# Танцуй только со мной!

Ираида Мельникова

Интересно, что может случится с Ириной, что осмелилась связаться с женатым красавцем Александром? Вряд ли его жена Лариса смирится с "наглой девкой", посмевшей влезть в ее семью. Кстати, ее можно понять. А как поведет себя Василий Корнеевич, отец Ларисы – глава семейного клана, сильный мира сего? У такого человека вообще нет ничего святого, и совершенно естественно, что он не даст в обиду свою дочь. И что он сделает с бедняжкой-разлучницей? Когда вдруг откроются страшные семейные тайны, мы с вами прямо из первого ряда будем наблюдать армагеддон…

## Часть 1 Моя любовь. Глава 1 Знакомство.

> "Сердце, тебе не хочется покоя!

> Сердце, как хорошо на свете жить!

> Сердце, как хорошо, что ты такое!

> Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить!"

> (Василий Лебедев-Кумач

> "Как много девушек хороших")

Мысли, сомнения, раскаяния не давали мне покоя.

Как я могу его любить? Он же не мой мужчина. Чужой любимый, муж, отец.

Что же мне делать? Я не хочу от него отказываться. Я словно растворилась в его сильных мужских объятиях! Как чувственны его ласки! Как восхитительны его поцелуи! Как же сладко ему принадлежать!

Такого со мной никогда еще не случалось. Ну так, была когда-то в детстве первая любовь, потом где-то в старших классах мимолетное увлечение смазливым одноклассником. И все. Никогда еще чувства не заставляли меня настолько забыть о себе. Меня трясет от одного только его присутствия, я забываю, как говорить, думать, здраво рассуждать. Мысли сразу улетучиваются, и я сразу ощущаю себя маленькой глупышкой, когда он рядом и смотрит на меня своими глазами цвета горького шоколада.

Вот только… кто я для него? Любит ли он меня так же, как я его – безумно, до дрожи?

***

Мой новый день начался с чашечки чудесного кофе, терпкий и восхитительный аромат которого окутал пряным шлейфом маленькую уютную кухоньку.

Как хорошо, спокойно! Одна, сама себе хозяйка. Хочу – кофе пью, хочу…

Между прочим, сегодня выходной, и надо бы себя чем-то занять. Например, сходить в музей, прогуляться в парке, посмотреть новый кинофильм на большом экране. Или в цирк? Похохочу, повеселюсь, вспомню детство.

А позову-ка я с собой подружку! Блин, с ней свяжешься, – наверняка вляпаешься в какую-нибудь авантюру. Ну и прекрасно! Возможно, и мне пора уже найти приключения на свою заднюю точку А то все одна, да одна. Черт! Да кого я обманываю?! О-о-ди-и-но-о-ка-а-я-я-я!

Все, хорош стонать и наматывать сопли на кулак. Решила, – звони!

– Милка, привет. Слушай, мне реально скучно.

– Что за болотно-ядовитое настроение, дорогая?

– Ничего нового, кроме одиночества.

– Ну, подруженька моя, это вовсе не смертельно и совершенно поправимо. Пойдем-ка со мною на танцы. Надевай отпадное платье и не забудь захватить танго-туфли. В общем, чтобы была в полной "упаковке"! Гарантирую, что, начиная с сегодняшнего вечера, ты забудешь слово «одиночество» раз и навсегда. Там такие мужчины! Если не сразу в обморок рухнешь, то точно закачаешься!

– Ну, конечно! И, скорее всего, они все женаты?

– Холостые тоже имеются, не сомневайся. И, вообще, не думай о препятствиях, дорогуша. Как намечено по судьбе, так и случится. Главное, – это наслаждаться танцами, жизнью, любовью! Ох, что-то я распелась. Да что я тебе рассказываю, все карты тебе раскрываю? Придешь, сама все увидишь, поймешь, почувствуешь. А там уж как сама решишь.

Что ж… Согласна, посмотрю на этот новый мир, окунусь с головой и все пойму… Рискну. Никогда не поздно соскочить.

***

И вот она – танцевальная вечеринка. Настоящая тусовка, бомонд! Вслед за подругой я вошла в танцевальный зал и застыла в немом восхищении. Стильно одетые красавцы – мужчины и великолепные женщины в умопомрачительных вечерних нарядах исполняли Аргентинское танго – самый настоящий танец страсти и любви, как-никак.

– Подруга, не стой. Нам места за столиком оставили. Давай уже приземлимся, а потом ты всех рассмотришь.

Устроились мы за уютным угловым столиком и приготовились кайфовать.

Я сразу же погрузилась в уже знакомый мне, восхитительный танцевальный мир. Движение красивых пар по паркету под ритмичную латиноамериканскую музыку не могло оставить равнодушным никого, в том числе и тех, кто никогда еще не танцевал танго.

И вдруг что-то случилось. Со мной что-то произошло, когда за нашим столиком расположились двое мужчин. Яркий брюнет- супермачо сел напротив, мы встретились взглядами, и я… пропала.

Его невероятные бархатные глаза ошеломили, подчинили, завлекли, добравшись до самых потаенных глубинок моего сердечка, изнывающего без любви. Мое тело немедленно откликнулось, заставляя ликовать от неизвестного чувства и жаждать чего-то большего, нежели его пристального и жгучего взгляда.

– Добрый вечер. Очень приятно познакомиться, – его низкий спокойный голос заставил меня затрепетать где-то там, внизу живота. Моя нежная ложбинка между ног немедленно застонала, завибрировала.

Если бы он знал, какую бурю он разбудил во мне, запечатлев на моей руке страстный приветственный поцелуй!

– Александр, вы, как всегда, галантны, – Милочка кокетливо состроила прелестную гримаску с губками- уточками и с удовольствием протянула ему ручку, заполучив от него учтивый светский поцелуй и ослепительную улыбку.

Он, несомненно, был прекрасен, – яркий образец брутальности, мужественности и сексуальности. Ему не было равных, никого не было лучше его, интереснее и красивее. По крайней мере, для меня.

Именно этот мужчина сейчас пристально смотрел мне прямо в глаза, заставляя меня растворяться, таять и терять силы.

О, счастье! О, любовь! О, мгновенье, не исчезай, поласкай меня еще немного нежным лепестком любви, дай мне насладиться, насытиться, утолить жажду, приникнув жадно к восхитительному нектару живительных капелек любовной росы!

Докатилась! В моей голове поселилась сплошная лирика, а здравый смысл куда-то улетучился!

Он произнес тихо, ласково:

– Прошу Вас, не опускайте глаза, посмотрите на меня и пригласите на танец. В танго только так: женщина своим проникновенным взглядом дает мужчине свое согласие на танец.

Я подняла глаза, едва заметно кивнув в ответ. Моя ладошка утонула в его крепкой и теплой руке, и он уверенно повел меня на танцпол.

– Я давно не танцевала, – шепнула я, стараясь унять дрожь и волнение.

– Не переживайте, Вы в моих руках, – прошептал он, властно и решительно прижимая меня к себе.

Я пропала! Утонула, погрузилась, растворилась в нем, и молилась, чтобы этот танец никогда не заканчивался.

Следуя за своим партнером по паркету, я была в полной его власти, танцуя, прижимаясь к нему всем телом, положив голову к нему на грудь и нежно обнимая его сильную шею.

Вдруг он крепко обхватил моей ножкой свое бедро, исполнив великолепную элегантную, сексуально-эротическую, чувственную поддержку. В наш адрес со стороны благодарных зрителей раздались аплодисменты, а я от переполнявших меня чувств пребывала на самой вершине блаженства, наслаждаясь моим счастьем, чувством, неведомым ранее, не испытанным и незнакомым.

Неужели я влюбилась? Или я просто хочу его? Да, я его хочу и больше не смогу без него жить. Я люблю его!

***

Закончился сказочный танцевальный секс. Я влюбилась окончательно и бесповоротно. Я влюбилась!!!

Вечеринка пролетела искрящимся разноцветным вихрем, медленно и размеренно опадающим блестящей звездной пыльцой на уставших, но довольных танцоров.

Весь вечер мы танцевали вместе с ним, не меняя партнеров, наслаждаясь прикосновениями наших тел в объятиях танца.

И вот, наконец, я услышала именно то, о чем мечтала весь вечер.

– Я хотел бы Вас проводить.

– Да, пожалуйста.

Мила, прощаясь со мной, хитро подмигнула и шепнула на ушко:

– Не тушуйся, бери от жизни все.

Путь до моего дома не занял много времени. Всю дорогу в его шикарном автомобиле я упивалась его близостью, случайными прикосновениями его лица, рук, когда, например, он заботливо пристегивал мой ремень безопасности или что-то искал в бардачке. Наклоняясь очень близко, он чуть ли не касался моего лица, а я специально поворачивалась в его сторону, чтобы случайно коснуться его своими губами, испытывая блаженный трепет от нежности наших прикосновений.

Припарковавшись около моего дома и заглушив двигатель автомобиля, он молча откинулся на спинку сиденья. Не отрываясь, смотрел куда-то вдаль, задумался и помрачнел. Я не смела сказать ни слова, ждала его решения, как приговора.

Конечно же, я заметила на его безымянном пальце обручальное кольцо. Он был так честен, что не стал снимать и прятать его во время вечеринки, как делают многие женатые мужчины, прикидываясь свободными от обязательств. Неженатые всегда пользуются успехом у женщин, мечтающих обрести свою вторую половинку. А он не стал никого обманывать. Какие же к нему могут быть вопросы и претензии?

Я ждала и лихорадочно соображала, как поступить, не желая, чтобы он отказался от меня и, высадив из машины, уехал.

Что же он в итоге решит? Испытывает ли он ко мне хотя бы чуточку того, что вот уже несколько часов чувствую я? Вопросы, на которые я вот-вот узнаю ответ.

Он прервал мои мысли, повернулся ко мне и, сжав меня в своих объятиях, стал жадно целовать в губы, терзая их снова и снова жаркими глубокими французскими поцелуями. Боже, я так и знала, что он заставит меня трепетать, возбудив во мне горячее желание принадлежать ему. Как же он волшебно целуется!

Я облегченно вздохнула и была совершенно готова. В мечтах своих я уже принадлежала ему в нашей любовной постели в моей уютной миленькой спальне, занимаясь с ним восхитительным сексом. Я жаждала, ждала его решения, потому что только этому мужчине я готова была подарить свою… невинность. Ему – красивому, нежному, любимому – первому.


## Глава 2 Терзания.

От поцелуев и ласк кружилась голова. Я больше не хотела думать, переживать и бояться. Я желала только наслаждаться моим мужчиной и молила, чтобы он не останавливался.

Нежный, ласковый, единственный, любимый. Мой. Только мой. Пусть даже на эту ночь.

***

Кто же придумал эти восхитительные французские поцелуи? Холодные, утончённые и изящные французы и в подметки не годятся моему горячему, пылкому любовнику.

Он целовал меня снова и снова. Жарко горели губы, в сладком томлении вибрировало измученное ласками тело, жаждущее наслаждения. Ну нет. Только не здесь, не в его автомобиле суждено мне стать женщиной.

Собравшись с силами, я прошептала:

– Пожалуйста, поднимемся ко мне. Мне надо подготовиться. Я не хочу здесь…

Он с трудом оторвался от меня:

– Я не могу насытиться тобой, ну прямо как голодный подросток.

Ухмыльнулся. Откинувшись на спинку сиденья, он несколько минут молчал, не отпуская мою руку, лаково поглаживая и целуя мои пальчики. Я ждала и боялась услышать то, что он собирался мне сказать, но смирилась и была готова к его решению.

– Ты должна знать, что я женат и у меня есть сын.

– Да. Я поняла.

– Я не могу ничего обещать.

– Хорошо..

– Как только увидел тебя, твои глаза, я понял, что не могу отказаться от этого чувства.

– Чувства?

– Я хочу тебя так, что не могу оставить и забыть. Колдунья, ты вскружила мне голову. Но… я сейчас же уеду, если ты меня прогонишь.

Спрятав лицо в копне моих волос, он вдыхал мой аромат. Губы горели, тело, разгоряченное ласками, жаждало любви. Мы оба не желали отказывать себе в удовольствии физической близости. Пускай хотя бы в эту ночь он будет принадлежать только мне, а я – ему.

Прижав к своей щеке его теплую руку, я нежно прикоснулась губами к ладошке.

– Что ты делаешь, глупенькая? Я и так готов разорвать тебя прямо здесь, в машине.

– Пойдем ко мне.

– Ты решилась? Не пожалеешь?

– Нет.

***

Я готовилась к своей первой брачной ночи, надевая непослушными трясущимися руками будуарное платье невесты. Я купила это великолепие недавно, прогуливаясь по торговому центру, не отказывая себе в удовольствии побыть немного в роли «новобрачной» и с удовольствием отвечая на вопросы продавца-консультанта о моих предпочтениях.

Я влюбилась в этот наряд, как только увидела. Изумительная нежная шелковая сорочка на тоненьких бретельках с прозрачной фатиновой юбкой, расшитой жемчужинами, совершенно не скрывала крошечных трусиков. Я взглянула на себя в зеркало и в отражении увидела очаровательную сексуальную женщину. Он ни за что не захочет меня отпускать.

Я – невеста, пусть и ненастоящая, но эта брачная ночь только моя. Я сама сделала свой выбор и буду наслаждаться этим мужчиной, любить его прекрасное тело, каждую его клеточку. Сегодня ночью он будет только мой, а завтра…

Он ждал меня, стоя у окна и любуясь огнями большого города. Услышав шаги, обернулся. Его глаза широко распахнулись, потемнев от возбуждения и нестерпимого желания, когда он увидел меня – свою возлюбленную.

– Ты… прекрасна!

***

– Люблю, люблю, люблю.

Я шептала ему о своей любви, наслаждаясь его телом, его опытными ласками и любовными играми. Я удовлетворила все свои эротические мечты и желания, отдалась ему полностью, беззаветно, не жалея ни о чем в мою первую в жизни ночь любви.

Его голова лежала на моей обнаженной груди, а руки продолжали гладить мое тело. Сердца учащенно стучали, биение пульса зашкаливало и мы никак не могли отдышаться от неудержимой и стремительной любовной гонки. Нам необходимо было отдохнуть, набраться сил и снова отдаться друг другу, не отказывая себе в исполнении эротических желаний.

Он поднял голову и посмотрел мне в глаза.

– Я хочу посмотреть на тебя, – его голос был хриплым, бархатным, тихим.

– Посмотри, – прошептала я и задрожала от возбуждения.

– Ты прекрасна, как же ты прекрасна, – руки заскользили по моему телу вслед за его изучающим взглядом. Казалось, он желал рассмотреть все детали, черточки, изгибы, восхитившись моим образом, словно великолепным изваянием великого скульптора.

– Почему ты не сказала мне, что невинна?

– Ты отказался бы от меня, если бы узнал?

– Нет. Но я был бы менее настойчивым в любовных ласках, пощадил бы тебя, любил бы нежно и осторожно.

– Мне было хорошо, и я хочу тебя.

– Не насытилась еще, моя амазонка?

– Я просто очень долго была голодна.

– Ты уверена? Тогда продолжим? Я тоже еле сдерживаюсь.

Любовь между мужчиной и женщиной. Любовные утехи, ласки, вожделение, восторг. Кто придумал это волшебство? Как можно отказаться от сладкого, немыслимого, восхитительного, сказочного чувства удовлетворения, когда тела двух любовников сплетаются, доводя друг друга до эротического безумства?

Каждый поцелуй – жемчужина, каждая ласка – изумруд, обладание друг другом – алмаз, подаренная любимому невинность – бриллиант, чистый и непорочный. Великолепная коллекция драгоценностей, которой владеют двое.

Но наступает утро, и сказочные фантасмагории исчезают в волшебной дымке, оставляя за собою призрачный искрящийся шлейф. И если эти двое не вместе, то шкатулка с драгоценной коллекцией хранится только у одного из них.

***

– Мне не хочется покидать тебя. И не уйти я не могу.

Я молчала и была на грани, слезы готовы были затопить весь мой хрупкий и беззащитный мир. Я не смела его спрашивать и ждала его решения.

– Сейчас я уйду. А вечером будь дома, пожалуйста, я приеду.

Куда ты уезжаешь, зачем, во-сколько приедешь? Вопросы проносились только в моей голове. Я не смела его спрашивать.

Поцеловав меня в лоб, словно маленькую девочку, и прижав мою ладошку к своей щеке, он посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом. Что было в его глазах? О чем он думал в эту минуту? Я поймала себя на мысли, что совершенно не знаю этого человека. Какие горести мне предстоит испытать по его вине? Неужели, лишь только обретя любовь, я ее потеряю?

Он поднялся и, не оглядываясь, стремительно вышел, оставив меня в брачной постели, несчастную и одинокую.

– Нет, нет, нет, – рыдая, жалобно всхлипывая, причитая о своем несчастье, я не знала, вернется ли он, как обещал.

Ведь я знала, что он женат. Он не скрывал, не обманывал. Чего же я плачу, глупая, если все знаю? Он не вернется. Он никогда больше не придет.

Моя подружка-подушка вымокла, выслушав все мои стенания, и, обхватив своим мягким теплом, заставила поспать после бурной ночи любви. Измученная, несчастная, но удовлетворенная, сполна насытившаяся любовью, я забылась глубоким мятежным сном. Ненастоящая невеста после брачной ночи с фальшивым женихом.

***

Очнувшись ото сна, взглянула на часы. Половина восьмого. Наступил глубокий вечер, грозивший плавно перейти в самую несчастную ночь в моей одинокой жизни. Он не вернется. Он никогда больше не придет.

Минуты отсчитывали часы, время неустанно убивало во мне стремительно исчезающую надежду. Тик-так, тик-так. Я закрыла ладонями уши, чтобы не слышать, как стучится ко мне несчастье.

Приложив неимоверные усилия, чтобы взять себя в руки, я достала из шкафчика свою самую любимую чашку и сварила кофе. Терпкий изысканный аромат великолепным шлейфом окутал мою маленькую уютную кухоньку.

Теперь мне нужно успокоиться, все забыть и жить дальше.

## Глава 3 Аргентинец


Кофе. Божественный напиток. Серотонин и дофамин, содержащиеся в нем, ставят на место закружившуюся голову. Волшебные какао-бобы делают свое дело.

Подошла я к зеркалу и с горечью взглянула на свое отражение. Зареванная, с опухшими от слез глазами и миленьким курносым носиком, натертым до покраснения носовым платком. Но все равно я красивая.

А теперь, девочка, включи мозги и возьми себя в руки. «Сюси-пуси» хороши лишь на одну ночь. Подумай, зачем и почему ты должна его дожидаться, словно одалиска в гареме, тоскующая по своему господину и жаждущая его ласк. Да, конечно, ты влюблена. От одной только мысли о нем тело откликается мелкой дрожью, охватывает безудержное желание снова оказаться в постели, чтобы повторить все то, что мы двое вытворяли прошлой ночью.

Стоп. Мне нужно разобраться и понять. Любовь ли это? Или похоть и вожделение, стремительно овладевающие женщиной при виде красивого мужчины?

А что же ждет нас дальше? Признаю, что вскружила ему голову. Он жаждет меня и не хочет отпускать. Если это похоть, то мне самой не нужны эти отношения, которые завершатся через некоторое время, как только он ко мне охладеет. А если это любовь? Если нежные лепестки бутонов восхитительного чувства уже распускаются в его сердце? Тогда он, не имея возможности выбора, будет разрываться между семьей и мной, не смея нарушить данные когда-то обязательства.

Нужны ли мне подобные отношения? Смогу ли спокойно наблюдать за мучениями мужчины, к которому неравнодушна? Не знаю, любит ли он свою жену, но вряд ли. Если изменяет, то не все гладко в их отношениях. Но своего ребенка он не может не любить. Допустим, бросит он свою семью и уйдет ко мне. Будет страдать и метаться между страстными объятиями и великолепным сексом с одной стороны, и любовью к ребенку с другой. Весы правосудия рано или поздно перевесят в сторону его сына.

Смогу ли я наблюдать за тем, как мой любимый переживает? Смогу ли помочь ему в его страданиях? Нет. Ничем не помогу и не смогу утешить. Никакая новая любовница, в объятиях которой его тело систематически будет получать огромную восхитительную порцию сексо-десерта, не заменит любви к детям.

Сейчас он приедет, мы снова займемся любовью, потому что испытываем сумасшедшее влечение друг к другу, а после, когда наши тела немного отдохнут от любовных игр и наслаждения, он, все же, скажет мне о своем решении.

Мысленно я уже перебрала все варианты:

или попросит меня стать его любовницей,

или предложит жить вместе, покинув свою семью ради меня,

или захочет расстаться со мной.

Других вариантов нет. Какой же из них мне подходит?

Никогда и никому не стану любовницей, так как считаю их, как бы помягче выразиться, работницами сферы сексуальных услуг и девушками легкого поведения.

Не смогу смириться с тем, чтобы ради меня, причем, с «бухты-барахты», он бросил свою семью, особенно, ребенка.

А уж если захочет со мной расстаться, то и говорить мне об этом не обязательно. Я и так все пойму, незачем мне делать еще больнее.

Вывод. Мне нужно срочно сбежать. Куда? Думай, голова, думай!

С чего начались мои терзания? С танго. Вот к нему и убегу. Заодно разберусь в своих чувствах, разложу мысли по полочкам и сама приму решение, предварительно выпив чашечку кофе.

***

Мой самолет приземлился вовремя. Спасибо Милке, быстренько мне все организовала: самолет, гостиницу, контрамарку на «Фестиваль танго» в Сочи.

Все время в воздухе я по телефону слушала голосовое сообщение от подруги с инструкциями: дресс-код, правила поведения на танцполе, особенности регистрации.

Ох, как хорошо, что я раньше, еще в подростковом возрасте, танцевала! А то не рискнула бы вот так ринуться сразу на танцпол, словно в омут с головой.

Задумавшись, вспомнила сказочную, чарующую атмосферу танцевального клуба, где я познакомилась с…

Не хочу вспоминать. Надо перевернуть страницу, подумать, сделать паузу.

Все. Меня ждет фейерверк эмоций, наслаждение танцами, новые знакомства и крутая тусовка, в чем клятвенно заверила меня Мила. А она никогда не врет.

***

Маэстро Фагундо Арандо был неподражаем. Аргентинец по рождению, страстный, великолепный, экспрессивный, эмоциональный мега-танцор и супер-тренер Аргентинского танго. Боже, как был красив этот мужчина в черном фраке в сочетании с кроваво-красным платьем прекрасной партнерши.

Брутальный, сексуальный, неистовый партнер и хрупкая элегантная партнерша исполняли на паркете искрометное танго, приковывая взгляды зрителей.

Великолепная пара закончила выступление, взорвав зал аплодисментами, а я, повинуясь своим чувствам и эмоциям, преподнесла страстному аргентинскому танцору букет лилий и произнесла на чистом испанском:

– Фагундо, No dejes que nada y nadie para dudar de que eres hermosa, porque usted es ;nico y singular. Estas flores son para ti, son similares a la flor de seiba que crece en tu tierra natal en Buenos Aires (что в переводе на русский язык означало: «Фагундо, Не позволяйте ничему и никому сомневаться в том, что Вы прекрасны, потому что Вы уникальны и единственны. Эти цветы похожи на цветок сейбы, что растет на вашей родине в Буэнос Айресе).

Маэстро искупал меня в лучезарных искорках своих глаз, обнял меня и нежно поцеловал в щечку, чем воодушевил других поклонниц ринуться на паркет с ворохом цветочных букетов.

Моя дорогая подруга Мила была так предусмотрительна, что забронировала для меня место за столиком на четверых, трое из которых были маэстро-аргентинец, его партнерша и я. Четвертый гость, к его сожалению, запаздывал, рискуя пропустить все самое интересное.

Наша троица уютно устроилась за столиком, мы выпили по бокалу шампанского и я, наконец, познакомилась с Фагундо и его очаровательной русской партнершей Екатериной, которая и пригласила знаменитого аргентинского танго-танцора в Сочи на «Фестиваль танго». Фагундо попросил у официанта вазу, которую тот торжественно поставил на наш стол, и поместил в нее мои лилии.

Не отрывая от меня жгучего обжигающего взгляда, аргентинец произнес:

– Действительно, эти цветы похожи на нашу цветущую сейбу.

Я очень смутилась, когда он вдруг наклонился и поцеловал мою руку.

– Благодарю вас, прекрасная незнакомка.

Любопытно. Мое тело совершенно не откликнулось на его прикосновение, и я не испытала чувств, подобных тем, волшебным от поцелуя Александра.

Снова я о нем вспомнила. Нужно отвлечься.

Фестиваль фонтанировал в самом разгаре, восторгая зрителей танцами, великолепными нарядами и богемными представителями светской тусовки.

Мне очень нравилось все, что происходило на этом празднике танго. На танцполе восхитительно скользили по паркету красивые танцевальные пары, а мы втроем мило беседовали и угощались напитками, фруктами и шоколадом. Фагундо изъяснялся вполне понятным языком на ломаном русском, эмоционально жестикулируя и демонстрируя всплеск эмоций.

Он был очень красив. Мужественное лицо с огромными карими глазами и пушистыми ресницами, волнистые волосы цвета вороного крыла, небрежно откинутые назад. Сильная шея и мускулистое тело горячего аргентинского мачо притягивали взгляды женщин и рисовали в их разгоряченных головках картины потенциально возможного наслаждения от сладострастных прикосновений к телу этого мужчины.

Он не сводил с меня глаз. Наученная горьким опытом, я тихо спросила у его партнерши:

– Екатерина, вы вместе?

– О, нет, Ирина. У нас только бизнес. Он прилетает в Россию только работать.

Я не заметила, как Фагундо подошел ко мне и протянул руку.

– Я не стал ждать, когда Вы посмотрите на меня и пригласите на танец, и, нарушив все правила танго, сам приглашаю Вас танцевать.

Я посмотрела на Екатерину, которая подмигнула мне и улыбнулась.

– Не отказывайся. Он в танце – бог.

Держась за руки, мы вышли на середину танцпола. Зазвучала латиноамериканская танго-мелодия. Крепко держа меня в своих объятиях, он уверенно вел нашу пару по паркету. Я чувствовала все его движения, которыми он направлял меня, мне были совершенно понятны его безмолвные команды при исполнении оригинальных поддержек и фееричных поворотов. Я танцевала и чувствовала себя королевой танго в его сильных опытных руках. И согласилась с Екатериной. В танце он – бог.

– Вы безупречны, Ирина, – шепнул он мне.

– А вы гениальны, Фагундо.

В наш адрес раздались бурные аплодисменты, многочисленные поклонницы поспешили к моему партнеру с букетами цветов.

Мне тоже протянули букет нежных белых роз. Я подняла глаза.

– Ты прекрасна.

Дрожащими руками я взяла цветы и, оставив Фагундо с обступившими его плотным кольцом дамами, чуть ли не бегом поспешила за свой столик, стараясь скрыться от безумного любовного наваждения.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я дрожащим голосом.

Как бы я не убегала, а в пределах танцевального зала некуда было скрыться. Александр присел рядом. Снова нахлынули чувства и воспоминания о восхитительной ночи моей любви. Снова я не могла здраво мыслить и рассуждать.

– Я приехал к тебе.

– Откуда ты узнал? Ах, да. Тебе рассказала Мила?

– Да. Она очень любит тебя и хочет, чтобы ты была счастлива. Я приехал к тебе домой, но не застал. Пришлось побегать за тобой и поискать.

– Не надо было этого делать.

– Чего именно?

– Искать меня. Тебе надо было подумать. Ты подумал?

– Да, я все решил.

– А я тоже хочу подумать. Я еще не решила.

– Что с тобой?

– Со мной все хорошо. Не знаю, о чем ты спрашиваешь.

– Посмотри на меня, почему ты отводишь взгляд?

Он взял мою руку, поцеловал ее, как тогда, в первый раз.

Буря эмоций и чувств снова овладела мной. Я боялась посмотреть на него, потому что знала, что сразу утону в его восхитительных глазах цвета горького шоколада. Знала, что если он попросит, то я пойду за ним, ни о чем не спрашивая. Он снова и снова овладеет мной, а я буду ему принадлежать вся, без остатка, умоляя, чтобы он больше никогда не уходил.

Наконец, Фагундо удалось вырваться из объятий своих поклонниц, и он поспешил ко мне, не замечая, что прервал наш с Александром разговор:

– Ирина, я приглашаю Вас прогуляться в сторону прекрасного Черного моря. Вы согласны меня сопровождать?

– С удовольствием. Я поднимусь в номер, переоденусь?

– Вы так красивы, что мне не хочется расставаться с Вами ни на минуту.

Забрав со стола мои лилии и отдав распоряжения официанту отправить остальные цветы в его номер, аргентинец, глядя мне в глаза, протянул мне руку. Не смея смотреть в сторону моего любимого, я приняла руку Фагундо и направилась вместе с ним к выходу.

Я не чуяла под собой ног, ощущая на себе взгляд Александра – моего первого мужчины, моего счастья, моей любви.

Он смолчал, не возражая и не спрашивая, куда я ухожу и зачем мне нужен этот аргентинец. В его глазах потухли искорки. Хорошо, что я не увидела его печальных глаз, иначе непременно кинулась бы к нему, обняла, прижалась крепко-крепко и увела бы в свой номер, где сама бы, словно воинственная сладострастная амазонка, овладела им и любила долго и ненасытно.

Мы с Фагундо удалялись все дальше и дальше от моего возлюбленного, который задумчиво и печально смотрел мне вслед. А мое истосковавшееся сердечко болело, кровоточило и готово было разорваться.

Я подумала и решила все же забыть мою любовь, вычеркнуть из своей жизни, потому что у моего любимого была семья. Я не захотела стать воровкой и разлучницей, причинив ему  еще больше страданий.

Лучше стану мучиться, горевать, ломать свою жизнь, но не разбивать чужую судьбу. Я всегда буду вспоминать о моем мимолетном счастье.

Я знаю, что на чужом несчастье счастья не построишь.


## Глава 4 Румба


– Скорее, дорогая Ирина, давай поторопимся, а то самое интересное пропустим.

Он смеялся, все куда- то спешил и тащил меня за руку, словно маленького непослушного ребенка, а я еле поспевала за ним.

– Фагундо, пощади меня! Куда мы так бежим?

– Нас ждут мои друзья и морское путешествие на яхте. Ты будешь в восторге!

Мой спутник был возбужден в предвкушении морской прогулки и развлечений, мечтательно улыбался и смотрел на меня игривым взглядом с солнечными зайчиками в глазах, все крепче сжимая мою ладонь.

– О, Фагундо, я не взяла купальник.

– Ничего страшного, мы будем плавать голышом.

Он заразительно смеялся, рассказывая по дороге смешные истории, пытаясь меня рассмешить и позабавить.

Наконец, мы добрались до причала, у которого была пришвартована очень красивая белая яхта, вся в разноцветных огоньках, словно детская игрушка, увеличенная в размерах. Я еще никогда не плавала на таких больших кораблях. Только за городом на маленькой лодочной станции мне довелось покататься на старенькой замызганной лодке, все время грозившей перевернуться и утопить всех пассажиров. С тех пор я не очень-то любила водные виды транспорта, предпочитая воздушные или наземно-подземные.

– Милая, забирайся сюда.

Фагундо помог мне пройти по сходням, поймал меня на палубе, как только я поднялась, и нежно обнял.

– Ну вот мы и пришли, – прошептал он срывающимся голосом, – наконец-то, я тебя похитил.

Он потянулся к моим губам и попытался поцеловать.

– Пожалуйста, не надо, – я отстранилась, отказывая ему в поцелуе и не позволяя прикоснуться ко мне.

Где-то на верхней палубе слышались музыка, крики и смех. Вероятно, там было веселее, чем мне. Он смотрел на меня, не отрываясь, улыбался и нежно гладил мои волосы.

– Я не буду целовать тебя, если ты не захочешь, моя нежная прекрасная роза.

– Пойдем, там музыка и очень весело, – я улыбнулась, пытаясь не испортить ему настроение, дружески чмокнула его в щеку и взяла за руку, – ну, давай же, веди меня к своим друзьям, повеселимся.

На верхней палубе было много гостей. Среди них я с радостью увидела Екатерину, которая помахала нам рукой, приглашая присоединиться к ней за столиком.

Я облегченно вздохнула. Очень не люблю, когда попадаю в компанию совершенно незнакомых мне людей. Не знаешь, чего от них ждать.

Уютно устроившись за столиком, я с удовольствием пригубила шампанское, которое тут же ударило мне в голову, и почувствовала огромное желание съесть целого быка, припомнив вдруг, что с самого утра ничего существенного не ела.

Фуршет был очень разнообразным и выглядел так аппетитно, что я не удержалась и положила себе на тарелку огромное количество закусок. Я была очень голодна и мне абсолютно не было стыдно. Мой аргентинский спутник присоединился ко мне, не скрывая своего великолепного аппетита.

Екатерина расхохоталась, глядя на нас и покачивая головой.

– Ого! Ну вы, ребята, и голодные! Такое чувство, что активно занимаясь любовью, потратили все свои силы, а теперь стараетесь их восполнить.

Мы переглянулись, посмотрели друг на друга, увидели огромные тарелки еды, которую мы пытались проглотить, и прыснули со смеху. Я даже не хотела знать, как мы выглядим со стороны. Ну прям два хомяка.

Вечеринка была в самом разгаре. Гости танцевали, угощались великолепными винами и закусками. Полилась медленная романтическая мелодия, и мой спутник-аргентинец пригласил меня на танец.

Мы с удовольствием вышли на танцпол, чтобы исполнить румбу – лирический, фееричный и сумасшедше-эротичный танец любви. Фагундо обнял меня и началось волшебство.

Румба, танец влюбленных, взволновала меня, напомнив о моем любимом. Я представляла его на месте партнера, который занимался со мной танцевальной любовью, заставляя меня испытывать безудержное эротическое возбуждение.

Знойный красавец-аргентинец знал свое дело. Я понимала, что он приложит все усилия, чтобы соблазнить меня и получить карт-бланш. Он выбрал самые сексуальные поддержки, самые нежные прикосновения, подразумевающие восхитительные эротические движения во время танцевальной партии. Что ж, это ведь танец любви. У него свои законы, технические элементы и пластика танцевальных движений.

Я следовала за его молчаливыми приказами, подчиняясь, понимая все, что он хотел выразить танцем. Он был прекрасен, красив и нежен. Любая бы на моем месте повиновалась ему и отдалась его желанию обладать ею.

Но он не мог знать, что я полюбила, что сердце мое готово выпрыгнуть и умчаться к моему любимому, моему мужчине, единственному.

Где он сейчас? Улетел домой, видя мою холодность и нежелание с ним общаться? Принял мое неприятие наших отношений и отказался от меня? Почему он не настоял? Зачем он меня покинул?

Я надеялась, что Фагундо не заметит моих слез.

Обязательный по техническим правилам итог румбы – это нежные объятия. Некоторые танцоры добавляют поцелуй, следуя эмоциональному возбуждению. Было бы удивительно, если бы он не воспользовался таким красивым и трогательным техническим элементом.

Мы завершили танец, Фагундо обнял меня, притянул к себе и поцеловал мои слезинки.

– Почему ты плачешь? Ты не должна плакать, потому что королевы не плачут.

Мы не обращали внимания на овации благодарных зрителей, восхищенные взгляды мужчин и завистливые – женщин, направленные в нашу сторону. Он держал меня за руки, смотрел в мои глаза с теплотой и участием и не собирался прерывать этот восхитительный миг.

– Отпусти меня, пожалуйста. Все на нас смотрят.

– И пусть смотрят. Я влюблен, пусть все знают об этом.

– Отпусти, я не могу.

– Я увезу тебя в Буэнос-Айрес, буду крепко любить тебя, и ты тоже сможешь меня полюбить.

– Это невозможно, Фагундо.

Я посмотрела по сторонам. Все гости смотрели на нашу пару, обнимающуюся в центре танцпола в ярком свете софитов, и оживленно что-то обсуждали. Наверняка делали ставки на скорое соблазнение очередной дурочки настойчивым аргентинцем.

– Я хочу выпить воды.

– Да, конечно, дорогая, пойдем.

Мы, наконец, направились за свой столик. Екатерина смотрела на нас и улыбалась.

– Ну, вы даете, ребята! Так все профессионально получилось! Ты очень хорошо танцуешь и чувствуешь партнера, Ирина. Ты не думала о карьере танцевального тренера и профессиональной партнерши?

Я была благодарна ей за то, что она перевела разговор на другую тему и не напоминала мне о нашем страстном танце.

Зато Фагундо был в приподнятом настроении, улыбался, не спускал с меня глаз, нежно поглаживал и целовал мою руку. Вероятно, он не собирался больше меня отпускать.

Ну вот, приехали. Все зашло слишком далеко, но я не хотела обнадеживать прекрасного Фагундо. Я не почувствовала с ним тех волшебных, сказочных ощущений, той вибрации моего возбужденного тела, того эмоционально-космического полета моей души и томления моего влюбленного сердца, как с моим возлюбленным, милым и единственным Александром. К великому сожалению моего любвеобильного аргентинца, я ничего к нему не чувствовала. Я думала только о…

Да что же это такое, я опять о нем! Это невозможно! Все кончено! Вбей это себе в голову, наконец! Дурочка, глупая и наивная. Что же делать? Как его забыть? А, может быть, дать шанс этому аргентинцу? Возможно, он растопит лед своей любовью, страстью и нежностью? Клин клином вышибают. Фу! Рассуждаю, как падшая женщина. Прыгать из кровати в кровать? Точно, падшая и самая грязная.

У этого Фагундо наверно в каждом городе по такой же Ирине, как я. Да и на родине, скорее всего, необъятное количество поклонниц и возлюбленных. Даже знать ничего не хочу об этом. Лучше быть одной, чем брошенкой в очередной раз.

Я задумалась, помрачнела и не замечала взглядов внимательно разглядывающей меня Екатерины. Фагундо поцеловал мою руку:

– Ирина, подожди меня здесь, никуда не исчезай, я все равно тебя найду.

– Хорошо.

Он куда-то убежал, веселый, страстный, влюбленный, как подросток.

– А ты знаешь, он ведь впервые такой, – Екатерина держала фужер, отпивая глотками шампанское.

– Какой?

– Влюбленный. Он никогда раньше так не вел себя с женщинами. Признаюсь, я имела на него виды, но он поступал со мной как со всеми своими поклонницами. Предупредительно холодно. Принимал комплименты, был учтив, но никогда не давал обещаний и не говорил ни слова о любви.

– Верится с трудом. Он такой темпераментный.

– Он прекрасно владеет собой, не сомневайся. Я никогда его таким не видела, – она вздохнула, снова пригубив шампанское.

– Ты замужем?

– Да.

– Но ты до сих пор любишь Фагундо?

Она не ожидала, что я пойму. Краска залила ее лицо, руки предательски задрожали.

– Это так заметно?

– Нет, пока ты не заговорила о нем.

– Больше не буду о нем говорить. А ты не сомневайся. Бери его. Он никого до сих пор не любил, только пользовался женщинами, меняя их, как перчатки. А в тебя он влюблен по-настоящему.

– Влюбленность проходит.

– Тогда я тебе скажу, что он тебя полюбил. Я знаю его много лет и люблю. Сейчас он такой… Он просто летает на крыльях, испытывая трепет, страсть, возбуждение, потому что любит. Ты будешь с ним очень счастлива.

Мне было грустно. Вот и она – несчастная, одинокая, хотя и замужняя. До сих пор любит не мужа, но живет с ним. Значит, можно быть замужем без любви? Можно жить с постылым, а любить другого? Боже мой, как она несчастна! Она тоже жертва любви. Значит, и я всю жизнь буду несчастлива?

Мне хотелось разрыдаться.

– Катя, как можно отсюда уйти?

– До утра никак, мы вышли в открытое море. Слушай, а пойдем, поплаваем? С левого борта осветили огромный участок воды, чтобы все могли искупаться в стра-а-а-шной ночно-о-й морской пучине, – она смешно состроила ужасную рожицу, мы засмеялись и расслабились. – Знаешь, там можно будет полюбоваться на звезды, в крайнем случае, на Полярную звезду, если другие не будет видно. Полярная звезда всегда светит морякам, чтобы они могли найти дорогу домой.

– У меня нет купальника.

– Ну, какая ерунда. У меня есть запасной. Или можно голышом, – мы снова захохотали и пошли переодеваться.

Какая она все-таки чудесная, Катя.

***

Как же красиво и страшно ночью на морской глади Черного моря. Я лежала на воде, качаясь на спокойных мягких волнах, и наслаждалась невесомостью и умиротворением, тишиной и красотой звездного неба.

На берегу совершенно не видно звезд. Яркие огни приморского города с его разноцветной радужной иллюминацией не позволяют рассмотреть небо над побережьем. Лишь отплыв на 10-20 километров в море, можно насладиться красотой и мерцанием пульсар. Чувствуешь себя плывущей в необъятном таинственном космическом пространстве, окруженная мириадами звезд и отблеском хвоста кометы, искрящегося разноцветными песчинками в свете солнечного светила.

– Любимая, вот я и нашел тебя.

Я почувствовала, как Фагундо осторожно обхватил меня руками, заставив принять вертикальное положение, обнял меня и страстно стал целовать мое тело, лицо, губы.

– Нет, не надо, прошу тебя.

– Когда женщина говорит «нет», то она имеет ввиду «да».

Он целовал и целовал меня, не обращая внимания на мои бесплодные попытки оттолкнуть его в морской воде. Его требовательные руки заскользили по моему телу, исследуя и нежно лаская меня под купальником, пока я не вырвалась из его цепких объятий, выскользнув из его рук и стремительно погрузившись в глубину.

Проплыв под водой до яхты, я вынырнула, забралась по опущенной в воду бортовой лестнице и скрылась в каюте Екатерины. Я слышала, как мой неудавшийся аргентинский любовник кричал мое имя, потеряв меня в бездонной морской пучине. Так ему и надо. Пусть поищет.

Стоя у трапа, я ожидала, когда яхта причалит к берегу. Фагундо с виноватым видом смотрел на меня, сжимал мою руку, целуя ее и перебирая пальчики.

– Прости меня. Ты так прекрасна, что я не смог сдержаться. Я очень влюблен и меня очень тянет к тебе. Это нормально, мы же взрослые люди. И ты слишком хороша, чтобы тебя не захотел мужчина. Ты знаешь, я хочу завоевать твою любовь, чтобы ты испытала те же чувства, что и я. И ты совершенно права, я больше не буду приставать к тебе, пока ты не попросишь. Ты мне веришь?

– Нет. Ты уже обещал это и не сдержал обещания.

– Если бы ты только знала, как я тебя хочу, то поняла бы, что мое воздержание – это подвиг.

Мы засмеялись и, конечно же, я простила его – безрассудного, влюбленного, эмоционального и страстного Фагундо.

В гостиничном лифте мы поднялись на мой этаж.

– Я провожу тебя до твоего номера. Так понимаю, что ты не пустишь меня и мы не займемся безумным сексом?

– Правильно понимаешь.

– Ну хоть поцелую напоследок?

– В щечку.

Он расцеловал мое лицо, приговаривая:

– Носик около щечки, глазки тоже около щечки, губки тоже около щечки.

Он все-таки добрался до моих губ, страстно поцеловал, крепко прижимая меня к себе. Я почувствовала, как он желает мной обладать, ждет, что я позволю, разрешу войти ко мне в номер и заняться со мной любовью на огромной кровати.

– Спокойной ночи, хотя, уже утро. Давай поспим, Фагундо. Мы измучены, всю ночь не спали, танцевали и плавали. Пощади меня.

– Хорошо. Так не хочу тебя отпускать! Иди поспи, любимая. Подожди, еще одно. Завтра утром я улетаю в Буэнос-Айрес. Сейчас ты отдохни, но вечером мы с тобой должны поговорить. Я хочу, чтобы ты поехала со мной. Если не в качестве моей женщины, то в качестве партнерши. Завтра начинается великолепный фестиваль аргентинского танго. Я должен присутствовать на этом празднике, и, кстати, там будет очень весело. Я приглашаю тебя. А сейчас иди поспи, любимая.

Наконец, мы расстались, я вошла в свой номер, на ходу снимая с себя одежду и мечтая скорее добраться до кровати, когда вдруг услышала укоризненный, строгий, грозный голос самого дорогого на свете мужчины:

– Он сказал «любимая»?

Я обернулась. Он задал мне вопрос, нахмурив брови, с мрачным выражением лица и горящими от негодования глазами.


## Глава 5 Итог


Он стоял у окна с мрачным выражением лица и потемневшими от гнева глазами, грозно высказывая свои претензии и отчитывая меня за провинность.

– Что значит «любимая»? Почему он тебе это говорит? Когда ты успела ему стать любимой, скажи мне пожалуйста? Я сейчас пойду и набью ему морду! – он стремительно направился к двери, и мне пришлось остановить его, ухватившись обеими руками за его рубашку.

– Подожди. Что ты тут делаешь?

– Я ждал тебя, чтобы, наконец, объясниться. Кто он такой, чтобы лапать мою женщину? Что ему нужно? Ты все равно никогда никому не будешь принадлежать, кроме меня. Ты моя, понятно тебе? Я – твой, а ты – моя. Навсегда, понимаешь?

Он чуть ли не кричал, переживая сильные эмоции и чувства, возмутившие меня до глубины души. В эту минуту мы готовы были разорвать друг друга.

– Нет, я не понимаю. Ты женат. Ну и иди к своей жене. Что ты тут делаешь?

– Я жду тебя. Мне надо рассказать тебе о своем решении. А тут этот…

– О каком решении ты говоришь? Ты женат, у тебя семья. Ты не можешь их бросить.

– Почему ты все решила за меня? Ты ничего не знаешь.

– Что я не знаю? Мне нечего знать. Если ты бросишь ребенка, то будешь страдать и скучать по нему. Это будет не жизнь, а сплошные мучения. Я не смогу просто так наблюдать за тем, как ты разрываешься между нами. Ты будешь постоянно убегать, чтобы встретиться с сыном, а я буду мучиться, переживать и ждать, что в один прекрасный день ты мне скажешь, что бросаешь меня, потому что не можешь жить без своей семьи.

– Глупенькая. Разве можно сравнивать? Я впервые встретил такую женщину, взглянув на которую, у меня задрожали руки. Еще ни разу не дотронувшись до тебя, я уже мечтал больше всего на свете обладать тобой. Со мной никогда такого не было. Когда я тебя увидел и прикоснулся к тебе, меня словно ударило током. Я не понимал, что делать, как жить. Все перестали существовать для меня, словно исчезли из этого мира. Что мне теперь делать? Я не могу без тебя. Ты должна быть только моей. Понимаешь? Только моей.

Он попытался обнять меня, но я отстранилась, не желая искушать себя, понимая, что не сдержусь, обниму его и позволю ему делать со мной все, что только пожелает. Страсти разгорались, в горле пересохло. Дрожащими руками я налила себе стакан воды, с жадностью приникнув к прохладной влаге, словно к ледяному лесному роднику.

– Можно мне тоже воды? В горле пересохло.

Я улыбнулась. Даже мысли у нас одинаковые. Неужели он – моя вторая половинка? Опять? Куда снова уплыли твои мозги? Возьми себя в руки! Хватить распускать сопли и таять от его вида и присутствия.

– Я не могу быть с тобой, не хочу разбивать твою семью.

Он поперхнулся, закашлялся.

– Я все знаю и все понимаю. Со мной никогда раньше такого не было. Я ни разу еще не пытался уйти из семьи, потому что меня все устраивало. В моем мире размеренно тянулись дни, жизнь, словно паутина, запутывала меня. Ничего не происходило, каждый день был похож на другой, словно болотная трясина засасывала меня все глубже и глубже. У меня не было любви, не было привязанности, были только обязательства, за рамки которых я никогда не заходил. И теперь я хочу все прекратить.

– Обязательства нельзя прекратить. Это как договор, который невозможно расторгнуть, разорвать и выбросить на помойку. Откуда ты знаешь, стоит ли твоя любовь того, чтобы нарушить обещания? Вдруг однажды ты поймешь, что совершил ошибку?

– Ты никогда не будешь моей ошибкой. Ты – мое счастье, мой мир, моя любовь. Только несколько дней назад я покинул тебя одну в нашей постели, где ты принадлежала мне. Со мной произошло чудо. Стоило только отъехать от твоего дома, как я понял, что не могу прожить без тебя ни одной минуты. Я полюбил первый раз в жизни. Ты не представляешь, как ты меня осчастливила, подарив мне свою невинность и доверяя всецело провести с тобой первую в твоей жизни ночь любви. Волшебство этого подарка может оценить только мужчина. Ты не понимаешь, как важно, что ты не принадлежала никому, кроме меня, и никто до меня не ласкал твое тело. Ты доверила мне таинство превращения в женщину. И теперь ты полагаешь, что я должен это забыть? Мужчина – завоеватель, добытчик, воин. Ты думаешь, что я отдам свою добычу другому?

Я не могла ничего возразить. Шла кругом голова от его слов и обещаний, и говорил он так убедительно, так настойчиво, что я больше не пыталась отстоять свою правоту, словно стойкий непокорный воробушек. Я стала слабой женщиной, жаждущей объятий и поцелуев. Тело напряглось, наэлектризовалось, все сильнее возбуждая желание принадлежать ему снова.

Он будто почувствовал мое состояние, сгреб меня в охапку, осыпая жаркими поцелуями.

– Ты моя, моя. Непокорная амазонка. Ты никуда больше не убежишь, слышишь? Мы больше не сможем друг без друга.

Собрав оставшиеся силы, я уперлась кулачками в стальные мышцы на его груди, стараясь увеличить расстояние между нами, и прошептала срывающимся голосом:

– Что ты решил?

– Я уйду от жены и разведусь. С сыном будем встречаться по выходным, а бывшей жене буду исправно платить алименты.

Я запаниковала.

– Они будут несчастны после твоего ухода?

– Ты издеваешься? Что за вопрос? Мы с тобой будем счастливы. Я не могу без тебя, я люблю тебя, ты тоже меня любишь.

– Что с твоей женой не так? Чем она тебя не устраивает?

– Она прекрасная женщина, только не для меня. Я не люблю ее.

– Но раньше любил?

– Нет, у нас договорные отношения. Ее и мои родители пожелали обженить нас без нашего согласия. Нам некуда было деваться. Этот брак по расчёту. У нее своя личная жизнь, у меня – своя. Мы вынуждены жить вместе только до совершеннолетия нашего сына, чтобы не травмировать его психику, а потом развестись.

– Твой ребенок будет несчастлив после твоего ухода?

– Он нормальный пацан, он все поймет.

– Кто поймет? Ребенок? Да он будет скучать, ему будет не хватать своего папки. Он спросит у мамы, почему папа ушел, и будет думать, что это его вина, потому что он плохой.

– Ты разговариваешь со мной, как психотерапевт. Объясняешь мне, что хорошо, а что плохо, как в детском стихотворении.

– Потому что это – правда. Хочешь знать, что будет потом? Твой первенец больше не будет любить тебя, потому что ты его бросил.

– Ну почему ты так нагнетаешь? Многие семьи так живут.

– Я не нагнетаю. Мой отец поступил так же. Он ушел к другой женщине. А я, маленькая девочка, папкина дочка, плакала в подушку и спрашивала у мамы: «Мама, а папа бросил нас из-за меня, потому что я плохая?» Она уговаривала меня, объясняла что-то, но я не слушала, потому что папа бросил не маму, а меня. И сейчас ты просишь, чтобы я так же поступила с твоим сыном, как поступили со мной?

– Все семьи разные, у всех свои обстоятельства. Нельзя сравнивать. Что хочешь делай, а я не могу без тебя. Понимаешь? Ты мне нужна, как воздух, как вода, как солнце над головой.

Я сломала всю голову. Мысли бурлили в голове, словно раскаленная лава, не позволяя расслабиться и забыть обо всем. Стучала в висках кровь, отдаваясь отзвуком тяжелого набата, вещающего о приближающемся конце.

Я не собиралась больше ничего говорить. Я хотела напоследок насытиться им, любить его, а потом покинуть, не посыпая свою голову пеплом и не сожалея о своем поступке.

Он с облегчением заметил, что я смирилась, крепко обнял меня, прижал к себе, осыпая поцелуями мое лицо, шею, руки. Сгреб меня в охапку, бросил на кровать и начал срывать с меня остатки одежды. Он был подобен вулкану, пожирающему все на своем пути, поглощая мое тело, любя меня неистово, страстно, и так долго, что, казалось, пролетели годы и века.

Он снова и снова овладевал мною, словно был голоден всю свою жизнь, не давая ни минуты отдыха, словно боялся, что я исчезну, а он останется, изнывая, страдая и коря себя за медлительность.

Зачем мне нужен кто-то еще, кроме него? Зачем мне смотреть на кого-то, кроме него? Мне никто не нужен, никто, кроме моего первого, единственного мужчины, доводящего меня ласками и поцелуями до безумия, до полуобморочного состояния, наполняя мой сосуд живительной негой.

Он брал меня снова и снова, снова и снова, пока я не взмолилась о пощаде.

– Боже мой, я сейчас умру. Подожди, пощади меня, спаси от себя самой, – я шептала ему, словно в бреду, испытывая сумасшедшее желание, вожделение и похоть.

– Нет, ты снова сбежишь, оставив меня самым несчастным возлюбленным на свете. Я буду любить тебя так, что ты не захочешь меня отпускать. Любимая моя, единственная. Как я соскучился по тебе. Как ты прекрасна, любимая. Только не уходи, только не покидай меня, любимая моя.

Мы лежали в кровати без сил, пытаясь отдышаться от неистовства страстной любви. Сердца были готовы выпрыгнуть и умчаться, чтобы осчастливить других, таких же влюбленных, как и мы.

Боже мой, как мне хорошо! Неужели бывает так хорошо? Я изнемогаю, мое тело, как струна на великолепном музыкальном инструменте. Ее нежно трогают пальцами, извлекая восхитительный мелодичный звук, а затем отпускают, оставляя ее вибрировать и превращаться в прекрасную песню о любви.

Мой милый, единственный, самый лучший на свете мужчина крепко заснул, утомившись любовью. Я смотрела на его прекрасное тело, которое доставляло мне столько наслаждения, красивое волевое лицо, и старалась запомнить непокорный изгиб его бровей, пушистые ресницы, чуть припухлые от поцелуев губы и волевой подбородок. Даже его трехдневная небритость была любима мной.

Я попрощалась со своим Аполлоном, нежно поцеловав его в губы.

Мне не удастся стереть тебя из своей памяти. Я оставила в сердце и закрыла на ключик твой образ, чтобы больше никогда не увидеть тебя – чужого мужа и отца, не моего мужчину.

Я посмотрела на часы. Пора. Тихонько оделась, побросала в дорожную сумку необходимые вещи и вышла из номера.

Прощай, мой любимый.


## Пролог

"Жизней, судеб вершитель,

Тайных чувств небожитель

И кумир.

Я – твоя Афродита,

Волн прибрежных сюита,

Ты – мой мир.

Поднимаясь из пены

Не ищу перемены

Сердце – тир.

Я твой Феникс, я – птица.

Мой удел – возродиться

В смене дней.

Я, желая, пылаю,

Трепещу и.. сгораю.

Сноп огней

Выжигает до праха,

Рассыпаюсь без страха

Сном теней.

Прикажи, без сомнений

Опущусь на колени

Без стыда.

Ты в покорности взора

Не увидишь укора.

Никогда.

Только жажду коснуться,

В твою мглу окунуться,

Навсегда..

Струи шелка, повязка

Где реальность, где сказка

Мир един..

То запрет, то пощада

Станет лучшей наградой.

Ты один

Чувств и тела властитель

И души повелитель.

Господин..

Жаждет манны признаний,

Сладких губ-наказаний

Между строк..

Но..однажды, случайно

Ей откроется: тайный

Мир – песок..

И курок, чуть стесняясь,

Приподнимется малость..

Боль..Висок ."

(Анастасия Лескова. "Жизней, судеб вершитель…")

## Часть 2 Он Глава 1 Перед выбором


> "Шагают дни, привычен их наряд

> И слов набор годами отутюжен.

> И новым, кажется, в ряду их места нет.

> Так думал я вчера.

> Сегодня был разбужен звучанием новых слов.

> Они стары, как мир

> Но для меня юны, как новобранцы

> «Любимая», «родная»…

> Как птенцы, они из чувств к тебе

> Вдруг стали появляться.

> Едва родившись, вылететь хотят

> И гнёзда свить на кроне твоих мыслей.

> Их  мир, тебя прошу, теперь побережней неси.

> Позволь родиться и окрепнуть Новой песне!"

> (Андрей Волженин, "Любимой")

Я сладко потянулся, словно сытый, удовлетворенный жизнью котяра.

Не хотелось открывать глаза, чтобы воспоминания о волшебной ночи как можно дольше оставались в памяти, возбуждая, насыщая мою бурлящую кровь эндорфинами и дофаминами. В каждом мускуле, каждой части тела я чувствовал наслаждение от любви.

Где же моя любимая?

Я открыл глаза, повернул голову, надеясь увидеть рядом мою женщину, ее рассыпанные по подушке волосы, обрамляющие милое личико, розовые губки, чуть припухлые от моих неистовых поцелуев, разгоряченное тело, еще чуть подрагивающее в сладкой неге от моих ночных ласк.

Увы, в красках рассветного утра я увидел лишь смятую подушку и постель, уже холодную и давно покинутую. Еще надеясь обмануться в своих догадках, я подошел к двери, ведущей в ванную комнату. Может быть, она принимает душ? Нет, вокруг тишина. Никакого присутствия моей любимой.

– Куда же ты опять убежала, моя неистовая, непокорная амазонка? Где теперь тебя искать? Ты же знаешь, что я не откажусь от тебя, любимая. И я знаю, что нужен тебе. И …вот уже несколько дней и ночей я не могу жить без тебя.

***

– Привет, Мила. Тебя снова беспокоит Александр. Ты уже, наверное, знаешь, куда на этот раз и с кем упорхнула из моих объятий наша девочка? Помоги мне, пожалуйста. Направь по верному следу.

– Алекс, дорогой, ты все шутишь, – подруга Ирины, которой я решился позвонить, была очень рада меня слышать. – Ты знаешь, на этот раз я тебе не помощница. Иринка мне позвонила, голос дрожит, сама не своя. Строго- настрого запретила тебе сообщать, куда она уезжает. Интересно, что ты с ней сделал? Почему она в таком состоянии?

– Мила, ты мне только одно скажи. Она уехала с этим противным аргентинцем?

– С чего ты взял, что он противный? Очень даже ничего.

– Мила, прекрати, не разжигай меня. Иначе я за себя не ручаюсь.

– Вот поэтому она и не разрешила тебе говорить. Аста ла виста, Амиго. Отключаюсь.

Какая же Милка умница. Все-таки намекнула мне, куда уехала подруга.

Я подошел к стойке регистрации. Миленькая девушка – администратор, увидев меня, стушевалась и захлопала очаровательными глазками. Я уже привык к подобной реакции слабого пола на мою внешность. Ну, да, конечно, сам знаю, что недурен собой. Атлетичная подтянутая фигура с кубиками на торсе и накаченными мышцами на руках олицетворяют собой фигуру Аполлона в сочетании с очень красивым волевым лицом и сексапильной улыбкой. Стараюсь поддерживать свой имидж в образе мачо.

Мои мысли прервал телефонный звонок.

– Александр, где ты? – моя супруга, как всегда, была холодно-дипломатична. – Немедленно возвращайся домой.

– Что случилось?

– Немедленно возвращайся. Мы ждем тебя.

– Ты не можешь мне объяснить? Я занят. У меня запланирована поездка.

– Ты не понимаешь, что я тебе говорю? – в голосе жены зазвучали истерические нотки, – когда приедешь, я все тебе расскажу.

Совершенно сбитый с толку, я дольше чем нужно задержал взгляд на девушке-администраторе, от чего она растерялась, затрепетала и покраснела.

– Подскажите мне, пожалуйста… Светлана, – прочитал я ее имя на бейджике, – господин Фагундо Арандо покинул гостиницу? Это мой друг, мы с ним договорились встретиться.

– Да, подождите минуточку, – ее пальчики быстро застучали по клавиатуре, – действительно, господин Фагундо Арандо покинул свой номер в 4 часа 30 минут этим утром.

– Он поехал в аэропорт? Один или со спутницей?

– Такси было вызвано на два лица, место назначения – аэропорт.

– Благодарю Вас, Светлана. Вы очень мне помогли, – я улыбнулся ей самой очаровательной улыбкой.

Она что-то быстро написала на листочке и протянула мне. Ну, конечно, номер ее телефона. Раньше, возможно, я оценил бы реакцию миленькой дурехи и осчастливил ее бурной ночью любви. Но теперь… Мне нужна только она, моя любовь, женщина моей мечты.

– Светланочка, увы, я женат.

Я повторил жест Брюса Уиллиса в «Крепком орешке», продемонстрировав ей обручальное кольцо и отказавшись принять ее записку.

Что же. Мне нужно решить. Моя любимая улетела в Буэнос-Айрес. Моя жена требует срочно приехать домой. Ничего не поделаешь. Надо узнать, что там произошло, и зачем я так срочно понадобился.

Чертовы обязательства! Я, словно в аду. Как я мог согласиться на подобное заключение брака? Без любви, без малейшей симпатии. Если женщина чужая тебе, то она не сможет понять, увидеть и ощутить струнки твоей души. Жена никогда не была моей второй половинкой. Я жил, как со стеной. Без нее нельзя, отодвинуть ее невозможно, а понимания, тепла и любви от нее никогда не дождешься.

Даже ребенка зачать сразу не получилось, потому что я к ней ничего не чувствовал. Отрабатывал в постели свой долг, выполняя обязательство по рождению наследника.

Я думал, что это нормально. Что многие семейные пары так живут, не чувствуя любви друг к другу, без уважения, без согласия. В моменты полного отчаяния от пребывания в тупике и невозможности что-либо изменить, я всегда думал о своей душе. Где она летает, не заботясь о моем мироощущении? Почему она спокойно созерцает состояние моего несчастья, когда меня не радует моя, так называемая, семейная жизнь, представляющая для меня пустое место?

Когда, в какой мой самый несчастливый момент жизни я оказался в таком положении?

Помню, как сейчас. Приехали с родителями на смотрины моей будущей супруги из состоятельной семьи. Родители мне все подробно объяснили, что я, как наследник огромного состояния, должен жениться на наследнице другого огромного состояния, так сказать, не допуская мезальянса. И я, как послушный сын, разумеется, не мог противиться решению семьи.

Девушка мне совершенно не понравилась. Я даже ни на секунду не почувствовал к ней сексуального влечения. Для меня она была сродни холодной рыбине без чувств и душевных страданий.

А она смотрела на меня, словно увидела привидение, широко раскрыв глаза и упрямо не отводя от меня взгляда. После свадьбы, очутившись в супружеской постели, я в недоумении ощутил, какие же у нее ледяные руки и ноги. Но, видимо, она кому-то все же нравилась до меня, если не смогла подарить мне свою невинность.

Постепенно я привык. Супруга оказалась хорошей хозяйкой, не злобной, даже приветливой. А когда, наконец, родился сын, то она стала совершенно превосходной матерью.

Одно было всегда неизменным. Я не хотел ее. Не желал ни любить, ни ласкать, ни целовать, как должен был бы, если б чувствовал к ней хотя бы крупицу влечения или любви. Она для меня оставалась той же рыбой, образ которой я увидел при знакомстве с нею.

Вот тогда мы с супругой и пришли к обоюдному согласию, что будем сохранять семью до совершеннолетия сына. А пока у каждого из нас будет личная жизнь, не явная, скрытная, чтобы не травмировать ребенка. Пусть малыш думает, что в нашей семье все хорошо, и мама с папой любят друг друга.

Часто, поговорив с очередной любовницей по телефону, я ловил на себе взгляд своей супруги, внимательный и пытливый, словно она хотела о чем-то спросить, но не решалась. А мне совершенно не было интересно, с кем она спит. Это ее личное дело. Я не собирался ей мешать и искренне желал ей, чтобы она когда-нибудь нашла свое счастье в этом мире, повстречала свою вторую половинку и стала счастливой, как я сейчас.

Боже, как же я счастлив! Иринка моя, девочка моя, любимая. Малышка. Как мне хочется взять тебя на руки, закружить, прижать к себе крепко-крепко и не выпускать никогда. Я уже соскучился по твоим поцелуям. Ласковая моя. Любимая. Где же ты?

***

– Здравствуй, Лариса. Ну, что у вас случилось? Почему ты опять нагнетаешь? Где… – я прервал свои вопросы на полуслове, когда, бросив дорожную сумку, поднял глаза на встречающую меня в холле жену.

Она стояла прямо, словно свеча, не двигаясь с места и безмолвно пожирая меня глазами. И еще я заметил что-то, неуловимое, мимолетное. Это было незнакомым для меня и странным. Я внимательно на нее посмотрел.

– Лариса, что с тобой? Где Игорек?

Она безмолвствовала, словно статуя, ничего мне не объясняя, не отвечая на мои вопросы.

Пройдя в гостиную, я увидел накрытый к ужину стол, зажженные свечи.

– У нас будут гости? Лариса, что ты молчишь?

– Сашенька. Ты заметил, какая я красивая?

– В смысле, «Сашенька»? Ты меня так никогда не называла. Ну да, заметил, что ты нарядилась в красивое платье. Мы ждем гостей?

– Пойдем за стол, ты наверняка голоден.

Я подумал, что супруга, возможно, пьяна или наглоталась успокоительных таблеток.

– Лариса, ты нормально себя чувствуешь?

– Пойдем за стол, мне надо с тобой поговорить. Налей нам вина. Я сейчас выпью, и все скажу тебе.

– Ты до моего прихода еще не выпивала?

– Нет. Я хочу выпить с тобой.

Пригубив немного вина, я с удивлением отметил, как она залпом осушила целый бокал, словно ее мучила жажда.

– Я жду, Лариса.

– Подожди, соберусь с мыслями. Мне нужно сказать тебе очень многое. Понимаешь?..

Она теребила салфетку, не найдя другого занятия своим рукам, раскраснелась и снова замолчала.

– Нет, я так не могу. Что-то с сыном? Где Игорек?

Я вскочил, побежал на второй этаж, где располагалась спальня сына. Открыл дверь:

– Игорь, ты здесь?

– Подожди, не убегай от меня, – я почувствовал, как супруга, догнав меня, обняла сзади, прижалась.

Я повернулся в недоумении, разжав ее руки.

– Что такое? Что значит «не убегай»?

Она снова прижалась ко мне, крепко-крепко сжала в своих объятиях, словно боялась, что я оттолкну ее. Она вся дрожала, и я впервые почувствовал, какие у нее горячие руки.

– Сашенька. Любимый. Я очень тебя прошу, пожалуйста, займись со мной любовью. Возьми меня и делай со мной все, что захочешь. Я умоляю тебя. Я больше не могу так жить. Не хочу притворяться, что у меня своя личная жизнь, что у меня есть мужчины.

Она подняла голову и посмотрела на меня с такой болью, что у меня заныло сердце от жалости. Я растерялся, меня охватила паника.

– Я никогда никому не принадлежала, кроме тебя. Я любила всю жизнь только тебя одного. Пожалуйста. Я безумно хочу заняться с тобой любовью и родить от тебя еще одного ребенка.

Она потянулась ко мне и поцеловала так страстно, как не целовала никогда.

## Глава 2 Семья


> «Дождём озябшей ночи, под шум ветров осенних, стояла под окошком

> забытая печаль. Прекрасное созданье, в тени дорог бездомных, одна из

> настоящих, её мне стало жаль.

> Открыл, не глядя, двери. Не говоря ни слова, вошла и молча села на

> краешек души: «Я принесла тревогу, я принесла сомненья, но нет во мне

> обмана, коль хочешь – прогони». А дождь хлестал и ветви скреблись о

> стену дома, казалось, что один лишь я в эту ночь не спал… С ресниц упала

> капля, несмело взгляд открылся… Зачем, зачем так много в глазах я тех

> узнал?

> А ветер, как и прежде, скрывал охрипший голос, порывами шальными мой

> домик накрывал: "я не прошусь, но все же, коль ты меня прогонишь -

> покину этот город…" В ответ я промолчал…» (Андрей Волженин "Печаль")

Впервые в жизни я не знал, что ответить своей жене. Мне было очень жаль эту женщину, которая стояла передо мной и унижалась, вымаливая у меня ночь любви. Так не должно быть. Меньше всего на свете я сейчас хотел бы заниматься исполнением супружеского долга, когда моя голова занята мыслями о другой, любимой и желанной мною.

Несмотря на жаркий поцелуй супруги, во мне не шевельнулся ни один мускул, не появилась обжигающая волна наслаждения, которая обычно сносит мужчине голову и возбуждает сексуальное желание.

Я посмотрел ей в глаза, взял ее за руки и приготовился сказать все, что было у меня на сердце. Действительно, надо что-то решать, дальше так продолжаться не может.

– Лариса. Ты слишком много выпила. Ты сейчас поспишь, отдохнешь, а завтра мы поговорим.

Она смотрела на меня своими огромными глазами. Я почувствовал, как она задрожала. Хриплым, прерывающимся от волнения голосом она произнесла:

– Ты меня не хочешь?

– Дорогая, у нас с тобой был уговор. Ты не помнишь?

– Я все помню.

– Мы с тобой женаты только потому, что нас заставили наши семьи. Понимаешь? И мы с тобой разведемся, как только я вернусь из запланированной поездки.

– Ты поедешь к ней?

Я не поверил своим ушам. Она все знает?

– Почему тебя интересует, к кому я поеду?

– Ты мой муж. Ты не должен к ней ездить.

– К кому «к ней»?

– К этой девушке, с которой ты провел ночь у нее на квартире, вслед за которой ты полетел в Сочи и сейчас снова собираешься уезжать.

Я отпустил ее и стал спускаться по лестнице, намереваясь сесть за стол переговоров, если получится. Разговор с женой, вероятно, предстоял очень серьезный, трудный и нервный.

– А вот это очень интересно. Ты за мной следила? Зачем?

– Я не позволю тебе уйти из семьи.

– И каким же образом ты мне запретишь? Позволь тебе напомнить. Мы с тобой договорились, что у каждого будет своя личная жизнь, в которую ни ты, ни я не будем вмешиваться.

Мы сидели за столом друг напротив друга . Наш разговор начал напоминать корриду, в которой будет только один победитель. Теперь супруга более-менее успокоилась, сама налила себе в бокал вина и немного пригубила.

– Объясни мне, почему ты вдруг передумала и предъявила мне супружеские претензии?

– Я знаю, что у тебя было много женщин. Раньше я смотрела на твои похождения сквозь пальцы. Все эти многочисленные любовницы не могли составить мне конкуренцию в плане претензий на твою партию. Но эта девушка…

– Что же эта девушка?

– Ты любишь ее?

– Да, и очень сильно, если хочешь знать. Она дорога мне. И я намерен жениться на ней.

– Ты не можешь на ней жениться. Ты женат на мне, и я не дам тебе развода.

– Почему?

– Потому что я люблю тебя, ты мой муж и ты нужен мне. Я хочу еще одного ребенка. Ты не имеешь права мне отказывать.

– Зачем я тебе? Ты знаешь, что я не люблю тебя. Почему ты не освободишься от меня и не найдешь свое счастье, свою вторую половинку?

– Я нашла мое счастье. Это ты.

– Откуда такое упорство? Ты же прекрасно все эти годы жила без моей любви, без моего тела, без моих ласк?

– И все эти годы я молчала и мучилась про себя, наблюдая, как ты прыгал из одной кровати в другую. Но все эти женщины были просто очередными. Они не затрагивали твою душу и сердце. И ты их не любил.

– Ты права, я их не любил. Они были нужны мне для секса.

– А почему со мной ты не занимался сексом? Чем я для тебя плоха? Почему ты не смотришь на меня? Почему не хочешь?

– Лариса. Прекрати задавать мне эти вопросы.

– Почему? Когда мы поженились, я была на седьмом небе от счастья. Я влюбилась в тебя с первого взгляда, как только ты и твоя семья вошли в нашу гостиную. Я взглянула на тебя и пропала. Я была так счастлива, когда ты любил меня в нашей брачной постели, когда мы пытались зачать ребенка. Ты был очень нежен. Ты занимался со мной любовью.

– Я не занимался с тобой любовью, Лариса. Как ты не понимаешь? Я не хочу обижать тебя, объясняя простые истины. Я просто хочу развестись и жениться на любимой женщине.

Она посмотрела на меня колючими глазами- буравчиками, вскочила и истерично закричала.

– Ты меня не слышишь? Ты никуда больше не поедешь! Ты больше не будешь встречаться с этой женщиной! Ты ее бросишь, потому что у нас семья!

– Ну, конечно. Начались команды и указания. С чего ты взяла, что я выполню твое желание?

– Потому что ты лишишься всего. Дома, ребенка, бизнеса.

– Ты забыла, милая, что у меня свой бизнес, свои деньги, свои дома и машины. А на счет ребенка? Не ты будешь решать, когда я буду с ним видеться. Ты что-то перепутала.

– Это все перейдет к нашему сыну. Ты не имеешь права распоряжаться тем, что перейдет ему по наследству. Я не позволю, чтобы к его состоянию присосалась какая-то пиявка.

– Все. Этого достаточно. Я не собираюсь более это обсуждать. Я решил.

– А как же договор жить вместе до совершеннолетия Игорька? Как он воспримет развод родителей? Как твои и мои родители воспримут наш развод? Ты думаешь, что им это понравится? Ты думаешь, что мой отец так просто это оставит?

– Это что, угроза?

– Если хочешь, то да, именно угроза.

– Лариса. У тебя есть мужчина, который пытается за тобой ухаживать, но ты отказываешься?

– Есть.

– Почему ты не попробуешь с ним встретиться и переспать? Может быть, это твоя судьба?

– У меня есть ты, любимый муж. И я хочу только тебя. Я не хочу ни с кем спать.

– Попробуй хотя бы раз. Ты поймешь, что ты меня придумала в своей голове, что я не такой, каким ты меня представляешь, и я не мужчина твоей мечты.

– Нет, я тебя очень люблю.

Она вскочила со стула, подошла ко мне и, взяв мои руки в свои, начала целовать их нежно и трепетно.

– Лариса. Что мне делать? Я не люблю тебя. Ты прекрасно об этом знаешь.

– Я ничего не хочу знать. Ты мой. Я хочу тебя. Я не могу жить без тебя.

***

Вдруг открылась входная дверь и в дом ворвался наш сын, заполнив все пространство своими веселыми криками.

– Папа, папа приехал! Ура-а-а!

Я схватил его, обнял, подкинул вверх, как это делал всегда, когда встречал моего сына.

– Сокровище мое. Мой дорогой. Где ты был? Гулял?

– Да. Мы с няней покатались на лошадях, потом поехали к дедушке и бабушке. Они мне подарили огро- о- о-мную машину! Я на ней ездил и разбил три вазы для цветов. Но меня не ругали. Папа, ты надолго приехал?

– Не знаю пока. Как с работой повезет. Но сегодня я весь твой. Ну, во что будем играть в первую очередь?

– Ура-а-а! Папа со мной будет играть!

Я посмотрел на свою супругу. Она смотрела на нас и улыбалась.

Когда наигрались вволю в самые любимые наши игры, и сын приготовился ко сну, я выбрал его любимую книжку и начал читать сказку про волшебную фею, которая приносит людям радость.

– Папочка. А к маме тоже прилетит волшебная фея?

– А зачем ей фея?

– Чтобы мама не плакала и всегда улыбалась.

– А она плачет?

– Да, каждый раз, когда тебя нет дома.

– Засыпай, малыш. К ней обязательно прилетит фея и сделает ее счастливой.

***

Я вышел из спальни.

– Заснул? – Лариса стояла, прислонившись к стене.

Я тихонько прикрыл дверь, еще раз взглянув на спящего ребенка.

– Да, заснул, – прошептал я, прислонившись к стене с другой стороны двери.

И так мы стояли несколько молчаливых минут, словно на посту, охраняя мир и покой нашего сына.

Она спросила дрожащим голосом:

– Что будем делать? Он не перенесет разлуки с тобой. И я…

Я молчал и думал. Как я объясню моему сыну, почему я ушел из дома? Простит ли он меня? Поймет ли? Как посмотрю ему в глаза?

Жена, потупив взор, ждала моего решения, и, кажется, не собиралась больше задавать мне вопросы. Как же была права моя любимая женщина, когда сказала, что я буду разрываться между ней и сыном и мучаться, потому что не смогу сделать выбор.

Я вздохнул.

– Иди в спальню. Я скоро приду.

Застонав, я сполз по стене на пол. Ноги не держали, где- то глубоко в голове раскаленная лава плавила мозг. Мне было так больно! Казалось, что голова сейчас лопнет, а сердце разобьется на мельчайшие осколки.

Как же мне бороться с этой болью? Как не впустить в свою жизнь гнетущую печаль? Как победить вирус счастья, из-за которого я мучаюсь? Это действительно вирус.

Иначе как объяснить то, что вот ты спокойно живешь со своей семьей. Но вдруг ты встречаешь женщину, которая переворачивает всю твою жизнь наизнанку, изменяет твой мир, твое представление о счастье, создавая ощущение светлого невесомого чувства, купаясь в котором ты наслаждаешься, изнемогаешь от любви и веришь, что ты теперь на небесах.

Мне очень жаль женщину, которая так же, как и я, стала заложницей семейных обстоятельств. Ей нелегко наблюдать за моим счастьем, видеть, что я полюбил другую. А сын? Мой лучик, моя отцовская любовь и гордость. Как он будет жить без меня?

Ох, любимая моя. Как ты была права, когда убежала и дала мне возможность разобраться с самим собой. Я подумаю и обязательно найду выход. Ради любви, ради счастья не только моего, но и моей семьи. Подожди меня. Не покидай. Потерпи. Я все решу.

А сейчас, любимая, мне все же придется впустить в свою душу печаль. Иначе никак.


## Глава 3 Вирус счастья


> «Вирус счастья я подцепил.

> Слышу сзади: «Смертельно болен!».

> И мне «хуже и хуже» день ото дня,

> Как к постели больной к радости дня

> Разум мой безвозвратно прикован.

> Мне настой из сомнений несут доктора!

> Мне таблетки обид отпускают со скидкой!

> Но ничто не берет, "съело" Счастье меня!

> На здоровых людей смотрит с детской улыбкой».

> (Андрей Волженин, "Вирус счастья")

Я не помнил, сколько просидел на полу рядом с дверью в комнату сына.

Надо идти. Жена, наверное, с нетерпением ждёт меня, приготовилась, надела красивое нижнее белье, надеясь провести со мной ночь любви. Точно считает минуты и переживает, куда я исчез. Вероятно, я должен уважать ее желание. Только получится ли у нас ночь любви?

Ей срочно понадобился еще один ребенок. Для чего? Думает, что я не решусь ее покинуть с еще большим количеством нарожденных в нашей семье детей? Глупости. Ни один мужчина не будет жить с нелюбимой женщиной ради детей. Конечно, она заметила, что я переживаю из-за сына, и решила увеличить груз моей ответственности.

Что ж. Это ее ошибка. Доля ответственности за воспитание своих детей не зависит от их количества. Это нормальное состояние мужчины, у которого развит отцовский инстинкт. Я люблю, очень люблю своего сына.

Но Лариса. Что делать с ней? Как объяснить ей, как убедить, чтобы она, наконец, полюбила себя и не унижалась. Ведь где-то наверняка существует ее половинка, ее душа, мужчина, который так же одинок и несчастен, как и она. Конечно, найти родственную душу трудно. Вот и цепляется жена за то, что у нее уже есть сейчас. Зачем что-то менять, если и так все устраивает. Все идет своим чередом, стабильно и размеренно. И нет ничего страшного в изменах мужа с другими женщинами. Рано или поздно все мужья изменяют своим женам.

Сын сказал, что она плачет. Вероятно, переживает о том, что я не чувствую к ней любви. Мне жаль ее. А если, все же, переступить через мою любовь и жить с женой, руководствуясь чувством жалости? Какая семья у нас получится?Тогда мне придется идти против самого себя, чтобы никого не обидеть.

Справедливо ли это по отношению к себе? Ведь наша семья превратится в союз, в котором каждый из нас себя не уважает.

Уже знаю, что произойдёт дальше. Я продолжу встречаться с различными женщинами, к которым ничего не чувствую, кроме желания заняться сексом для здоровья, а супруга будет довольна, что я ни в кого не влюблен. И жизнь моя остановится ради призрачного благополучия в нашей семье.

Зато все будет так, как сказал один их героев одного известного фильма: «и все так чинно, благородно, по-старому».

Да, если бы самцы могли отказывать в близости самкам, открывшим на них охоту, то жизнь перестала бы существовать. Попробую… Ради семьи… Может быть, что-то почувствую к жене? Я должен попытаться. Ради спокойствия моего сына.

***

Я открыл дверь и вошел в нашу супружескую спальню.

– Ты пришел, наконец-то ты пришел,– Лариса вскочила, подбежала ко мне, обняла и крепко прижалась.

Моя жена дрожала. От переполняющего сексуального желания и предвкушения физической близости со мной она еле держалась на ногах.

Я взял ее лицо в свои руки. В сумраке ночи ее глаза казались темными, масляными, похожими на космическую бездонную черную дыру, пытающуюся всеми силами меня поглотить.

Глядя в её глаза, мне захотелось еще раз попробовать достучаться до нее, крикнув изо всей силы:

«Остановись! Что ты делаешь? Отпусти, не трать свою жизнь на меня! Оно того не стоит. Я не плохой, не злой, не враг тебе, но я просто не люблю тебя! Я не твой!»

Но в её глазах нет ужаса, она не слышит моего крика. И я молчу, смирившись. Смотрю на свою жену и собираюсь заняться с нею сексом, выбирая, по сути, жизнь с нелюбимой женщиной. Зачем менять эту жизнь, комфортную и спокойную, на ту, в которой обуревают страсти, и ты чувствуешь себя, словно на вулкане? Стабильность и привычка в отношениях лучше, не правда ли?

Я прикоснулся к ее губам… Они не были похожи на чувственные сладкие губы моей любимой.

Я поцеловал ее… и не ощутил того наслаждения, которое всегда сносит мне крышу от поцелуев моей любимой.

Я дотронулся до ее груди… и разозлился на себя. Но ведь должен же я что-то чувствовать!? Это обычная женская грудь! Она у всех женщин одинаковая! И если я дотронулся до нее, то должен почувствовать возбуждение.

Одинаковая? Да фиг тебе! Когда дотрагиваюсь до моей любимой, то меня сразу же начинает трясти, где-то в паху накатывает волна сладостного томления, постепенно превращающегося в восхитительную пытку, начинаешь испытывать невероятное возбуждение и желание обладать моей женщиной.

Я предпринял последнюю попытку достучаться до своих чувств и желаний.

Я избавил ее от сорочки. Подхватив на руки и уложив в кровать, я, все-же, захотел рассмотреть все ее изгибы и черточки в надежде на то, что я что-то пропустил в начале нашей супружеской жизни, и моя жена не менее прекрасна, чем моя любимая.

Я дотронулся до обнажённого тела, медленно поглаживая и спускаясь все ниже и ниже.

Подумал:

«Словно разглаживаю скатерть на столе, или расправляю брюки на гладильной доске, стараясь их отпарить утюгом».

Что ж, я пытался подарить моей жене ночь любви. Изо всех сил. Это – правда.

Вздохнул, закрыл глаза, представил обнаженный силуэт моей любимой и… как можно быстрее выполнил супружеский долг.

Я застонал:

– Иришечка, любимая моя! Как мне хорошо!

Лариса лежала неподвижно в нашей супружеской постели. Ее молчание было мрачно – замогильным, словно я попал в склеп. Что же, я не справился. Не смог натянуть на себя маску, изображающую страсть, и обеспечить жене ночь так называемой «любви».

Офигеть! Раньше я не сравнивал многочисленных любовниц, которых я вожделел и с которыми бездумно совокуплялся, с моей женой, потому что не спал с ней. А теперь… Любимая, где же ты? Я не могу без тебя.

Стоп. По-моему, в порыве страсти, обуреваемый вожделением к обнаженному образу моей любимой женщины, я вслух произнес ее имя. И жена, естественно, услышала. Возможно, теперь она передумает останавливать меня и отпустит на все четыре стороны.

– Лариса. Не молчи. Скажи мне все, что ты считаешь нужным. Только не молчи, не замыкайся в себе.

– Я не хочу разговаривать. Выйди из комнаты. Я не хочу больше тебя видеть.

Вдруг она вскочила и, направив в мою сторону волну гнева, который копился и кипел годами в ее голове и сердце, истерически завизжала:

– Ты слышишь? Я больше не хочу тебя видеть! Уходи!

– Прости меня.

– Мне наплевать на твои извинения! Больше не попадайся мне на глаза. Я ненавижу тебя! Уходи!!!

Она рухнула на кровать и, спрятав лицо в подушку, горько зарыдала.

Это хорошо. Слезы всегда очищают душу. Выплакиваешь боль, и становится легче. Пусть поплачет. Завтра будет новый день, она еще раз подумает и поймет, что я не ее мужчина. Я не злой, не плохой, не враг ей. Просто не ее судьба.

***

Я еще не совсем очнулся ото сна, лежа в неудобной позе на диване в гостиной, когда услышал переливчатую трель дверного звонка. Кому неймётся в такую рань?

Не хотелось открывать глаза и возвращаться в реальность. Я еще не успел отойти от моего радужного сна, в котором мы с Иринкой, взявшись за руки, гуляли по тёплому песчаному берегу ласкового синего моря. Мы бегали друг за дружкой, брызгаясь морской водой, и смеялись, купаясь в нашем счастье. Восхитительно! Обязательно надо превратить этот сон в явь.

– Ты еще спишь?

Я немедленно открыл глаза, так как услышал голос своего отца. Ох, Лариса. Привлекла-таки тяжелую артиллерию.

– Здравствуй, папа. Я проснулся. Сейчас приведу себя в порядок. Дай мне пятнадцать минут.

Направившись в ванную комнату, я взглянул на отца. Мрачнее лица я еще не видел.

– Я буду ждать тебя в кабинете, – прорычал мой родитель.

***

– Так расскажи мне, мой сын. Что происходит с твоей семьей? Почему твоя жена вынуждена обращаться за помощью ко мне, твоему отцу? Что такое ты совершил, паршивец этакий? Почему тебе не живётся спокойно? Все с жиру бесишься. Ведь так все хорошо было, жили себе, не тужили. Ты, сколько хотел, мотался по бабам. Жена тебе ничего не говорила. Даже сват мне никогда на это не жаловался. Сами с ним грешны этим делом, чего говорить. Но сейчас… Ты понимаешь, в какое положение ты ставишь своих родителей? Тебе вверили девочку. Ты женился. А теперь решил пойти на поводу у того органа, что между ног, и бросить семью? Ради вертихвостки?

– Отец. Ты дашь мне сказать?

– Я еще не все сказал! Не перебивай. Ты немедленно прекратишь все отношения с этой девчонкой. Ты вернёшься в семью и будешь так же, как и всегда, бегать по бабам, если так тебе хочется. Но любовь свою засунь знаешь, куда? Чтобы я больше не слышал от твоей жены ни слова жалоб, иначе…

– Что «иначе»?

– Сын, семья – это все для человека, тем более, для бизнесмена. Бизнес – это деньги, возможности. Твоя любовница знает, что ты богат?

– Нет.

– Наверняка, знает. У подружек расспросила про твои возможности и решила вскружить тебе голову. Не сомневайся, она обычная охотница за деньгами, поверь моему опыту. Знаешь, сколько у меня таких было? И всем нужно было только одно – мои бабки.

– Отец, ты любил кого-нибудь?

– Что за вопрос?

– Ты маму любишь?

– Конечно, я хороший семьянин.

– Я тебя не об этом спрашиваю. Как ты думаешь, ты встретил свою вторую половинку? Молчишь? А я вот, представь себе, встретил. Только от одного взгляда на нее я начинаю вибрировать, словно натянутая струна. Я забываю обо всем на свете и ничего не замечаю, кроме ее милого лица и прелестной улыбки. У меня даже не возникает мысли сразу же затащить ее в постель, потому что мне достаточно просто смотреть на нее, разговаривать с ней, танцевать. Я люблю ее 24 часа в сутки. Я наслаждаюсь, когда просто танцую с ней, понимаешь? Я живу, когда дышу с ней одним воздухом, а когда она уходит, то начинаю задыхаться. Что мне делать, отец? Ты предлагаешь мне задохнуться?

Отец внимательно слушал меня, опустив голову. Лишь изредка хмурил брови и кивал головой. Голос его стал хриплым и прерывистым, словно он не мог проглотить ком в горле.

– Что же ты намерен делать, сынок? У тебя ведь растет сын. Может быть, это у тебя пройдет?

– Папа, это не простуда, от которой есть таблетки. Это счастье. Если хочешь, это вирус счастья. И я действительно болен. Счастьем, любовью к девушке, которая дорога мне.

– Она небось рада, что вскружила голову семейному человеку?

– Она от меня сбежала. Сказала, что не хочет разбивать семью.

– Даже так?

Отец замолчал, обдумывая, мои слова.

– Лариска взбунтовалась и просто так это не оставит. Ты ее очень обидел.

– Отец. Сегодня ночью я понял, что не смогу отказаться от любви в угоду чьих-то желаний и амбиций. Не смогу я жить с нелюбимой женщиной. Мог раньше, пока не полюбил другую.

– Если я не приму меры, то тобой займется Ларискин отец. А ты его знаешь. Он тебе житья не даст. Давай подумаем, как можно поступить, чтобы никто не пострадал.

– Ну что он мне может сделать?

– Он может, сын. И гораздо больше, чем я. А я не хочу тебя потерять.


## Глава 4 Ревность

Сидя в самолете, весь путь до Буэнос-Айреса я не мог заснуть.

Голова раскалывалась. Пока сидели с отцом, пригубили коньячку, обсуждая мою житуху. Крепкий алкоголь помог прийти к обоюдному согласию, и мы, наконец, все решили.

Отец, конечно, меня очень удивил. Он принял мои доводы, больше не стал отговаривать и убеждать. Промелькнуло, конечно, в моей голове, что кое-что подобное случилось в его жизни. Возможно, когда-то он тоже повстречал свою вторую половинку и был влюблен. Но я не стал его расспрашивать и тревожить давно затянувшиеся раны.

Главное, что он понял меня и больше не собирался мешать.

Из головы не выходила Лариса. Когда я собрался уезжать, она конкретно сошла с ума. Рассвирепела, словно бык на корриде. Кляла меня, на чем свет стоит, призывая кары небесные на мою грешную голову. В порыве гнева начала швырять в меня тарелки, успешно переколотив при этом свой любимый сервиз.

Что же, это ее право. Мне было понятно ее состояние. Меньше всего на свете я хотел бы видеть ее несчастной. Ну вот так все случилось. Что тут поделаешь?

А теперь меня ждет моя любимая. Она еще на знает, что я лечу к ней на крыльях любви. Когда узнает, очень рассердится. Снова скажет мне, что не хочет разбивать семью. А что тут разбивать? По-настоящему я и не жил. Только вот сын. Сейчас он еще маленький, но, когда подрастет, обязательно выслушает и поймет своего отца.

Я расскажу ему о своей любви, о том, что человек на этой земле обязательно должен быть счастливым. А для чего тогда жить?

***

Самолет приземлился вовремя. Теперь надо быстренько разузнать, где будет проводиться Аргентинский фестиваль. Сразу найду мою любимую, ведь они с танго неразлучны.

В аэропорту, на улицах города, домах блистала красочная иллюминация с рекламой проведения праздника. Да и сам город был украшен так пышно и ярко, словно танго-фестиваль превратился в государственный аргентинский праздник.

У всех на виду на высокой платформе была установлена огромная афиша-транспарант. Рассмотрел ее повнимательнее и посмеялся над своей наивностью. Рано я радовался, убеждая себя, что так просто ее найду. Придется еще попотеть.

Праздник оказался очень масштабным. По всему городу, более чем на двухстах площадках проходили шоу и мероприятия, включая концерты, танцевальные представления, милонги, танго-шоу, конференции, посвящённые танго-тематике, мастер-классы разных уровней и стилей. В рамках этого стартовал еще и чемпионат Мира по танго.

Где же тебя искать, милая?

О чем я думаю? Ведь противный аргентинец, с которым уехала моя любовь, как-раз один из известных тренеров по танго. Теперь я точно ее найду.

Хорошо, что я заранее забронировал номер в гостинице. Из-за праздника все они были забиты до отказа.

На ресепшене мне выдали красивый буклет с рекламой и расписанием проведения фестиваля. Вот здесь-то я и нашел наипротивнейшего, отвратительного, слишком смазливого Фагундо мать его Арандо, с которым мне необходимо будет разобраться.

***

Я занял свое место за столиком в огромном танцевально-спортивном комплексе. Как же это красиво! Сеньоры и сеньориты, сэры и миссис, паны и панночки, герры и фрау, мсье и мадам, дамы и господа. Тусовка и бомонд со всего мира! Я еще такого не видел.

А вот и моя любимая. Великолепная красавица в умопомрачительно-сексуальном платье в сопровождении Фагундо вышла на середину зала. И началось волшебство. С каждым новым аккордом и движением страстного танца я чувствовал, что закипаю, испытывая безумную ревность.

Он обнимал ее слишком страстно, нежно лаская рукой ее лицо, волосы, руки, тело. В тот момент, когда он подхватил ее за талию и крепко прижал ее аппетитную пятую точку к своим бедрам, исполняя одну из многочисленных поддержек, я пожелал ослепнуть, но не видеть этого.

Ирина, моя любимая Ирина была так прекрасна, словно сошла с полотен Рафаэля. Я слышал, как за соседними столиками ахали и охали, восхищаясь их танцевальной парой.

Из огромного числа зрителей в этом зале только я один желал прикончить гадкого Фагундо, потому что в танго он владел моей женщиной, трогал ее, обнимал и ласкал. Чувственный танец любви и страсти обрек меня на бесплодность всевозможных попыток прекратить мои мучения, вырвав любимую из объятий опытного партнера.

Вдруг от возникшей острой боли в груди я задохнулся, словно прямо в сердце меня уколола острая ядовитая булавка, породив бурю сомнений. Ведь прошло несколько дней, как Ирина уехала с этим аргентинцем. Я боялся даже подумать о том, что они могут быть вместе.

Нет. Она не может так поступить со мной. Она не будет принадлежать другому, ведь ее единственный мужчина, ее любовь – это я. Она доверила мне самое дорогое, что у нее было – свое целомудрие. Она никогда не сможет меня забыть.

Я еще помучился некоторое время, терзая себя уколами ревности. Музыка стихла, пара элегпнтно поклонилась зрителям и направилась за свой столик, сопровождаемая бурными аплодисментами.

Я видел, как он поцеловал ее руки, а она прикоснулась губами к его щеке. Они сидели, пили шампанское, смеялись и наслаждались восхищением и признанием от поклонников и поклонниц, которые одаривали их букетами цветов и подарками.

Я не решился сейчас подходить к ней. Сверившись с программкой, прикинул, когда примерно она сможет вернуться в гостиницу. Оставалось выяснить только одно. С кем она? С аргентинцем, или все еще со мной?

***

Уже светало, когда Ирина и Фагундо, наконец, вернулись в гостиницу. Я все увидел своими глазами. Остановившись у ее номера, они попрощались. Он обнял ее, поцеловал руки и стал что-то нежно шептать ей на ушко. Она рассмеялась и открыла ключем дверь. Они вошли внутрь.

Вот и все. Я был готов ворваться в ее номер и увидеть своими глазами то, чего я так мучительно боялся, наивно полагаясь на ее верность. Я поверил, что наша встреча с ней была не случайна, что мы две половинки одной души.

А теперь мой мир раскололся, заполнив все вокруг острыми ледяными осколками. Мне было очень больно, нестерпимо, словно кто-то ужасный, жестокий вырвал мое сердце из груди. В горле застрял жуткий крик. Любимая, что ты сделала? Почему предала меня? Почему забыла? Значит, мой отец был прав? Твоя любовь была ненастоящей?

Обуреваемый гневом, я направился к ее двери, намереваясь войти и застать врасплох любовников, но остановился на полпути. Кто я такой? Разве я имею право предъявлять ей претензии? Разве я могу спрашивать у нее про измену? Она – свободная женщина. С кем захочет, с тем и будет проводить время, заниматься сексом, любить и рожать детей.

Очень медленно я начал приходить в себя. Где-то в районе сердца тлели угольки от догоревшего жаркого костра, в котором была сожжена моя душа. Она немедленно превратилась в пепел. Стоило побольше набрать воздуха в легкие и сильно выдохнуть, чтобы пепельные песчинки разлетелись и исчезли навсегда, оставив меня черствым и бездушным.

Что же, мне здесь больше нечего делать. Пора возвращаться в семью.

Я направился в сторону лифта, но…

Дверь номера распахнулась, вышла Ирина, и наши глаза встретились. Я заметил, как побледнело ее лицо и задрожали руки. Она молчала. Прекрасная женщина, которую я еще вчера любил 24 часа в сутки, которая отняла у меня кислород и лишила жизни.

– Здравствуй, Ирина. Не смею мешать. Желаю вам счастья, – я еле выдавил из себя слова, произнести которые стоило мне неимоверных усилий. А теперь мне надо уйти. Ну, уходи же, уходи. Почему мои ноги не слушаются? Почему я не могу оторвать взгляда от ее прекрасных глаз? Тряпка, слабак. Немедленно уходи! Тебя предали!

– Александр! – она смотрела на меня огромными глазами, синими, как море. Почему она на меня так смотрит? Ведь за один ее взгляд я любому перегрызу глотку.

– Ты приехал! Ты все-таки приехал!

Фагундо появился за спиной Ирины, выходя из ее номера и еле удерживая в руках огромную охапку документов.

– О-о-о, амиго! Ирина, это он?

Она еле кивнула.

– Повезло тебе, амиго. Такая женщина! Что-то долго ты за ней ехал. В следующий раз не оставляй ее так надолго.

Он удалился в свой номер, оставив нас одних.

Молчание затянулось. Никто из нас не смел произнести ни слова.

Я горько усмехнулся.

– Надеюсь, в твоем номере больше никого нет?

Ее глаза вдруг стали печальными, рука взметнулась к щеке, словно ее только что ударили.

– Нет, я одна.

– Что же, пойдем к тебе и поговорим?

Я отметил, что в ее глазах больше не было солнечных зайчиков. Она с грустью улыбнулась и произнесла:

– Прощайте, Александр. Думаю, что мы уже поговорили.

Она вошла в свой номер и закрыла дверь. Гордая, несгибаемая амазонка.

## Глава 5 Любовь

> «Я хочу тебя…

> Обнимать засыпающего, уставшего,

> На плече замерев дремать,

> Успокаивать, целовать,

> я хочу тебя настоящего.

> Я хочу тебе…

> Рассказать что-то детское, между нами:

> Как прекрасно во сне летать,

> Пенку у молока сдувать,

> И листву ворошить руками.

> Я хочу тобой…

> Задышать. Чтоб запомнить, чтоб надышаться,

> чтоб звонка по ночам не ждать,

> Чтоб в разлуке не заскучать,

> Чтобы больше не расставаться.

> Я хочу за тобой…

> К тебе…О тебе…Для тебя…Тобою…

> Сотни смыслов твоих ловлю,

> Сотни таинств тебе открою.

> Я тебя. Я с тобой. Люблю» («Я хочу…», Лукьянова)

***

Я стоял и не мог сдвинуться с места, искренне возмущенный ее поведением. Где-то в районе сердца клокотал неуправляемый водоворот страстей. Я не мог понять, что со мной происходит, моей голове никак не удавалось разобраться с противоречивыми чувствами. Вероятно, помехой стал поединок между гневом и любовью, разгорающийся у меня внутри.

И это все? Как она могла закрыть дверь перед моим носом и не объяснить мне всего, что с ней произошло в мое отсутствие? Почему она не собирается признаваться мне, что спала с другим мужчиной? Я потребую, чтобы она рассказала всю правду!

А зачем тебе ее признание? Что ты хочешь узнать? Хорошо ли ей было с другим? Вспоминала ли она тебя, разделив постель с темпераментным партнером? Жаждешь выпытать тайну, с кем из вас ей было лучше? Неужели ты не понимаешь, что оскорбил ее? Она тебя послала далеко и надолго, а теперь ты злишься и мучаешься.

Слабак! Если не веришь любимой женщине, то не заходи к ней в номер. Нечего тебе там делать.

Еще чего! Я толкнул дверь и вошел.

Было очень тихо, только в ванной комнате шумела вода. Будь что будет. Я взялся за дверную ручку и вдруг что-то услышал. Всхлипы или стоны? Мне снова что-то померещилось. А вдруг с ней что-то случилось?

Где-то в груди защемило, словно невидимый враг сжал стальными холодными пальцами мое сердце. Тело затрепетало и наполнилось нежностью и жалостью к женщине, которую я посмел жестоко обидеть.

В ванной я увидел мою обнаженную любовь. Она горько плакала, сидя под жесткими струями воды, обхватив руками колени и жалобно всхлипывая. Плечи ее тихонько подрагивали, она была так беззащитна, что я немедленно захотел ее спасти, выключив воду и протянув к ней руки.

– Любимая, пойдем со мной.

Мокрая, замерзшая, она уцепилась за меня и крепко прижалась, словно дрожащий несчастный котенок, которого я подобрал в подворотне.

Подхватив на руки, отнес ее в кровать, завернул в огромное махровое полотенце и укутал одеялом. Я лег рядом с ней, чтобы крепко обнять, согреть своим теплом и успокоить мою любимую малышку. Еще долго она никак не могла успокоиться, приникнув к моему плечу и горько выплакивая свою обиду.

Постепенно затихнув, она уснула в моих объятиях.

Я смотрел на милое заплаканное лицо, любовался пушистыми ресницами, миленьким носиком и сладкими губками. Как же я люблю тебя, милая моя, самое дорогое на свете сокровище, любимая, единственная. И…я больше не хочу жить там, где нет тебя.

***

Солнечный лучик пробрался в тоненькую щель между задернутыми шторами, лаская наши лица и заставляя сон ускользнуть. Всю ночь я не отпускал мою любимую, удерживая ее в своих объятиях. Ее очаровательная головка по-прежнему лежала на моем плече, носик сладко посапывал, губки подрагивали, а щечки раскраснелись. Я был счастлив, что согрел мою милую, непокорную амазонку.

Держа ее в объятиях, я мысленно просил у Всевышнего, чтобы она простила меня и была со мною рядом.

Я больше никогда не буду сомневаться в ее любви ко мне, только пусть простит меня, ревнивого дурака.

Моя малышка проснулась. Широко раскрыв глаза, она смотрела на меня и не решалась произнести ни слова.

Затрепыхалась, пытаясь выбраться из полотенца, стыдливо прикрылась и скрылась в ванной комнате.

Милая, стесняется, словно девчонка. Мне стало не по себе. Вот сейчас она придет в себя, соберется с мыслями и выгонит меня вон из ее жизни.

Точно. Она вышла из ванной целеустремленная, гордая, с решительным выражением лица.

–Александр…

Жестом руки я прервал ее.

– Прежде, чем ты меня прогонишь, я приму душ.

– Ты можешь это сделать у себя в номере.

– Не могу. Я всю ночь спасал тебя, согревая своим теплом. Отблагодари меня и позволь освежиться.

Вволю поплескавшись, я вышел свеженький, благоухающий кремами и одеколоном, совершенно без одежды с намотанным на бедрах маленьким полотенцем.

Улыбнулся ей самой искренней улыбкой, на которую только был способен:

– Я не хочу больше ругаться. Прости меня, пожалуйста. Я очень люблю тебя и сильно соскучился. Иди ко мне.

Пока она растерянно смотрела на мой наряд, я подошел к ней и взял за руки, целуя каждый ее пальчик.

– Перестань, что ты делаешь? – ее голос звучал глухо, прерывисто, она задрожала от охватившего ее возбуждения.

Мое неистовое стремление как можно скорее заняться любовью разбудило в ней желание.

Посмотрев ей в глаза, прикоснулся губами к ее лицу, милой шейке, а затем нежно и трепетно поцеловал ее в губы. Долго-долго, не отрываясь ни на секунду, я целовал ее. Оторвался лишь на миг,  когда она мечтательно закрыла глаза и прошептала:

– Люби меня, пожалуйста.

Подхватив ее на руки, положил в нашу постель, с удовольствием выполняя ее желание. Мы любили друг друга так неистово, так страстно, словно это было в первый раз. И снова я не мог насытиться ее прекрасным телом, созданным для любви, как будто впервые увидел ее полные крепкие груди и нежное сладкое лоно.

Насладившись прекрасным телом моей любимой, я прошептал:

– Хочешь посмотреть на меня?

Ее глаза распахнулись от удивления.

– Наверное, мне будет стыдно, – она опустила глаза и щечки ее покраснели.

– Не бойся, посмотри на меня.

Какой же восторг я испытал, когда моя милая рассматривала мое тело, нежно лаская пальчиками, ладошками, осторожно касаясь губами там, где ей захотелось. Я не смог долго выносить эту сладостную пытку. Мне безумно захотелось войти в нее и обладать ею снова и снова.

Достигнув самой блаженной минуты нашей любовной игры, она закричала от удовольствия и затрепетала в сладостных конвульсиях. Вслед за ней я не смог сдержаться, громко застонал и приникнул к ее губам, терзая их жарким поцелуем. В этот миг я словно почувствовал импульс от ударной волны мощного взрыва. Волны накатывались одна за другой, заставляя мое тело содрогаться сильными и резкими толчками. Сейчас я больше всего на свете желал, чтобы это никогда не заканчивалось.

Какое же блаженство я испытывал, положив голову на ее обнаженную грудь!

– Ты прекрасна, как же ты прекрасна, – шептал я снова и снова.

– Мне так хорошо, любимый, – отвечала мне моя амазонка.

– Ты моя, слышишь? Только моя. Я люблю тебя, – я поднял голову и посмотрел в ее глаза цвета морской волны, – я хочу, чтобы ты немедленно вышла за меня замуж.

– Я согласна, – улыбнулась она счастливой улыбкой.

– Правда? А я думал, что снова убежишь от меня.

– Нет. Теперь не убегу. Я люблю тебя. Ты мой, только мой. Я хочу тебя.

Наши губы слились в поцелуе. Я снова начал ласкать ее тело.

– Милый, я люблю тебя. Бери меня, сколько захочешь. Любимый мой, – она шептала мне жарко,неистово, возбуждая во мне еще большее желание обладать ею.

Наши тела снова сплелись, испытывая восхитительное блаженство и любовную пытку, подарив нам минуты,часы , века эротического наслаждения.

***

Нас разбудил стук в дверь.

– Ирина, у тебя открыто, я вхожу, – послышался голос Фагундо.

– Подожди, я не одета, – крикнула Ирина, но было поздно.

Он вошел, и, увидев нас обоих в смятой постели, остолбенел и не смог произнести ни слова. Вся гамма противоречивых чувств отобразилась на его лице от восхищения до ненависти. Он пожирал глазами мою женщину, обнаженное тело которой угадывалось под тонкой простыней.

Я прервал затянувшееся молчание.

– Фагундо. Выйди, пожалуйста. Позволь нам одеться.

Но он меня не слышал. Он смотрел на мою Ирину, словно завороженный. Я поднялся, не скрывая своей наготы и прикрыв бедра полотенцем, подошел к нему.

Взглянув на меня потемневшими от гнева глазами, горько усмехнулся и со всего маху вдарил мне кулаком в солнечное сплетение. В глазах потемнело, я немедленно свалился на пол, согнувшись пополам и пытаясь поймать ртом воздух, не стесняясь в нецензурных выражениях в адрес треклятого аргентинца.

– Ирина, если ты помнишь, у нас сегодня очень насыщенная программа. Я жду тебя в холле. Собирайся побыстрее, иначе мы опоздаем, – его лицо было непроницаемым, а в голосе послышались металлические нотки.

– Хорошо. Я сейчас встану и оденусь.

Он еще несколько секунд молча смотрел на нее проницательным и оценивающим взглядом, затем повернулся и вышел.

Да, врезал он мне знатно.

Иринка вскочила, подбежала ко мне.

– Милый, тебе больно?

– Нет, только обидно. И за что он меня так? Может быть, ты мне объяснишь?

– Я ему очень сильно нравлюсь.

– Надо же! Ты дала ему повод?

– Какой же ты…

Она ушла одеваться, а я еле поднялся. Удар у Фагундо ничего себе…приличный. Что же, придется как-нибудь дать ему сдачи.

Разозлил меня этот танцор. Надо же! Еще и кулаками размахивает, пялится на мою женщину без разрешения. Все, она моя. Пусть уже поймет это и запомнит.

Иринка быстро стала наполнять вещами свою дорожную сумку.

– Ирина.

– Что, дорогой?

– Ты куда?

– У меня с Фагундо контракт. Мне нужно ехать и работать.

– Не надо. Я тебе сделал предложение, ты моя невеста. Тебе больше не нужно работать.

– Ты еще не развелся. А что касается работы… Мне нравится моя работа и я не собираюсь от нее отказываться. Все, я побежала. Вернусь утром, – она чмокнула меня в щеку и упорхнула.

– Как «утром»?

Что же, придется собраться и наметить на сегодня культурную программу. Схожу куда-нибудь, полюбуюсь красотами…

Я вынужден был прервать свой внутренний монолог, так как почувствовал сильный удар по моей голове, в глазах потемнело и….

## Часть 3 Он и Она Глава 1 Соперник

> «Ревность – чудовище, само себя

> и зачинающее, и рождающее.

> У. Шекспир

> Любовь и ВеРность, РеВность и любовь –

> Две буквы, словно мост из недоверия:

> Из злобных взглядов да из острых слов,

> Из эгоизма, желчи суеверия.

> Любовь и ВеРность, РеВность и любовь…

> В двух буквах – солнце и гроза ненастья:

> Коль ревность – закипает лавой кровь,

> Коль верность, то душа поёт от счастья!

> Любовь и ВеРность, РеВность и любовь –

> Любовь порой и счастье, и несчастье…»

> (Натали Самоний, "Ревность…")

Фагундо нетерпеливо вышагивал, ожидая в холле Ирину, и все сильнее накручивал себя. Мысли и чувства переплелись, в голове заклокотала и вспыхнула лава, готовая выплеснуться в сердце, опалив нестерпимым жаром и беспощадно сжигая все на своем пути. Безумная ревность, уничтожив светлые помыслы в душе, открыла дорогу чему-то темному, ранее скрытому в глубине его сущности, теперь неподвластному даже ему самому.

Как он был зол! Все мечты и надежды, связанные с этой великолепной женщиной, рушились на глазах. Уже все спланировав для себя, он решил, что она обязательно должна узнать его получше, прочувствовать те же ощущения и эмоции, что испытывает он в твердой уверенности, что Ирина должна принадлежать ему. Он так решил. Ему нужна эта женщина.