# Инфер – 11

Дем Михайлов

Инфер – 11 – продолжение истории злого Оди, отправившегося в новый долгий путь по руинам давно исчезнувшей былой человеческой цивилизации.

## Глава 1

Инфер-11

Пролог.

– Эй, пацан… иди что интересное покажу – иссохший как мертвое дерево старик поманил меня к себе.

Я и с места не двинулся – этот урок жизни я уже усвоил – но сильнее вонзил зубы в хрустящий оранжевый овощ, с хрустом пережевывая его вместе с комочками земли.

В прошлый он меня точно также позвал, я, радостный тупень, стуча копытами подбежал… и после короткой ожесточенной возни он отобрал у меня раздавленный во время схватки помидор и сам сожрал его. А мне только и осталось что облизывать залитую кислым соком собственную руку…

– Да ладно тебе, не отниму…

Запив деревянистые куски водой из носика старого чайника, я проигнорировал и второй его призыв, сосредоточившись на догрызании овоща. Я слишком много сил потратил на то, чтобы заработать эту кривую морковку.

Поняв, что я не двинусь с места под его старым навесом на крыше древнего небоскреба, он задумчиво поскреб ногтем седую щетину на щеке и вдруг улыбнулся:

– Умным себя считаешь? А вот хер там, пацан. Ты как был тупнем – так им и остался.

Смерив расстояние, между нами, я убедился, что одним прыжком ему меня не достать и ничего не отнять, как это уже случалось, и только после этого проявил заинтересованность:

– Почему?

– Ты был голодным, так?

– Так.

– Попросил у меня жратвы, и я предложил тебе её заработать. Так?

– Так. Все честно.

– Ради этого ты оббежал по моим поручениям сколько этажей?

Припомнив, я догрыз последний кусочек, запил его, облизал губы и только после этого ответил:

– Ты послал меня на восемь этажей. Но если считать все лестницы… то двадцать туда и потом обратно.

– Ты притащил мне пару ведер говна для удобрения…

– И ведерко кровавой блевоты – тощий Джомни кажись скоро помрет… его жена говорит, что желудок уже дырявый и ничего не принимает… еще я оттащил им от тебя полную бутылку чистой воды. Они сказали спасибо. Еще она сказала, что Джомни хотя бы неплохо пожил – ему уже скоро сорок…

– Ну да… ну да… Но мы не об этом. Ты все притащил, потом вылил все это вон в тот ларь для перегнивания и долго все перемешивал, вдыхая ароматы…

– Не первый раз уже. Я привык. И все сделал.

– Сделал – подтвердил старик и придвинулся чуть ближе ко мне, оставаясь все еще успокоительно далеко – Подытожим, пацан… ты помотался по этажам, приволок тяжеленные ведра с дерьмом, перемешал содержимое нехилого ларя с гниющими отходами и…

– И? – я начинал понимать, что допустил какую-то ошибку, но все еще не мог уловить, где именно.

– И за все твои нехилые изнурительные труды я расплатился с тобой примерно одной стограммовой морковкой… Смекаешь, пацан? Тут нет ни намека на честность оплаты – только на беготню ты потратил кучу калорий, а взамен получил тощую морковку калоражем калорий на сто максимум…

– Я все еще не… морковка была норм на вкус. Что такое калораж?

– Причем тут вкус?

– Ну… вкусная хрустящая морковка. Я честно ее заработал.

– Только дебил ведется на вкус и хруст заработка, пацан! Заключенная тобой сегодняшняя сделка – полное дерьмо. Ты остался в убытке. То есть даже не при своих, а в большом минусе. Я поимел тебя.

Сжав кулаки, я зло уставился на подло посмеивающегося черного хренососа:

– И что? Надо было отказаться от вкусной морковки?!

– Конечно, дебил! Да! Надо было отказаться от вкусной морковки – потому что ты потратишь больше, чем получишь! Эта сделка – дерьмо!

– Но я же поверил тебе – ты предложил эту… сделку. О! И не только морковка! Ты дал мне еще вот эту почти красную помидорку! – отвернувшись всего на секунду, найдя глазами и нащупав плод за спиной, я торжествующе показал ее и… жилистая черная рука выхватила помидор у меня из пальцев, а через мгновение он уже сожрал его, брызнув соком мне в грудь.

– Эй! Отдай! Отдай!

Показав в широкой усмешке залитые томатным соком зубы, старик загоготал:

– Таким ослам как ты хватит и морковки! Урок жизни, пацан! Урок жизни! Награду мало получить – её надо еще сберечь!

– Отдай!

– И впредь перед заключением сделки убедись, что она выгодна именно тебе, а не кому-то другому и что в этой сделке ты не играешь роль всеми трахаемого осла!

– Отдай помидор!

– Так я уже съел!

– Дай другой помидор! И побольше!

– Вот ты уже и начинаешь чему-то учиться, пацан… Эй! Не вздумай пинать мой радиоприемник, а то жопу надеру! Хочешь помидор?

– Хочу! И еще морковку! И… и чуток вяленой рыбы – я знаю, что у тебя есть!

– Хо-о-о… вижу аппетит у тебя разыгрался… что ж… – хитро улыбнувшись, старик уселся передо мной и скрестил ноги – Давай заключим еще одну сделку, пацан… только в этот раз постарайся быть поумнее…

Глава первая.

Вошедших в бар я встретил, как и положено вышколенному бармену – в белой рубашке и черном жилете сверху, в драных и стоящих колом от грязи и морской соли снизу. Но меня по пояс скрывала стойка, за которой я неспешно протирал бутылку неплохого виски, дежурно улыбаясь в сторону двери и заодно прикидывая чем именно вышибить им мозги. А еще была мысль закрыть заведение до следующего утра: во-первых, устал, во-вторых, после громкого открытия остался как-то не в восторге от первых посетителей – орут, стреляют, брызжут мозгами и кровью на скромный, но все же недешевый интерьер. Надо бы потом перекинуться парой слов с тем дебилом, кто выбрал это место для приличного бара… ах да… ведь этот дебил – я.

Первым сквозь дым и порог ступил неуверенно державший дробовик парень, причем держа его одной рукой, а второй прикрывая яйца. Хотя «ступил за порог» – громко сказано. Он только занес ногу и у него на лбу и груди тут же возникли красные метки лазерного прицела, а проникновенный голос Ирмы Уотсон вежливо сообщил:

– Вход с любым оружием в заведение строго запрещен.

– Эм-н… – проблеял парень, замерев на месте и глядя на потолок.

Пройдясь тряпкой по полированной стойке, я смахнул с нее оставленную мной же на ней больше трехсот лет назад винтовочную гильзу и фотографию жирдяя в мусорное ведро, а на стойку водрузил протертую до блеска бутылку. Она была надежно запечатана, но вискаря вроде как все же поубавилось пальца так на четыре, а цвет стал насыщеннее. Закончив с бутылкой, я, мысленно прикинув, поочередно подхватил с подноса четыре стакана и занялся их протиркой.

За дверью, где замешкался парень с дробовиком, раздраженно рявкнули:

– Чё там? – последовал толчок в спину и тот на автомате шагнул внутрь.

Два приглушенных щелчка под потолком…

Дробовик упал на пол, а вокруг него с подвыванием затанцевал парень с простреленными руками.

– Фиксирую оружие у вас сзади за поясом, сэр… вход с любым оружием строго запрещен. У вас три секунды чтобы разоружиться или покинуть заведение…

– Ай! Ай! А-а-а-а-ай!

– Какого хера там? – бородатый мужик за дверью, не разобравшись, яростно влетел в гости, и Ирма выстрелила мгновенно. Трижды. Протокол отражения угрозы. На пол упал укороченный автомат, неподалеку завалился мужик с простреленными руками и дыркой в бедре. Выкрикивая ругательства и пачкая мой пол кровью, он по пополз к выходу, а за ним, кружась в танце, торопился молодой.

– Одна секунда… – оповестила Ирма и всадила в задницу танцора малокалиберную пулю.

– А-а-а-а-а! Жопа! Жопа моя! – он наконец выпал наружу и продолжил орать уже там. Там же лежал вопящий бородач.

Повинуясь моему жесту, дверь бара закрылась и внутри стало абсолютно тихо. Дверь бронированная, взрывостойкая, а стены вокруг нас ничем ей не уступают.

Очень и очень давно, став крайне востребованным в очень узкой нише элитарных наемников, я понял, что мне необходимо как минимум несколько отлично оснащенных всем необходимым баз. К тому же частенько приходилось беседовать лично с заказчиками, и я предпочитал это делать на своей территории. Столь же часто мне и моим бойцам требовалась медицинская помощь – и после пары нехороших случаев, я решил, что мне нужно собственное медицинское оборудование и хотя бы пара продвинутых спецов при нем. Изначально мне приходилось арендовать или покупать отдельные помещения, порой в разных концах города и… до меня дошло, что все это можно объединить в одном месте и нехило выиграть в безопасности, попутно сэкономив в деньгах и мотаниях туда-сюда.

Так появился мой бар – ширма, вывеска и вполне прибыльное заведение. То, что к бару прилегает еще несколько обширных помещений с очень специфичным содержанием и предназначением, знали лишь посвященные в мои дела. Лишь однажды крышующая квартал банда решила, что имеет право заходить куда им хочется, но после того как они торжественно похоронили десяток из своей верхушки, их любопытство испарилось как вода с раскаленной сковороды – они такую нашли внутри одного из своих боссов. Еще был жадный мэр уже в другом городе… в городе которого давно уже нет… как и самого мэра…

Расставив до блеска натертые стаканы на стойке, я доковылял на подкашивающихся ногах до ниши с первым необходимым – еще один урок, усвоенный ценой крови и смерти. Все необходимое должно быть максимально близко ко входу в базу. Встряхнув, красный, зеленый и желтый картриджи, выщелкнул такие же опустевшие из умной аптечки и вставил в гнезда новые. Забрав контейнер целиком, поплелся в угол, где на полу вытянулись три тела и заменил им всем картриджи с лекарствами, попутно оценив их состояние. Златовласка и декламатор перенесли все удивительно неплохо, их можно было и не усыплять, но я это сделал – меньше мороки. А им надо дать мозгам передышку. Шейна… тут без вариантов. Она умирает. Электронная Ирма получила приказ срочно расконсервировать медицинский блок, но на это тоже надо время. Попутно я велел «оживить» вообще все, проверить все системы без исключения и дать мне сводку по арсеналу. Насколько я помню свои запасы здесь я так и не пополнил, когда перебазировался в другое место, решив сделать это в следующий раз – и вот он этот следующий раз. Триста с хером лет спустя… сейчас не вспомнить почему не вернулся… видимо что-то сорвалось…

Да и текущие мои планы – тоже в труху.

Уперевшись руками о стол под полками с бутылками, я заглянул в зеркало и принялся разглядывать свое измочаленное отражение. Охренеть… меня до полусмерти загоняли как какого-то оленя жалкие любители…

И вот результат…

Вся моя маскировка, попытки особо не отсвечивать и слиться с толпой, план неспешной разведки локальной и глобальной и самое главное – план тайного проникновения в башню рода Браво Бланко и в этот самый бар, чтобы затаиться здесь, еще раз спокойно оглядеться, снарядиться, составить маршрут, связаться с кем нужно… в общем вот это всё – в труху.

И все из-за чего? Правильно… из-за дешевых амбиций вон того лежащего в углу долговязого хренососа с выбитыми зубами…

А ведь сколько всего я в своей башке перебирал, пока ночевал в бараке: добиться специфичной репутации в Церре, возможно сменить нанимателя в пользу того же рода Браво Бланко, помариноваться вокруг их небоскреба, потом получить доступ внутрь, а дальше уже дело сноровки, главное изучить их систему безопасности, найти уязвимые места. Для этого я и поперся под воду на тупые поиски следов гребаных Мародеров Заката – среди участников были «белые», а они, как я выяснил к своей глубокой слезливой скорби, были нынешними владельцами небоскреба.

Я до последнего не хотел сюда соваться. Даже подплывая к небоскребу, я думал, что преследователи уже отступили. Это ведь максимально тупо пытаться атаковать главную базу одного из сильнейших родов Церры. Но если бы атака и последовала, я по своей наивной тупости рассчитывал, что ими займется хорошо вооруженная охрана… хотя тут я не ошибся. Они и занялись. Первый взрыв их ошеломил, двери были проломлены прямым ракетным попаданием с плеча той замеченной мной громадины. Но мех там и остался, а сквозь полубред я слышал и ощущал мощные залпы. Наверх сквозь охрану прорвался упертый упырок на Выдре, что сейчас лежала дырявой стальной жопой вверх у входа в бар, а вокруг живописно валялись еще шестеро в тяжелой экипировке, не выдержавшая бронебойных очередей. Ну и Ирма помогла, пристрелив двоих…

– Ирма!

– Слушаю, сэр…

– Почему ты цела? Почему база не захвачена?

– Они постепенно подбирались все ближе. Согласно данным с уцелевших сенсоров и камер многие помещения вокруг кардинально перестроены, а их назначение изменено. Я ожидала проникновения, но оно так и не произошло. Уже сорок два года и шесть месяцев на этом уровне не ведется никаких работ.

– Почему?

– Мне это неизвестно.

– Что с источником питания?

– Стабилен. Я автономна.

– Мое сообщение?

– Отправлено.

– Как ты меня узнала?

– Не поняла вопроса.

– С последнего раза моего здесь пребывания изменился ли я внешне?

– Да, сэр. Могу показать ваше прежнее изображение.

– Покажи.

Зеркало засветилось, и я увидел изображение темноволосого мужика с короткой стрижкой, в черной рубашке и с абсолютно чужим лицом, но очень знакомыми хмуро смотрящими в камеру глазами.

– Как ты меня узнала?

– По многим параметрам, сэр. Включая поверхностный анализ ДНК при попытке входа. Я могу перечислить больше сотни использованных мной для сверки с эталоном параметров, включая паттерны поведения и речи.

– Ясно… как мое имя?

– Какое из, сэр? У вас очень много имен… и я не знаю какое из них оригинальное.

– Оди?

– Такого нет в списке.

– Ба-ар?

– Такого нет в списке. По моим сведениям, Ба-ар – это не имя, а числительное…

– Дерьмо…

– Внимание, сэр – зеркало сменило картинку, показав вид сверху на вход в бар – К вам новые посетители.

Вглядевшись, я увидел как утаскивали живых, мертвых оттаскивали к стене, предварительно разоружив, а к двери осторожно подошли трое в светлых одеждах, держа пустые руки на виду.

Трое. По стакану на них и еще один для меня. Итого четыре. Я удовлетворенно кивнул и приказал:

– Открой дверь. Когда войдут – снова закрой.

– Да, сэр…

– Ирма…

– Да, сэр?

– Когда опознавала меня – что показалось самым странным?

Система ответила мгновенно:

– Отсутствие телесных и мозговых микро-имплантатов. Сканеры ничего не показали.

– Я чист?

– Судя по моим данным, предварительный ответ – да. Для более точных результатов требуется глубокое медицинское сканирование.

– Понял. Что с моим гаражом?

– Был полностью законсервирован, в данный момент активирован процесс расконсервации. Есть срочная необходимость в каком-то конкретном транспорте из имеющихся?

Поднимая глаза на одинокого гостя в белом, как раз переступающего порог, я тихо произнес:

– Дверь не закрывай если он один войдет. В первую очередь полностью заряди мой флэмбайк. И убедись, что створки гаража открываются, а внутри есть место для приема как минимум среднего транспортника.

– Место есть. Створки не открываются – внешняя сторона стены покрыта густой растительностью, сэр.

– Займись подзарядкой, а я позабочусь о растительности.

– Принято, сэр.

Вошедший стоял на краю подсыхающей кровавой лужи – и крови там смешалось много от кого. Моя, Шейны, златовласки, декламатора, немало от тех двоих, что на свою беду заскочили сюда живыми, а выброшены были мной в виде истыканных пулями мешков дерьма. В целом эту окруженную отпечатками лужу вполне можно назвать великим смешением социальных слоев… с вкраплением дерьма из разорванных пулями кишечников.

Он изучал меня. Я смотрел на него.

Высокий, широкоплечий, на лице с аккуратной седеющей бородкой нескольких глубоких старых рубцов, карие глаза смотрят насторожено, но без страха. Он оглянулся на все еще открытую дверь, снова вернулся взором ко мне, поблуждал глазами по пыльному интерьеру, некоторое время смотрел на лежащую в углу троицу, задумчиво пожевал глазами и наконец задал гениальный и никогда прежде не слышанный мной вопрос:

– Кто ты такой?

– Владелец бара – ответил я – Заказывать что-нибудь будешь? Мы только открываемся, так что выбор пока не особо велик… а цены кусаются.

– Владелец бара?

– Кантины.

– Я знаю, что такое бар!

– Так может тогда уже донесешь свою жопу до стойки, сядешь вон на тот пыльный стул и сделаешь заказ?

– Кто ты такой? Давай без лишней трепотни, амиго… как твое имя?

– Ба-ар.

– Ба-ар? Это имя я уже слышал. Это имя того, кто отыскал золотой шар Мародеров Заката. И эта находка смутила умы молодежи… – он снова глянул в угол, где смирненько лежали тела – Они…

– Все что осталось из живых – ответил я, со стуком ставя на стойку все четыре стакана и в пару из наливая на два пальца бурбона – Остальные там внизу и стали кормом для рыб.

– Дерьмо… и ты так спокойно об этом говоришь? – он сжал было кулаки, но опомнился и подался назад – Я ничего не понимаю… никто ничего не понимает! Куда ты их завлек? Что ты с ними сделал?!

– Я? – глядя поверх стакана на негодующего властного мужика, возможно впервые в жизни оказавшегося в ситуации, где он не знал, как себя вести, я тремя неспешными глотками выпил свою порцию, утер губы запястьем и выдохнул – Да пошел ты нахер с такими претензиями, хреносос.

– Почему из всех «белых» вернулись только трои и…

– Дядя! – шевельнувшись, ожившая Сусана медленно и с натугой приподнялась, кое-как уселась, не сдерживая рвущиеся из неё болезненные вскрики и сфокусировала заплывшие кровь глаза на незваном госте – Прекрати, дядя Легранвар! Ты судишь поспешно! Ба-ар нас никуда не завлекал! Мы потащили его с собой, соблазнив деньгами.

– Я так легко соблазняюсь – горько вздохнул я – Надо что-то делать с этой податливостью…

– И все шло нормально! Было весело! Мы ликовали! Пока нас не предали! И только благодаря Ба-ару меня не похитили, а Шейну не убили! Хотя другим не повезло…

– Кто вас предал? Какой род? – его голос изменился лишь самую малость.

– Наш род! – выдохнула она и указала рукой на лежащего рядом высокородного упырка – Он! Он предал!

– Быть не может! Что ты несешь такое! Там за дверью его отец! Он и мой прямой кровный родич!

– Я говорю правду! Кроме него нас предали и многие из других родов!

– Быть такого не может! Немыслимо! Что с тобой случилось там, племянница? Этот чужак в чем-то убедил тебя? Замутил тебе голову?

– Я говорю правду! Ты не слышишь меня?

– Что с молодежью из других отправившихся с вами родов?

– Мертвы. Как предатели, так и невинные. Все мертвы кроме тех, кого ты видишь в этой комнате. И все из-за этого урода! Сэйларкс – предатель!

– Тихо! Тихо! Прямо сейчас тебе следует замолчать, Сусана. И прежде, чем ты скажешь что-то еще, тебе нужно будет заранее обдумать каждое твое слово, дабы…

– Вот! – со стоном нагнувшись, она дотянулась до нательной сумки с торчащими из нее парой объективов и по полу толкнула ее к гостю – Возьми!

Сумка скользила до самой кровавой лужи, где и завязла в ее темных водах. Незваный гость посмотрел на нее как скорпиона, медленно наклонился, поднял, задумчиво взвесил в руке, словно прикидывая сколько неожиданных открытий и бед может принести ее содержимое, посмотрел на племянницу.

– Я все еще не понимаю. Не верю! Уверен, что в твоих словах звенит ложь! Никогда! Никогда я не поверю, что мой кровный родич и славный представитель рода Браво мог бы предать нас! Ладно другие роды – среди них немало поганых крыс, но чтобы кто-то из белых пошел против своих же? Чушь! Ты лжешь! Тебе замутили мозги!

– Дядя… – опираясь на руку, хрипя, златовласка приподнялась еще чуток и заглянула дяде в глаза – Послушай, дядя…Ты слышишь?

– Я слышу тебя, но все еще не могу поверить, что ты посмела произнести хулу на…

– Так вот… Завали уже свою пасть и пошел бы ты в жопу, дядя Легранвар!

Мужик у входа окаменел.

– Что?!

– Я говорю – пошел нахер отсюда! И помни – ты мне больше не родич! Не родич! – отчетливо повторила Сусана, глядя уже на меня – Ба-ар… а мне нальешь того же?

– Ползи сюда – кивнул я ей – Тебе перешел стакан этого упырка. А вот он в моем баре пить не будет. Эй, говноед – с этой секунды тебе запрещен доступ к моему заведению. У тебя три секунды чтобы убраться отсюда нахер!

– Я…

– Нахер!

Под потолком раздался предупреждающий тонкий писк, на белоснежной груди возникла красная метка лазерного прицела и через секунду он оказался за порогом. Прежде чем он ушел дальше, я остановил его звуком от удара донышком стакана о стойку и, глядя ему в глаза, предупредил:

– Те данные, что с камер – они не единственные. Я таких набрал с десяток с трупов. И камеры предателя тоже у меня. Но если доверенные тебе записи вдруг пропадут и не дойдут до вашей сраной родовой общественности, если кто-то попробует обелить упырка предателя и выдать слова Сусаны за ложь и бред… я сделаю все, чтобы ты и все, кто тебя поддерживают сдохли в лютых мучениях, а до этого оказались предателями в глазах собственного рода. Спросишь почему? Потому что для меня это дело личное – ведь из-за него пытались убить и меня… И потому что Сусана сказала тебе правду – вас предали. И тебе решать на чьей стороне ты окажешься. Ты услышал меня, старый солдат, превратившийся в лживую придворную мартышку? Хотя… на кой хер мне твой ничего не стоящий вонючий ответ? Ирма!

Дверь закрылась, скрыв застывшего на пороге мужика и отрезав звуки и дым. Воняет у них там… а тут уже пахнет сложной смесью выпущенных из диффузоров ароматов, правда, чуток затхлых… Этот аромат одинаков для каждого из моих баров. И смесь запахов выбирал лично я.

Сусана попыталась вскарабкаться на высокий барный стул и не смогла, застыв в болевом изнеможении рядом. От запредельной нагрузки ее мышцы в глубоком шоке… и в ближайшие дни ей будет только хуже. Хотя аптечка может и купирует большую часть проблем. Открыв кран в раковине и обойдя стойку, я поднял и усадил ее. Вернувшись, смочил в ставшей посветлее воде полотенце и положил перед ней. Пододвинул стакан с налитым бурбоном.

– Воды – хрипло попросила она.

Кивнув, я добавил бокал воды и сам тут же жадно выхлебал два таких же. Организм охреневает от обезвоживания и зашкаливающегося количество токсинов, которые надо как-то выводить.

Глотнув бурбона, она выпила половину воды и занялся оттиранием лица и рук с помощью мокрого полотенца, глядя во вновь превратившийся в зеркало экран за моей спиной.

– Мои глаза… у тебя такие же. Мое лицо… я уродина…

Я кивнул. Все так.

Мы прошли через каскад перепадов давления, ныряли на такой глубине, где не должны были и только долгое и вынужденное задерживание на разных уровнях подводного фундамента, чтобы избежать лап ищущих нас упырков, позволило нам избежать реальной кессонной болезни. К этому добавить повреждения барабанных перепонок и всего прочего от многочисленных выстрелов и слишком близких взрывов, а в случае Сусаны еще и как минимум пару настоящих смертей с последующим откачиванием. Все это я озвучил ей, пока она пила, оттиралась, а я доливал ей новые порции, в конце добавив:

– Ты пару раз сдохла. Столько же раз родилась. Глаза придут в норму… но больше старайся не подыхать.

– Как будто в этом была моя вина – произнесла она вроде бы и тем прежним нежным голосом, но теперь в нем звучало немало новых жестких ноток.

Эта девчонка уже никогда не станет прежней. Она прошла закалку, но еще не до конца – в следующие дни она либо станет крепче в разы… либо сломается.

– Меня ведь хотели похитить – напомнила она.

– Хотели – кивнул я – И в этом ты не виновата. Но в том, что ты оказалась неподготовленной к дальнейшему… это уже прямая твоя вина. Ты… ты как умная мягкая добрая амеба…

– Что?

– Амеба это…

– Я знаю, что это! Ты считаешь меня дикарем? Я прочла больше книг чем ты видел за свою жизнь!

– О… я видел только одну книгу… ты прочла целых две?! Потрясающе!

– А?! Нет! Я… – заглянув мне в глаза, она сердито фыркнула, прижала крепче аптечку к боку и допила уже вторую порцию бурбона – Ты… ты удивительно сильно умеешь бесить людей, Ба-ар.

– Оди – поправил я.

– Что?

– Я – Оди.

– А Ба-ар?

– Выдуманное имя. Я хотел остаться незамеченным и неузнанным в этом городе.

– У тебя не получилось.

– Это да-а-а-а…

– А Оди – твое настоящее имя?

– Выдуманное.

– Тогда в чем разница?

Я пожал плечами:

– Да, наверное, ни в чем. Но Оди – как-то привычнее.

– Оди – повторила она, словно пробуя на вкус – Да… это имя подходит тебе больше… звучит как постукивание пропитанных злым ядом шипастых кубиков льда о стекло покрытого инеем стакана…

– Ты читаешь слишком много книг, златовласка.

– Мы – юные столпы будущего Церры. Мы должны быть образованным, должны быть знающими…

Я тихо рассмеялся и долил нам еще бурбона:

– Чушь… Никто не видит в тебе никакого столпа будущего… Ты… ты высокородная, чья матка может дать жизнь еще большему количеству высокородных. Так тебя и будут использовать – и никак иначе. Выйдешь замуж за кого-то по расчету, затем он начнет править и плести интриги, кататься на советы родов, а ты… ты будешь и дальше читать свои древние книги и рожать, рожать, рожать…

– Это не так…

– Так. Вашим миром правят мужики. Шесть правящих династий, поделивших Церру на сочные куски и тихонько мечтающих подмять остальных под себя и стать единоличными правителями руинного государства… Как же тебе не повезло, наивная дура… ты родилась слишком поздно.

– Это почему же?

– Потому что золотой век Церры подходит к концу – ответил я – Погоди-ка… Ирма!

– Слушаю!

– У тебя есть канал внешней связи?

– Есть, но заблокированный с моей стороны.

– Разблокируй и громко так дай знать всем тем придуркам снаружи, что наше заведение требует срочной доставки свежих продуктов. Рыба, пару сочных плуксовых жоп… хотя это вряд ли… в общем рыбу, обязательно говядину с жирком, зелень, картошку или батат, специи и побольше фруктов. Так чтобы всего хватило на двадцать голодных рыл – пусть будет запас. Проверь состояние кухни и подготовь все.

– Вы собираетесь приготовить что-то особенное, сэр?

– Ага, собираюсь. Нажарить говядины с картохой и засыпать все зеленью. Ну и сварить правильного компота…

– Прекрасные планы, сэр! Открываю канал связи…

– И предупреди их, что если вздумают подсыпать хоть что-то нехорошее в продукты, будь то яд или снотворное…

– Мои анализаторы проверят пищу…

– То я снесу их гребаный небоскреб до основания!

– Принято, сэр.

– Гребаный небоскреб? – переспросила златовласка, когда я переключил внимание на нее – Зачем так говорить? Эта древняя небесная башня великолепна… она построена в незапамятные времена – еще до Великой Беды! Этот небоскреб – весь мой мир! Мир прекрасный, огромный… и как оказалось не до конца исследованный – она задумчиво обвела взглядом обширное помещение бара.

– Небоскреб – весь твой мир? – переспросил я.

– Так и есть! Я рождена в его стенах! И выросла здесь же – как и большинство моих сверстников и даже тех, кто много старше. Древняя башня заслуживает и твоего уважения – она стояла здесь долгие века, выдержав множество ураганов и землетрясений, защитив всех, кто нуждался в ее крове… благодаря ее прочным стенам мы держали оборону… Никого из нас еще не было, а она уже высилась, вздымаясь до самых облаков и отбрасывая тень на весь лежащий у ее ног город… Каждая его комната осенена священным наследием прошлого! Ведь в каждой его комнате до Большой Беды усердно трудились величайшие умы человечества!

Наклонившись к ней, я медленно и отчетливо произнес:

– Величайшие умы трудились в каждой комнате?

– Так и есть!

– Слушай сюда, златовласка… Я родился еще до того, как построили этот типовый небоскреб смешанного назначения. Когда я выкупал тут часть этажа, по соседству были магазины дорогого шмотья, оружейный, ювелирка и агентство недвижимости, а этажом ниже располагался элитный секс-шоп «Королевство разврата». Этажом выше находился бордель, где трахались так часто и мощно, что небоскреб аж раскачивался. Еще выше имелась гостиница, потом шли офисы и дорогие апартаменты с бассейнами, парковками для флаеров и всем прочим. На крыше имелся немалый, но то же типовый бассейн для избранных, а в оранжерее по соседству, куда подавался фильтрованный воздух, выращивали дико дорогие фрукты и овощи. Над крышей поднимался шпиль с лестницей внутри, служивший для причаливания дирижаблей. Насколько я могу вспомнить, я выкупил там наверху не меньше трех семи комнатных апартаментов… Ирма?

– Пять апартаментов, один пентхаус и семь двойных мест на верхнем парковочном уровне, сэр. Они до сих пор принадлежат вам. Я готова предоставить весь пакет электронных документов на собственность по первому требованию.

Кивнув, я приблизил лицо к ошарашенному застывшему лицу глупой девчонки с промытыми наивными мозгами и тихо произнес:

– Если весь твой мирок – этот небоскреб, то получается я гораздо древнее твоего мира, златовласка. И немалая часть твоего мира принадлежит мне…

– Я… что?! Что?! Ты…! – она хотела сказать «ты лжешь!», но заглянула мне в глаза и осеклась, а ее рука с зажатым пустым стаканом требовательно застучала о полированную стойку.

Хрена себе наглая клиентура пошла… как будто они оплачивают дорогостоящий процесс полирования настоящего дерева. Мореный дуб со вставками красного дерева. В каждом баре свой узор, но одинаковый материал.

Она еще не оправилась от моего признания, скорей всего все еще сомневалась....

– Ирма! Как долго я владею этим местом?

– На текущий момент – триста семьдесят шесть лет, семь месяцев и восемь дней, сэр – Возможно у вас существенная налоговая задолженность. Я могу посчитать, если получу свежие данные о размере…

– Нет у нас долгов и не будет – буркнул я – А вот они нам должны неоплатно…

– Отличные новости, сэр! Позвольте вопрос – чем расплачиваться за доставку свежих продуктов? Насколько мне известно электронные платежи больше не в ходу…

– Пусть заносят через черный вход. Платить не надо.

– Принято, сэр.

– Платить не надо! – Сусана удивительно гордо выпрямилась – Вы… ты наш гость!

– Это ты мой гость, дура – рассмеялся я, доливая ей в бурбон воды, а то она пьет его как воду и вот-вот вырубится.

– Но это наша башня! Мы восстановили её!

– Мы?

– Мои предки!

– И этот бар?

– Э-м… про него даже и не слышали – призналась она – Сколько же тебе лет, Оди:

– Не так уж много. Немалую часть этих веков я провел в замороженном состоянии – как отложенная на дальнюю полку морозилки потенциальная тухлятина, которую никто не хотел размораживать – чтобы не начало вонять…

– Я не понимаю…

– Но меня все же разморозили. И я начал вонять…

– Подожди! Я читала об этом! В наших архива и библиотеках есть книги о гигантских королевствах и у каждого собственное солнце и даже небо с дождями и ясной погодой. Люди там живут счастливо, а когда умирают, им на смену размораживают следующих – и те тоже живут счастливо… Неужели ты…

– Ага. Глобальное убежище Франциск II. Три тысячи двенадцатый холодильник, третья полка сверху – сразу за куриными жопами. Там я и валялся.

– Хм-м-м… – неожиданно, но на ее лице мелькнуло разочарование.

– А ты чего ожидала?

– Ну… что ты…

– Да?

– Кто-то вроде бессмертного… бродящего столетия по миру и совершающего подвиги… спасающего дев от беды…

– И сношающего их?

– А?!

– А на кой хер еще это делать? Хотя может за деньги…

– Ты не читал древних сказок и легенд? Герои все делают по благородности души!

– Во дебилы…

– И я не собираюсь с тобой… ну… заниматься тем, о чем ты сказал. Да ты спас мне жизнь и даже не один раз, но…

– Ты себя в зеркале видела вообще? Ну нахер…

– Что?! – она дернулась, глянула в зеркало, потом на меня и обреченно вздохнула – Хотя да…

– У меня столько вопрос к тебе… мысли прямо путаются…

– И слова тоже путаются – заметил я – Скоро тебя вырубит и надолго. Но это нормально. Не сопротивляйся и проваливайся в сон. Тебе надо восстановиться, помятая реальной жизнью принцесса…

– Я совсем не принцесса! Да близко… моя ветвь основная, но есть те, кто ведет свою линию от главного предка… Слушай, Ба… то есть, Оди. Ты назвал меня амебой… почему?

– Потому что ты податлива и безобидна как амеба. Тебя легко раздавить.

– Медуза тоже податлива…

– Медуза жалит. Иногда смертельно. А ты… тебя жаль.

– Да, я добрый человек. И неопытный. Я еще слишком молода. Ну и что! По твоим же словам, главное найти нормального мужика…

– …что завалит тебя интересным книжками, вкусностями и нарядами – подхватил я – Станешь регулярно рожать ему наследников, изредка появляться на всяких вечеринках, где будешь верной молчаливой тенью муженька… и проживешь долгую счастливую жизнь до ста лет, а потом твой пепел развеют на крыше родовой башни…

– А звучит вполне неплохо! – с вызовом заявила она и припечатала пустой стакан к стойке – Наливай еще!

– Может и так… – я пожал плечами, поднося горлышко бутылки к стакану – Тебе звучит как райское обещание, для Шейны это будет обещанием нескончаемого кошмара.

– Не равняй меня с Шейной!

– Потому что она ниже тебя?

– Нет! Потому что она лучше меня! Я завидую ей! А после минувшей ночи завидую так сильно, что не могу сдержать слез жгучей обиды и зависти!..

– Да я вижу…

– Ее обучали с детства! Она умеет драться с мужчинами наравне, метко стрелять, умело управлять древними доспехами, задерживать дыхание на две минуты и еще кучу всего того, что мне даже не снилось! Да она трахалась уже раз сто наверное!

– Я щас не понял – ты чему именно завидуешь?

– Она даже это умеет!

– Даже?

– Да! Даже это! Она… опытная во всем! А я… я только книги листаю! Стихи учу! Неплохо играю на арфе, чтоб её! Танцую божественно… Дерьмо! ДЕРЬМО-О-О-О!

– Ты даже слово «дерьмо» произносишь неумело – вздохнул я.

– А как надо? Скажи…

– Дерьмо.

– Дерьмо…

– Не… твое дерьмо – полное дерьмо.

– Вот именно!

– Её родили и обучали чтобы она умерла за род в бою – тихо произнес я – Есть тут на окраине одна едальня на крыше, управляемая ветераном… Шейне уготовано то же самое. Пока сможет и пока верит в ваши выдуманные идеалы – будет сражаться и проливать кровь. Если не сдохнет в одной из потасовок и доживет до немощных седин – ее отправят доживать деньки куда-нибудь в дом ветеранах или выплатят тройную зарплату и выгонят. Ну а ты… тебя родили и обучали так, чтобы ты рожала дальше и дальше, а в старости обучали уже своих дочерей рожать и рожать наследников рода Браво Бланко… Вот почему ты не умеешь драться. Я почти уверен, что даже в эту авантюру с поиском наследия Мародеров Заката тебя уговорили отправиться – а изначально ты не хотела.

– Ну… да… вот он и уговорил – она указала глазами в угол – С… с-с…

– Да-да?

– С-сука! В жопу его! Дерьмо!

Я одобряюще усмехнулся:

– Уже лучше.

– Благодарю. Ты хороший учитель. Там внизу я от тебя услышала немало ругательств и пожеланий врагам осуществить с помощью… хера кита и собственных задний такое…

– Что даже опытная Шейна еще не пробовала?

Несколько секунд мы поверх стойки молча пялились друг на друга, а затем зашлись в долгом приступе хохота. Когда мы наконец затихли, а я со звяканьем стекла налил нам еще по одной, из угла послышалось очень угрюмое:

– Суки вы… ой… простите, госпожа…

– И давно очнулась? – поинтересовался я.

– Не так давно. И еще полежу… ладно?

– Да валяйся, хотя это против правил заведения.

– Хорошо…

Она затихла, а неугомонная и удивительно неплохо держащая удар алкоголя Сусана напомнила о других моих словах:

– Ты сказал, что золотой век Церры подходит к концу.

– Пояснить что такое золотой век?

– Это я знаю. И по словам мудрых учителей и наставников мы только-только входим в этот период нашей жизни. Впереди славные десятилетия и возможно даже столетия…

– Ваш золотой век позади. По моим прикидкам у вас не больше трех-семи лет относительно мирной и спокойной жизни.

– Но почему ты так решил?

– Империи рушатся…

– Но почему сейчас?

– Я здесь недавно.

– Вот именно!

– Но мгновенно вляпался в разбросанное повсюду дерьмо заговоров малых и больших. Заговорщики всех мастей процветают, прибывающие с побережья чужаки мутят воду, а им это позволяют…

– Ты это о себе?

– Я? Нет. Мне плевать на Церру. Я задержался здесь только из-за этого места – похлопав ладонью по стойке, я продолжил – Бывают, что империи рушатся из-за внешних обстоятельств. Нападение сильного врага, эпидемии, катаклизмы… всякое происходит в этом дерьмовом мире. Вот только изначально империя сжирается, выжигается и расшатывается изнутри казнокрадами, коррупцией и некомпетентностью, в итоге теряя стойкость к ударам, превращаясь в колосса на глиняных ногах… и вот тогда любой толчок приводит к катастрофе и полному коллапсу. Вы – на грани этого. Церра уже выжрана изнутри. Как не мерзко мне самому это говорить, но не будь у вас Седьмицы… вы бы уже давно канули в лету. На твоей родине заживо сжигают детей и никто не ищет виноватых; отслужившие свое телохранители и ветераны выброшены на помойку и всем на них плевать; на ночных каналах устраивают резню и опять же никто ничего не замечает; залетные науськанные грабители легко нападают на корабельные конвои, зная, что им это сойдет с рук; золотая тупая молодежь теряет терпение и начинает плести подлые заговоры, подставляя своих же, предавая род… и даже не задумывается о верности и принципах, а под водой, там, где обитают флеборры, медленно теряют запас прочности никем не укрепляемые древние здания, служащие фундаментом Церры…

– Ты… ты говоришь страшные вещи…

– Всегда есть враг кому это все на руку. Всегда есть враг, кто наблюдает, жадно ловит любые проявления слабости… и когда убеждается, что рычащий хищник не столь уж страшен… враг начинает вести себя нагло. Например, чувствуя волю, спокойно вплывает на вашу территорию на боевом корабле, зная, что никто не будет стрелять и никто не завернет его прочь предупредительным выстрелом орудия. Напротив – его, нагло явившегося с оружием и боевым отрядом, встретят с почестями, угостят лучшими яствами…

– Альбаир! Я слышала то сообщение… прибыл белый великан Альбаир! Я знаю о нем! Он военный вождь! Жадно захватывает земли! Но кто тебе сказал, что мы его встретим с почестями и угощениями?

– А ты слышишь выстрелы? – я поднес ладонь к уху и прислушался – Тишина-а-а… Хотя может это звукоизоляция? Ирма! Там снаружи стреляют?

– Нет, сэр. Наблюдаю швартующийся к главному причалу большой корабль. Звучит музыка, спешат встречающие…

– Ясно… Музыка, встречающие, жратва, танцовщицы с загорелыми попками, море бухла и все прочие подобострастные ужимки тех, кто боится воевать, зная, что не вытянет… В этот раз им, скорей всего, удастся отвадить настоящего монстра от своих ворот… если они выдадут ему того, за кем они пришел. Но этим они покажут свою слабину… и однажды монстр вернется, чтобы забрать все…

– Того за кем он пришел? Его гонцы кричали о каком-то чужаке… – оглушенная усталостью и алкоголем, она отреагировала на очередное открытие вяловато – Это… ты? Тот чужак?

– Возможно – небрежно отозвался я, стоя к ней спиной и рассматривая заполненное тщательно уложенными предметами пространство за открывшейся стенной дубовой панелью.

– Выдадут ему кого? Того за кем пришел Альбаир? Его гонцы кричали о каком-то чужаке… – оглушенная усталостью и алкоголем, она отреагировала на очередное открытие вяловато – Это… ты? Тот чужак?

– Возможно – небрежно отозвался я, стоя к ней спиной и рассматривая заполненное тщательно уложенными предметами пространство за открывшейся стенной дубовой панелью – А может и нет. Мало ли сколько чужаков ежедневно прибывает в Церру в поисках лучшей жизни…

– Таких как ты – немного.

– Уже начала меня восхвалять?

– Ты… ты очень жестокий человек.

Поморщившись, я поправил:

– Гоблин. Я гоблин. Гоблином родился, гоблином сдохну.

– Да кто такие эти гоблины?

Рассмеявшись, я начал доставить из ниши все то, что наверняка пригодится в ближайшее время. И все это требовало тщательной проверки. Гранаты, набор умных ударных дронов, запасные короба к пулемету с ленточным питанием, бронежилет с усиленными пластинами и, наконец-то, модернизированный боевой шлем с пуленепробиваемым зеркальным забралом. И много чего еще. Я так увлекся перекладыванием и ласканием любым игрушек, что как-то пропустил последние вопросы златовласки. Да она шевелила там губами, говорила все громче, я слышал и даже понимал, но как неважное пропускал мимо ушей.

А нахрена мне озвученный ею километровый список имен их славных предков, патриотичный спич про смелых духом и телом, про то, что лучше умереть, чем сдохнуть. Поняв, что я ее не слушаю, она крикнула мне в спину:

– Церра сильна!

Почесав ушибленное ее словами место – ну и корку грязи содрав – я кивнул:

– Не спорю. Церра сильна.

– Что?! Ты же только что говорил про колосса на глиняных ногах…

– Ага. Но это не отменяет факта – Церра сильная. И многим внушает страх. Поэтому ближайшие годы таким как ты не о чем беспокоиться.

– Но ты же говорил, что…

– Но раз ты такая начитанная, раз прочла так много древних книг…

– Еще как много!

– То должна знать из них, что до Церры были империи куда могучее и куда злее. Но и они пали. Не было и никогда не будет государства, что просуществует вечность. Рано или поздно даже самого сильного возьмут скопом, раздерут на части, поделят кровавые куски, а затем перепишут историю, стирая из памяти само название исчезнувшего государства. Так что… ты задаешься не теми вопросами, златовласка. И к главному вопросу даже и не приблизилась, а ведь время утекает… скоро сюда явятся твои родичи, что давно из воинов превратились в придворных членососов, соревнующихся кто больше выпьет бухла, кто сильнее преувеличит свои былые заслуги и кто глубже возьмет в рот хер сюзерена…

– Мы не такие!

– Повторюсь – ты задаешь неправильные вопросы, глупая девка. И теряешь время.

– Так скажи какой вопрос задать!

– Ты должна задаться очень простым вопросом – а зачем этот по сути незнакомец вдруг рассказывает мне все это, зачем пугает и предостерегает. Коротко говоря – зачем ему это? Вы все чуток туповаты… и Шейна тоже. А тот хреносос декламатор и предатель… он кстати в разы поумнее вас будет – он давно понял что вокруг воняет гнилью, что прежде такая жесткая плоть рода превратилась в кисель и вполне можно прогрызть сквозь нее путь наверх… Но вы тупые… вы продолжаете раз за разом спрашивать меня одно и то же – кто ты такой, кто ты такой, кто ты такой… Я никто! Обычный мать его гоблин, что идет своей дорогой! И отсюда я уйду очень скоро! Да планировал задержаться в Церре, отлежаться, изучить мир, наладить связи с теми, кто уходит далеко по торговым делам, составить толковые подробные карты, понять, где лежат зоны хоть какого-то системного сумрака… но раз меня вынудили раскрыться, то оставаться здесь надолго смысла просто нет. Скорей всего сегодня вечером, а может и через несколько часов, я дам деру. Загружу транспортник необходимым – и рвану в закат. Так что вообще похер кто я такой – меня считай здесь уже нет. А вот зачем я на тебя и на Шейну трачу время – вот это важный вопрос. Но ты его не задаешь.

– Уже задала! Ответишь?

– Отвечу – кивнул я и рявкнул в угол – Шейна! Харе притворяться – тебе убогой не спится. Ползи сюда!

– Да вы так орете – простонала встающая телохранительница – Меня даже аптечка не смогла вырубить. Я в дреме…

– Ты в жопе, а в не в дреме – оскалился я – Валяешься в углу, а там твои славные старшие родичи решают, как сделать тебя во всем виноватой. И сделали бы, но хер у них выйдет – записи у нас, а по ним ты шлюха героиня.

– А?! Шлюха?!

– Да Сусана так говорит с завистью – переспала мол уже с сотней мужиков чуть ли не зараз и не собирается останавливаться.

– Она не так говорила!

– Я не так говорила!

– Так вы зададите наконец мне правильный вопрос? – отбросив веселье, я аккуратно опустил на подстеленное на стойку полотенце ящик с патронами.

– Зачем тебе это, Од? – послушно спросила Сусана, выглядя более чем бодро, как, собственно, и Шейна.

Дуры не подозревали, что минут пять назад я отдал Ирме приказ изменить режим работы их аптечек и теперь они помимо лекарств вкалывали еще и микродозы бодрящего. Заговорив на повышенных, я стряхнул с них усталую дремоту и вот теперь они, продолжая слегонца истекать кровью, были готовы слушать.

– Сделка – произнес я – Хочу заключить большую сделку. В том числе и с родом Браво Бланко, раз вы из него, но не напрямую, а через вас двоих. Если конкретней, то вот полный состав: Сусана, Шейна, Атаульпа… и Ахулан.

– А это еще кто?

– Собственные имена забыли?

– Мы про Атаульпу и Ахулана! – отозвалась Шейна, тянясь к стакану с бурбоном – Они кто такие? И что за сделка? Что в не входит?

– Что входит? А вот это все – я глазами указал вокруг себя – Специализированные помещения с активной защитой, мощная система связи, полная автономность, запас вооружения и древних технологий, база данных – с которой я предварительно снесу все то, что касается только меня и моих былых дел. Все, кроме Ирмы – она останется моей полной собственностью.

– Ирма… – Шейна заговорила шепотом – Она…

– Она тебя услышит даже если ты задницей ее имя прошепчешь ароматно – буркнул я – Говори нормально. И нет, она не разумна. Это не искусственный интеллект, а просто умная навороченная система с элементами личности той, кто давно погиб. Ирме плевать кому служить – как только я передам права. Но делать этого я не собираюсь, как и давать полный доступ к своему бару. Короче говоря, я предлагаю вам настоящий осколок прошлого. Считайте, что берете его в долгосрочную аренду – на моих условиях. Условия, кстати, отличные – там всего то с полсотни вам убить придется…

– Что?!

– Входить сюда сможете только вы четверо и больше никто. Захватить объект силой не получится. Уничтожить – да. А вот захватить… это было почти невозможно в прежние времена, сейчас же… просто нереально. Ну а если у кого-то вдруг начнет получаться… Ирма просто активирует детонатор и… в теле вашего любимого небоскреба возникнет нехилая такая дыра. Но не будем о грустном – давайте лучше поговорим о сделке… Готовы?

Обе медленно кивнули, хотя явно нихрена не понимали. Но это пока что. Подлив им еще бухла – лучшая смазка для переговоров с дьяволом – я начал перечислять свои требования, возможности этого места, как им сделать так, чтобы никто их не смог подмять под себя силой, включая гребаную Седьмицу, если я правильно понял логику ее воздействия на локальную политику, а меня очень внимательно слушали…

## Глава 2

Глава вторая.

Тяжелый транспортник Анткуин-2, пузатый, вместительный, с ракетным и пулеметным бортовым вооружением, способным больно дать по зубам зарвавшимся преследователям, максимально ускорился для своего класса, почти лег на правый борт и, дав крутой вираж над Церрой, понесся на восток, уходя на юго-восток от руинного королевства.

Одновременно с этим не слишком лихим маневром, еще одна летающая машина, побыстрее, но не столь вместительная, рванула на запад и, миновав высотную застройку, резко снизилась, идя над самой водой и маневрируя между торчащими над волнами руинами, уходя все дальше в открытый океан.

Двухместный спортивный флаер, в свое время обошедшийся мне в целое состояние, сверкнув черной лакировкой, врубил форсированные движки на полную и практически моментально исчез из виду, направившись на северо-восток.

С аскетичным удобством вытянувшись на спине на старых досках палубы, я услышал каждую из воздушных машин, но увидел только раздутый силуэт тяжелого транспортника, прошедший высоко над нами и вызвав легкий ажиотаж среди сонных пассажиров и команды.

Старая пузатая баржа, послушно как перекормленная старая собака на поводке, шла на канатах за буксиром и была второй в небольшом конвое грузовых судов, уже подходящих к побережью. Трюмы и палуба были так плотно заставлены огромными ящиками, что возникали вопросы к остойчивости. Переворачиваться даже на мелководье не хотелось – сам не сдохну, но груз потеряю. Оставшееся пространство палубы было заставлено кадками с растениями, на части из которых висели связки округлых пустотелых шаров из грязи и соломы, с отверстиями в боках. Птичьи гнезда. И каждое обитаемо. Мелкие ярко желтые птички стайками перепархивали туда-сюда по палубе, жадно жрали насекомых, то и дело срываясь в короткий полет над волнами, но каждый раз возвращаясь обратно. За их маневрами наблюдали не только зевающие от жары пассажиры, но и пара почти лысых корабельных собак, лежащих в тени у полных воды мисок. Запрокинув руки за голову, а ноги уложив на объемный заплечный кожаный мешок, я постукивал пальцами по «своему» ящику.

День уже заканчивался, от лютого недосыпа меня вырубало и держался я только благодаря закрепленной на теле и скрытой рубахой умной аптечке. Лицо скрыто дырявой соломенной шляпой, одеждой ничем не отличаюсь от остальных, а Церра уже осталась позади вместе со всеми раздирающими ее на части внутренними раздорами.

Сделку я заключил. Сделку максимально простую – по сути я просто сдал в долгосрочную аренду свой бар. Шаг вынужденный, но после того, как я раскрыл местоположение скрытого в толще древнего небоскреба заведения иначе уже было нельзя. Теперь же род Браво Бланко сам будет защищать живущего в его теле умного паразита, взамен пользуясь его возможностями… но не являясь его полноценным владельцем и вынужденно пуская туда «левых».

Весь процесс переговоров проходил на бешеных скоростях – для меня в буквальном смысле. Оседлав флэмбайк, я, пока там в центре важные фигуры пытались в договорняк, бешеной осой промчался по водным улицам Церры, навестив несколько мест, коротко переговорив и забрав свои пожитки там и там. Успел коротко переговорить с дикушками, оставив им сумку с подарками, а потом навестил Атаульпу в госпитале. Занес ему отобранный у кого-то в коридоре кулек мандаринов и заодно ворох проблем на остаток его жизни, вывалив все это на него, хлопнув по плечу и уйдя, не обращая внимания на летящие мне вслед матерные вопросы. Задержавшись на пороге, глянул через плечо на него и напомнил, что за дикушек теперь отвечает он лично и отвечает передо мной – как и за наказание тех, кто виновен в убийстве их родителей и всех тех, кто заживо сгорел в бараке. Пара имен и информация в том планшете, что под его рукой, остальное расскажет Ирма, когда он навестит теперь уже частично его собственный бар. Но временно, гоблин, только временно твой…

Сбор необходимого, отправка новых сообщений по так и не ответившим координатам, спешная перегрузка всего на идущий мимо небоскреба конвой, «вставив» свой ящик в череду стоящих в очереди, заброс туда же себя самого и… вот я здесь, валяюсь, а Ирма пашет, последовательно выполняя мои приказы.

Тяжелый транспортник уйдет на пару сотен километров от побережья, где сделает первый сброс прямо в джунгли, круто повернет на север, чтобы там повторить ту же самую процедуру. Второй транспортник сделает только один сброс в островных руинах в четырехстах с лишним километров на востоке. Юркий флаер сделает посадку недалеко от указанного Шейной известном им поселения на юго-востоке, высадит там пару наверняка охреневших от всего происходящего пассажиров и на автопилоте вернется обратно на базу. Они все вернутся на базу – каждая из посланных мной машин. Если им позволят это сделать…

Я боялся неба.

Веры в его безопасность – ноль.

И я не хотел быть пойманным в стальной сачок посланным по мою душу перехватчиком, как это делалось в древние времена, когда флаеры легко ловились в сети на любых скоростях. Хотя это потребуется только на самый крайний случай – я помню и не раз использовал кучу способов взятия под контроль чужой летающей машины с тем, что принудительно отправить ее в нужное мне место.

Хотя на самом деле крайний случай – это прилет управляемой ракеты мне в борт…

К тому же в небе не скрыться и не затеряться. Небо Земли принадлежит птицам и только им. Это я понял еще в Церре, а потом Шейна и Сусана подтвердили. В небесной синеве я буду единственной черной стальной букашкой.

Почему? Ответ прост – летать нельзя. Это абсолютный запрет, умело замаскированный под мягкое увещевание и почти неслышимую угрозу прекратить любую помощь юной руинной цивилизации, если она ослушается. В Церре нашли и оживили многие наземные машины, нашли и воздушные, само собой, но последние разбираются на запчасти.

Летать нельзя.

Еще один «совет» Седьмицы полностью запрещает использование сложных обитаемых подводных аппаратов – никаких батискафов, подводных лодок, скутеров и всего того прочего, что в изобилии гниет в затопленных ангарах. В пршлом, когда уровень мирового океана стремительно повышался, города затапливались, а многомесячные шторма не давали жить нормальному судоходству, многие корпорации ударными темпами принялись производить подводный транспорт и успели наклепать их очень немало. Ныне все это – под запретом.

Примитивный водолазный колокол или водолазное снаряжении – нет проблем. Пользуйтесь, ныряйте, гоблины, исследуйте подводные руины. Нашли древний батискаф? Поднимите его, вскройте, вырвите ему движок и всю электронную начинку, а затем отправьте в дар Седьмице. И никак иначе.

Здесь было над чем задуматься.

Ведь небо пусто везде. Я не особо успел помотаться по обновленной планете, считай крутился все время в одном и том же регионе бывшего Юкатана, но везде небо было чистым… Никаких авиалайнеров, летающих островов, флаеров или дельтапланов.

Небо закрыто для дикарей. Как и подводные глубины. Живите на суше, берегите природу, отдавайте все найденные сложные технологии и тогда вам продолжат помогать… и тогда у вас не будет проблем.

Сложив в ушибленной башке все то, что я видел раньше и услышал от Шейны, я даже не понял и не осознал, а просто убедился в ожидаемом – все централизовано. Запреты одинаковы и действуют на всей известной мне территории. Дикарям все подается в виде пугающих табу, а если кто нарушит – по его душу из джунглей явится дивинус и сожрет упрямого недоумка на глазах соплеменников. Тем, кто поумнее – вроде правящих родов Церры, где есть школы, где изучают историю прошлого и кого не напугать словами «такова божья воля!» – тех увещевают иначе, там переговоры посложнее и больше сотрудничества, но все это в итоге приводит к одним и тем же запретам.

Уверен, что там то еще мутное вязкое болото сложных договоренностей, но плавать в этих хитросплетениях смысла нет, ведь итог просматривается сразу – всех держат в жесткой узде, сверху нахлестывая кнутом и пихая в пасть сомнительные пряники.

И речь не об ограничении технологии. Речь о том, о чем в свое время с кровавой пеной на устах вещали радикальные экозащитники, взрывающие авиалайнеры и топящие корабли – человечество должно раз и навсегда уйти из несвойственных им сред обитания и тогда баланс вернется на круги своя. У них имелась нехилая такая по объемам книга, где говновыспренно пояснялось что воздух и океан являются нам максимально чуждыми, соваться в высоты и глубины не надо. А что надо? Если отбросить наслоения мусора, а ту книгу я вроде как даже читал… есть в голове воспоминание о хлещущем по темным улицам азиатского мегаполиса ливне, я сижу в забегаловке, жру утопленную в говяжьем бульоне лапшу палочками и лениво листая залитую кровью книгу, лежащую на стойке рядом и придавленную пистолетом, а за стойкой валяется пара ушлепков с простреленными башками, незадолго до этого пытавшихся сбить летающий пассажирский флаер с помощью допотопного гранатомета…

Тряхнув головой, я выбросил туманное воспоминание и сосредоточился на главном.

В этой чуть ли не священной для них книге имелась четкая инструкция, поделенная на еще более четкие пункты. Там было много про вредные выбросы предприятий, про токсичные сбросы и разработку недр – все как у всех – но некоторые пункты отличались и были куда радикальнее, если сравнивать с похожими на них группами экотеррористов.

Первое: любые полеты и высотная застройка под полным запретом. Аэропорты и небоскребы сравнять с землей, весь транспорт уничтожить. Любой, кто вдруг решил приобрести летающую машину автоматически приравнивается к убийце и должен быть казнен, если не одумается после первого и последнего предупреждения.

Второе: океан ближе нам, в свое время из него вышли наши предки, поэтому мы имеем право пользоваться его благами… но только в узкой прибрежной полосе шириной в пять миль, но полосе не сплошной, а чередующейся с отрезками дикого и запретного для посещения побережья, где, само собой, не может быть и никакой застройки. Уходить глубже в океаны нельзя, рыболовные траулеры под полным запретом, надводные и подводные перевозки под запретом. Океан должно отдать обратно ему самому.

Третье: никакой островной жизни. Любые острова, будь это даже торчащая из океана безжизненная скальная шишка, запретны для жизни и посещений. Все обитаемые ныне острова должны быть оставлены их жителями, но только после того, как они уничтожат все возведенные постройки и посадят на их месте свойственные этой местности растения. Все острова ранее представляли собой колыбель для уникальных видов и должны вернуться к этому заповедному статусу…

По приказу Шейны в бар доставили несколько напечатанных в Церре книг с инструкциями по правильной жизни – что-то вроде «Евангелия от Седьмицы». Одну такую книгу я прихватил с собой и успел прочитать десяток страниц – и многое из написанного в ней совпадало с радикальными учениями прошлых времен.

Общая картина выходит максимально хреновой.

Остатки человечества оттесняют и отбрасывают мелкими тычками и пинками от самых богатых живностью и растительностью зон, кое-где позволяя им все же находиться в условно запретных зонах вроде Церры, что раскинулась на десятки миль вдоль побережья и миль на пятнадцать вглубь океана. Взамен на эту щедрость все жители Церры, контролируемые правящими родами, которые в свою очередь находятся под неявным контролем Седьмицы, добывают древние технологии, разбирают их и отдают те их узлы, что невозможно произвести в нынешние времена, оставляя себе металлолом и всякую мелочевку.

А Седьмица… она в той или иной мере контролируема более мощными разумными машинами и, несомненно, является частью глобальной сети Управляющих, что незримо «висит» над всей планетой, бдительно приглядывая за тем, чтобы грязные дикари не начали вдруг снова мечтать об освоении океанов или о полетах на Луну… Да, в прихваченной мной книге с мудростями от Седьмицы было немало и о том, как следует воспитывать молодняк, куда направлять их мысли и деяния. Направление же одно – глазами в землю, а мыслями в умственную мелководную простоту, граничащую с пустотой.

Формовка. Всех их упрямо и жестко формовали как податливый послушный материал, неуклонно загоняя в определенные рамки.

И для меня это было еще одним подтверждением – планету нам возвращаться не собирались.

Ко всем двуногим было отношение как к инвазивному виду, который необходимо оттеснять, попутно чутко контролируя происходящее в его текущей среде обитания и уделяя особое внимание его популяции…

И с этим дерьмом я мириться не собирался.

Был четкий ясный план: временно убрать с планеты испоганившую все обосратую цивилизацию, остановить все производство, дать планете три столетия для восстановления, попутно помогая ей подпиткой; восстановлением лабораторными методами определенных растительных и животных видов; способствованием полного очищения…

Иными словами: содрать ядовитый лишай со всего планетного шара, продезинфицировать, залечить самые глубокие раны, смазать все вазелином, ободряюще шлепнуть планету по заднице… и вернуть лишай обратно.

Отличный же план. Действенный…

Однако что-то никого не возвращают… а еще в том плане не было пункта, подразумевающего низведение цивилизации до уровня примитивных племен, считающих разведение огня проявлением магии…

Магия… вера…

Забери у нас научные познания, отучи от критического мышления… и любой раздающийся из пустоты голос мы воспримем как глас божий…

Сидящие на палубе загомонили, вырвав меня из размышлений. Перевернувшись на бок, я уставился на медленно удаляющиеся вдаль небоскребы Церры и понял, что вызвало такое оживление – один из небоскребов был окутан серо-черным дымом, дугой поднимающимся к облакам.

И это был небоскреб рода Браво Бланко.

Поглядев на дым еще чуток, я безразлично отвернулся и прикрыл глаза. За свой бар я не переживал.

Почему?

Потому что глобальная сеть мать её… глобальная машинная сеть, живущая по своим правилам и законам, держащая гавкающих огрызающих псов на коротких поводках.

Чтобы там не началось вдруг – войны в Церре не допустят. Позже война придет. И довольно скоро. Но не сейчас. Пока слишком рано. Дадут чутка пошуметь и загасят все в зародыше.

И Альбаиру, или как там его, тоже ничего не дадут особо сделать. Раз он общается с богами по словам плотогона Ахулана – значит он верный пес одной из разумных машин.

А еще я сомневался, что военачальник Альбаир сейчас в Церре. Я очень сильно в этом сомневался…

**

Полулежа, склонив голову на грудь, я был неподвижен и наблюдал сквозь линзы умных затемненных очков. Спать в придорожных зарослях вот так вне машины я не собирался. А у колеса задержался чтобы проверить резину, чуток задумался, прикидывая дальнейший маршрут и… уловил едва слышный приближающийся шелест. Очки не сразу показали происходящее в сухой густой траве – девайсу понадобилось сменить несколько режимов, чтобы наконец «поймать» некий скользящий по земле объект. Длинный, очень длинный, достаточно крупный и очень тихий. Достав бесшумный пистолет, я, уже не боясь выстрела и поняв, что это какое-то здешнее существо, решил дождаться продолжения. Эта змея не могла счесть меня добычей – она слишком мала. Она меня уже засекла, не могла не ощутить крайне неприятного и отпугивающего нормальную живность запаха нагретой техники, но продолжала приближаться…

Стебли качнулись, чуть раздались в щель скользнуло покрытое пылью чешуйчатое тело, преодолевшее полметра и замершее. Плоская треугольная голова, слишком большие бусины желто-черных глаз, нервно дрожащее жало языка. Я не шевельнулся. И змея скользнула еще чуть ближе. Туловище толщиной с мое запястье, голова чуть шире. И все еще не могу быть добычей для этой рептилии – ей меня не проглотить. А еще от меня воняет дымом, машиной смазкой и убойной химией призванной отпугивать насекомых, но едва помогающей. Но змея продолжала приближаться и остановилась уже где-то в полутора шагах. А затем… она начала подниматься так, как это делают отпугивающие врагов кобры. Раздутого капюшона я не увидел, зато отлично рассмотрел показавшиеся в открывшейся пасти длинные клыки, когда тварь резко качнулась вперед!

Первый выстрел угодил под пасть и отбросил ее назад. Второй ушел в землю, третий и четвертый я вбил ей в башку, когда змея опять поперла на меня с невероятной скоростью. И только третья пуля ее все же остановила, пробив дыру в голове, но рептилия еще долго билась, с шорохом сплетая и расплетая кольца агонии.

Охереть…

Я продолжил осмотр машины и лишь закончив, подошел к замершей твари, чтобы рассмотреть ее получше. В ней метра два длины, тело плотное и слишком тяжелое – словно кости из свинца. Или чешуя… из стали… во время осмотра внезапно выяснил, что моя первая пуля не пробила чешую под голову, скользнув по природной броне и оставив след. Из двух пуль в голову только одна ушла в голову, но попала практически в то же самое место. Клыки… слишком длинные и с них до сих скатывался почти прозрачный желтоватый яд.

– Кто сделал тебя, а? – пробормотал я, подняв змею, забросив ее на запаски сзади и подсунув под веревку.

Надо расспросить об этой твари здешних.

Мне этот вид не знаком.

Вид, что размерами с удава, но поведением кобры и намеренно выслеживающий, и нападающий на добычу куда крупнее ее, но не могущую быть частью рациона.

Усевшись за руль, я перезарядил пистолет, проверил как там поживают автомат с дробовиком и нажал газ, продолжая путешествие. Все мои вещи снова были со мной. И я снова был один. Зато имущества в разы прибавилось. Но тащить на собственном хребте не приходилось – со всем легко справлялся четырехместный Бурьян, с закрепленным сзади флэмбайком. Багги имела стальную раму, неплохое бронирование днища и бортов, мощный неприхотливый движок и много чего еще как в оригинале, так и позднее добавленного. Кастомизацией занимался не я, а один из работавших на меня механиков, следивший за тем, чтобы в каждом из моих гаражей было по две таких исправных тачки. Каждая такая багги легко входила в брюхо транспортника Анткуина – плотно как нож в ножны и еще место для дополнительного груза оставалось.

На руле в моих руках отчетливо просматривались контуры пятилучевой звезды – Бурьян производился корпорацией Россогор. Машина неплохая – поэтому ее и выбрал. Но вот чем там в Россогоре руководствовались, называя созданную для малых разведывательных боевых групп машину Бурьяном, я не знаю… Тем более машину, что способна выдержать подрыв под ней противопехотной мины, защитить пассажиров и остаться при этом на ходу…

Рвя дерн колесами, багги поднялась на склон и… я едва не снес головы шарахнувшейся пары ослов. Их хозяин, сгорбленный загорелый старик, успокаивающе закричал, но ослы продолжали пятиться и только два удара длинной палкой заставили их остановиться. Все как у нас – либо тебя останавливают слава, либо удары. Привстав на передке двухколесной телеги с огромными колесами, старик опасливо поклонился, лицо напряглось в нервном ожидании, но разгладилось после моих слов:

– Не хотел тебя напугать, старый.

– Машину твою и не слышно – заметил успокоившийся старик – Ты из чьих будешь, сеньор? Церра?

– Она самая.

– Один из высотных родов? Богато живут…

– Ну почти – усмехнулся я, разглядывая его груз.

Повозка везла плотно умещенные арбузы, переложенные пучками соломы.

– А баржи… – тяжело вздохнув, старик махнул рукой на уходящую к побережью дорогу – Баржи уже ушли, а? Не успел я?

– Стоят у причала и еще долго там будут. Что-то с движком у буксира не ладится – успокоил я его, выуживая из кармана монету – Лови.

Ловко сцапав монету, старик кусанул чуть ли не единственным оставшимся зубом и только затем вопросительно глянул на меня:

– Это зачем?

– Тебе монету – мне арбуз.

– За такие деньги два десятка арбузов можно купить, незнакомец. А с собой у меня денег для размена нет – старик размахнулся, чтобы кинуть монету обратно, но я остановил его жестом:

– Оставь себе. Выбери мне лучший арбуз. Сладкий, но небольшой. И мы в расчете.

Довольно заулыбавшись, старик сполз с повозки, почти мгновенно выудил с краю овальный плод и, стерев с него дорожную пыль, протянул мне, уверенно заявив:

– Сладкий.

Забрав арбуз, я уложил его на пол, кивнул старику на прощание и… он остановил меня задрожавшей вдруг рукой, указывая ею на зад машины:

– Это же…

– Ты про змею?

– Это бурый кортадор, амиго!

– Хотела напасть на меня – равнодушно пояснил я – Тут неподалеку.

– Опять появились эти твари! Это к беде! Ой к беде! А ты счастливчик раз сумел такую прибить! Ой счастливчик!

– Почему к беде?

– Следом за ними идут чудища похуже! Сколько мы уже про них не слышали? Лет пятнадцать? И вот снова…

– А до этого?

Старик не ответил. Подойдя к подвешенной к багги змеюке, он осторожно тыкал пальцем в бурую чешую, одновременно заглядывая в пробитую пулей дыру в треугольной башке.

– Эй, старый!

– А?! – он аж подпрыгнул, отдернув руку.

– Я говорю – а до этого как долго не было таких тварей в окрестностях?

– Так сказал же – лет пятнадцать уже. Когда в селении подвесили на площади последнюю такую тварюку моя голова еще не была столь седой.

– Да нет – а еще раз до этого? – щелкнув зажигалкой, я подкурил сразу пару сигарилл и одну протянул старику.

С достоинством приняв дар, он сделал несколько мелких затяжек и ответил:

– Да также!

– Еще пятнадцать лет?

– Ну может четырнадцать… тогда еще моего младшего такая укусила.

– Не спасли?

– А там уже не спасти никак… ну да ничего, как-то живет, работает, правда выпивает частенько…

– Ты не запутался, старый? Так все его спасли, раз он живет, работает и выпивает?

– А?

– А?

Некоторое время мы смотрели друг на друга, пытаясь понять, где произошла осечка в беседе. Старик догадался первым, ударив себя кулаком по ладони, а потом ткнув пальцем змее в глаз:

– Ты про них не слыхал что ли?

– Поясни.

– Это бурый картадор! Картодор де хуэвэс, амиго!

– А-а-а-а… так вот что… нет, не слышал.

– Яйцерез! Его яд убивает очень редко – разве что совсем маленьких детей. А вот укуси он тебя – ты выживешь. Но вот детей у тебя не будет уже никогда, амиго.

– Повтори-ка…

– После укуса бурого картадора отцом тебе уже не стать, амиго. Никогда. Яд у него такой.

– А если женщину укусит?

– Рожают. Но зачать долго не могут. А вот мужчины… – разведя руками, старик заторопился к повозки – Поспешу я, амиго! А змею эту отвези в любое селение – бесплатно угостят ужином и текилой в любой кантине! В любой!

– Стой! А что за твари приходят следом за картадорами? И как быстро?

– Обычно где-то через год. Может через два. Иногда вообще не приходят. Сам я их никогда не видел, а увидь – рассказать бы уже не смог. Они ведь людей жрут. Но говорят они похожи на огромных медведей, амиго. Медведь гризли. Слышал о таком?

– Слышал.

– Но разве у гризли бывают стальные когти и клыки? А мне как-то пьяный охотник показывал такой лет двадцать назад… потом он ушел в джунгли и больше не вернулся. Ох! Темнеет уже!

Махнув ему рукой,

Эта встреча была лишней. Из полученной из разных источников информации я знал, что у самого берега нет никаких поселений, потому что здесь то и дело появляются гигантские черепахи – хотя то, как их описывали, мало походило на морских черепах. Ближайшее селение и одновременно дорожные постоялые дворы находились в паре миль отсюда, а в вечернее и ночное время дорога была пустой – опять же из-за хищного зверья, с приходом темноты выходящего на охоту. Я рассчитывал ни с кем не встретиться до ближайшей развилки, а там дальше проскакивать всех в темноте, чтобы не могли разглядеть. Но вот он опоздавший чертов старик с его чертовыми арбузами… сломать бы ему шею и оставить как есть – труп и ослов сожрут звери, на них все и спишут. Но я оставил его в живых и поехал дальше, заново привыкая к управлению багги…

Бурая змея кастратор и гризли со стальными клыками и когтями…

Весело они здесь живут…

**

Я придерживался очень простой тактики: двигаться ночью, отдыхать и перезаряжаться днем. Когда позволяла местность, продвигался на резервных батареях и в дневное время, но только под прикрытием плотного лиственного полога джунглей.

Изредка оставлял машину в зарослях и наведывался в какое-нибудь оживленное селение, следя за тем, чтобы входить туда сразу после неспешного обоза повозок, где хватало таких же как я небритых мужиков в шляпах и пропыленных накидках. Сидел в кантине, хлебал суп, внимательно слушал чужие разговоры, расплачивался и незаметно покидал селение.

И хотя машину старался оставить в максимальной не проглядываемых местах, два раза из шести нашел у багги трупы. Один раз пришлось по следам нагнать одного из воров, поймавшего спиной и жопой несколько стальных игл, но каким-то чудом сумевшего скрыться за деревьями вместе с небольшим мешком, пробежать еще пару сотен метров и только затем сдохнуть.

Когда понимал, что слишком устал и затек от бесконечного сидения за рулем, останавливался рядом с подходящим деревом и несколько часов долбил себя беспощадными тренировками, включающими в себя спринты со всей снарягой и отработку тактики. Затем, пока на крохотном костерке готовился практически всегда один и тот же набор пищи – огромная яичница, шкворчащая поверх пропитанного перцем и солью копченого мяса – я с помощью канистры с водой приводил себя в порядок и плотно ел. Если местность позволяла – двигался дальше. Если нет – врубал активную защиту, забирался в багги, укрывался плотной сеткой и отрубался до заката.

И так проходил день за днем. Как по мне – чуть ли не идеальный образ жизни. Я мог бы так целую вечность, если изредка разбавлять это все не самыми скучными ночами с одной из местных девиц.

Я наткнулся и убил еще одного бурого «кастратора» – у самой околицы очередной деревушки. Змея целенаправленно двигалась в селение. Теста ради попытался убить ее обычным мачете и тесак не пробил чешуи. Прибив сучью тварь из пистолета, отбросил ее в кусты и пошел дальше. Я помнил, что за предъяву такой твари местным можно отхватить бесплатный плотный ужин, бутылку текилы и жаркую девичью улыбку, но не собирался оставлять о себе столь ярких воспоминаний. Молча поужинав жареной курицей и фасолью в переполненной придорожной кантине, я запил все парой кружек пива, послушал чужие разговоры и ушел.

Меня ждала дорога…

Сдав назад, Бурьян въехал под низкий навес, стоящий рядом с приземистым зданием торгового склада. Неспешно выбравшись из машины, игнорируя взгляды сидящих в тени у стены напротив, я потянулся, разминая мышцы и протяжно зевнул. Стоящий рядом двухметровый гигант терпеливо дождался завершения моих телодвижений и кивнул на здание, после чего перевел тяжелый взгляд на сидящих у стены оборванцев, дернул массивной головой в сторону моей машины и демонстративно провел пальцем себе поперек горла. Оборванцы дружно закивали, роняя пыль со шляп. Закивали даже стоящие у коновязи мулы, обещая ничего не воровать. Распугивая бродящих по пересохшей земле кур, мы вошли в здание, где нас встретил относительная темная прохлада и хоть какой-то сквозняк.

Один угол длинной складской постройки был отведен под нужды хозяина этого места. Сидящий за простым дощатым столом мужчина выглядел бесконечно усталым от жары, а может и от жизни в целом. Подперев голову рукой, он безразлично наблюдал как тарелке с остатками еды ползают мухи и щурился от дымящей в пепельнице сигары. Услышав шум шагов и подняв глаза, он смерил меня взглядом глаз – с тем же выражением он наблюдал за мухами в тарелке.

– Хола, амиго. Мигель говорит ты хочет купить место на одной из моих барж, что отправляются сегодня в ночь?

Кивнув, я подтвердил:

– Верно.

– И с собой у тебя большая и тяжело загруженная машина.

– Верно.

Еще раз изучив меня, он задержал взгляд на кобуре с большим револьвером у меня на бедре, перевел глаза на ремень дробовика за плечом и медленно кивнул:

– Уверен, тебе есть чем заплатить.

– Есть.

– Цена зависит от того, где ты собираешься сойти, амиго. И остановок будет много. Что выгрузят, что-то загрузят, кто-то зайдет или сойдет… на этих водах много кто живет, амиго.

– Нью-Тамико. Мне надо попасть в Нью-Тампико.

Безразличия в его глазах поубавилось и, отогнав от лица муху и схватив сигару, он выпрямился:

– Это самый конец до-о-олгого перегона, незнакомец. Из двадцати моих барж туда дойдет только четыре.

– На одной из этих четырех найдется место для моей машины?

Еще раз глянув на револьвер, он уверенно кивнул:

– Если тебе есть чем заплатить. Как я уже сказал – дорога долгая.

Сделав шаг к столу, я с тяжелым стуком поочередно выложил на его стол три квадратные золотые пластины с выгравированным на нем изображением оскаленной волчьей головы.

– Лобо…

Он только это и произнес, после чего золото куда-то исчезло, мухи разлетелись, а мне была протянута сигара – новая, еще необрезанная.

– Франциско де Хесада к вашим услугам, сеньор.

Сигару я принял, кивнул, но свое имя не назвал. И этот мой ход встретил полное понимание и еще один кивок как хозяина, так и его бугая. Они решили, что я один из многочисленных полубандитских группировок дальнего юга, откуда и прибыла моя машина. Возможно, я имею прямое отношение к самим Лобо – раз предъявляю их валюту. А волков здесь уважали.

Хозяин не мог знать, что золотые и серебряные пластины я получил еще в Церре, равно как и пояснения от сухонького старичка, какого-то там по счету помощника казначея рода Браво Бланко о том, какую ценность они имеют как в прямом, так и переносном смыслах.

Оживившийся и помолодевший лет на двадцать Франциско рыкнул на мигом испарившегося бугая, отправив его охранять машину дорогого гостя и предложил:

– Кантина? Холодное пиво, вкусная еда, хороший разговор… быть может женщину? Дорога впереди долгая, сеньор.

– Начнем с пива, сигары и хорошего разговора, сеньор Франциско – в тон ему ответил я и просиявший хозяин заспешил к дверям.

По мимике его оплывшей спины отчетливо читалось, что прямо сейчас он прикидывает сколько еще с меня можно выбить денег за дополнительные опции… Но не сейчас, не сразу, а где-то после третьей или даже четвертой кружки пива…

Обернувшись, я сначала показал, а затем бросил серебряную пластину и сидящий под навесом бугай с дубиной поймал ее двумя руками, выронив свое оружие. Жестом я показал, что по возвращении он может рассчитывать на еще одну такую, если с машиной и грузом все будет в порядке. Убрав плату, он небрежно глянул на валяющуюся дубину, отвел от нее взгляд и встал под навесом с грозно скрещенными на груди руками и так далеко выпяченной нижней губой, что под ней быстро нашла себе тень блестящая навозная муха.

## Глава 3

Глава третья.

За дополнительную золотую и еще одну серебряную пластину, перекочевавшие в карман Франциско де Хесады, из дополнительных опций я получил закрытый со всех сторон циновками навес на палубе, подвешенный там же широкий гамак, пару бутылок неплохой текилы, десяток сигар и клятвенные заверения, что к по сути арендованной мной части баржи не подойдет никто из посторонних. После моих прямых слов о том, что пристрелю любого, кто сунется ко мне без приглашения, а если меня кто убьет, то лично к сеньору Франциско придут с большими претензиями, утирающий пот мужик по