# Драконий жребий. Юг и Север

Мария Андреевна Голобокова

Когда попадаешь в чужой мир, ожидаешь услышать о своей избранности или великом долге. В крайнем случае понимаешь, как применить знания, чтобы устроиться на новом месте. Но что делать, если в другом мире оказываешься по ошибке?

Для хранителей магии – или как они себя ещё величают – я лишь головная боль. Незваная гостья, за которой надо следить, чтобы не нарушила и без того шаткое равновесие. Шага нельзя ступить без сопровождения!

Кто-то обещает безбедную жизнь – знай только, сиди спокойно да не возражай. Кто-то хочет вернуть домой, чтобы, не дай Грань, не случилось непоправимого.

Но есть и третий путь: отыскать и вызволить из темницы всеобщего врага – великого чародея, от одного имени которого дрожат сильные мира сего.

Выбор вроде бы очевидный.

> Она сотню лет одна в башне высокой томится – таков жанр и таков закон.

> Но не нужны для охраны зверь, для спасенья рыцарь.

> Принцесса

> сама

> Дракон.

> #ГрафЭст


## Пролог

Всегда знала, что гордость и импульсивность однажды меня погубят. Дражайшая маменька не уставала пилить меня за излишнюю робость, называла малодушной и трусливой. Подливала в чашу терпения, которую стоило бы сравнить с ванной, целые вёдра. Я стоически выдерживала любые нападки, напоминала себе, как люблю маму и насколько благодарна ей, но никакого понимания уже не хватало.

Какая же сцена вырисовывалась перед титрами киноленты под названием «Сбежавшая неблагодарная дочь»?

Богом забытая железнодорожная станция – это раз. Очутилась я здесь по дурацкому стечению обстоятельств и дурацкой же ошибке. Налички нет, карта – неизвестно где, а заряда на телефоне жалких пять процентов. Пришлось ехать зайцем, бегать от контролёров в надежде, что пронесёт. Не пронесло – ещё мягко сказано, потому что электрички останавливались здесь раза три в день, если верить расписанию, и все в первой половине дня. Куковать на задворках вселенной – так себе досуг, но иного не предвиделось следующие двенадцать часов. За прошедшие шесть я успела не только проголодаться, но и поуспокоиться.

Почти развалившийся чемодан – два. Собирая его впопыхах, я не слишком заботилась о молнии, дёргала со всей дури, а хлипкая ручка и до этого держалась на соплях. Какие там вещи внутри, можно только гадать – в спешке бросала всё подряд. Не удивлюсь, если прихватила лампу с прикроватной тумбочки или горшок с кактусом. Впрочем, хорошее всё-таки было: пачка сигарет пряталась глубоко внутри рюкзака, чтоб не запалили, а зажигалка ещё щёлкала… да щёлкай же ты, дура такая!..

Три – это то, что в руках телефон с огромным списком контактов, пусть и на последнем издыхании. Звони – не хочу. Да хоть напиши! Но беда в том, что я не хочу. Ведь придётся просить выручить. Спасти. Друзья, конечно, ринутся на помощь… и как же от этого тошно!

От себя тошно.

Я уже не понимала, куда рвалась и спешила, – четыре. Думала, доеду до бабушки, с улыбкой вывалю ей, как соскучилась, как хочу помочь с огородом, попариться в баньке, покупаться в речке. Наврала бы про отгул, про сорвавшуюся практику, а что глаза такие опухшие… так это аллергия, бабушка. Она, треклятая такая, а вовсе не слёзы. Ни с кем я не ругалась!

И ведь не соврала бы. Потому что с мамой и правда не ругалась. Просто нечаянно услышала телефонный разговор. Уж лучше бы задержалась после учёбы или согласилась пойти в бар с девчонками, чем в очередной раз слышать, как хвалятся всеми детьми, кроме меня. Сейчас, успокоившись, я понимала, насколько это глупая причина для резкого побега и тихой истерики, но тогда, наверное, это стало последней каплей в чёртовой ванне терпения.

Пятым неприятным фактором можно назвать странного типа, что пялился на меня с другого конца ряда сидений. Потёртая кожаная куртка, глубокий капюшон толстовки, драные джинсы, нервное дёрганье ногой. И либо ему тоже не повезло, как и мне, либо…

Думать о другом варианте не хотелось.

Что он пялился именно на меня – чувствовала кожей. Чужое внимание всегда впивалось россыпью мелких игл, и как бы ни хотелось списать это на излишнюю мнительность или тревожность, в таком я ещё ни разу не ошибалась.

Телефон в руках внезапно ожил, и на экране высветилась мамина фотография. Не звонок – просто сообщение. Отвечать не хотелось, но, если не сделать этого сейчас, она ж обязательно поднимет на уши всех вокруг, и не миновать потом бесконечных обвинений и упрёков.

Изнутри вырвался истеричный смешок. Мама написала, только чтобы выяснить, почему я не предупредила её, что буду ночевать не дома. Нет, уходя надо было всё-таки посильнее хлопнуть дверью, чтоб аж косяк треснул.

Вынув сигарету из пачки, я заозиралась. С одной стороны, курить в помещении некрасиво, но выходить и тащить разваливающийся чемодан с собой необязательно – всё равно не жалко, если странный тип украдёт вещи. С другой – смотрителя на станции нет, и кто мне помешает?..

Полыхнула молния, от порыва ветра задребезжали окна в деревянных рамах, державшиеся чудом – не иначе. Я вздохнула, убрала телефон в сумку и всё-таки решила выйти на улицу. Свежий воздух не помешает, да и вдруг подозрительный парень по несчастливому стечению обстоятельств окажется не заядлым тусовщиком с отсутствием моральных устоев, а ярым противником табачных изделий. Начнёт ещё гундосить, мол, какого хрена в помещении…

Я вздрогнула вновь, когда заметила этого типа, ещё секунду назад сидевшего далеко-далеко, прямо перед собой.

– Огоньку? – белозубо оскалился он.

Ишь как понтуется, что зубы у него красивые все, ровные. Уж не виниры ли часом?

Волосы – рыжие, чуть влажные, прилипшие ко лбу. Глаза какие-то странные, неестественно синие, яркие. Линзы, что ли? И откуда он такой, весь из себя модный? Из какого клуба сбежал, да ещё в такую глушь? Хотя какие здесь клубы, скорее деревенская дискотека. Может, наркоман, а тут – закладки? А я небось мешаю искать.

– Вот, зажигалка, – пробормотала я и пихнула ему. – Только она не с первого раза…

– Нет, я тебе предлагаю, – улыбнулся он. – Огоньку.

На кончике его пальца заплясало синее пламя. Хах, даже если он крутой фокусник, подкат всё равно так себе.

Это было последним, о чём я успела подумать, прежде чем в глазах потемнело.

## Глава первая,

в которой происходит действенное убеждение


Мягко пружинящая кровать не скрипела. Моему сонному мозгу это не показалось странным – слишком приятно нежиться под тёплым одеялом и обнимать огромную подушку, не думая ни о чём.

Вчера, кажется, день не задался. Но раз уж я добралась до бабушки, всё должно пойти на лад, поэтому нечего забивать голову дурными мыслями. Пожалуюсь на маму, поплачусь о том, что старший сын, конечно, ходит у неё в любимчиках, потому что о нём можно подружайкам рассказывать: всего добился сам, живёт в Германии… Да и средний – тоже солнышко и мамина радость, докторскую скоро защитит. А что единственная дочь с ней осталась жить и её кредиты закрывать – это абсолютно обычная ситуация. Не требующая никакой благодарности и внимания.

Я проглотила обиду и постаралась не думать о том, что вернуться придётся. Может, ну её, практику в городском лагере? И учёбу тоже ну. Переехать сюда насовсем, стать продавщицей в зоомагазине. Тётя Света как раз приглашала в прошлый раз. Кроликов буду гладить, хомякам не давать плодиться, обсуждать Нинку с пятого района, по выходным – на дачу и к речке, а зимой на лыжах ходить. Ещё и бабушка рядом. Это ли не счастье?

Перекатившись на другой бок, попыталась коснуться ковра на стене. Давний утренний ритуал, если можно так назвать. Не раз замечала, что, если не делаю этого, весь день идёт коту под хвост. Нельзя без него обойтись и сейчас.

Но рука провалилась в пустоту. Неужели легла головой не в ту сторону, и ковёр в другом месте? Или?..

Пришлось выпутываться из одеяла и продирать глаза, чтобы разрешить тайну исчезнувшей стены, а вместе с ней, стало быть, и ковра.

Ласковый свет раннего утра заливал зал. Огромный – как два или даже три актовых в той школе, где был организован городской лагерь. Потолки определённо были выше, так ещё и полотна воздушные развешаны, хитро переплетаясь между собой и скрывая выкрашенный голубым свод. Все стены в деревянных панелях, а пол – в мраморной мозаике, будто пруд с кувшинками, среди которых плавают карпы. Арочные окна скрывались за полупрозрачными занавесками и за ними удалось различить безоблачное небо.

Это… что? Это где? Меня похитили?!

Поборов панику и порыв забиться в угол, я осторожно спустила ноги на пол, заодно оглядывая халат, в который меня кто-то переодел. Ткани не пожалели! В него можно было бы завернуть три меня, так ещё и рукава словно крылья: объёмные, длинные и дико неудобные. И как ходить?

Так. Успокойся, родная. Что тут можно предположить? Похитили и продали в рабство? Какому-нибудь арабскому шейху, ага. Только кому я сдалась, даже если меня посчитали невообразимо красивой? И разве не должны были, ну, приставить охрану? Прислугу? На цепь посадить? Откуда столько доверия и свободы? А вдруг я, осознав положение, пойду и из окна выброшусь? Или что-нибудь острое найду. Или…

Нет, надо что-то думать. И делать. Не стоять на месте, не паниковать.

Не паниковать, я сказала!..

Чтобы успокоиться, обняла себя за плечи и медленно отошла от кровати – поистине царской: можно было хоть десяток человек вольготно расположить, так ещё и места останется, чтобы каждому ворочаться и пинаться во сне и не задевать никого. Что тут ещё есть? Стол по центру, заставленный блюдами с фруктами и распахнутыми шкатулками с украшениями – красивостей много, может, повезёт какую-нибудь шпильку найти. В уголке примостились низенькие диванчики, но там точно делать было нечего.

Сначала, наверное, стоило всё-таки понять, где я. И не скрежетать зубами от напряжения, а то челюсть сведёт. Вдох через нос, выдох через рот, мысленный счёт до десяти и обратно –островок спокойствия…

Ничего страшного же пока не случилось? Ну, кроме того, что я – тут, а не у бабушки. И не дома. Определённо не дома.

За арками спряталась то ли лоджия, то ли балкон. Поколебавшись несколько долгих секунд, я засеменила туда, чтобы увидеть хоть что-то, кроме неба. В лицо ударил жаркий сухой ветер, а от яркого солнца пришлось сощуриться и приложить ладонь ко лбу. Сначала в поле зрения бросился горный массив, перекрывающий горизонт, – тёмный, сине-серый, словно грозовые тучи, он дрожал в знойном мареве, тянувшемся от раскалённых песков. Потом я увидела хитрое переплетение зданий из песчаника и глины, веером расходящееся от того места, где я оказалась. Ни одной прямой улочки, зато – много-много зелени, будто и не пустыня кругом.

Пора петь про арабскую ночь и волшебный восток, чары и месть? И, раз уж я во дворце, где мой тигр или кто там был у принцессы в мультике?

Нервно усмехнулась и выдохнула. Надо всё-таки порыться на столе и найти какую-нибудь шпильку. Ну или просто что-то тяжёлое, чем по голове ударить можно.

– Доброе утро, – послышалось сбоку, отчего я дёрнулась вперёд и схватилась за парапет.

В самом углу балкона – или всё-таки лоджии, чем они там отличались? – притаился навес, под которым стояла массивная мраморная скамья. На ней и сидел обладатель весьма мелодичного голоса, говоривший по-русски без акцента. Зелёный халат отличался от моего – он был многослойным, а рукава не такими необъятными и к тому же подвязанными для верности на запястьях. Жёсткие чёрные волосы слегка топорщились, а от затылка спускался тонкий хвостик, похожий на крысиный, что вызвало у меня новый нервный смешок.

– Я правильно обратился? – задумчиво пробормотал он, но так, чтобы я расслышала.

Изумрудные глаза не моргая изучали меня через стёкла круглых очков. К очкам крепилась витая цепочка, а в руках незнакомец держал сложенный веер. Стоило краешку его губ искривиться, я сделала шаг вдоль парапета.

– Ты кто? – сама не ожидая от себя такой смелости, выпалила я.

– Ни «где я», ни «что случилось». Занятно.

Уголки его губ приподнялись, образуя заинтересованную улыбку, и мне сделалось не по себе, хотя, казалось, дальше уже некуда. За мной наблюдали, будто за диким зверьком. Пытались понять, что делать с приблудным котёнком.

Значит, это не похищение? Или меня этому человеку подарили, а он не знает, что с таким «счастьем» делать?

– Это были следующие вопросы, – зло буркнула я, намереваясь вернуться в комнату. Если уж беседа не клеилась…

Хотелось бы списать происходящее на дурацкий сон, но передо мной определённо была явь. Во всяком случае, ни разу ещё мне не снилось ничего такого: чтобы потеряться и не осознавать, в какой реальности находишься. Даже щипать себя не обязательно – раскалённого солнцем камня под пятками было достаточно. И тут либо идти под навес, к этому улыбчивому, либо – в комнату, где куда прохладнее и, соответственно, приятнее.

Нельзя поддаваться панике.

– Похвально. – Посмеиваясь, парень постучал по подбородку сложенным веером и оглядел меня с ног до головы. – Что ж, давай проясним всё? Моё имя Рюдзин. Твоё?

– Как японское божество? – вырвалось у меня невольно.

– Можно сказать, я он и есть. – Растянув улыбку шире, он встал и пригласил занять освободившееся место.

– Шутка хорошая, оценила, ха-ха, – протараторила я, прежде чем истеричный смех вырвался наружу. – А теперь давай без… ну, вот этого, что там у тебя. Ролевые игры или, не знаю…

Он подошёл ближе, позволив в полной мере оценить шансы на успех сопротивления, случись что. Роста мы вроде были одного, да и особо плечистым он не выглядел – щуплый, кукольный даже. И кожа на вид как будто фарфоровая, такая гладкая и идеальная. Аж завидно!

– Или нет, давай с играми, хорошо. Рюдзин так Рюдзин, – спешно переобулась я. Главное во время похищений – это не спорить и не выделываться, чтобы не провоцировать.

– Молодец, – кивнул он, замерев в паре шагов. – Что же до других твоих вопросов… Это – другой мир. Ты – моя гостья, но, как надолго, я тебе не скажу. Поэтому, будь добра, не доставляй проблем, а лучше – постарайся принести пользу.

– Другой… мир? – уточнила я и всё-таки не сумела сдержать смех. – С магией, да? И драконами?

– Другой. С магией, – фыркнул Рюдзин и подсунул мне под нос раскрытую ладонь, – и драконами!

Полыхнуло зелёное пламя, и я едва успела дёрнуться назад, лишь чудом не перевалившись через парапет. Смеяться совсем расхотелось, и самообладание куда-то улетучилось.

– Хватит этих… дурацких фокусов! – вспылила я, отпихнув его руку.

– Хорошо, – легко согласился Рюдзин. – Значит, нужно что-то более действенное.

Он вцепился в мою шею – так быстро и ловко, что я даже пикнуть не успела. Но не сдавил, как ожидала, а толкнул через край, улыбаясь самой невинной улыбкой, что мне довелось видеть в жизни.

Всего секунда – и я летела вниз, пытаясь сделать хотя бы вдох. Зачем – не знаю, но это казалось необходимым. Чтобы закричать, например. Но удалось только зажмуриться и сцепить зубы, потому что… будет больно? Должно же быть…

Нерешительно приоткрыв один глаз, я поняла, что уже не падала, а зависла в метре над землёй посреди раскинувшегося у стен дворца сада. Балкон находился где-то на высоте пятого-шестого этажа, так что по спине пробежал холодок. Мозг лихорадочно пытался найти хоть какое-нибудь логическое объяснение – тросы, страховка, парашют, иллюзия. Ну не могло же быть так, что я действительно просто замерла в воздухе?

Донеслось карканье, и я рухнула вниз. Хорошо хоть упала спиной, поэтому приземление выдалось более-менее удачным. Но копчик, кажется, всё-таки ударила. Ощутимо.

Ворон важно вышагивал поблизости, наклоняя голову то так, то эдак, будто моё появление нужно было оценить, как если бы это был прыжок в воду или акробатический трюк. Не дожидаясь вердикта судьи, я попыталась встать, но ноги слушались отвратительно. Ещё бы, после такого-то!

– Достаточно убедительно? – насмешливо поинтересовался Рюдзин, и я вздрогнула.

Он сидел на корточках ровно там, где всего миг назад скакал ворон, и изучал меня, по-птичьи склонив голову к плечу. От греха подальше я решила отползти, а то мало ли – опять руки свои потянет и что-то ещё учудит. Нет уж, спасибо, мне ничего не надо – ни магии, ни других миров. Просто верните домой.

Сейчас я была согласна даже с мамой столкнуться и выслушать все её нравоучения и страшилки о том, как ночами одиноких девиц похищают и продают в рабство. Выходит, не такая уж и страшилка!

– В чём-то ещё нужны доказательства? – заботливо уточнил Рюдзин.

Я поспешила замотать головой, продолжая ползти, пока не натолкнулась спиной на что-то. Выпускать из виду опасного типа не хотелось, однако голову поднять пришлось, потому что сверху кто-то кашлянул. Разглядеть лицо «препятствия» мешало солнце, так что я откатилась в сторону и вновь попыталась подняться. Полы халата запутались, и ничего не выходило, но меня взял под мышки кто-то третий и помог занять вертикальное положение. Оборачиваться было боязно, зато удалось разглядеть того, в кого врезалась, – самый настоящий султан или халиф в расшитых золотом одеждах. Больше всего удивили яркие, почти неоново-красные волосы и выкрашенные чёрным ногти.

Рюдзин что-то бросил ему на непонятном языке и широко оскалился, на что красноволосый покачал головой и виновато улыбнулся мне. Я попыталась улыбнуться в ответ, но если что-то и вышло, то слишком уж вымученное, поэтому первое впечатление получилось так себе. Кивнув мне, «султан» нахмурился и в приказном тоне бросил Рюдзину несколько фраз, отчего на миг на душе стало легче.

Всего на миг. Кто знает, о чём в действительности беседовали эти двое. И на чьих руках я до сих пор висела тряпочкой, не в силах устоять на ногах? Меня ещё трясло, да и то, насколько стремительно развивались события, не добавляло ощущения безопасности. Я чувствовала, что нахожусь в миллиметре от истерики с криками и слезами, и вряд ли это кого-то обрадует, включая меня саму.

Недовольно кривя губы, Рюдзин взмахнул рукой, и на его ладонь прямо из воздуха медленно опустилась зелёная лента с камеей и что-то ещё, что разглядеть с расстояния у меня не вышло.

– А нельзя… нельзя было так магию показать? – зло прошипела я, пытаясь выплеснуть страх.

– А вдруг – снова фокусы? – пожал плечами Рюдзин и приблизился. – Надень. Сможешь говорить на нашем языке и понимать его.

С сомнением покосилась на его подарочки, но колебалась недолго – украшения как украшения. На камее был вырезан цветок кувшинки, а вторым оказался небольшой серебряный кафф в форме лягушки, цепляющийся за хрящ уха, будто хеликс. Ничего подозрительного на первый взгляд. Хотя если тут действительно водится магия…

Я сглотнула.

– Здравствуйте? – несмело взглянула на красноволосого, который тоже подошёл ближе.

Потом, переборов страх, повернулась и увидела благодетеля, который всё это время держал меня. Вернее, разглядеть толком ничего не удалось – фигуру скрывало несколько плащей разом, голову венчал тюрбан, а сверху ещё и шаль была намотана так, что только глаза и видно. Аквамариновые, с вертикальными кошачьими зрачками.

Сколько ещё странностей меня сегодня ожидает?

– Дня доброго, прекраснейшая. – Обращение «султана» заставило меня обернуться. – Радостно мне слышать и понимать речь твою. Позволь же представиться. Ананта имя мне, и сии владения, что услаждают твой взор, – моя обитель, мой дворец. Сердцу моему беспокойно: не испугали ли тебя, о прекраснейшая, проделки визиря моего?

– А вы… а мы… а как? – только и сумела выдавить из себя я.

– Прошу тебя, о прекраснейшая, не тревожь разум свой понапрасну. – Доброжелательный тон Ананты успокоил и позволил сделать несколько глубоких вдохов. – Не возвратиться ли нам в покои, дабы беседе нашей ничто не мешало? Любопытство твоё утолим мы сполна.

Глаза Рюдзина тотчас же засветились зелёным, и я не заметила, как очутилась за спиной укутанного в плащи благодетеля. На ногах стояла уверенней, да и резвость откуда-то появилась, так что, если вдруг этот тип будет не рад исполнять роль щита, вообще сбегу. Куда – неважно. Лишь бы подальше от улыбчивого фокусника с его действенными методами доказательств.

– Изволь без дара, – холодно зыркнул на своего визиря Ананта.

– Как вам угодно, – коротко поклонился Рюдзин с абсолютно бесстрастным выражением лица.

– Доверишься ли ты нам, прекраснейшая? – обратился Ананта ко мне и протянул руку. – Не пугайся моего визиря – не тронет он, даю слово.

Я осмелилась сделать шаг.

– А глаза… глаза у вас у всех светятся? – уточнила я, не удержав язык за зубами.

Не знаю, почему глупый вопрос вырвался вперёд куда более логичных и умных. Видимо, думать про такие необычные мелочи мозгу было банально проще, чем панически осознавать происходящее. Ананта вроде бы был настроен доброжелательно, да и ничего странного не сделал. А от одного вопроса хуже не станет.

– Сие вежливости проявленье, – с готовностью ответил он. – Коль вздумал дар на помощь призывать, намерение ты огласи.

Протянутая рука продолжала маячить передо мной. Переборов страх, я всё-таки вложила в неё свою ладонь. Легонько сжав её, Ананта повёл за собой. Следом за нами, на почтительном расстоянии, шли Рюдзин и скрывающий лицо благодетель. Пока не узнала его имени, решила звать так – всё же в его действиях не было ничего неприятного. Не лапал, не тянулся никуда, лишь аккуратно держал и помогал стоять. Не знаю, как бы я себя чувствовала, разговаривая с Анантой сидя на земле. Испуганным котёнком?

Сад был удивительно симметричным и правильно называть его, наверное, стоило парком. Тропинки сходились и расходились лучами на частых перекрёстках, вели сквозь длинные коридоры арок, увитых цветущими лозами. Встречались всевозможные беседки, укромные скамейки и фонтаны с искрящейся на солнце водой. Несколько мест показались мне настолько уютными, что едва удалось перебороть желание остаться тут. Противиться воле хозяина дворца, наверное, не стоило – по крайней мере, пока не станет понятно, на каких я тут правах и будут ли со мной возиться. Вдруг в чём-то убедятся, дадут чего-нибудь в дорогу и пнут под зад, мол, иди творить великие дела, избранная, ибо лишь посему ты очутилась в этом мире. Исполняй, так сказать, своё предназначение.

Будто почувствовав скрываемую тревогу, Ананта успокаивающе погладил большим пальцем мою ладонь. Нервозность мигом улетучилась. Не будут же так бережно и ласково обращаться с тем, кого собираются выгнать? Или, погодите, со мной что-то другое хотят сделать?..

Рыпаться поздно. Сама, дура такая, вручила ему свою дрожащую лапку, так что лучше уж вестись до конца, чем истерить на пустом месте и в чём-то обвинять. Какой у меня выбор к тому же?

Ожидала, что в комнату меня поведут великолепными залами, изящными галереями или хотя бы коридорами с высокими потолками. В общем надеялась поглазеть и понять, насколько богат дворец, чтобы хотя бы примерно вычислить статус Ананты. Из того, что Рюдзин – его визирь, можно, конечно, сделать кое-какие выводы, но вдруг магический переводчик криво работает? А как, кстати, эти цацки что-то переводят? На основе чего? И сам Рюдзин, говоря со мной, делал это с помощью магии или откуда-то знал русский? Я тут первая такая счастливая-распрекрасная или до меня были другие «прекраснейшие»?

За низенькой дверью, прятавшейся среди зарослей барбариса, оказался тёмный коридор с широкой винтовой лестницей в конце. Ананта тянул меня решительно, но где-то на сороковой ступеньке я споткнулась и чуть не утащила его за собой, вниз.

– Что с тобой, прекраснейшая? – охнул он, едва успев подхватить меня за талию.

Признавать, что я выдохлась, не хотелось. Проиграть какой-то лестнице – стыд и позор! А ведь говорил мне средний братец, что нужно реже лифтом пользоваться, сразу лучше себя почувствую, и выносливости прибавится. Ну и почему я его не послушала?

Ананта отпустил меня, убедившись, что твёрдо стою на ногах, но ладонь не разжал. Видимо, всё-таки не испуганный котёнок, а девочка, которую только за ручку и водить, чтобы дел не натворила.

– Дайте отдышаться. Чуть-чуть, – пробормотала я и робко посмотрела на Ананту.

Не глаза – чистая речная бирюза. Лучистые, яркие, с весёлыми искрами. И вот чего он, спрашивается, так меня изучает?

– Шад! – отрывисто гаркнул Ананта, и позади меня возник укутанный в плащи благодетель. – Не дай ногам прекраснейшей коснуться ступеней.

Даже икнуть не успела, как меня бережно оторвали от земли. Шад – если это его имя – держал меня совершенно естественно, будто каждый день так делал, вроде не выше меня, да и весила я, ну… определённо больше пятидесяти. Полной себя не назвала бы, но и комплекция совсем не та, чтобы тягать аки пушинку. Брыкаться не торопилась – уронят же! Но и сказать, наверное, что-то надо? Ноги у меня никуда не делись, не такая уж и хилая, чтобы…

– Удобно ли тебе, прекраснейшая? – улыбнулся Ананта, и недовольство застряло где-то в горле.

– Д-да, спасибо, – икнула я.

– Ты гостья, прекраснейшая, – продолжил он, – и забота о тебе – наш долг.

Ну и где подвох? Не бывает же так, чтобы без подвохов. Хотя один такой вон, плёлся чуть позади с непроницаемым лицом. Надо бы запомнить: не оставаться с Рюдзином тет-а-тет – чревато неприятностями. А в присутствии Ананты он резко менялся, будто в ледышку превращался. Взгляд такой незаинтересованный и пустой…

Допустим, я всё-таки избранная. Значит, от меня будут чего-то ждать. Уж лучше случайность, злой рок и всякое такое, чем предназначение, пророчество или великие силы, которые обязательно должны проснуться во мне.

Обойдусь без сил. Лишь бы с балкона больше не выкидывали.

***

Лестница вела к потайной двери, спрятанной за одной из деревянных панелей. Это не могло не радовать – если меня оставят здесь и захочется прогуляться или даже сбежать, не придётся долго плутать, чтобы выбраться. Но замок тут должен же быть? Жутко становилось от мысли, что кто-то мог свободно пробраться посреди ночи.

Шад бережно опустил меня на пол и поспешил занять место в углу зала, за одним из диванчиков, на котором расположился Ананта. Дождавшись, когда я подойду ближе, к своему повелителю присоединился и Рюдзин. От пристальных взглядов хотелось спрятаться, но пришла мысль рассматривать происходящее как не вполне стандартное собеседование, и получилось улыбнуться. Конечно, я для этого мира никто и звать меня никак, но задавать вопросы имею полное право. Чтобы лучше представлять, чего от меня ждут и что можно получить взамен.

Что ж, если это собеседование… Пожалуй, Ананте пошёл бы брючный костюм. Рюдзина в другой одежде представить трудно. А про Шада рассуждать бессмысленно – из-за обмотанной вокруг головы шали только глаза да кусочек переносицы видно. Кожа точно не сильно смуглая, глаза – голубые, кошачьи. Вот и всё, что мне пока известно. Из-за вертикальных зрачков скорее можно подумать, что Шад дракон, а не Рюдзин, как бы он себя ни называл.

– Прошу же, садись, – улыбнулся хозяин дворца и сделал приглашающий жест.

– Спасибо, я постою.

Он вопросительно поднял брови.

Чёрт, ну не говорить же ему, что, когда я упала, зад травой испачкался, и садиться на дорогущий на вид бархат боязно? Ещё и халат белый, шёлковый… тоже недешёвый. И проблема не в том, что отругают за испорченную вещь. Им, кажется, совсем не жалко, иначе бы давно что-то сказали или потребовали. А мне – жалко. Очень.

Или мне счёт за всё выставят как-нибудь потом? Надо выяснить уже, на каких я тут правах, насколько богат Ананта и что мне позволено. Чего, собственно, от меня ждут? Не просто же я так попала в этот мир. Ведут они себя спокойно и миролюбиво, так что можно смело предположить: мой случай далеко не первый.

– Визирю моему в поступках сдержанность неведома, и часто действует он опрометчиво. Но, коль гостьей я назвал тебя, прекраснейшая, страшиться нечего, – по-своему расценил мою заминку Ананта. – Вопросов много в голове твоей, посему позволь мудрейшему из мудрых прийти мне на подмогу и утолить твой интерес. Поведай же своё имя, прекраснейшая, и раздели свои тревоги с нами.

Мне бы такое красноречие. Хотя, конечно, он здесь хозяин и чувствует себя уверенно. На его месте я бы тоже вела себя так, но пока могла только беспокойно отводить взгляд и всячески скрывать трясучку, судорожно подбирая слова.

– Рита, – представилась я и всё-таки устроилась на краешке одного из диванов, сев на длинные рукава халата, чтобы не испортить обивку. Одежда и так частично испорчена, лучше уж её мучать, чем мебель.

– Имя твоё, прекраснейшая? Ритэ? – уточнил Ананта.

Поправлять его произношение не стала и просто кивнула. Мало ли как магический переводчик работал – вдруг именно так он всё и услышал? Или моё имя звучало сродни ругательству или чему-то неприличному?..

Стоило покончить с представлением, повисла тишина, которую я расценила как приглашение задавать вопросы.

– Как я сюда попала? И сюда – это куда? Я здесь зачем-то? А кто вы?

– Не так уж важно как, – фыркнул Рюдзин, вертя в руках возникший из ниоткуда веер, – куда важнее зачем. Я имею в виду, тебя интересует не смысл происходящего, а только то, каким образом всё случилось?

Мысленно вздохнула и сосчитала до десяти. Вывод, что в присутствии Ананты болотный –зелёный, да ещё и лягушку подарил, пусть и украшение – гад переставал быть противным, можно перечеркнуть. Сдержанный – да, но по-прежнему занудный и… высокомерный. От снисходительного тона внутри меня всё сжималось, будто на пересдаче важного экзамена. Причём не по своей глупости, а только потому, что отказалась покупать методичку преподавателя, вот он и мурыжил, пользуясь положением.

– А раньше подобное случалось? – Решив игнорировать снисходительный тон и его источник в целом, я посмотрела на Ананту, но тот виновато качнул головой в сторону своего визиря.

– Можешь же, можешь думать и задавать правильные вопросы! – Рюдзин аж подпрыгнул на месте.

– Так постарайся и ответь на них. Не будь подобен Валто, мудрейший из мудрых, – осадил его Ананта.

– Одни вопросы потянут за собой другие, и мы не управимся и до вечера, а у меня и без этого достаточно забот. В том числе разрешение загадок, связанных с нашей прекраснейшей гостьей, – подражая размеренному тону повелителя, пропел болотный гад. – Более того, если встанет вопрос о её возвращении домой…

– А это возможно? – встряла я.

– Теоретически. Здесь одно из трёх: или мы разберёмся, зачем ты здесь оказалась, или сумеем найти нужный осколок, или – всё разрешится само собой. В последнем случае нет никаких гарантий, что это случится скоро и вообще случится. Однако, беря в расчёт прошлый опыт…

– Так всё-таки подобное случалось? – перебила его и даже толики угрызений совести не ощутила.

– Твой случай – четвёртый. Несчастливое число, – обрадовал меня Рюдзин.

Брошенный на него недовольный взгляд не помог – гад продолжал безмятежно улыбаться, будто он так заботу выражал, а не поддеть или напугать пытался. Может, в этом мире у примет куда больше силы? Всё-таки магия – настоящая.

– Что же, раз мудрейшему из мудрых надобно уединиться, дабы отыскать средство возвратить тебя, о прекраснейшая, в родные земли, быть тебе моей гостьей и впредь. Не отказывай себе ни в чём в моём дворце. – Ананта переключил внимание на себя.

Запоздало подумалось, что уж при нём-то надо вести себя прилично, всё-таки почти начальник. Поддаваться на провокации Рюдзина в его присутствии не стоило.

– Просто так? – насторожилась я. – Я ничего вам… не буду должна?

– Это наш долг. Как хширасс, – заявил хозяин дворца так, будто непонятное слово всё объясняло.

– Хши… расс? – Я в недоумении вскинула брови.

– Похоже, твой артефакт не работает? – оглянулся на визиря Ананта. Мне показалось или в его тоне промелькнуло ехидство?

– Всё работает, – цыкнул Рюдзин и постучал сложенным веером по подбородку. – Феномен, не имеющий аналога в языке реципиента, не может быть корректно выражен посредством лексем переводного языка.

– Так кто вы? – пока рассуждения окончательно не скатились к трудностям перевода, я вернула разговор в нужное русло.

– Хранители магического равновесия, – пояснил болотный гад. – Такой формулировки будет достаточно, иначе придётся вдаваться в сложности мироустройства. Если совсем упростить, наша обязанность – помочь тебе, потому что никто знает, как всё обернётся, если мы этого не сделаем. Никому не нужно второе пришествие тьмы или доламывание и так хрупкой Грани, так что лучше уж сиди тут, под присмотром.

Я неуверенно кивнула. Под присмотром, значит под присмотром.

– Гуляй, развлекайся, наслаждайся едой и вином, – вроде бы радушно улыбнулся Рюдзин, – а когда вернёшься домой, всё произошедшее для тебя станет зыбким видением, мимолётным сном.

– Разве моё отсутствие не заметят? – Беспокойство всё-таки вырвалось наружу, и я вцепилась пальцами в край рукава. – Меня должны искать…

– Время в отражениях течёт медленнее, так что, предполагаю, в твоём мире пройдёт… не больше пары минут? Кто-то успеет потерять тебя за это время? – насмешливо фыркнул Рюдзин.

Расстраивать бабушку не хотелось, так что подобное объяснение меня успокоило. Но ненамного. Насколько можно верить словам Рюдзина – ещё нужно выяснить, да и слова эти были лишь предположением. Свободно путешествовать по мирам «хранители магического равновесия» точно не умели, иначе вопрос, как вернуть меня, не встал бы. Но раз Рюдзин говорил по-русски, с моим миром он всё-таки был знаком. Или это тоже какая-то хитрая магия? Хотя мою шутку про японское божество он оценил, так что вывод очевиден: или эти знания у него возникли благодаря прошлым «гостям», или каким-то образом он мог добывать информацию из-за пределов своего мира.

– А что за отражения? – зацепилась я за непонятное объяснение.

Ананта неожиданно рассмеялся, запрокинув голову, и хлопнул в ладоши.

– Вижу, скучать тебе не дадут, мудрейший друг мой, – сощурившись, оскалился он в сторону Рюдзина. – К великому сожаленью моему, придётся мне вас покинуть. Заботы города вниманья жаждут.

– Можно подумать, я ничем не занят, – оскорблённо отвернулся Рюдзин и со щелчком расправил веер, закрываясь им.

– А вы… не могли бы… вы?.. – замялась я, когда Ананта встал.

– Не тревожься, Ритэ, – улыбнулся он, – оберегать тебя будет Шад. С ним нечего страшиться.

Мельком посмотрев на укутанную в плащи фигуру, я благодарно улыбнулась Ананте.

– Весь дворец к твоим услугам, прекраснейшая, – медленно кивнул он и вышел.

Оставшись с Рюдзином, я шумно выдохнула и попыталась составить в голове список основных вопросов. Было бы лучше, окажись под рукой тетрадь или хотя бы лист бумаги, чтобы законспектировать основное, перечитать потом и разобраться, что к чему, зачем и почему.

Стоило Ананте уйти, на лицо болотного гада вернулась едва различимая змеиная улыбочка. Хорошо, что балкон был достаточно далеко, острого поблизости ничего не находилось, а за Рюдзином стоял Шад, который, надеюсь, способен помешать его внезапным порывам убедить меня посредством… Не знаю даже, как такие методы назвать. В стрессовых ситуациях вроде бы дозволяется кричать и бить впавшего в ступор человека, но у меня же не ступор. Да и доверия эта выходка не прибавила.

– Любишь задавать вопросы? – сложив веер, спросил Рюдзин.

Блин, точно же! У гада была магия, так что отсутствие острых предметов меня не спасёт. Интересно, а Шад владеет чем-то подобным? Не просто же так он телохранитель Ананты. Или кто он, если не телохранитель?

– Не люблю чего-то не понимать.

– Рано или поздно ты вернёшься домой. К чему тебе там знания об устройстве мира здесь? Что будешь делать с тем, что узнаешь?

Сев ровнее, я смерила его долгим взглядом. В чём-то, быть может, он и прав, вот только пока я застряла здесь. Хотелось бы иметь толику понимания, а не просто ждать, когда же мне помогут. И если ждать, чем-то же занять себя надо?

– Книгу напишу, – фыркнула и, цыкнув, отвернулась. – Стану известной, разбогатею и ни в чём не буду нуждаться.

– Тебя интересует богатство? – В мгновение ока Рюдзин очутился рядом, встав ровно там, куда был направлен мой взгляд.

– А что? – спокойно уточнила я, поняв, что всё-таки интересна ему, как бы высокомерно он себя ни вёл. Но в присутствии Ананты он не хотел показывать этот интерес.

– Пытаюсь понять, какая ты. Идём. – Щёлкнув пальцами перед моим носом, Рюдзин поманил за собой. – Одних разговоров мало, да и пройтись не помешает.

Если здесь была библиотека, задача «выяснить как можно больше о мире» в разы упрощалась. Особенно если действие магического переводчика распространялось и на книги. А библиотека в этом дворце определённо должна быть, раз уж место принадлежало хранителям магического равновесия. Должность звучала достаточно внушительно, чтобы обязать обладать обширными познаниями.

Хотя говорить на незнакомом языке я могла благодаря ленте с камеей, а понимать его – из-за украшения на ухе. Так что, следуя логике, для книг нужно что-то вроде очков?

– Для чего тебе понимать меня? – Не желая оставаться в долгу, я последовала за Рюдзином, обеспокоенно бросая взгляд за спину время от времени – проверяла, шёл ли за нами Шад. – Хочешь понять, какая от меня может быть польза?

Телохранитель исправно выполнял приказ Ананты, а мне и впрямь было чуточку спокойнее, что с болотным гадом я не одна. Даже смелости прибавилось.

– Логическое мышление присутствует, – хмыкнул Рюдзин.

– И всё же?

Я чувствовала потребность забить голову информацией, чтобы если и думать, то о том, какое всё вокруг незнакомое и удивительное. Иначе откуда-то из глубины протягивал мерзкие щупальца страх, заставляющий подозревать, казалось бы, добрых и приветливых людей в чём-то ужасном. Исключая ситуацию с балконом, ничего со мной не сделали. Наоборот, проявили радушие, понимание и гостеприимство. Не стали упрекать, мол, чего это так подозрительно относишься, глупости всякие спрашиваешь, лучше бы сидела да помалкивала, пока умные мужчины проблему решают.

Кстати, а как тут с женской эмансипацией? И общим уровнем развития? Магия же прогрессу мешать не должна, как во всяких приключенческих историях, где тысячи лет одно сплошное средневековье, мечи и огненные шары.

– Смотри по сторонам, – цыкнул болотный гад. – Обратно я тебя не поведу.

Я ненадолго прикусила язык и стала глазеть по сторонам. На этот раз никаких низких коридорчиков на пути не встретилось. Залы с высокими потолками и колоннами, галереи и переходы с видами на парк и стену, что отделяла дворец от города, широкие лестницы с ажурными балюстрадами – всё сплеталось в хитрую архитектурную систему. Дворец не был одним зданием, скорее – целым комплексом, в котором с лёгкостью заплутаешь, если не знаешь верное направление. Не стоило и надеяться что-то запомнить, поэтому я просто любовалась окружением, как если бы гуляла на экскурсии. Жаль, гид попался не слишком дружелюбный.

– А почему так пустынно? – не сумела сдержать любопытство я. – Неужели здесь никто не живёт?

Рюдзин спешил, и чтобы не отставать, мне приходилось придерживать полы халата и широченные рукава. Вроде примерно одного роста, а ноги у болотного гада явно длиннее!.. После заданного вопроса он замедлился и оглянулся через плечо.

– Слуги не должны лишний раз попадаться на глаза хозяевам, у них другие коридоры. А гостей сейчас, кроме тебя, нет, – выдержав паузу, соизволил ответить он.

Воспользовавшись моментом, пока он не вздумал срываться с места в карьер, я связала концы рукавов за спиной – не будут болтаться, не станут и мешаться. Сердце кровью обливалось обходиться так с дорогой тканью. То ли я попросту не умела ходить в таких нарядах, то ли это было какой-то изощрённой пыткой для местных женщин. Или дело в том, что Рюдзин зачем-то торопился, а этот халат – скорее для размеренной прогулки или возлежания на мягком кресле, чем для забегов через весь дворец.

– Но, кроме тебя и Ананты, здесь кто-то есть? – спросила я. – В смысле не слуги. Ананта же правитель? А чей? Как называется ваша страна? А у мира есть название? А хранители – только вы с ним? Или есть другие? А сколько вас всего?

Наверное, в глубине души я злорадствовала и пыталась таким невинным образом отыграться на Рюдзине. Если и достану, то с меня взятки гладки. Всё ради пользы, всё ради дела! Глупостью мои вопросы не назвать – они скорее от незнания, чем от скудного ума. А что хочется разузнать обо всём и сразу, так это отлично! Вон, показываю своё желание не просто сидеть и вздыхать, когда же меня домой возвратят, а включиться в процесс и, возможно, чем-то помочь.

– Ананте принадлежит город, что ты видела, – пропустив мимо ушей часть вопросов, начал рассказывать Рюдзин. – Когда-то на месте этого города был лишь небольшой оазис, но удачное расположение позволило ему разрастись. Здесь находится пересечение нескольких торговых путей.

– А называется город?..

– Рашх, – перебил он, прежде чем я успела вымолвить что-то ещё. – А дворец – Рашхшудур ни-Шеру.

– А это что-то значит? – Униматься я не планировала. – Разве твоя магия не должна переводить всё-всё?

– Я же не дилетант, – оскорбился Рюдзин и закрылся веером, недовольно взирая на меня из-за него. – С топонимами – мучайся.

– Так что эти названия означают? – и не думала мучиться я.

Если уж есть тот, кто способен дать ответ, то почему бы и не спросить его? А не ответит – что тут сделаешь. Постараюсь запомнить и выяснить где-то ещё. Не то чтобы смысл названий по-настоящему важен, но это хороший способ проверить, как в действительности относился Рюдзин ко мне. Может, он только на первый взгляд такой вредный и высокомерный, а на самом деле ему нравится рассказывать и учить? Отличная же возможность лишний раз показать своё превосходство!

По крайней мере, с такими людьми я знала, как найти общий язык. Открываешь рот пошире, задаёшь как можно больше вопросов и восторженно хлопаешь глазами. Может, ответят и не на всё, но что-то точно расскажут.

– Безмятежность, – убрав веер, после небольшой паузы поделился Рюдзин. – Дворец безмятежности Властелина Юга.

– А на что вообще способна ваша магия?

Новый вопрос пришлось задавать уже на ходу, но теперь болотный гад не так спешил, и я смогла спокойно идти рядом.

– Смотря чего ты хочешь, – скривил губы он. – Другой цвет глаз, фигуру, лицо, голос? Или тебя всё-таки интересуют богатства?

– Причём тут это?

– Женщины часто недовольны своей внешностью. И хотят обладать чем-то, что позволит им жить не напрягаясь.

Странные интонации промелькнули в его голосе, но я решила не обращать на них внимание.

– Спасибо, меня пока всё устраивает, – попыталась успокоить его. Судя по мелькнувшему во взгляде ехидству, так Рюдзин по-своему мстил за поток вопросов: пытался задеть гордость и вывести из себя. – Но вернуть меня домой с помощью магии ты не можешь, так?

– Пока не могу, – с нажимом произнёс он. – Вопрос времени. Да и у мироздания есть законы, в которых придётся разобраться, чтобы понять, зачем ты здесь.

– А зачем я здесь?

Галерея, по которой мы шли, вывела к атриуму с декоративным бассейном в центре. Я подобрала полы халата, спускаясь по небольшой лестнице, и неожиданно для себя отметила, что Шад каким-то образом успел очутиться передо мной. И протянул руку: то ли предложил опереться, то ли попросту приготовился ловить, случись чего.

– Закон сохранения равновесия. – Рюдзин крутанул кистью и коснулся переносицы, поправляя очки. – Если где-то чего-то не хватает, мироздание пытается заполнить эту пустоту.

Замерев на середине лестницы, я поколебалась и кивнула Шаду, мол, спасибо, помощь не требуется, тут девушка самостоятельная, бдить не обязательно. Жаль, по одним глазам ничего не понятно…

Насколько неприлично будет попросить его снять шаль?

– Тогда и на моём месте должно что-то появиться? – Меня внезапно осенило, и я сама не заметила, как нагнала Рюдзина. – Это как цепочка домино, да?

– Не знаю, что за домино, но напомню: отсутствие в твоём мире будет кратковременным. Незначительным.

Всего на мгновение он улыбнулся, как мне показалось, мягко и ободряюще. Ему всё-таки нравится поучать?

– Значит, нужно выяснить, для чего я тут, и получится вернуться домой?

– Если ты действительно здесь для чего-то, – пожал плечами болотный гад. – Может статься и так, что твоё появление – случайность, попытка заткнуть пустоту хоть чем-то. Если не выясним это в ближайшее время, другие хранители заинтересуются тобой, а там созовут всех. И спокойствия тебе не видать.

– Ага, – протянула я, почуяв подтверждение догадки, – значит, всё-таки, кроме тебя и Ананты, есть ещё хранители. А как вы делитесь? По стихиям? Цветам?

– Каждый отвечает за своё, – поморщился Рюдзин, и я с удивлением заметила, что он не возмущается – едва сдерживает смех.

Моё излишне детское поведение он, видимо, находил забавным.

– Своё… что?

Необходимость тянуть из него объяснения чуть-чуть злила, но самообладание терять не стоило. Терпение и сдержанность, сдержанность и терпение. Если всё-таки сумею найти подход к Рюдзину, пользы всяко будет больше, чем если разругаюсь в пух и прах. Он не просто так занимал место визиря при Ананте. И не просто так Ананта считал, что именно Рюдзин способен ответить на мои вопросы.

– Место. Область. Территорию, – отчеканил он и смерил меня недовольным взглядом поверх очков. – Знаешь, тебе не помешает хотя бы изобразить почтение.

Всё-таки довела. Жаль. Надеялась, лимит вопросов нескоро будет исчерпан. Придётся сбавить обороты, а то вдруг на нашем пути встретится ещё один балкон…

Хотя мы уже и не шли. Видимо, этот атриум и был конечной точкой маршрута. И я даже примерно помнила, каким путём мы сюда добрались, значит смогу вернуться обратно.

Поняв, что почемучкой побыть больше не дадут, напоследок решила съязвить.

– А если не будет почтения, что сделаешь?

– Я могу придумать что-то поинтереснее свободного падения.

– Например? – Мне стало любопытно.

Он держался отстранённо, и я никак не могла понять, что же заставило его перемениться. Может, дело в пренебрежении, которое я позволила себе в сторону хранителей равновесия? Посыпать голову пеплом не собиралась – тут на лицо классический сюжет саги о магах и рыцарях, но… что я знала про этих «хширасс»? В чужой монастырь со своим уставом не лезут, так что смешки над пафосными клише стоит засунуть как можно глубже.

– Пришью твою голову козе, – с готовностью поведал Рюдзин. – И это не шутка, не угроза и не попытка запугать. Я способен.

Кажется, этим умением болотный гад неимоверно гордился. Проглотив желание уточнить, случалось ли подобное раньше, раз уж он так уверен в своих силах, я оглянулась на Шада. И чего отмалчивается? Будто призрак, а не живой… человек?.. Рюдзин говорил про драконов, это точно. И глаза у Шада не человеческие.

– А если у вас есть магия, то и магические существа тоже? – осторожно осведомилась я.

– Твой мир – одно из отражений нашего. Все ваши мифы и легенды не на пустом месте возникли, – всё-таки оттаял Рюдзин.

– Все миры – отражения, а ваш – истинный?

– Так было не всегда. Мы как раз пришли. Любуйся, – сказал он и качнул головой.

Я перевела взгляд в указанном направлении. Стены окружающей атриум галереи украшала стилизованная роспись: в центре сложной картины находился человек в остроконечной шляпе, а между его раскинутых в стороны рук висело разбитое зеркало. Осколки расходились спиралью, и на них были изображены горы и реки, леса и поля, пустыни, люди, звери, всевозможные существа… и драконы в небе.

Странно было видеть подобное – будто иллюстрация из детской книжки. Но в мире, где господствовала магия, этих созданий точно нельзя назвать сказочными.

– Когда-то мир был един, – начал рассказывать Рюдзин и присел на скамью рядом с бассейном. – Только он и тьма по ту сторону Грани, что существовала с момента возникновения мироздания. Магия – это дар черпать чистую энергию из-за Грани и преобразовывать её в нечто иное Как с помощью огня превращать воду в пар. Но один чародей оказался слишком жадным. А может, отчаялся добиться желаемого только той силой, что отмерила ему Грань. Он сломал её и привёл в мир тьму, думая, что ему под силу контролировать первозданную стихию.

– Но тьма его обманула? – предположила я.

– Тьма не имеет сознания, – рассмеялся он. – Она – противоположность существованию, ничто. Пустота, из которой всё пришло и в которую всё вернётся. Но стоит этой пустоте вырваться из-под руки, что придаёт ей форму, она принимается пожирать всё на своём пути. Если бы она достигла Сердца Мира, мы перестали бы существовать. Поэтому чародей, осознав ошибку, бросил все силы на то, чтобы расколоть мир, создать из осколков великое множество отражений и запутать тьму. Грань раздробилась, стала слабее, однако остановить всепожирающее ничто удалось. Равновесие, что мы охраняли раньше, сделалось сложнее, поэтому… прежде чем вернуть тебя домой, нужно понять, зачем ты здесь.

Его серьёзный взгляд заставил меня нервно поёжиться.

– Впрочем, я ставлю на случайность, – насмешливо фыркнул Рюдзин. – Что-то где-то пошло не так, и ты провалилась сюда. Если понять что и где, то ты легко окажешься на своём привычном месте.

– А как давно… жил этот чародей? – не зная, что ещё спросить, поинтересовалась я. Роспись на стене так и притягивала внимание, и зеркало в руках волшебника из легенды – особенно.

– Лет двадцать назад, – безразлично пожал плечами болотный гад, из-за чего всё очарование «древним» преданием тотчас развеялось. – Многое остаётся непознанным. Для понимания нового порядка требуется куда больше времени.

– И вы уже сделали такую фреску? – Я не смогла сдержать улыбку.

– Разве не нужно оставить что-то подобное для потомков? – поджал губы Рюдзин.

– И сколько в этой легенде правды? Легенды часто приукрашивают.

Рюдзин поднялся со скамьи и смерил меня изучающим взглядом. Медлил, будто пытался что-то решить или же желал помучить молчанием. А может, и я, и мои постоянные вопросы ему всё-таки надоели, и он пытался придумать, как поскорее от меня избавиться.

– Примерно всё – правда. Детали тебе ни к чему. По крайней мере, сейчас, – мягко улыбнулся он, и это напрягло сильнее, чем если бы улыбка была насмешливой или змеиной.

Наверное, на этом стоило остановиться. Пытаться сожрать слона за один присест – вредно для пищеварения, так что и информацию лучше усваивать блоками. А ещё лучше – между приёмами «пищи» делать небольшие перерывы, чтобы дать новому улечься в разуме как следует. Мне определённо не помешало бы несколько листков бумаги – если тут вообще существовала бумага – и какие-то пишущие инструменты. Сделать конспект, парочку таблиц…

– Получается, хширасс – местные боги? – подытожила я.

Тогда ясно, почему болотного гада так задело моё пренебрежение к великим и ужасным хранителям магического равновесия. Живёшь себе, привыкнув если не к раболепию, то хотя бы к почтению и уважению, а тут заявляется девица и спрашивает, по стихиям вы делитесь или по цвету. Считать драконов местными могучими рейнджерами не стоило. Я бы тоже из-за такого обиделась.

Всё же ко мне относились гостеприимно, так почему я вздумала, что не нужно быть вежливой?

– Отвратительное произношение. – Рюдзина аж передёрнуло. – Лучше говори «драконы».


## Глава вторая,

в которой только чужак может заключить сделку


– А Шад – тоже дракон? – не смогла не прояснить я интересующий меня вопрос.

То, что он молчал и ни на что не реагировал, не только разжигало любопытство, но и настораживало. Если Ананта заботился о моём спокойствии, кого-то плохого не приставил бы. Однако напрямую обращаться к телохранителю в присутствии Рюдзина, который, казалось, игнорировал само существование Шада, смущало. Вдруг ему нельзя говорить? Или он немой. А я лезу. Или к слугам нужно обращаться как-то по-особенному, раз уж им на глаза хозяев лишний раз попадаться нельзя. Шут их разберёт, правила чужого мира.

Может, попросить учебник по этикету?..

– Он раб, – огорошил меня Рюдзин и ехидно сощурился, ожидая реакции.

– У вас ещё есть рабство? – только и смогла спросить я.

Мне думалось, что, если уж мир изначальный, здесь должно жить прогрессивное общество. Технологий никаких я во время прогулки по дворцу не заметила, но магические артефакты, заменяющие собой те же лампочки, вряд ли бы сумела распознать. Только если на них специально не укажут.

Хотя, прогресс – это не только технологии. А если магией обладали не все, то это ещё как разделяло общество. Гораздо сильнее, чем просто богатство и бедность. Сюда бы какого-то социолога вместо меня. И в принципе кого-то умнее и рукастее, чтоб точно пользу принёс, построил что-то или изобрёл. Я с трудом могла вспомнить, как паровой двигатель работает! Впрочем, нужен ли в магическом мире паровой двигатель?

А если Рюдзин умел подглядывать в другие миры, была ли от меня и моих скудных знаний какая-то польза? О чём я могла рассказать? Программа окружающего мира начальных классов не к месту, два плюс два складывать тут точно умели, а из другого… Цитировать Пушкина и Лермонтова смысла нет, про Бродского или Маяковского тоже лучше молчать. Разве что сказки рассказывать или песни петь, которые здесь отродясь никто не слышал.

С другой стороны, почему я так стараюсь найти себе применение? Выгонять – не выгоняют, вопрос выживания не стоит. Надо только потерпеть, а там и всё, конец приключений, возвращение домой.

Но до чего же обидно: оказаться в магическом мире и ничего не сделать! Словно съездить в другую страну и просидеть всё время в номере отеля.

– Где-то – да, рабство сохранилось. – Болотный гад в который уже раз щёлкнул веером, но на этот раз просто складывая-раскладывая его несколько раз. – Среди волшебного народа это скорее форма наказания.

– А за что наказан Шад?

Обсуждать его таким образом казалось невежливым, но, если я кинусь защищать чьи-то права, в лучшем случае Рюдзин съехидничает, в худшем – запомнит и припомнит как-нибудь. Лучше уж спровадить болотного гада куда-то и самой поговорить с Шадом, чем лезть грудью на амбразуру и кричать про «свободу попугаям». Этого нам точно не надо – устраивать освободительную революцию, совершать великие подвиги… и что там ещё делают герои в таких историях?

Мне ни смелости, ни сообразительности для такого не хватит.

– Если скажу, – уже привычно по-змеиному растянул губы в улыбке Рюдзин, – чувство безопасности станет иллюзорным.

– Пугаешь?

– Констатирую факт, – спокойно отозвался он. – Но заклинание Ананты надёжно, раб не навредит тебе.

То пугает, то успокаивает. Неужели не определился, издеваться надо мной или помогать? Впрочем, одно другому не мешало. И до этого Рюдзин говорил, что хочет меня понять, так что попытка зайти с разных направлений вполне логична.

– А его одежда – тоже часть наказания? Или это какая-то традиция?

– Ему так удобнее, – пожал плечами Рюдзин. – Хочешь, прикажу снять?

– Нет, не надо! – вырвалось у меня.

– Как резво, – хмыкнул он.

– Если ему так удобнее, то пусть, – пробормотала я, стушевавшись. – Не нужно заставлять делать то, что ему неприятно.

– Он – раб, – припечатал Рюдзин, – и должен заслужить прощение. А ты не имеешь понятия, что он совершил, но готова его защищать?

– Неважно, – скривилась я. – Мне… мне не нравится моя одежда, вот и стало интересно, вдруг у вас тут какие-то сложные правила на этот счёт. И можно ли мне что-нибудь, чтобы делать записи? И библиотека… Здесь есть библиотека? Должны же быть какие-то атласы с картами, учебники и всякое подобное. Не всё ж тебя спрашивать.

Смена темы показалась лучшим решением.

– Согласен помочь тебе с одеждой и найти писчие принадлежности, если оставишь меня на сегодня в покое, – протараторил Рюдзин, будто только и ждал, когда же я попрошу о чём-то. – А завтра сама узнаешь у Ананты, можно ли тебе в библиотеку.

Капельку превосходства я ощутила – довела-таки вопросами до того, что болотный гад согласился помочь, лишь бы больше со мной не носиться. Ничего, завтра снова пристану, да и послезавтра – тоже, обязательно! И не уймусь, покуда домой не вернут. Не потому что таким образом хотела подогнать в поисках решения, а скорее из-за того, что только так могла примириться со случившимся. Если замолчу, если останусь одна, если не вцеплюсь в кого-то – точно разревусь.

– А как мне… попасть обратно? – робко спросила я.

– Поэтому я и просил внимательнее смотреть по сторонам. Впрочем, у тебя есть он. – Рюдзин бесцеремонно ткнул веером в сторону Шада. – И, так и быть, подыщу смышлёную служанку, чтобы не пришлось самой бегать, если понадобится ещё что-то.

– Спасибо, – выдавила я из себя и обратилась к Шаду: – Ты же отведёшь меня обратно? Только… я немного осмотреться хочу. Если можно. Пожалуйста.

Говорить в приказном тоне было непривычно, а телохранитель – называть его рабом казалось неправильным – никак не отреагировал, поэтому я не была уверена, что всё сделала верно. Да и должен ли он слушаться моих приказов?

– Слушайся её, а не просто охраняй, – пришёл на помощь Рюдзин и цыкнул. – Ей можно ходить там же, где и тебе, понял? Отведи пока к пруду и рубиновой беседке, дождитесь служанку там.

Шад низко поклонился и выжидающе уставился на меня.

– Пойдём, пожалуйста, – поняв, что он ждал от меня разрешения, промямлила я.

Обратная дорога отличалась. Я почему-то думала, что в парк меня поведут через уже знакомую комнату, но, видимо, существовал короткий путь. Спусков и подъёмов совсем не встретилось, будто Шад заботился о том, чтобы я не споткнулась в неудобной одежде, а все встреченные нами залы отличались необычайной красотой. Один из них так вообще походил на лес из колонн, среди которых гроздьями висели фонари из цветного стекла. Надо узнать, можно ли побывать здесь ночью – слишком необычно и интересно.

– Ты умеешь говорить? – не выдержала тишины и попыталась завязать беседу.

– Что интересует госпожу? – послышалось из-под шали.

Голос у Шада оказался мягким, чуточку вкрадчивым и весьма мелодичным. А ещё – очень тихим, но при этом твёрдым. Я до сих пор не понимала, как работал магический переводчик, но хотелось надеяться, что интонации и тембр передавались максимально близко к оригиналу.

– Есть причина, по которой ты скрываешь лицо? – всё-таки решилась спросить я.

– Оно мне не нравится.

Я клацнула зубами и чуть язык не прикусила, почувствовав стыд. Лезу нагло в самую душу, можно сказать, рамок не ощущаю никаких. Лишь бы любопытство унять, а что причина крылась не в традициях, а в чём-то личном – и не предположила.

– Извини.

– Нет нужды извиняться, госпожа, – абсолютно бесцветным тоном «успокоил» меня Шад.

– Я не хотела тебя задеть, – попыталась сгладить ситуацию. – Извини. Правда, извини. Мне… мне не по себе, и не хочется быть в тишине, будто я совсем одна. Тут всё… слишком чужое. Хотелось узнать тебя чуть лучше.

– Я тоже чужой.

И не поспоришь. Но почему-то с Анантой или Шадом было куда спокойнее, чем с Рюдзином. А поскольку приставать к хозяину дворца с вопросами казалось глупым, оставался только телохранитель. Может, Рюдзин специально ляпнул про наказание и рабство, чтобы оттолкнуть меня? Ну не мог кто-то с таким красивым голосом быть плохим!

Наивно, конечно, но кто мне мешал помечтать. А если удастся с Шадом подружиться, то слушать этот дивный голос я точно буду чаще.

– Но ты можешь отвечать на мои вопросы? – справившись со стыдом, я решила перейти к нейтральным темам. – Можешь… разговаривать со мной? Тебе же это не запрещено из-за того, что ты… раб?

– Вам достаточно приказать, госпожа.

Я остановилась посреди галереи, за которой начинался парк. Поднявшееся к зениту солнце нещадно жгло, и, если бы не тень и лёгкий ветерок, несущий прохладу от спрятанного поблизости водоёма, стало бы совсем невыносимо.

– Тебе не жарко? – забеспокоилась я.

Шад замер и обернулся ко мне. Расстояние между нами было не таким уж огромным, и я сумела различить, как его кошачьи зрачки вытянулись в ниточки и слабо запульсировали. Это должно было пугать, наверное. А меня – заворожило.

Возможно, я не ощущала никакой опасности, потому что глупо доверилась словам Рюдзина про какое-то там заклинание, из-за которого Шад не навредит мне. Или, вероятнее, мне хотелось верить, что он действительно не сделает ничего ужасного.

– Моя одежда пропитана магией.

– Что это значит? – я непонимающе нахмурилась я.

– Мне не жарко.

Я замялась. Сложно выстроить нормальную беседу с тем, кто в этом не заинтересован. Или дело было в том, что ему нельзя слишком много болтать? Вдруг немногословность – часть его наказания? Как там это называлось… аскеза, что ли? Только не ради просветления, а чтобы заслужить прощение.

– Рюдзин так и не сказал мне, дракон ты или нет. Прости за любопытство…

– Я дух. Не дракон, – отчеканил он.

– Мне хочется понимать, кто передо мной, – попыталась оправдаться я, будто было что-то плохое в желании узнать собеседника.

– Вам достаточно приказать.

От досады чуть не топнула ногой, но сдержалась. Не его вина, что он ведёт себя так, как обязывает положение. Да и я – абсолютно чужой человек, который ещё и ведёт себя непонятно.

– Я не хочу приказывать. Я… У меня дома так не принято.

– Здесь принято иначе, госпожа, – припечатал Шад.

Вряд ли он пытался поставить меня на место. Я не теряла надежды, что с ним всё-таки получится найти общий язык, если постараться. Если всё правильно объяснить…

– Я тебе не нравлюсь?

Шад молчал. Пожалуй, странно спрашивать подобное у раба – для самого раба в первую очередь, не для меня. Пусть я и не знала, за какой проступок его наказали, сомнений не было, что своему положению он не рад. А тут ещё приставили к какой-то любопытной чудачке-чужачке, заставляют её слушаться и сопровождать.

– Вам хочется знать мнение раба? – чуть громче, чем до этого, уточнил Шад.

– Да, хочется. Только честно.

На честность я не рассчитывала. Вряд ли он будет прямо высказывать своё неприятие, но, если в его словах хотя бы не будет лести, уже хорошо. Значит, не пытается выслужиться.

– Вы мне никак.

– Что ж, – я чуть было не подпрыгнула от счастья, – это лучше, чем «не нравитесь». Тогда, хм… Не мог бы ты давать мне советы?

Прощупывать почву следовало осторожнее, но мне не терпелось вытащить из Шада больше, чем просто сдержанные нейтральные фразы.

– Какого рода советы вас интересуют, госпожа?

И всё-таки трудно разговаривать с тем, чьё выражение лица можешь лишь предполагать, и то – в основном по глазам.

– Любые, – ляпнула я и тут же поправила себя: – О разном. Я не знаю здешних правил и обычаев, а ты, пусть и не занимаешь высокое положение, понимаешь куда больше моего. Ну и… ты же не всегда был рабом?

– Меня воспитал Властелин Севера, – поделился Шад и поклонился. – Надеюсь, знания и советы ничтожного раба будут полезны вам, госпожа.

Так, если этот дворец принадлежал Ананте и в его названии есть «Властелин Юга», то Шад, выходит, раньше жил у какого-то дракона с Севера? Значит, до своего проступка и наказания он был в хороших отношениях с одним из хранителей мира, а это, в свою очередь, означает, что образован он хорошо. Точно лучше, чем обычный слуга. Можно ли считать такое совпадение удачей? Можно.

Знать бы, за что Шада наказали. Что такого сделал воспитанник Властелина Севера, раз его отдали в услужение Ананте? Хотя сейчас говорить об этом неправильно, если уж я хочу с ним подружиться. Заставлять вспоминать неприятное прошлое – так себе шаг на пути становления другом.

– Тебя не накажут за это? – на всякий случай осведомилась я.

– Если из-за вашего приказа меня накажут, мне нужно будет сказать вам? – тут же уточнил Шад.

– Да, пожалуйста. И… я понимаю, что ты в таком положении, но мне не хочется приказывать. Ты не принадлежишь мне. Мои слова скорее… просьбы? То есть, ну… ты можешь отказывать мне в чём-то. Или говорить, если какая-то тема тебе неприятна. Понимаешь, о чём я?

– Я не могу вас ослушаться.

Вот упрямец!.. Нет, злиться сейчас не выход. Это мир такой, а не со мной или с ним что-то не так. Правила игры такие, надо или смириться, или приспособиться. Находить выход из самой заковыристой ситуации – навык, который я никогда не пропью.

Точнее, хотелось верить, что такой навык у меня имелся.

– Но тебе же неприятно? – сдерживая желание зашипеть, вздохнула я. – То есть… ну… ты же не всё хочешь делать, что прикажут.

– Я раб.

Не знаю почему, но эта ситуация злила даже больше, чем препирательства с Рюдзином.

– Но не всегда был им, – попыталась воззвать к логике я.

– Сейчас – раб, – вполне себе логично ответил Шад.

– Это невыносимо!

– Мне перенести что-то за вас, госпожа? – с готовностью спросил он.

Я едва не закричала, но этот невинный вопрос, заданный с едва различимой иронией, избавил от всякого напряжения. Сдержать смех не получилось, и пришлось закрыть лицо руками, потому что мне вновь стало стыдно за своё поведение. От пока ещё спрятанной глубоко внутри злости мотало меня знатно, но я бы очень испугалась, если бы смотрела на происходящее с покорным смирением.

– Вы злитесь? – обеспокоенно спросил Шад.

То, что в его голосе появились живые интонации, обрадовало. Я ухватилась за это ощущение и несколько раз медленно вдохнула и выдохнула.

– Нет, просто… – Закусив губу, осознала, что мои перемены настроения могли его насторожить. – Понимаешь, у меня дома нет рабства, и я не занимала какое-то высокое положение, чтобы спокойно приказывать. Наоборот, меня учили быть вежливой, особенно с незнакомцами. И тут у меня как-то не задалось, потому что столько всего странного, непонятного и чуждого, и я не знаю, как буду всё это переваривать, голова вот-вот взорвётся, особенно если оставаться в тишине. Мне очень страшно, но если я это покажу, то, наверное, стану лёгкой мишенью для того же Рюдзина. И если ещё хотя бы немного буду говорить о нём, у меня случится нервный срыв. Я уже даже не знаю… Хочется просто найти подушку и орать в неё, пока лёгкие наружу не вывернутся. А если ты так и будешь молчать, то я никогда не заткнусь и тебе придётся слушать всю эту мешанину из переживаний и, наверное, совсем не понятных тебе слов, потому что я так и не разобралась, как работает этот дурацкий переводчик и точно ли ты понимаешь, что я имею в виду и что я хочу сказать, а сказать я хочу, что…

– Хорошо, – зафыркал Шад, и по сощурившимся глазам я поняла, что он едва сдерживал хохот. – Всё хорошо, госпожа. Я понял, что вы не пытаетесь меня провоцировать, чтобы впоследствии пожаловаться повелителю и он наказал меня.

Он переживал, что я его провоцирую? Это какие ж противные люди тут жили, если они так поступали? Типа… довести бесправного раба до того, что он что-нибудь вытворит, а потом наябедничать, чтобы ещё и наказание сверху всыпали? Мерзко!

– Ч-что? – только и смогла выдавить из себя.

– Я вам чужой, но и вы здесь чужая. Поэтому… поэтому только с вами я могу вести себя не как раб. Но, – быстро продолжил он, прежде чем я успела похвалить себя за с боем одержанную победу, – только наедине. И если вы не скажете об этом повелителю Ананте.

Мне показалось или дистанция между нами сократилась? Не только в плане общения, но и физически: я не заметила, когда он успел подойти. Да и отстранённости в его голосе стало меньше.

– Спасибо за доверие.

– Это обоюдная выгода, – окончательно спустил меня с небес на землю Шад, – и возможна она только благодаря тому, что вы – чужая.

– Ты очень прямолинеен, когда не ведёшь себя как… раб, – неловко улыбнулась я. – Мне нравится. Спасибо.

Он закрыл глаза и скрестил руки на груди. Непонятно, как это расценивать, но что-то я определённо делала не так.

– Вам не обязательно благодарить, госпожа. Более того, вам не стоит делать это слишком часто.

Ага, значит, вот что его расстроило. Или разозлило? Или разочаровало? Какая там эмоция скрывалась, под шалью? Или никаких эмоций не было, а эти слова – лишь совет, как я и просила?

– Почему? – удивилась я.

Что такого в благодарностях? В конце концов, Шад очень мне помогал.

– Совет от ничтожного раба. Вы просили.

– Объясни, пожалуйста.

– Подобное здесь не в чести, – вздохнул он и приоткрыл один глаз. – Существует иерархия, и, если вы будете излишне добры к тем, кто сильно ниже вас, они взберутся к вершине через вашу голову. По вашей голове – так ближе к истине.

– А какое у меня место в вашей иерархии? Оно вообще есть? – Я поджала губы.

Практика в школе, где между учителями, завучами и директором происходили те ещё придворные игрища, чему-то меня, возможно, и научила. Например, что в таком болоте находиться долго я не могла. Так что в планах было отыскать частную школу, если повезёт.

А тут можно как-то этого избежать? Окопаться в библиотеке, выставить у дверей Рюдзина, чтоб отгонял всех своим противным характером…

– Вы гостья повелителя Ананты, но всё зависит от того, что решит повелитель Рюдзин. Насколько вы полезны. Насколько интересны.

Так, ну это уже что-то. Картинка происходящего начинала вырисовываться. Уже появились идеи, как занять выгодную позицию, но если придётся льстить болотному гаду, искать к нему ключик…

Почему я вообще думаю о выгоде? Откуда во мне эта практичность? Неужто проще думать обо всём как об игре, где нужно выбирать реплики и завоёвывать симпатию персонажей, чтобы добраться до счастливого финала? Только вот каков он, этот счастливый финал? Возможен ли вообще?

Я опустила глаза. Пальцы нервно дёргали край рукава, выворачивали ткань. Взгляд сам собой зацепился за шов – ровный, но точно не машинный. Мне о такой аккуратности можно и не мечтать, несмотря на школьные уроки труда и попытки Лёшки, любимого старшего братца, объяснить все премудрости и тонкости швейного ремесла.

Мне некуда податься. У меня нет выбора, довериться ли Ананте, Рюдзину, приставленному ко мне Шаду. Я чувствовала себя не просто оторванной от привычного мира, подобно выброшенной на берег рыбе – я словно та рыба, но меня запихнули в тело медведя или слона: огромное, неповоротливое, дышащее не водой, а сухим, режущим воздухом.

Лёша бы не растерялся на моём месте. Вовка, средний брат, тоже. А младшая – полная бездарность, не способная ни экзамены нормально сдать, чтобы поступить в большой город, ни о матери позаботиться, раз уж единственная осталась в родительском доме. Даже заискивать перед другими толком не научилась, чтобы получить приличную работу. Ну и какая мне частная школа?..

Но хранители ведь сами сказали: неизвестно, каких дел я могу натворить, поэтому лучше сидеть тут и не отсвечивать? Значит, не выгонят.

А запереть вполне могут. Поэтому в моих же интересах заручиться поддержкой не только Ананты, но и Рюдзина. Чтобы и на вопросы отвечали, и что-то показывали. Даже если всё это в конце концов обернётся для меня красивым сном, почему бы не сделать так, чтобы сон вышел захватывающим? И тут как раз всё для этого есть: дворцы, магия, драконы, другие волшебные создания. И горы вон поблизости. А когда я в последний раз была в горах? Или на море? А в пустыне – вообще никогда!

Так что – игра. Пусть будут нужные реплики и очки симпатии. Если это позволит не ухнуть в пучину бесконечной жалости и отвращения к себе… Если хотя бы здесь сумею быть чуточку смелой, чуточку нахальной…

– Значит, мне надо вести себя с Рюдзином сдержаннее? – вкрадчиво полюбопытствовала я. – Как вести себя, чтобы понравиться? Ты хорошо его знаешь?

– Я не помощник вам в этом, госпожа, – виновато развёл руками Шад. – Повелитель Рюдзин горделив, но иногда его гордость не задевает то, что других бы привело в ярость.

– Хорошо. И спасибо, – с нажимом сказала я. – Пока мы наедине – буду благодарить тебя столько, сколько посчитаю нужным, понял?

Пригрозила, и аж на душе полегчало.

– Как вам будет угодно, госпожа. – Вместо поклона Шад лишь слегка кивнул. – Но будьте осторожны.

В его словах не было предупреждения, они больше звучали как беспокойство или забота. Ну да, теперь от меня зависело, придётся ли ему постоянно перед кем-то пресмыкаться, чтобы не наказали за ерунду.

– В чём именно мне следует быть осторожной?

– На севере говорят, что феи не лгут, – нравоучительно произнёс Шад и широко распахнул глаза, будто пытаясь напугать. – Но там же принято считать, что феям верить нельзя, поэтому стоит осторожнее подбирать слова в разговоре с ними. Слова, госпожа, являются обоюдоострым мечом.

Я замотала головой, ничегошеньки не поняв. Явно какой-то важный афоризм, за которым таился глубокий смысл и поучительная истина, но то ли дело в трудностях перевода, то ли я просто не могла уловить суть.

– Ты – дух, Ананта и Рюдзин – драконы, а теперь речь о феях. Слишком сложно, – позволила себе похныкать, но лишь немного.

Напряжение сбрасывать следовало точно не тут и точно не таким способом. И не в компании Шада, чтобы ненароком не напугать и не оттолкнуть. Одно дело плакаться в жилетку кому-то близкому, и совсем другое – практически незнакомцу. Лучше уж в одиночестве.

– У волшебных народов много имён, – тихо рассмеялся Шад.

– То есть это намёк, что тебе и твоим советам верить не стоит? – осенило меня.

– Я знакомлю вас со здешними правилами и обычаями, госпожа. Как вы и просили.

– Но ты же что-то конкретное имел в виду, говоря про обоюдоострый меч. Объясни, будь добр.

Он опустил голову и постучал пяткой по полу, раздумывая. Постепенно не только в его речи, но и в жестах стало проявляться больше живого, и это помогало почувствовать взаимную приязнь. Ему становилось комфортнее со мной, я ощущала, как завоёвываю всё больше его доверия.

– Благодарность – признак того, что вы чувствуете себя обязанной, – сказал Шад. – Этим будут пользоваться.

– И как же этим воспользуешься ты?

Повисла тишина. Шад вновь топнул пяткой, но в этот раз думал не так долго.

– Я буду признателен, если вы позволите как можно дольше находиться рядом с вами. Так мне не придётся исполнять приказы повелителя Ананты или повелителя Рюдзина.

Что ж, про взаимную выгоду я поняла. Но причём тут драконы? Они не такие хорошие, какими кажутся? Или дело в том, что они неприятны именно Шаду, но он не собирается влиять на моё отношение к ним, чтобы не подставлять? Потому что от них зависит, как будет протекать моя жизнь в этом мире.

– Они тебе не нравятся? – всё же спросила я.

– Они мне никак, – хмыкнул Шад.

– Но и я тебе тоже никак, – в тон ему ответила я. – Или… погоди, это значит, ты поменял своё мнение? Я уже не «никак»?

– Вы задали не тот вопрос, госпожа. С волшебными народами важно, что вы спрашиваете, – опять сощурился он и рассмеялся. Кошачьи зрачки заметно запульсировали. – Они мне – никак. Их приказы – вот, что мне не нравится.

– Хорошо, – свистяще выдохнула я. – Спасибо, что объясняешь мне. И чтобы ты не мучился выбором, как использовать моё чувство обязанности, поведай же, есть ли то, чего бы тебе хотелось съесть? Меня же не будут морить голодом здесь, верно? А тебе, предполагаю, из-за твоего положения не давали особого выбора, чем питаться.

– Я люблю орехи в меду, госпожа, – благодарно отозвался Шад. – Вам принесут их, если вы прикажете.

От того, как он изящно меня подкалывал, на душе становилось тепло. В запрятанной иронии не ощущалось ничего враждебного, наоборот, это казалось мне… отличным началом дружбы – пусть будет так. Да, я всерьёз собиралась подружиться с тем, кто, возможно, совсем не подходил на роль друга из-за своего положения.

Но Шад не казался величественным и оттого недосягаемым, как Ананта, или слишком ехидным и противным, как Рюдзин. А заводить союзников нужно, если я не хотела, чтобы меня заперли в четырёх стенах до возвращения домой. Если воспринимать происходящее как игру.

– Служанка будет нас ждать у какой-то там беседки, верно? – уточнила я, пусть и помнила дословно, что сказал Рюдзин до этого.

Шад кивнул.

– Веди, – скомандовала, решив показать, что усвоила новое.

***

Стоило ступить с прохладного мрамора на белый песок тропинки парка, я наконец-то заметила, что всё это время гуляла без обуви. Дома привыкла ходить босиком даже по кухне, где лежала плитка, поэтому особого дискомфорта не ощущала, пока не оказалась в парке – было не до того. Страх, новое место, непонятные люди, падение, магия – от шока о чём угодно забыть можно!

Под солнцем дорожка раскалилась, и пришлось идти рядом, по траве, но так оказалось даже приятнее. Мысли об обуви заставили меня заинтересованно поглядывать на ноги Шада. На нём было что-то вроде тканевых полусапожек, выглядывающих из-под шаровар. Расшитые цветными нитями и деревянными бусинами – точно не какая-то обычная обувка, но и не сказать, что очень дорогая. Я продолжала гадать, кем же он был, как выглядел и какой статус имел до наказания, – в то, что передо мной обычный раб совсем не верилось.

Часть парка, в которую привёл меня Шад, отличалась от того, что я уже видела. Если до этого деревья и аккуратно подстриженные кусты располагались симметрично, то здесь раскинулся дикий сад. Только спрятанный среди хаотичных зарослей пруд имел ровные овальные очертания. Тропинки – едва различимые ниточки песка и камней среди высокой травы, но к беседке из вишнёвого дерева вела полноценная каменная дорожка.

У берега, опустившись на корточки, сидела девушка. Глядя на отражение, она поправляла платок на голове: то так завяжет, то этак, то растреплет чёлку, то уберёт её вовсе. Наблюдая за тем, как она кривила губы и мучилась с выбором, я невольно вспомнила свои школьные годы, когда по велению мамы отстригала себе уродскую чёлку. Мама считала, что она мне шла, а я после этого далеко не сразу привыкла к виду своего лица – год ушёл, чтобы отрастить волосы, и ещё год, чтобы не пытаться закрыть чем-то лоб.

– Держитесь отстранённо, госпожа, – шепнул на ухо Шад. – Вы напугаете её, если будете вести себя мягко.

Я с трудом кивнула, в глубине души ещё раздумывая над советом. С одной стороны, чтобы влиться в здешний «коллектив», мне стоило играть по правилам и прислушиваться ко всему, что говорил Шад. С другой, я не хотела сильно подстраиваться и пытаться выдать себя за местную, потому что даже с советами где-то да ошибусь.

– Это ведь служанка, да?

– Белый платок на голове и браслеты с красной эмалью, – подсказал дух. – Прислуживает в крыле, где живёт повелитель Ананта.

Что ж, теперь я могла определить слуг. Если столкнусь с кем-то, надо посмотреть на руки – есть там браслеты или нет. Головные уборы здесь, наверное, не всегда носят? Или женщины обязаны прятать волосы? Хорошо ещё, что не лица.

– А та комната… которая теперь моя, полагаю. Моя комната – в каком крыле? – спросила я.

– Повелителя Рюдзина, – охотно ответил Шад.

Нужно понять, каким образом ориентироваться в пространстве. Не окажись рядом Шада, как мне искать направление? Да и парк – огромный. Не уверена, что распознаю тропинки, ведущие к моей комнате, даже с десятого раза.

– А карта дворца есть? – понизив голос, чтобы случайно не спугнуть увлечённую отражением служанку, поинтересовалась я. – Или нарисуешь мне потом? И покажешь, куда мне можно, а куда нельзя?

Шад сощурился. Ишь, забавляется! Но хоть кому-то из нас весело – и то хорошо. Обижаться глупо.

– Вы нетерпеливы и чрезмерно любопытны, госпожа.

– Осуждаешь? – улыбнулась я.

– Предлагаю не жадничать, – вздохнул он. – Подавитесь.

Что ж, как советчик Шад себя зарекомендовал. И скрытая ирония и подколки не были чем-то неприятным – больше тёплыми и приветливыми. Не ехидные смешки Рюдзина, а скорее забота. Но не как забота Ананты, казавшаяся благословением кого-то вышестоящего…

Хм, а ведь это очень похоже на чувство обязанности. Может, не стоит принимать слишком много от драконов? Не то попросят потом что-то, и я уже не смогу отказаться.

– Хорошо, – вздохнула и я. – Как к ней обратиться?

– Эй, ты! – неожиданно громко крикнул Шад. – Госпожа хочет говорить с тобой.

Девушка вздрогнула и тут же вскочила. Напряжённая и прямая, словно палку проглотила, она подошла ближе, низко склонилась да так и замерла. Я беспомощно оглянулась на Шада, не совсем понимая, что делать. Окликнуть – окликнули. А дальше что?

Всё ещё не понимала, как быть «госпожой». Наверное, осанку держать – это минимум. И взгляд высокомерный. За примером далеко ходить не надо – Рюдзин идеально продемонстрировал, как нужно смотреть, чтобы собеседник ощущал себя пылью под ногами.

Но почему мне от себя становится смешно? Будто пародийную сценку разыгрываю.

– Представься, – велел Шад. – Можешь смотреть на госпожу.

И откуда в его мягком тоне столько власти? А казался таким тихим и спокойным. Сейчас же он походил на Рюдзина или Ананту. Видимо, до своего проступка Шад был кем-то вроде них, раз уж в приказах для него ничего трудного нет.

Служанка разогнулась, и я сумела рассмотреть её лучше. Курносое круглое лицо с веснушками и яркие фиалковые глаза – первое, на что я обратила внимание. Следом пригляделась к одежде: зелёные шаровары, остроносые тканевые туфельки, охряная туника с голубым поясом, а из украшений – только браслеты. Белый платок на голове по краю был вышит тесьмой, и из-под него торчала светлая чёлка. Бронзовая кожа – совсем как у детей, всё лето бегавших под солнцем.

– Пусть день сиятельной госпожи полнится благословением хранителей, – пролепетала девушка. – Моё имя Варша, сиятельная госпожа. Повелитель Рюдзин наказал служить вам и исполнять всё, чего вы пожелаете. Великая радость – быть вашими руками, сиятельная госпожа.

– Рюдзин… Повелитель Рюдзин что-то ещё сказал? – не подумав, ляпнула я.

Уж лучше доверилась бы Шаду! Пока он справлялся неплохо, позволяя держать рот на замке и привыкать к незнакомым порядкам и речам.

– В вашу комнату принесут лучшие наряды. Так наказал повелитель Ананта. – Встретившись со мной взглядом, Варша смущённо потупила взор. – А здесь, прошу, вас ждёт лёгкая трапеза, сиятельная госпожа.

Я бы сейчас не отказалась от куска мяса, но капризничать как-то неприлично.

– А орехи в меду там есть? – уточнила я. Раз уж заговорила, глупо молчать, да и тренировка не помешает. Стоит потом договориться об условных знаках и сигналах с Шадом, чтобы он в самые опасные моменты останавливал меня.

Варша робко подняла голову и заметно побледнела. Видно было, что она нервничала и держалась ровно только потому, что её так выучили.

– Н-нет, сиятельная госпожа. Прошу, не наказывайте, я… я не знала ваших предпочтений, сиятельная госпожа. Мне принести их сейчас?

Я в очередной раз оглянулась на Шада. Тот сощурился. Надо полагать, решать мне? И хоть я чувствовала себя обязанной порадовать невольного телохранителя и отблагодарить за советы и помощь, видя, как мелко дрожала Варша, мне не хотелось пугать её сильнее. А то побежит за орехами, споткнётся где-то и лоб расшибёт.

– Давай оставим это до вечера, – приняла решение я. – И не переживай так. Ты не знала, что я хотела орехи. Вот и не пугайся, будто что-то не то сделала. Пойдём. Жарко стоять на солнце.

– Простите, сиятельная госпожа. Я должна была подумать о зонте для вас! У вас такая светлая и нежная кожа… Ой, простите ещё раз, сиятельная госпожа! Я не хотела вести себя непочтительно.

Кто бы подумал, что сходство с бледной молью вызовет зависть. Я вот, наоборот, поглядывала на загар Варши и тихо вздыхала. Красивый цвет кожи, и в моём окружении – скорее показатель достатка, мол, деньги на море есть. А тут всё наоборот!

– Варша, – ласково обратилась я, – не нужно так нервничать. Я… скажем так, приехала издалека, где порядки совсем другие. Если ты что-то будешь делать не так, я скажу. Просто скажу, не буду наказывать. Хорошо?

Сзади послышалось тихое фырканье, но при виде засиявшего лица служанки я поняла, что ни о чём не жалею. Что бы там Шад ни говорил, мне важно не изменять себе и своему воспитанию. К чему это приведёт – ещё посмотрим. Но пока такое казалось самым верным шагом.

Мы расположились в беседке, где на столе я увидела дыню, манго, папайю, айву, финики… в общем, кучу всего знакомого, но в обычной жизни слишком экзотического, чтобы питаться этим не по праздникам. К тому же когда-то манго меня весьма разочаровало: зелёное, похожее больше на странную морковку, с неприятным послевкусием. Но здесь оно оказалось сочным, тающим во рту и невообразимо сладким – Варша нарезала его для меня, как и остальные фрукты.

Есть полагалось руками, и для омовения на столе стояла специальная серебряная чаша. Каждый раз, стоило мне опустить в неё пальцы, чтобы избавиться от сладкой липкости, Варша тут же подносила мягкое полотенце. Мне оставалось только заливаться краской и нервно ёрзать на скамье.

– Сядь, пожалуйста, – попросила я, не выдержав. – Мне неуютно, когда… так. И поешь со мной, если хочется. И ты, Шад, тоже!

Дух сощурился. Вот и чего он надо мной постоянно зубоскалит? Теперь-то знала, что за этими кривляниями прятался сдерживаемый смех.

– Ну вот не надо этого, – взмолилась я. – Сядь.

– Вы приказываете, госпожа? – насмешливо произнёс он.

– Я очень прошу. Тебя и Варшу. Обоих.

Варша вытаращилась на меня.

– Не надо так удивлённо смотреть. Глаза у тебя, конечно, красивые…

Я поспешила заткнуть себя фиником, пока ещё что-то не ляпнула. Повисло молчание, и нарушать его никто не спешил, что не могло не радовать – меньше новых казусов. И кто меня за язык вечно тянет, когда нервничать начинаю?

– Госпожа, могу ли я задать вам вопрос? – тихо начала Варша.

– Конечно, – сконфуженно промямлила я, потянувшись за очередным фиником – надо же как-то останавливать себя, если вновь потянет странное сказать.

Одно дело с подружками шутить и совсем другое – с малознакомым человеком. Особенно если этот человек из чужого мира, с иными порядками, нормами и правилами этикета. Вдруг я что-то сказала, из-за чего совсем странной казаться буду? Хотя вроде пояснила, что приехала издалека…

– Там, откуда вы родом, сиятельная госпожа, со слугами обращаются иначе? – спросила она.

Помедлив немного, Варша всё-таки села напротив, тогда как Шад остался стоять. Будто бы безмолвно высказывая всё, что он думал о моих поступках, дух скрестил руки на груди и прислонился спиной к столбику беседки. Но, может, он так заинтересованность показывает? Стоял же до этого ровно, а тут позволил себе вольность.

– Ну, где-то, наверное, и такие порядки есть, – сбивчиво принялась объяснять я. – Но я росла там, где с теми, кто прислуживает, нужно быть вежливым и благодарным. А ты, Шад, – заметив, как он сощурился, тут же вспылила я, – хватит потешаться надо мной! Я правда не могу быть «сиятельной госпожой». Отвратительная из меня госпожа.

Варша робко улыбнулась.

– Вы добрая госпожа. Я рада, что повелитель Рюдзин выбрал меня, – осторожно сказала она. – Хоть подруги меня стращали, что гостьи повелителя Ананты жуткие… Ой, простите, я не хотела! Не говорите повелителю, что я так сказала, прошу вас, госпожа!

Похоже, Рюдзин наврал, когда сказал, что найдёт смышлёную. Если бы на моём месте оказался кто-то другой, девчушку бы с потрохами съели. Или болотный гад почему-то хотел помочь ей? Или мне? Мол, держи болтливую девушку, сразу обо всех слухах дворца знать будешь.

– Я никому ничего говорить не стану. Если ты не расскажешь, что я с Шадом обращаюсь не как с рабом, – предложила я. – Никому же не надо проблем из-за того, что я привыкла к другому, верно?

Договориться со служанкой удалось быстрее, чем с вредным духом-телохранителем.

После трапезы я поняла, что совсем не в настроении гулять по парку, тем более в неудобном халате. Уж лучше сначала подыскать что-то подходящее, чем беситься из-за необъятного подола и завязанных за спиной крыльев-рукавов. С удовольствием бы опустила ноги в пруд, полежала бы на траве и посмотрела, какие растения тут есть, но ничего не мешало сделать это чуть позже, без страха споткнуться на ровном месте.

Обратный путь выдался ещё короче, чем когда я только попала в парк. Казалось, дорога от красной беседки до дверцы за зарослями барбариса заняла всего пару шагов. Граница между диким садом и строгим парком чудилась совсем незаметной – просто в какой-то момент тропинка из песка превратилась в каменную плитку, а кусты обрели чёткие формы и выстроились прямыми линиями.

По дороге Шад держался чуть сбоку – вёл аккуратно и следил, чтобы я не заблудилась. Варша же шла позади, и собравшаяся процессия меня несколько раздражала. А когда на середине лестницы я остановилась, чтобы отдышаться, Шад с готовностью дёрнулся поднять меня на руки. Отшатнуться не успела, но по моей реакции он понял, что в прошлый раз я не сопротивлялась не потому, что нуждалась в помощи, а из-за невозможности отказаться при Ананте.

– Давай ты будешь сначала спрашивать? – предложила я, заметив недоумение во взгляде Шада.

– Как будет угодно, госпожа, – склонил голову он.

Хорошо ещё, что не столкнулась с Варшей. Дело было не в везении – служанка держалась на почтительном расстоянии, это её и спасло. Иначе бы катились кубарем до самого низа, рискуя переломать рёбра и украсить себя россыпью синяков.

В комнате уже ожидала толпа служанок. Принесённые ими наряды занимали все доступные – они лежали на диванах и кровати, на взявшихся откуда-то скамьях и стульях. У стола со шкатулками, полными украшений, расположили трёхстворчатое зеркало в резной раме и ширму.

От количества новых людей и вещей у меня закружилась голова, и я поспешила спрятаться за Шадом и Варшей. Не потому что испугалась, а из-за необходимости вести себя как госпожа. Стольким людям не объяснишь, что у меня де на родине принято иначе, поэтому я вся такая вежливая, добрая и скромная. А даже если и объяснишь, реакция у кого-то здесь может быть совсем не как у Варши. Вероятно, поэтому моя беспечность забавляла Шада.

Но пока я не собиралась поддаваться тревоге и видеть в каждом встречном-поперечном врага. Ведь, когда попадаешь на новую работу, не параноишь же до такой степени? Сдержанная вежливость, постепенное знакомство и обретение нужных связей. Я, что ли, не взрослый человек, к новой обстановке не привыкну?

Чуть не издала истеричный смешок, но сдержалась.

– Что-то не так? – уточнил шёпотом Шад, а Варша встревоженно посмотрела на меня.

– А нельзя ли… как-то, ну, не так много всех и всего? Разве одной Варши не хватит? – пробормотала я в сторону, стесняясь обсуждать целую толпу служанок прямо при них.

Шад, кажется, расценил такую тактику как самую подходящую с учётом всех моих закидонов. Поэтому я нисколько не удивилась, когда он заговорил вместо меня:

– Вы. Все, – приказным, но сдержанным тоном произнёс он. – Свободны. Госпожа хочет тишины.

Вперёд вышла одна из служанок и низко поклонилась. Остальные пока и не думали двигаться с места, что насторожило. Вдруг им Рюдзин или сам Ананта приказ отдал, мол, ни шагу назад, пока не нарядите «сиятельную госпожу» в лучшие шелка?

– Говори, – велел Шад, заслоняя меня собой.

– Повелитель Ананта приглашает сиятельную госпожу на вечернюю прогулку, – заговорила женщина, бывшая, судя по всему, главной. – Повелитель наказал помочь госпоже подготовиться.

– Госпожа с радостью принимает приглашение, – молниеносно ответил Шад. – Здесь хватит одной служанки, поэтому вы – свободны. Идите.

Как только в комнате стало не так многолюдно, я дёрнула верного телохранителя за плащ и нахмурилась. Ишь, что удумал, за госпожу направо и налево согласия раздаёт.

Хотя приятно, что Ананта проявил внимание…

– А меня спросить? – вздохнула я, понимая, что выбора как такового у меня не было. Попробуй откажи хозяину дворца – заодно проверишь, на каких тут правах!

Проверять мне пока не хотелось.

– От такого не отказываются, – подтвердил мои мысли Шад. – И они бы не ушли так быстро, не прими вы приглашение, госпожа.

– Мог бы ради приличия… Или хотя бы сделать вид, что спрашиваешь. Я же…

Хотела его упрекнуть, мол, я же так себя не веду. А потом сообразила, что таким образом Шад, вероятно, заботился обо мне. Показывал, что желания госпожи он знает лучше, поэтому никого другого тут не требуется. Или как ещё его намерения расценивать?

– А когда-нибудь я смогу отказаться? – как бы между делом полюбопытствовала я.

– Вам не нравится повелитель Ананта? – ахнула Варша.

Блин. Если в условной верности Шада я практически не сомневалась – всё-таки обоюдная выгода, и, случись чего, я всегда могла нажаловаться, хоть и не собиралась, – то о Варше такого не скажешь. Да и за языком она не следила. Может, поэтому Рюдзин послал её? Слушать и приносить аки птичка на хвосте всякое.

Что ж, неплохая возможность потренироваться не ляпать что ни попадя. Надеюсь, Шад всё-таки не зубоскалил тогда надо мной, а пытался намекнуть, что слишком свободно себя вести не стоило.

– Нет, повелитель Ананта мне нравится, – поспешила разуверить Варшу я. – Мне хочется иметь возможность, понимаешь? Как возможность выбрать платье или что есть на ужин. Куда пойти гулять, с кем общаться. Ощущение свободы.

– Я поняла, госпожа, – улыбнулась Варша. – Для меня будет счастьем помочь вам с выбором платья и причёски.

Не думала, что поняла она правильно, но объяснять что-то по кругу – не слишком эффективно, как показала практика. Иногда надо дать человеку возможность сказать «ага, мне всё понятно», чтобы спустя время он всё-таки признался, что ни черта не понял. По крайней мере, так можно было проверить заинтересованность и желание разобраться.

Уж что-что, а это, работая в школе, я здорово выучила. Да и тут не контрольная всё-таки, чтобы потом спрашивать верное понимание.

– Слушайте, а обязательно платье? – вдруг осенило меня. – Нельзя ли шаровары с туникой, как у вас? Или что-то похожее? Я, конечно, в ваших традициях не разбираюсь, но удобство мне важнее, а в таких платьях я ходить не умею.

Копаться в ворохах одежды я целиком и полностью доверила Варше. И не прогадала – какая-то система в расположении нарядов всё-таки была, потому что служанка легко вытащила то, что мне хотелось. Единственное, смущал нежно-голубой цвет шаровар – на траве в таких не поваляешься. Но на первое время, пожалуй, сойдёт. Да и пред очами Ананты следовало показаться в чём-то красивом. И не чтобы ему понравиться, а банально ради приличия и демонстрации, что его забота принимается с благодарностью. Надо же завоёвывать расположение?..

К шароварам удалось отыскать тёмно-синюю тунику с высоким воротом и расшитый мелким жемчугом и серебряной нитью пояс. Мягкая, будто струящаяся ткань приятно прилегала к коже и немного холодила. Поначалу мне казалось, это только потому, что мы в помещении, но Шад заверил: и под палящими лучами одеяние сохранит свойства. Это он и имел в виду, когда говорил, что его плащи пропитаны магией. Удивительно и непривычно, но весьма удобно. Даже жаль, что подобного дома днём с огнём не сыщешь.

Переодевшись за ширмой, я осторожно поинтересовалась, можно ли найти обувь и где помыть ноги – прогулка по траве и тропинкам в парке сделала своё дело. Пятки у меня оказались не слишком чёрными, но грязными ступнями залезать в красивую тканевую обувку – стыд и срам. А пока Варша отлучилась отыскать необходимое, я принялась крутиться около стола и перебирать украшения в шкатулках.

Интересно, что были они тут с самого начала. Будто взятка или, наоборот, проверка на честность: украду ли что-то. Однако подобное меня нисколько не интересовало – ни сейчас, ни дома, когда бросала взгляд на витрины, проходя мимо ювелирных салонов. Побрякушки, цацки, брюлики – в голове всплывали только пренебрежительные словечки. Разницы между бижутерией и дорогими украшениями я совсем не видела, золото и серебро выглядели для меня не дороже покрытой специальным напылением меди или даже пластмассы. А камни, ну… те же стразы сияли куда ярче.

Варша вернулась быстро, неся наполненный водой серебряный таз и перекинув через плечо холщовое полотенце. Помочь я ей не дала. Всё-таки, если сравнивать омовение рук или ног, первое казалось не таким смущающим. Особенно в присутствии Шада, который пусть и замер в стороне, а всё же щурился бы в своей дурацкой манере.

Тогда Варша бросилась заплетать мне волосы, и вот тут я не стала сопротивляться. Они были длинные, и сама бы я их точно дёргала тем гребнем, что здесь нашёлся, и только сильнее запутала.

– У вас такие красивые волосы! – восторженно охала Варша. – Точно янтарь, да ещё такие блестящие и мягкие! Яркие, как у повелителя Ананты. А у него – будто кровавый рубин. Скажите же, госпожа, красиво?

Я поджала губы, слушая комплименты. Ну не рассказывать же ей, что родной мой цвет – мышь полевая, серая, обыкновенная. Тут, наверное, если и красили волосы, то какой-нибудь хной или басмой, из-за чего всё могло пересушиться, стать ломким и не таким приятным на ощупь. Единственное, на что я себе позволяла тратиться дома – это приличный мастер, дорогущая краска и профессиональный шампунь с кондиционером, потому что длинными волосами гордилась и считала их своим сокровищем. На еде можно было сэкономить. На одежде. Но на волосах – никогда.

Как только разобрались с причёской, настал черёд обуви, и я вздохнула свободнее. Поразмыслив, попыталась вернуться к украшениям, но выбирать ничего не хотелось. Наряд и без них казался гармоничным, да и я вечно раздражалась из-за мешающих на пальцах колец, серёжек-висюлек и чего-то на шее. А каких-нибудь совсем махоньких гвоздиков в уши здесь не нашлось.

– Красивое! – воскликнула Варша, глядя на кольцо, которое я вертела в руках.

Недолго думая, я протянула украшение ей.

– Держи, – улыбнулась я, но, поймав взгляд Шада, тут же переменилась в лице. – Можешь посмотреть. Только верни потом в шкатулку, ладно?

За всеми этими сборами совсем не заметила, сколько прошло времени. Солнце начало клониться к горизонту, но до вечера – а что, кстати, здесь считают вечером? – было ещё далеко. Наверное, к нам должен явиться слуга и позвать за собой… Не придёт же Ананта сам? Или – придёт?

Пока Варша наводила порядок в комнате – меня от предложения помощи остановил взгляд Шада, – я вышла на балкон, позвав с собой телохранителя. На небе появились редкие облака, солнце уже не так шпарило, и под навесом в углу было совсем хорошо. Я села на скамью и похлопала по месту рядом, приглашая присоединиться.

– Не стоит так делать, – вздохнул Шад, проигнорировав приглашение.

– Что именно? – не поняла я.

– Она служанка, госпожа, – с нажимом сказал он, – а не подружка вам. Она привыкнет, а вы уйдёте, и она не сможет выполнять свою работу как прежде. Да и другие будут завидовать, станут коситься, если вы будете к ней слишком добры. Вы сделаете хуже.

– Я не собиралась ничего дарить, – на всякий случай уточнила я, вспомнив, с каким неодобрением глянул тогда Шад. – Не потому, что согласна с твоими словами, хотя понимаю, о чём ты переживаешь. Просто… здесь нет ничего моего. Ничего, чем я могла бы свободно распоряжаться. Все эти вещи мне не принадлежат. Поэтому раздаривать их – не буду. Но и вести себя холодно и отстранённо… не смогу, Шад. Да, было бы весело поиграть в сиятельную госпожу, позадирать подбородок и понаслаждаться властью, но именно «поиграть». Это буду не я. И убедительно играть я не умею, внимательный человек сразу меня раскусит. Разве такое не добавит проблем?

Шад вдруг потянулся к шали и снял её. Я понадеялась, что наконец-то увижу его лицо, но там прятался ещё один кусок ткани – на этот раз платок, крепившийся к чему-то под тюрбаном, точно никаб. Будто капуста передо мной, и, чтобы добраться до человека внутри, надо постараться. Ах, верно. Шад – не человек, а дух. Дух капусты, что ли?

А может, он как те призраки, у которых вместо рта пасть, полная клыков? А он не хочет никого пугать, поэтому так одевается. И под тюрбаном ещё какие-нибудь рога прячутся. Или козлиные уши. Если он дух капусты, это совсем не значит, что он в родстве с ней. Таким духом может же быть тот, кто капусту любит, так?

Смешно. Словно я что-то понимала в местных духах или мифологии вообще. Так, понахваталась общих знаний в школе да потом, если везло и подворачивалось чего, читала. Но специально искать – не искала.

Чем же ему собственное лицо не угодило? Почему не нравилось?

– Я вас расстроил, госпожа? – улыбнулся Шад – поняла это по сощурившимся глазам, как и все разы до этого.

– Любопытство не даёт покоя, не обращай внимания, – вздохнула я и помахала рукой в воздухе, чтобы отогнать назойливые мысли.

– А, – отрывисто произнёс он. – Моё лицо? Вам достаточно приказать.

– Я не стану этого делать, хватит напоминать. Может, касаемо каких-то общих вещей да на публике я буду говорить с тобой в приказном тоне, – фыркнула я, – но заставлять делать то, что тебе не нравится, – не хочу. Гадко пользоваться тем, что ты не имеешь права ослушаться. Так… что ты там хотел?

Шад протянул шаль мне. Уверенно, не колеблясь. Чёрная, невесомая на вид ткань с едва различимыми серебристо-синими нитями будто искрилась.

– Вещь моя, – уточнил дух. – Повелитель Ананта дозволяет получать вещи в награду за исполнение его приказов. Если я подарю её вам, у вас появится что-то своё, госпожа.

– Я настолько жалко выгляжу? – неловко усмехнулась я.

– Вы выглядите печально. Простите, если моя попытка утешить оскорбила вас.

Судя по взгляду, он действительно не хотел обидеть и теперь переживал, что сделал что-то не то.

– Почему ты даришь её мне? – не смогла не спросить я. – Только из-за печального вида? Разве она тебе не дорога?

– Я знаю, что ощущает тот, у кого ничего нет.

Я не сдержала смешок, но это не задело духа – напротив, он вновь сощурился. Быть может, когда-то давно, ещё до своего наказания, он улыбался и того чаще. Несгибаемый оптимист или просто умеет надеяться на хорошее? Кто знает.

Мне бы сейчас не помешало тоже на что-то надеяться. Хотя бы на возвращение домой, да.

– Спасибо, – приняв подарок, я несколько секунд держала его на весу, глядя в глаза Шада. Кошачьи зрачки вытянулись в тонкие иглы.

Шаль неуловимо пахла травами – шафраном, полынью и чем-то ещё, что разобрать мне не удалось. Шлейф убаюкивал и помогал позабыть о тревогах, и это, пожалуй, было даже ценнее, чем иметь что-то своё в этом мире.


## Глава третья,

в которой у неосторожных слов возникают последствия


Надо куда-то идти, чтобы встретиться с хозяином дворца, я переживала зря. Сначала он прислал слугу оповестить, что скоро будет, а потом явился и сам. «Скоро» по местным понятиям означало примерно полчаса, если доверять внутреннему восприятию. Точно время я не отслеживала, пусть и помнила примерно, как это делать по солнцу – тут спасибо старшему брату, бывалому походнику, который многому меня научил. Хотя нельзя быть уверенной, что размер планеты изначального мира равен размеру Земле…

Нет, мысли про устройство отражений миров пока не следовало крутить в голове – погрузившись в «каким образом», я потеряю из виду «зачем» и «как вернуться домой». Лучше уж расслабиться и насладиться тем, насколько легко здесь исполнялись мои желания. Быстро нашли и писчие принадлежности, и бумагу – она, разумеется, сильно отличалась от привычной белой, больше походила на плотную переработанную, с заметными волокнами. И карандаши – правда, целиком из графита в специальном держателе – тут уже изобрели. Куда удобнее, чем чернила и перо.

Составив примерный список, что следовало выяснить в первую очередь, я сделала несколько листов с «анкетами»: записала туда всех, кого узнала по именам, и информацию о них. Не без опасений поглядывала при этом на Варшу и Шада, пусть и понимала, что русский никто из них не знал. А даже если бы и знали, то в моих каракулях поди разбери отдельные буквы.

И вот, едва я заполнила первый такой лист, в дверь тактично постучали.

Забота со стороны Ананты приятно льстила. Он не врывался с неожиданным требованием тотчас же отправляться с ним, пусть даже посылал до этого слугу. Возможно, в этом мире такое поведение было нормой, особенно в отсутствие телефонов или хоть каких-то средств коммуникации, когда точно не знаешь, кто и во сколько к тебе заявится.

А всё-таки, какой в этом мире уровень развития? Часы, интересно, уже изобрели?..

Оттерев с пальцев графитовые следы, я завернулась в подаренную Шадом шаль и осторожно выглянула за дверь. Здешние порядки, конечно, позволяли вальяжно сидеть на диванах и ждать, пока слуги впустят гостя, но мне хотелось самой встретить хозяина дворца.

Вопреки ожиданиям, Ананта не стал одеваться по-особенному – на нём была простая длинная рубаха до колен, белые штаны и небрежно накинутый на плечи багряный с золотом халат. Это в моём мире такое выглядело бы дизайнерской одеждой, а тут, считай, что-то домашнее.

– Прекраснейшая не нашла милого её сердцу платья? – обеспокоенно спросил он, когда увидел мой наряд. – Одно твоё слово, и сей же миг принесут всё, чего ни пожелаешь. Аль прикажешь послать за портным?

– Нет-нет. Всё устраивает, всё отлично, – торопливо воскликнула я, опустила взгляд и медленно засеменила в сторону, где, предполагала, находилась ведущая в сад галерея – идти через потайную дверь показалось неправильным.

– Позволь, прекраснейшая, наш путь пролегает в иную сторону. – Ласково подхватив под руку, Ананта повёл меня за собой.

От его прикосновения начало пошаливать сердечко. Сейчас, когда первый испуг прошёл и мы остались наедине, я позволила себе украдкой разглядывать его и чуть ли не любовалась. То, что поначалу мне почудилось выкрашенными в чёрный ногтями, на самом деле оказалось полноценными когтями – если здесь, конечно, не существовало магического аналога гель-лака. Это не пугало – лишь удивляло и вызывало любопытство. Впрочем, с учётом его принадлежности к драконам, ничего странного, наверное, не было? Как и в красных волосах.

Хотя Рюдзин выглядел обычным. Не для моего родного города, конечно, но где-нибудь в азиатских странах на мужчину в подобном наряде не обратят внимания – косплей, или как там это называлось? Хотя, может, под халатом прятался хвост? Или язык змеиный, а я просто не увидела.

Когтистая рука слегка сжалась на моём предплечье, заставляя выкинуть из головы противного болотного гада и вернуться мыслями к прекрасному хозяину дворца.

На лицо Ананта был слишком красив. Я таких парней только в модной рекламе и видела. И когда на этом лице возникала улыбка, мозг расплывался лужицей, и соскрести его обратно в черепную коробку не выходило при всём желании. Одно дело – иммунитет к пристающим на улице или в клубе парням и совсем другое – такие мужчины. Опасения? Чувство самосохранения? Пф-ф, да даже если маньяк, с этим разобраться можно как-нибудь в процессе, а пока – пусть улыбается, сверкает своими удивительными глазами и ласково шепчет всю эту витиеватую чушь.

– Поведай мне, прекраснейшая, какие платья радуют сердце твоё, – не унимался Ананта, видимо, посчитав, что я отказывалась по иной причине, а не из-за стеснения.

– Платья чудесны, – ответила я, заставив себя мыслить, – но мне непривычна такая одежда. А эта показалась самой удобной. Мне… мне приятны ваши подарки и радушие, но сложно всё это принять. Одежда выглядит слишком дорогой.

В качестве прогулки Ананта предложил не просто пройтись по парку, но и заглянуть на крепостную стену, посмотреть на город сверху. Дворец отсюда можно было увидеть во всей красе – утопающий в зелени, будто бы воздушный из-за арочных галерей и переходов. На фоне пустыни это место выглядело воплощением рая. Наверное, для кого-то из жителей города так и было – думаю, многие мечтали хотя бы раз побывать внутри.

На мои слова Ананта нахмурился, и я испугалась, что подобным отказом обидела его, однако уже через минуту он улыбнулся. От сердца отлегло – огорчать Властелина Юга не только не хотелось, но и могло быть опасно.

– Осчастливит ли тебя работа портного, прекраснейшая? Удобное и знакомое, из выбранных тобою тканей. Никто не заставит тебя носить то, что не по сердцу тебе, – заверил меня Ананта, подходя ближе.

Я обернулась и тихо ойкнула от неожиданности – стоял он даже слишком близко. Сердце ухнуло в пятки, его не удалось утихомирить даже усилием воли. Без понятия, откуда такая реакция… Или Ананта всё-таки чересчур хорош собой, вот меня и бросило в жар?

– Звучит… интересно, – сумела выдавить из себя и попыталась сделать шаг назад, но за спиной оказался зубчатый парапет крепостной стены.

Ананта заметил моё смущение и отодвинулся сам. Дышать сразу стало легче, но в глубине души я почувствовала разочарование. Чтобы вернуть мыслям стройный ход, пришлось схватиться за парапет – ещё хранивший тепло камень охотно лёг под пальцы всеми своими шершавыми гранями.

– Я прикажу отыскать лучшую ткань для твоей нежной кожи, прекраснейшая. – От бархатного тона по спине бродили приятные мурашки. – Коль пожелаешь ты, я сопровожу тебя в город и покажу ткача, что подбирает изумительные товары для меня.

– А можно? – неуверенно спросила я. – Разве Рюдзин… в смысле, повелитель Рюдзин… нет, просто Рюдзин…

– Не стоит так переживать, прекраснейшая, – вновь рассмеялся Ананта. – Негоже гостье преклоняться пред нами и звать повелителями. Титулы, излишняя вежливость… не нужны. Тебе.

– Я какая-то особенная, что ли? – фыркнула я и отвернулась.

– Желаешь ею стать? Поведай мне, прекраснейшая, что омрачает думы и камнем лежит на сердце твоём.

Я окинула взглядом вечерний дворец. В закатных лучах светлый камень окрасился в персиковый цвет, а зелень казалась иссиня-чёрной. Ещё утром я была в ужасе от того, где очутилась, но постепенно свыклась и разобралась, как относиться к происходящему. Думать, что вернуться домой никогда не получится, пока рано, но и такой вариант исключать нельзя, а поэтому… поэтому следовало узнать об этом мире. Прежде чем решать, что же делать, необходимо собрать как можно больше информации.

Но Ананте о своих тревожных мыслях говорить не стоило. Не сейчас, по крайней мере.

– Мне неуютно от того, какое здесь всё… другое, – тихо заговорила я, так и не отлипнув от парапета. – Это не значит, что кому-то нужно подстраиваться под меня. Это я должна привыкать к вашему миру, пусть и вернусь в свой. Надеюсь, скоро. Поэтому… знаете, хочу относиться к происходящему как к путешествию в другую страну. Отпуск, да. Знакомство с чужой культурой, кухней, традициями. Полное, так сказать, погружение.

– Отрадно слышать мне, что нашлось объяснение, способное успокоить сердце твоё, прекраснейшая.

– Вы со всеми так необычно говорите? – стало любопытно мне. – Разве вы не должны смотреть на всех свысока?

– Это уважение к гостье, – странно скривил губы Ананта. Смех он так, что ли, сдерживает? – А тебе было бы приятнее, если бы я говорил проще… Ритэ?

Я запоздало кивнула – произнесённое имя заставило нервно зажмуриться на секунду.

– Вы тогда не будете казаться каким-то… чужим и далёким.

– Разве я далеко, Ритэ? – улыбнулся он и сделал шаг ко мне, протянув руку.

Я замерла, ожидая его следующего действия, но Ананта всего лишь поправил выбившуюся из моей причёски прядь. От его прикосновения вздрогнула и неосознанно потянулась следом за пальцами, которые на миг задержались в воздухе у моего лица.

– Ну, вам принадлежит дворец, а ещё вы важный человек… дракон… хширасс… Как правильно к вам обращаться? Хранитель? Властелин Юга?

Смутившись, я потупила взор и поправила шаль на плечах, пусть та и не думала сползать.

– Обычно все эти титулы привлекают женщин, – лукаво сощурился Ананта. – А тебя, стало быть, пугают?

Да уж, привлекают. В чём-то, быть может, он и прав – богатство и власть сильно упрощали жизнь, а общество здесь, наверное, тоже патриархальное… При всей вежливости, которую проявлял Ананта, я не могла понять причину. Из-за моей чуждости? Из-за какого-то особого статуса, который был у меня – гостьи из другого мира? Из-за существующих здесь порядков? Вроде рыцарского кодекса, или что там было у благородных лордов в Средневековье, когда ради прекрасных дам совершались подвиги. На что мне ориентироваться?

– А вдруг я что-то не так сделаю, и вы меня выгоните? – всё-таки озвучила свои опасения я. – Или прикажете запереть. Или высечь. Или казнить. Или…

– Зови меня по имени, Ритэ, – неожиданно легко перешёл к неофициальному тону Ананта. – Нет нужды говорить учтиво, боясь наказания, если ты хочешь, чтобы и я был не таким далёким. Даю слово, что не стану никак неволить или наказывать. Ты, Ритэ, гостья, и я понимаю, что не всё тебе ведомо о нашем мире. Не в правилах хширасс называть кого-то гостем, а при недопониманиях выгонять или бросать на произвол судьбы. Я готов отвечать за тебя. Головой. Сердцем. Магией. Всем, что у меня есть.

Подобные громкие слова не казались просто льстивыми речами. Не из уст Ананты – точно. В конце концов, что я знала о хранителях этого мира? Может, для них в порядке вещей давать такие клятвы, когда они брались за какое-то важное дело. А если моё присутствие здесь влияло на равновесие или что-то ещё, то вопрос возвращения меня домой – явно такое дело.

– Думаю, – промямлила я, – мне нужно время, и я привыкну говорить проще с вами… с тобой.

– Для этого я и позвал тебя. Узнать, как помочь тебе освоиться в моём дворце, какие желания у тебя есть. Не обижает ли кто.

Он бросил на меня ожидающий, чуть насмешливый – но по-доброму – взгляд. И я впервые за день почувствовала, что не хочу крутить в голове какие-то тревоги, предположения, пытаться вычленить важное и запомнить всё-всё, чтобы проанализировать позже.

– Я хотела поблагодарить вас… тебя, – тут же поправилась и поспешила уточнить: – За то, что оставил со мной Шада. С ним действительно спокойнее. Правда, мне не по себе от того, что он скрывает лицо, но… это не так уж и важно. Он помогает мне не заблудиться во дворце и отвечает на вопросы. И когда он рядом, с Рюдзином не так… страшно.

– Тебя пугает Рю? – удивился Ананта и, чуть помедлив, облокотился на парапет рядом со мной.

Внезапный порыв ветра заставил меня вцепиться в шаль. На стене вообще оказалось ветрено, но не холодно – со стороны пустыни приносило тёплый сухой воздух. С приближением ночи, вероятно, температура быстро опустится, но пока бескрайние пески ещё не успели остыть. Ананта сощурился, из-под длинных рыжеватых ресниц брызнул бирюзовый свет, и ветер с новой силой ударил уже в другую сторону, заставив меня прильнуть к парапету. Чуть было не врезавшись в хозяина дворца, я неуверенно и вопросительно улыбнулась.

– Думал, это поможет отвлечься, – рассмеялся он. – Не тревожься из-за Рю. Он только выглядит как репей, но на деле – стыдливая мимоза. Знаешь цветы, что скукоживаются от прикосновений? Рю говорил мне, что они способны запоминать, кто к ним прикасается, и, если нет угроз, снова они прятать листья не будут. Поэтому… дай ему время.

– Кажется, это растение ядовито? – издала нервный смешок я.

– Ты же не будешь его кусать? – хохотнул Ананта.

Я не сдержалась и тоже засмеялась. Но, раз уж заговорили про болотного гада, стоило вспомнить и про библиотеку.

– Он сказал, что, если я хочу в библиотеку, нужно получить твоё разрешение.

– О, – воскликнул Ананта, – порядки изменились? Не знал. Что же, даю своё разрешение. Коль нужно, могу составить документ и отметить его печатью.

– А что-то не так? – Я обеспокоенно встряхнула головой. Не видела ничего странного в том, что требовалось разрешение хозяина дворца, чтобы попасть куда-то.

– Видимо, Рю надеялся, что я буду грозным и ужасным, не соглашусь и запру тебя в четырёх стенах, – подмигнул он. – Библиотека всегда была его территорией, я редко захожу туда.

Ясно. Походило на ситуацию, когда спрашиваешь разрешение на ночёвку сначала у мамы, она посылает к папе, он внезапно даёт согласие, а маменька потом долго сверлит его взглядом, мол, должен был догадаться и не разрешить! Интересно, мне что-то будет, если после легко полученного дозволения я сунусь в библиотеку?

– Не тревожься, – успокоил Ананта. – Против моего слова Рю ничего не скажет и не сделает.

– То есть, несмотря на то что вы оба драконы, ты – главнее? Потому что Властелин Юга? Или ваша иерархия устроена иначе?

– Рю не родился хширасс, – охотно поведал Ананта. – Он им стал, поэтому… можно сказать, среди прочих хранителей он на самой низшей ступени. К нему относятся с пренебрежением из-за его происхождения.