все эти вопросы вечером. А сейчас хочу поскорее выполнить чертово тестовое, чтобы обзавестись шансом сделать хоть что-то без поддержки Дена и родителей. Так ты поможешь?

Рик, пожав плечами, развел руками.

– Новицкая, ты не меняешься совсем. Мы не виделись два года. Целых два года. А ты ведешь себя так, будто мы не расставались.

– Извини, что отвлекла тебя от работы.

Я развернулась к выходу. Но через несколько секунд Рик остановил меня, схватив за руку.

– Подожди. Прости. Просто не ожидал увидеть тебя здесь. Вот. – Парень вытащил из заднего кармана джинсов связку ключей. – Лиговский, 87. Третий подъезд. Шестой этаж. Шестидесятая квартира. Люсю покорми только. Корм в ящике возле плиты.

– Люсю? Надеюсь, это не собака?

– Это кот.

– Ты хотел сказать кошка?

– Нет, старый привередливый кот Люся. Хозяйка назвала его Люцифером. А мы кличим его ласково Люся.

– Мы?

– Я живу не один. Но сейчас в квартире никого нет. Так что, можешь спокойно выполнить тестовое задание. Ноутбук лежит на кухонном столе.

Я положила ключи в клатч и приблизилась к Рику, чтобы поцеловать его в щеку. Но парень резко отстранился, сказав:

– Прости, пора работать. Напарник опять ушел курить. А кофе сам себя не приготовит.

– Спасибо, Рик, ты настоящий друг. Ничего не изменилось. По крайней мере, для меня. Оставь свой телефон, на всякий случай. А то мы как в каменном веке.

Я протянула телефон. Рик быстро вбил номер в записную книжку и отправился к барной стойке.

Я взглянула на экран. Эрик Фаворский. Что-то все-таки изменилось. Я никогда не называла Рика Эриком. Надеюсь, он не подпишет меня Ариной Новицкой. Как случайную знакомую, с которой его практически ничего не связывает.

Пока шла по Невскому в сторону Площади Восстания, в голове то и дело крутилась фраза: «Я живу не один». Рик живет с девушкой? Неужели у них все серьезно? Я просто не могу в это поверить.

На телефон пришло уведомление. Письмо от редактора Никоненко Вячеслава: тестовое задание.

Файл оказался небольшим. Всего десять страниц. Надеюсь, я быстро справлюсь с поставленной задачей, отдам Рику ключи и вернусь в апартаменты, чтобы подготовиться к вечернему свиданию.

Пока я ждала зеленый сигнал светофора на пешеходном переходе, зазвонил телефон. Ден. Только тебя мне сейчас не хватало.

Глава 10

Рик

8 лет назад

Не знаю, как так произошло. Возможно, ангелы хранители берегли меня в тот день. Но мать ничего не узнала о прогулах. И даже не стала вызывать меня к доске, как обычно, чтобы продемонстрировать всему классу достойный пример того, каким должен быть сын учителя.

А я сорок пять минут не смел даже искоса посмотреть на Ришу. Казалось, она распознает в неловком взгляде то, что я так тщательно пытался скрыть.

После урока мать даже не попросила меня остаться в классе, чтобы вместе пойти домой. Такие десятиминутные прогулки она считала актом сближения. Она верила, что мы когда-нибудь сможем друг друга понять и начнем общаться нормально. Но реальность оставалась таковой, что всю дорогу до дома я молча слушал ее нравоучения. «Эрик, ты же понимаешь, что золотая медаль поможет получить бюджетное место в меде». «Эрик, мы с папой надеемся, что ты сдашь ЕГЭ на высокие баллы». «Эрик, ты наша гордость, не разочаруй нас, пожалуйста». «Эрик, я нашла подготовительные курсы в меде, по биологии и химии, надо походить, чтобы подстраховаться с поступлением». И ни одного вопроса о том, как на самом деле обстоят мои дела. Что я чувствую, когда пытаюсь оправдать родительские ожидания, которые хотел бы послать к черту.

Когда мы вышли из кабинета биологии, Арс подлетел ко мне и, взгромоздив руку на плечо, прошипел на ухо:

– Ну как она?

Слава богу, что Риши не было рядом. Она отошла к окну, разговаривая с кем-то по телефону.

– Никак. Мы просто посидели в кальянке с ее друзьями. Поговорили и сыграли в Дурака.

– То есть как это – никак? – негодующе взревел Арс, и Риша повернула голову в нашу сторону. – Похоже, главным дураком там был ты. Как можно упустить шанс замутить с такой красоткой?

– Тише ты!

Я был готов убить Арса. За его неуместное любопытство и неконтролируемые эмоции.

– Хочешь сказать, рыжая малышка просто так подсела к тебе и утащила с собой в кальянку? Чувак, она по-любому запала на тебя. – Арс старался говорить тише. Но его руки, словно неуправляемые шланги для полива газона, летали в разные стороны, выдавая импульсивность парня.

– Она хочет быть моим другом. На этом все. Слушай, Арс, давай закроем тему.

– Понял. Принял. – Арсений поднял руки, собираясь сдаться в невидимый плен. – Значит, – прошептал он, – я могу подкатить к рыжей малышке Арише?

– К Рише, придурок. – Я старался выглядеть равнодушным. – Это не мое дело. Ладно, Арс, до завтра. Пойду скорее домой, пока мать не вспомнила про нашу десятиминутку семейной идиллии.

– К Рише, так к Рише. До завтра, чувак. – Арс дважды хлопнул ладонью по плечу.

Я быстро зашагал к выходу. Не помню, когда я так злился в последний раз. Впервые в жизни мне хотелось ударить лучшего друга. Врезать ему так, чтобы он забыл о своих грязных помыслах и больше никогда не смел подходить к Рише.

Почему я так переживал? Очевидно же, что Риша сама способна защитить себя. Она так легко и ловко общается с парнями. Но, скорее всего, я боялся, что она клюнет на подкаты Арса и начнет с ним встречаться.

– Ты куда рванул? –раздался за спиной звонкий голос. – Подожди меня.

Я остановился прямо возле стола, за которым обычно сидел дядя Витя, но сейчас его почему-то не было на рабочем месте.

– Мне нужно домой. Успеть пообедать до курсов.

– До курсов? Второе сентября, Рик! Я подружилась с ботаном? Круть!

– Мать хочет, чтобы я готовился к поступлению в наш мед.

У Риши вновь зазвонил телефон. Она недовольно взглянула на экран и сбросила вызов.

– А чего хочешь ты? Кажется, ты собирался свалить из этого города подальше.

Чего хотел я? В данную секунду я хотел вернуться в кальянную и проиграть Вадику в Дурака.

– Да, я хочу свалить через два года. Но об этом никто не знает, кроме тебя, и не должен знать, пока что. А сейчас я просто хочу спокойной жизни, поэтому сделаю так, как просит мать.

– Ты кормишь ее ложными обещаниями? Такой себе поступок.

Риша осуждала меня. Да что там. Я сам себя осуждал. Но мне настолько сложно было выйти на открытый конфликт с родителями, что я предпочитал сладкую ложь горькой правде.

– Через год я поговорю с ней. Скажу, что выбрал другое направление.

– Передо мной не надо оправдываться, Рик. – Она улыбнулась, склонив голову на бок.

– Я просто ответил на твой вопрос. Мне правда пора. До завтра.

Я толкнул тяжелую дверь плечом.

– Стой. Помоги мне отделаться от бывшего.

Что? Я посмотрел на Ришу. В ее зеленых глазах читалась мольба. Мольба о помощи.

– Он сейчас ждет меня возле школьных ворот. Я бы попросила Вадика. Но Ярик знает его и никогда не поверит в то, что мы встречаемся. А ты идеально подходишь на роль моего бойфренда.

«Эрик теперь вместо Ярика?». Я сразу вспомнил вопрос Гриши в кальянной. И то, с какой усмешкой на него среагировала Риша.

– И что мне нужно делать?

– Все очень просто. Держи меня за руку и не отпускай. А говорить буду я. Если потребуют обстоятельства, поцелуешь меня.

Я замер. Кажется, Риша прочитала испуг во взгляде и поэтому добавила:

– В щеку. А то тебя еще инфаркт хватит.

Риша протянула руку. Я сглотнул образовавшийся в горле ком и взял ее за руку. Хоть бы она не обратила внимание на мою потную ладонь. Господь всемогущий! Эта девушка сведет меня с ума.

Глава 11

Риша

Проигнорировав вызов Дена, я свернула с Невского на Лиговский проспект. Судя по адресу, Рик жил недалеко от сада Сан-Галли. Я всегда опасалась этого места. И ни разу за все поездки в Питер не решалась туда зайти. Если верить истории, в советские времена несколько мужчин надругались там над беззащитной девушкой, а около тридцати извергов, сбежавшихся на крики несчастной, смотрели на происходящее, как на публичное цирковое выступление, вместо того, чтобы защитить ее. Благо власти наказали всех, кто был причастен к этому зверскому истязанию.

Я прислонила ключ к металлическим воротам, чтобы зайти в закрытый двор-колодец. В моем родном маленьком городке многие упрекали застройщиков в том, что они экономили пространство, водружая «лицом к лицу» многоэтажки. Побывали бы они хоть раз в Петербурге, чтобы понять: вот, где по-настоящему экономили пространство во времена Петра Первого.

В 18 столетии купцы покупали землю между двумя домами и размещали там еще одно жилое строение, которое позже надстраивалось мансардами и воздушными переходами. А дабы не лишать помещения толики солнечного света, оставляли подобные дворы-колодцы. Я прошла сквозь один двор и подошла к еще одним закрытым металлическим воротам, чтобы попасть во двор, где располагался третий подъезд. Двор во дворе – замысловатая матрешка, подумала я.

Войдя в подъезд, я почувствовала, как запах сырости ударил в нос, неминуемо вызвав приступ тошноты. Серо-белые стены с облупившейся штукатуркой заставили забыть о том, что, посещая Санкт-Петербург, я каждый раз восхищалась каждым его уголком. Я не поднялась – вбежала на шестой этаж, чтобы поскорее оказаться в квартире Рика и вдохнуть запах посвежее и поприятнее. По крайней мере, я надеялась на то, что квартира друга не перенесет меня в атмосферу запустевшей каморки Родиона Раскольникова.

Черная железная дверь с золотистым номером 60. Я вставила ключ в верхний замок. Рик закрыл его на три оборота. Как и в родительской квартире. Рик сбежал от родителей в другой город, чтобы в корне изменить жизнь, но от мелких привычек, олицетворяющих его натуру, не так-то просто избавиться, как от желания следовать велению отца и матери.

Как только я открыла дверь, меня обволокло тепло, томящееся в тесной квартирке. Аромат сваренного в турке кофе заставил тут же вспомнить о том, что каждый раз, когда я приходила после занятий в гости к Рику, он готовил мне кофе. И всегда доставал из холодильника коробку со сливками, которую покупал специально для меня, ведь никто в его доме не пил «разбавленный кофе», как выражался Рик.

В узком темном коридоре стоял небольшой шкаф, внутри которого, вероятно, висела верхняя одежда. Прямо у входа, к стене, примыкала металлическая обувница. Я сразу обратила внимание на то, что, помимо двух пар мужских кроссовок, на ней стояли черные женские ботинки челси и черные лакированные лоферы. Точно. Он живет с девушкой. И она, по всей видимости, не носит каблуки. И не подозревает о том, что в природе существует обувь других цветов.

Слева от коридора располагалась кухня. Еще одно помещение в этой квартире, лишенное солнечного света. Белые тюлевые занавески на окнах не препятствовали проникновению света. Дело вовсе не в них, а в том, что окна кухни выходили на затененный двор-колодец. На небольшом деревянном кухонном гарнитуре царили чистота и порядок. В духе Рика. Он из дома не выйдет, пока не перемоет всю грязную посуду. В отличие от меня. Но на плите, как я и предполагала, красовалась турка с недопитым кофе. Напротив гарнитура стояли советский однокамерный холодильник, перекрашенный в краску светло-коричневого оттенка, и деревяный стол, покрытый льняной скатертью, на которой и лежал ноутбук Рика. Старенький мак. В одиннадцатом классе я помогала Рику с его покупкой.

Я подошла к холодильнику, чтобы кое-что проверить. Как только отворила дверцу холодильника, тут же услышала скрип половиц, сопровождающийся пронзительным «мяу». Люся. Точно. Я же обещала покормить кота.

На кухню закатилось лохматое черное чудище со сверкающими голодными зелеными глазами. Какой же это Люся? Самый настоящий Люцифер!

– Привет, Люся. Я Риша. Подруга Рика.

Кот зашипел и начал бить хвостом об пол. Я ему явно не нравилась.

– Люся, я пришла с миром. Давай без лапоприкладства, окей?

Я захлопнула холодильник, не успев разглядеть содержимое, и попятилась назад, к гарнитуру. Рик говорил, что в ящике возле плиты спрятан корм для Лю…цифера.

– Котя, котя, котя, – замурлыкала я. Но кот продолжал скалиться и издавать страшные шипящие звуки.

Я медленно открыла верхний ящик тумбы, примыкающей к плите. Но там лежали столовые приборы.

Кот потихоньку приближался ко мне, продолжая шипеть. Интересно, он хочет напасть на меня или просто боится?

Я открыла второй ящик, но обнаружила там коробку с приправами и специями. Может, подкормить этого монстра сахарной пудрой? Глядишь, сложит когти на полку и промурлычет пару ласковых кошачьих слов.

Вся надежда на нижний ящик. Фух. Слава богу! Я потянулась за большой картонной коробкой. Но Люцифер опередил меня. Кот в три прыжка оказался возле ящика и, вцепившись зубами в коробку, потащил ее к миске, которая стояла у стены, у входа в кухню.

– Тебя год не кормили что ли?

Люся поставил коробку у миски и с большой надеждой в демонических глазах взглянул на меня.

– Да уж. Голод не тетка. Ради еды можно и у врага помощи попросить?

Я неуверенно шагнула к миске, все еще боясь нападения изголодавшегося кота.

Наполнив тарелку до краев сухим кормом, поспешила взять ноутбук со стола и ретироваться в другую комнату.

Справа от коридора находилась комната, не испещренная мраком. Окна гостиной, с небольшим балконом, выходили прямо на Лиговский проспект.

Стены с серыми обоями, на удивление, не вгоняли в тоску. Возможно, потому, что положение спасали мебель и элементы декора. Справа от входа в комнату стоял белый диван, покрытый плюшевым молочным пледом. Гора небольших квадратных подушек была хаотично расставлена над изголовьем дивана. Над ним висел неоновый декоративный светильник в виде надписи home. Справа от дивана стоял письменный стол, на котором лежал еще один ноутбук. И он явно принадлежал не Рику.

На противоположной стене, напротив дивана, висел телевизор. Справа от него стоял платяной шкаф. А слева – книжный стеллаж, сверху донизу забитый книгами. Подружка Рика много читает?

Если залезть в чужой ноутбук мне не позволяла совесть. Точнее, ее скудные остатки. То не осмотреть книжные полки я просто не могла.

– Ну и что ты у нас читаешь, любительница черной обуви?

Верхние три полки были заставлены русской и зарубежной классикой в мягких обложках. Достоевский, Тургенев, Чернышевский, Лесков, Чехов, Лермонтов, Толстой, Маркес, Сэлинджер, Стейнбек, Фицджеральд, романы сестер Бронте, Флобер, Золя. Неужели она все это прочитала?

Как выпускница филологического факультета, хочу сказать, что некоторую часть программных произведений я прочла в сокращении. При таком объеме литературы у меня просто не осталось бы свободных минут на реальную жизнь, которую я так спешила с весельем и радостью прожить тогда. Хотя сейчас я бы с удовольствием перечитала кое-какую классику, но уже осознанно.

Остальные три полки были забиты учебной литературой Рика. «Очерки истории архитектурных стилей», «История заподноевропейской архитектуры», «История памятников архитектуры» и прочие архитектурные фолианты. Неужели Рик решил все-таки поступить в Архитектурный вуз? Я думала, его мечта осталась в далеком прошлом.

Я взяла один из учебников с белой обложкой в руки и открыла его. Внутри лежали билеты на концерт группы Танцы Минус. Неожиданно. Не знала, что Рик слушает эту группу. Я захлопнула учебник и поставила его обратно на полку.

Сжав покрепче ноутбук друга в руках, я посмотрела внимательно на книжный стеллаж. Рик делит его с другой девушкой. Сколько интимности в этом простом, на первый взгляд, действе. Интересно было бы узнать, кто она такая.

Я еще раз просканировала суровым взглядом комнату в тщетной попытке найти фотографические следы дамы Рика. Помнится, в комнате друга, на его письменном столе, стояла наша общая фотография, спонтанно снятая на мосту. Рик там виновато улыбался, в то время как я, дурачась, взъерошивала его белокурые волосы. Нас тогда украдкой сфотографировал Ромка. Единственный парень из моей прежней компании друзей, который благосклонно принял Рика.

Я устало плюхнулась на диван, скинула со спинки дивана подушки и, подбоченившись ими, открыла ноутбук Рика. На заставке белый фон. От удивления я подняла брови. А что я ожидала увидеть: нашу с ним совместную фотографию? Вероятно, да. Как только я направила курсор тачпада к папке «мои документы», в комнату вбежал Люцифер. Чует, зараза, что нарушаю данное Рику обещание – не лезть без спроса в личные вещи.

Люцифер сурово взглянул на меня и, как мне показалось, надменно зашевелил усами.

– Да я только одним глазком взгляну, что там лежит.

Кот запрыгнул на диван и лапой попытался закрыть крышку ноутбука. Какое умное и зловредное животное!

– Ладно! Все. Я только текст откорректирую. Рик мне разрешил.

Люцифер перевел взгляд на ноутбук, затем – снова на меня. Дурдом какой-то, я спрашиваю разрешение у кота. Люся начал внимательно наблюдать за моими действиями. Я открыла браузер, зашла на почту, ввела данные и кликнула на письмо от редактора. И лишь после того, как открыла скаченный документ в текстовом редакторе, кот запрыгнул на спинку дивана и умиротворенно свернулся в клубок.

– С такой охраной можно и дверь в квартиру не запирать, –пробубнила себе под нос я и искоса взглянула на Люцифера, который начал лениво облизывать хвост.

Текст оказался, на удивление, практически «чистым». На десяти страницах я сделала не больше пятнадцати правок. Через сорок минут победоносно сохранила откорректированный документ и отправила его редактору. Теперь нужно дождаться ответа.

А пока я должна отдать ключи Рику и вернуться в апартаменты, чтобы успеть подготовиться к вечернему свиданию с ним.

Я аккуратно, боясь потревожить сон господина Люцифера, поставила подушки назад, на изголовье дивана. И на цыпочках проскользнула на кухню, чтобы положить ноутбук на кухонный стол и… заглянуть в холодильник.

Как только я приоткрыла дверцу холодильника, зазвонил телефон. Снова Ден. Ну сколько можно терроризировать меня звонками? Мы же договорились, как взрослые люди, расстаться на время и не беспокоить друг друга. Но, может быть, что-то случилось. Нечто страшное и необратимое.

Я нажала на зеленый круглый значок на экране.

– Да, привет! Что-то случилось? – Я старалась скрыть недовольство изо всех сил. Но, похоже, у меня плохо получалось.

– Ты не рада меня слышать?

– Ден, мы же договорились не общаться пока что…

Со злости я рывком открыла дверцу холодильника и опешила. Но не знаю, от чего больше. От увиденного или от услышанного в трубке телефона:

– Я сегодня вечером прилечу в Питер. Нам надо серьезно поговорить.

Я сглотнула ком, застрявший в горле. И потянулась к коробочке со сливками. Рик начал пить «разбавленный кофе» в память обо мне и нашей дружбе?

– Риша, ты здесь? Слышишь меня? – беспокойный голос Дена вернул меня в реальность.

Какого черта он забыл в Питере? Только не сегодня вечером!

– Ден, давай я прилечу через неделю, и мы поговорим. – Я соврала, чтобы отмахнуться от него побыстрее, как он назойливой мухи, жужжащей над ухом ранним утром.

– Я уже в аэропорту. Скоро посадка. Я не могу ждать. Разговор серьезный. Скинь эсэмэской адрес отеля, в котором ты остановилась.

Я неконтролируемо сжала коробку в руке и по предплечью потекли холодные белые сливки.

– Черт, – выругалась я и с грохотом кинула коробку в раковину. – Ден, это все очень невовремя. У меня вечером собеседование с редактором…

– Собеседование? Ты собралась остаться в Питере? Ты же сказала…

– Не знаю, Ден. Я ничего пока не знаю и ни в чем не уверена. Именно поэтому и попросила тебя дать время. А тебе, похоже, просто плевать на мои слова.

Я открыла кран, чтобы смыть сливки с ладони и предплечья.

– Риша, пожалуйста, скинь адрес, – умоляющим тоном произнес Ден. – Я прошу тебя. Мне правда очень нужно поговорить с тобой сегодня. Буду ждать тебя после собеседования в отеле.

– Ты же знаешь, я ненавижу отели. – Я понимала, что отделаться от Дена не удастся. И это злило меня еще больше. Он объедет весь город, чтобы найти меня и поговорить. Я слишком хорошо его знала. – Скину адрес апартаментов через полчаса.

Я положила трубку прежде, чем успела услышать какой-либо ответ. Набрав воздух в легкие, я с шумом вытолкнула его назад. Теперь Рик точно поймет, что я обыскивала его холодильник, а, может, еще подумает, что не только холодильник. Времени, чтобы бежать в магазин за новой коробкой сливок, точно не было. Придется сказать, что я решила выпить кофе. Опять буду врать Рику.

Я поставила сливки обратно в холодильник и поспешила в коридор, чтобы поскорее отсюда уйти. Тревога щекотала нервы. Я не хотела встречаться с Деном. Особенно, в ущерб дружеского свидания с Риком.

Что бы мне посоветовала ба? Отменить все свидания и отправиться в какой-нибудь ресторанчик, чтобы провести время наедине с собой. Но за последние месяцы я слишком много времени провела в одиночестве. Хватит. С меня хватит. Я не упущу шанс вернуть Рика.

Глава 12

Рик

8 лет назад

Как только мы оказались на школьном крыльце, Риша еще раз меня проинструктировала. Таким тоном, будто я был умственно отсталым. Но правда в том, что в любовных делах я действительно им и являлся.

– Держи меня за руку. Уверенно и крепко. Так, словно у нас с тобой все было!

Я старался не задавать лишних вопросов. Хотя вопросов накопилась уйма. Почему Гриша назвал меня заменой Ярику? Почему Риша попросила именно меня сыграть ее парня? И зачем вообще нужна эта нелепая игра? Неужели нельзя поговорить с глазу на глаз и все спокойно, без вранья, объяснить своему бывшему?

– Ты умеешь флиртовать?

Мои глаза вылезли из орбит так, будто я при родителях по телику услышал слово секс.

– Ясно. Не умеешь! – риторически резюмировала Риша. – Тогда, когда мы начнем подходить к Ярику, поцелуешь меня в щеку и приобнимешь за талию. Молча. Давай быстренько отрепетируем, пока он нас не видит. – Риша взяла меня за руку и по-свойски положила ее себе на талию. – Вот так!

Я врос в плитку, которой выложили крыльцо. И исподлобья посмотрел на Ришу.

– Может, мы попросим Арса. Он мастерски сыграет твоего парня, – выдавил я. Как трус. Как идиот. Как полнейший придурок.

– Ага, чтобы он потом до самого выпуска прилепился ко мне, как банный лист к заднице? Нет уж! Спасибо!

– У него, если что, девушка есть, наша одноклассница Эмили.

Риша фыркнула, все еще держа мою руку на своей талии. А мне казалось, словно я чувствую биение ее сердца в той области, где располагается печень. Видимо, я просто в тот момент прощался с крышей над своей головой.

– Что-то это не помешало ему подкатить ко мне! Рик, прошу тебя, как друга, помоги. Иначе Ярик не отцепится. Я уже сто тысяч раз говорила ему, что между нами все! Кончено! Но он продолжает, как упрямый осел, досаждать звонками и эсэмэсками. Караулит меня у подъезда. Считает, что, если у меня никого нет, я могу передумать и вернуться. А так он наконец поймет, что я не врала, когда говорила про нового парня, и отстанет.

– Хорошо. Я попробую.

Господь всемогущий! Чем я занимался вместо того, чтобы нырнуть в привычную рутину, обещающую спокойную и размеренную жизнь? Я же уже должен был выдвинуться на остановку. Сесть на желтый автобус с номером 52. И поехать к медицинскому институту, где в 15:30 начнется подготовительный курс по биологии. Если пропущу занятия в меде, мать меня точно убьет.

– Так, теперь попробуй поцеловать меня в щеку. Естественно. Без заминок. Будто ты делал это уже тысячу раз.

Риша убрала мою руку со своей талии. И я быстро, незаметно, вытер потную ладонь о джинсы. Риша смотрела на меня восхищенными глазами, полными ожидания. А я просто-напросто боялся прикоснуться к ее коже своими губами. Вдруг я все испорчу, и она больше не захочет со мной дружить.

– Ну же, давай! – с задором произнесла она. Так, словно наслаждалась каждой секундой игры, которую сама придумала.

Я сделал шаг вперед и закрыл глаза. Все, что произошло дальше, отпечаталось в сознании лишь отголосками и запахами мира, который запечатал нас с Ришей на несколько мгновений в тесное кольцо.

Я запомнил запах прогорклой листвы, смешавшийся с цветочным ароматом ее духов. Запомнил крик мальчишек, резвившихся на футбольном поле неподалеку. А еще – мягкую теплую кожу, отпечатавшуюся на моих потрескавшихся губах.

Вероятно, это длилось три или четыре секунды. Но для меня наш первый поцелуй показался ознаменованием вечного счастья на бренной земле, которая тогда ушла из-под ног.

– Хорошо! Очень хорошо. – Звонкий смех Риши вернул меня в реальность. – Пошли скорее, а то Ярик опять начнет названивать.

Темно-серые тучи растворились под натиском молочных облаков. Дождь, покрывающий увлажняющей холодной россыпью землю еще каких-то пару часов назад, закончился. Тусклые, практически незаметные, солнечные лучи пытались раскрасить мрачный пейзаж, чтобы подарить осеннему непогожему дню хотя бы капельку багровой роскоши. Но Риша сияла ярче летнего солнца. Сжав крепко в теплой ладони мои пальцы, она чуть ли не вприпрыжку шла к воротам, за которыми нас уже ждал ее бывший парень.

Совру, если скажу, что не волновался в тот момент. Я старался замедлить шаг, чтобы оттянуть момент встречи с Яриком. Но Риша, словно породистая беговая лошадь, тянула меня на всех парáх вперед.

Ярик стоял к нам спиной, опустив голову. Видимо, он скролил ленту какой-нибудь соцсети.

– Обними за талию, – шепнула заговорческим тоном Риша на ухо.

Я послушно выполнил приказ.

– И улыбайся, улыбайся, Рик. Ты счастливый обладатель сокровища в моем лице. Не забудь про поцелуй, когда он посмотрит на нас через три секунды. – Девушка подмигнула и громко засмеялась, видимо, чтобы привлечь внимание Ярика.

Это сработало. Парень обернулся. Ярко-голубые глаза грозно сверкнули, сканируя мое лицо. Я стушевался и на несколько секунд вышел из «игры». Показалось, что бывший Риши вот-вот, точно опасный цепной пес, рванет на меня.

На вид Ярику было лет двадцать. Коротко стриженные светлые волосы. Отросшая неаккуратная щетина. Высокий лоб. Густые темные брови. И несколько оттопыренные уши. В левой мочке сияло металлическое колечко. Типаж сериального «бэд боя». Он был безумно похож на Джека О'Коннелла из «Молокососов».

– Так вот, на кого ты меня променяла? Серьезно, Ари? – Ярик закатил глаза.

Я крепче схватил Ришу за талию, притянув девушку ближе к себе, и поцеловал ее в щеку. Получилось это как-то нелепо, смазано, карикатурно. Мы вышли за ворота и встали напротив парня.

– Я же сказала, между нами все кончено. Зачем ты звонишь и просишь о встречах? Рику это не нравится!

Я с прищуром посмотрел на бывшего Риши, чтобы безмолвно проиллюстрировать истинность сказанных ею слов.

– А твой Рик – тупая немая рыбка? – Ярик вплотную подошел ко мне, будто хищник, принюхивающийся к добыче, которую ждет верная смерть.

– Слушай, если Рик начнет говорить, тебе крышка. Даже не выводи его из себя. Ты убедился, что у меня есть парень? Тогда расходимся!

Но Ярик и не собирался уходить. Он резко схватил меня за ворот джинсовой куртки и дернул на себя.

– Мне не выводить из себя этого стручка? Ари, ты меня расстраиваешь, малыш! Я не верю, что ты могла променять меня на… это недоразумение.

– Отпусти его, идиот!

Риша толкнула Ярика. Но он не сдвинулся с места ни на миллиметр. Я же застыл в цепкой хватке, словно тряпичная кукла. Я так боялся показать слабость, что предпочел продемонстрировать трусость.

– Это ты идиотка, раз встречаешься с лошпедом, который не может постоять ни за себя, ни за тебя! – Ярик с силой оттолкнул меня от себя. И я, потеряв равновесие, упал на мокрый грязный асфальт.

– Да пошел ты! – Риша бросилась ко мне, протянув руку.

– Ты тупая смазливая сука! – Каждое сказанное слово, точно плевок, вылетало из его поганого рта в студеный осенний воздух, разрезая барабанные перепонки. И я наконец не выдержал.

Мне было плевать на то, что этот гопник сильнее меня. Плевать на то, что я, скорее всего, окажусь лицом в луже. Плевать на то, что Риша увидит меня в самом неприглядном облике. Но я должен был попытаться заставить этого ублюдка вернуть слова о Рише назад. Он должен был перед ней извиниться!

Пока Ярик расплывался в ухмылке от самодовольства и бахвальства, глядя с вызовом на Ришу. Я поднялся с земли и тараном бросился на парня, выставив вперед руки и голову.

Я не знал, как правильно драться. Инстинкт подкинул мне эти нелепые движения. Ярик, видимо, не ожидал подобных действий от «стручка» и «лошпеда». Потому что рухнул на асфальт так же нелепо, как и я пару минут назад.

Я хаотично начал колотить его по груди, выкрикивая: «Извинись перед ней». Парень схватил пальцами меня за лицо, и лишь тогда я снова ощутил страх. Страх публичного позора. Но адреналин, взрывающий артерии, заставил дать отпор. Наотмашь я тоже вцепился Ярику в лицо. Но, кажется, это только сильнее разозлило бывшего Риши, потому что он, схватив за плечи, скинул меня с себя, сел сверху и врезал с размаху кулаком по лицу. Раз. Через секунду еще раз. И еще. И еще.

Дальнейшее развитие событий всплывает в памяти разрозненными мозаичными паззлами. То, как Риша стаскивала Ярика с меня. Как рыдала, склонившись над моим разбитым лицом. И как Ярик в итоге помогал Рише затаскивать меня на заднее сиденье в такси.

Помню, как процедил Ярику в лицо, пока он соскребал меня с асфальта:

– Извинись!

И как Ярик все же извинился перед Ришей, выдавив виноватым голосом:

– Прости! Я так не думаю. Сказал со злости.

Риша взяла с Ярика обещание – больше никогда не появляться в нашей жизни. От слова «нашей» я неосознанно расплылся в идиотской улыбке.

Как только дверь такси захлопнулась. И я увидел в окне удаляющуюся фигуру Ярика, сразу же облегченно вздохнул. Риша, сидя на переднем сидении, рядом с водителем, повернулась ко мне. Я помню ее виноватый взгляд, полный отчаяния и боли. И то, что по радио играла песня Би-2 – Скользкие улицы.

– Прости, Рик, я не думала, что все так закончится. Если бы я только знала…

– Это ты прости за то, что сразу не заступился за тебя.

Она взяла мою ладонь в свою и легонько сжала.

– Мы едем ко мне домой. Родители на работе. Будем приводить тебя в порядок. Чтобы твоя мама не уничтожила нас.

– Спасибо, – прошептал я и закрыл глаза, провалившись в сон. Не подозревая, что еще мне приготовил этот дрянной день.

Глава 13

Риша

Какого черта Ден прилетел в Питер? Вопрос, который без остановки крутился в голове, как заезженная пластинка.

Я вышла на Лиговский проспект и подняла голову к небу. Черничные тучи. Вероятно, скоро ливанет дождь. А я не вязла с собой ни дождевик, ни зонт. Вот досада. Это преступление – выходить из дома в Петербурге без дождевика или зонта. Я двинулась в сторону площади Восстания. Возле перекрестка гусеничной вереницей выстроились экскурсионные автобусы. А на проспекте, подле, – кучковались люди: туристы, зазывалы с табличками «экскурсии в Петергоф» и экскурсоводы.

И тут я вспомнила, что ни разу не брала экскурсии с гидом – так, как полагается настоящему гостю культурной столицы. Я ходила в музеи. Но не для того, чтобы проникнуться исторической сводкой того или иного экспоната искусства. Я хотела просто насладиться красотой мира, который на несколько уровней выше бытовой реальности. Мира, заставляющего забыть о том, что у тебя скучная и однообразная жизнь.

Жизнь в браке с Деном правда оказалась скучной и однообразной. Хотя изначально все было иначе. Он практически каждый день устраивал свидания с сюрпризами. Говорил, что прекраснее меня нет никого на этой Земле. А потом, примерно через год после свадьбы, все изменилось. Он стал много пропадать на работе. И мало уделять внимания мне. А когда мы все же проводили время вместе, я тосковала по дням, когда мы являлись лишь парочкой влюбленных друг в друга людей.

Ден так сильно выматывался на работе, что у него просто не оставалось сил на активный совместный досуг. На выходных мы заказывали пиццу или суши, валялись в кровати и смотрели фильмы или сериалы. От скуки я все чаще засыпала у него на плече. А проснувшись, наблюдала за тем, как Ден посапывает, уткнувшись носом в подушку. И думала о том, как мне хочется изобрести машину времени, которая вернет меня назад – в школьные и студенческие годы. В те годы, когда я дружила с Риком.

Я не скажу, что Ден был плохим мужем. Нет, он старался изо всех сил сделать нашу жизнь лучше – чтобы мы ни в чем не нуждались. Просто в этой погоне за счастливой жизнью в достатке он забыл, что когда-то по-настоящему делало меня – нас – счастливыми. Вовсе не деньги, а эмоции, которые мы дарили друг другу.

Помню, однажды я прогуляла курс по подготовке к дипломной работе, чтобы устроить сюрприз Дену. Рик тогда уже знал о Дене и сказал мне, что заболел, поэтому не смог помочь в подготовке романтического свидания. Поэтому я позвонила Роме. На наш с Риком заброшенный старый мост, близ реки, мы привезли складные столик и стулья. На улице стояла теплая майская погода. По всему городу цвела сирень, отдавая пространству дурманящий запах, ознаменующий скорое наступление лета. А с ним и новой жизни – без университетских беззаботных дней и Рика (если бы я только знала тогда).

Мы встречались с Деном уже месяц. И, чтобы отметить нашу первую скромную дату, я приготовила ужин. По одну сторону с моста открывался вид на реку, лес и черепичные крыши частных домов. По другую сторону виднелся металлургический завод.  Дым, валящий из труб завода, коптил городской воздух, отравляя жителей, поселившихся недалеко от центра. Но это давно никого не волновало.

В полдень мы с Ромкой поставили на мосту столик и стулья. Я постелила белую скатерть и достала тарелки, приборы и бокалы под шампанское. Мой друг нес контейнеры с едой. Я заранее нарезала фрукты под шампанское и приготовила кесадилью с курицей. Я часто готовила ее Рику, когда мы приходили ко мне домой после занятий. Собственно, кесадилья с курицей – единственное изысканное блюдо, которое я умела готовить. Кроме утренних тостов со сливочным маслом.

– Почему ты решила устроить свидание именно здесь? – спросил Рома. – Это же ваше с Риком место…

Я замешкалась, не зная, что ответить.

– Если честно, я даже не подумала об этом. Мне просто очень нравится здесь… – Я пожала плечами и посмотрела вниз: какие-то подростки резвились у реки. Они напомнили мне нас с Риком. Летом мы на машине часто приезжали сюда. Носились друг за другом, бегая вдоль галечного берега, и брызгались водой. А после разводили костер, нанизывали чоко-пай на деревянные шпажки и грели их над огнем.

– Если твой бойфренд пунктуален, то мне здесь больше нечего делать. – Рома взглянул на наручные часы. – Я поехал. Если что-то пойдет не так, звони, я на телефоне. – Я кивнула и чмокнула друга в щеку. Он обнял меня на прощание и пошел к спуску с заброшенного моста.

Погода хоть и баловала горожан в середине мая, все же на мосту ветер совершал привычный променад. Я достала из сумки плед и завернулась в него. По шоссе быстро перемещались машины. Люди так спешили попасть из точки А в точку Б, что совершенно не концентрировались на том, что есть здесь и сейчас. Я тоже часто спешила. Фантазировала о том, что будет где-то там – в туманном будущем. И лишь время, проведенное здесь, на мосту, словно растворялось – теряло свое семантическое значение.

Мы прежде постоянно приходили сюда с Риком в летнее время. Расстилали плед, доставали наушники, включали The Neighborhoods и пропадали в мгновении мимолетного счастья, которое никогда с нами не случится вновь. Иногда я курила сигареты, выпуская вместе с дымом на свободу тревоги и страхи. А Рик лежал рядом, вглядываясь в бесконечный небесный свод.

Здесь мы практически никогда не разговаривали. Но здесь мы определенно становились ближе. Что может быть сакральнее того, чтобы слушать на двоих в наушниках одну песню?

Но тем летом, когда я была уже с Деном, мы ни разу сюда не приходили. Мы в принципе стали реже видеться с Риком. В начале мая я вскользь рассказала Рику о Дене. С середины мая я все чаще проводила вечера с новым парнем. А в июне Рик погряз в долгах по учебе, зачетах и экзаменах.

Мы наконец увиделись с Риком лишь в июле, на вечеринке у Эмили. Нашей одноклассницы. Она выходила замуж. За нашего одноклассника. Но не за Арса. А за тихоню Мишу, который всегда сидел на первой парте. По словам Рика, Эмили надоело терпеть бесконечные измены Арса и она в отместку ему начала, еще на первом курсе универа, встречаться с Мишей. Мстительность быстро сменилась влюбленностью. И Эмили с радостью согласилась выйти замуж за Мишу.

– Как я понимаю, Арса не будет? – хихикнув, спросила я Рика, когда мы вышли на безлюдный балкон шикарной пятикомнатной квартиры родителей Миши.

– Я еле уговорил его успокоиться и остаться дома. Знала бы ты, как он орал и рвался сюда.

Рик пытался выдавить из себя задор, но выглядел слишком усталым и поникшим.

– А что случилось у тебя? – Я достала из сумочки пачку сигарет и по шутливой привычке предложила Рику, заранее зная, что он откажется. Рик покачал головой и взял из моих рук зажигалку, чтобы поджечь мне сигарету. Он всегда так делал. Мы называли это «жестом Малены».

– Ничего, просто не выспался.

– Рик, я же вижу, что-то не так. И дело явно не во сне. Так что не отпирайся и выкладывай. – Я выпустила дым, чувствуя, как липкая тревога подползает к горлу, заставляя откашляться.

Но Рик откашлялся вместо меня. Я почувствовала его волнение.

– Рома сказал, что Ден сделал тебе предложение. Почему не рассказала?

– Потому что я еще не дала ответ.

– А у тебя много вариантов ответа?

– Я бы ни секунды не думала, если бы предложение сделал ты. – Я засмеялась, потушила бычок о парапет и выбросила окурок с балкона. Надеясь, что он не упадет кому-нибудь на голову.

– Шутишь?

– Конечно, шучу, Рик. Ты мой лучший друг. А это ценнее всего на свете. Мужей может быть миллион за всю жизнь. А хорошего друга днем с огнем не сыщешь. – Я мягко толкнула его в плечо. И Рик вяло улыбнулся, демонстрируя все же ямочки на щеках. – Пойдем выпьем за счастье молодых.

Рик поплелся следом за мной. И больше мы не говорили об этом в тот вечер. Рик вообще тогда ни с кем не разговаривал. Только пил. Он так напился. Что Эмили и Миша оставили его у себя. А я уехала ночевать к Дену.

Свидание, которое я устроила Дену тогда на мосту, я запомню навечно. Даже если мы перестанем быть друг для друга мужем и женой. Ведь именно тогда Ден и сделал мне предложение.

Я хранила это в тайне ото всех полтора месяца. И лишь в начале июля по секрету поделилась событием с Ромой. Не думала, что он тут же расскажет о предложении Рику.

Ден подозревал, что я готовлю ему свидание-сюрприз. И подготовился к нему не хуже меня. Когда я разливала по бокалам шампанское, чтобы сказать тост, Ден строчил кому-то сообщение в телефоне. А через несколько секунд я услышала оглушающие залпы салюта. На фоне голубого неба красной россыпью засияла надпись: «Риша, выходи за меня!». На глазах навернулись слезы, и я залпом выпила свой бокал шампанского и бокал с шампанским Дена. Он засмеялся и достал из кармана черную бархатную коробочку. «Нет», – подумала тогда я. – «Только не это».

– Ты выйдешь за меня?

– Ден, это все безумно романтично… Но мне нужно время. Мы ведь знакомы всего месяц.

Ден ни капельки не смутился. Он лишь сильнее сжал мою левую руку, а на правую надел кольцо с огромнейшим бриллиантом.

– Я буду ждать, сколько нужно. Хоть целую вечность. – Но я знала, что это ложь. Сладкая, липкая, словно дешевая карамель, ложь. Никто не станет ждать вечность. Даже сказочный принц.

После ужина на мосту мы поехали к нему домой. А под ночь я все же вернулась к себе. Мне нужно было переспать с этой мыслью в одиночестве. Я думала утро явно мудренее вечера. И новый день подскажет, какой ответ дать Дену.

Но ответ пулеметной очередью выстрелил лишь в конце июля, за неделю до нашей свадьбы, когда я пригласила Рика на выпускную вечеринку. Именно тогда мы виделись с ним в последний раз.

Глава 14

Рик

8 лет назад

Знал ли я уже тогда, что эта девушка заполонит все мои мысли? Перечеркнет все планы на дальнейшую жизнь. И заставит не существовать – а жить – иначе.

Когда мы приехали к Рише, она вытащила из холодильника замороженное филе курицы. Мы надеялись, что безжизненный фабрикат, покрытый коркой льда, спасет мое лицо от синяков и кровоподтеков. Ладно. Надеялась Риша. А я просто поддакивал, как идиот, желающий ей угодить – точнее, позволяющий позаботиться о себе. Так-то я знал, что это все бесполезно. Холод лишь слегка снимет отек.

Чувство вины, проскальзывающее в ее глазах в салоне такси, моментально испарилось, как только мы зашли к Рише домой.

– Спасибо, что защитил меня. Ты поступил правильно, – сказала она, словно забыв реплику, брошенную двадцать минут назад на эмоциях: «Прости, Рик, я не думала, что все так закончится. Если бы я только знала…».

Она заваривала мне чай, пока я сидел в скрюченной позе, держа одной рукой куриную заморозку, а другой – телефон. Арс звал меня вечером на баскет, в школьный спортзал.

– Думаю, теперь Ярик от меня точно отвяжется. Я еще сказала ему на прощание, что у тебя отец работает в полиции. Не только ж ему держать людей в страхе.

Риша поставила на стол большую чашку с чаем и пододвинула ко мне вазу с конфетами.

– И часто ты врешь? – Заблокировав экран телефона, я поднял на нее взгляд. Солнечный свет, проникающий сквозь полупрозрачные занавески, сетчатой вуалью ложился на ее прекрасное лицо, словно созданное из фарфора.

– Я вру только тем, кто не заслуживает правды. Обещаю тебе не врать. – Она протянула мизинец. – Друзья?

Я протянул мизинец в ответ.

– Ты пока пей чай, а я переоденусь в домашнее.

Девушка быстро выскочила из-за стола и пропала в коридоре, который вел в три жилые комнаты и гостиную.

Арс без конца забрасывал меня сообщениями, на которые я не собирался отвечать. Я осмотрелся по сторонам. Кухня была огромной. В отличие от каморки у меня дома. У окна стоял белый велюровый диван. На стене, слева от него, висел огромный телевизор. Справа располагались кухонный гарнитур с барной стойкой и холодильник. По центру громоздился круглый стол, за которым я сейчас сидел.

На кухонном гарнитуре выстраивалась в ряд дорогущая техника: соковыжималка, навороченный электрический чайник, кофемашина, гриль и тостер.

Родители Риши явно не бедствовали.

– Рик, иди сюда, мне нужна твоя помощь, – донеслось из одной из комнат.

Я положил курицу на стол. Отхлебнул глоток горького травяного чая. Поморщился. И пошел искать Ришу.

Выйдя в коридор, я увидел, что у гостиной не было двери – лишь просторный проем. Белые двери двух комнат справа от гостиной плотно закрыты. И лишь дверь одной комнаты – слева от гостиной – приоткрыта.

Я осторожно потянул позолоченную ручку на себя. И, словно вор в бакалейной лавке, аккуратно и медленно просунул нос внутрь комнаты. Нервно сглотнув, я отшатнулся.

Риша стояла у платяного шкафа. Спиной ко мне. Голой спиной ко мне. Молния короткого шелкового платья была полностью расстегнута. Так, что я видел кромку ее…кхм… кружевного бежевого белья.

– О, Рик. Ты так тихо подошел. – Риша повернулась ко мне, прижимая черную ткань к груди так, чтобы платье не свалилось с нее полностью. – Вечером мы пойдем с ребятами на вечеринку в «Тайм». Вадик решил не ехать на дачу без меня. Вот примеряю платье. Но не могу застегнуть его – замок не слушается. Помоги.

Я подошел к ней и взялся дрожащими пальцами за крошечный бегунок. Я почему-то старался не смотреть на ее обнаженную спину, хотя знал, что Риша не увидит этого. Все мое внимание сосредоточилось на непослушном замке.

– Не получается, – пробубнил я, дергая бегунок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.