# Клинок из пепла. Врата Бездны

Владислава Звягинцева

Вторая часть дилогии "Клинок из пепла" погружает читателя в мрачный разваливающийся мир, где монстры из Бездны сеют хаос. Время уходит, и неясно, хватит ли Кайросу и его спутникам сил остановить гибель всего сущего.

## Пролог

Дрова раскалывались с глухим треском, каждый удар топора Торна отдавался в его плечах, тревожа старую рану. Холодный воздух кусал кожу, но пот все равно стекал по вискам, собираясь в густой бороде. Зима подбиралась к Лунной Тени, деревне, что ютилась неподалеку от развалин Элизия, и лес вокруг уже окутывал промозглый туман. Торн выпрямился, вытер лоб тыльной стороной ладони и воткнул топор в пень. Небо над головой было серым, тяжелым, без проблеска света.

– Эй, Лукас! – крикнул он, обернувшись к дому. – Тащи корзину, пора дрова в дом заносить!

Его сын, худой, как тростинка, с копной русых волос, высунулся из дверей. Лукасу едва стукнуло десять, но он уже таскал дрова почти как взрослый. Глаза его, серые, как у матери, были сонными и безразличными, но он кивнул и скрылся в доме. Торн усмехнулся, качнув головой. Ленивый, но добрый. Все еще ребенок.

Земля под ногами дрогнула. Сначала слабо, словно кто-то уронил вблизи что-то тяжелое. Торн замер, прислушиваясь. Тишина. Только ворон где-то каркнул, да ветер прошелестел в голых ветвях. Но затем гул – монотонный и давящий, заполняющий все пространство. Он нарастал, все больше оглушая. Волосы на затылке Торна встали дыбом, он поднял глаза к горизонту и в этот момент далекий, жуткий вой разрезал воздух.

Там, где холмы подступали к разрушенным стенам Элизия, земля треснула. Тонкая, змеящаяся трещина, словно кто-то полоснул по ткани мироздания ножом, светилась багровым. Она пульсировала, расширялась, и из нее, будто черви из гниющей плоти, полезли темные силуэты.

– Мира! Лукас! – рявкнул Торн, бросая топор. – Хватайте все, что можете и в повозку! Быстро!

Из дома выбежала Мира, его жена. Ее глаза, широко распахнутые и неподвижные, словно остекленели от страха, а губы дрожали, будто она пыталась что-то сказать, но не могла издать ни звука. Брови взлетели вверх, образуя глубокие морщины на лбу. Кровь отлила от ее лица из-за чего кожа, казалось, состоит из воска. Лукас, спотыкаясь, тащил корзину, но бросил ее, едва увидев отца. Торн уже бежал к сараю, где стояла старая телега. Лошади, почуяв неладное, били копытами и громко ржали. Уши их были прижаты, а морды они вертели из стороны в сторону, словно хотели понять, с какой стороны грядет опасность.

Деревня сразу ожила, крики были слышны с каждого двора. Люди выбегали из домов, хватая детей, узлы, кувшины. Кто-то, не теряя времени, вскочил на лошадь и помчался прочь, поднимая клубы пыли. Старуха с краю селения голосила, стоя на коленях, ее молитвы тонули в нарастающем гуле. Торн запрягал телегу, пальцы дрожали, но он стиснул зубы, затягивая ремни. Мира и Лукас подбежали, бросая в их транспорт скудные пожитки: одеяла, вещи, кое-какую провизию.

– Быстрее! – Торн посадил Лукаса в повозку и сам запрыгнул на козлы. Мира забралась следом за сыном, села и прижала мальчика к груди. Глава семейства щелкнул вожжами, и лошади рванули вперед, телега затряслась по ухабистой дороге.

Крики, вопли, звон разбитого стекла смешались с воем тварей в оставляемой далеко позади деревне. Торн оглянулся и увидел далекое зарево – Лунная Тень горела. Пламя уже достигло крыш, дым поднимался к небу черным столбом. Лукас всхлипывал, уткнувшись в плечо матери, а Мира тихо шептала ему что-то в ухо, ее голос дрожал, но она пыталась держать себя в руках.

– Все будет хорошо, – выдавил Торн, хотя горло сжалось от напряжения и липкого предчувствия беды. – Мы выберемся. Держитесь.

Дорога виляла вдоль реки, ее ржавые воды блестели в свете заходящего солнца. Повозка скрипела, лошади уже храпели от усталости, но Торн гнал их вперед, подальше от огня и криков. Он почти поверил, что им удалось, что они вырвались. Но затем земля снова дрогнула, сильнее, чем прежде. Прямо перед ними она раскололась, и из трещины, горящей багровым, полезли ужасные твари. Их глаза – мутные, белесые, как у слепцов, были обращены в сторону семьи; когти скребли по камням, пасти раскрывались, источая смрад гниющей плоти.

Мира вскрикнула, прижимая Лукаса. Торн потянулся за ножом, но пальцы замерли на рукояти. Твари двигались медленно, но их было слишком много, а трещина росла, выпуская все новые силуэты. Лошади заржали, телега качнулась. Ночь сомкнулась над дорогой, и только вой, холодный и голодный, разносился над рекой, заглушая последний стон колес.

## Глава 1

Илирия


Дождь хлестал по лицу, будто решив выместить на мне всю злобу осеннего неба. Серое, тяжелое, с низкими грозовыми тучами, оно давило на плечи, напоминая, что зима уже дышит в затылок. Третий день я тащусь по этому унылому тракту, где грязь цепляется за копыта Огонька, как живая, засасывая его ноги с каждым шагом. Мой конь, обычно резвый, с гладкой черной шерстью, теперь выглядит так, будто его вываляли в болоте: бока покрыты коркой грязи, грива слиплась, а карие глаза, раньше искрящие дерзостью, потускнели от усталости. Я стиснула поводья, чувствуя, как кожа перчаток промокла насквозь, и выругалась себе под нос.

– Да чтоб тебя, Кайрос, – пробормотала, и мой голос потонул в шуме ливня. – Куда ты, черт возьми, делся?

Три дня назад я вернулась в деревню, хромая, с травмированными плечом и ребрами, которые ныли при каждом вдохе. Хата знахарки встретила меня пустотой – ни Кайроса, ни Лиры, ни Эрона. Только холодный очаг и запах трав, въевшийся в стены. Их вещи исчезли, будто они сбежали. Не оставили даже записки. Я до сих пор чувствую, как гнев вскипает в груди, стоит вспомнить об этом. Кайрос, этот проклятый демон с его вечной угрюмостью и глазами, в которых тлеет что-то нечеловеческое, – он утащил их и бросил меня одну. И за что? За то, что я рисковала своей шкурой в том чертовом Костяном монастыре, добывая информацию, которая может спасти его любимого сиротку?

Огонек споткнулся, копыто увязло в мокрой земле, и он фыркнул, встряхивая головой. Я наклонилась, похлопала его по шее, чувствуя тепло тела под холодной, влажной гривой.

– Прости, мой мальчик, – шепнула я, хотя в горле першило от злости. – Скоро найдем укрытие.

Сквозь пелену дождя заметила тусклый свет костра, пробивающийся из пролеска впереди. Тропа сворачивала к редким соснам, чьи ветви гнулись под ветром. Я направила коня туда, чувствуя, как усталость вгрызается в кости, словно ржавчина в железо. Плечо все еще болело, хотя руны, вырезанные на запястье, стянули раны, оставленные Ксавиром. Этот ублюдок чуть не прикончил меня в библиотеке, но огненный медальон, висящий теперь на моей шее, превратил его в кучку пепла. Я коснулась пальцами артефакта, ощущая холод металла и слабое тепло рун, пульсирующих под кожей. Это оружие – мое спасение, если твари Бездны снова решат поиграть.

Пролесок встретил меня гулом голосов и запахом мокрой древесины, смешанным с дымом костра. Несколько фигур сидели под навесом из парусины, натянутой между деревьями. Их одежда – потрепанные плащи, заляпанные грязью штаны, сапоги, покрытые коркой земли – выдавала таких же путников, которых непогода застала в дороге. Один, низкий и коренастый, с бородой, спутанной, как воронье гнездо, помешивал что-то в котелке. Другой, худой, с длинным лицом и шрамом через бровь, точил нож, его движения были резкими, почти нервными. Третья фигура, закутанная в плащ с капюшоном, сидела чуть поодаль, поджав колени, и молчала, лишь изредка бросая взгляды на огонь.

Я спешилась, привязала Огонька к стволу сосны, где он тут же начал жевать мокрую траву, и бросила сумку на землю, в том месте, где крона дерева более-менее защищала от дождя. Моя одежда – темная рубаха, плотные штаны и плащ с высоким воротом – промокла до нитки, прилипая к телу, как вторая кожа. Волосы, обычно заплетенные в тугую косу, выбились из-под капюшона, и все время лезли в глаза, подогревая мое раздражение. Я чувствовала себя ужасно, но показывать слабость перед этими чужаками не собиралась.

– Сейчас бы горячей ванны, вина и хорошую книгу в руки… – подумала я.

Присела у края поляны, подальше от их костра, и начала рыться в сумке, проверяя свитки и фолиант, который добыла в монастыре. Его кожаная обложка, потемневшая от времени, пахла плесенью, но страницы, испещренные древними письменами, были целы. Этот фолиант – ключ к тому, чтобы вытащить душу Анаэля из тела Эрона, но меня ждал еще перевод этого увесистого томика. Сжала челюсти, вспоминая, как Кайрос просил помочь с отделением душ, и снова почувствовала как в груди словно начинается пожар.

– Где ты, черт тебя дери? – в тысячный раз сказала я, глядя на огонь.

Краем уха уловила обрывок разговора. Бородач, помешивая варево, говорил низким, хрипловатым голосом, в котором сквозила тревога:

– …говорю тебе, эти твари – не просто звери. Они из Бездны, клянусь. Черные, как смола, с глазами, жуткими, что кровь стынет в жилах. В одной деревне, близ Элизия, видели, как они разорвали целую семью. А потом… ничего. Деревня сгинула, будто ее и не было.

Худой со шрамом кивнул, его пальцы замерли на точильном камне.

– Слыхал… Прямо из земли лезут, проклятые. Открывается здоровенная дыра, а оттуда эти…

Я замерла, мои пальцы сильнее сжали книгу, что держала в руке. Элизий. Разломы. Твари. Я поднялась, не обращая внимания на боль в ребрах, и, не раздумывая, шагнула к костру. Мои сапоги чавкали в грязи, плащ хлопал по ногам, а капюшон я откинула назад, чтобы эта кампания видела мое лицо – бледное, с синяками под глазами, но со взглядом, который не терпит возражений. После библиотеки я так и не надела маску. Она сиротливо лежала на дне моей сумки.

– Что ты сказал про тварей? – спросила, садясь на корточки у костра, так близко, что жар лизнул щеки. Мой голос был резким, почти грубым, но я не собиралась смягчать тон.

Бородач замялся, его глаза – мутно-карие, с красными прожилками – скользнули по мне, задержавшись на медальоне, который слегка светился под рубахой. Он откашлялся, явно не ожидая, что я так бесцеремонно влезу в их разговор.

– Ты кто такая? – буркнул он, но в его тоне не было угрозы, только настороженность.

– Путница, как и вы, – ответила я, глядя прямо в его глаза. – Слыхала, что ты говорил про тварей из Бездны. Расскажи подробнее.

Худой со шрамом хмыкнул, его нож звякнул о камень, но он не отвел взгляда. Третий, закутанный в плащ, слегка повернул голову, и я заметила, что это женщина – ее лицо, худое и острое, с длинным шрамом на подбородке, выглядело усталым, но внимательным.

– Не твое дело, – начал бородач, но женщина подняла руку, заставляя его замолчать.

– Она не просто любопытствует, – сказала она, ее голос был низким, с легкой хрипотцой, как у человека, который слишком много курил или кричал. – Думаю… она знает, о чем речь. Правда?

Я стиснула челюсти, но кивнула, давая понять, что незнакомка была права.

– Говори, – сказала, обращаясь к бородачу. – Какие твари? Где их видели?

Он вздохнул, провел рукой по лицу, еще больше размазывая грязь на щеках, и заговорил, понизив голос, будто боялся, что тьма за деревьями подслушивает.

– Их зовут Пожиратели Ужаса. Так их кличут в деревнях. Черные, как ночь, с длинными мордами, похожими на волчьи, но без шерсти. Глаза белесые, как у слепцов, но это не мешает им четко видеть свою цель… И, говорят, если посмотришь в них, то видишь свои худшие кошмары. Когти – длинные, кривые, как серпы, а зубы… – он сглотнул. – Зубы такие, что кости дробят, как топор сучок.

По моей спине пробежали мурашки, как будто холодный ветер прошелся по коже, несмотря на жар костра. Пожиратели Ужаса, деревенское прозвище для заргов. Я читала о них в древних книгах, когда еще бабушка была жива. На пожелтевших страницах их описывали как порождения Бездны, созданные для одной цели – насаждать страх. Их кожа, черная и гладкая, отражала свет, как зеркало, но не давала тепла. Их пасти, полные острых, как кинжалы, зубов, могли разорвать человека пополам одним укусом. А глаза… В книгах писали, что их взгляд вытягивает из души самые темные эмоции, заставляя жертву переживать их снова и снова, пока разум не треснет, как стекло при ударе. Пожиратели не ели плоть – они напитывали ее страхом, а их хозяева, высшие демоны, приходили позже, полакомиться тем, что раньше было человеком. Не буквально, конечно, демоны питаются сильными эмоциями. Обычно это гнев, страх, ужас. Питомцам же перепадало то, что осталось от разума жертвы.

– Где их видели? – спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Близ Элизия, – ответила женщина, ее глаза сузились, будто она пыталась разглядеть что-то в моем лице. – Деревни на юге, у Гниющих Гор. Одна за другой исчезают. Люди говорят, разломы открываются чаще.

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, но боль помогла собраться. Элизий. Тот самый город, который Кайрос разрушил, будучи еще Князем Шестого Кольца. Тот самый шлюз, что удерживал равновесие миров. И мой дом.

Если разломы открываются, если зарги уже здесь, значит, время истекает. И Кайрос… Кайрос, черт возьми, где ты?

Гнев вспыхнул снова, жаркий, как угли в костре. Я представила Кайроса – его высокую фигуру, широкие плечи, затянутые в потрепанный плащ, его белые волосы, короткие после моего вмешательства. Он был демоном, одним из тех, кто устраивал пиры страха, кто смотрел, как зарги загоняют добычу, а потом питался ужасом жертв. Может, он специально тянет время? Может, часть его все еще жаждет Бездны, ее тьмы, ее силы? Он говорил, что изменился, что проклятие изменило его, но что, если это ложь? Что, если он хочет, чтобы разломы открылись, чтобы Срединный мир рухнул, а Бездна поглотила все?

Я покачала головой, отгоняя эти мысли. Нет. Кайрос не такой. Я видела, как он смотрел на Эрона, как защищал Лиру. Его руки, покрытые шрамами, дрожали, когда он касался ее волос. Его голос, низкий и хриплый, смягчался, когда он говорил с мальчиком. Он не демон из прошлого. Но тогда почему он сбежал? Почему бросил меня?

– Эй, ты в порядке? – голос незнакомки вернул меня к реальности. Она смотрела, чуть склонив голову, и я заметила, как ее пальцы теребят край плаща – нервный жест, выдающий тревогу.

– Да, – ответила я, хотя в груди все кипело. – Просто… думаю.

Я поднялась, скривившись от того, как мокрая одежда липнет к телу, и отошла к Огоньку. Он фыркнул, когда я погладила его морду, и я улыбнулась, несмотря на гнев. Этот конь – единственный, кто не подводил меня в этом прогнившем мире. Я потянула медальон на груди за цепочку и достала из-под рубашки. Его руны слабо светились, и я почувствовала, как тепло разливается по пальцам. Этот артефакт – мое спасение. Зарги боятся огня, особенно такого, что рожден магией древних. Если они встретятся на моем пути, я смогу дать отпор.

– Хватит тратить время на бессмысленные рассуждения, – подумала я, убирая медальон под рубаху. – Нужно добраться до Харивеля, договоренность была встретиться там. И если ты, Кайрос, решил играть в свои демонические игры, я заставлю тебя пожалеть.

Я вернулась к костру, игнорируя взгляды путников, и села, подтянув колени к груди. Дождь все еще барабанил по навесу, но здесь, у огня, было тепло. Посмотрела на сумку, в которой лежал фолиант, и пообещала себе, что расшифрую его, даже если придется выучить древний язык с нуля. Бездна не победит. Не пока я жива.

Ночь тянулась как будто бесконечно. Я свернулась на подстилке из немного влажного лапника и брошенного поверх одеяла, под сосной рядом с Огоньком. Его теплое дыхание, когда он фыркал во сне, было единственным, что хоть немного успокаивало. На стволе дерева я начертила две руны – одну для защиты, другую для отвода глаз. Их мягкое свечение, едва заметное в темноте, обещало предупредить, если кто-то или что-то подберется слишком близко. Но сон не шел. Мои веки были тяжелыми, как свинец, а мысли – острыми, как осколки стекла. Кайрос, Лира, Эрон. Их лица мелькали перед глазами, смешиваясь с воспоминаниями о Костяном монастыре, о крови, о боли. Я ворочалась, пока наконец не провалилась в тревожный полусон, полный воспоминаний и боли.

Проснулась до рассвета. Все тело болело от моей твердой «кровати» и долгой езды с малейшими остановками. Я села, потянулась, услышав хруст нескольких позвонков. Голова гудела, желудок сводило от голода, а гнев, тлевший в груди, разгорелся с новой силой. Я подняла взгляд к небу – дождь прекратился, и звезды, холодные и равнодушные, сияли на черном бархате. Это было единственное, что радовало. Я наскоро перекусила куском вяленого мяса, жесткого, как подошва, и запила водой из фляги, теплой и отдающей железом. Мои соседи по ночлегу еще спали, их силуэты темнели под парусиной. Закинув сумку на Огонька, я вскочила в седло и направила коня к тракту. Пора двигаться.

Дорога была пустой. Ни души, ни звука, кроме стука копыт и редкого пения птиц, что осмеливались нарушить утреннюю тишину. Густой лес постепенно редел, сменяясь колючими кустарниками, а затем и вовсе открытой равниной. Ветер здесь гулял свободно, трепал мой плащ и волосы, которые я так и не заплела, оставив их распущенными. Огонек шел бодро, его копыта выбивали ритм по сухой земле, и я почти поверила, что день будет легким. Но судьба, как всегда, смеялась надо мной.

Мост, что должен был вести через ущелье, был уничтожен. Часть его еще свисала вниз на деревянных балках на моей стороне, но это явно не помогло бы мне перебраться на ту стороны. Я грязно выругалась, чувствуя, как злость вскипает, словно кипяток в котле.

– Два дня для того, чтобы обогнуть это ущелье, Огонек, – прошептала я, стоя рядом с конем и поглаживая его гриву. – Если погода не подведет.

Он фыркнул, будто соглашаясь, что это дерьмовый расклад. Я вскочила в седло и уже повернула к другой дороге, петляющей вдоль ущелья, когда за спиной раздался голос, от которого сердце заколотилось, как пойманная птица в клетке.

– Ну, здравствуй, волчица.

Я замерла. Этот голос – низкий, с легкой насмешкой, от которого все внутри словно переворачивается. Малебрах. Я медленно обернулась. Он стоял в нескольких шагах, как всегда, с этой ухмылкой, от которой хотелось то ли ударить его, то ли…

– Нет, даже думать об этом не хочу.

Его черный плащ развевался на ветру, короткие волосы, были темнее цвета вороньего крыла, а темно-серые, почти черные глаза, смотрели на меня, будто видели насквозь.

На мгновение, всего на миг, я почувствовала облегчение. Он здесь. Но тут же одернула себя. Это Малебрах, черт возьми. Тот, кто играет в свои игры, кто смеется над болью других, кто всегда знает больше, чем говорит. Я стиснула зубы, прогоняя глупую радость.

Он быстро оглядел мое лицо – ссадины, синяки, следы той бойни в монастыре. Его ухмылка сползла с лица, челюсть напряглась, глаза стали еще темнее, и весь его привычный блеск, вся эта напускная легкость испарились. Я заметила это и не смогла сдержать улыбку – хищную, злую, ту самую, что заставляла людей отводить взгляд.

– Что, пришел оценить сделанную работу? – сказала, почти выплевывая слова. – Ну как, твой песик хорошо постарался?

Малебрах молчал, его лицо было каменным, но я знала его слишком хорошо. Он сдерживал гнев, и я видела, насколько тяжело ему сейчас это дается.

– Кто? – выдавил он, голос был хриплым.

– Ты что, не узнаешь почерк своего любимца? – я улыбнулась шире, чувствуя, как вызов в моих глазах разжигает его ярость.

– Илирия, я спросил тебя, кто?! – он почти кричал, и это было так не похоже на него, всегда спокойного, всегда насмешливого.

Я рассмеялась, громко, злорадно, спрыгнула с Огонька и подошла к демону быстрым шагом, держа осанку, как воин перед битвой.

– Ксавир постарался, – прошипела прямо в его лицо, почти касаясь его. – Не волнуйся, я поджарила эту шавку. Правда, пепел не развеяла по ветру, но это, надеюсь, ты переживешь.

Малебрах дернулся, и я не успела среагировать. Его руки обхватили меня – крепко в нервном, отчаянном объятии. Мое тело взорвалось болью от старых ран, я попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее сжал, будто боялся, что я растворюсь в воздухе. Я потянулась к медальону, чувствуя, как руны нагреваются под пальцами, но он так же внезапно отпустил меня и отступил на несколько шагов. Его лицо было непроницаемым, но глаза… В них было что-то, чего я не могла разобрать. Гнев? Страх? Или что-то еще?

Мое дыхание сбилось. Боль, страх, и, черт возьми, радость – она нахлынула, как волна, захлестывая меня с головой. Эйфория, необъяснимая, дикая, кружила голову, и я не могла понять, что это было. Почему? Почему его присутствие, его руки, его голос вызывают во мне эту бурю?

– Больше не трогай меня… никогда, – выдавила я, но голос дрожал, и слова вышли жалкими, почти умоляющими сделать обратное.

Малебрах выдохнул, его лицо снова озарила эта проклятая ухмылка, и он сказал, возвращая себе контроль:

– Я рад, что ты сняла маску.

Я молчала, глядя на него. Хотела сказать что-то резкое, ядовитое, но ничего не приходило на ум. Я просто стояла, как дура, и пялилась на него.

– Что ты здесь забыла, волчица? – спросил он после паузы, его голос снова стал легким, насмешливым.

Я выпрямилась, заставляя себя собраться.

– Не твое дело, – отрезала я.

– Как грубо, – он засмеялся, и мне не понравился этот смех. – Знаешь, я тут недавно встретил старого друга… пару дней назад.

Я замерла. Пыталась унять ускорившееся сердцебиение, но выходило явно не очень. Я знала, что Малебрах скажет что-то плохое. Его улыбка стала шире, глаза сузились, и он продолжил:

– Неожиданно было унюхать запах Кайроса на теле одной девчонки… Но знаешь, что меня поразило еще больше?

Я молчала, сердце колотилось так, что гул эхом отдавался в ушах. Туманиль не сработал? Что с Кайросом? Что с Лирой? Мысли жалили сознание, как осы, но я не могла выдавить ни слова.

– Меня поразило, что я учуял на ней и твой запах, – сказал он, глядя мне прямо в глаза, ожидая реакции.

Я стиснула зубы.

– Главное не показывай страх… Такие как Малебрах, как шакалы реагируют на тех, кто слабее, – подумала я.

Он ждал мою реакцию, но я продолжала молчать. Он лишь хмыкнул.

– Знаешь, чисто из уважения к нашей дружбе, – он выделил слово «дружбе», и я дернулась, как от пощечины. – Я продал девчонку Зариону. Он как раз искал себе новую игрушку.

Ярость взорвалась во мне, и я не смогла сдержаться.

– Ты не посмел! – закричала, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Малебрах рассмеялся, но в его смехе не было радости – только гнев и толика безумия.

– Неожиданный поворот. Наша стальная девочка нашла себе подружку?

Я попыталась успокоиться Вдох… Выдох… Лира. Она жива, она должна быть жива. Я посмотрела на Малебраха, стараясь говорить ровно:

– Назови цену. Я выкуплю ее.

Он хмыкнул, продолжая глумиться, отшучиваться, будто это была какая-то игра. Я повторяла, что заплачу, какую бы цену он не назвал. Наконец, его глаза блеснули, и он сказал, улыбаясь хищно, как зверь перед прыжком:

– Цена – твое тело, Илирия.

Я замерла. Не поверила своим ушам.

– Повтори, – сказала, надеясь, что ослышалась.

– Я отдам тебе вашу с Кайросом подружку, если ты проведешь со мной ночь… Без всяких масок и с улыбкой на лице, – повторил он слащавым тоном.

Он жадно рассматривал меня взглядом, полным похоти. Мне хотелось сбежать, спрятаться от этих глаз, но я стояла, не шевелясь.

– Ну, так что, волчица?

Мои нервы не выдержали напряжения. Я рассмеялась – коротко, зло, почти истерично.

– Иди к черту, Малебрах.

Он улыбнулся, обнажая свои клыки.

– Думаешь, у тебя есть выбор? – его глаза сверкнули. – Ты же знаешь, что я не шучу.

– Лучше смерть, чем сделка с тобой, – прошипела я.

– Какая благородная жертва, – он склонил голову набок. – Но твоя подружка не согласится с тобой.

– Я найду другой способ… Если еще не поздно, – добавила я мысленно.

– Посмотрим, – его губы искривились в усмешке.

Он снял плащ, расправил крылья и просто взмыл в воздух, не сказав мне больше ни слова. Его силуэт быстро удалялся на фоне ясного неба. А я осталась стоять у обрыва одна.

Злость и отчаяние бурлили внутри. Он ничего не сказал про Кайроса и Эрона. Где они? Спаслись ли? И Лира… жива ли она? Мысли путались, но я знала одно – стоять на месте нельзя. Я бросилась к Огоньку, который мирно щипал траву недалеко на полянке, даже не заметив произошедшей сцены. Запрыгнула в седло, пришпорила коня, и он сорвался в галоп, поднимая дорожную пыль.

– Нужно найти Кайроса и вытащить Лиру… Пока еще не поздно…

## Глава 2

Кайрос


Харивель – город, в который надежда приходит умирать. Узкие улицы выложены крупной брусчаткой, между которой местами торчит пожухлая трава. У стен домов лежат кучи мусора и осколки разбитых бутылок, которые, по-видимому, никогда не убирали. Чем хорош этот город, так это отсутствием крыс, бродячих кошек и собак. Правда впечатление сразу портится, когда узнаешь причину такой особенности, после которой начинаешь внимательнее рассматривать мясо в своей тарелке.

Невысокие здания, максимум в три этажа, стоят слишком близко друг к другу. Нередко можно увидеть ситуацию, когда из окна второго этажа одного дома высовывается человек, кричит своего соседа из дома напротив и передает ему сверток с сомнительным содержанием. Крыши зданий выложены красной черепицей, которая сейчас поросла мхом и выцвела на солнце, за счет чего теперь имеет розовый оттенок. На многих окнах вместо стекол проемы заколочены досками или затянуты ветхой тканью.

Единственное приличное здание в этом городе – «Башня грехов» – местный бордель. В ней четыре этажа, стены из белого камня и крыша с остроконечными шпилями, за счет чего здание выделяется на фоне прочих домов Харивеля. По периметру тянутся узкие окна, внизу каждого из которых висят горшки с цветущими растениями. Шпили башни украшены флюгерами в форме змей, а на входе гостей встречает массивная кованая дверь, над которой красуется вывеска с искусно выгравированным названием заведения.

Первый этаж занимает просторная гостиная, второй и третий – апартаменты для гостей. Четвертый этаж, скрытый за тяжелой дубовой дверью с замысловатым замком, считается запретным. Лишь избранные могут подняться туда, где располагаются личные покои Стальной Лилит.

Лилит – суровая и безжалостная правительница преступного мира, которая твердой рукой управляет крупнейшей сетью борделей в городе. Хитрость и коварство позволили подчинить себе самых опасных воров и наемников, превратив их в послушных исполнителей ее воли.

Говорят, что она не знает пощады и расправляется с каждым, кто осмелится ей противостоять. Ее слово – закон для всех, кто связан с подпольем. Под ее покровительством все работает как отлаженный механизм, где каждый знает свое место.

Еще будучи демоном, я не раз вел дела с Лилит. Мне нравилась рассудительность этой женщины, но на этом симпатия к ней заканчивалась. Наши встречи всегда проходили в атмосфере холодного расчета. Я ценил ее деловую хватку, но презирал методы, которыми она добивалась власти. Лилит же, в свою очередь, уважала мою демоническую сущность, но никогда не доверяла полностью.

В этот раз решил даже не ставить ее в известность о том, что появился в этом городе, как делал это прежде. Хотя знаю, что скорее всего ей уже доложили о моем прибытии, но мне уже все равно.

Я брел по очередной улице в сторону таверны, в которой я планировал провести всю ночь, в поисках полезной информации. Я вдыхал холодный осенний воздух и немного морщился от вони, которая стояла вокруг: сырость, дешевое вино и едкий дым. Небо над головой затянуло тучами, лишь через редкие просветы виднелись звезды. Тусклый свет фонарей выхватывал из мрака фигуры прохожих. Почти на каждом повороте стояли жаровни, в которых бродяги готовили мясо сомнительного происхождения. Я повернул на мостовую, скользкую от грязи. Каждый шаг отдавался глухим стуком, заглушаемым криками пьяниц и скрипом ржавых вывесок, качавшихся на ветру. В этом городе моя метка на груди почти все время жгла, как раскаленный уголь. Она звала, требовала, чтобы я вмешался, чтобы очистил этот город от скверны. Я слышал ее, как тихий, но навязчивый, шепот в голове: «Вмешайся… вмешайся… вмешайся».

Каждый раз, когда проходил мимо темного переулка, где мелькали тени грабителей или слышал приглушенный крик жертвы, она вспыхивала сильнее, моя рука сама тянулась к клинку. За эти дни я уже потерял счет, сколько раз мое оружие было омыто кровью. Бродяги, убийцы, воры – они падали под моими ударами. Я вымещал на этих людях всю свою боль, все отчаяние, но облегчения это не приносило. С каждым днем мое настроение становилось все хуже. Я даже стал больше пить, но алкоголь, даже крепкий, приносил лишь временную легкость в голове.

Мы с Эроном остановились в таверне «Кривой клык». Она имела два этажа. На первом был обеденный зал, где половицы скрипели под ногами, а стены пропитались запахом прогорклого жира и сырого дерева. Столы, занимавшие практически все пространство, были липкие и редко убирались, так же, как и стулья. Впрочем, как и все вокруг. Пол украшали следы сомнительного происхождения, а на стенах краска потрескалась и отваливалась кусками, если к ней притронешься. Это не самая убогая таверна в этом районе. Даже можно было бы сказать, что ее хозяин пытался устроить некое подобие уюта. Стены увешаны выцветшими картинами, в основном портреты и натюрморты. По периметру зала висели лампы, правда часть из них при мне еще ни разу не зажигалась.

Лестница слева зигзагом вела на второй этаж, такая же скрипучая и украшенная грязью, как и пол. Второй этаж отведен под комнаты, одну из которых я и снял. Тесная, с узкой кроватью и окном, затянутым мутным стеклом, через которое едва пробивался свет. В углу – ведро для нужд и маленький комод, на котором стоит свеча. Стены голые, все в трещинах.

Эрон большую часть времени сидел в комнате и смотрел в окно. Когда я рассказал ему, что Лира пропала после обрушения моста, он замкнулся. Его глаза, обычно живые и любопытные, стали тусклыми. Он не плакал, не кричал, но его молчание было хуже любых слез. Иногда он шептал ее имя, словно проверяя, не вернется ли она, если звать достаточно долго.

Я смотрел на него и чувствовал, как мое сердце сжимается. Мы пытались обсудить все это в первый день, как прибыли в город. Эрон винит себя, думает, что мог что-то сделать, что мог ее удержать. Я пытался говорить с ним, но слова вязли в горле. Что я мог сказать? Что Лира жива? Я сам не знаю этого. Все, что у меня есть, – надежда, тонкая, как нить, готовая порваться в любой момент.

Каждое утро я уходил из таверны, оставляя Эрона наедине с его мыслями и болью. Я бродил по Харивелю, заходил в трактиры, притоны, лавки, где собирались сплетники. Спрашивал о Лире, описывал ее лицо, походку, голос. Но люди лишь качали головами или отводили взгляд. Имя Малебраха, моего ученика, вызывало у них страх. Они бледнели, бормотали что-то невнятное и торопились уйти, словно его имя могло накликать беду. Я чувствовал, как отчаяние сжимает мое горло, но продолжал искать, цепляясь за любую возможность.

Мой клинок теперь выглядел почти как прежде. Я заметил это несколько дней назад, когда чистил его после очередной схватки. На лезвии теперь не было следов ржавчины, оно потемнело и начало испускать слабое, тусклое сияние, словно в нем пробуждалась забытая сила. Я знал, что с каждым боем клинок все больше будет оживать. Хоть какая-то польза от тех мясорубок, в которых я участвовал по зову моего клейма.

Сразу после прибытия в город я продал туманиль. Браслет больше не работал – его магия угасла, как и многое в этом мире. Я отдал его за щедрую плату торговцу артефактами, который, кажется, был рад заполучить такую редкость. Деньги были нужны: еда, комната, оплата сплетен и подкуп стражников, чтобы те не задавали лишних вопросов.

Мои мысли вернулись к тому дню, когда все изменилось. Мост через ущелье рухнул с оглушительным грохотом, и я видел, как Лира, убегая от погони, скрылась в облаке пыли. Я хотел сразу отправиться за ней в обход ущелья, но потом решил сначала спрятать Эрона в безопасном месте, что конечно же вызвало шквал негодования и упреков со стороны ребенка. В конечном счете мы потратили два дня, чтобы добраться до деревни, которая была совсем рядом с трактом. Весь путь Эрон возмущался, кричал, отказывался от еды во время перерывов. К концу первого дня я не выдержал и сорвался. Я не знал, как вести себя с капризами детей, но своим криком и словами сделал только хуже. Мальчик перестал разговаривать со мной. Он молча выполнял все, что я говорил, но на мои вопросы не отвечал.

Когда мы прибыли в селение, я надеялся, что Эрон оттает, но он продолжал упорствовать. Меня это раздражало все больше.

Деревушка, куда мы попали, была маленькой. Дома стояли так близко друг к другу, будто жители боялись жить немного вдали от соседей. После того как я нашел старшего и объяснил ему, что мне нужно оставить Эрона на несколько дней с кем-то, кто бы присмотрел за ним, Потар, так его звали направил меня к хижине у самой границы с лесом.

Это оказался дом старой вдовы. Она была невысокой, чуть сгорбленной, в выцветшем простом платье. Ее лицо и руки были в глубоких морщинах, глаза голубые, почти прозрачные смотрели пристально и с пониманием. Она не спросила, кто мы и почему спешим, лишь взяла монеты и указала на угол, где лежа соломенный тюфяк для сна. Мне было тяжко оставлять Эрона с незнакомым человеком, но тревога о Лире подгоняла меня скорее выдвигаться в путь.

– Я постараюсь найти ее, но мне нужно, чтобы ты оставался здесь. Будь молодцом, я скоро вернусь за тобой, – сказал я ему перед отъездом и даже не надеялся услышать что-то в ответ.

Уже запрыгнул на моего коня как услышал негромкое:

– Возвращайся с Лирой скорее. Я буду вас ждать.

В тот момент я почувствовал что-то, чего не чувствовал до сих пор. Эмоции захлестнули меня, смесь надежды, жалости, разочарования и чего-то еще… какого-то тепла. Мне до сих пор было сложно с овладеванием людских чувств. Я коротко кивнул мальчику, попытался улыбнуться, но вышло явно не очень, и пришпорил Грома.

Мне повезло, что мой конь был крепким, с мощными ногами. Он нес меня по тракту, затем по каменистым тропам в обход ущелья. Я почти не делал привалов в пути, останавливался лишь когда понимал, что Гром начинает сдавать, и ему нужен отдых. Но даже эти передышки были короткие на полчаса, редко час. Пока он жевал траву или пил воду, я вышагивал круги и все думал, думал, думал. В голове одно и то же как на повторе:

– Я обещал заботиться о ней, она мне верила… Я ее подвел… Предал…

Мне хватило полтора дня, чтобы добраться до другой стороны ущелья. Обломки моста свисали над пропастью, немного покачиваясь на ветру. Я повернул в ту сторону, где видел Лиру в последний раз. Дорога привела меня в лабиринт узких троп, петлявших среди скал и колючего кустарника. Я не подгонял коня, чтобы он не поранился об обломки, которые то тут, то там торчали из земли.

– Она выбралась… Должна была выбраться… Она же сказала, что хорошо знает эти места. Значит этот скалистый лабиринт она тоже прекрасно знает… – я тешил себя надеждой, что все будет хорошо.

Из лабиринта я вышел на открытую площадку на краю обрыва. Там лежал Изюм – конь Лиры – мертвый, с раздувшимся брюхом, окруженный роем мух.

– Нет… – я не хотел верить в то, что открылось взору.

Подбежал к краю, вглядываясь в пропасть, но не увидел ничего: ни сломанного тела, ни следов борьбы. Только пустота и бушующая река далеко внизу. Упал на колени, и боль, раздиравшая душу, была такой, что я едва сдержал крик. Мне хотелось разорвать себе грудь, достать сердце, чтобы оно прекратило так громко биться. Я не мог вынести это, лучше бы страдал физически. Я привык к тому, как может болеть израненное тело, но то, что происходило теперь… я не мог этого объяснить. Мое тело сотрясалось от мелкой дрожи, но мне не было холодно. Я горел как будто изнутри.

Я вздохнул, и моей груди коснулось что-то холодное. Достал из-под рубашки медальон Лиры. Раскрыл его и посмотрел на засушенный василек, что лежал там.

– Я тебя найду, во что бы от ни стало… Обещаю, – сказал я больше себе, чем ей, и спрятал медальон обратно.

Дождь хлынул, холодный и беспощадный, смывая пыль с моих рук. Я заставил себя встать, побрел к Грому, который недовольно прижимал уши из-за развернувшейся непогоды.

– Нужно возвращаться к Эрону, – сказал, поглаживая гриву коня, которая уже стала влажной. – Как ему сказать, что я не смог ее найти?

Обратный путь у меня занял на день дольше. Я не спешил, страшась реакции Эрона на то, что я вернулся один.

Он встретил меня на лавке возле хижины. По его щекам текли слезы.

– Зачем ты вернулся без нее? – спросил он, и даже не поднял на меня взгляд.

Я попытался объяснить ему, но вышло путанно и неуверенно. Мальчик никак не отреагировал на мои жалкие оправдания. Я вздохнул, объяснил, что мне нужно съездить за припасами на базар, чтобы сегодня же отправиться в путь. Эрон молчал. Через час мы уже двинулись в Харивель.

Погрузившись в воспоминания я почти подошел до нужной мне таверны. Из переулка, мимо которого я проходил, донеслись приглушенные голоса и звон металла. Метка молчала, и я обрадовался, что не нужно вмешиваться в чужие разборки. Пусть кровь льется, но без моего участия. Мне нужно найти Лиру, все остальное кажется мелким, незначительным.

Я резко остановился, когда услышал знакомый голос – повелительный, звонкий, полный злости. Я обернулся, на другой стороне улицы стояла Илирия и отчитывала бедолагу за разлитое на плащ пиво. Если бы не голос, я бы прошел мимо, не узнав. Ее одежда была покрыта грязью и пылью, волосы спутались и в них застряли мелкие листья и веточки, лицо усеивали ссадины и синяки. Маски, что она всегда носила, не было, и ее глаза горели яростью. Я шагнул к ней, и едва она посмотрела в мою сторону, ее пропитанная раздражением и злостью речь нашла новую цель.

– Кайрос, ты, чертов болван! Где тебя носило? – Илирия почти кричала, ее голос звенел над мостовой. – Я таскаюсь по этому вонючему городу, рискую своей шкурой, а ты разгуливаешь, как будто у нас сотни лет в запасе!

– Илирия, я искал… – начал, но она перебила, шагнув ближе, ее палец уткнулся мне в грудь.

– Не смей оправдываться! – рявкнула Ил. – Я бродила по этим чертовым переулкам, выспрашивала у каждого подонка, где вы! А ты где был? Где?! – ее голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. – Я чуть не сдохла, Кайрос. Чуть не сдохла, понимаешь?!

– Я искал Лиру, – сказал я тихо, стараясь не сорваться. – Каждый день, каждую минуту.

– О, Лира! – она фыркнула, скрестив руки. – Ты так занят своей Лирой, что не видишь ничего вокруг! Думаешь, мне плевать? Думаешь, я не хочу ее найти? – она замолчала, ее грудь тяжело вздымалась. – Я нашла кое-что, Кайрос. И тебе лучше послушать.

Я молчал, давая ей выговориться. Ее гнев был как пожар, но я знал, что он скоро утихнет. Наконец, она глубоко вздохнула, выражение ее лица изменилось, и мне было странно видеть как эмоции играют на ее лице. Следующую фразу она произнесла почти шепотом, но для меня это звучало как крик.

– Лира у Зариона…

Илирия пронзительно смотрела мне в глаза, я заметил, как уголок ее губ дрогнул. Мир вокруг меня остановился. Сердце сбилось с ритма, к горлу подкатила тошнота. Зарион. Имя, которое я надеялся забыть. Меня словно ударили под дых, я почувствовал, что мне не хватает воздуха, все тело окатило жаром.

– Нет… – прошептал я, голос дрожал.

– Да, – отрезала Илирия, выглядела она странно, но я не мог понять в чем именно. – И у нас очень мало времени, если мы хотим найти ее живой.

В моей голове завертелись картинки с жертвами Зариона. Я представил, что Лира сидит одна, в камере. Все тело покрыто синяками и ссадинами, руки и ноги прикованы к стулу, веки срезаны, чтобы она не могла спрятать взор от тех увечий, которые наносит истязатель. И ее крик… Крик и мольба о помощи… Моей помощи.

Я уже не слышал, что говорила Илирия. Во мне росли ярость и гнев. Мои руки задрожали от неконтролируемых эмоций, я сжал кулаки, но этого было мало.

– Не-е-е-е-е! – завопил я на всю улицу.

Илирия в этот момент вздрогнула и отошла на пару шагов назад. Я продолжал кричать слова проклятий и крушить все, что попадалось на глаза. После пары моих ударов фонарный столб со скрипом упал, огонь в нем тут же погас. На мостовую полетели осколки стекла. Я переключился на соседнюю стену. Мои кулаки уже были красные от крови, но я продолжал бить, выплескивая всю свою боль, весь страх.

– Что ты делаешь, Кайрос? – тихо спросила Илирия, ее голос дрожал. – Мы должны сохранять спокойствие и продумывать каждый шаг.

– Где она, Ил?! Где Лира?! Каждый миг промедления может стоить ей жизни!

Она сделала еще один шаг назад, явно не ожидая от меня такой реакции. Ее лицо исказилось от боли и страха. Я заметил, как ее руки сжимаются в кулаки. Стоял и не мог отдышаться, злость понемногу уходила, но от этого не становилось легче.

– Нам нужно найти союзников, – наконец произнесла она, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. – Мы не можем справиться с этим в одиночку.

Я остановился, тяжело дыша. Ноги подкосились, и я оперся о стену, чтобы не потерять равновесие. Пытался взять себя в руки, дышать глубже, но получались лишь мелкие, быстрые вдохи.

– Что со мной? – думал я и никак не мог найти ответ.

– Кайрос… – тихо произнесла она, подходя ближе. – Мы найдем ее. Но только если ты сохранишь рассудок.

Ее слова, наконец, пробились сквозь пелену гнева, и я понял, что она права. Только сохранив ясность ума, мы сможем спасти Лиру.

Пошел мелкий дождь, который быстро перерос в ливень. Капли барабанили по мостовой, смывая грязь с одежды и лица Ил. Она накинула капюшон и натянула его поглубже. Движения ее были резкие.

– Но есть проблема поважнее, – сказала она, перекрикивая шум дождя. – Зарги.

– Зарги не смогут выйти из Бездны, – уверенно заявил я. – Если только…

Я почувствовал, как холод пробирается под кожу. Зарги смогли… Илирия сжала губы, нахмурилась, и я понял, что ее рассказ изменит все.

Мы двинулись к таверне «Кривой клык». Пробирались через узкие улицы, где фонари едва разгоняли мрак. Дождь шел, не переставая, и мои сапоги чавкали по лужам. Илирия шла рядом, ее шаги были быстрыми, говорила она тихо, словно боялась, что нас могут подслушать.

– Разломы идут от Элизия, – начала она, переступая большую лужу. – Они расходятся во все стороны, как трещины на льду. Чем дальше от развалин города, тем их меньше, но они все еще растут.

– И что это значит? – спросил я, стараясь не сбиться с шага.

– Это значит, что Элизий – эпицентр, – ответила она. – Зарги лезут оттуда. Пока я не слышала ничего о высших демонах, но это лишь вопрос времени. Если разломы продолжат расти, то вполне возможно, что придут и они.

– А что с людьми? – я посмотрел на нее, пытаясь разглядеть ее лицо под капюшоном.

– Селения вымирают, – ее голос стал еще тише. – Одно за другим. Люди в панике, бегут по трактам, подальше от Элизия. Переселенцы заполонили дороги, но многие не успевают. Зарги… они же звери, вылезающие из нор, чтобы пожрать. У них нет цели, Кайрос. Они просто убивают всех, кого встречают. Странно, что до Харивеля еще не дошли эти слухи… Либо кто-то просто гасит панику…

– А ритуал? – спросил я, вспомнив ее слова о древнем обряде, который должен был остановить хаос.

Илирия остановилась, по ее взгляду я понял, что ее съедают сомнения.

– Я не уверена, что мы успеем добраться до Элизия, – сказала она. – Заргов там должно быть тьма тьмущая. Если туда сунемся, мы покойники. Два человека против тысячи тварей – это самоубийство.

– Мы должны, – сказал я, чувствуя, что твердость в моем голосе лишь иллюзия. – Иначе все станет только хуже…

– Да, будет хуже… Но нам нужно больше людей… Гораздо больше, если мы хотим попасть в Элизий, – она молчала какое-то время потом добавила. – И то велика вероятность полного провала…

Я не знал, что еще сказать. Понимал, что нам нужны союзники. Но кто? Где их найти?

Оставшийся путь мы прошли молча. Подойдя к таверне, я толкнул дверь. Она скрипнула, выпуская наружу волну тепла, смешанного с запахом эля и жареного мяса. Внутри было людно, несмотря на поздний час. За столами сидели пьяницы, их голоса сливались в гул, а в углу несколько шлюх хихикали, сидя на коленях у мужчин с грубыми лицами и грязными руками.

Илирия уверенным, почти бодрым шагом прошла внутрь и остановилась у стойки, где стоял трактирщик. Его редкие седые волосы торчали клочками, а глубоко посаженные глаза нервно бегали по залу, выискивая нежданных гостей. Костлявые пальцы теребили край засаленного фартука. Он осмотрел Илирию с головы до ног, вздохнул и сказал прокуренным, сиплым голосом:

– Что надо?

– Мне нужна комната, – сказала она, в ее голосе не было и тени дружелюбия. – С бадьей для купания. И горячая вода, да побольше. А еще сытный ужин. И если в моей еде будет хоть что-то, кроме свинины или курицы, я прокляну твою душу и весь твой род до седьмого колена.

Она бросила на стойку горсть монет. Трактирщик побледнел, будто увидел призрака, перестал теребить свой фартук и немного выпрямился. Он посмотрела на монеты, лежавшие на стойке, явно прикидывая, какая там сумма. Потом на его лице появилось подобие улыбки, он торопливо кивнул, схватил деньги и умчался выполнять пожелания гостьи, которые звучали скорее как приказы. Я попытался продолжить наш разговор, но Илирия подняла руку, обрывая меня.

– Не сейчас, Кайрос, – сказала она резко. – Приведи Огонька. Он в конюшне у базарной площади. А мне нужно немного прийти в себя… И не спорь.

Я и не собирался спорить, знал, что бесполезно. Пожав плечами, вышел из таверны и направился к конюшне. Ночной Харивель был еще мрачнее: улицы опустели, только редкие фигуры мелькали в тенях, и ветер завывал, словно оплакивая этот город. Я уже подходил к площади, как почувствовал зов своей метки.

– Да твою ж мать… – выругался, поворачивая в другую от конюшен сторону.

Холодный дождь барабанил по промокшему плащу, стекал по лицу тонкими струйками. Я ускорил шаг, стараясь не обращать внимания на жжение в груди – метка пульсировала все сильнее, что подогревало мою злость.

Впереди послышались крики. Кто-то визжал от боли, кто-то хохотал. Бродяги. Опять они. Ненавижу эту ночь, ненавижу эту метку, ненавижу то, что она заставляет меня делать.

Рука сама скользнула к поясу, пальцы сомкнулись на рукояти клинка. Кинжал удобно устроился в другой руке. Короткие белые волосы прилипли ко лбу, но я не обращал на это внимания.

За углом темнели фигуры. Трое против одного. Слабый свет факелов выхватывал из темноты перекошенное от страха лицо жертвы и ухмылки нападавших. Я сделал шаг вперед, и сталь клинка тускло блеснула в свете факелов.

– Кто тут у нас? – прорычал один из мужиков, заметив меня. – Новенький решил поиграть в героя?

Двое других развернулись ко мне, выхватывая оружие. Их жертва, молодой паренек в изодранной одежде, воспользовался моментом и попытался уползти, но один из громил пнул его ногой в бок. Я услышал хруст сломанного ребра, за которым прозвучали жалобный вскрик и дальнейшие стоны.

Я не дал себе времени на раздумья. Клинок описал дугу, рассекая воздух. Первый бандит получил порез на предплечье, его крик смешался с шумом дождя. Кровь хлынула на мокрую брусчатку, окрашивая ее в багровый.

Второй успел поднять меч, но я был быстрее. Кинжал нашел щель в его защите, впиваясь под ребра. Мужчина захрипел, выпуская оружие из ослабевших пальцев.

Третий оказался ловчее. Его меч просвистел в сантиметре от моего лица. Я отпрянул, чувствуя, как что-то горячее расползается по боку. Этот гад успел задеть меня кинжалом, который я сначала не заметил.

– Очередной порез – ничего серьезного, – промелькнуло в голове.

Он наступал, размахивая клинком, а когда подходил ближе пытался задеть меня кинжалом. Я парировал удар, но его локоть прилетел мне в челюсть. Я на мгновение потерял зрение, но вовремя успел увернуться от очередного удара мечом в голову. Сделал обманный маневр и, когда мужик дернулся вправо, с разворота всадил кинжал громиле в бедро. Он взвыл, теряя равновесие.

Раненный в предплечье противник попытался сбежать, но я не позволил. Кинжал нашел его спину, пробивая кольчугу. Тело обмякло и упало на брусчатку с глухим звуком.

Я огляделся. Двое лежали неподвижно, один держась за раненное бедро корчился в луже.

– Задета артерия, ему уже не помочь, – подумал я и перевел взгляд на паренька.

Он дышал короткими вдохами, вид у него был неважный, но хотя бы жив. Я достал из-за пояса небольшую флягу с элем, протянул парню.

– Пей. И убирайся отсюда, пока не появились их дружки или стражники.

Он кивнул, принимая помощь, отпил и поморщился. Протянул мне флягу. Его взгляд был полон благодарности, но я уже не смотрел на него. Метка постепенно успокаивалась, но рана в боку продолжала кровоточить.

– Надо будет попросить Ил зашить, чтобы быстрее затянулась…

Дождь продолжал лить, смывая кровь с мостовой. Я повернулся и пошел прочь, оставляя за спиной еще одну битву.

В этот раз до конюшни добрался без приключений. Огонька я нашел быстро – конь Илирии фыркнул, узнав меня, и я повел его в сторону таверны, стараясь не думать о том, что нас ждет впереди.

Вернулся я уже за полночь. Зал на первом этаже опустел наполовину, несколько пьяниц все еще сидели за столами, играя в кости, а шлюхи продолжали хихикать, цепляясь за своих клиентов. Я знал, что Эрон уже спит, а Илирия, скорее всего, все еще отмокает в своей бадье. Сел за стол в темном углу, заказал кружку эля и уставился в пустоту. Мои мысли снова вернулись к Лире. Зарион. Я знал его века, и каждая встреча с ним запоминалась до малейших деталей, который хотелось бы просто стереть. Я ненавидел его за жестокость, любовь к пыткам, которые он возводил в искусство. Он не щадил никого – ни мужчин, ни женщин, ни детей.

Святым я не был – мои руки тоже были в крови, и я не раз заставлял людей страдать, но у меня было правило: не причинять боль там, где в этом нет необходимости. В особенности это касалось детей. Зарион же смеялся над такими понятиями.

Я вспомнил тот пир, устроенный самим Люцифером. Это был пир страха, где пищей служили людские страдания. На него были приглашены только самые влиятельные демоны Бездны, и я был среди них. Зарион выступал в роли повара, мастерски извлекая из жертв боль и ужас, приправляя их эмоции так, чтобы они становились «вкуснее». Зал был полон демонов, их глаза горели алчностью, пока они поглощали страх и отчаяние. Они обсуждали вкус, восхваляли повара, называя его гением, и благодарили Люцифера за угощение. В тот день было убито не меньше сотни людей – их мучили, разрывали, сжигали заживо. Я смотрел на это, и даже мне, привыкшему к крови, было мерзко. Я ушел голодным, не в силах прикоснуться к этим «лакомствам». Людские эмоции давали мощь и значительно усиливали природные таланты, но в тот день я не смог переступить через себя.

Мои мысли прервал голос Илирии.

– Эй, подвинься, – сказала она, подходя ко столу. – Нам нужно еще многое обсудить.

Я повернулся и замер. Илирия выглядела совсем иначе. Ее одежда была чистой – темно-зеленая туника, подпоясанная кожаным ремнем, и черные штаны, аккуратно заправленные в сапоги. Волосы, еще влажные после купания, были распущены и ровно расчесаны, струясь по плечам мягкими волнами. Ее лицо, на котором еще недавно были ссадины и синяки, теперь выглядело почти чистым – лишь несколько старых шрамов от ожогов, тонких и бледных, виднелось на скулах и подбородке. Мне не привычно было видеть ее без маски, тем более с учетом того, как она вела себя в тот раз, когда я случайно сломал ее защиту. Сейчас жрица не казалась уязвимой, наоборот, взгляд словно стал спокойнее. У меня не было слов, чтобы описать, насколько сильно она изменилась за столь короткое время.

– Пялиться неприлично, Кайрос, – проворчала она, но уголки ее губ дрогнули в дружелюбной улыбке.

Я подвинулся, освобождая ей место.

– Что с тобой произошло? – спросил, обведя рукой свое лицо, намекая на ее шрамы и отсутствие маски.

Она отмахнулась.

– Есть разговоры поважнее. Моя история подождет.

Села рядом и дала знак рукой трактирщику. Тот подскочил к ней с подносом, на котором дымилась тарелка с жареной свининой и картофелем. Мой живот тут же отреагировать на вкуснейший запах, я вспомнил, что ничего не ел со вчерашнего обеда. Она внимательно осмотрела еду, принюхалась, а затем кивнула.

– Мой друг тоже голоден, – сказала, указав на меня. – Принеси ему то же самое, только порцию больше.

Трактирщик нервно кивнул, почти пробежал через зал и исчез за дверью. Илирия отрезала кусок мяса и начала есть, продолжая рассматривать еду в тарелке, словно там происходило какое-то грандиозное действие, которое больше никто не видел. Я решил начать первым.

– Что ты узнала? Ты говорила про заргов, но есть ли что-то еще?

Она проглотила кусок и посмотрела на меня.

– Я нашла книгу, – сказала она тихо. – Старую, потрепанную, но в ней, кажется, есть описание, как извлечь душу Анаэля.

Я выпрямился, чувствуя, как кровь прилила к голове. Мне стало жарко, я расстегнул пару пуговиц на рубашке. Молча ждал дальнейший рассказ, пока Илирия жевала.

– Но есть проблема, – подала она голос через пару минут. – Книга огромная, не меньше пятисот страниц, а я смогла перевести только двадцать. Язык древний, одно слово может иметь десять, а то и больше значений. Приходится постоянно сверяться с заметками, чтобы найти верный перевод. Сейчас дело идет быстрее, но все равно – это месяцы работы!

Она нахмурилась и негромко стукнула кулаком по столу.

– Это замечательная новость, Ил, – сказал я искренне. – В череде всего этого хаоса… это лучшая весть за долгое время.

Она хмыкнула, но мышцы на ее лице расслабились.

– Может, подключим Эрона? – предложил я. – Он сообразительный, схватывает на лету. И ему нужно занять голову чем-то, кроме…

Я не договорил, но Илирия поняла. Она посмотрела на меня, ее брови сдвинулись.

– Мальчишка? – переспросила она. – Ты уверен, что он справится?

– Он умнее, чем кажется. И ему нужно почувствовать, что он делает что-то важное.

Илирия задумалась, постукивая пальцами по столу.

– Ладно, подумаю, – наконец сказала она. – Но если он напортачит, это на тебе.

Она замолчала, медленно поедая свой ужин. Я не стал ее торопить. Мысли сменялись в голове слишком быстро, чтобы я мог основательно обдумать каждую. Наконец, Ил перестала орудовать ложкой и посмотрела на меня.

– Насчет Лиры, – сказала она, но тут к столу подбежал трактирщик со вторым подносом и поставил его передо мной. Он выпрямился и выжидающе посмотрел на Илирию.

– Что встал? Проваливай! – прикрикнула она, и ее голос был резкий, без тени улыбки.

Старик дернулся, будто его ударили, и поспешил за стойку в дальний угол зала, бросая на нас обиженные взгляды.

– Вообще-то мы не заплатили за мой ужин, – заметил я, глядя на поднос.

– Я дала ему монет с лихвой, так что обойдется, – пробурчала она и снова замолчала, рассматривая свою тарелку.

Я пододвинул поднос ближе, взял ложку и съел первый кусок. Мясо было восхитительное, насколько может быть в таком месте.

– Надо будет оставить часть Эрону, он еще сильнее похудел за прошедшие дни, – подумал я.

– Ты хотела что-то сказать насчет Лиры, – сказал вслух, проглотив еще один кусок.

– Да, – ответила она, ее голос стал тише. – И я даже не знаю, считать это хорошей новостью или плохой.

– Говори, – сказал, чувствуя, как страх и надежда сцепились в моей груди, как два зверя. Страх шептал, что все потеряно, что Лиры уже нет. Надежда же цеплялась за ее имя, за возможность, что она еще жива, что я могу ее спасти.

– Она здесь… В Харивеле… – сказала она.

Я почувствовал, как уголки моих губ дрогнули в полуулыбке. Илирия, заметив мою реакцию, продолжила.

– Ее готовят к пиру, Кайрос…

Я замер, улыбка застыла на моем лице, нелепая и как будто чужая. Мысли закружились в бешеном вихре.

– Пир? Не может быть! Она здесь, в Харивеле. Я должен ее вытащить!

– Я встретила пару знакомых демонов на тракте, – ее голос был ровным, но в нем чувствовалась грусть. – Они проболтались, что «великий Зарион устраивает эксклюзивный пир»… Только для Инквизиторов. Ты понимаешь, о чем я?

Я кивнул, слова застревали в горле.

– Он хочет сделать мне больнее, – выдавил я. – Малебрах знает, как я отношусь к Зариону и его пирушкам.

Аппетит пропал мгновенно. Я отложил ложку, но Илирия тут же ткнула в меня своей.

– Не смей! – рявкнула она. – Во-первых, еда действительно сносная. Во-вторых, нам нужны силы, а голодовка делу точно не поможет. Так что мне все равно, каким способом ты затолкаешь этот ужин в глотку, Кайрос, но чтобы на тарелке не осталось и крошки.

Она посмотрела на меня долгим, выразительным взглядом, и я подчинился. Поднял ложку и начал есть, но вкус пищи не чувствовал. Я просто заталкивал еду в горло, как она и сказала, чисто механически.

– У нас очень мало времени, – продолжила Ил. – Я бы даже сказала, катастрофически мало.

– Я знаю, – сказал, проглатывая очередной кусок. – Инквизиторов нет в городе, иначе Малебрах бы меня нашел. Туманиль… Он перестал действовать, поэтому нам пришлось бежать.

– Ах, да, насчет этого, – Илирия вдруг искренне улыбнулась. – Я нашла туманиль помощнее. Он в моей комнате.

Я посмотрел на нее, чувствуя, как в груди снова шевельнулась надежда. Но мысли о Лире, Зарионе и его пире не отпускали. Я сжал кулак под столом, стараясь не дать страху взять верх. Мы найдем ее. Мы должны.

– Сколько у нас времени до пира? – спросил, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– До полнолуния.

Я выдохнул, чувствуя, как все мои внутренности сковывает страх. Полнолуние. Шесть дней. Всего шесть дней, чтобы найти Лиру и вытащить ее из лап Зариона и Малебраха.

– Ты знаешь, где она? – спросил, сжимая ложку так, что пальцы побелели.

Илирия покачала головой.

– Нет, – призналась она. – И нам нужно срочно это выяснить.

Я кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди становится почти невыносимой.

– Спасибо, Илирия, – сказал я тихо. – За то, что ты делаешь. За то, что помогаешь.

Она не ответила, лишь отвела взгляд, ее лицо стало непроницаемым. Гул таверны – смех, обрывки разговоров, звон кружек – казался далеким, словно из другого мира. Наконец, Илирия отодвинула пустую тарелку.

– Нам нужно поспать, – сказала она, вставая. – Утром на свежую голову составим план.

– Согласен, – ответил я, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, словно каменная плита.

Я встал, поморщился от боли в боку, посмотрел вниз, на полу, под лавкой, где я сидел, была небольшая лужица крови.

– Даже не заметил… – подумал я.

– Куда ты успел вляпаться?! – воскликнула она, заметив, куда я пялюсь.

– Так, царапина…

– Ты неисправимый идиот, – проворчала она. – Иди за мной.

Я взял со стола тарелку с остатками еды и ложку и побрел за Илирией, шаркая ногами от усталости.

Она направилась по коридору в другую сторону от нашей с Эроном комнаты. Подошла к угловой комнате, отперла замок ключом, который достала из кармана штанов, и открыла дверь, пропуская меня внутрь.

Я вошел в довольно просторную комнату. Она была раза в три, может четыре больше моей. В ней было достаточно светло за счет огня фонарей, который проникал внутрь сквозь два больших окна, с мутными стеклами. Илирия приблизилась к тумбочке и стала зажигать свечи, я же продолжил рассматривать обстановку. Большая двуспальная кровать с деревянным изголовьем и двумя подушками. Рядом с ней небольшая тумбочка, но которой уже валялись какие-то мази и зелья сомнительного происхождения, которые Илирия постоянно таскала с собой, даже будучи в маске.

– Женщины… Сколько можно таскать с собой всю эту дрянь? – со вздохом подумал я и прикоснулся свободной рукой к медальону на шее.

В углу стояла небольшая уже пустая бадья для купания, а рядом с ней мокрой кучей лежала грязная одежда.

– В следующий раз не сливай воду, искупаемся с Эроном после тебя, – сказал я.

– Фу, это мерзко, – протянула Илирия и даже как-то вздрогнула, будто представила эту сцену.

– Ну, хорошо, тогда сначала купается Эрон, потом я, а потом уже ты, – сказал я серьезным тоном, поглядывая на отражение Ил в зеркале, ожидая ее реакцию.

Она скривила губы и наморщила нос, как будто учуяла отвратительный запах. Я не смог сдержать смешок, она зыркнула на меня и швырнула кремень, которым до этого зажигала свечи, прямо мне в голову. Я поймал его на лету, так что снаряд не достал до цели. Хорошо, что тарелку с ужином для Эрона успел оставить на комоде, иначе бы все полетело на пол.

– Знаешь, будешь меня бесить, не буду помогать… – пробубнила она и надула губки отчего ее лицо стало совсем юношеским.

Я поднял руки вверх в примирительном жесте. Она указала мне на стул рядом с комодом и пошла в сторону кувшина с водой.

– У тебя есть с собой иголка или мне принести? – спросил я, вспоминая, что у Ил никогда не находилось иглы с собой.

– Она нам не понадобится. Раздевайся, – она вытерла руки о тряпку и подошла ко мне.

Я быстро стянул с себя рубаху, скривился от боли, что пронзила бок, и выпрямился на стуле, давая возможность рассмотреть рану. Не успел я спросить, каким образом жрица собирается меня сшивать без иглы, как почувствовал ее холодные пальцы на своей коже. От неожиданности я дернулся и зашипел от боли.

– Что ты делаешь?! – для меня было странным такое поведение Ил, она, конечно, очень красива, но я ее никогда не рассматривал, как женщину.

Я уже собирался встать со стул, как она отвесила мне увесистый подзатыльник. И резко надавила на плечи, давая понять, что мне нужно сидеть смирно. Будь это кто-то другой, я бы уже скрутил бедняге шею за такое поведение в мою сторону, но на нее я почему-то даже не разозлился. Продолжал смирно сидеть недоумевая, что вообще происходит.

– Кайрос, не будь такой неженкой… Я не собираюсь лезть в твою постель, – сказала она со смешком. – Просто мне известны более действенные способы лечения.

Она вновь дотронулась до моей кожи рядом с раной и стала выводить какие-то узоры пальцем. Я повернул голову и хотел посмотреть, что она там делает, но услышал почти рычание с ее стороны:

– Руны – это тонкая работа, Кайрос… неверный изгиб и вместо лечения я превращу тебя в червяка… – она продолжала сосредоточенно водить пальцем по моему боку.

– Разве руны на это способны? – я никогда не слышал такой тупости и не мог поверить, что это работает именно так.

Илирия лишь захихикала, сделала еще несколько штрихов и встала. Я хотел ответить на ее смех, но потом почувствовал легкое покалывание в боку и не поверил своим ощущениям. Посмотрел на рану, она медленно затягивалась прямо на глазах. Боль отступила, кровь перестала течь из пореза.

Я вспомнил все моменты, когда нам так необходима была такая магия, в особенности, когда Эрону было плохо. Потом стал анализировать все случаи, когда Илирия чудесным образом избавлялась от порезов, синяков, ожогов. И то, что на ее лице уже нет тех ссадин, что были, когда мы встретились.

– Ты-ы-ы-ы… – начал я со злостью, но она перебила меня.

– Не благодари, рада была помочь, – промурлыкала она с улыбкой.

Я не поверил своим ушам.

– Ты все это время могла залечивать раны таким способом?! – я уже кричал.

– Ш-ш, демон, соседей разбудишь, – сказала она уже искренне смеясь надо мной. – Тогда мы были просто попутчиками, и я не обязана была тебе помогать.

– А сейчас стало иначе? – сказал я, не скрывая своего раздражения.

– А сейчас мне просто захотелось тебе помочь, – сказала Илирия и быстро добавила. – Не давай мне повода жалеть о своем поступке, иначе мое желание помогать на этом и закончится.

Я проглотил свою злость. Знал, что она может именно так и сделать, а такой навык очень пригодится в будущем. Пробормотал ей спасибо и спокойной ночи, схватил ужин Эрона и вышел из комнаты. Дверь я не закрыл и быстрым шагом пошел в свою коморку. За спиной послышался смех Илирии.

– Вот же зараза… – пробормотал я, открывая нужную дверь.

Я ожидал увидеть Эрона спящим, но он сидел на краю кровати, обхватив колени руками. Его глаза, усталые и красные, встретились с моими.

– Ты сегодня долго, —его голос был полон грусти.

– Прости, – ответил я, закрывая дверь за собой. – Думал, ты уже спишь.

Эрон покачал головой.

– Не получилось, – сказал он, глядя в пол. – Я все время думаю… о ней.

Я сел рядом с ним, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Лира была для него не просто спутницей – она была семьей, той, кто заменил ему все, что он потерял.

Я протянул ему тарелку с едой, жаль, что уже не горячая. Эрон взял, понюхал и посмотрел на меня.

– Это свинина, – сказал я, намекая, что мясо пригодно к употреблению. – Илирия вернулась. Мы многое обсудили. Хочешь услышать новости?

Эрон кивнул, его взгляд стал чуть живее. Он взял ложку и стал медленно поедать свой ужин. Я глубоко вдохнул и начал рассказывать. О Лире, Зарионе, книге, заргах и о том, что времени у нас почти не осталось. Я говорил, а его лицо то бледнело, то вспыхивало надеждой. Но я не мог лгать. Он заслуживал правды, какой бы она ни была.

## Глава 3

Кайрос


Я, кажется, уже целую вечность шел по длинному коридору. Стены и пол были из неровного камня. Свет приглушенный, лишь несколько факелов освещали мой путь. Вдали я видел проход с узкой, деревянной дверью, из-под которой пробивался свет. Мое дыхание участилось:

– Пошевеливайся, – подгонял я себя мысленно, но ноги не подчинялись.

Я прислушался, пытаясь понять, что меня ждет за этой дверью? Но слышал лишь гулкие удары моего сердца, которое с каждой секундой билось все сильнее и сильнее. Я побежал. Дверь приближалась мучительно медленно, когда я уже открыл ее и ворвался в следующее помещение, то не смог сдержать крика.

Я кричал, но из моего рта не сорвалось и звука. Не мог пошевелиться, но пробовал рваться вперед и вперед. К ней. К Лире.

– Нет, нет, нет! Лира! Нет! – я понимал, что я кричу уже на пределе возможностей, но все пространство заполнял другой звук.

Она сидела прикованная к стулу посередине небольшой узкой комнаты без окон. Свет исходил от маленькой свечи на столе, который был завален разными приспособлениями для пыток. Я слышал как капли крови, что стекали с этих орудий, отбивают свой ужасный ритм. Ее крови.

Я рванул к ней, но что-то крепко держало меня на том же самом месте.

– Что за черт? – не мог понять, почему не получается подойти к ней.

Пытался протянуть руку, дотронуться до Лиры, но все мои движения были медленными и тягучими, словно мне приходилось преодолевать сопротивление целого моря. В моей голове пульсировала кровь, мысли путались.

– Ну, надо же, кто решил зайти на наше шоу! – услышал я мелодичный голос, из-за которого внутри все запылало огнем.

Я сжал кулаки и закричал:

– Зарион! Выходи, сукин сын! – вертел головой, чтобы найти его взглядом, но видел только темноту. – Что, боишься?! Я тебя уничтожу! Порежу на куски, тварь!

Услышал смех и повернулся в его сторону, но в том месте была все та же тьма.

– Пустые угрозы, Кайрос… Ты так жалок, – сказал Зарион, смеясь. – Твои страх и гнев пронизывают каждый уголок моей мастерской. Я так хотел вкусить их, и, знаешь, я нисколько не разочарован, что мне пришлось ждать так долго.

– Ты будешь молить меня о смерти, только стоит мне вырваться! – крикнул я, пытаясь руками пробить тот барьер, что удерживал меня на месте.

Я не чувствовал боли, мои кулаки как будто били воздух, но продвинуться хоть на миллиметр вперед мне так и не удавалось.

– Посмотри на нее, – продолжил он. – Какая сильная… Все надеялась, что ты придешь за ней… Ждала, молила… Но ты был занят чем-то другим.

Я словно не по своей воле перевел глаза на Лиру. Мое сердце пропустило удар, я почувствовал как внутри образовывается пустота, которая поглощает все. Мысли, чувства, боль. Оставляя только ярость и острую жажду мести.

Я смотрел на девушку, к которой испытывал неведомые ранее чувства, и не узнавал ее.

Множество мелких парезов шло ровным рядом по одной щеке, кожа другой же была срезана и оттуда до сих пор капала кровь. Губы, разбитые и синие от побоев, зашиты черной, толстой ниткой. Веки срезаны, чтобы она не могла спрятать взгляд от ее истязателя.

Она была почти без одежды. Все тело покрывали ссадины, ожоги, порезы. Перевел взгляд на кисти, часть пальцев была сломана, другая отрезана или оторвана. Ноги перебиты, из левого бедра торчала кость. Под стулом была огромная лужа крови, которая с каждой секундой, каждой каплей становилась больше, словно пыталась заполнить собой все пространство вокруг.

Я с силой сжал челюсть до скрипа зубов, мое тело била мелкая дрожь от неконтролируемого гнева. Я не мог поверить, что это случилось. Только не с ней. Только не так.

– Я должен был тебя спасти… Должен…

Я услышал громких смех за спиной. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать его.

Малебрах подошел к Лире, взял ее за волосы и оттянул голову немного назад.

– Отвали от нее! Малебрах, я поломаю твои кости, ты не успеешь и опомниться! – крикнул я.

Он лишь еще громче засмеялся на мои слова.

– Смотри, какая мордашка, – с восхищением в голосе сказал Малебрах. – Кайрос, неужели ты думал, что заслуживаешь то, что хотела подарить тебе эта девушка? Любовь для тебя? Это же смешно…

Его смех эхом разносился в комнате. Он взял со стола ножницы и разрезал нитки, которыми были сшиты губы Лиры.

Я уже наверное в сотый раз бросился на удерживающий меня барьер. Молотил руками и ногами, но все так же безрезультатно. Я почти рычал, как зверь, загнанный в клетку. Раненный, но смертельно опасный.

– Эй, дорогуша, мне интересно, что ты скажешь на этот счет, – сказал Малебрах, продолжая удерживать Лиру за волосы.

Я шарил по полу в поиске какого-нибудь предмета, которым можно было бы швырнуть Малебраху в голову, но взгляд натыкался только на клубящуюся тьму вокруг. Пока я искал себе снаряд, услышал:

– Это ты убил меня, – Лира говорила с хрипотцой и с каким-то булькающим звуком.

Я с недоверием перевел взгляд на нее. Ее глаза смотрели прямо на меня, но были какие-то пустые. Малебрах стоял рядом, поглаживая ее по голове, и улыбался.

– Что ты с ней сделал? – спросил я, балансируя между гневом и паникой.

– Ты клялся, что будешь меня оберегать! Я доверилась тебе! – я уже не узнавал голос Лиры, настолько он был искажен эхом комнаты.

– Бедная малышка, – сказал Малебрах, с сочувствующим видом поглаживая ее по голове. – Как ты мог так с ней поступить?

Я переводил взгляд с Лиры на Малебраха.

– Что происходит? – я не мог найти ни одного подходящего ответа на этот вопрос.

– Может нам стоит его наказать? – прервал мои мысли голос Малебраха.

Она в этот момент улыбнулась. Остатки нитей исказили ее улыбку, натягиваясь сильнее.

Лира уже была без цепей и стояла рядом со столом, изучая его содержимое. Водила изуродованными ладонями по орудиям пыток и, как ценитель, медленно выбирала подходящее. Остановилась на длинном, тонком кинжале, который был от рукоятки до кончика покрыт засохшей кровью. Повернулась ко мне, подарила самую жуткую улыбку, на которую была способна.

– Лира, я… – я не успел договорить, кинжал вонзился в мою грудь с чавкающим звуком и весь мир погрузился во тьму.

Я резко встал на кровати, хватаясь рукой за грудь.

– Это сон… всего лишь сон, – пробормотал.

Пытался успокоить свое дыхание. Воздух заходил в легкие со свистом, обжигая все внутри, но и принося хоть какое-то спокойствие.

Огляделся вокруг, все та же узкая комнатка в «Кривом клыке». Лунные лучи пробивались в окно, разгоняя тени вокруг. Я повернулся, на другой стороне кровати лежал Эрон. Он продолжал сжимать медальон Лиры, который я дал ему перед сном.

Мое дыхание почти выровнялось. Я провел рукой по волосам, они были мокрые и липкие от пота. Заметил, что вся постель подо мной тоже была мокрой. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, окончательно избавляясь от липких щупальцев кошмара и приходя в себя.

– Это было как наяву, – подумал я. – За века жизни еще ни разу не снились сновидения. Тем более кошмары…

Я поднес руки к щекам. Дотронулся до кожи и не поверил своим ощущениям.

– Слезы? – прошептал я. – Этого еще не хватало…

Я со вздохом откинулся на кровать, мокрые простыни холодили кожу. Мне нужно успокоится, паника и страх делу не помогут. Я пролежал в кровати около часа, сон так и не пришел. Стены этой каморки давили на меня. Я тихо встал, насколько вообще можно было это сделать, так как койка скрипела от малейшего движения. Когда я уже стал натягивать рубашку, услышал сонное:

– Ты куда? – Эрон одной рукой все еще держал медальон Лиры, второй тер глаз.

– Мне нужно немного проветриться… Пойду прогуляюсь.

– Но там же темно и опасно, – сказал он округляя глаза.

– Только не мне, парень, только не мне, – приятно и забавно было видеть, что не смотря ни на что Эрон проявляет заботу и участие.

Я продолжил собираться. Когда уже крепил ножны к поясу, мальчик сказал:

– Я хочу с тобой.

Я посмотрел на него, размышляя, можно ли взять его с собой.

– Прости, не в этот раз, – ответил я и сразу же добавил, как только Эрон стал надувать губы. – С моей способностью находить неприятности, ты будешь в опасности рядом. Лучше поспи, завтра у тебя важный день.

– Правда? А почему?

– Илирия согласилась, чтобы ты помог ей с переводом текста одной древней книги. Она одна не справляется, и ей явно нужен такой смышленый помощник, как ты, – сказал я, улыбнувшись.

В этот момент губы Эрона растянулись в улыбке, он поерзал на кровати, не скрывая свою радость, улегся на бок и закрыл глаза.

– Ладно, не буду мешать, – сказал я, погладив его по голове и вышел из комнаты.

– Осталось сказать Ил, что вопрос с включением Эрона в перевод уже решен. Ух, крику то будет… – подумал я, спускаясь по лестнице.

В зале на первом этаже было тихо, все посетители уже разошлись. Я слышал, как в отдаленной комнате, что находилась за стойкой, храпит трактирщик. Я бесшумно вышел на улицу. Ночь встретила меня прохладой, звезд почти не было видно за облаками, затянувшими небо. Я сильнее укутался в плащ, но влажный воздух все равно холодил кожу.

– Брррр, надо будет купить одежду теплее… – пробормотал себе под нос и двинулся в путь.

Я бесцельно бродил по улицам, прислушивался к шумам в каждой подворотне. Метка молчала, и сейчас меня это не радовало. Нужно было выпустить пар. Я размышлял, где нужно искать Лиру? Что делать после того, как ее вытащим? Куда направится? Я прогонял мысли, что мой сон может оказаться вещим.

В это время года светало позже обычного, и я никак не мог понять, сколько сейчас времени? Сколько я уже шатался по этим грязным улицам. Я подумал, что Эрон мог так и не уснуть и сейчас волнуется, что меня так долго нет. Повернул в сторону нашей таверны, как почувствовал жжение в груди.

– Ну наконец-то, – я хищно улыбнулся и направился по зову метки.

Через пару кварталов услышал короткий вскрик и потом какую-то возню. Ускорился. За поворотом увидел, как огромный мужик держит в тисках какого-то щуплого паренька. Жертва отбивалась, как могла, за капюшоном я не мог рассмотреть лица, но по движениям было понятно, что малец на грани паники.

– Помогите… Пожар! Пож… – услышал я тонкий голос из-под капюшона.

Громила выхватил нож из-за пояса и приставил к шее парня:

– Я бы не советовал тебе так вопить и дергаться… А то и пораниться можно, – услышал я хриплый голос верзилы.

– Эй, – окликнул я. – А я бы не советовал тебе трогать паренька… А то и на неприятности нарваться можно.

Он повернул ко мне голову, продолжая держать нож у горла. Подойдя ближе, я смог лучше рассмотреть мужчину. Он был на голову выше и намного крупнее меня. Волосы черные, сбриты на висках какими-то символами, цепкий, хищный взгляд. Одет был в легкую броню с выбитыми рунами на груди, на плечах синий плащ с металлическими креплениями. На поясе 5 метательных ножей, еще несколько сбоку на бедре. За спиной длинный меч. Сразу видно, профессионал. Не так уж легко найти такую защиту и оружие в этом городе. И это стоит немалых денег.

– Паренька? – спросил он, перевел взгляд на парня и громко засмеялся задрав голову. – Иди куда шел, мой лимит убийств на сегодня исчерпан.

Он отвернулся, схватил за шиворот свою жертву и уже начал толкать в другую от меня сторону. Я выхватил свой меч из ножен.

– Знаешь, до моего лимита еще далеко… – сказал я, предвкушая настоящий поединок.

Верзила обернулся на меня, ухмыльнулся.

– Уходи пока цел, мужик. У меня есть дела поважнее, – сказал он и продолжил пихать паренька дальше, а тот почти и не вырывался.

– Жить что ли надоело? – подумал я. – Ну хоть какое-то сопротивление оказать же можно…

Моя метка стала гореть еще сильнее. Я сделал несколько расслабленных шагов вперед, лезвие моего меча касалось дороги и издавало противный скрипучий звук. Клинок испускал едва заметное сияние, словно предвкушая грядущий бой.

– Ставлю сто золотых, что уложу тебя на лопатки, не успеешь и опомниться, – сказал я, растягивая губы в широкой улыбке.

– Пари? – спросил наемник и с силой швырнул парнишку в стену, тот вскрикнул и осел на землю.

Мой противник улыбнулся. Медленно снял с плеча плащ, бросил его рядом с бесчувственным парнем. Руны на броне мужчины замерцали тусклым синим цветом. Явно какая-то защита, но я не мог понять, в чем ее суть.

– Ты умрешь раньше, чем успеешь коснуться моей защиты, бродяга, – сказал он, резко выхватил два ножа из-за пояса и метнул в меня.

Я был готов к его внезапной атаке, ушел в сторону и услышал, как сталь клинков впилась в стену здания сзади меня. В прыжке выхватил кинжал и швырнул в наемника. Тот пригнулся, лезвие просвистело над головой.

– Слишком медленно… – проворчал он, вытаскивая меч из ножен.

Он рванул вперед и рубанул своим длинным клинком по диагонали, пытаясь достать мою грудь. Я парировал удар и отступил к противоположной стене. Узкая улица ограничивала в выборе маневров для уклонения, но для меня такие условия были не в первой.

Верзила снова занес меч, целясь мне в голову, я в очередной раз отступил. Его клинок царапнул стену, я в этот момент уже крутанулся, цепляя вторым кинжалом противника по бедру. Кровь брызнула на брусчатку. Он выругался, скривился и сделал пару шагов назад меняя позицию.

– Теперь уже не видит во мне бродягу, – подумал я. – Значит будет интереснее…

Его длинный меч, тяжелый и прямой, снова взметнулся вверх, в очередной раз рубя горизонтально. Я успел поднять свой, но удар пришелся на гарду. Мой клинок в момент соприкосновения полыхнул красным. Наемник надавил сильнее, заставляя меня сделать шаг назад. Я почувствовал холод камня за спиной, резко ушел влево, и лезвие противника вонзилось в стену, вниз полетело пару отколотых от нее камней.

Я развернулся и, вращая мечом, нанес серию быстрых ударов – часть из которых пришлась на броню противника, оставляя там тонкие царапины. Он отошел на несколько шагов, посмотрел с удивлением на свою защиту и перевел взгляд на меня.

– Смотрю, ты не так уж и прост, – сказал он, занимая очередную стойку.

Я бросился вперед, замахнулся для удара, но наемник парировал, мой клинок прошел по касательной по его мечу, высекая скоп искр. Я резко развернулся для второго удара, но не смог задеть врага, тот ушел в повороте и сразу же сделал выпад с ответным ударом. Я еле среагировал, пригнулся и почувствовал, как ветер от его клинка прошелся по моим волосам.

– Близко, – подумал я. — Даже слишком…

Я отбил еще пару ударов, затем, уклоняясь, ударил кинжалом снизу, чтобы попасть в подмышку. Наемник дернулся, сталь царапнула по рунам его брони. Магия рун сработала, отвечая ударной волной, которая отбросила меня на брусчатку. Я быстро среагировал, перекатился через какой-то мусор, меч громилы очертила дугу на том месте, где я только что был.

– Бегаешь, как крыса! – прикрикнул наемник и в меня полетел нож, который я успел отбить клинком.

Я рванул вперед, сначала ударил мечом в голову, когда этот удар был отбит, занес кинжал в живот. После того, как верзила парировал и второй удар, я со всей дури зарядил ему коленом в живот, заставляя его согнуться так, что наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Лезвие моего кинжала скользнуло к горлу наемника, но тот резко отпрянул, позволяя моей стали лишь сделать порез на его щеке. Ответный удар его меча распорол мой рукав, оставляя на предплечье глубокую рану.

Он уже отскочил и метнул в мою сторону еще три ножа. От одного я увернулся, второй отбил кинжалом, третий же попал мне в плечо. Я зарычал, в порыве ярости выдернул нож и швырнул обратно в противника. Лезвие скользнуло по нагруднику, оставляя глубокую царапину на защите.

Я тут же пожалел о своем решении выдернуть нож, кровь полилась сильнее, я почувствовал, как вся рубашка на руке становится липкой и мокрой. Громила улыбнулся, и снова атаковал, я отбил его первый удар, потом второй и третий. Наемник продолжал наносить удары с точностью, явно отработанной ни одним годом.

Очередной удар полоснул меня по бедру, но недостаточно сильно, чтобы причинить существенный вред. Громила снова рванул в бой, но в этот момент я выхватил кинжал и бросил его в стопу противника. Тот не успел его отбить, вскрикнул, теряя равновесие.

– Что, уже падаешь? – спросил я. – Рано…

Я со всей силы ударил коленом прямо в голову. Послышался хруст сломанного носа. Наемник, хрипя и что-то выкрикивая, попытался встать, но я уже был над ним и нанес второй удар коленом в солнечное сплетение. Услышал, как из легких противника со звуком вырывается воздух.

Верзила продолжал стоять на коленях и даже, пыхтя, пытался встать. Я ударил его рукояткой меча в лицо, и он, немного качнувшись, повалился на землю. Я подошел, лезвие моего клинка уперлось в горло побежденного.

– Надеюсь, у тебя есть с собой деньги? – спросил я, ухмыляясь.

Взгляд у наемника был мутный, было понятно, что он борется с тем, чтобы не потерять сознание от полученных увечий. Он с натугой дышал, хотел встать, но попытки эти были тщетны.

Я шире улыбнулся, метка уже не жгла, а убивать такого опытного бойца мне не хотелось. Я развернулся и уже пошел в сторону парня, что продолжал лежать у стены, как почувствовал острую боль в лопатке.

– Вот же падла, – подумал я, разворачиваясь.

Верзила уже стоял на одном колене и ухмылялся. Я с разбегу врезал ему в челюсть. Он упал и больше не двигался. Я все еще слышал его свистящее дыхание, но он был без сознания.

Я поморщился от боли, но не стал даже пытаться вытащить нож из спины.

– Оставлю Илирии… Вот она обрадуется, – сказал вслух и двинулся к стене, где уже понемногу приходил в сознание парень.

– Лучше бы тебе не ходить одному по ночам. Это не лучший город для прогулок в такой час, – сказал я.

– Да пошел ты, – услышал я надломленный девчачий голос. – В этом городе мне нечего бояться.

Мои брови взметнулись вверх от двух факторов: это оказалась девушка; самоуверенности у нее, больше, чем у всех вместе взятых ангелов.

– Да, я вижу, как тебе здесь безопасно… В следующий раз, как запланируешь погулять под звездами, бери с собой кого покрепче себя, – я протянул руку и помог ей встать на ноги.

– Вообще-то, у меня было пять охранников, но Мран их втоптал в грязь, – сказала она негромко, немного шатаясь. – В буквальном смысле.

– Зато теперь этот Мран сам втоптан в грязь, – попытался пошутить, но она лишь нахмурилась. – Кайрос.

Сказал я и протянул руку. Девушка с недоверием смотрела какое-то время, потом все же пожала мою ладонь.

– Брая, – представилась она.

– Тебе далеко идти? Нужен провожатый?

– Нет, – ответила она слишком быстро, видно боялась, что я очередной наемник. – Мне здесь недалеко.

Я лишь пожал плечами, развернулся и пошел в сторону своего трактира.

– Эй, ты куда? – услышал я крик девушки.

– Раз тебе не нужна помощь, не вижу смысла оставаться здесь, – сказал я, даже не оборачиваясь.

– А как тебя отблагодарить, – крикнула Брая.

– Это лишнее… я был рад размяться, – ответил я и повернул за угол.

Девушка не побежала за мной следом, видно поняла, что выбивать ответы из меня бессмысленно.


Мне хватило меньше часа, чтобы добраться до трактира. Когда я зашел в него, кровь с раны на плече уже перестала идти, но вся рубашка с этой стороны противно липла к коже. Трактирщик стоял у стойки и протирал кружку грязной тряпкой. Он поднял на меня глаза и замер.

– Мне бы позавтракать, – сказал я ему. – Как и вчера, без сюрпризов в тарелке… И сделайте сразу три порции.

Он медленно кивнул и продолжил стоять на месте, стараясь не рассматривать мой внешний вид, но у него плохо это получалось.

– Ну так что? Завтрак будет? – спросил я.

– Д-да… Конечно… – его глаза стали бегать по залу. – Только мы это… Время нужно…

Я молчал, давая ему возможность собрать мысли в кучу и закончить фразу. Достал из кошеля несколько серебряных монет и кинул на стойку.

– Через час уже будет готово, – сказал он увереннее, быстрым движением забрал деньги и спрятал их в карман фартука.

Я кивнул ему и пошел наверх. Сначала заглянул к Эрону. Мальчик до сих пор спал, я удивился, что он так и не выронил во сне медальон Лиры. Я улыбнулся и тихо прикрыл за собой дверь.

– Хотел бы я так же беззаботно спать, – подумал я, улыбнувшись своим мыслям.

Закрыл за собой дверь и уже через пару мгновений стоял у комнаты Илирии. Тихо постучался и услышал какую-то возню внутри.

Стоял минут пять, потом постучал сильнее.

– Кайрос, еще нет шести утра.... – услышал я сонный голос жрицы. – Мне нужно одеться, так что жди за дверью.

Я закатил глаза, и оперся здоровым плечом о стену. Простоял в таком положении еще минут десять и, когда услышал разрешение, вошел в комнату.

– Ты издеваешься?! – это был почти визг. – Не прошло и пяти часов с наших ночных посиделок, как ты опять приперся подранный, как гулящий кот!

Илирия стояла в воинственной позиции, руки скрещены на груди, взгляд суровый. Она была одета в тонкий, черный халат с замысловатыми узорами, выбитыми серебром. Волосы были аккуратно уложены за спиной, глаза подведены ярче, чем прежде.

– Ты куда так вырядилась? – спросил я, игнорируя ее нападки.

Она громко вздохнула, повернулась ко мне спиной и молча указала на стул рядом с комодом. Я отодвинул стул от стены, чтобы Илирия могла достать нож из плеча, и сел. Она же пошла к тумбочке и достала из ящика какой-то сверток.

– Туманиль… Ты вчера в такой спешке убегал, что я не успела его отдать, – я взял сверток из ее рук, и уже начал разворачивать, как услышал ее возмущенное ворчание. – Ну конечно, почему бы не прийти ко мне с ножиком в спине…

Она со всей дури выдернула нож из лопатки, я дернулся и зашипел от боли, что пронзила тело. Сзади послышался тихий смешок.

– Очень весело… – ответил я ей.

– Снимай рубаху, – сказала Ил, посмеиваясь. – А это была плата за ранний подъем. Больше так не делай, иначе вообще без руки останешься.

Я снял рубашку, отвечать на колкости жрицы не хотелось и я погрузился в свои мысли, пока Илирия выводила руны на моем теле.

– Кайрос?

– М-м-ммм…

– Ты не ответил на мой вопрос…

– Какой? – спросил я и услышал долгий выдох.

– В какую передрягу ты попал на этот раз? Порезы на плече не затягиваются так, как должны бы, – сказала она, продолжая выводить руны на руке. – Рана от ножа уже почти затянулась, но вот порез… Он не глубокий, но края все никак не хотят стягиваться…

– Я спас девчонку от наемника… Он был в рунической защите. Возможно и оружие было такое же… Как же его звали… Бран, Вран…

– Мран? Я очень надеюсь, что эта девчонка сейчас не сидит в твоей комнате, а наемник, если и покалечен, то уже бездыханный валяется в самой темной канаве, где его не найдут.

– А что с ними не так? – спросил я, обернувшись.

Покрутил немного рукой. Боль в местах, куда попали ножи уже не так тревожила, но порез опять стал кровоточить. Я посмотрел на бедро, там рана также не затягивалась.

– Не знаю, что с девчонкой, но я удивлена, что ты не знаешь Мрана, – протянула Ил. – Он один из местных элитных наемников. Настолько дорогих, что лишь несколько людей из высшего круга могут позволить себе его услуги. Вполне возможно он работал на Лилит… А с ней нам сейчас лучше не ссориться.

Я промолчал. Не планировал выслушивать брань Илирии по поводу того, что надо было покончить с этим Мраном. Илирия закончила свою работу и пошла в сторону кувшина с водой. Я смотрел как она тщательно оттирает свои руки от крови.

– Знаешь, нам нужно пойти к ней, – сказала она после некоторой паузы.

– К Лилит? Зачем?

Она закатила глаза, красноречиво показывая, какого обо мне мнения.

– Нам нужны союзники, Кайрос… Лилит – это сильный союзник, – Ил говорила медленно, с расстановками, как будто говорила с умалишенным.

– Я не идиот, так что… – я не успел договорить, как меня перебили.

– Так не задавай тупых вопросов! Время слишком быстротечно, а мы не продвинулись ни на шаг! – Илирия перешла на крик. – Мне страшно, Кайрос! Впервые за всю мою жизнь мне действительно страшно! Неужели ты не понимаешь, что нас ждет, если мы не справимся? По пути сюда я отправила с десяток писем главам разных городов и провинций. И знаешь что?!

Она замолчала. Я думал, что Ил продолжит, но та только выжигала меня взглядом и прерывисто дышала. Я громко выдохнул.

– Как же все осточертело, – подумал, а вслух сказал. – И что дальше?

– А дальше от большинства получила ответ, что их это не касается! Они даже не удосужились обдумать этот вопрос, так быстро прислали ответ! ИХ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ!

Илирия стала мерять шагами комнату, я заметил, что ее чистое белое лицо покрылось красными пятнами гнева. Глазами она словно могла выжечь все вокруг. Я встал, рубашка была уже бесповоротно испорчена, поэтому я не стал ее надевать. Преградил путь жрице и расставил руки в стороны.

– Ты что делаешь? – с недоверием и нервозностью в голосе спросила она.

– Я как-то слышал, что объятия успокаивают женщин, – мне не хотелось этого делать, но я подумал, что лучше попробовать успокоить ее сейчас, чем потом тушить пожар в буквальном смысле.

– Демон предлагающий обнимашки? Кайрос, ты совсем умом тронулся?

Моя улыбка сползла с лица, перекрестил руки на груди и хмуро посмотрел на Ил. Она перестала метаться, уставилась на меня в ответ, но не сказала ни слова. Мы так стояли какое-то время в молчаливом поединке, потом она сказала:

– Хочу есть, – подошла к кровати, достала из-под матраса кошель и пару кинжалов, которые закрепила под своими одеждами и, не глядя на меня, вышла из комнаты.

Я провел рукой по волосам, потер переносицу и вышел вслед за женщиной.

– Мы все сдохнем, – подумал я, закрывая дверь.

## Глава 4

Илирия


Мои шаги отдавались глухим стуком сапог по коридору. Обувь явно не подходила к моему халату из ангельского шелка, но мне было все равно. Уже все равно. Раньше я бы даже под конвоем не вышла из своей комнаты в таком виде, но слишком много воды утекло с тех пор.

Я повернула в сторону лестницы, услышала топот за своей спиной и сердитое сопение.

– Ну почему? Почему из демонов всех миров мне достался именно этот?

Я уже почти спустилась с лестницы, когда услышала как дверь в комнату Кайроса закрылась. Рада, что ему хватило мозгов пойти переодеться. Он с его дурацкими "обнимашками" – как будто это могло исправить все, что рушится вокруг нас.

– А что бы я почувствовала, если бы оказалась в его руках? – я поежилась от этих мыслей. – Ну уж нет. От мужиков одни проблемы… Тем более демонов…

В голове всплыло лицо Малебраха. Нет. Я больше не повторю прежних ошибок. С меня хватит.

Я подошла к стойке, трактирщик улыбнулся во весь рот, показывая свои кривые и гнилые зубы. Я поморщилась.

– А еда вам, это, уже готова. Подавать? – спросил он, чуть ли не облизывая меня глазами.

– От этого взгляда ещё долго не смогу отмыться, – подумала я, а вслух сказала. – Что за еда? Я вчера не просила тебя сделать завтрак…

– Так это… Ваш друг утром зашел, это, попросил. На всех, того, завтрак сделать. Ну, как вчера, чтобы, это, отборное мясо, того… – он замолчал и уставился на меня, ожидая реакции.

– Он мне не друг, – почти вырвалось у меня, но я вовремя себя остановила, уже повернулась к трактирщику спиной и бросила через плечо. – Я буду за тем же столом.

Ну хоть на что-то Кайрос сгодился. Видно заказал еду после своих ночных хождений. Почему ему не сидится на месте?

Я подошла ко столу и обнаружила, что он выглядит гораздо чище, чем остальные. Неужели его вымыли для нас. Посмотрела на скамью, на ней уже не было тех непонятных, липких пятен, что были вчера. Ладно, за это я готова дать пару медяков. Я села и положила голову на сложенные на столе руки.


– Это твой долг, моя Лучезарная малышка.

Голос бабушки звучал мягко, но я понимала, что это лишь видимость. Ни разу в своей жизни я не перечила ей. Но сейчас… Стоило закрыть глаза, как в уме прорисовывалась картинка обряда посвящения.

Я.

Кинжал.

И бабушкино сердце в моих руках.

Я поежилась. Мы обсуждали этот вопрос не первый день. Я применила уже весь свой арсенал: слезы, рассудительные доводы против, крики, угрозы, шантаж. Все без толку. В ответ лишь: "это твой долг".

Я металась по своей комнате и судорожно кидала в сумку вещи, которые могли пригодиться в дороге. Из открытого окна веяло прохладой, луна была закрыта тучами, но это мне было только на руку.

В сумку уже полетели мои сбережения, серебряная маска, немного теплых вещей, пару кинжалов. Мои любимые метательные ножи я пристроила у себя на бедре и в корсете.

Нужно бежать. Я не смогу пройти посвящение. Мне не хватит духу сделать то, что должна. Бабушка заменила мне мать, вырастила меня, дарила мне свою любовь все эти годы… Я просто не смогу…

– Он где-то в городе… Уйду с ним, вместе мы справимся... – в голове на повторе лишь одна мысль.

Я остановилась в середине комнаты. Мои глаза скользнули по воздушным шелкам с золотой вышивкой, что колыхались у высоких окон. В дневное время свет, проникая сквозь витражные стекла, окрашивал стены в нежные оттенки. По периметру комнаты возвышались резные колонны, а сводчатый потолок украшала роспись с замысловатыми узорами и цветами.

У стены напротив окна стояла большая кровать с балдахином и туалетный столик, заваленный флаконами духов, шкатулками с драгоценностями и косметикой. Все было инкрустировано самоцветами, даже кисти для макияжа. На прикроватной тумбочке лежали старинные фолианты в тисненых переплетах.

На глаза навернулись слезы. Мне было больно покидать родные стены, хранившие столько светлых воспоминаний, но иначе я не могла.

Я накинула капюшон на голову и прошмыгнула в потайной ход в коридоре. Я старалась не оглядываться на мой дом, оставляя за спиной все беззаботные годы, проведенные с бабушкой. На душе было тяжко, а в сердце еще теплилась надеждой на светлое будущее.


– Вот, держите, – меня выдернул из воспоминаний мерзкий, услужливый голосок трактирщика.

Я приподняла голову, у мужика в руках был поднос с едой, над которой шел пар. Я немного отодвинулась назад, давая ему возможность поставить три тарелки с мясным рагу на стол и еще одну тарелку с нарезанными хлебом и сыром.

Рот тут же заполнился слюной. Я пододвинула тарелку к себе поближе, небрежно махнула трактирщику рукой, чтобы уже свалил подальше и не мешал мне наслаждаться пищей.

Конечно, вид рагу и рядом не стоял с тем, что подавали в храме Элизия, но за годы скитаний, я стала менее переборчива в еде. Я втянула аромат специй, взяла ложку и съела кусочек мяса.

– Возьму на заметку, кормить тебя почаще, – я даже не заметила, как Кайрос подошел вместе с Эроном. – У тебя такое лицо, будто ты готова продать душу за ещё один кусок.

– Договоришься, Кайрос, заберу твою тарелку без всякой платы.

Эрон в этот момент хохотнул, я перевела взгляд на мальчика. Он выглядел потерянным, а под моим пристальным взором, опустил глаза и стал переминаться с ноги на ногу, в руке он зажимал какой-то медальон. Кайрос, не обращая на это никакого внимания, сел напротив меня, пододвинул к себе тарелку с едой и принялся уплетать ее с такой скоростью, как будто не ел вечность.

– Садись, – я немного подвинулась, чтобы Эрон мог сесть за стол.

Он еще немного постоял, потом опустился рядом со мной и стал медленно есть свой завтрак. Мое сердце застучало сильнее. Перед глазами всплыли образы Нерана и Талира. Сейчас бы моим сыновьям было тринадцать и восемнадцать лет. Я тряхнула головой, чтобы отогнать эти воспоминания. В моей жизни не должно быть места любви. Так спокойнее.

Мы молча ели какое-то время, Эрон периодически поглядывал на меня, я же не подавала виду, что замечаю его опасливые взоры. Кайрос уже доел и о чем-то задумался, мальчик сделал большой вдох и на одном выдохе произнес.

– А когда ты мне покажешь, что нужно делать с книгой? – как только последнее слово слетело с губ, он почти носом уткнулся в свою тарелку.

Я перевела непонимающий взгляд на Кайроса, он одарил меня самой милой улыбкой, на какую вообще был способен.

– Я вчера поделился с Эроном, что тебе очень нужна помощь в переводе книги.

Я замерла от неожиданности. Помощь? Мне? Он что издевается? Когда я говорила, что подумаю над тем, чтобы подпустить Эрона к переводу, я вообще не планировала даже размышлять на эту тему. Доверить работу со столь древней книгой какому-то необразованному оборванцу? Я попыталась улыбнуться Кайросу в ответ, но вышел явно оскал.

– Да неужели? – я растягивала гласные приторным тоном, но мои глаза метали молнии.

– Да, мы с тобой обсуждали это по дороге в трактир, – Кайрос продолжил как ни в чем не бывало, но я заметила, как кадык демона дернулся.

Я сначала хотела послать его в Бездну, но потом подумала, что у меня все равно сейчас будет много другой работы. Даже если перевод окажется корявым, я ничем не рискую. Не вытащим душу из мальца, просто воткнем нож в его сердце во время ритуала.

Я молчала еще мгновенье, потом сказала, что согласна и покажу, как работать с переводом, как только поднимемся в комнату. Лицо Эрона украсила искренняя улыбка, а у меня в груди снова защемило от нахлынувших чувств. Я быстро отвела от мальчика взгляд, чтобы не думать об этом. Услышала громкий выдох Кайроса.

– Он серьезно затаил дыхание, пока ждал моего ответа? – эта мысль показалась мне забавной, я невольно улыбнулась.

– Есть идеи с чего начать? – обратился ко мне демон.

– Я думаю, что нам нужно идти к Лилит, она… – я не успела закончить, как меня грубо перебили.

– Ни за что! – Кайрос даже немного привстал, говоря это. – Мы не будем вести с ней дела. Лилит хоть и имеет вес в этом городе, но посвящать ее в наши планы… Ил, это нам точно аукнется.

– Во-первых, если еще раз меня перебьешь, я всажу тебе пару ножей в живот, – я сделала паузу, чтобы мои слова дошли до этого тугодума. – Во-вторых, мы с Лилит давние знакомые, и я не раз вела с ней дела. Мы не только пойдем к ней, но и будем просить о помощи и молиться, чтобы она ее оказала.

Кайрос открыл рот, чтобы что-то сказать, но я остановила его жестом руки. Демон нахмурился, но замолчал.

– Мне нужно, чтобы эта встреча прошла гладко, Кайрос, – я смотрела на демона, ожидая его реакции.

Он вздохнул, поднял руки в примирительном жесте и лишь коротко кивнул.

– Пойдем, Эрон, у нас много работы, – мальчик к этому времени уже доел. – Кайрос, мы быстро, подожди меня внизу. И еще, возьми с собой побольше оружия… На всякий случай.

Я встала из-за стола и пошла в свою комнату, слышала негромкие семенящие шаги за своей спиной. Пыталась проглотить раздражение, которое росло внутри. Меня не радовала перспектива вести дела с Лилит, но других вариантов я не видела. По крайней мере таких, чтобы успеть вытащить Лиру до полнолуния.

Я открыла дверь своей комнаты, пропуская ребенка вперед. Он замер на пороге, не решаясь пройти дальше.

– Лучше всего это делать на полу, но если будет холодно, можешь сидеть на кровати, – я подошла к тумбочке, достала фолиант и небольшую книгу, в которую я записывала перевод текста.

– Ого, она такая большая, – глаза Эрона были широко распахнуты, он смотрел на фолиант с восхищением, чем опять напомнил моих сыновей.

– Да, и древняя, – мне пришлось пару раз кашлянуть, чтобы голос пришел в норму. – Смотри, сзади – слова, которые я уже успела перевести. Вот эту книгу используй для поиска незнакомых тебе слов. Если вдруг какое-то слово не будет тебе даваться, просто оставляй пустое место, я посмотрю, как вернусь. Ты же работал раньше с чернилами?

Мальчик кивнул, и я продолжила.

– В тумбочке чернила и перо, смотри не разведи грязь на листах. Лучше пропусти пару страниц и потом начинай записывать, что удалось перевести, чтобы случайно не испортить уже готовый перевод. Все понял?

Он опять кивнул. Мне не привычно было доверять такого рода задание кому-то другому, но делать было нечего.

– Закройся на задвижку и никого кроме меня и Кайроса не пускай. Хорошо?

– Да, я все понял и не подведу тебя.

Я лишь хмыкнула, достала из шкафа плащ и вышла из комнаты.

Кайрос ждал меня на первом этаже, я заметила, что на поясе уже висел его меч. Ничего не сказав демону, я вышла из трактира и направилась в сторону Башни грехов.

– Так откуда вы знакомы с Лилит? – мы уже прошли пару кварталов, когда Кайрос все же подал голос.

– Да так, были общие дела в прошлом, – мне не хотелось вдаваться в подробности своей жизни, я схватила демона за локоть и потащила в переулок.

– Можно было просто сказать: "Кайрос, нам сюда", а не тащить меня как какую-то тряпку, – сказал он недовольным тоном, я лишь проигнорировала. – Что ты делаешь?

– Руны сокрытия и отвода, так будет проще и безопаснее, – я уже дорисовывала став на своей руке. – Давай сюда руку.

Когда закончила и с рунами для демона, накинула капюшон на голову и вышла на главную улицу. В городе в это время уже кипела жизнь. По улице сновали бродяги, торговцы на стихийном рынке выкрикивали названия товаров, привлекая покупателей. Меня бесил этот гомон. Эти вонючие людишки, которые, видно, не знали слова "мыло".

Нам с Кайросом никого не приходилось расталкивать, чтобы продираться вперед. Прохожие, сами того и не замечая, освобождали нам дорогу.

– Удобно, – я услышала довольный голос демона. – После Лилит я пойду к Отступникам… Без тебя…

Я остановилась и резко обернулась. Кайрос вовремя затормозил, иначе бы сбил меня с ног.

– Серьезно? Ты упрекаешь меня за идею пойти к Лилит, но сам попрешься к этому сброду? Кайрос, ты лучше меня знаешь, что это последние, к кому можно обращаться.

– Раньше, да, так и было. Но сейчас… – он вздохнул, потер переносицу и продолжил. – Послушай, я долго размышлял на этот счет. Уничтожение Элизия – это план Люцифера. А кто больше всех ненавидит Князя Тьмы и готов насолить ему? Отступники… Я думаю, что мы можем найти сильных союзников на их стороне.

– Это звучит вполне логично, но ты забываешь одну важную деталь, – возразила я, нахмурившись. – Эти так называемые «союзники» – просто кучка отщепенцев без чести и совести! Они предадут нас при первой же возможности, стоит только цене стать привлекательнее. У них нет никаких моральных принципов, кроме собственной выгоды. Ты сам знаешь это.

– Но у нас нет выбора, – настаивал Кайрос. – Ситуация слишком серьёзная.

– Мне очень не нравится эта идея, – я понимала, что спорить сейчас бессмысленно. – Если ты думаешь, что они пойдут за тобой, помня твое прошлое, то ты очень сильно ошибаешься…

– Я и не рассчитываю на это.

Мы еще некоторое время смотрели друг на друга, потом я развернулась, и мы продолжили наш путь.

У входа в Башню грехов нас встретили двое верзил, увешанных руническим оружием с головы до ног. Тот что повыше преградил мне путь и выставил руку немного вперед. Я краем глаза заметила, как напрягся в этот момент Кайрос.

– Мы с визитом к Лилит, – сказала я твердым голосом.

– Она вас ждет, прошу сдать все оружие, – ответил мужик, но руку убрал.

Я услышала, как сзади зарычал Кайрос.

– Ну, что за идиот… – я молча достала пару кинжалов из-за пояса и один из сапога и передала охраннику, в корсете и на бедре еще осталось три ножа.

– Чтобы ни царапинки, – почти прорычал Кайрос, отдавая свой меч.

Я подавила смешок и прошла в дверь, которую открыл для нас второй мужчина.

Как только мы переступили порог, в нос ударил запах дыма от курильниц с благовониями, расставленных по всему залу. Они источали сложный аромат – пряный, сладковатый, с отчетливыми цитрусовыми нотками. Этот запах смешивался с едва уловимым запахом роз и сандала.

Теплый, приглушенный свет масляных ламп создавал в гостиной уютную, почти интимную атмосферу. Стены были обтянуты темно-бордовым бархатом, который переливался в мерцающем свете, словно ночное небо, усыпанное звездами. Тяжелые бархатные портьеры с золотой вышивкой почти полностью закрывали высокие окна, лишь в некоторых местах пропуская тонкие лучики утреннего солнца.

В центре комнаты располагался роскошный диван, заваленный множеством бархатных подушек всевозможных оттенков – от глубокого винного до нежно-абрикосового. Каждая подушка была украшена изящной вышивкой или бахромой, что придавало интерьеру особый шарм и роскошь. Несколько таких же диванов располагались вдоль стен, создавая уютные уголки для уединенных бесед.

Сейчас гостиная была почти пуста. Лишь несколько изысканно одетых девушек в легких, струящихся нарядах расположились на диване в углу, тихо перешептываясь.

– Здесь многое изменилось с моего последнего визита, – подумала я, разглядывая обстановку.

– Ну надо же… Лилит раскошелилась на небольшой ремонтик, – с сарказмом в голосе произнес Кайрос.

Я посмотрела в сторону девиц, они с любопытством разглядывали нас, строили Кайросу глазки, не переставая смеяться. Меня это раздражало, и я с каждой секундой распалялась все больше, вспоминая те дни, когда я в таких же изысканных одеждах бродила с книгой в руке по окрестностям храма.

Я сделала глубокие вдох и выдох. Нужно успокоиться, сейчас не время витать в облаках. Той жизни уже нет и никогда не будет.

Мы по винтовой лестнице уже проходили второй этаж. Вокруг все так и кричало о достатке и роскоши. Везде бархат, шелка, хрусталь. Я с интересом рассматривала интерьер и шла по давно заученному маршруту.

Спустя пять минут мы остановились у массивных дверей на четвертом этаже. Провожатый постучал несколько раз и толкнул дверь, не дождавшись ответа.

Кабинет встретил нас приглушённым светом массивных светильников, чьи пламенные отблески играли на полированной поверхности темного дерева. В центре просторного помещения располагался письменный стол. Я заметила, что кромка столешницы украшена тонкой резьбой.

– Мои уроки не пропали даром, – подумала я, разглядывая руны, сокрытые в узоре.

По периметру кабинета выстроились книжные шкафы из того же темного дерева, заполненные томами в кожаных переплетах. Между ними висели картины в тяжелых золоченых рамах – преимущественно пейзажи и натюрморты.

У дальней стены расположился уголок для переговоров: мягкий диван с бархатной обивкой и два кресла, между которыми стоял низкий столик из дымчатого стекла. На полу лежал роскошный ковер с витиеватым орнаментом. В углу тихо журчал небольшой фонтанчик, добавляя интерьеру нотку элегантности.

Кабинет был обставлен богато и со вкусом. Только сейчас я поняла, как мне этого не хватало. Как я устала от жизни в вонючих трактирах.

– Ну надо же, какие гости! Жрица без храма и демон без своей сущности.

Я повернулась в сторону хозяйки голоса. Лилит вошла в комнату через узкую дверь, замаскированную в стене.

– Потайная комната, ожидаемо, – пронеслось у меня в голове.

– Как будто ты удивлена, – вместо приветствия грубо сказал Кайрос.

– Как я рада, что проклятье не испортило твое чувство юмора, Кайрос.

Голос Лилит был высокий, мелодичный, под стать ее внешности. Среднего роста, на вид лет пятидесяти, но я знала, что Лилит гораздо старше. Ее серебристо-белые волосы были уложенны в элегантную прическу, которая подчеркивала ее утонченность. Глаза голубые, ясные и проницательные, они придавали лицу особую выразительность. Кожа светлая, с легкими возрастными изменениями, которые не портили ее внешность, а лишь отражали ее мудрость.

Я заметила, что годы не изменили ее вкус в одежде. Она была одета в черное платье с золотыми узорами, юбки которого шуршали по полу при каждом ее шаге. На шее висело изящное ожерелье с подвеской, а в ушах – длинные серьги, которые гармонично дополняют ее образ.

Она остановилась рядом со столом и скрестила руки на груди, давая понять, что не очень рада нашему визиту. Ее взгляд переходит от меня к Кайросу и обратно, я понимала, что эти гляделки могут затянуться. Лилит всегда любила поиграть.

– Лил, у нас нет на это времени! – не выдержала я. – Ты уже в курсе последних новостей?

– Ох, Илирия, ты же знаешь – слухи разносятся быстрее ветра, – протянула она, демонстративно разглядывая узоры на стене. Она прекрасно знала, как меня бесит такое пренебрежение.

– Говорят, в полнолуние будет грандиозный пир, – наконец соизволила она обратить на нас внимание. Ее глаза блеснули в предвкушении.

Лилит одарила Кайроса такой улыбкой, что он замер, словно статуя. Но она, будто не замечая его состояния, продолжала:

– А повар-то какой знатный! Слышала, что на закуску подадут молоденькую овечку… – не успела она закончить фразу, как Кайрос взревел так, что затряслись стёкла в окнах.

– Сука! – глаза Кайроса полыхнули яростью.

Он ринулся к Лилит с такой скоростью, что любой другой и среагировать не успел бы, но она лишь лениво взмахнула рукой – и вихрь магической силы ударил в демона с оглушительным ревом. Кайроса отбросило к стене с такой силой, что каменная кладка задрожала. Картина, висевшая над его головой, с треском разлетелась на куски, осыпав всё вокруг острыми щепками.

Я инстинктивно вскинула руки, защищая лицо от летящих осколков. Краем глаза заметила, как вокруг Лилит замерцала невидимая защитная сфера – артефактный щит, отражающий любую атаку. Кристал в перстне на ее пальце пульсировал багровым светом, но уже начинал меркнуть, расходуя свою силу.

– Сколько же у нее спрятано артефактов? – пронеслось в моей голове, пока я наблюдала за тем, как спокойно и уверенно держится хозяйка кабинета, будто происходящее ее вовсе не тревожит.

– За картину придется заплатить, – невозмутимо произнесла Лилит, словно речь шла о пустяковой царапине на мебели.

– Он отработает, – процедила я сквозь зубы, изо всех сил стараясь подавить растущую внутри злость на демона.

– Не уверена, что захочу видеть такого Кайроса в своей постели, – протянула Лилит, с легким прищуром рассматривая демона, склонив голову набок. Ее голос звучал так, будто она обсуждала новую покупку.

В моей голове против воли вспыхнула яркая картина: обнаженная Лилит под нависающим над ней Кайросом. Я не смогла сдержать резкое «Фу!», чем привлекла к себе пристальный взгляд ее пронзительно-голубых глаз.

– Я уже и забыла, что ты фригидна, – усмехнулась она, а затем перевела взгляд на Кайроса. Ее смех прозвучал почти издевательски. – Я бы на твоем месте не стала повторять это. Раньше ты хоть что-то из себя представлял… Была в тебе сила и какая-никакая осознанность.

Кайрос пошевелился у стены, пытаясь подняться, но в его движениях больше не было той прежней уверенности. Слова Лилит явно задели его за живое, и это было заметно по тому, как напряглись его мышцы.

Она театрально цокнула языком и вздохнула, как строгая мать, готовящаяся прочесть нотацию нерадивому чаду.

– Неужели вместе с потерей силы ты лишился и остатков разума, демон? – в ее голосе звучала откровенная насмешка.

– Лучше бы тебе заткнуться, – прохрипел Кайрос, с трудом поднимаясь на ноги. Его все еще заметно шатало – видимо, удар о стену был серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

– Еще пара таких столкновений, и от его мозгов точно ничего не останется, – подумала я, стараясь держаться в стороне от их перепалки.

Лилит, не обращая внимания на мое присутствие, продолжила:

– Если ты всерьез полагаешь, что сможешь умыкнуть свою девку прямо из-под носа у Малебраха и Зариона, то ты оказался еще глупее, чем я предполагала! – ее голос поднялся на целую октаву, брови грозно сошлись на переносице, а чувственные губы превратились в тонкую линию. – Раньше ты хотя бы мог полагаться на грубую силу, действовать напролом. Но теперь, Кайрос, тебе бы следовало иногда включать голову!

– Вот именно, – не удержалась я от ехидного замечания, за что тут же удостоилась испепеляющего взгляда демона. Его глаза буквально пылали от ярости, но сейчас это выглядело скорее жалко, чем угрожающе.

– Ты хоть понимаешь, что если я знаю про твои расспросы насчёт некой светловолосой девицы, которая может находиться здесь, то Малебрах знает и подавно? Мне неведомо, что между вами двумя случилось, но я даю тебе гарантию: он будет упиваться твоей беспомощностью! – Лилит уже так завелась, что потеряла контроль и начала нервно расхаживать из стороны в сторону, её голос дрожал от гнева.

Видеть это было непривычно. Сколько я ее знала, она всегда держала себя в руках, всегда была холодной и расчетливой. Но наш визит, похоже, переполнил чашу ее терпения, и теперь она не могла сдержать эмоции.

– Мы пришли не за этим, – сказала я, и Лил резко повернула голову в мою сторону. Кайрос что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, не отрывая взгляда от пола. – Вернее, не только за этим… Я думаю, до тебя уже дошли вести с окраин?

Женщина остановилась, прекратив мерить шагами комнату. Она замерла возле дивана, словно постарев на несколько лет. Ее лицо осунулось, а в глазах появилась глубокая, почти осязаемая усталость. Казалось, что из неё словно выкачали все силы, оставив лишь тень той властной и уверенной в себе женщины, которую я знала.

– Так это не слухи? – спросила Лилит, и я уловила в ее голосе едва заметную дрожь страха.

– Нет, не слухи, – подтвердила я, стараясь говорить твердо. – Я не знаю, сколько у нас осталось времени, но вопрос нужно решать быстро… Очень быстро.

– Ты бросила клич? – спросила она. Я вздохнула и кивнула. – Неужели никто не откликнулся?

– Им, видите ли, не видна угроза… – ответила я, и только сейчас осознала, как сильно соскучилась по своей старой подруге.

– Кучка зажравшихся болванов, – произнесла Лил, и в ее голосе звучало больше усталости, чем злости. Она села на диван и со вздохом опустила плечи.

Я подошла к ней и села на противоположном конце дивана, невольно отметив его удивительную мягкость и комфорт. Кайрос прислонился к стене, скрестив руки на груди, и переводил взгляд с меня на Лилит.

Я понимала, что ей нужно время, чтобы все обдумать. Разговор давно бы уже закончился, если бы не вмешательство демона с его эмоциями. Лилит уже погрузилась в свои мысли, и я знала, что сейчас любые слова будут бесполезны. Все, кто имел дело с ней, знали эту ее особенность.

Стоит Лил задуматься о чем-то серьезном, как вытащить ее из водоворота мыслей становится практически невозможно. По крайней мере, я так думала до этого момента.

– Мааааам, если ты думаешь… да отвали ты! Если ты думаешь, что я буду ходить в кампании толпы этих верзил, ты очень ошибаешься!

Двери комнаты с грохотом распахнулись, и в кабинет ворвался настоящий красный вихрь. Несколько мгновений я не могла разглядеть в этом вихре ничего, кроме ярких всполохов цвета. Но постепенно из этого огненного водоворота проступила юная девушка с точеной фигурой и копной густых вьющихся волос, которые, казалось, пылали настоящим пламенем – настолько они были яркими, почти алыми.

Ее появление было столь стремительным и дерзким, что она, казалось, не заметила никого вокруг. Пронеслась через весь кабинет мальчишечьей походкой, ничуть не заботясь о том, что в кабинете находилась не только Лилит. Девушка уверенно проскользнула между столами и плюхнулась на свободное место между мной и ее матерью, даже не подумав извиниться за свое бесцеремонное появление.

Ее одежда – свободная рубашка с закатанными рукавами и узкие кожаные брюки – подчеркивала стройность фигуры. На шее поблескивал тонкий серебряный кулон, а на запястьях – несколько браслетов, которые тихо позвякивали при каждом движении.

В этот момент у двери столпилось около десяти крепких мужчин в полной боевой броне. Они переминались с ноги на ногу, бросая настороженные взгляды на взбалмошную девицу, но не решались войти в кабинет без разрешения хозяйки.

Лилит, до этого момента сохранявшая строгое выражение лица, мгновенно преобразилась. Ее морщины разгладились, а глаза засветились теплотой и нежностью. Она лишь слегка повела рукой в сторону двери, и я услышала, как массивная створка с тихим щелчком закрылась, оставив всех незваных гостей в коридоре.

– Брая, я же тебе говорила… – начала Лилит, но ее слова утонули в громком возгласе.

– Брая?! – изумленно спросил Кайрос, его брови взлетели вверх от неожиданности.

В этот момент глаза девушки расширились. Она резко развернулась к демону, ее алые волосы взметнулись огненной волной. Вскочив с места, она хлопнула в ладоши с такой силой, что браслеты на ее запястьях зазвенели, словно маленькие колокольчики.

– Ха! Так значит, он все-таки твой наемник? А сама говорила, что не знаешь никакого Лероса! – Брая устремила на мать пронизывающий взгляд, ее губы искривились в ехидной усмешке.

Я не смогла сдержать заливистый смех, наблюдая за этой комичной сценой. Кайрос же, напротив, помрачнел, словно грозовая туча.

– Ты серьезно представился ей Леросом? – продолжала хохотать я, утирая выступившие слезы.

– Нет! – раздраженно бросил он, метнув в мою сторону недовольный взгляд. Затем повернулся к огненной фурии: – Я сказал, что меня зовут Кайрос.

– Плевать! – отмахнулась она, небрежно пожимая плечами. – У меня вообще память дырявая – ни имен, ни улиц не запоминаю. Зато я рада, что ты зашел!

– Ты это серьезно? – Лилит, окончательно придя в себя, с недоверием уставилась на дочь. – Это он тебя спас от Мрана?

Брая с энтузиазмом кивнула, ее волосы снова заплясали в такт движениям. Лилит перевела взгляд на Кайроса, и ее глаза загорелись неподдельным интересом. Только тогда до меня дошло истинное значение происходящего.

Я повернулась к демону и, понизив голос до заговорщического шепота, спросила:

– Ночные похождения?

Он лишь молча пожал плечами, но на губах появилась едва заметная улыбка. Я же не могла скрыть своего восторга – наконец-то судьба решила сыграть на нашей стороне! Я и понятия не имела, что у Лилит есть дочь, в былые времена она мне докучала своими мечтами о том, что хочет ребенка.

Я стала внимательнее рассматривать внешность Браи, ища хоть какое-то сходство с матерью. Но все попытки оказались тщетными. Если черты лица Лилит были точеными, словно вырезанными искусным скульптором, а пухлые губы лишь слегка нарушали общую картину худого, почти изможденного лица, то внешность её дочери разительно отличалась.

У Браи были ярко-карие миндалевидные глаза с золотистыми крапинками у самого зрачка – словно в их глубине таились крошечные солнечные зайчики. Их обрамляли роскошные, пышные ресницы, отбрасывающие длинные тени на высокие скулы. Густые, изящно изогнутые брови придавали лицу выразительность и характер.

Нос девушки имел едва заметный вздернутый кончик, а губы поражали насыщенным, сочным оттенком – таким глубоким и ярким, что казалось, будто их накрасили соком спелой вишни. В целом её лицо излучало молодость и жизненную энергию и разительно отличалоь от аристократической бледности матери.

Я посмотрела на Кайроса – он неподвижно стоял у стены, устремив взгляд в потолок, словно происходящее не имело к нему никакого отношения. Его лицо сейчас казалось высеченным из камня, а в глазах читалась глубокая усталость. Мать и дочь, напротив, не отрывали друг от друга взглядов, словно вели безмолвный спор, непонятный для посторонних. Их молчаливое противостояние создавало в воздухе ощутимое напряжение.

Я уже собиралась напомнить о цели нашего визита, но Лилит внезапно громко выдохнула и произнесла:

– Хорошо… Я готова вам помочь в обоих случаях, – я уже начала было радоваться, как женщина продолжила: – Только в обмен на небольшую услугу.

– Ты серьезно? Мир катится в Бездну, а ты думаешь только о своей выгоде? – меня охватила ярость. – Между прочим, твой город падет одним из первых под натиском заргов! Ты об этом подумала? Ты хоть…

– Прекрати орать, Илирия! – меня резко оборвали. Голос Лилит прозвучал настолько холодно и твердо, что это заставило меня замолчать от неожиданности. – Брая, выйди из комнаты. Мне нужно обсудить некоторые дела.

Девушка хотела что-то сказать, но мать перевела на нее строгий взгляд, и та, недовольно надув губки, неохотно вышла из кабинета, громко закрыв за собой дверь.

– У тебя есть дочь? – спросил Кайрос с наигранным удивлением, словно не видел их недавней сцены.

– Ты такой наблюдательный, – промурлыкала Лилит с легкой насмешкой, а затем ее тон резко изменился, став деловым и непреклонным, не терпящим возражений. – Как только вы уйдете, я пошлю своих лучших теней. Они выяснят, где держат вашу девчонку, оценят численность и расположение охраны, изучат все входы и выходы. Ничего не укроется от их внимательных глаз.

Я заметила, как Кайрос выпрямился, его плечи расправились, а в глазах промелькнуло облегчение. Он явно не ожидал получить помощь в этом месте, но меня решение Лилит нисколько не удивило. Я слишком хорошо знала ее – помощь всегда имеет свою цену, и эта цена будет немалой.

В воздухе повисла тяжелая пауза, словно сама комната затаила дыхание в ожидании того момента, когда Лилит озвучит свои условия. Я чувствовала, как напряжение нарастает с каждой секундой, превращаясь в почти осязаемую субстанцию.

– У меня есть парочка должников из Правящих, – голос Лилит звучал уверенно, – так что сегодня письма с требованиями о взыскании долга будут также направлены. Илирия, мне нужно понимать, что конкретно у них просить. Я слышала, что в районе Элизия разверзлась Бездна в прямом смысле. И если это так… – она замолчала, в ее глазах я прочитала тревогу, которая съедала меня уже не первый год.

Я понимала, чего опасается Лилит. Элизий всегда был тихой гаванью, оазисом спокойствия и процветания в нашем разрозненном мире. Теперь же мой дом стал эпицентром, из которого выливается древнее зло, способное поглотить все живое.

– Я смогу обеспечить дополнительную защиту твоим людям от демонов, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Смешок Кайроса резанул слух, и я сжала кулаки сильнее, чтобы сдержать желание метнуть в его самодовольную физиономию пару кинжалов.

– Только мне понадобятся люди, способные не напортачить с написанием рун, – продолжала я, стараясь не обращать внимания на насмешку демона. – А также кузнецы, достаточно искусные, чтобы эти руны нанести на броню. Каждая линия должна быть безупречна, каждое заклинание – выверено до мельчайших деталей.

Я сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Также, недавно я нашла древний рецепт зелья, – добавила я, чувствуя, как внутри нарастает волнение. – Оно блокирует силу демонов, в том числе и высших, и отправляет их в какое-то подобие магического сна. Не уверена, что рецепт полностью действенный – манускрипт был частично повреждён временем, – но попробовать стоит.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием свечей в массивных канделябрах. Все понимали, что на кону стоят не просто долги или политические интриги – речь шла о выживании людей в целом.

Лилит задумчиво кивнула, взвешивая информацию.

– Защита от демонов – это хорошо, но нам нужно больше, – произнесла она наконец.

Кайрос, все еще ухмыляясь, вмешался:

– Думаете, ваши руны и зелья остановят орду демонов? Это как пытаться заткнуть дыру в плотине пальцем.

– Мои руны и зелья – это начало, – ответила я, не сводя с него взгляда. – Но ты прав в одном: этого недостаточно. Нам нужно объединить усилия всех, кто способен противостоять этой угрозе.

Лилит подняла руку, призывая к тишине.

– Вот именно. Поэтому я хочу, чтобы ты составила подробный план. Сколько людей тебе нужно? Какие ресурсы? И самое главное – какие гарантии, что это сработает?

Я глубоко вздохнула:

– Лил, мне нужно время для того, чтобы все обдумать… Могу лишь сказать, что для начала мне понадобятся все опытные рунописцы, которых ты сможешь найти в городе, и кузнецы высшего класса. А также для зелья нужны будут ингридиенты, некоторые из них редкие… Что касается гарантий… Я могу обещать только то, что приложу все свои знания и силы. Но исход зависит не только от моих способностей.

Лилит кивнула, словно ожидала такого ответа.

– Хорошо. Я предоставлю тебе все необходимое. Но помни: если твоя защита не сработает, последствия будут катастрофическими.

Кайрос фыркнул:

– О, я уже предвкушаю, как мы поведем толпу людей на бойню.

Я проигнорировала его сарказм.

– Теперь перейдем к услуге, которую вы, точнее Кайрос, должен выполнить, – Лилит уже стояла возле своего письменного стола и что-то искала в ворохе бумаг в ящике. Ее пальцы нервно перебирали документы, а глаза бегали по листам в поисках нужного. – Ага, вот и оно.

Она достала нарисованный портрет мужчины. Суровый взгляд, густые брови, низко посаженныме глаза и густая борода, за которой практически не было видно губ. Его лицо выражало непреклонную решимость и силу.

Я знала, что с «обычными» людьми Лилит никогда не водит дела, поэтому молча ждала продолжения рассказа, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает с каждой секундой. Кайрос подошел ближе и взял листок с рисунком.

– Кто это и что с ним нужно сделать? – спросил он, изучая нарисованное.

– Это моя головная боль, – ответила Лилит и, устало вздохнув, села за стол. Ее лицо выражало смесь раздражения и беспокойства. – Это Рагнар. В последнее время его группировка растет, и он в открытую высказывает свое недовольство моей властью. Мне нужно, чтобы ты его уничтожил. Его и его ближайших последователей. При этом нужно сделать все максимально показательно, жестоко, кроваво, чтобы у других отбилось желание даже думать о предательстве.

В комнате повисла тяжелая тишина. Кайрос понимал, что это не просто заказ на убийство. Это было начало чего-то большего, чего-то, что могло изменить весь баланс сил в этом городе. И он знал, что отказаться от этого задания он не может – цена будет слишком высока.

– И как ты себе это представляешь? – наконец спросил он, стараясь скрыть свои истинные чувства. – У него же наверняка есть охрана, укрепления, связи. Это не просто какой-то бродяга с улицы.

Лилит усмехнулась:

– О, поверь, я знаю о нем все. У него есть слабое место. Его любимый сын. Он живет отдельно, под защитой, но не настолько хорошо, как думает Рагнар. Если ты достанешь информацию о его местонахождении…

Кайрос поднял руку, прерывая ее.

– Нет. Я не трогаю детей. Это мое правило.

Лилит пожала плечами, будто ожидала такого ответа.

– Как хочешь, тебе же будет сложнее. У меня есть сведения о его следующем собрании. Через три дня в заброшенном складе на восточной окраине. Там будет почти вся его верхушка. Конечно, они не будут без защиты, но я думаю ты справишься.

Я понимала, что у нас нет выбора, и знала, что Кайрос это тоже понимает. Мне чертовски не хотелось лезть в эту историю, но по-другому Лилит не уговорить нам помочь.

– Хорошо, – сказала я, когда пауза слишком затянулась. – Только нам нужна вся информация, что у тебя есть на него.

– Случай с Браей дело его рук? – спросил Кайрос, складывая листок и пряча его во внутренний карман плаща.

– Да! И это не первый случай! – Лилит со злостью ударила кулаком по столу, затем откинулась на спинку стула и попыталась выровнять сбившееся дыхание. Ее лицо исказила гримаса гнева. – Этот подлый мерзавец в прошлом месяце подкупил служанку Браи! Мне так и не удалось выведать у нее, что именно он посулил, но после пятнадцати лет преданной службы эта женщина вдруг решила придушить мою дочь во сне!

Ее голос дрожал от ярости, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

– Брая относилась к Мелиссе как к родной сестре, и до сих пор не может простить мне то, что я с сделала с той стервой.

Кайрос выдержал паузу, прежде чем ответить:

– Твоя проблема будет решена через три дня, – он выдержал небольшую паузу, прежде чем продолжить. – И, надеюсь, к этому времени у тебя уже будет стоящая информация о местоположении Лиры.

– Конечно, конечно… – с притворной заботой проговорила она.

Кайрос лишь молча кивнул в ответ. Мне нечего было добавить к этому разговору. В голове роилось слишком много вопросов, требующих осмысления, а мигрень становилась все невыносимее с каждой минутой.

– Буду ждать вас завтра, – произнесла Лилит, тем самым поставив точку в нашем разговоре.


– Могла бы и предупредить, что вы подружки, – ворчал Кайрос на обратном пути в таверну, недовольно подергивая плечом.

– Мы НЕ подружки… – ответила я, а потом добавила, понизив голос. – Слишком много лет утекло с тех пор, как мы были с ней заодно. Сейчас это уже кажется неправдой…

Я не смогла сдержать грусть в голосе. Воспоминания нахлынули волной, заставив сжать кулаки. Я действительно сожалела о том, как закончилось наше общение с Лилит в прошлом. После всего, что она для меня сделала, после всех совместных приключений и тайн… Но сейчас уже не было смысла говорить об этом, поэтому я резко сменила тему:

– Ты же хотел идти к Отступникам, передумал?

– Вообще-то нам просто по пути. Я провожу тебя до таверны и двинусь прямиком к ним.

– Постарайся не наделать шумихи и не вляпайся в очередную историю, – сказала я, но в ответ услышала лишь неразборчивое мычание, больше похожее на «не твое дело».

Я покачала головой, но ничего не ответила. В конце концов, Кайрос как был так и остается упрямым болваном. Но что-то подсказывало мне, что его встреча с Отступниками может обернуться полным провалом.

Остаток пути до таверны мы прошли в тяжелом молчании. Каждый шаг давался с трудом – головная боль пульсировала в висках, словно пытаясь разорвать череп изнутри. Когда я уже поднималась по скрипучей лестнице наверх, боль усилилась до такой степени, что перед глазами все поплыло в красных пятнах, а в ушах зазвенело.

Я спешила поскорее добраться до комнаты, чтобы выпить уже приготовленный отвар и хоть немного поспать. Каждый шаг давался с трудом, но я упрямо шла вперед, стиснув зубы.

Мне пришлось три раза стучать в дверь и звать Эрона, прежде чем я услышала звук отодвигаемой задвижки. Я уже собиралась отчитать мальчика за нерасторопность, но как только вошла в комнату, замерла на пороге, не в силах пошевелиться.

– Какого демона тут творится?! – воскликнула я, едва сдерживая крик.

## Глава 5

Эрон


Я выдохнул и прислонился головой к двери, как только шаги Илирии затихли в коридоре. Она наводила на меня страх, я даже дышать при ней старался потише, чтобы лишний раз ее не раздражать.

Сейчас стою у нее в комнате, смотрю на доверенное мне дело и не могу поверить своим глазам. Как она согласилась на то, чтобы я помог ей с переводом? Возможно Кайрос ей что-то пообещал взамен? Я пожал плечами и уселся, скрестив ноги, на полу. Конечно же, я не собирался лезть на кровать Илирии.

Когда мы оставались с Кайросом вдвоем, он часто шутил насчет нее. Говорил, что она ужасная зануда и высокомерная зазнайка. Но я думаю, что он рад, что она рядом. В особенности сейчас, когда Лира не с нами.

Я достал ее медальон. Аккуратно провел пальцем по крышке, на глаза навернулись слезы. Я уже не первый день рассматривал его и успел выучить каждую царапинку на гладкой холодной поверхности. Все вертел и вертел его в руках. Сам не знаю, зачем. Просто это меня успокаивало.

Не прошло и пяти минут, как мои глаза стало жечь от соли. Я все шмыгал носом и ругал себя за слабость, но никак не мог остановиться. Кайрос как-то сказал мне, что нужно быть сильным. Так что я буду сильным. Я помогу Илирии с переводом, и они будут мною гордиться. Обязательно!

Вытерев щеки и нос от влаги, а мокрые руки об штаны, я бережно открыл книгу. Фолиант оказался неожиданно тяжелым для своих размеров – словно внутри были не страницы, а целые валуны. У меня быстро затекли руки держать его на весу, так что я аккуратно положил его на пол. Провел пальцами по переплету, черная кожа местами потрескалась. На передней обложке тускло блестели заклепки из какого-то металла, образующие сложный узор, напоминающий паутину.

Когда я открыл книгу, в нос ударил резкий запах – смесь затхлости старого пергамента и чего-то металлического, будто от давно не чищенных инструментов в кузнице. Страницы оказались толстыми, немного шершавые на ощупь, я никогда таких не видел. Их было намного больше трех сотен – за сегодня мне точно не управиться. Меня это расстроило, я так хотел показать уже готовый результат к приходу Кайроса.

Я осторожно перевернул первую страницу. Буквы, выведенны четким почерком, но местами потускнели от времени и немного растеклись. Я положил вторую книгу, в которой Илирия записывала начало перевода, на колени, отступил пару чистых страниц от уже написанного, как она и просила. Уже собрался переводить, как вспомнил, что не взял с собой баночку с чернилами.

Я отложил книги, встал и прислушался. Это уже вошло в привычку: пытаться уловить звук голоса Анаэля. Я очень боялся его возвращения, но и без него мне было как-то тоскливо. Я никогда не оставался один так надолго. С Анаэлем мы могли болтать часами, он рассказывал много интересного про мир, про его дом, про то, какой станет Эониум, после того, как очистится.

Сейчас же он молчал, с самых пор как я проснулся дома в кампании Лиры. Постояв еще немного, я подошел к тумбочке и достал оттуда чернила и перо. Я еще никогда не видел, чтобы письменные принадлежности были такими красивыми!

Чернильница оказалась выполнена из темно-зеленого стекла с красивой резьбой по краям. Крышка была украшена различными драгоценными камнями. Перо выглядело не менее впечатляюще. Его тонкий кончик был сделан из стекла такого же зеленого цвета, а само оно было украшено гравировкой, напоминающей древние руны. Когда я взял его в руки, то почувствовал непривычную тяжесть и гладкость материала – будто держал в руках произведение искусства, а не обычный инструмент для письма.

Я осторожно открыл чернильницу. Ее содержимое оказалось не менее удивительным – чернила были насыщенного фиолетового цвета, почти черного.

Мне не терпелось пустить их вход. Я аккуратно поставил их рядом с собой и принялся за работу.

– Так это же Ворхан! – я не смог сдержать радостный крик. – Неужели я знаю то, что не знает сама Илирия.

Я еще никогда не чувствовал себя настолько счастливым! Переплюнуть Илирию в знании чего-то. Кайрос точно будет гордиться мной, и потом у себя в комнате мы обязательно посмеемся над жрицей. Я улыбнулся своим мыслям и стал вспоминать наши уроки с Анаэлем, когда он часами повторял мне одно и то же, а мне никак не давался этот язык.

Я помню, как сидел на жесткой деревянной скамье в своей крошечной каморке, пытаясь выцарапать на куске бересты странные символы этого языка . Лучик света едва пробивался сквозь маленькое окошко, освещая мое пристанище. Хоть в комнате и было мало места, но я любил ее. В особенности, когда Селена читала мне сказки на ночь.

– Нет, Эрон, ты опять делаешь это неправильно! – раздраженно произнес голос Анаэля у меня в голове. – Наклон должен быть другим, слушай внимательно, когда я тебе объясняю.

Я попытался сделать, как он сказал, но моя рука дрожала. Каждая неудачная попытка отзывалась острой болью в висках. Голова всегда адски болела, когда ангел злился.

– Больно… – простонал я, прижимая руку ко лбу.

– Терпи! – строго ответил Анаэль. – Ты должен научиться писать эти символы правильно, иначе в этом не будет никого смысла.

– Зачем мне вообще это учить, если ты всегда со мной рядом и сможешь… – я не смог продолжить из-за сильной боли, что ударила в голову.

Слеза скатилась по моей щеке, падая на грубую бересту. Я шмыгнул носом и вытер мокрые дорожки рукавом.

– Давай ещё раз, – голос Анаэля стал чуть мягче. – Представь, что каждый символ – это часть тебя. Вложи в него душу, и тогда у тебя получится.

Я глубоко вздохнул и снова взялся за заостренную палочку. Рядом со мной их валялось уже с десяток. Символы казались мне закорючками, лишенными всякого смысла. Но я знал, что должен научиться их писать, должен доказать Анаэлю, что способен на это.

Голова снова начала болеть, но на этот раз я стиснул зубы и продолжил писать, пока слезы не застилали мне глаза.

– Молодец, – неожиданно похвалил Анаэль, но потом добавил пренебрежительным тоном. – Хоть один символ получился правильно.

Я улыбнулся сквозь слезы. Даже такая похвала грела мое сердце.


Я моргнул несколько раз, чтобы прогнать эти воспоминания. Снова посмотрел в книгу. Несмотря на то, что написание немного отличалось, слова получалось переводить почти сразу. Первые несколько страниц я сверялся с книгой Илирии, а когда понял, что иду верным путем отложил ее, дабы не мешала.

Работа шла медленно. Я старался аккуратно записывать в книгу все, что переводил. Всегда терялся во времени, когда был увлечен работой. Вот и сейчас, понимание, что за работой было проведено не меньше нескольких часов, пришло только с урчанием моего живота. Я встал, немного походил по комнате, чтобы размять затекшие ноги.

Живот снова заурчал.

– Может у Илирии есть еда в каком-нибудь ящике? — эта мысль казалась мне глупой, но я все же заглянул в несколько шкафчиков.

В одном лежали какие-то книги и свитки, во втором зеркало, расческа и еще какие-то мелочи. И никакой еды. Я вздохнул и снова сел за работу.

– Некромантические практики... – я продолжил описание очередной главы. – Вызов низших духов: привлечение низших демонов для службы. Так, схему не буду перерисовывать, тут и так понятно… Дальше… Ритуал крови: использование жертвенной крови для усиления проклятия. Жуть какая…

Дальше шел блок с защитными ритуалами. Круги и амулеты защиты, печати изгнания. Радовало то, что в этой книге было много схем, которые занимали три, а то и пять страниц. Их я просто рассматривал и перелистывал. С формулами было немного сложнее. Я старался с точностью перерисовывать и описывать каждый элемент, чтобы Илирии было проще работать с уже готовым текстом.

Уже не обращал внимание на урчание живота. Проговаривал перевод вслух, чтобы не слышать это жалобное ворчание своего организма.

– … создание артефактов для защиты от демонов высшего класса… Это точно будет полезно. Артефакты защиты представляют собой сложные магические конструкции, созданные для противодействия могущественным демоническим сущностям. Их создание требует глубоких знаний в области демонологии и магической инженерии. Создание таких артефактов – сложный и ответственный процесс, требующий не только мастерства, но и глубокого понимания природы демонических сил. Даже малейшая ошибка может привести к катастрофическим последствиям…

Дальше шло очень подробное описание необходимых компонентов и их свойств. Мое тело опять затекло от неудобной позы. Я посмотрел в окно, солнце было высоко. Уже явно обед.

– Надеюсь, они вернутся раньше ужина, – сказал себе и мой живот недовольно заворчал в этот момент. – Ладно, допишу страничку и пойду попрошу еду у трактирщика. Он утром так таращился на наш столик, так что… Может повезет, и он мне даст еды.

Я немного встряхнул руками и ногами и снова сел за перевод. Не любил оставлять страницу недописанной.

– Итак… следующая глава Ритуалы слияния и разделения… Вот оно – описание ритуала разделения душ! – мои пальцы задрожали от возбуждения, когда я перевернул страницу. – Процесс разделения и слияния душ, позволяет демону или ангелу частично вселиться в смертное тело без его уничтожения.

Дальше шло описание по порядку, начиная с процесса подготовки сосуда. Я уже обмакнул перо в чернила, как все мое тело пронзила резкая боль, что я не смог сдержать крик от неожиданности. Я чудом не перевернул чернила на пол, согнулся пополам над книгой и тяжело задышал. Прошло несколько мгновений, прежде чем боль отступила.

– Что это было? – вертелось у меня в голове.

Я прислушивался к своим ощущениям, но боль ушла, будто ее и не было. Сделал пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоить бешено стучащее сердце.

— Так, ладно… Продолжим… – я снова взял перо в руки и приготовился писать. – Подготовка сосуда: очищение тела…

Я не успел дочитать предложение до конца, как острая боль заставила выронить перо из пальцев. Я схватился обеими руками за голову. Из груди вырвался протяжной стон. Я раскачивался из стороны в сторону, пытаясь успокоить жгучую пульсацию, что словно разрывала мой мозг на части.

Прошло минут десять, прежде чем спазм утих и мысли немного прояснились.

– Может это последствия травм? Лира говорила, что у моих увечий могут быть последствия… Нужно перебраться на кровать. Наверное, шея затекла, когда сидел на полу с книгой.

Я аккуратно поднял фолиант, перо и чернила с пола и перебрался на кровать, скинув обувь. Обмакнул перо в чернила и продолжил:

– … очещение тела ритуальными…

– НЕ СМЕЙ! – я подскачил на кровати, когда услышал этот крик, книга упала на пол, чернила перевернулись на кровати. — НЕБЛАГОДАРНЫЙ БЕЗРОДНЫЙ ЩЕНОК!

– Анаэль? – я почувствовал мокрые дорожки на моих щеках, боль все не утихала, но голос перестал кричать в моей голове. – Нет, только не сейчас…

Я уже плакал навзрыд. Скорее всего ангел все это время наблюдал, но оставался в тени и не вмешивался. Дал мне надежду, что теперь он меня не потревожит, чтобы в один миг ее забрать. Я вытерал слезы и сопли ладонями, явно размазывая чернила по моему лицу, но мне было все равно. Я не хотел возвращения Анаэля! Не так! Не сейчас, когда я оказался действительно полезен!

– Что подумает Кайрос, когда увидит меня таким? – я разозлился на себя за эту слабость. – Анаэль мешает мне, так как знает, что я нашел что-то стоящее. Мне нужно закончить перевод не смотря ни на что…

Я сжал челюсть в решительности, взял упавший фолиант и собрался переводит, как вспомнил, что чернила вылились на кровать. Побежал к тумбочке, видел там еще одну баночку с чернилами, достал ее и принялся переводить игнорируя пульсацию в висках.

– Сосуд для проведения ритуала разделения душ должен соответствовать строгим критериям чистоты и энергетической совместимости. Подготовка включает несколько этапов, каждый из которых имеет важное значение для успешного проведения ритуала. – я уже не старался аккуратно выводить буквы, слова прыгали на пергаменте, но главное, что они отражали суть.

Боль то спадала, давая мне несколько минут передохнуть, то вгрызалась в меня новыми силами. Я скрипел зубами, терпел, прерывисто дышал и продолжал свою работу. Уже не обращал внимания на схемы и формулы, не вчитывался и не рассматривал их, как делал до этого. Просто перелистывал страницы, чтобы не упускать драгоценное время.

– …Новорожденный как сосуд не требует дополнительной подготовки, поскольку его энергетическое поле изначально чистое и не содержит негативных отпечатков… – данный отрывок находился под пометкой "важно".

Я всегда задавался вопросом, почему именно меня выбрал Анаэль. Лишь теперь я понял, что мне просто не повезло родиться в день, когда ангел выбирал себе сосуд для переселения.

Голос Анаэля больше меня не тревожил. Боль хоть и терзала мое сознание, но я уже успел с ней свыкнуться. Я набирал на перо очередную порцию чернил, когда прочитал следующий раздел "Методы извлечения души из сосуда при сопротивлении". Мои руки задрожали, я уже готовился написать первое слово, когда с волной боли услышал.

– НЕБЛАГОДАРНОЕ НИЧТОЖЕСТВО!

Я сжал перо с такой силой, что оно треснуло и развалилось на несколько частей. Я не мог поверить в то, что произошло. Анаэль в первый раз в моей жизни перехватил контроль. Пусть лишь на секунду, но он забрал мое тело. Я смотрел на осколки пера и во мне нарастали ужас и паника.

– Уйди! – прокричал я в пустоту, а в ответ почувствовал лишь новую волну боли, от которой упал на пол и застонал.

Не знаю, сколько времени я провел, лежа на полу, но постепенно смог взять контроль над своим телом. С трудом поднялся на ноги и оперся руками о кровать, чувствуя, как дрожат колени и гудит голова. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и вязким.

Медленно повернул голову к зеркалу, что висело напротив.

На меня смотрел незнакомец… Я словно постарел на пару лет. Под глазами залегли темные круги, будто не спал несколько ночей подряд. Щеки впали, а кожа приобрела нездоровый оттенок.

Волосы торчали в разные стороны спутанными прядями. Несколько прилипло ко влажному от пота лбу. В широко раскрытых глазах застыл немой ужас, а в уголках все еще поблескивали следы недавних слез. Губы дрожали, а нижняя была искусана до крови. На подбородке виднелись мокрые дорожки от слез, смешавшиеся с потом. Руки, которыми я опирался о кровать, слегка дрожали.

Я закусил губу, и почувствовал вкус металла во рту. Нужно продолжать. Я обязан закончить перевод. Еще раз осмотрел комнату:

– Жаль, что здесь нет камина… Смог бы писать углем, – подумал я, открывая ближайшую дверцу тумбочки.

Свитки, книги, какие-то склянки… Все не то… я выгребал содержимое ящиков прямо на пол, не задумываясь о том, что мне устроит хозяйка комнаты как вернется.

– Ничего! – я со злостью захлопнул дверцу и метнулся к другому шкафчику.

Вещи, опять свитки, кинжалы… Не то, не то, не то. В стену полетела какая-то склянка и по комнате разлился дурманящий запах цветов. Я подошел к другим ящикам, на глаза попалась коробка с необычными цветными палочками. Я провел одной по руке и обрадовался, когда увидел, что она оставила темную черную линию.

Я продолжил переводить, записывая текст этими палочками, но работалось медленно, так как линии получались кривыми и жирными и смазывались. Стержень у палочек был очень короткий и быстро заканчивался. Рядом со мной уже лежало три: розовая, черная, красная. Последняя синим цветом была у меня в руке:

– … для извлечения нужен новый сосуд, который переманивает душу в себя…

Очередная волна боли, очередной крик. Я очнулся лежа лицом на переводе, часть текста размазалась, но еще была читаема. Видно потерял сознание из-за очередного приступа. Я сжал голову руками, чувствовал пульсацию своими пальцами. Мое тело пылало, я уже был мокрый от пота.

Надо продолжать.

Я снова взялся за синюю палочку. Буквы давались с трудом, каждое движение вызывало новую вспышку боли. В глазах темнело, из-за чего искажались очертания предметов в комнате.

– …сосуд должен быть, освящен рунами… – продолжал я переводить, борясь с подступающей темнотой в глазах.

Внезапно заметил, что на стене что-то движется. Приглядевшись, увидел, как тени складываются в мужской силуэт с крыльями за спиной. Я вскочил на ноги. Холодный пот выступил у меня на лбу – это было невозможно.

Я с трудом перевел взгляд на книгу на полу. Очередной приступ боли заставил меня упасть на колени. Синяя палочка уже была не пригодна, я отбросил ее в дальний угол, опять принялся шарить по полкам в комнате. Пальцы нащупали что-то мягкое и тонкое на одной из них. Я машинально поднес находку к глазам, чтобы рассмотреть. Только когда ткань скользнула между пальцами, я осознал, что держу в руках.

Это было белье Илирии. Понимание ударило словно молния. Я резко разжал пальцы, и вещь бесшумно опустилась на полку. Жар прилил к щекам, несмотря на пульсирующую боль в виске. Я поспешно отвел взгляд, чувствуя, как предательски краснеют уши.

Когда я обследовал руками вторую полку, то пальцами нащупал шатающийся гвоздь. Достал его и увидел рыжие следы на кончике. Ржавчина!

Собрав последние силы, я вернулся к работе, понимая, что каждый переведенный символ приближает меня либо к спасению, либо к гибели. Гвоздь немного царапал пергамент, но слова можно было прочесть.

– …только тот, кто готов пожертвовать собственной душой… – рука дрожала, но я продолжал писать. – …сможет принять чужую душу в свой сосуд. Но пусть трепещет сердце того, кто решится на обман – ибо если жертва окажется ложной, если в глубине души останется хоть искра корысти или страха, то принимающий падет бездыханным, а душа, словно пленница в заточении, навеки останется в своем нынешнем пристанище.

Внезапно комната начала кружиться перед глазами. Я попытался сосредоточиться, но буквы расплывались, словно чернила на мокрой бумаге. В ушах зазвенело, а перед глазами заплясали темные точки.

Руки задрожали, и я выронил гвоздь. Пальцы больше не слушались, а тело стало по-странному тяжелым. Попытался встать, но ноги подкосились и я провалился во тьму.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

## Глава 6

Кайрос


Я ненавидел Тенебрис.

Город в городе.

Обитель Отступников. Так его называли, хотя, как по мне, он был даже хуже помойной дыры.

Узкие улицы завалены мусором, в прочем, как и во всем Харивеле. Рваные мешки, разбитые ящики, нечистоты. Все это издавало невыносимый, едкий запах, особенно в это время года. Вдоль стен тянулись темные подтеки – то ли сырость, то ли что‑то похуже.

Я прижал плотнее крылья, но на некоторых, особенно узких, поворотах все же цеплял тряпье, которое висело на окнах. Мерзость. Я сплюнул на землю и повернул в очередной закоулок.

Между домами натянуты самодельные навесы из рваного брезента и досок – от дождя, от чужих глаз, от всего сразу. Это основная причина, по которой мне приходилось протискиваться по узким улицам, а не лететь напрямик в зал, где собирался Железный круг.

Я пнул крысу, что пробегала мимо. С моим слухом я улавливал тихую возню этих животных в каждом доме, что делало меня еще раздраженнее.

Но больше всего бесили не крысы, а люди, копошившиеся в подворотнях. Те, кто не нашел места даже на задворках Харивеля. Сюда стекались все человечекские отбросы, готовые продать свои чувства и эмоции, да и в целом самих себя за крохи еды или кров. Они сидели на перевернутых ящиках на каждой улице, кутались в грязные одеяла, молча смотря в землю. Никто не поднимал головы, когда я проходил мимо. Все знали, что лучше не вставать на пути Палача.

Палач. Когда-то я был горд этой ролью. Люцифер выделил меня среди многих молодых демонов. Сказал, что "я буду его десницей, вершащей правосудие в граде изгоев". Сейчас понимаю, что на меня просто спихнули дерьмовую работу, которую надо бы делать, но никто не хочет этим заниматься.

Вершить правосудие в месте, где собралась кучка неугодных демонов. Даже после сотни лет, когда я уже стал командовать легионом Бездны, никто и не подумал передать эту "особую честь" кому-нибудь другому. Я со злостью пнул крысу.

Что может быть хуже изгнания из Бездны? Лучше уж умереть, чем волочить жалкое существование в мире людей. Но нет же. Они даже умудрились построить свой город.

Тенебрис делился на четыре нирда: Кровавые клинки, Сумеречные торговцы, Древние хранители и Железный круг. Первые три нирда определялись по целям и происхождению демонов. Наемники, контрабандисты и маги. В Железный круг входили самые древние из изгнанных демонов. Их местная правящая "элита".

Я оттолкнул от себя сумасшедшего, который брел по улице, не разбирая дороги. Вот она цена, продажи своих эмоций. Разум человека слишком слаб, чтобы вынести пир высших демонов хотя бы раз. Здесь же, люди продавали себя каждый день.

– Собери круг в главном зале. У тебя пять минут, – резко бросил я демону, охраняющему ворота в дом Железного круга.

Я уже не раз бывал в этом месте. Небольшое здание в самом сердце Тенебриса. На входе всегда стоит несколько демонов из Кровавых клинков, как будто там есть что охранять. Я даже как-то предлагал Люциферу снести здесь все до основания, чтобы посмотреть, что прячет эта правящая шайка, но Темный повелитель лишь отмахнулся.

Я прошел по коридору мимо нескольких комнат, в которых мне ни разу не довелось побывать. За ржавой и скрипучей дверью меня уже ждал Наард Дагал.

Об этом демоне ходило много легенд и историй. Каждая противоречила другим. Одни говорили, что он посмел кинуть вызов Люциферу, за что был лишен своей силы и отправлен в изгнание. Другие, что он потерпел поражение в бою с кем-то из архангелов, которые потом и забрали его демонскую суть, из-за чего Наард был вынужден покинуть Бездну. Третьи же рассказывали, что он проводил запретные в Бездне ритуалы на крови, за что и был наказан.

Но в одном эти истории совпадали. В демонском воплощении Наард был одним из сильнейших воинов. Свирепый, беспощадный, способный голыми руками разорвать сотни врагов.

Сейчас же я смотрел на жалкую подобию прежнего демона. Осунувшееся лицо, обломанные рога и потрепанные крылья. В его движениях угадывалась воинская выправка, в целом он и сейчас был достаточно опасен. Но уж точно не для меня.

Наард смерил меня недовольным взглядом, но поклонился, признавая мою силу и превосходство над ним.

– Где остальные? – спросил я, не отвечая на приветствие.

– Скоро должны прийти. Что привело Палача в нашу Обитель? – я слышал презрение в его голосе, но мне было плевать. Я мог бы уничтожить этого червяка одной рукой. Сломать его тонкую, хрупкую шею, вырвать и съесть его сердце, забирая силу противника.

Но в этом жалком теле силой и не пахло, а мне просто не хотелось марать руки еще об одно ничтожество.

– Я не собираюсь повторяться. Подождем остальных.

Пока утекали секунды, мое раздражение все больше росло. Я перебирал в голове все возможные варианты расправы над опаздавшими главами круга, когда услышал скрип открывающейся двери.

Первым вошел Безликий – демон больше похожий на старца какого-то храма. Никто не знал, кто он и за что был наказан, ведь сутью его проклятия было знание всего, кроме самого себя. Безликий был кем-то в роде библиотекаря в этом месте. Справочник, в который можно заглянуть, если что-то нужно. В основном он предпочитал молчать, если не обращались к нему напрямую. Любое имя, которое давали Безликому, следующим днем стиралось с памяти у каждого, кто его знал, поэтому текущее прозвище подходило ему больше всего.

За Безликим следовал третий представитель Железного круга, который был мне противен еще больше, чем первые два. Грацус Пейл. Я помню день его проклятия. Люцифер тогда устроил целое шоу, чтобы наказать того, кто возомнил себя визирем самого Темного повелителя. Сотни демонов смотрели на то, как Грацусу ломали клыки и рога, вырывали крылья и язык. По моему телу до сих пор растекается волна удовольствия от вспоминаний криков этого труса. Но до чего же бесит, что здесь он таки добился своего. Теперь он глава Железного круга и, соответственно, всего Тенебриса. Сейчас все считаются с его словом, хоть он и выражает свою волю жестами или письмом.

– Раз все в сборе, давайте приступим, – сказал я, игнорируя улыбку Грацуса.

– Мы уже наказали ее. Это дело не стоило твоего внимания, Палач, – сказал Наард, и я заметил кое-что интересное в его поведении. Он нервничал. Даже не просто нервничал, он еле скрывал свою нервозность.

Мне не нужно было прислушиваться, чтобы понять, что его сердце бьется сильнее обычного.

– Так, так, так… значит это дело личное, – подумал я, и мои губы растянулись в ухмылке.

– Не тебе это решать. Темный лорд вынес приговор, приведите девчонку, чтобы я мог вершить приговор.

Наард дернулся вперед:

– Ты не посмеешь! – он насупил брови, сжал челюсть до скрипа зубов и часто задышал.

Моя улыбка стала шире.

– Не тебе мне указывать, изгой, – сказал я резко, не скрывая того, что упиваюсь этим моментом. – Не отнимайте мое время, я ни секунды дольше необходимого не хочу находиться в вашей «прекрасной обители».

Грацус вышел вперед и стал активно жестикулировать, я перевел глаза на Безликого, ожидая пояснения.

– Мы предлагаем сделку, – перевел он мне. – Девушка понесла наказание. На каких условиях Палач готов изменить приговор?

Я сделал вид, что размышляю:

– Дайте ка подумать… Хм… Да, пожалую три ваши головы на блюде будет вполне достаточно, – сказал я, засмеявшись, наблюдая тот переполох, который вызвали мои слова.

Наард с криком бросился на меня, Грацус поспешно схватил его за локоть и пытался оттянуть от меня подальше. Безликий же смотрел на это все каким-то скучающим взглядом.

– Ну так что вы решили? – спросил я резко, перестав улыбаться.

Грацус щелкнул пальцами, дверь скрипнула и в нее выглянул молодой на вид демон. Глава показал что-то жестами, демон кивнул и я услышал топот удаляющихся за дверью ног.

Наард жестами спорил о чем-то с Грацусом. Мне было любопытно узнать, о чем они разговаривают, но не до такой степени, чтобы я опустился до изучения этого ничтожного языка.

Минут через пятнадцать в дверь вошли двое демонов с оружием наперевес. Они вели под руки демоницу. Ее лицо было мокрым от слез, она опустила взгляд, увидев меня, и задрожала всем телом.

– Салема… – почти простонал Наард, я же внутри ликовал, что моя догадка оправдалась.

– Что ж, не будем растягивать, – сказал я, подошел вплотную к пленнице и вырвал ее сердце. Конвоиры от неожиданности отступили на несколько шагов назад, а тело демоницы с глухим звуком упало на каменные плиты.

– Ах ты ублюдок! – услышал я крик и топот бегущего ко мне демона.

Я увернулся, бросил сердце демоницы на пол и после очередного уклонения схватил Наарда за горло. Хоть он и двигался с поразительной быстротой для того, кто потерял все силы, но этого было явно не достаточно, чтобы одолеть меня.

– Ну же, убей меня, Палач, – прохрипел он, царапая ногтями мою руку.

Я лишь хмыкнул в ответ, отбросил его в другой конец зала и вышел. Мне хотелось скорее покинуть это место.


Воспоминания о былых временах всплывали в сознании одно за другим, пока я шел в Тенебрис, расставшись с Илирией у таверны.

Шансы склонить Железный круг на свою сторону были мизерные, в особенности учитывая то, что состав остался тот же. Но попробовать стоило. В спасении Лиры не было бы никакого смысла, если бы в конечном итоге весь мир сгорел бы до тла. Пока нужно решить вопрос с Отступниками и каким-то образом прикончить Рагнара.

Я был уже на половине пути, как почувствовал жжение в груди.

– Только не сейчас, – простонал я, но двинулся по зову метки.

Через пару кварталов я услышал какую-то возню в одном переулке, свернул на звук.

– Вот дерьмо…

Перед моими глазами девять людей в масках и с оружием громили лавку травника. Недалеко лежал похоже тот самый травник, старик лет шестидесяти в луже крови, а рядом с ним – женщина чуть помоложе и молодая девушка, лет четырнадцати. Еще живы, но в ссадинах и кровоточащих отметинах по телу.

– Ты че приперся? Вали куда шел, если не хочешь проблем! – крикнул один верзила, заметив мое присутствие.

– Может вы сами свалите? А то я спешу, – сказал я и услышал в ответ гогот всей толпы мужчин.

– Эй, Косой, ты слышал? У нас тут шут подъехал! – крикнул тот самый верзила кому-то внутри здания.

На улицу высыпало еще четыре человека. Все так же с оружием и в защите.

– Двойное дерьмо, – подумал я, прикидывая, как выбраться из этой заварушки, получив наименьший урон, так как я не планировал откладывать свой поход в Тенебрис.

– Че пялишься, уродец? – крикнул мужик, глаза которого смотрели в разные стороны.

– Тот самый Косой. Оригинально, – подумал я.

Он сплюнул на мостовую и шагнул вперед, разминая шею.

– Ладно, ребята, – хрипло сказал он, перекидывая топор из рук в руку. – Раз шутник хочет представление, будет ему представление. Только билеты оплачиваются кровью.

Тринадцать человек. Против одного. Я вздохнул, вытаскивая меч из ножен. Клинок отозвался тихим звоном, будто сам просыпался.

– Тринадцать, – сказал я вслух. – Мое любимое число. Значит, никому не будет обидно.

Первый бросился слева – здоровяк с алебардой. Я шагнул навстречу, уклонился от широкого замаха, и лезвие меча вошло ему под мышку, туда, где кожаный панцирь расходился. Он взревел, попытался ударить древком, но я уже крутанулся, выдернул клинок и пнул его в колено. Хруст. Он не успел повалиться на землю, как я быстрым движением вспорол ему горло.

Двенадцать.

Двое с короткими мечами зашли с боков. Я метнул нож в горло тому, что справа, крутанулся, но успел уйти от удара. Второй успел чиркнуть мне по ребрам. Боль была такой, что в глазах потемнело.

– Сука… – выдохнул я, перехватывая меч обратным хватом и всаживая его снизу вверх в подбородок нападавшему. Клинок вошел до мозга. Выдернул – кровь хлынула мне на лицо.

Десять.

Косой что-то кричал где-то позади, но я уже не слушал. Было и так понятно, что я застал этих уродов врасплох. Никто не ожидал, что худой бродяга сможет одолеть, хоть одного верзилу в панцире.

На меня одновременно двинулось трое – один с цепью, двое с кистенями. Цепь свистнула у самого уха. Я пригнулся, почувствовал, как шипы кистеня рвут плащ и кожу на плече. Горячо. Мокро.

– Да твою ж мать! – рыкнул я, бросаясь вперед.

Клинок встретил цепь – металл завизжал, полетели искры. Я почуствовал легкую вибрацию на рукоятке. Мой меч будто требовал еще крови. Что ж, сегодня он в ней искупается.

Я провернул запястье, перерубил цепь пополам. Мужик, потеряв равновесие, рухнул на землю. Я рубанул мечом по диагонали, он даже не успел вскрикнуть. Один с кистенем, замахнулся снова. Я поймал его руку, крутанул, кость хрустнула, вытащил из-за пояса нож и тут же всадил ему в глаз. Второй кистень прошелся по спине. Я зашипел, развернулся и рубанул наотмашь. Голова отлетела и покатилась по камням.

Семь.

Я тяжело дышал. Кровь текла по ребрам, по спине, по бедру – кто-то успел полоснуть сзади, пока я был занят. Ноги держали, но уже дрожали.

– Ну же, уродцы, – прохрипел я, вытирая лицо рукавом. – Живее, меня еще дела ждут.

Они окружили плотнее. Косой наконец решил поучаствовать, замахнулся на меня топором. Удар был такой силы, что когда я парировал, меч задрожал, а руки онемели до локтей. Я отскочил, но получил древком в солнечное сплетение. Воздух выбило. Упал на одно колено.

– Сейчас мы тебе кишки выпустим, шут гороховый, – прорычал Косой.

Он замахнулся снова. Я выжидал момент, подпуская его ближе. На развороте достал последний нож из-за пояса и бросил прямо в кисть противника. Топор выпал. Косой завыл, схватился за руку. Я вскочил, вонзил меч ему в бедро, провернул, вырвал.

– Не жилец, – подумал я, заметив, как быстро растекается под ним лужа крови.

Оставшиеся шестеро дрогнули, когда я посмотрел на них, но не разбежались.

Дальше все слилось в красную пелену.

Кто-то ударил дубиной по плечу – что-то хрустнуло, рука повисла плетью. Я заорал, рубанул вслепую – попал, почувствовал, как клинок входит в мясо. Кто-то пырнул кинжалом в бок – лезвие застряло между ребер. Я вырвал его вместе с куском себя и всадил владельцу в шею.

Я рубил направо и налево, не разбирая, куда. Кровь лилась рекой – их и моя. Ноги подкашивались. В какой-то момент я просто упал на колени посреди тел, из последних сил отбивая атаки. Тринадцатый, попытался убежать. Я метнул меч – как копье. Клинок вошел ему между лопаток, прошил насквозь и пригвоздил к стене. Он дергался еще секунду, потом затих.

Тишина.

Я сидел на коленях в луже крови – чужой и своей. Дышал, как загнанный пес. Рука сломана. Бок распорот. Спина – сплошное месиво. В груди жгло так, будто туда углей насыпали. Метка пульсировала довольная: долг исполнен.

– Ну и… дерьмо… – выдохнул я, поднимаясь.

Ноги держали. Еле-еле. Меч я выдернул из трупа, вытер о чей-то плащ. Посмотрел на травника и женщин – они глядели на все это с ужасом. Старик слабо шевельнулся.

– Живите, – буркнул я и, шатаясь, побрел прочь из переулка.

– Я могу зашить, – услышал тихий, но твердый голос сзади.

Обернулся, девушка сделала несколько неуверенных шагов в мою сторону. Женщина все еще сидела рядом со стариком и что-то ему нашептывала, баюкая.

– У вас много открытых ран, кровь до сих пор идет, – она сделала еще несколько медленных шагов в мою сторону, будто боялась спугнуть дикого зверя.

– Само заживет… – я сам удивился тому, насколько глухо сейчас прозвучал мой голос.

– Да, но… Так заживет быстрее, – продолжила она, потом добавила, чуть помолчав. – В уплату за наше спасение.

– Если приду в Тенебрис в таком виде, меня точно порвут на части. С такой рукой мне не выстоять, в бою, а биться точно придется, – подумал я и добавил вслух. – Только быстро…

Девушка неуверенно кивнула.

– Я Тессалия… Можно просто Тесса, – сказала она и побежала помочь старику, заметил, что женщина уже почти довела его до двери лавки.

Я двинулся следом, оставляя за собой кровавую дорожку.


– Что им от вас нужно было?

Я уже минут двадцать сидел в маленькой коморке на неудобном стуле. Не знаю, что меня больше беспокоило: мои раны или ноющая боль в теле от сидения в неудобной позе.

– Это все шайка Рагнара, – сказала Тесса. – Он хотел, чтобы отец поставил порченную партию трав Лилит, и, получив отказ, решил наказать нас.

Я хмыкнул:

– Почему не подменил? Из страха к Лилит? – спросил я сквозь зубы, сдерживая рвущийся наружу стон.

Тесса в этот момент зашивала глубокую рану на спине. Я уже чувствовал, что тело начало регенерировать, но не услышал ни одного вопроса девушки на этот счет. Она методично и ловко латала каждый порез.

Сначала она вправила мне руку. Я закричал от неожиданности, но обрадовался тому, что это все же не перелом. Потом обработала и зашила рваную рану на животе. Я видел, что в начале ее губы немного дрожали, но минут через пять она успокоилась и уже действовала более уверенно.

– Из уважения к Лилит, – сказала Тесса с ноткой гордости в голосе. – Наша семья ей предана. Она очень помогла отцу еще до моего рождения. С тех пор мы поставляем ей самые качественные и редкие травы… Я надеюсь, что Лилит позаботится о Рагнаре. Это не первая его нападка… Он спалил одно наше поле в прошлом месяце, но Лилит почему-то бездействует…

– О, это не надолго… – протянул я и зарычал, когда спирт полился на очередную рану и услышал тихое "прости" сзади.


– Может быть останешься на ужин? Отец не сможет присоединиться, мать напоила его зельями, он спит… Но ему уже лучше…

Я посмотрел на Тессу. Она уже вымыла свои руки от крови и сменила запачканную одежду, но я заметил несколько оставшихся следов у нее на лице и шее.

– Нет, я и так задержался, – сказал я твердым голосом, чтобы пресечь возможные уговоры.

Девушка немного нахмурилась, но коротко кивнула и вышла за дверь. Она управилась со всеми моими ранами за час. Добавить к этому мою способность восстанавливаться. Я чувствовал себя уже намного лучше, чем час назад, но мне еще нужно было встретиться с главами Железного круга.

Я посмотрелся в узкое зеркало в пол, которое висело на стене. Одежда, что принесла мне Тессалия, была мне немного великовата, но это куда лучше тех лохмотьев, что остались у меня после прошедшей битвы.

Я повел плечем вывихнутой руки. Боль уже притупилась.

После того, как приладил ножи и меч к поясу, мать Тессы нашла и вымыла все мои ножи и еще парочку чужих прихватила, я спустился вниз.

– Спасибо, что помогли нам, – услышал хриплый голос женщины. – Меня зовут Калли, моего мужа Ровен. Если вдруг вам нужна будет помощь во врачевании… Ну, или травы… Мы всегда вам поможем.

Ее голос дрожал, было видно, что она еле справляется с тем, что свалилось на ее семью этим вечером. Ее дочь стояла рядом с ней и поглаживала по плечу. На меня она почему-то не смотрела. Я коротко кивнул Калли и вышел из здания.

На улице меня встретил густой туман.

– Прекрасно… – буркнул я и двинулся в путь.

К Железному кругу оставалось еще полгорода. И я, черт возьми, дойду.


– Соберите круг в главном зале. У вас пять минут, – резко бросил я четырем демонам, когда подошел к воротам.

Эффект получился именно тот, которого я и ожидал. Они переглянулись и заржали как кони, чуть ли не падая на землю. Я стоял с невозмутимым видом, у меня не было настроения смеяться. После длительной прогулки, благо без происшествий, до Тенебриса и по нему часть моих ран открылась. Свободная рубаха в этих местах прилипала к телу, на ней уже появились красные разводы.

– Вот бродяги оборзели, – сказал низкорослый демон с длинными, но кривыми рогами и подрезанными крыльями. – Проваливай, придурок, пока мы тебя не выпили до дна.

Криворогий осмотрел меня с ног до головы, облизнулся, а потом продолжил:

– Надеюсь страха в тебе больше, чем костей и жира, – его дружки в этот момент захихикали. – А то и возиться с таким пиром не хочется.

– Пять минут прошло, – продолжил я в том же тоне. – Но так уж и быть, оставлю ваши головы на месте… У меня сегодня хорошее настроение…

– Топай отсюда, идиот! – прорычал другой демон, обнажив клыки. Его оранжевые глаза сверлили меня в упор.

Он уже собирался сказать что-то еще, но я его резко перебил:

– Передай Грацусу, что Палач хочет обсудить с ним одно дело.

Едва я произнес свое старое прозвище, все четыре демона резко замолчали. Казалось, они инстинктивно вжали головы в плечи, а их глаза, полные недоумения и недоверия, впились в мое лицо. Я молча ждал их дальнейших действий. Как говорят, тишина наводит страху больше, чем любые грозные речи.

Первым опомнился криворогий. Он потянулся к оружию, обращаясь к своим товарищам:

– Да он, бедолага, все бреш…

Он не успел договорить, как его голова поскакала по дороге и укатилась куда-то за угол.

Я невозмутимо вытер лезвие о свой плащ. Мой меч, закаленный в крови последней битвы, был настолько острый, что отрезанные кусок ткани полетел на землю.

– Осталось четыре минуты, – тихо сказал я и получил то, что нужно.

Трое демонов, бросив свой пост, побежали во двор и разделились.

В жизни всегда так. Сначала ты обливаешься потом и кровью, чтобы заработать себе имя. Потом, твое имя работает на тебя. Я сильно рисковал, уповая на то, что за восемь лет моего отсутствия в Тенебрисе обо мне не забыли. Но риск был оправдан.

Я переступил через тело обезглавленного, что преграждало мне путь к воротам, и пошел в главный зал.

– Забавно, как быстро разносятся слухи, – размышлял я, шагая по коридорам.

То тут, то там из‑за углов высовывались лица демонов. Они боялись приблизиться – но любопытство брало верх.

Я уже подходил к двери в главный зал, как услышал хриплый незнакомый голос за спиной:

– Как приятно видеть старых друзей, да еще и в таком интересном виде.

Я обернулся, чтобы жестко ответить болтуну, но замер на месте, когда обнаружил говорившего.

– Не только ты, Кайрос, изменился за эти годы. Ты же не думал, что я сижу без дела и лью слезы над своей участью, – протянул Грацус Пейн. – Да, теперь мне не нужно прибегать к помощи жестов.

Он помахал передо мной руками и протянуто засмеялся. Я все еще стоял молча, а он продолжил:

– Не я один претерпел изменения, – Грацус прыснул в кулак, я же нахмурился. – Мне все было интересно, правдивы ли слухи? Но в реальности все оказалась даже хуже, чем на словах.

Он обвел меня руками – явная попытка вывести из себя. Я отчетливо видел эту манипуляцию. Раньше я бы не раздумывая вырвал ему сердце после первых же слов, но сейчас… Сейчас мне жизненно необходима их поддержка. И потому я вынужден молчать. Пресмыкаться. Впервые.

Я сжал кулаки сильнее, маскируя дрожь. Внешне – полное спокойствие. Внутри – нарастающее напряжение: злость и ярость требовали выхода, но я удерживал их.

– Ты просил собрать круг, – Грацус вытянулся по стойке смирно, слегка раскачиваясь с пятки на носок. – Остальные ждут нас в зале. В особенности Наард.

Я заметил, как плечи Пейна задрожали в такт смеху, рвущемуся из его глотки.

– Кайрос, дыши! – потребовал я себя мысленно. – Ты знал, на что идешь, поэтому будет глупо все портить в конце пути.

Я следовал за главой Железного круга, который шел немного пританцовывающей походкой. Еще бы… Сам Палач пришел к ним с опущенной головой просить милостыню. Удача та еще сука. Никогда не знаешь, в какой момент она прыгнет на колени к другому, оставив тебя ни с чем.

С такими мрачными мыслями я зашел в главный зал. Он не изменился с момента моего последнего пребывания здесь. Все те же пошарпанные, унылые стены, запах сырости и тлена.

– Пусть валит в свою Бездну этот кусок дерьма! Зачем мы вообще тратим на него наше время! Ублюдок!

– Да, я тоже скучал, Наард, – ответил я с едва скрываемой злостью. – Нашел себе новую подружку?

– Ах, ты ж сука!

Демон рванул на меня с неожиданной скоростью, но тут же отлетел в сторону. Я с изумлением увидел, как Безликий, почти не шелохнувшись, отшвырнул Наарда словно тот был не тяжелее младенца.

– Предлагаю всем успокоиться, – произнес Грацус. – Мы наслышаны о твоих приключениях, Кайрос. Вернее, о том, что ты теперь не в фаворе у Люцифера. Но это лишь слухи… Один печальнее другого – пока вовсе не иссякли. Хотелось бы услышать: по какой причине ты так нагло заявился к нам? Да еще и успел убить одного из Отступников?

Я не успел открыть рта, как Наард снова заорал, но уже не мне. Его взгляд метнулся к Грацусу, голос задрожал от ярости:

– Ты не посмеешь вести с ним диалог! Точно не после того, что он сделал с Салемой! Она была и твоим другом! Или ты уже забыл?! – Наард, как загнанный зверь ходил вдоль стены, но все же не рисковал приблизиться ко мне.

– Он что, боится Безликого? – размышлял я, посматривая на безымянного демона, что стоял рядом со мной. – Хотя чего удивляться? Он отшвырнул Наарда как тряпичную куклу. Лучше не буду его злить…

– Не выслушать его было бы большой глупостью, Наард, и ты это понимаешь, – спокойно ответил Грацус и повернул голову в мою сторону. – Я весь внимание.

– Я предлагаю вам возможность отомстить Люциферу, – я не собирался рассказывать всю мою историю после проклятия, по крайней мере не сегодня.

– Чушь! – вскричал Наард. – Все знают, что Кайрос шлюха Князя Тьмы. Преданный щенок, готовый на все, лишь бы получить косточку от хозяина!

Я проигнорировал его слова, Наарда невозможно было склонить на мою сторону, поэтому не стоит на него отвлекаться. Оснавная цель – лидер круга.

Я заметил, что Грацус всерьез задумался. Выражение его лица сменилось на серьезное, от ухмылки не осталось и следа, а брови сошлись на переносице. Я мельком посмотрел на Безликого – по его виду было невозможно что-то понять, поэтому перевел глаза обратно на главу Железного круга.

– Какого рода отмщение ты предлагаешь? – спросил Грацус, и я услышал как в другом конце зала влетел в стену стул.

– Ты не посмеешь помогать ему! Или у тебя кишка тонка вышвырнуть этого ублюдка отсюда?! – взревел Наард, еще один стул полетел на пол.

– Предлагаю Зейр Талгур, – резко сказал я, мне осточертело слушать этого придурка.

– Ты не достоин этой чести… – начал Наард, но тут я услышал шипящий голос Пейна.

– Отличная идея!

– Что? Ты предлагаешь ему сразиться с кем-то в смертельной дуэли? – Наард выглядел ошеломленным, меня это позабавило, но я никак не среагировал.

– Нет, ты меня не правильно понял, – сказал Грацус, а потом добавил. – Я предлагаю ТЕБЕ сразиться с ним. Насколько помню ни один не смог тебя победить в Зейр Талгуре, так что нам и переживать не стоит. Тем более, я заметил, что Кайрос в данную секунду пачкает кровью пол. Нам же на руку.

– Дерьмо, – подумал я, но вслух добавил. – Отличная идея.


## Глава 7

Кайрос


Зейр Талгур – все молодые демоны мечтают выиграть в этом поединке, чтобы получить не только силу побежденного, но и признание.

Но на самом деле у большинства кишка тонка поучаствовать в этой дуэли. Как таковых правил нет. Двое выходят на арену, приносят клятвы на крови и поединок начинается. Нет пощады, нет сдачи – только полный разгром. Оружие? Любое, что принесешь в круг: клинки, когти, магия – все дозволено. В теории можно даже использовать крылья, но на практике же потолок арены очень низкий, а балки усыпаны шипами и крюками, способными разорвать плоть.

Умереть в бою – это честь для демона, возможность прославиться. Умереть в Зейр Талгуре – это участь, которую можно пожелать лишь заклятому врагу. Проигравший не просто умирает. Он исчезает, растворяется в победителе, теряет свою сущность и возможность к перерождению. Поэтому такие поединки столь редки.

– Если я не смог убить себя, сможет ли убить меня Наард сейчас? А если я не умру, то ему можно убить меня еще раз? Или клятва вовсе не сработает из-за моего проклятия? Или она снимет проклятие? Вот черт… – не мог взять себя в руки и остановить непрерывный поток мыслей.

Я стоял на краю арены, которую приспособили для битвы, и наблюдал за спешными приготовлениями. Удивительно, что в Тенебрисе вообще нашли подходящее место так скоро. Когда я предлагал дуэль, ожидал, что у меня в запасе будет минимум пара дней на восстановление. Но, как говорит Илирия, сейчас я точно сработал как идиот. Грацус так загорелся этим событием, что не прошло и получаса с окончания собрания в главном зале, как в старом амфитеатре уже готовили место поединка.

На моей памяти в Тенебрисе еще ни разу не было Зейр Талгура, поэтому в круглом амфитеатре, скрытом в сердце города, уже собралась целая толпа зрителей. Мое предложение перенести бой хотя бы на утро Грацус "великодушно" отклонил, ссылаясь на то, что света будет достаточно, чтобы видеть противника. И он не соврал. Света было не просто предостаточно, по-моему мнению его было слишком много.

Вокруг арены зажгли десятки факелов. Их свет, желтый и дрожащий, выхватывал из тьмы лица демонов из всех нирдов, собравшихся здесь, чтобы посмотреть на кровавое зрелище. Еще бы, все ожидают увидеть падение Палача.

– Хрен вам, а не падение… – сказал я слишком тихо, чтобы кто-нибудь услышал. – Вот уроды, везде ищут выгоду…

Я заметил как представители Сумеречных торговцев делают ставки на бой. Даже с моего места было видно, что их глаза блестят от предвкушения хорошей прибыли.

– Вам нужно подойти ближе к центру, – обратился ко мне человек с цепью в руках, я сделал пару шагов. – Да, этого хватит.

Три мужчины и двое демонов натягивали руническую цепь вокруг арены. Я даже не удивился, что Грацус так быстро ее нашел. Ощущение, что он давно готовился к Зейр Талгуру, а я лишь попал в его ловушку. Когда клятвы будут принесены, цепь выступит в роли купола, который не выпустит противников до окончания битвы.

Грацус Пейн расхаживал по краю арены, его ухмылка раздражала еще больше, чем раньше. Он отдавал приказы, слугам, заставляя их развешивать флаги нирдов: рваные тряпки с выжженными символами, что колыхались на ветру. Я заметил Безликого в тени одной из колон. Он был больше похож на каменное изваяние, чем на живое существо. Казалось, ему вообще нет дела до того, что происходит вокруг.

Наард Дагал уже стоял напротив меня, разминая плечи. Его рога отбрасывали тени, а потрепанные крылья подрагивали от неконтролируемых эмоций. Он бросал на меня взгляды, полные ненависти. Еще бы… Ему наконец-то выпал шанс отомстить.

— Вот дерьмо... – подумал я, увидев, что новая повязка уже пропиталась кровью.

Мне дали возможность сменить ткань на ранах на чистую – Грацус об этом позаботился. Но этого было недостаточно. Некоторые глубокие порезы все еще кровили. Хорошо, что я дал себя заштопать. Ни один шов, наложенный Тессой, не разошелся. Пока не разошелся.

—Долго еще? – крикнул Наард с противоположного края арены Грацусу.

– Ты так спешишь расстаться с жизнью? – со смехом крикнул я, но не получил ожидаемой реакции.

Мне нужно вывести его из себя. Разозлить, чтобы он потерял контроль. Чтобы делал ошибки. А там где его ошибки – мои возможности на победу.

Воспоминания нахлынули, как волна. Сколько таких битв я видел в Бездне? Всего несколько десятков за свои триста лет. Но я никогда не забуду самую первую. Два демона бились с невероятной яростью. Кровь заливала арену, а плоть разлеталась клочьями – соперники не только рубили клинками друг друга, но и рвали зубами и когтями. Наибольшее впечатление на меня произвел момент поглощения. По правилам ритуала победитель обязан был извлечь сердце поверженного противника и съесть его – лишь тогда он мог забрать его силу и завершить ритуал. Проигравший же обращался в пепел. Однако самое удивительное произошло с демоном, отведавшим сердца: его раны затянулись в одно мгновение, крылья и когти стали увеличиваться, а вслед за ними – и все его тело. Если после Пира страха сила остается лишь на короткое время, то после Зейр Талгура – навсегда.

С того дня я мечтал испытать те же ощущения, что и победитель, но мне довелось пережить это лишь однажды. В отличие от Наарда. Ходили слухи, что на его счету двадцать семь побед. Его прозвали Непобедимым.

– И зовут так до сих пор, – подумал я, наблюдая за демонами на трибунах, которые выкрикивали слова поддержки, предназначенные не мне. – Я обязан выжить!

Я возненавидел этот момент за то, что он напоминал мне о прошлом: о силе, что ушла. Но сегодня я дрался не за славу, а за тех, кто стал мне дорог. За шанс начать все с чистого листа без рек крови. Вместе с Лирой. Я потянулся к амулету на шее, но коснулся лишь ворота рубахи.

– Я должен выжить ради нее…

Толпа нарастала, рев становился громче.

Приготовления подошли к концу. Слуги отступили, руны на цепях вспыхнули ярче. Наард шагнул вперед, крепче сжал в руках клеймор, его глаза полыхнули красным. Я так же подошел ближе к центру, чувствуя, как боль в ранах просыпается. Меч в руке отозвался знакомым гулом – он жаждал крови. Как и я.

Грацус поднял руку, и толпа затихла. Его голос разнесся по амфитеатру, эхом отскакивая от потрескавшихся стен:

– Демоны Тенебриса! Свидетели Зейр Талгура! Сегодня, под светом этих факелов, два воина принесут клятвы на крови. Наард Дагал, Непобедимый, против Кайроса, Палача! Их сущности сольются в огне битвы. Победитель заберет силу, честь и вечную славу. Проигравший… растворится в пепле забвения!

Толпа взревела – низкий, утробный гул нарастал с каждой секундой. Я видел, как демоны переглядываются: в их глазах блестел голод, не к пище, а к зрелищу, где плоть рвется, а кровь льется рекой. Кто‑то хлопал, кто‑то топал ногами, и этот ритм подхватывали все новые голоса. И в этом ритме слышно было одно: "Наард раздавит его… Двадцать семь душ… Палачу конец".

Наард шагнул в центр арены, полоснул ладонь клинком, кровь закапала на песок, впитываясь с шипением. Руны на цепях вспыхнули в ответ, красным.

– Клянусь Бездной и своей кровью, – прорычал он хриплым голосом. – Я разорву твою сущность, Кайрос, и выпью твою силу до дна. Ты станешь частью меня, тенью в моей тьме!

Я двинулся вперед, мои раны пульсировали в такт каждому шагу. Полоснул ладонь своим клинком, и кровь смешалась с песком. Руны взвились алым куполом, запечатывая нас внутри. Воздух сгустился, стал тяжелым, пропитанным запахом серы и пота. Нет выхода. Только смерть.

– Клянусь Бездной и своей кровью, – ответил я, глядя в его глаза. – Я поглощу тебя, Наард. Твои двадцать семь душ станут моими. Ты растворишься во мне, как дым в ветре.

Грацус ударил в ладоши и крикнул мне:

– Клятва Зейр Талгура мощнее любого проклятья, Палач! Не попадись под его клинок!

Толпа взорвалась ревом, а у меня внутри все похолодело от услышанных слов.

– Значит сейчас я могу умереть... – мысленно подытожил я.

Наард не стал ждать. Он рванул вперед, клеймор взметнулся в широком замахе, целя в мою грудь. Я уклонился влево, песок взвился под ногами, и мой клинок встретил его удар – визг металла, искры, осыпавшиеся, как звездный дождь.

Мы сцепились в вихре стали. Наард был силен – его удары были тяжелые, неумолимые, каждый с рыком, что вырывался из глотки. Он рубил сверху вниз, я парировал, отводя клинок в сторону, и контратаковал низким выпадом в бедро. Лезвие чиркнуло по его броне, оставив царапину, из которой потекла алая кровь. Он зарычал, но не отступил: шагнул ближе, сократив дистанцию, и ударил локтем в лицо. Я отшатнулся, почувствовав металлический вкус во рту.

Мы кружили по арене, как два хищника в тесном загоне. Наард рубил с остервенением, мне же все время приходилось уклоняться. После каждого движения боль во всем теле усиливалась.

– Надо ускоряться, иначе он меня вымотает, – промелькнуло в голове.

Выпад в плечо, он блокировал; рубящий удар в шею, я ушел в пируэт, песок взметнулся вихрем. Толпа ревела, но я не слышал ничего, кроме бешеного стука крови в ушах. Мы были равны: его сила против моей ловкости, ярость против расчета. Я видел пот на его лбу, слышал хрип в легких – он уставал, но не сдавался. Я тоже. Шов на ребрах натянулся, и теплая струйка потекла по коже.

Затем он изменил тактику. Не рубящий замах – а обманный выпад прямо в мой бок. Я успел повернуть корпус, но не избежал удара. Острая боль пронзила ребра. Я почувствовал, как хлынула кровь, пропитывая рубаху. Мои движения замедлились, мир на миг поплыл, окрасившись красным. Наард учуял слабость – его глаза вспыхнули триумфом.

Он ринулся в атаку, клеймор замелькал в серии ударов: сверху, сбоку, низкий подсекающий выпад. Я парировал первый, второй – но не третий. Лезвие скользнуло по плечу, рассекая мышцы. Кровь полилась на песок, и я зарычал, отступая. Толпа взвыла предвкушая мой скорый конец.

Наард не дал передышки: шагнул ближе. Его следующий удар был смертоносным: он размашисто рубанул по горизонтали, целя в шею. Я нырнул под него, но лезвие задело кожу – горячая кровь потекла вниз к ключице. Еще сантиметр – и голова покатилась бы по арене.

Я подскользнулся на песке, пропитанном нашей кровью, и упал на одно колено. Боль в боку стала невыносимой, каждый вдох наполнял меня отчаянием. В такой позе невозможно было отбить удар.

– Я не хочу умирать…

Наард возвышался надо мной, клеймор занесен для финального удара, глаза горели от предвкушения расплаты.

– Это твой конец, Палач, – прошептал он, голос низкий, пропитанный презрением. – Я позабочусь о том, чтобы твое имя было стерто из истории.

– Я не хочу умирать…

Толпа скандировала его имя: "Наард! Наард!", рев нарастал, как приближающийся шторм. Я чувствовал, как силы уходят – кровь текла ручьями, зрение туманилось, а клинок в руке казался свинцовым.

– Я не хочу умирать…

Почти побежден. Почти сломлен. Мысли метались: "Лира… Эрон… Илирия…".

– Я не хочу умирать… – я сжал свою ладонь. – Песок…

Я сгреб пригоршню, не разжимая хватку на мече, и швырнул в лицо Наарда. Он заревел, рубанул клеймором, рассекая пустоту. Я рванул вперед, игнорируя боль, что сводила с ума, и вонзил меч в грудь противника – снизу вверх, под ребра. Лезвие вошло с хрустом, кровь хлынула, обдавая меня жаром. Наард дернулся, когти полоснули по моему плечу, оставляя борозды. Я стиснул зуби и повернул клинок. Наард захрипел, а в его глазах отразился неподдельный шок.

– Нет… это… невозможно…, – выдохнул он, и его тело обмякло, оседая на песок.

Я вырвал меч, кровь брызнула, и толпа замерла в мертвой тишине. Затем – взрыв: рев, крики, топот ног по трибунам.

Я упал на колени прямо в лужу крови, что растекалась под побежденным. Мой клинок вспорол его грудь, пальцы нырнули внутрь, и я вырвал еще пульсирующее сердце. Толпа затаила дыхание. Я поднес его ко рту, укусил. К горлу подкатила тошнота, но я продолжал, пока не осталось ничего.

Наард обратился в пепел. Я же сидел и ждал, когда мое тело наполнится обещанной силой, пока не погрузился во тьму.


Мне было жарко. Очень. Я бы даже сказал адски.

Я открыл глаза.

– Где я?

Ноги еле держали меня. Я осмотрелся.

– Как я оказался в овраге? Может они подумали, что я умер и просто выкинули тело?

Я побрел наверх. Каждый шаг отдавался болью, но я продолжал идти. Все выше… Выше… И выше…

В какой-то момент мои ноги подкосились и я упал на колени.

– Что за черт!

Земля была усыпана трупами. Я посмотрел назад, сзади тоже было кровавое месиво из тел.

– Какого? Нет! Нет-нет-нет-нет!

Я равнул вперед.

– Что я наделал? Эрон, – по моим щекам текли слезы, когда я баюкал тело мальчика на своих руках.

Он уже был холодным, тело потяжелело и затвердело. Я продолжал укачивать его и себя, пока не заметил рядом Илирию. Мои глаза распахнулись в ужасе. Я подполз к ней, попытался разбудить, но она лежала в неестественной позе. Множественные порезы украшали ее тело, взгляд застыл. В моей голове не осталось мыслей. Лишь пустота.

Я услышал какой-то хруст и перевел туда взгляд. Хотел закричать, но из горла не вырвалось и хрипа.

На вершине горы, усеянной трупами, стоял Люцифер. Одной рукой он держал за горло Лиру, второй – поедал сердце, вырванное из ее груди.


– Ну же, вставай соня, – этот шипящий голос как ведро ледяной воды на голову.

Я открыл глаза. Первое что увидел – довольное лицо Грацуса, склонившегося надо мной.

– Бой был захватывающим, но вот обмороком ты подпортил себе репутацию, – со смешком сказал Грацус.

– Что? – горло обожгло болью, во рту все пересохло.

– Бездна, у тебя такое лицо, словно ты только что глотнул из Ахерона, – продолжил Грацус, и его глаза весело блеснули.

Я попытался приподняться, но тело будто налилось свинцом. Каждая мышца протестовала, а в висках стучало так, словно кто-то прямо над моим ухом бил в барабан.

– Что… что вообще произошло? – с трудом выдавил я, проводя рукой по лицу. Ладонь стала влажной – на ней осталась смесь пота и запекшейся крови.

Грацус выпрямился, засунув руки в карманы.

– Ты рухнул как подкошенный прямо посреди арены. Представь лицо зрителей: герой, который только что сразил Непобедимого, вдруг плюхается на песок, будто мешок с картошкой.

Он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, а потом добавил:

– Но знаешь, что самое забавное? Ты даже в отключке умудрился сохранить эту свою фирменную гримасу – будто весь мир тебе чем‑то обязан.

– И долго я… валялся?

– Достаточно, чтобы я успел заключить пару выгодных пари на твое выздоровление. – Грацус подмигнул. – Так что давай, поднимайся. У нас еще дел невпроворот, брат.

– Я тебе не брат, – я пытался собрать разрозненные мысли в кучу. – Значит это был сон…

– Нет, не сон, все действительно было, – слишком весело ответил Пэйн, я же с недоумением уставился на него. – Кайрос, ты действительно победил Наарда, чему я бесконечно рад.

– Рад?

– Да я смотру ты сильно головой стукнулся… Ты меня понимаешь сейчас? – последнюю фразу он произнес слишком медленно, и я бы обязательно ему врезал, будь у меня силы.

– Я не понимаю, почему ты рад, что я убил одного из вас? – пояснил я.

– Ааааа… это долгая история, расскажу в другой раз, – Грацус развел руками, я же удивлялся этой метаморфозе в поведении главы Железного круга.

– Чего ты от меня хочешь? – у меня не было никакого желания затягивать этот диалог.

– Я от тебя? Абсолютно ничего. А вот тебе моя помощь пригодится.

– Так Отступники согласны выступить против Люцифера?

– Я бы согласился, даже если бы ты не запросил Зейр Талгур, – он некоторое время о чем-то размышлял, потом добавил. – Но так даже лучше. Избавились от лишнего балласта.

– Не могу понять, почему я не получил силу? – сказал я, рассматривая ссадины и порезы на своей руке, которые не затянулись после окончания поединка.

– Это отличный вопрос, но на сегодня хватит, – Грацус подошел к двери и открыл ее. – Буду ждать тебя через пару дней. Думаю тебе нужно зализать свои раны.

Мои мысли еще путались, поэтому я не успел сдержать в себе следующий вопрос:

– Ты меня прогоняешь?

Грацус в недоумении посмотрел на меня, потом криво ухмыльнулся и ответил:

– Ты не в моем вкусе, чтобы оставлять тебя в моих покоях.


– Гребанный Тенебрис… Гребанные Отступники… Гребанный Грацус, – я по кругу крутил эти мысли, как заклинание, еле-еле передвигая ноги.

Мне нужно многое обдумать и обсудить с Илирией. Но только не сейчас. Сейчас нужно доползти до таверны и рухнуть в постель.

Я посмотрел на небо, сумерки отступали, сменяясь утренним светом. Улицы заполнялись людьми, поднявшимися с первыми лучами солнца. Прохожие обходили меня стороной, что мне же было на руку – не приходилось расталкивать их логтями, пробираясь к таверне.

Трактирщик, увидев меня, побледнел. Я угрюмо посмотрел в его сторону и прошел мимо. Сам знаю, что выгляжу как побитая собака.

Поднявшись на второй этаж, я открыл дверь в комнату – Эрона там не оказалось. Скорее всего, он уже приступил к переводу книги. Сделав несколько шагов, я опустился на кровать и провалился в целительный сон.

## Глава 8

Илирия


В полутьме комнаты догорает свеча, пламя которой вздрагивает от каждого моего выдоха. За окном ночь незаметно сменяется утром. Лучи предрассветного солнца уже пробиваются сквозь облака, разбавляя густой сумрак. Мне так и не удалось уснуть из-за калейдоскопа событий минувшего дня.

Устало потерев глаза, я попыталась сосредоточиться. Жжение становилось невыносимым, однако я не в силах была остановиться – всё всматривалась в строки, написанные Эроном.

Сзади раздался негромкий стон. Я поднялась из‑за стола и подошла к кровати, где кое‑как уместился мальчик. Несмотря на худобу и щуплость, он оказался настолько тяжёлым, что мне пришлось поднапрячься, чтобы перенести его.

Под ногой что‑то хрустнуло. Я выругалась про себя и с раздражением пнула лопнувший пузырек с краской для лица под стол.

– Зачем ему вообще понадобилось рыться в моей косметике? – очередной вопрос в голове, который пока останется без ответа.

Я оглядела разгром, с которым еще ничего не сделала: рассыпанные тени, перевернутая пудреница, сломанные карандаши для бровей и губ. Все это выглядело так, словно здесь пронесся мини‑ураган, имя которому Эрон. Я вздохнула, устало провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть следы этого бедствия. В воздухе до сих порт витал сладковатый запах разбитого парфюма. Утром здесь был порядок – аккуратный ряд косметики на полке, все на своих местах. А теперь – хаос, с которым нужно будет что-то сделать.

Я коснулась руки Эрона.

– Черт… – выругалась я вслух, почувствовав, что жар до сих пор не спал.

Мои руки действовали уже машинально. Снять нагревшиеся тряпки с тела. Окунуть в таз с холодной водой. Положить обратно на лоб и руки ребенка. Сколько уже повторений было за эту долгую ночь? Десять? Двадцать?

Я никогда не прибегала к традиционным методам врачевания. Моей верной опорой всегда были руны. Но сейчас все пошло не так.

Когда я обнаружила Эрона, он лежал на полу без сознания: бледный, обливающийся потом, с лихорадочно пылающим лицом. Не раздумывая, я активировала несколько мощных ставов – проверенных, безотказных, тех, что не раз выручали в прошлом. Но чуда не случилось. Ни через полчаса, ни даже через час. Магия безмолвствовала, словно наткнулась на невидимую преграду. А жар по‑прежнему пожирал его изнутри, неумолимо, беспощадно.

Я убрала прилипшие от пота волосы Эрона с глаз.

– Как отросли… Надо будет подстричь, как он поправится, – промелькнуло в голове. – Стоп! С чего мне вообще об этом думать сейчас?

Я сжала пальцы в кулаки, пытаясь отогнать нелепую мысль, оттолкнулась от кровати и вернулась к чтению перевода.

– Создание артефактов для защиты от демонов высшего класса, – произнесла я, пробежав глазами строку. – Лил это точно оценит…

Я переписала всю информацию на отдельный лист, аккуратно перерисовала формулы и составила список для Лилит. Многие дорого заплатили бы за эти сведения – но для старой подруги я готова поделиться ими бесплатно.

– Почти бесплатно, – усмехнулась я, мысленно отмечая, что теперь Лил окажется у меня в должниках.

Взглянув на заголовок следующей главы, я не сдержала возгласа:

– Ритуалы слияния и разделения… Вот оно! Илирия, ты просто гений, что отыскала эту книгу!

Настроение взлетело до небес: выходит, все эти поиски не были пустой тратой времени! В книге действительно нашлось то, что я искала – информация о разделении душ. Но чем дальше я читала, тем яснее становилось: восторг был преждевременным.

– Вот дерьмо… – простонала я, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. – Серьёзно? Найти человека, готового стать живой тюрьмой для ангельской души? Да кто на такое согласится?! И даже если найдется такой идиот – а если ритуал пойдет не так? Это же катастрофа… Неужели нельзя было найти способ попроще?!

– Бесполезно, – мысленно выдохнула, с силой захлопывая книгу. Взгляд метнулся к Эрону. Все без изменений. Он лежал все в той же позе, которую я постаралась сделать хотя бы немного удобной; дыхание вырывалось рваными, неритмичными толчками; лицо – бледное, осунувшееся…

– Где твой демон, малыш, когда он нам так нужен?

Я не сдержала тяжелого вздоха, коснувшись лба мальчика – жар не спал. Снова сменила повязки на холодные, двигаясь словно во сне. Так хотелось просто забыться – хоть на миг вырваться из этого кошмара, сбежать от груза ответственности, от бесконечной череды проблем. Вдохнуть полной грудью… хотя бы раз за последние годы.


Дверь вздрогнула от мощного удара – я очнулась рывком, в глазах тут же потемнело.

– Кто?! – голос прозвучал не так резко, как я хотела, пока я пыталась согнать пелену сна.

Пальцы машинально терли глаза, а сознание медленно фиксировало: я уснула. На полу. В неудобной позе. У кровати. Когда? Как долго?

– Извините… вам, это… передали письмо… сказали, что срочно, – пролепетал трактирщик за дверью, его голос то срывался на шепот, то вздрагивал, выдавая крайнее волнение. Я почти видела, как он переминается с ноги на ногу, сжимая в руках конверт.

Я поправила одежду и распахнула дверь. Взгляд трактирщика скользнул по мне – в его глазах мелькнуло нечто неуловимое: то ли удивление, то ли испуг. Рот приоткрылся, но слов не последовало. Вместо этого он натянул неестественную улыбку и протянул конверт. Я взяла его без слов и захлопнула дверь прямо перед его носом – резко, без колебаний.

Конверт оказался на удивление приятным на ощупь – бумага с легким лавандовым ароматом, который мгновенно заполнил комнату тонким, чуть сладковатым шлейфом. На обороте – знакомая печать Лилит. Я вздохнула, не скрывая раздражения:

– Ну конечно… Что за любовь к театральным жестам? Передать на словах было бы куда проще.

Письмо развернула с неохотой. Первая же строчка заставила меня скривиться:

«О, Илирия, моя драгоценная подруга, чья дружба проверена годами!

Сердечно приглашаю тебя сегодня в полдень посетить мою башню – нас ждут беседы о делах, кои нельзя доверить бумаге.

Прошу не забыть о Кайросе – его присутствие обязательно.

С неизменной преданностью, Лилит»

Лил, как всегда, завершила письмо размашистой подписью – будто поставила печать на приговор. Я сжала бумагу в кулаке, не раздумывая положила на тарелку и подожгла. Пламя жадно облизнуло края, пожирая слова. Взгляд скользнул в окно: до полудня – не больше полутора часов.

– Как она не вовремя со своими визитами! Надеюсь, Кайрос успел вернуться…

Я подошла к зеркалу – и невольно застонала. В отражении маячило настоящее страшилище: волосы спутались в беспорядочный клубок, под глазами – черные круги, глаза красные и припухшие, весь облик – будто после недельного блуждания по лесам.

– Теперь понятно, отчего трактирщик так выпучил глаза, – мелькнуло в голове.

Сменила одежду: свободные штаны, теплая рубаха. Для долгой прогулки – в самый раз. Теперь нужно сделать что-то с остальным. Я глянула на разбросанные на полу баночки.

– Их уже не спасти… – решила я.

Наспех расчесав волосы, я надела плащ и поглубже накинула капюшон. Взглянула на Эрона. Скорее всего его состояние не изменится за время моего отсутствия. Вышла из комнаты, заперев за собой дверь, и направилась к Кайросу.

Его дверь я толкнула без стука. У демона как всегда не было заперто.

— Как самоуверенно… – мысль прервалась на половине. – Да вы что издеваетесь надо мной?!

На полу были кровавые отпечатки ног Кайроса, он сам громко храпел, лежа на кровати. Внешний вид его обещал желать лучшего. Одежда клочьями, вся в запекшейся крови и грязи. Волосы всклочены, в таком же виде.

– Ну по храпу ясно, что ты живее всех живых… – пробормотала я и добавила уже громче. – Ты куда опять вляпался? Эй! Кайрос?! Ну же, давай вставай! ВСТАВАЙ!

Я уже со всех сил трясла демона, пока он с протяжным стоном не перевернулся на спину и открыл глаза:

– Ил… – чуть ли не провыл он. – Я еле живой, неужели нельзя потише?

Я проглотила поток ругательств, который так и рвался наружу.

– Поднимай свою задницу! У тебя пять минут! Нас ждет Лилит в полдень, а нам еще нужно туда как-то добраться, – я окинула Кайроса взглядом еще раз. – Ладно, у тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок. А то выглядишь так, словно только что вылез из могилы…

– Не поверишь, но примерно так и было, – проворчал он, но все же встал с кровати.

– Буду ждать тебя внизу, – сказала я и вышла из комнаты, надо было раздобыть еды, иначе Кайрос точно не дойдет живым до башни.

Я уже доедала вторую лепешку, когда Кайрос спустился. Мой гнев во время еды немного поутих, поэтому я даже улыбнулась демону в ответ.

– Ну и ночка… – произнес он, я повторила эти же слова эхом и мы вышли из трактира.