Игорь Забоев-Герт
Две стороны страха

Предисловие

Перед вами – две новеллы, основанные на моих киносценариях.

Сценарии по-прежнему существуют как самостоятельные работы, а эти тексты – их прозаические адаптации.

Это мои первые шаги в новом для себя направлении – литературе.

Меня приятно удивило, насколько по-другому работает саспенс на странице: не на экране, а между строк, в воображении читателя. Каждый представляет свой страх.

Мне всегда хотелось напомнить: хоррор – это не только про нечто ужасное и пугающее. Почти в каждой мрачной истории скрывается добрый посыл. Так уж устроен этот жанр – свет сквозь тьму.

Оно родится

Глава 1. Приговор

Кабинет врача напоминал стерильную камеру для допросов. Холодный свет люминесцентных ламп выхватывал из полумрака лицо доктора – борозды морщин, жёсткую складку у рта. Диана сидела на краю кожаного диванчика, её пальцы впивались в обивку, будто пытаясь удержаться за что-то реальное. Рядом Вова – чуть помоложе мужчина с приятной внешностью. Его рука лежала на её коленке, но тепло сквозь ткань юбки не проникало. Точнее, слишком сосредоточенная на враче Диана не чувствовала его.

– Сожалею, но… добавить мне нечего, – врач щёлкнул мышкой, и на экране поплыли размытые серые тени. УЗИ. Пустое. – Тридцать пять лет… – он снял очки, протёр линзы, давая паузе натянуться, как петле. – По вашим анализам, рожать нужно было до тридцати.

Диана почувствовала, как Вова тоже напрягся. Его рука сильнее сжала её коленку.

– Но как так?! – голос Дианы сорвался на визгливую ноту. Она тут же сжала губы, выравнивая тон. – Моника Белуччи родила в тридцать девять. Сальма Хайек – в сорок один!

Врач вздохнул, откатился на кресле к стеллажу с папками.

– Я всё понимаю. Но не всем дано, – врач посмотрел на Диану с грустью. Даже с оттенком вины. – К сожалению, по вашим анализам, ЭКО тоже противопоказано.

– Если дело в деньгах… – Диана рванулась вперёд, но Вова перехватил её запястье. – То у меня их достаточно!

– Не всё от них зависит, – врач поставил точку, опустив глаза. – В чём-то медицина пока бессильна.

Женские слёзы хлынули внезапно – горячие, обжигающие.

Врач вдруг поднял глаза. Посмотрел строго, почти резко.

– И я вас очень прошу… не обращайтесь к нетрадиционной медицине. Только наука может быть вам опорой.

Диана не дала себе всхлипнуть, вскочила и выбежала, хлопнув дверью с такой силой, что стекло в ней, будь оно там, не выдержало бы.

Больничный коридор бесконечный, как тоннель метро. Диана шла, не видя стен, не чувствуя под собой ног. Где-то сзади топал Вова.

– Милая! Не плачь! – он догнал её, схватил за плечи, развернул к себе.

Его лицо – такое знакомое, такое родное – сейчас было искажено какой-то жалкой гримасой. Ему сложно было подобрать слова.

– В ещё одну клинику сходим. Врачи… они могут ошибаться.

– В какую по счёту?! – она вырвалась, отступила на шаг. Тушь расплылась, чёрные капли падали на блузку. – Ты издеваешься?

Он замолчал, опустил глаза.

– Диана… – голос его стал тихим, примирительным. – У нас в стране много детдомов. Детей без родителей…

– Ты сам мечтал о таком будущем? – она прошипела.

Его ответом было молчание.

– Вернись к врачу. Забери документы, – Диана повернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

На парковке ветер рвал волосы, бил по лицу каплями дождя. Диана села в машину, захлопнула дверь, тронулась с места – и тут же зарыдала, стуча руками по рулю. Но всё равно продолжила движение.

Телефон зазвонил. "Вовочка".

– Диана! Ты где?! – его голос резанул по нервам.

– Еду домой, – она вытерла ладонью нос.

– Почему без меня?!

– Потому что я теперь живу одна, – она сказала это спокойно, даже удивилась себе. – Вов… Нам надо расстаться.

– Что?! Ты что такое говоришь?!

– Я серьёзно. Позже поговорим. Вещи заберу.

Она бросила телефон на пассажирское сиденье. На экране ещё секунду горела его фотография – они в Сочи, обнимаются, за спиной море.

Диана не могла себе этого простить.

В её жизни всё было под контролем: просторная квартира, дорогая машина, сотрудники в её небольшом, но прибыльном бизнесе. Даже мужчина – тот слушался её беспрекословно.

Но теперь что-то пошло не так. Сбился курс, по которому она жила. Что-то невидимое, сильнее её воли, выбило почву из-под ног.

Впервые Диана ощутила настоящую беспомощность.

И это ощущение начинало разъедать её изнутри.

Громкий вдох. Выдох.

Диана ткнула в экран, выбрала контакт «Олеся», нажала "голосовое сообщение":

– Лесь! Привет! – её голос вдруг стал неестественно бодрым. – Предлагаю встретиться сегодня. Пообщаться. Ты как?

Машина быстро удалялась от клиники, шины то и дело взвизгивали по асфальту.

Глава 2. Ты всегда знаешь, что делаешь

Воздух в баре был густым от смеси алкогольных испарений, парфюма и чего-то еще прогорклого, въевшегося в стены. Для атмосферности не хватало только сигаретной дымки. Диана сидела за маленьким столиком, её пальцы нервно водили по краю бокала, оставляя мутные разводы – ладони вспотели от напряжения и духоты. Охлаждённое стекло быстро нагревалось в её руке, а мартини теряло свою свежесть, превращаясь в тёплую горьковатую жидкость с плавающей каплей помады, похожей на маленькое кровавое пятнышко.

Напротив Олеся, с характерным щелчком зубами выловила оливку из своего бокала. Косточка упала на блюдце с металлическим «плик», оставив жирный след.

– Ты серьёзно? – голос Олеси звучал хрипловато от недавних сигарет на улице между Мартини. – И… это всё?

Диана сделала глоток, морщась от привкуса тёплого алкоголя. В горле стоял ком, который никак не хотел проглатываться.

– А что тебе ещё надо? – её голос прозвучал резче, чем она планировала, перекрывая на мгновение гул толпы.

Олеся наклонилась через стол, и тяжёлый цветочный аромат её духов смешался с запахом алкоголя, создавая удушливую смесь. Браслеты на её руке звякнули, ударившись о бокал.

– Знаешь… – её голос внезапно стал мягким, почти шёпотом, – я всегда мечтала, чтобы меня так кто-нибудь любил, как он тебя. Чтобы смотрели… – она сделала странный жест рукой, будто ловила невидимые нити в воздухе, – …как будто ты единственное, что имеет значение в этом мире.

Диана почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она резко поставила бокал, оставив на стекле чёткие отпечатки пальцев. В зеркальной стене за стойкой бармена её отражение казалось размытым, будто смотрело на неё из другого измерения.

– Я не хочу быть обузой, – прошептала она, глядя на своё искажённое отражение. – Пусть найдёт себе ту, которая родит ему. Им.

За барной стойкой, в полумраке, молодой человек в расстёгнутой наполовину голубой рубашке наблюдал за ними. Его пальцы – с коротко подстриженными, но неопрятными ногтями – медленно водили по краю бокала с виски.

Олеся вздохнула, разминая в пальцах бумажную салфетку, ранее оставив на ней красные следы помады:

– А ты не рассматривала вариант приёмного…

– Ты сейчас говоришь, как он, – Диана перебила резче, чем хотела, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, оставляя полумесяцы на коже.

Олеся откинулась на спинку стула:

– Просто это логично. Ты же сама говорила…

Её слова потонули в грохоте упавшего где-то бокала. В этот момент молодой человек, пристально смотревший до этого на Диану, поднялся со своего места. Его кожаные ботинки скрипели по липкому полу, оставляя следы на налёте из пролитых напитков. Он шёл, слегка покачиваясь в такт музыке, его взгляд снова был прикован к Диане.

Когда он оказался у их стола, Диана почувствовала волну резкого одеколона с нотками перегара. Его улыбка обнажила не слишком белые зубы. Он создавал не очень приятное первое впечатление, но однозначно брал своим уверенным поведением.

– Почему такая прекрасная девушка грустит? – его голос звучал нарочито бархатисто. – Можешь не отвечать! Я знаю, как поднять настроение.

Олеся вскочила так резко, что стул чуть не упал назад. Её браслеты зазвенели, как тревожные колокольчики.

– Эй, мальчик, ты сейчас вылетишь отсюда ногами вперёд! – её голос был не менее уверенным.

Но Роман лишь рассмеялся, подняв руки в мнимой капитуляции. Его глаза блестели неестественным блеском.

– Мадам! Не надо ревновать! – он подмигнул Олесе, затем повернулся к Диане: – Меня зовут Роман. А вас?

Диана неожиданно для себя протянула руку. Его ладонь была влажной и горячей, когда он поднёс её к губам. Поцелуй был театральным и слишком долгим.

– Диана, – ответила она, удивляясь собственному голосу, звучавшему чужим и далёким.

Олеся ахнула, но Диана уже вставала, чувствуя, как алкоголь ударяет в голову. Мир накренился, но рука Романа крепко держала её за талию.

– Ну? – бросила она вызов, глядя ему в глаза, которые в этот момент показались ей совершенно пустыми. – Чем удивлять будешь? Как настроение повысишь?

Роман ухмыльнулся, резко дёрнул её за руку. Олеся вскрикнула, пытаясь перехватить подругу:

– Диана, что ты творишь?! Это же какой-то дешёвый пикапер!

Диана резко дёрнулась, освобождая руку. Её глаза сверкнули странным блеском, когда она обернулась к подруге:

– Я всегда знаю, что делаю!

Роман засмеялся и потянул её к выходу. Олеся осталась стоять с открытым ртом, когда дверь бара захлопнулась за ними. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и мир плыл перед глазами, как изображение на мокром стекле…

Глава 3. Пробуждение

Первое, что Диана ощутила – это сладковато-горький привкус мартини, въевшийся в слизистую рта. Язык казался ватным, веки налились свинцовой тяжестью. Второе – она полностью обнажённая. Диана медленно открыла глаза, и солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в шторах, ударил по зрачкам, заставив её снова зажмуриться. Она в надежде, что она ошибается провела рукой по своему телу. Но нет. Не ошиблась. Рука быстро нащупала её аппетитной формы груди и далее всё остальное.

Комната съезжала в сторону перед глазами, как после долгого кружения на карусели. Диана попыталась пошевелиться, но голова тут же отозвалась резкой болью, а в висках застучало. Постель была другой – слишком мягкой, пропитанной знакомым, но сейчас почему-то чужим запахом мужского тела и бюджетного стирального порошка с отдушкой "морозная свежесть".

Она повернула голову. В полумраке, как и постель, всё казалось знакомым и чужим одновременно. Мозг в ужасе. По полу были разбросаны её вещи – чёрные облегающая юбка, шёлковый топ, дорогой кружевной комплект нижнего белья. Лифчик валялся у изголовья, а трусики – возле двери, будто их сбросили самыми первыми, еще на ходу.

За спиной кто-то ворочался. Мужская спина – бледная и гладкая.

"Роман?" – мелькнуло в голове обрывками воспоминаний: его рука на её талии в баре, влажные губы на её руке, смех, когда он тянул её к выходу…

Нет, нет, нет! Только не это… Первый и последний раз такое было ещё в студенчестве – и больше никогда! – мысленно билась Диана. – Зачем ты вообще связалась с этим…? этим…

Даже думать о нём не хотелось.

Диана резко толкнула мужчину в плечо.

– Ром…?

Мужчина перевернулся. Это Вова.

Его глаза были красными от недосыпа, волосы всклокочены. Он щурился от света, но в его взгляде не было ни капли осуждения – только усталая тревога.

– Что? – голос звучал хрипло, будто он долго не говорил.

Диана инстинктивно прикрыла рот ладонью.

– Вова?..

Он приподнялся на локте, одеяло сползло, обнажив его торс.

– А ты кого ожидала увидеть? – его голос дрогнул. – И что за «Ром»?

В голове пронеслось: "Он знает. Он всё слышал".

– Рома… – Диана быстро сообразила, – вчера много выпила. Как я у тебя оказалась?

Вова сел, потёр лицо ладонями.

– Ты уже сама ответила. Вломилась ко мне ночью пьяная. – Он бросил взгляд на разбросанную одежду. – Ни разу тебя такой не видел. Сама разделась и легла спать.

Диана потянула одеяло выше, чувствуя, как жар разливается по щекам. В зеркале на стене напротив мелькнуло её отражение – бледное лицо с размазанной тушью, спутанные волосы. И кое-что ещё…

На её талии, чуть выше бедра, отчётливо виднелись тёмные отпечатки пальцев – как будто кто-то слишком сильно держал её. Но это был не Вова – его руки всегда были нежными.

Её взгляд скользнул ниже. На внутренней стороне бедра синел небольшой синяк странной формы – почти как след от укола.

– Как самочувствие? – спросил Вова уже мягче.

Диана резко дёрнула одеяло, закрывая следы.

– Пить хочу… – её голос сорвался.

Когда он вышел, она вскочила и подбежала к зеркалу. Отпечатки на талии выглядели совсем свежими. Диана провела пальцами по коже и почувствовала резкую боль.

На полу лежал её телефон с треснутым экраном. Последние вызовы – Олеся, Олеся, Олеся… Между последним звонком и этим моментом – семь часов. Семь часов начисто пропавшего из памяти времени.

Диана сидела на краю кровати, сжимая в руках стакан воды. Она сделала большой глоток, чувствуя, как холодная влага разливается по пересохшему горлу, но не решалась поднять глаза.

Вова стоял у окна, лицом к ней, натягивая футболку через голову. Его движения были нарочито медленными, будто он давал ей время прийти в себя.

– Спасибо, – прошептала она, поставив стакан на тумбочку.

Он кивнул, внимательно смотря на Диану.

Диана наклонилась, подбирая с пола трусики. Кружева скользили в её дрожащих пальцах. Она поймала себя на мысли, что делает это слишком быстро, почти судорожно – будто пыталась скрыть улики. Хотя, именно так всё и было.

– Тебе… Приготовить завтрак? – Вова наконец промолвил ей.

– Нет. Спасибо.

Она встала, натягивая юбку, и тут же пожалела – синяк на внутренней стороне бедра отозвался резкой болью. Диана чуть не вскрикнула, но вовремя сжала губы.

– Ты в порядке? – Вова сделал шаг вперёд.

– Да! – её ответ прозвучал слишком громко. – Просто… голова.

Он замер, изучая её лицо. Диана почувствовала, как под этим взглядом её щёки начинают гореть.

– Тебе нужно к врачу, – тихо сказал он.

– Не надо врачей.

Вова вздохнул, провёл рукой по лицу:

– Диан…

Но она уже подбирала с пола топ, торопливо протягивая в него руки.

– Мне нужно домой.

Она так более и не смотрела на Вову. Воздух между ними становился густым и не давал приблизиться друг к другу.

Вова молча вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

Диана задержала дыхание, прислушиваясь к его шагам. Когда звуки затихли, она резко подобрала оставшиеся вещи, включая лифчик, который грубо затолкала в сумочку. Еще раз переодеваться ни сил, ни желания не было.

В зеркале её отражение казалось чужим – размазанная тушь, побледневшие губы, взгляд дикого зверя в ловушке.

Она глубоко вдохнула и вышла из комнаты.

Глава 4. Оно шевелится

СПУСТЯ МЕСЯЦ

Полумрак ванной комнаты нарушал только тусклый свет пары лампочек над зеркалом. Диана стояла на коленях перед унитазом, судорожно вцепившись пальцами в холодный фарфор. Очередная волна тошноты поднялась из желудка, заставив её согнуться пополам.

– Какого хрена…? – она прошептала хрипло, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Столько дней уже…

В зеркале над раковиной отражалось её измождённое лицо – тени под глазами, слипшиеся от пота волосы. Что-то выискивая, Диана потянулась к шкафчику, смахнув тюбики с кремами и флаконы. Пластиковая упаковка теста на беременность упала в раковину с глухим стуком.

Минуты тянулись как часы. Она сидела на открытой крышке унитаза, а дрожащими пальцами держала роковую пластиковую палочку теста. Две полоски. Чёткие, яркие, не оставляющие сомнений.

Флешбэк. Кабинеты врачей.

Три белых халата. Три каменных лица.

– К сожалению, вы не сможете забеременеть.

– Сожалею, но это теперь невозможно.

– Исключено.

Голоса сливались в один пугающий хор.

Диана уронила тест на кафельный пол. В зеркале её отражение светилось в немом радостном крике. Тело дрожало от переизбытка чувств.

Беременна? Получилось? Не может быть…

Она металась по квартире – то порывисто бегала, то замирала как призрак.

Он точно не врёт? Прямо не верится!

В конце концов рухнула на кровать, сжимая в пальцах драгоценную пластиковую полоску.

Вовочка… Мы сделали это! – мысли пульсировали в такт учащённому сердцебиению. Надо срочно сказать ему! Сейчас же.

Телефон скользнул с тумбочки – на экране светилось имя «Вовочка» и до сих пор общее фото с отпуска. Палец замер в миллиметрах от кнопки вызова… и опустился.

Флешбэк. Улица у бара.

Её собственная рука в чужой ладони. Роман что-то говорит, смеётся, тянет за собой. Она шатается, но идёт.

Флешбэк. Квартира Вовы.

Утро. Одеяло сползает с её голого плеча. Рядом поворачивается Вова…

Улыбка застыла и рассыпалась. В глазах – смятение.

Диана медленно провела ладонью по плоскому животу.

– Чей же ты? – шёпот разлетелся по тёмной спальне.

За окном завыл ветер, и на секунду ей показалось, что что-то шевельнулось внутри.

Тьма в спальне была абсолютной. Диана спала беспокойно, ворочаясь, когда внезапный грохот разорвал тишину. Что-то тяжелое упало на кухне, звон разбитого стекла заставил ее сердце бешено колотиться.

Она резко села на кровати, протянув руку к торшеру. Щелчок выключателя – ничего. Еще раз, с силой. Темнота не отступала.

Кто здесь? – Подумала Диана, – Вова?

Ключи… Она так и не забрала их у Вовы. – Диана почувствовала, как по спине растекается липкий холод. – Если не он… то кто?!

Тишина.

Дрожащими пальцами она схватила телефон с тумбочки. Синий свет экрана ослепил, когда она включала фонарик. Луч света дрожал в такт ее трясущимся рукам.

Диана медленно ступила босыми ногами на холодный ламинат. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ночном, почти вакуумном беззвучии.

Кухня предстала перед ней в хаосе из-за перевернутого мусорного ведра, разбросанных оберток, осколков разбитой банки. И среди этого – белый пластиковый тест с двумя роковыми полосками, лежащий как улика на месте преступления.

Она дернула выключатель – свет не зажегся. Фонарик выхватил из темноты:

Стол с недопитым чаем, отодвинутый стул, свой собственный свежий след на полу от капель раковины.

Кроме мусорного ведра всё выглядело естественно.

И тогда луч дрогнул.

В углу, там, где секунду назад ничего не было, стояла она.

Старуха.

Ее кожа напоминала пергамент, растянутый над острыми скулами. Глаза – две черные пустоты. Но самое страшное – улыбка. Злорадная и слишком широкая, обнажающая гнилые зубы с золотыми коронками.

Старуха что-то прошипела невнятное, делая шаг вперед.

Диана застыла, парализованная ужасом.

Старуха двинулась с нечеловеческой скоростью. Холодные костлявые пальцы впились в ее живот, будто хотели разорвать плоть.

– Отдай! Мой! – слюна брызнула на лицо Дианы.

Боль пронзила живот, как раскаленный нож. Диана закричала…

Резкий крик разорвал тишину спальни. Диана вскочила на кровати, её руки инстинктивно впились в живот. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку.

Она с силой дёрнула шнур торшера – свет залил комнату, обнажая пустые углы, обычные тени. Никакой старухи. Никого.

Диана медленно опустила взгляд на свой живот. Гладкая кожа, никаких следов.

Кухня встретила её ярким светом. Всё было на своих местах: мусорное ведро стояло ровно, ни одной выпавшей крошки.

Диана опустилась перед ним на коленки. Её пальцы, всё ещё дрожащие от адреналина, разгребали вчерашний мусор: смятые салфетки, упаковки от еды, пустые тюбики.

– Где же… – она бормотала себе под нос, чувствуя, как под ногтями застревают крошки и мелкие соринки.

И вот – холодный пластик. Она выдернула тест из-под обёртки от шоколадки. Две полоски. Яркие, неумолимые.

Она вернулась в постель, осторожно прикоснувшись к животу.

– Всё нормально… – прошептала себе.

И тогда кожа под её пальцами шевельнулась.

Диана дёрнула руку, как от огня.

Ничего. Абсолютно гладкий живот.

Она медленно протянула руку снова…

В тот момент, когда пальцы коснулись кожи, на ней проступил тёмный отпечаток – огромная лапа с когтями, будто что-то изнутри упиралось в её плоть.

– О, Боже! – её голос сорвался на визг.

Отпечаток стал чётче, выпуклее. Контуры пальцев, складки кожи – всё, будто ребёнок… нет, не ребёнок… что-то другое пыталось прорваться наружу.

Диана закричала.

Глава 5. "Оно родится"

Дверь кабинета с грохотом ударилась о стену. Диана ворвалась внутрь, не обращая внимания на сидящую перед врачом молодую девушку.

– Диана? – врач удивлённо поднял брови, его рука замерла над медицинской картой.

Она швырнула тест на стол. Пластиковая палочка скользнула по глянцевой поверхности, остановившись перед доктором. Две полоски.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.