# Подруга мужа увела

Татьяна Михаль

Застала в постели мужа с лучшей подругой и узнала много интересного…

* * *

– Прости меня, Ира, но я не могу быть с тобой… – сказал мой муж.

Боль сжала моё сердце, и мне показалось, что здесь нечем дышать.

– Регина… Я даже подумать не могла, что ты… – я не закончила фразу. Я смотрела на неё, не видя больше подругу. Я видела предательницу. – Как ты могла?

Она смотрела на меня спокойно, в её глазах не было сожаления.

– Ира, я люблю Регину… – очень тихо произнёс Артём.

Он даже предположить не мог, как делает мне больно этим признанием. Одно дело просто интрижка, а другое – люблю её.

Я подняла голову, стараясь вернуть себе хоть какую-то гордость, хотя сердце разрывалось на части.

– Даю вам пять минут, чтобы покинуть мой дом.

– Квартира не твоя, – вдруг заявила Регина. – Ипотеку брал на себя Артём. Так что это ты должна уйти.

## Глава 1

* * *

– ИРИНА —

Очень люблю свою работу и командировки.

В командировках, куда мы привозим подлинные картины на выставки, я чувствовала себя в своей стихии: энергия города, новые галереи, необычные люди, новые горизонты.

Это свобода. Возможность быть собой, не обременённой домашними заботами, лишними мыслями.

Но, несмотря на всю прелесть этих временных побегов, каждый раз, когда я возвращалась в свой родной город, меня охватывало какое-то невероятное, тихое счастье.

Ожидание встречи с ним. Моим мужем Артёмом.

Есть что-то удивительное в том, чтобы вернуться домой, когда ты так соскучилась. В его запах, в его прикосновения.

И в данный момент всё, что мне хотелось – вернуться домой, посмотреть на него, почувствовать запах его кожи, увидеть его глаза.

Я не говорила Артёму, что приеду раньше, хотела сделать сюрприз, показать, как сильно я его люблю.

Купила букет цветов – белые розы.

Я люблю пионы, а муж любит розы.

Мы не виделись почти неделю, а для меня это было слишком долго.

Не могла дождаться, чтобы снова оказаться рядом с ним.

Пока была в самолёте, мысленно прокручивала сценарии, как войду в дом, увижу его немного удивлённое, но счастливое лицо.

Услышу слова любви, получу море поцелуев и его крепкие объятия.

Сейчас вечер, он уже дома, тоже после работы. Уставший. Но когда увидит меня, то с удовольствием согласится пойти в его любимый ресторан недалеко от нашего дома.

Поужинаем, выпьем по бокалу вина.

А потом вернёмся домой, и я буду его целовать. Буду нежиться в его объятиях… Это будет так… прекрасно.

Всё, что мне нужно, – это его запах, его голос, весь он. Только этого мне сейчас и не хватало.

Вошла в подъезд, кивнула консьержке и не обратила внимания на её испуганное лицо.

Она хотела мне что-то сказать, но не успела. Я уже нырнула в лифт и поехала на свой этаж.

На моём лице сияла предвкушающая улыбка.

В руках букет белых роз. В сердце – безмерная любовь.

Когда я вошла в квартиру, сердце билось часто от предвкушения нашей встречи.

Закусила губу и едва сдержала рвущийся наружу счастливый смех.

Я должны была вернуться не сегодня, а на два дня позже.

Старалась не шуметь, чтобы не выдать себя.

В прихожей было тихо.

Глупая мысль мелькнула в голове: «А вдруг он задержался на работе?» Но нет, вот его обувь… его мокасины из мягкой кожи, которые я ему нашла и купила в брендовом магазине.

А рядом стояли туфли. Не мои.

Я замерла.

Сердце остановилось, когда услышала странные звуки.

Это был не смех. Это был не разговор.

Это был грубый, резкий, страстный стон.

Сначала я подумала, что это звуки работающего телевизора или вообще игра моего воображения. Но я не могла ошибиться. Я сразу узнала эти звуки, этот тембр его голоса.

Сжимая в руках букет цветов, не разуваясь, прошла в зал…

Увидела на своём журнальном столе из полированного дерева венге два бокала и пустую бутылку вина.

Бокалы стояли не на подставке, а прямо на столешнице, на которой остались разводы от напитка.

Гнев начал наполнять меня.

Звуки страстного секса раздавались из нашей с Артёмом спальни.

Быстрым шагом ворвалась в комнату и застыла на месте.

Он. Она. Вместе. В нашей постели. В МОЕЙ постели.

Тела переплетены, и их голоса смешались в невыносимую какофонию.

Я почувствовала, как всё в голове закрутилось, как невыносимая боль пронзила грудь.

Я не могла отвести взгляда.

Это не был просто обман.

Это было предательство.

Это было уничтожение и обесценивание всего, что я строила.

Я не могла поверить в то, что мои глаза видели.

Не могла.

– Регина. Артём. Да как вы только посмели?! – я едва выговорила эти слова, голос дрожал, но я заставила себя говорить.

Как ножом в сердце, мне было больно, и я едва сдерживала слёзы.

Сжала букет и наколола себе пальцы о шипы.

Артём резко остановился и обернулся.

Его глаза расширились от ужаса, но что-то было ещё в его взгляде…

Удивление?

Да, это было оно. Как будто он не мог понять, что произошло, не мог поверить, что я здесь.

– Ира, я… – его слова оборвались, как будто он не мог найти оправдания, не мог найти объяснений. Он не знал, что сказать.

Моя лучшая подруга, с которой мы начали дружить с первого класса, потом учились в одном универе, жили в общаге, и делили одну комнату на двоих, лежала под моим мужем и старательно отводила взгляд.

– Как ты мог, Артём? А ты? Регина, а ты?! Моя лучшая подруга и такой удар в спину! – мои губы едва шевелились, но слова слетали с языка, как ножи, такие же холодные и острые. – Как вы оба могли, чёрт вас возьми, переспать друг с другом?! Вы – предатели!

Я кивнула на неё.

На свою лучшую подругу. Женщину, которая была рядом в моменты счастья и горя, поддерживала, утешала, делила со мной всё. И я делилась с ней всем, что у меня было. Всем, кроме мужчин.

Мне казалось, что я могу доверять ей. У меня и мысли не было, что Регина и Артём могут меня предать!

Я стояла, сжимала в руках проклятый букет белых роз, прижимала его к груди, как будто пыталась защитить себя от этого несчастья.

Всё, что я сейчас чувствовала, была одна сплошная боль. Не ярость, а боль.

Регина выползла из-под моего мужа, подняла голову, её лицо было красным от стыда, я встретилась с ней взглядами.

Это было как пощёчина – хлёсткая, обидная, гадкая.

Там не было сожалений. Там не было раскаяния. Там была досада, что я так не вовремя вернулась и испортила их рандеву. А ещё я увидела в её глазах удовольствие, что я всё-таки увидела и узнала.

– Ир, ты не можешь меня винить, – её голос был тихим, но уверенным. – Артём и я, мы давно друг друга любим. Я не могла сказать тебе этого. И Артём не хотел тебя расстраивать, но… раз уж ты всё узнала…

Она сделала паузу, как будто пыталась подбить меня к чему-то.

Регина накинула на себя мой шёлковый халат, который на ней смотрелся гораздо лучше, подчёркивал её пышные формы. Она вскинула гордо голову, глядя на меня с вызовом. Тряхнула блондинистыми лохмами, которые я сейчас с удовольствием бы выдрала.

Артём натянул на себя штаны и смотрел вниз, не зная как себя вести.

Зато Регина чувствовала себя хозяйкой положения. Она скрестила руки на груди и заявила:

– Ты всегда была не слишком хороша для Артёма. Ты его душила своим перфекционизмом. А я… я могу дать ему то, что ты не можешь. Свободу. Никакой критики, а только похвала. А ещё у нас будет открытый брак. Так что… Артём, какого фига ты молчишь? Ну, давай, скажи ей, что давно думаешь о разводе!

– Ты, сука! – я рванула вперёд, но не успела дойти до неё, как Артём встал у меня на пути, схватил меня за плечи и удержал.

Его лицо было таким же бледным, как и моё. Он видел мою боль.

Сжал мои плечи сильно, встряхнул меня и сказал:

– Успокойся, Ир. Просто поговорим, хорошо?

Он прикалывается?

– Не трогай меня,– я вырвалась, в глазах стояли слёзы, но я сдерживалась. Я не хотела показывать им свою слабость, я не хотела показывать, что я разрушена.

Букет в моих руках внезапно стал невыносимо тяжёлым, будто я держала не цветы, а булыжники.

Ненавижу розы. Ненавижу белые розы!

Перехватила букет поудобнее, и зарядила цветами ему по морде и закричала:

– Ненавижу! Ненавижу тебя!

– Истеричка, – рассмеялась Регина. – Ты всегда была неуравновешенной.

Артём вырвал из моих рук растрёпанные цветы и бросил на кровать, которая ещё хранила следы их предательства.

Морда мужа меня немного порадовала – остались царапины от шипов.

– Ира, прекрати… – его слова прозвучали холодно и строго. – Я не хотел, чтобы ты узнала вот так…

Не хотел?

– Ты не хотел? Ты не хотел!!!

Он вздохнул, прикрыл глаза, опустил голову. Я не могла понять, почему?

– Прости меня. Прости, Ира, я не могу быть с тобой…

Я чувствовала, как моё тело слабеет.

Боль сжала моё сердце, и мне показалось, что здесь нечем дышать.

Глаза начало щипать.

Нет, я не буду плакать. Я не буду показывать перед ними свои страдания.

– Регина… Я даже подумать не могла, что ты… – не закончила фразу. Я смотрела на неё, не видя больше подругу. Я видела предательницу. – Как ты могла?

Она смотрела на меня спокойно, в её глазах не было сожаления.

– Ир, я люблю её… – очень тихо произнёс Артём. Он даже предположить не мог, как делает мне больно этим признанием. Одно дело просто перепих, а другое – люблю её.

Я подняла голову, стараясь вернуть себе хоть какую-то гордость, хотя сердце разрывалось на части.

– Вы оба – твари, – сказала я. – Даю вам пять минут, чтобы покинуть мой дом.

– Квартира не твоя, – вдруг заявила Регина. – Ипотеку брал на себя Артём. Так что… это ты должна уйти.

Я посмотрела на мужа и прошипела:

– Ипотека на тебе. И мы почти всё выплатили. Но платила всегда я, со своих средств… Так что…

– Ира, уходи, – настойчиво и даже грубо проговорила бывшая подруга.

– Регина, подожди… Нам нужно с Ирой всё обсудить… Я прошу тебя… Пожалуйста… – произнёс Артём, заглядывая в её глаза как верный пёс.

У меня даже слов не нашлось на эту мерзость!

Меня выгоняют из моего же дома! А этот придурок ещё перед ней лебезит!

У меня есть одна очень нехорошая черта – я всегда знаю, что сказать и как сказать, когда уже всё произошло, когда прошло время и поздно махать кулаками.

А в моменте у меня никогда не находится нужных слов!

И вот я стояла и только рот раскрывала, как рыба, выброшенная на берег!

И я вышла из спальни. Точнее, сбежала. Мои ноги едва держали меня. Я слышала, как они говорят на повышенных тонах.

Моё сердце разбито. Душа в клочья.

Нас больше нет.

Меня больше нет.

## Глава 2

* * *

– ИРИНА —

Я выбежала из подъезда, словно дикая кошка, потерявшая всякую силу и рассудок.

Мой взгляд был затуманен, мысли рассыпались, как разбитые стёкла, и каждое из них несло в себе болезненную, невыносимую правду.

Мой муж и моя лучшая подруга… любовники. Как это возможно?

Как я могла не заметить, не понять?

Где же была моя интуиция, где тот инстинкт, который всегда говорил мне, когда что-то не так?

Словно удар, который невозможно спрятать, обрушилось осознание, разрывая мою душу на части.

Я быстро шла по улице, не осознавая, что делаю, не замечая ничего вокруг.

Мир исчез, растворился, словно погрузился в густой туман. Только боль, которая разрывала грудь, сжимала сердце в тиски, не давала мне вздохнуть.

Как я теперь буду смотреть людям в глаза?

Как я смогу доверять кому-то, когда самые близкие мне люди, те, кому я отдала всю свою веру, предали меня?

Дыхание было частым, тяжёлым.

Лёгкие не могли в полной мере справиться с тем, что происходило в моей душе. Я задыхалась. Я чувствовала, как воздух, который когда-то был таким лёгким, теперь становился вязким. Я не могла дышать.

Не было ни одного уголка, где бы я могла почувствовать себя легко. Никакого укрытия от этой боли. Тело словно заполняла только одна эмоция – яростное, неистовое горе, которое сжирало меня изнутри.

Я шла, не глядя под ноги. Вечерний город жил своей жизнью, а я ничего и никого не замечала.

Ноги сами несли меня куда-то. В неизвестность. Лишь бы подальше.

И вот, вдруг, я резко остановилась, моргнула сквозь слёзы и осознала, что стою прямо на проезжей части.

Я услышала звук тормозов, но было поздно.

Время, как и жизнь, не терпит замедления.

Не успела понять, что произошло, как мир вокруг меня потемнел.

Кажется, я падала. Или это был сон, который не мог быть реальностью.

Я чувствовала, как земля ушла из-под ног, как в ушах зазвенело.

Это было похоже на момент, когда теряешь всё, включая саму себя. Страх, даже ужас и резкая боль – вот что наполнило моё тело.

Я знала одно: мой мир рухнул. Мой муж и моя подруга. Эти два человека, которые были для меня основой всего, предали меня.

Кажется, я захрипела. Или зарыдала.

Сами собой закрылись мои глаза.

В этот момент, даже перед лицом смерти, я не могла думать ни о чём другом, как о предательстве.

Моя душа умирала. Я умирала. Память подкинула мне эту ужасную картину – когда они, оказавшись в объятиях друг друга, сломали меня.

«Почему? За что?»

И сознание погасло.

* * *

Я не знала, сколько прошло времени. Всё тело, как после пытки.

Голова гудела, пульсируя, будто в черепе завёлся злой дух, выбирающийся наружу.

Тронула голову и глухо застонала.

На лбу засохла кровь. Корка неприятно стянула кожу.

В глазах всё плыло, а воздух был… влажный, холодный. Пахло мокрой землёй, деревьями и моим страхом.

Я лежала на сырой земле, в высокой траве, в темноте, среди деревьев, не помня, как я здесь оказалась.

Накрапывал мелкий дождик.

Последнее, что отпечаталось в сознании, как страшная вспышка: мой муж Артём. И Регина. Влажная простыня под ними. Стоны. Их тела. Их предательство.

Потом – мой побег от этого кошмара и визг шин. Свет фар. Удар. И всё.

Меня сбила машина.

И этот урод не вызвал скорую. Не отвёз меня в больницу. Он вывез меня в лес! И бросил. Как псину.

– Вот же урод… – прошептала сдавлено.

Это просто удача, что я была жива.

Попробовала пошевелиться.

Рёбра были, будто под прессом, дышать больно.

Моя нога. Небольшое движение и ногу прострелила резкая боль. Наверное, вывих или растяжение. Или что похуже.

Так, Ира, не думай о плохом.

Обшарила руками вокруг себя. Сумочки нет. Телефона, конечно же, тоже.

Ни связи. Ни денег. Ни света, кроме лунного.

Одна. В лесу. Ночью.

* * *

А лес, тем временем, жил своей ночной жизнью.

Отовсюду раздавались жуткие звуки: шорохи, хлопанье крыльев, хруст под чьими-то тяжёлыми лапами – всё мне казалось враждебным.

Ночные птицы каркали, ухали, стонали, будто на мою беду, а издалека доносился протяжный крик – то ли вой, то ли рычание.

– Мамочка…

С огромным трудом, я поднялась на ноги. Туфли пришлось снять. Обливаясь потом и слезами, всхлипывая от боли, я шла, считай босиком. Капроновые колготки порвались везде, где только можно, но я шла, как могла. Благо, лунный свет хоть немного освещал мой путь. Хотя, скажу честно, ночной лес выглядел зловеще.

Переступая корни, цепляясь за кусты, в полусогнутом положении, брела, куда глаза глядят.

Я понятия не имела, где я.

Но это точно не городской парк.

Не слышно и машин с трассы. Значит, я где-то далеко.

Нога невыносимо болела и не давала нормально идти.

И я замёрзла.

После такой прогулки как бы не простыть.

Кусала губы, стонала, но упрямо двигалась вперёд в надежде, что выйду на трассу. Или на посёлок, какой.

Каждый шорох и резкий звук был, как удар по нервам. Я вздрагивала. Оборачивалась. Снова и снова. Ждала нападения какого-нибудь зверя – волка, медведя, рыси… Не знаю, водятся тут такие или нет… Страшно было, просто жуть.

Я не знала, куда мне идти. Просто шла, пока могла.

Ногам моим точно хана. Отбила все пальцы, исцарапала в кровь пятки. А потом – под ногой оказалась пустота. И я кубарем полетела вниз!

Свалилась в овраг. Упала тяжело, с жутким хрустом. Надеюсь, хрустнули ветки, а не мои кости.

Боль была такая сильная и резкая, что я закричала, захлебнулась собственным всхлипом и… завыла.

Настоящий звериный вой нарушил привычную музыку леса. Нестерпимая смесь страха, боли, обиды, отчаяния накрыла меня.

– Помогите! – в голос, рыдая, прокричала я. – Я зде-е-э-эсь!

Но никто не пришёл. Никто не откликнулся.

Через слёзы, глядя в звёздное небо, я думала, что никому в этом мире не нужна.

Я ревела. Ревела, как маленькая, потерянная девочка. Я дрожала, как осиновый лист на ветру.

И тут… что-то холодное и мокрое ткнулось мне в ладонь.

Я взвизгнула, отдёрнула руку, сердце сорвалось с места, душа ухнула в пятки.

В голове сразу возникла мысль: волк! медведь! кабан!

Но прежде чем я успела закричать, из темноты раздался сердитый, резкий мужской голос:

– Чего орёшь на весь лес? Зверей и птиц распугала.

Я застыла.

Как назло луна спряталась в тучах.

У меня дыхание перехватило. Слёзы застыли в глазах. Я была как слепая. Ничего и никого не видно.

Кто это? Кто здесь со мной? Спасение… или новая беда?

– П-простите… Я… Я… Кажется, сама я не встану…

На мои слова раздался тяжкий вздох, как будто мужчина раздумывал, а оно ему надо?

– П-пожалуйста… Помогите мне…

И тут моё лицо кто-то облизал и обдал горячим дыханием. Пахнуло псиной.

– Зая, фу, – шикнул мужчина, думаю, что на собаку.

А я продолжала сидеть, не двигаясь.

Мой взгляд метался по темноте, пытаясь разглядеть хотя бы силуэт этого незнакомца.

Но лес – сплошная тьма.

– Как ты здесь оказалась?

Его голос был низким, резким, с оттенком раздражения, и в нём звучала какая-то сила, будто он привык управлять ситуациями. Он был властным. Это я поняла сразу. А ещё, как мне кажется, этот незнакомец был опасен.

– Самой интересно, – пробормотала в ответ.

Зачем он бродит ночью по лесу?

Убил кого-то? Труп закапывал?

А если это тот тип, что меня сбил? Разыгрывает тут спасение.

Словно почувствовав мой страх, он приблизился ко мне и включил фонарь.

Зажмурилась от света.

– Ты не одета для похода в лес, – проговорил мужчина.

Я лишь всхлипнула.

Мне было так плохо и так больно, что сил вести разговор просто не было.

Мужчина чуть шагнул вперёд, и теперь я могла рассмотреть его лицо – суровое, с мрачным выражением. Лицо мужчины, которого не нужно разочаровывать.

Слёзы брызнули из глаз. Я преисполнилась вселенской жалостью к себе. Всё, теперь рыдания не остановить.

– Эй, тише-тише. Ты здесь не одна. Слышишь?

Он присел передо мной на корточки, рассматривал меня. Только с какой целью он меня разглядывал? Взять с меня нечего. Сумочки и телефона нет. Только золотая цепочка, серьги и часики.

Я пыталась собраться с силами, хоть они меня и предавали.

Почему я не могу встать? Почему не могу просто двигаться? Боль пронзала жуткая. Будто ножи впивались в каждую клеточку.

– Я… я… – от напряжения у меня пересохло в горле. – Я не знаю, как… где я… У меня всё болит… Меня машина сбила… И муж изменил… С лучшей подру-у-уго-о-о-й…

И снова рыдания и вой.

На мои завывания мужчина вдруг взял и… рассмеялся.

Я даже рыдать перестала. Всхлипнула и уставилась на него.

Это был смех, в котором не было ни радости, ни доброты. Это был смех человека, привыкшего к тому, что его окружают слабые.

А я была одной из них. Я всё это чувствовала, и меня снова охватила паника.

– В лесу тебе не помогут ни слёзы, ни жалость к себе. Тебе повезло, что я оказался рядом. Зайка привела. – Его голос стал более холодным, даже ледяным, и в нём я почувствовала опасность.

Я не могла нормально дышать.

Мне так хотелось встать. Мне хотелось оказаться дома. В тепле, в объятиях мужа…

У меня больше нет мужа.

И подруги тоже нет.

Даже из собственной квартиры погнали…

Сука, что за жизнь пошла?

Ещё и машина сбила! И в лес меня вывезли, будто я мусор!

– Не реви, поняла? Я помогу тебе.

Я облегчённо выдохнула.

– Спасибо вам… – прошептала слабым голосом. – Вы меня в больницу отвезёте?

– До больницы далеко. Мой дом ближе. Всего в пятидесяти километрах отсюда.

И я снова почувствовала этот жгучий, нестерпимый страх.

До больницы далеко?

Дом поблизости?

Всего в пятидесяти километрах?!

Куда меня увезли?! На другую планету?!

– Где я? – едва выдавила из себя. – Как далеко от города?

– Далеко. Почти двести километров, – ответил он. – Машина, говоришь, сбила? Номер и марку запомнила? Или водилу?

Мотнула головой и проговорила надломлено:

– Нет… Только свет от фар…

– Ладно, первым делом поможем тебе. Скажи, где именно болит?

– Везде, – всхлипнула я. – Ноги болят… Голова… Рёбра… Вообще всё болит. А ещё очень холодно…

Я ещё так больно копчиком ударилась, когда падала, что теперь не знаю, как сидеть буду.

– Я осторожно подниму тебя на руки. Если что не так, сразу говори. Или кричи. Хорошо?

– Угу.

Он повесил фонарь на пояс.

Приблизился ко мне вплотную.

Я почувствовала его дыхание на своём лице. Он был совсем рядом. Так близко, что я могла бы дотронуться до него, если бы не страх, сковывавший каждую клеточку моего тела.

Почувствовала его руки на своём теле, он без усилий поднял меня с земли, как тряпичную куколку, и я вскрикнула.

В грудную клетку, будто тысячи ножей вбили, а потом ещё их провернули.

И голова у меня закружилась.

Ухватилась за могучие плечи спасителя и выдохнула:

– Кажется, у меня рёбра сломаны… И сотрясение… Похоже, я умираю…

– Дышать можешь?

– Д-да… А что?

– Был бы пневмоторакс, то дышать нормально бы не смогла. Но всё равно проверить надо. Не вздумай засыпать, хорошо?

– Угу…

Мне надо в больницу. Но я промолчала.

Я не могла ничего сказать. Я была всего лишь грузом в его руках.

Шёл он быстро, с темпом, который был выше моих сил.

Лес темнел, тянул, но я уже не чувствовала себя такой уязвимой, как раньше. В его руках была сила и уверенность.

Вскоре я увидела джип. Большой, чёрный, с мощными колёсами, которые казались невообразимо тяжёлыми и огромными.

Незнакомец совершенно легко открыл дверцу, при этом удерживал меня на руках, и аккуратно усадил меня на переднее пассажирское сиденье.

Я чувствовала, как меня клонит в сон от боли и усталости, но я сдерживалась.

Боль продолжала пульсировать в голове. Тело будто побывало в мясорубке.

Мужчина запустил на заднее сиденье собаку, потом сел за руль, и джип резко поехал вперёд.

Тёмные силуэты деревьев мелькали за окнами, я посмотрела на мужской профиль.

Ему бы бандитов играть.

Большой, страшный, бородатый и усатый.

– Ты не спросила моего имени, – произнёс он, после того как несколько минут мы ехали в тишине. – Меня зовут Руслан. А это Зайка.

Он кивнул в сторону сидящего на заднем сиденье огромного лохматого чёрного пса, который с интересом смотрел на меня.

– Зайка… – повторила я, как будто пыталась понять, почему это так важно. Но я была слишком измучена, чтобы возразить.

– Зайка – бернский зенненхунд. Она подростком вытащила меня из болота, – рассказал Руслан, и в его голосе мелькнуло что-то тёплое. – Она знала, что я не смогу выбраться сам. Ухватила меня за рукав куртки и тащила изо всех сил. Вытащила.

Он говорил об этом, как о чём-то совершенно обычном.

– Хорошая собака, – пробормотала я без должного восхищения, повернувшись к собаке.

Она сидела на заднем сиденье и вдруг зарычала, посмотрела на меня своими умными глазами. Я тут же отвела взгляд. Её взгляд был настолько тяжёлым и спокойным, что это пугало ещё больше, чем сам Руслан. Зайка была умной.

– Она не даёт мне забыть, что жизнь не прощает слабости, – его голос был тихим, но уверенным. – Как твоё имя?

Его резкий переход от темы про собаку на тему моего имени сначала сбил меня с толку, тем более, голова раскалывалась. Я нахмурилась, долго соображала.

– Ну?

– Ира. Меня зовут Кузнецова Ирина Михайловна, – зачем-то представилась я полным именем.

– Хорошо, – сказал он.

А дальше мы ехали в молчании.

Когда мы приехали, я поняла, что не могу встать. Мои ноги не слушались.

Руслан аккуратно взял меня снова на руки, и без всяких усилий отнёс в дом. А его дом, как мне показалось в темноте, был огромным.

## Глава 3

* * *

– ИРИНА —

Я привыкла контролировать свои эмоции и свою жизнь. Но сейчас я ничего не могла контролировать. И это меня злило.

– Как самочувствие? Хуже не становится? – спросил Руслан.

Я вспомнила момент удара сбившей меня машины, перед тем как всё стало чёрным.

– Нет… Кажется, нет… – произнесла неуверенно.

Он ничего не сказал в ответ.

Дом Руслана стоял среди огромных сосен.

Его собака бежала за нами. Но Руслан не беспокоился. Он даже не взглянул в её сторону. Для него это не имело значения.

Он вошёл внутрь, меня сразу окутало тепло и запах дерева.

Мужчина аккуратно опустил меня на пол. Придержал меня руками, как если бы я была хрупким предметом. Удостоверился, что я не упаду и сказал:

– Тебе нужно принять душ и согреться. Но не делай воду слишком горячей, хорошо? Если у тебя сотрясение, то хорошего будет мало. Поняла меня?

– Да… Я всё поняла…

Огляделась. Мы стояли в прихожей.

Деревянные стены были выкрашены в приятный цвет – туманный голубой, я бы так назвала этот оттенок.

Прочные, очень качественные деревянные полы. Минимум аксессуаров. Мягкое, но хорошее освещение. Стильно. Красиво. И даже воздух был здесь как в лесу, свежий и приятный.

Посмотрела на свои грязные ноги и скривилась. А правая нога была припухшая.

Обняла себя за плечи и с грустью посмотрела на мужчину.

– Я бы не хотела пачкать полы… У меня ноги грязные… – проговорила виновато.

Руслан как раз вытирал лапы своей собаке, которая после процедуры побежала дальше по дому.

Мужчина ничего не сказал, он ушёл, но быстро вернулся. Он молча дал мне новый банный халат, полотенце и показал, где ванная.

– Спасибо большое, – поблагодарила его. Мой голос к моему разочарованию прозвучал жалко и беспомощно.

В глазах Руслана я не увидела ни жалости, ни сочувствия. Там было одно только раздражение. И взгляд у него был холодный. Как лес. Молчаливый и опасный.

Я стиснула зубы и доковыляла до ванной комнаты. Нога просто взрывалась от боли. Да что там – всё тело болело, ныло, стонало. Голова раскалывалась.

Мне хотелось сдохнуть, чтобы закончились эти страдания. Но тут же отмахнулась от этой мысли.

Нет уж, не дождутся.

Стянула с себя грязную одежду. Сгрудила её в пакет от банного халата. По-хорошему, всё надо на помойку.

Потом взглянула на себя в зеркало.

– Ахррр… – издала невнятный звук, когда увидела своё отражение.

В ужасе замерла на некоторое время. Рассматривала себя и не узнавала.

В отражении была жуткая картина, отвратительная, как будто больной на голову художник вылил всю свою ненависть на холст, и это я стала его «шедевром».

Грязная, с сине-красными пятнами по всему лицу. У меня были опухшие глаза и нос, словно я рыдала несколько часов.

Ссадины, царапины…

Ощущение, будто меня использовали как тряпку, вытирая мной всё, что можно.

На виске – запекшаяся кровь. Я провела дрожащей рукой по лицу, чувствуя, как кожа болезненно тянется.

Мои тёмные волосы были взъерошены, напоминали воронье гнездо. В них запутались листья, травинки, ещё какой-то мусор.

Открыла рот в беззвучном плаче, глядя на себя несчастную, и увидела в зубах…

– Что это? – прошептала сдавленно. И поняла, у меня на зубах и между зубами – земля. Вот же чёрт.

Пальцы – грязные, липкие.

Я выглядела как бомжиха, даже хуже.

Я пыталась дышать ровно, но воздуха не хватало.

Бока болели и ныли не просто так, у меня по всему животу расползся жуткий кровоподтёк.

Надеюсь, у меня нет внутреннего кровотечения?

Каждое движение, даже дыхание отзывалось молчаливым криком боли.

И мой взгляд… Он был затравленный и глубоко несчастный.

Машина. Тот жуткий удар, тот ужасный момент… Сука, неизвестный сбил меня. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

Но я, чёрт возьми, жива!

Но как же я ужасно выглядела!

Я была как… как выброшенный мусор, как животное, оставленное умирать в лесу!

И это я?

Я с трудом сглотнула, чуть не зарыдала от жалости к себе.

Тяжело, с надрывом вдохнула и скривила губы. Настало время собирать себя, даже по осколкам. Я не позволю себе быть жертвой.

Артём, Регина – это всё из-за вас. Из-за вашего предательства!

Сжала руки в кулаки, не смогла сдержать слёзы, всхлипнула и, подвывая, включила воду.

Горячий душ встретил меня, как старый добрый друг.

Тёплая вода согрела меня, унося запах земли, страха, смыла грязь и всё то, что прилипло ко мне в этот ужасный день. Вода уносила с собой мои слёзы.

Я плакала беззвучно. Мне было больно – болело тело и душа.

Я чувствовала, как всё напряжение, вся горечь, которые накопились в моём теле, уходили, растворялись.

Но вдруг в голове вновь появилась мысль: водила, что сбил меня, должен был вызвать скорую. Должен был позаботиться обо мне.

А этот урод взял и отвёз меня в лес! И бросил, оставил меня, как оставляют всякие козлы после себя мусор! Не вызвал ни полицию, ни скорую. Он должен поплатиться за свой поступок. Я ведь могла умереть!

Злость захватила меня. И она же придала мне сил.

Нет уж, хватит ныть! Я справлюсь! Всё преодолею!

Взяла мужской шампунь, гель, мылась долго, тщательно, шипела и стонала от боли.

Меня шатало, перед глазами плясали то чёрные мушки, то появлялись цветные круги. Чисто на характере тянула себя, заставила себя быть в сознании и отмыться до скрипа.

Вылезла из душа и открыла шкафчик, нашла запечатанные зубные щётки и усмехнулась.

Похоже, гости у Руслана бывали часто.

Почистила зубы, выполоскала рот от земли.

Отключила воду и замерла. Упёрлась руками и головой в стену душевой. Дышала часто, словно я пробежала с десяток километров.

В ванной, наполненной паром, я ощущала запах отчаяния.

Всё равно мне было плохо. Не только физически, но и морально.

Выбралась из душа и кое-как завернулась в махровый халат. Сил высушить волосы, просто не было.

Вывалилась из ванной, едва держась на ногах.

По стеночке поковыляла в сторону гостиной. Оттуда доносились звуки разожжённого камина, запах еды… ворчание собаки и голос хозяина дома.

Вдохнула аромат еды и в желудке у меня громко заурчало.

Ещё и боль забивала все мысли.

Увидела Руслана. При хорошем освящении я смогла его внимательно и хорошо рассмотреть.

Мужчина был высокий. Очень высокий.

Его лицо – оно как камень. Брутальное, резкое, с угрожающей жёсткостью.

И его глаза. Синие. Яркие, как лёд на озере, но с огнём внутри. В них не было ни тени сомнения – это были глаза человека, который привык делать то, что должен, без лишних вопросов.

Волосы. Тёмные, непослушные, как будто бы их кто-то взъерошил рукой, и это добавляло ему какой-то дикой привлекательности, как у тех, кто не боится оставить след за собой.

Густая щетина на лице, а не борода, как я подумала сначала.

В темноте мне показалось, что он бородатый, но нет. У него на лице не было бороды, это просто щетина. Как будто он вообще не знал, что такое бритва, а может, просто не хотел знать.

Его тело… Мускулистое, тяжёлое, но гибкое, сильное, с каждым движением понятно, что оно закалено в бою, в жизни, в чём-то, что я даже не могла понять. Он был опасный. И… надёжный? Но это мои первые впечатления, а какой он в жизни – можно только догадываться.

Его мышцы напрягались и расслаблялись с такой лёгкостью, что я невольно почувствовала какое-то неуловимое восхищение.

И в нём чувствовалась опасность. Видно сразу, что этот мужчина не тот, с кем можно пошутить или в игры играть.

Самый настоящий хищник.

В нём была какая-то жёсткость, словно всё, к чему он прикасался, становилось его. Я ощущала его сильную ауру, даже когда он ничего не говорил, а просто стоял за столом и что-то резал. Кажется, нарезал хлеб.

И вот этот человек, с тяжёлым взглядом, суровостью в каждом движении – он спас меня.

Меня охватили смешанные чувства – и благодарности, и странной неудобности.

– Так и будешь стоять, и подпирать стену? – его голос заставил меня вздрогнуть.

– Я… Э-э-э… спасибо за душ… За всё спасибо…

– Проходи, садись на диван, – это была не просьба, слова прозвучали как приказ. И я беспрекословно подчинилась, хотя ненавидела, когда мной командуют.

Присела на диван и вздохнула. Сжала пальцами виски. Голова просто разрывалась от боли. Ногу дёргало. Рёбра ныли.