Алёна Пашковская
Тайна перстня с рубином

Глава 1
Старинное письмо

Москва, наши дни.

Наступили долгожданные летние каникулы. Все щенки собрались в гостях у Клары в её семейном особняке, неподалёку от Красной площади.

Клара – подруга моей сестры, мы познакомились с ней, когда отдыхали в лагере на Дальнем Востоке прошлым летом. Сначала я страшно недолюбливал эту собачку. Признаться честно, я и сейчас считаю её задавакой и воображалой, но теперь также знаю, что несмотря на все свои недостатки, она добрый щенок и хороший друг.

Совсем забыл представиться – меня зовут Рекс и я щенок немецкой овчарки. У меня прекрасная семья. Мы живём в большом доме в Москве с мамой Матильдой, папой Арнольдом, сестрой Бетси и маленьким братом Тимми.

Мы обожаем путешествовать и раскрывать всякие тайны. С друзьями, близнецами-пуделями Бобом и Биллом и моей одноклассницей Мэри, мы основали детективную команду «Шесть юных сыщиков» и уже раскрыли три загадочных дела: во Владивостоке, на горе Парнас в Греции и в столице Республики Корея – Сеуле.

Несмотря на все наши приключения и расследования, мы успешно окончили учебный год и теперь наслаждаемся заслуженным отдыхом.

– Хотите попробовать потрясающий десерт? – предложила Клара, закончив показывать альбом с фотографиями, сделанными в путешествиях по всему миру. – Называется крокембуш, наш повар специально летал в Париж в школу кулинарного искусства имени Мари-Антуана Ларема, чтобы научиться его правильно готовить.

– Звучит заманчиво, – улыбнулась Бетси.

– Секунду! – Клара выбежала из гостиной и вскоре внесла поднос, на котором красовался высокий конус, сложенный из профитролей, – круглых заварных пирожных, скреплённых карамельной нитью.

– Какая красота! – всплеснула лапами Мэри, – такое и есть жалко!

– А я хочу поскорее это отведать! – маленький Тимми запрыгал на месте.

– Ешьте на здоровье, наш шеф ещё приготовит. Эти профитроли с разными начинками. Попробуйте и угадайте, что там внутри.

Билл первым попытался оторвать верхушку конуса. Карамельная нить не хотела отпускать шарик, но друг справился. С мордой победителя он отправил пирожное в пасть и сразу закрыл глаза от удовольствия:

– М-м-м…

– Ну что, какой у тебя вкус? – с нетерпением спросил Боб.

Билл проглотил десерт и открыл глаза:

– Очень аппетитно. У меня была начинка из какого-то ягодного крема. Что же это? Думаю малина!

–Угадал! Такая начинка есть! – Клара захлопала в ладошки. – Давай теперь ты, Рекс!

Я подошёл к крокембушу и осторожно отделил один профитроль от торта.

– М-м-м, вкуснотища, – протявкал я шёпотом. Пирожное растаяло во рту, оставляя приятный привкус. – У меня был профитроль с ванилью, – уверенно заявил я.

– Теперь я, дайте мне попробовать! – Тимми подошёл к подносу решительным шагом и схватил ближайший шарик.

– Ага! Кто это ест торт без меня? – послышался детский голос сверху, и по лестнице с мячом в лапах сбежал малыш.

Клара закатила глаза:

– Познакомьтесь, щенки, – это мой двоюродный братец Лука. Приехал погостить на пару недель, – Клара скорчила недовольную физиономию и тихо, так, чтобы Лука не услышал, прибавила: – Это ходячая бестия, никогда не расстаётся со своим мячом, уже разбил три дорогущих вазы. Папа просит меня следить за ним, но мои нервы уже на исходе, как только он уедет, сразу полечу в Тай снимать стресс.

Тимми успел проглотить профитроль и с интересом посмотрел на Луку, ведь тот был совсем немного младше его. Брат Клары тоже заметил Тимми и приветливо помахал ему лапой:

– Поиграем? – весело предложил он и приготовился бросить мяч.

Клара отчаянно замахала лапами и закричала:

– Нет, Лука, сколько раз я тебе говорила, что играть можно только во дворе, там у нас специальная волейбольная площа…

Но было слишком поздно, Лука, продолжая стоять на лестнице, успел кинуть мяч. Бросок был сильным, а вот траектория полёта подкачала: вместо того, чтобы попасть Тимми в лапы, горе-мяч залетел прямо в картину над камином, на которой была изображена графиня Анна Стрельцова с великолепным браслетом на лапе. Рама треснула, и картина с грохотом упала на пол.

– Ах ты, свинтус блохастый! – завопила Клара, грозя кулаком брату, – Это же моя любимая картина, я с детства часами на неё любовалась, а ты всё испортил! Ну, погоди, я ещё разберусь с тобой! – в отчаянии заламывая лапы, Клара подбежала к пострадавшему произведению искусства. – Та-ак, полотно вроде цело, а вот рама поломана в трех местах. Твой папаша теперь год будет работать, чтобы возместить нам ущерб, – мстительно приговаривала обиженная подруга, вертя в лапах кусок развалившейся рамы. – Будешь у меня на хлебе и воде всё оставшееся время сидеть без единой косточки, я тебе покажу, как ломать мои любимые вещи… я… ой! Что это?

С обратной стороны широкой позолоченной рамы Клара заметила отверстие, в котором была спрятана пожелтевшая от времени бумага, сложенная в несколько раз.

– Смотрите, что я нашла!

Мы подбежали к подруге и уставились на находку. Клара осторожно развернула лист. На нём проступали еле заметные чернильные буквы. Текст был на русском языке, но в конце многих слов стояли твёрдые знаки, а некоторые буквы и вовсе показались незнакомыми. Мы обнаружили старинное письмо!

Глава 2
Чудовищная кража

Санкт-Петербург, 1819 год.

– Крокембуш, хм, значит «хрустит во рту», верно месье Ларем? – спросил граф Николай Васильевич Добровольский, отламывая верхушку от великолепного торта в форме конуса, только что поданного на стол. Разговор шёл на чистом французском языке.

– Всё верно, название «крокембуш» как раз означает «что-то хрустит во рту». Однако граф, прошу вас, называйте меня просто Мари-Антуаном, – ответил гость, слегка склонив голову.

Граф снисходительно улыбнулся:

– Как угодно месье Ларем… гм… то есть Мари-Антуан.

Николай Васильевич ценил талант и трудолюбие выше происхождения. Среди приглашённых на его званые вечера, кроме визитёров – псов и собачек, равных ему по положению, нередко можно было увидеть представителей других сословий, добившихся успехов в своей профессии. Граф в шутку называл их «моими изюминками» и «подавал» своим гостям как украшение вечера. На этот раз «изюминкой» стал Мари-Антуан Ларем – парижский повар-кондитер, прославившийся далеко за пределы Франции. Мари-Антуан две недели назад прибыл в страну по приглашению самого Его Величества Императора.

– Ваши великолепные торты в виде дворцов и башен, месье Мари-Антуан, – продолжил граф, – уже покорили всю Европу. Как вам удаётся создавать такие кулинарные, я бы даже сказал архитектурные шедевры?

– Благодарю вас, Николай Васильевич. Я считаю, что кулинария подобна зодчеству¹, – в обоих случаях важны точный расчёт и пропорции…

В то время как отец семейства развлекал гостей, дочери графа: старшая Анна и младшая Елизавета, которую все ласково звали Лиззи, сидели на зелёном, с вышитыми золотыми цветами диване и вели свою не менее интересную беседу.

– Ах, Аннушка-Анет, какая же ты счастливица. Скоро тебе исполнится шестнадцать, ты станешь совсем взрослой барышней и сможешь поехать на бал с Мама́ и Папа́, я же ещё совсем малышка – щенок, буду скучать здесь в компании гувернанток…

– Глупенькая ты моя Лиззи, – засмеялась Анет, – не спеши расти, быть щеночком, особенно таким прелестным, как ты, – чудо!

– Но ты наденешь новое длинное кисейное, «в мушки», платье, поедешь в Зимний дворец, будешь танцевать с кавалерами, ах! – Лиззи подошла к окну и мечтательно посмотрела вдаль.

Анет светилась от счастья, предвкушая первый в своей жизни бал, но не хотела дразнить сестру, которой было всего десять, поэтому решила переменить тему разговора.

– Лиззи, а ты слышала о новой чудовищной краже драгоценностей, которая произошла третьего дня в особняке князей Собакиных на Невском?

Сёстры обожали читать криминальные статьи в газете «Столичные ведомости» и всегда с живостью обсуждали происшествия.

– Нет, ещё не успела, что там случилось, Аннушка?

– Вынесли драгоценности Собакиных!

– Ого!

– Да! Прямо ночью, когда все спали, кто-то проник в дом и взломал сейф!

– Как же интересно. Анет, давай скорее убежим отсюда в штаб и прочитаем газету.

Анна посмотрела на старенькую нянечку Софью Петровну, которая задремала на соседнем кресле и заговорщически подмигнула сестре:

– Бежим!

Собачки юркнули за шпалеру², за которой прятался тайный проход, и понеслись по узкому коридору в секретную комнату.

Почтенные родители не одобряли интереса девочек к криминальной хронике, поэтому Анна и Лиззи доставали прессу через верную служанку Глашеньку и читали исключительно в своём укрытии. Старинный особняк Добровольских был богат скрытыми коридорами, построенными в прежние времена для прислуги, чтобы те могли двигаться по дому, не беспокоя хозяев. Граф и графиня были добрыми господами, никогда не позволявшими себе гневаться на слуг, поэтому тайные ходы перестали использоваться и были заброшены.

Зато для щенков Анны и Лиззи это был настоящий рай. Исследуя особняк, они открыли для себя потайной проход в уютную комнату и сделали её своим штабом. Здесь они могли свободно читать газеты, не боясь осуждения Мама́ и Папа́.

Наконец коридор привёл к малюсенькой двери, Анет пригнулась и отворила её ключом, после чего собачки встали на четыре лапы, пролезли в штаб и зажгли свечу.

Для того, чтобы эта комната стала красивой и уютной, потребовалось немало труда. Сёстрам приходилось тайком перетаскивать мебель, не вызвав при этом подозрения родителей. Например, пушистый белый ковёр, который сейчас лежал на полу штаба, был выброшен из детской по приказу Мама́, так как в нём образовалась дырка. Лиззи с Анет проследили, куда дворовый пёс Стёпка выкинул ковёр, и ночью, когда все спали, потихоньку выбежали из дома и принесли его в секретную комнату. Анет, которая была искусницей в рукоделии, сама обрезала часть ковра с прорехой и красиво заштопала край.

Диваны и стулья, которых не получилось достать, заменяли подушки разных размеров и форм, щенки по одной приносили их из спален.

А вот резной столик из красного дерева – настоящее украшение тайной комнаты – сёстры купили у дворецкого Семёна за свои карманные деньги, которые откладывали целых восемь месяцев. Семён получил этот столик в подарок от Папа́ три года назад. Сёстры специально заплатили дворецкому сумму, гораздо бо́льшую, чем стоил столик, чтобы тот не проболтался родителям о покупке дочерей.

Именно на этом резном столике сейчас и лежала заветная газета. Лиззи схватила её и начала читать вслух:

3 декабря 1819 года было произведено чрезвычайно громкое преступление. Ночью в особняк уважаемых князей Собакиных, что на Невском проспекте, проникли неизвестные грабители, взломали сейф и вытащили все драгоценности.

Обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Афанасий Арсентьевич Тявкин… прибыл на место преступления и обнаружил, что в дом Собакиных воры проникли с помощью каких-то новых, не виданных до этого инструментов. Преступники взломали несгораемый шкаф, забрали все ценности и удалились. Господа и прислуга не слышали никакого шума и продолжали спать.

Самым ценным из украденного князь Собакин назвал перстень с крупным рубином, подаренный его тестем в день бракосочетания.

Следует отметить, что это уже третья кража со взломом за последние четырнадцать дней с одним и тем же почерком. Расследование затрудняет отсутствие индивидуальных псиных запахов на месте преступления. Бандиты уничтожают их с помощью парфюма с сильным ароматом полыни.

За поимку вора властями назначена крупная денежная награда.

– Вот это да! – воскликнула Лиззи, всплеснув лапами, – да ведь особняк Собакиных находится совсем рядом с нашим домом.

– И как это могло случиться в жилище, полном прислуги? Я просто не верю, что никто ничего не услышал. Наверняка у вора там служит своя собака, которая и открыла ему дверь.

– Ох, Анет, ну не могут же у злоумышленников быть свои псы в каждом из ограбленных домов. Прочитай внимательно статью, там написано: «воры проникли с помощью новых, не виданных до этого инструментов».

– Ну, одно не исключает другого, может у них и инструменты хорошие, и свои собаки на местах!

– Да уж…– Лиззи задумалась.

Как жалко, что она все лишь маленький щенок, вот бы она была уже взрослой барышней, и смогла открыть своё самое настоящее сыскное агентство. Она бы уж разыскала бандитов и отсутствие запахов не помеха!

Видя мечтательное выражение морды у сестры, Аннушка улыбнулась:

– Опять грезишь о том, как бы поскорее вырасти и стать сыщиком?

Лиззи кивнула.

– Ну мы же с тобой не немецкие овчарки, а всего лишь бордер-колли. Именно у немецких овчарок от природы самое лучшее чутьё!

– Чушь! – Лиззи топнула задней лапой. – Любой дурак может найти преступника по запаху. А вот когда вор уничтожает свой аромат, как в этом случае? Тут чутьё не поможет, лишь ум и наблюдательность. А уж это не зависит от породы.

Анна засмеялась:

– Ты моя маленькая, неугомонная сыщица! – тут морда Анет помрачнела. – Ой, Софья Петровна уже наверняка проснулась и ищет нас. Бежим скорее в зал!

Глава 3
И снова «Догтег»

Москва, наши дни

Президент компании «Догтег» доберман-пинчер господин Бёртон глубоко задумался, сидя в своём офисе на сто первом этаже башни «Федерация».

Много месяцев потратила его компания на поиски магических камней в Эгейском море в Греции. Много батискафов и лучших псов-водолазов были направлены на задание и вот наконец успех. Найден один из семи магических камней³! Для разработки новых технологий этого вполне достаточно, нет смысла искать остальные. Теперь, обладая таким сокровищем, компания «Догтег» – ведущее отечественное предприятие по производству новых технологий – станет лидером в мировом собачестве. Слава и признание не за горами, но почему-то морда Бёртона не была счастливой. Злость и досада – вот, что сейчас чувствовал руководитель.

Дело в том, что работа с магическими камнями оказалась не таким простым делом. Всё началось с пса-водолаза, который нашёл камень. Водолаз сразу сообщил президенту компании о находке. Мистер Бёртон в тот же день прибыл в Грецию на личном самолёте, чтобы наградить сотрудника, но тот на встречу не явился. Позже водолаз был обнаружен в своём номере в отеле, подкидывающим тяжёлую кровать одними подушечками лап. С глупым выражением морды он продолжал подбрасывать кровать как мячик, не узнавая ни мистера Бёртона, ни его охрану. Когда секьюрити попытались приструнить этого нахала, водолаз легко разбросал здоровых псов по углам комнаты и сбежал из отеля со скоростью русской борзой. За беглецом был отправлен наряд полиции, который безуспешно гонялся за ним весь день. Тем же вечером водолаз был обнаружен мирно спящим, свернувшимся калачиком на травке на окраине Афин. На шее у него нашли магический камень, надетый как кулон на нитке.

Водолаз же, когда проснулся, утверждал, что вообще ничего не помнит и не может объяснить своё странное поведение.

Последнее, что сохранилось в его памяти, – момент, когда он взял камень в лапы, и непреодолимое желание надеть его на шею.

Магический камень был благополучно доставлен в Москву в лабораторию мистера Бёртона.

Сотрудникам, которые работали с камнем, строго запретили надевать его на шею, как бы им этого не хотелось. В лаборатории были установлены камеры. Охрана следила за всеми сотрудниками, как только кто-то из работников брал камень в лапы, задумывался и начинал искать ниточку, чтобы надеть камень на шею, срабатывала сирена, вбегала охрана, и порядок снова восстанавливался.

Однако несмотря на все предосторожности, камень продолжал оказывать влияние на работников, находившихся с ним в одном помещении.

Первые странности были замечены у ведущего научного сотрудника Егора Выжлова. Несмотря на огромный опыт работы, он устроил взрыв в лаборатории, который чуть не привёл к пожару.

На вопросы, почему это произошло, он с туповатой улыбкой ответил, что просто забыл, что нельзя открывать крышку резервуара горячей паяльной лампы.

Следующим был старший пёс-специалист Сергей Погоняйлов, он зачем-то полез металлической скрепкой в розетку, после чего его сильно ударило током.

Третий сотрудник – пушистый тибетский мастиф в разгар рабочего дня стал ни с того ни с сего играть со спичками, поджигать офисную бумагу, в результате чего загорелся его собственный хвост. Хорошо, что в офисе стоял огнетушитель, и коллега пудель вовремя спас товарища.

Каждый день работы с магическим камнем в лаборатории приносил какие-то происшествия: о разработках новых технологий в такой обстановке не могло быть и речи.

Господин Бёртон приказал прекратить исследования и спрятал камень в сейф за семью замками до лучших времён.

«Сколько сил и денег потрачено и всё впустую, – думал президент компании, сжимая кулаки. – Но я не сдамся! Не сдамся! Раз есть яд, есть и противоядие! И я найду, найду его!»

В дверь офиса тихонько постучали:

– Войдите! – гавкнул Бёртон.

В двери показался помощник президента – рыжий чихуахуа Антон Лапкин – и мелкими шажками засеменил к столу босса. Передними лапами он судорожно сминал газету.

– Ну что ещё там у тебя? Не видишь, как я занят! – рявкнул Бёртон.

– ПэПрошу простить меня, – затявкал, заикаясь, Антон, – но дело не тэтребует отлагательств.

– Даю тебе тридцать секунд! Если ты попусту потратишь моё драгоценное время – лишу тебя премии!

Помощник явно испугался и заскулил:

– Это по-по-по-поповоду стабилизатора для магического камня.

– Что? Стабилизатора для магического камня?! Почему же ты сразу не сказал, балда? Докладывай скорее.

– На пэ-прошлой неделе вы дали мне задание найти любую информацию о том, что могло бы уменьшить влияние магического камня на сотрудников…

– Я в курсе! Не тяни!

– Ну так вот, все ночи напэпролёт в своё свободное от работы время я сидел в онлайн библиотеках и искал информацию.

– Ну? Нашёл?

– Дэ-да. Я нашел упоминание о некоем драгоценном камне – рубине, который пэпринадлежал древнему роду Шеренцовых. Пишут, что этот камень помогал улаживать любые конфликты, успокаивал всех, кто находился рядом, и даже влиял на пэ-погоду.

– Что?

– Да, в радиусе ста метров, от его нахождения никогда не было ненастья или шторма. А семья, в которой он хранился, всегда была крепкой и никогда не ссорилась. Я уверен, что если пэ-поместить этот камень к нам в лабораторию, то он станет прекрасным стабилизатором для магического камня, и мы сможем продолжить исследования.

– Допустим! Но где этот камень сейчас?

– Дэ-доподлинно известно, что в 1800 году граф Шеренцов заказал вставить камень в перстень и п-подарил его своему зятю, князю Собакину, в день бракосочетания того с графской дочерью.

– Меня это мало интересует, где теперь этот камень? – заорал Бёртон.

– Сейчас всё расскажу. Следующее упоминание о перстне с рубином я нашёл в газете «Столичные ведомости» за 1819 год. Вот, дэ-давайте зачитаю. Я специально скачал этот выпуск из онлайн библиотеки и распечатал его. «3 декабря 1819 года было пэ-произведено чрезвычайно громкое пэ-преступление. Ночью в особняк уважаемых князей Собакиных, что на Невском пэ-проспекте, проникли неизвестные грабители, взломали сейф и вытащили все драгоценности. Обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Афанасий Арсентьевич Тявкин… Так, ну это не важно, – Лапкин пробежал глазами вниз статьи. – Ага вот: самым ценным из украденного князь Собакин назвал перстень с крупным рубином, пэ-подаренный его тестем в день бракосочетания. Следует отметить… Ну тут не интересно. Так-так-так, вот ещё что важно: за поимку вора властями назначена крупная денежная награда».

– Ну, хорошо, а что дальше?! Перстень нашли?

– Вроде дэ-да, но это пока мне точно не удалось установить…

– Так ты не знаешь, где камень сейчас?! – заорал Бёртон.

– Никак н-нет, господин президент, но я обязательно, обязательно выясню, честное собачье!

Бёртон хлопнул кулаком по столу и встал с президентского кресла и навис над помощником как гора.

– Что?! Ты хочешь сказать, что всё, что у тебя есть, это упоминание в газетёнке двухсотлетней давности о каком-то рубине, который якобы обладал успокаивающим действием?

Лапкин согнулся в три погибели и заскулил:

– С-стабилизирующим, с-стабилизирующим действием. Это как раз то, что нужно нашей компании, я уверен…

– Ну так скачи и найди мне этот камень! – что есть мочи рявкнул Бёртон. – Рой землю носом, поднимай все архивы! Но достань мне перстень с рубином!

Глава 4
Перстень с рубином

Москва, наши дни.

Щенки столпились около Клары. Всем ужасно хотелось посмотреть на старинное послание. Клара внимательно вглядывалась в текст:

– Язык-то вроде понятный, но вот эти твёрдые знаки и неизвестные буквы…

– Дай, посмотрю, – Бетси подошла ближе, – это русский язык, но со старой орфографией. Трудновато, но прочитать можно, я попробую. Так: «Привет, пёс или собачка! Пишет тебе Лиззи Добровольская из Санкт-Петербурга 1819 года…»

– Ого, этому письму больше двухсот лет! Вот это да! – воскликнул Боб.

– Просто чудеса! – восхитилась Мэри.

Бетси продолжила:

– «Мы с сестрой только что раскрыли чрезвычайно запутанное дело о краже драгоценностей. В это трудно поверить, но вором оказался никто иной как…» – Бетси прервала чтение и прищурилась, – в этом месте чернила совсем потускнели, невозможно прочитать. Как жаль!

– Ничего страшного, – сказала Клара, – у моего папы есть приятель, который работает в музее изобразительных искусств имени Пушка, в отделе реставрации, думаю, он сможет помочь. Читай дальше.

– Хорошо. Так… «Вор вернул все драгоценности, включая те, что украл у Мама́. Собаки и псы были чрезвычайно счастливы получить обратно свои дорогие ошейники, кольца, браслеты и прочие украшения, они хвалили и обнимали нас с Анет. Но больше всех радовался князь Собакин. Он утверждал, что мы сделали огромное дело, вернув перстень с рубином законному владельцу, ведь это совсем не простое украшение. Он назвал рубин волшебным камнем, и сказал, что так как мы вырвали его из лап злого пса, то теперь он по праву принадлежит нам с сестрой. Мы, конечно, не собирались принимать такой дорогой подарок, но князь настоял, и Папа́ разрешил нам взять перстень.

Моя сестра Анет скоро выйдет замуж и уйдёт из родительского дома. Она сказала, что я могу забрать перстень себе, как память о нашем приключении.

Да, приключение действительно было незабываемым. Это самое изумительное, самое необыкновенное, самое захватывающее, что случалось со мной за всю жизнь! Как же это интересно: расследовать настоящую тайну, идти на риск, преодолевать препятствия и всё-таки вывести преступника на чистую воду! Ах! Я уверена, что это даже приятнее, чем танцевать на балу с кавалерами или наслаждаться яствами вроде крокембуша или косточки с мясом.

Да, это самое, самое прекрасное, что может произойти!

Теперь я хочу создать собственную маленькую тайну. Не знаю, сколько времени пройдёт и кто прочитает моё письмо, но уверена, что это случится в самый нужный момент.

Тот, кто найдёт моё письмо, сам станет сыщиком и почувствует всё то, что испытала я. Да! Самым настоящим сыщиком. Для этого я пожертвовала подарком князя Собакина. Я спрятала перстень в укромном месте там, где его не тронет время. Пусть пройдёт десять, двадцать или даже сто лет, перстень будет лежать и ждать своего часа.

Я оставлю подсказки, первую спрячу прямо в нашем особняке, здесь в Санкт-Петербурге, – прочитав её, можно найти следующую.

Итак, дорогой пёс или собачка, в путь!

P.S. Я оставлю письмо в раме портрета моей прекрасной сестры. Картину заказал её жених. На ней моя Анет изображена с его подарком –изысканным браслетом».

Бетси закончила читать. Никто из щенков не мог ни хвостом вильнуть, ни гавкнуть, настолько мы были поражены.

Я первым взял себя в лапы:

– Ух, ну и везёт же нам на тайны, щенки!

– Это просто невероятно, где-то в Санкт-Петербурге спрятан волшебный перстень с рубином! Чудеса! – восхитилась Мэри.

– И спрятала его сестра вот этой самой графини Стрельцовой, – Бетси указала лапой на упавший на пол портрет. – Лиззи любила разгадывать загадки, так же как и мы с вами! И даже припрятала один секрет специально для нас! Как это здорово!

– Да, придётся ехать в Северную столицу, мы просто не имеем права пропустить эту тайну мимо носа, – решительно гавкнул я.

– Ура, мы снова отправимся в путешествие! – Тимми запрыгал на месте и захлопал лапками.

– Папин водитель отвезёт всех в Санкт-Петербург! – распорядилась Клара, – у нас есть комфортабельный микроавтобус как раз для таких случаев. А в самом центре Питера в пятикомнатной квартире живут мои бабушка с дедушкой, там мы и остановимся!

– Как замечательно! Спасибо, подруга! – Бетси обняла Клару.

– А нас родители ни за что не отпустят! – чуть не заскулил от досады Билл, – мы на всё лето едем отдыхать на Щучье озеро, что около посёлка Комарово.

– Будем рыбачить, уже и удочки купили, – грустно подтвердил Боб.

– Ничего страшного! Комарово совсем недалеко от Питера. Будем на связи! – заявила Клара.

Мы все завиляли хвостами, запрыгали и громко залаяли, так рады мы были. Вдруг мы услышали, что кто-то скулит. Что же это? Оглянулись по сторонам и увидели маленького Луку. Он сидел в углу и громко рыдал. Клара подошла к щенку:

– Ты чего, малыш?

Лука потер лапами глаза и заскулил:

– У-у-у, вам хорошо, вы уедете расследовать тайну, а я останусь тут, совсем один… Теперь, когда я разбил картину, вы ни за что не возьмёте меня с собой, у-у-у…

Клара ласково погладила Луку по голове:

– Глупенький ты мой щеночек, да если бы ты не разбил раму, мы бы не нашли письмо и не узнали о спрятанном перстне. Сегодня ты – герой. И конечно, ты поедешь вместе с нами в Санкт-Петербург расследовать новую тайну.

Глава 5
Сёстры берут след

Санкт-Петербург 1819 год

Лиззи с Анет тихонько отодвинули шпалеру и огляделись. Фух, нянечка Софья Петровна продолжала мирно дремать, значит не заметила отсутствия собачек. Сёстры прошмыгнули в зал и, как ни в чём не бывало, уселись на диван.

Папа́ продолжал развлекать гостей, которых в этот вечер собралось не менее двух дюжин. Были здесь и костромской губернатор Карл Иванович Паунгартен, прибывший в столицу две недели назад по делам государственной важности, и барон Фландрский – знаменитый путешественник, покровитель искусства и филантроп, и пожилая княгиня Наталья Петровна Лисицына – уважаемая во всем городе статс-дама и сам князь Пётр Алексеевич Выго́вский – выдающийся писатель, и даже герцогиня Мария Румбельштадт – родная сестра наследного принца Пруссии и другие не менее замечательные псы и собаки.

На детей мало кто обращал внимания, все были заняты месье Ларемом, точнее его кулинарным шедевром – крокембушем. Торт так понравился гостям, что те не переставали восхищаться талантом французского повара:

– Это самое изысканное лакомство, которое мне приходилось пробовать! Браво, месье Ларем! – восторгалась герцогиня Румбельштадт.

– Полностью, полностью с вами согласен, – залаял костромской губернатор, – такого кушанья мне ещё никогда не приходилось отведывать.

Мари-Антуан Ларем улыбнулся и завилял хвостом. Такая вольность была бы непростительна для русского дворянина, но на милое проявление чувств француза никто не обиделся, лишь дамы смущенно опустили глаза.

– Я счастлив, господа, что вам пришлось по вкусу творение моих лап! – ответил Мари-Антуан, продолжая вилять хвостом. – Я бы хотел ещё раз порадовать вас сегодня вечером. Сейчас мой пёс внесёт торт под названием «Зимний дворец».

Сопровождаемый восторженными взглядами гостей пёс-слуга внёс в зал точную копию дворца в уменьшенном виде, только не из камня, а из бисквита, цукатов, взбитых сливок и других вкусностей.

Со всех сторон послышалось восхищённое тявканье и аплодисменты:

– Шедевр!

– Совершенство!

– Вы превзошли сами себя, месье Ларем!

Вечер удался на славу: после того как угощение закончилось, гости были приглашены в танцевальную залу, где под звуки оркестра отплясывали французскую кадриль, галоп, котильон и под конец – вальс.

Когда все разошлись, Лиззи с Анет отправились в спальню, улеглись в уютные кроватки и стали весело болтать. Тёплый огонь свечей освещал их комнату, и настроение было великолепным. В этот момент к ним ворвалась Мама́. Она была в одной сорочке, шерсть на голове и ушах взлохматилась, лапами она нервно теребила деревянный ларец.

– Доченьки мои, собаченьки мои, – пролаяла Мама́, всхлипывая, – ужасная, ужасная вещь произошла сегодня в нашем доме! Кто-то украл все драгоценности! Вот, посмотрите, ларец пуст!..

Лиззи с Анет вскочили с кроватей и подбежали к матери. Старшая обняла её за плечи, а младшая взяла в лапы ларец и тщательно обнюхала его:

– Всё ясно – заключила она, – никакого собачьего запаха, чувствуется только парфюм полыни!

Мама́ перестала всхлипывать и удивлённо посмотрела на Лиззи:

– Что это значит, дорогая?

– Это значит, что грабитель, который орудует в городе, добрался и до нашего дома!

В эту ночь в доме Добровольских никто не сомкнул глаза. Папа́ сразу сообщил об ограблении и уже через час в дом прибыл сам обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Афанасий Арсентьевич Тявкин. Грузный бульдог с большим пузом в строгой униформе и пенсне.

– Доброй, так сказать, ночки-с, – пролаял он, тщательно скрывая подступившую зевоту, – чем могу быть полезен?

Николай Васильевич рассказал полицмейстеру о краже.

– Так-так-так, – многозначительно протянул Тявкин, – где вы хранили драгоценности?

– Моя супруга держала их в своей спальне в деревянном ларце.

– Что, прямо так-с? Без всякого сейфа?

В разговор вступила Мама́:

– Ну, сюда входит только Глашенька, она выросла в нашем доме, я ей полностью доверяю.

Полицмейстер усмехнулся:

– Глашенька, говорите-с?

– Да, премилая собачка, хорошо служит и очень любит нашу семью.

– Премилая, говорите-с? – Тявкин задумчиво покрутил ус. – Значит, никто-никто, кроме этой м-м-м, этой Глафиры, не мог попасть в вашу спальню? Мне нужно допросить вашу служанку, графиня.

Мама́ смутилась:

– Ах, Афанасий Арсентьевич, это пустое. Поверьте мне, Глаша здесь совершенно ни при чём. Ну не могла эта собачка причинить вред нашей семье. Я знаю её с самого рождения, когда она была совсем малышкой, щенком.

– Что ж, графиня, это моя работа. Мне нужно непременно допросить Глафиру и всех ваших слуг. А когда, собственно, вы в последний раз видели свои драгоценности-с в полном составе, так сказать?

– Ровно за два часа до прихода гостей, в четыре часа полудни, я уже была одета и взяла из шкатулки серьги с изумрудами и изумрудное колье – Глаша помогла мне их надеть. Только эти украшения у меня и сохранились теперь, ведь я была в них весь вечер, – Мама́ всхлипнула, – после этого я закрыла ларец и вышла из комнаты и более туда не заходила весь вечер…

Пока обер-полицмейстер беседовал с Мама́ и Папа́, Лиззи с Анет в тёплых халатах, из-под которых виднелись ночные сорочки, стояли за дверью папиного кабинета и слушали каждое слово.

Лиззи сжала лапы в кулаки и прошептала:

– Ах, этот полицейский даже не удосужился понюхать ларец! Он бы сразу понял, что наши слуги тут ни при чём.

– Но кто же мог это сделать? – Анна вопросительно посмотрела на сестру.

– Любой из гостей мог выйти во время вечера в холл освежиться. В холле есть проход в коридор, где расположены уборные, а рядом с ними небольшая дверка, за которой находятся ступени, ведущие в мамину спальню, – ответила Лиззи.

– Да, знаю, Глаша часто использует именно этот проход, когда прислуживает маме.

– Так вот, любой из гостей мог притвориться, что вышел в уборную, а сам тем временем пробраться в спальню Мама́ и забрать драгоценности!

– Очень может быть, – согласилась Анет.

– А давай сбегаем в холл и понюхаем весь путь от уборных до маминой спальни, может обнаружим что-то интересное? – предложила Лиззи.

Анна кивнула, и девочки убежали. Сёстры спустились по главной лестнице в холл, где на стуле дремал лакей Терентий, и тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить слугу, прокрались в коридор. У дверей в уборные сестры встали на четыре лапы и принюхались.

– Как много незнакомых запахов, – прошептала Лиззи.

– Вечер был долгим, многие гости выходили освежиться, – ответила Анет.

– Кажется, я узнаю запах, – Лиззи улыбнулась, – тут точно побывал наш француз Ларем, так пах торт, который он сам приготовил. Этот аромат я ни с чем не спутаю.

Анет втянула воздух:

– Так и есть. Мари-Антуан точно был здесь! А вот ещё, чую запах костромского губернатора, он проходил мимо нашего дивана, когда шёл в танцевальную залу, я тогда ещё обратила внимание, как резко он пахнет, – Анет поморщилась.

– Да, да, помню, у него ещё такое имя чудно́е… Как же его?

– Карл Иванович Паунгартен. Да, пёс явно не из приятных… Здесь ещё много разных запахов, но мне больше не разобрать, жаль…

– А давай теперь пронюхаем весь путь до маминой спальни, – предложила Лиззи, – тут мог пройти только вор. Даже если запах будет незнакомый, мы запомним его, и это нам поможет в расследовании.

Сестры продолжали идти на четырёх лапах, низко опустив носы, они дошли до незаметной двери, ведущей в мамину спальню, отворили её и поднялись по ступенькам.

– Пёс плешивый! – громким шёпотом выругалась Лиззи, – никаких запахов, чувствуется только эта дурацкая полынь.

Анна встала в полный рост и строго посмотрела на сестру:

– Стыдно, Лиззи. Я, как и давеча, теперь тебе говорю – стыдно. Ты не какая-то дворовая собака, ты – дочь графа. А дочери графа не пристало употреблять простопёсные выражения.

– Ой, прости сестрёнка, – Лиззи виновато опустила глаза, – я не нарочно. Но тут совсем ничего не учуешь, вор всё опрыскал парфюмом с полынью.

– Всё равно тебе всегда следует держать себя в лапах и не распускаться! Помни, чему учила нас мама́. И вообще, теперь мы точно знаем, что вор прошёл именно этим путём. А это значит – мы взяли след!

Глава 6
Прибытие в Санкт-Петербург

Наши дни.

Мы с Бетси, Тимми, Мэри, Кларой и Лукой мчались по трассе М11 –«Нева» в Санкт-Петербург на новом микроавтобусе нашей подруги. За рулём был опытный пёс-водитель Игорь, работавший в семье Клары. Билла и Боба не было с нами, потому что им пришлось поехать на дачу с родителями в Комарово.

Мы были полны решимости разгадать тайну перстня с рубином. Прежде чем отправиться в путь, мы тщательно проверили письмо Лиззи на наличие невидимых чернил и не нашли никаких скрытых посланий. Мы несколько раз сфотографировали и отсканировали документ, а затем отдали его знакомому Клары в музей Пушка, чтобы тот мог восстановить исчезнувшие от времени слова. Ещё неделя нам понадобилась, чтобы уговорить родителей отпустить нас и подготовиться к поездке. И вот, наконец всё удалось.

Уже на подъезде к Северной столице нас встретил ужасный шторм. Дождь хлестал в лобовое стекло микроавтобуса, на обочинах дороги валялись упавшие деревья, завывание ветра доносилось даже сквозь поднятые стёкла.

– Вот так нас встречает Питер, – пожаловалась Мэри.

– Ох, какой кошмар! – ужаснулась Бетси, просматривая новости в телефоне, – пишут, что в городе уже снесло крыши с пяти домов, а в семи районах отключено электричество из-за повреждения уличных проводов.

– Надеюсь, с бабушкой и дедушкой всё хорошо, – грустно произнесла Клара.

– Я так соскучился по бабуле, и по её пирожкам с мясом, – тявкнул Лука, – поскорее бы очутиться в её уютной квартире.

– Ещё немного, и мы будем на месте, – успокоил водитель, виртуозно уворачиваясь от потоков брызг, который создал черный джип, обгоняющий наш автобус. – Шило мне в тапки! Ну и облил же нас этот водила. Сам малюсенький чухуахуа, а вон, оказывается, какой Шумахер. Эх, был бы не с детьми – с радостью посостязался бы с ним…

Мы переглянулись и тихоньки хихикнули.

– А я люблю дождь, – вдруг сказал Тимми.

– Почему? – поинтересовался я.

– Потому что, когда он заканчивается, всегда остаются лужи, а в них так весело прыгать. И запускать кораблики тоже обожаю.

– Вот приедем, отведаем бабушкиных пирожков и сразу пойдём прыгать по лужам! – улыбнулся Лука.

Клара закатила глаза:

– Эти двое нашли друг друга. Будете шалить, смотрите, получите у меня!

– Когда мы приедем к бабушке, главная будет она, а не ты. Ы-ы, – Лука показал Кларе язык. – Бабуля добрая, она мне всё-всё разрешает.

– Вот пусть она за тобой и приглядывает и за Тимми заодно, а мы со взрослыми щенками займёмся расследованием, – заявила Клара.

– Улица Малая Морская, вот мы и на месте, – сказал водитель, останавливая микроавтобус, – высаживаю вас, а сам поеду в отель.

– Игорь, давай пообедаем вместе с нами, – предложила Клара.

– Спасибо, но у меня ещё дела сегодня, звоните, если понадоблюсь.

– Хорошо, до встречи.

Мы радостно вылезли из микроавтобуса. Девять часов в пути – это не шутки. Потянулись, попрыгали на задних лапах… Ух, хорошо быть снова на свежем воздухе.

– Вы не замечаете ничего необычного? – вдруг спросила Бетси.

Мы огляделись по сторонам. Я первым заметил несоответствие:

– И правда, асфальт сухой, нет никаких луж, похоже шторм обошёл этот район стороной.

– Чудеса! – восхитилась Мэри.

– Так бывает, ничего удивительного, город большой туча просто прошла мимо, – объяснила Бетси.

– Ну вот, а как же наша прогулка? – грустно тявкнул Тимми.

Из парадной вышли пожилые пёс и собачка:

– Вот они наши дорогие внучата!

– Бабуля!

– Дедуля! – Клара и Лука бросились к ним в объятия.

– Познакомьтесь – это наши друзья, – Клара представила нас, – а это бабушка Рита и дедушка Демьян.

– Очень, очень рады вам, дорогие щенки, – бабушка с дедушкой обняли по очереди каждого. – Клара о вас рассказывала. Это вы нашли пропавшую золотую кость в лагере на Дальнем Востоке. Ах, какие молодцы! Заходите, заходите скорее и чувствуйте себя как дома.

Мы зашли в большую квартиру на первом этаже. В ней было целых пять комнат.

– Как тут красиво! – восхитилась Мэри.

– Да, это старинный дом, он был построен ещё в конце XVIII века. В 1839–1840 годах он был перестроен, однако первый этаж, как раз где мы живём, остался без изменений. Я рада жить в таком месте, уж очень люблю историю, – объяснила бабушка.

Нам с Тимми и Лукой выделили большую комнату, а девочек поселили отдельно. После того, как мы приняли душ и переоделись, нас пригласили в уютную гостиную, которая одновременно служила столовой.

Комната была обставлена стариной мебелью, на потолке висела массивная хрустальная люстра, а на стене красовалась необычная лепнина. Она изображала стол, на котором стоял высокий торт из кружочков – крокембуш.

– Как у вас замечательно! – восхитилась Мэри.

– Спасибо, дорогая, – бабушка ласково улыбнулась, – нам тоже здесь нравится. Мы старались сохранить всё, как было задумано изначально. Ремонт, конечно, приходилось делать, но мы доверяли это только самым лучшим мастерам, чтобы они не испортили подлинность интерьеров. Вот эта лепнина, – бабушка указала на белый торт на стене, – чудом уцелела, её вообще ни разу не пришлось реставрировать.

– Как это здорово! – Мэри всплеснула лапками.

– Ну что ж, щенята, садитесь, скорее за стол, я угощу вас моими фирменными пирожками с мясом!

– Скорее налетай, такой вкуснятины вы в жизни не пробовали! – дедушка первым уселся за стол и принялся уплетать пирожки за обе щёки. – Ах, как прекрасно готовит моя жёнушка, всю жизнь радуюсь, что мне так повезло с моей Ритой!

Бабушка улыбнулась и опустила глаза, совсем как молодая собачка.

Пирожки действительно оказались необыкновенно хороши. Мы с большим удовольствием съели каждый по три штуки.

– Бабушка Рита, вы поделитесь со мной рецептом? – спросила Бетси, – я бы очень хотела приготовить такие пирожки дома.

– Ну конечно, моя дорогая, я не только расскажу рецепт, я ещё научу тебя их готовить, будем стряпать вместе.

– Спасибо большое!

– Бабуля, ты слышала новости? – поинтересовалась Клара, поглаживая сытый животик.

– Да! – бабушка всплеснула лапами, – по телевизору передавали: ужасный шторм в нашем городе, на нескольких улицах повреждены электропровода, а поваленных деревьев насчитывают уже больше сотни.

– Дождь застал нас пути, я так переживала за вас.

– Это просто чудо, что в нашем районе не было шторма, – бабушка вздохнула.

– Нам очень повезло, – подтвердил дедушка.

– Что ж, какие планы у вас в Северной столице? – поинтересовалась бабуля.

Клара заговорщически улыбнулась и подмигнула нам, ведь мы решили никому не рассказывать о спрятанном перстне с рубином:

– Мы бы хотели походить по историческим местам, музеям там разным, особнякам. Может вы знаете, где в девятнадцатом веке жила семья графа Добровольского?

Бабушка с дедушкой задумались, вдруг морда Демьяна просияла, он поднял лапу вверх:

– Как же, знаю конечно, этот особняк до сих пор стоит на Невском проспекте. Он так и называется дворец Добровольских, сейчас это музей. Вы можете сходить туда на экскурсию.

– Замечательно! – Клара захлопала в ладоши.

Я тут же достал телефон и посмотрел расписание работы музея:

– Можно купить билеты на завтра прямо на десять утра! Сходим?

– Отлично, Рекс, покупай! – улыбнулась Клара.

Глава 7
Сообщник вора

Санкт Петербург, 1819 год

Лиззи проснулась от звуков фортепиано, доносившихся из соседней комнаты. Аннушка играла старинную английскую мелодию «Зелёные рукава». Лиззи с удовольствием потянулась, она обожала это произведение. Продолжая нежиться в постели, она начала напевать любимый мотив, вторя клавишам:

Гав гав гав гаав гав гав гав гав

Гав гав гав гаав гав гав гав…

Она представила себя на балу, танцующей с английским королём, как он ухаживает за ней, а она вежливо и достойно, как учила Мама́, отвергает его любовь, ведь он женат…

Тут вдруг Лиззи вскочила с кровати и понеслась к сестре, забыв надеть халат поверх сорочки. Она вспомнила, что Анет играет «Зелёные рукава», только когда очень огорчена, мелодия успокаивает сестру. Значит, что-то произошло.

– Что случилось, Анет? – крикнула Лиззи, вбежав в музыкальную комнату.

Аннушка оторвалась от фортепиано и подняла заплаканные глаза:

– Полицейский арестовал Глашеньку сегодня ночью!

– Арестовал? Глашеньку? Но как же так? Но за что?

– Вчера, точнее сегодня рано утром, когда мы с тобой уже легли спать, Тявкин произвёл обыск и нашёл в личных вещах Глафиры бриллиантовые серьги Мама́!

– Что?

– Да, на самом дне сундука, где она хранит свои платья!

– Не может быть!

– Но Глашенька уверяет, слёзно уверяет, что не притрагивалась к серёжкам, что она не знает. как они очутились в её вещах.

– Ясное дело, кто-то ей подкинул эти дурацкие серьги! – заключила Лиззи.

– Мама́ тоже не поверила, что Глаша её обокрала, но полицмейстер ничего не хотел слушать. «Улики-с – вещь определённая», – Анет передразнила лай Тявкина, – мне Терентий передал его слова.

– Облезлая подкурятина! – выругалась Лиззи.

Анет даже не стала делать замечание сестре за неподобающую речь, так расстроена она была:

– Ну не может, не может Глаша быть воровкой!

– Не может, конечно не может. А что, всех слуг вчера обыскали?

– Да, но более ничего не нашли.

– Так-так-так, – Лиззи задумалась, – значит, кто-то из наших слуг – сообщник того самого вора, который орудует в городе!

– Почему ты так решила?

– Ну, посуди сама, почему нашли только сережки? А где все остальные мамины драгоценности?

Анет пожала плечами.

– Их забрал вор, – продолжила Лиззи, – а вором был кто-то из гостей! Серьги вор передал вчера своему сообщнику – кому-то из наших слуг, за помощь в совершении ограбления!

Морда Анет просияла:

– А когда слуга сообщник услышал об обыске, он сразу подкинул серьги Глаше, чтобы снять с себя подозрения!

– Да! Думаю, так всё и было! Теперь нам остаётся вычислить, кто подкинул сережки Глафире, мы прижмём к стенке этого негодяя и ему ничего не останется, как раскрыть имя вора, орудующего в нашем городе!

Анет захлопала лапками:

– Ах, как дивно, распрекрасно! Скоро мы раскроем главного грабителя! – вдруг она перестала улыбаться и нахмурилась, – но как же мы вычислим, кто из слуг предатель?

– Вот тут нужно хорошенько подумать, сестрёнка, – серьёзно произнесла Лиззи. – Кто имел доступ в комнату Глафиры? С кем она дружила? С кем чаще всего общалась из слуг.

Взгляд Анет остановился, минуты на три она ушла в размышления, потом покраснела и тихо произнесла:

– Мне невероятно совестно, но я совсем не ведаю, с кем дружила Глаша, признаться, я совсем мало знаю о ней, кроме того, что она добропорядочная служанка…

– Да, я тоже…

– Ах, какой бессердечной собакой я себя чувствую, – Анет едва сдерживала слёзы, – живу, думаю только о себе, о развлечениях, о предстоящем бале и совсем не интересуюсь теми, кто рядом со мной… И вот теперь наша верная Глаша в беде, и я никак не могу ей помочь, потому что даже не знаю, с кем она дружит…

– Перестань плакать, сестра! – серьёзно гавкнула Лиззи, – слезами делу не поможешь. Давай лучше думать. Может, спросим Мама́? Ведь Глафира родилась в нашем доме, Мама́ помнит её совсем щенком, наверняка она многое может рассказать.

Глаза Анет испугано расширились:

– И думать забудь об этом! Если мы начнём расспрашивать Мама́, она сразу почует неладное. Она даже газеты про преступления нам читать запрещает, а если узнает, что мы затеяли собственное расследование, то и вовсе прикажет нас в детской запереть, пока всё не решится!

– Ты права… Тогда давай расспросим слуг!

– Ах, что ты? Слуг расспрашивать нельзя. Это я тебе наверное говорю! Кто-то из них предатель, он сразу поймёт, к чему мы клоним. Мы не должны выдавать, что знаем, что Глаша невиновна и что серьги ей подкинули.

– Но раз никого нельзя не о чём расспрашивать, как же мы вычислим сообщника? – Лиззи озадаченно посмотрела на сестру.

– Остаётся только одно – расспросить саму Глашу.

– Но как же? Она ведь арестована?

– Нам необходимо попасть в полицейскую управу и найти помещение, где её держат.

– Что? – Лиззи не поверила своим ушам. – Но кто нас туда пустит?!

– Нас – не пустят, а вот посыльных от графа Добровольского ещё как примут!

Лиззи широко открыла глаза и уставилась на сестру:

– Но…

– У нас есть только один шанс узнать правду: переодеться в псов-посыльных и самим пойти в полицию!

Глава 8
Усадьба Добровольских

Санкт-Петербург, наши дни.

На следующее утро мы с Бетси, Мэри и Кларой стояли в группе туристов на Невском проспекте около величественного трёхэтажного особняка. Здание было бледно-розового цвета с высокими белыми колоннами. На самой вершине фасада красовался овал с причудливыми узорами, если приглядеться, то можно было различить монограмму, представляющую первые буквы имени владельца «Н» и «Д».

Дверь открыла приветливая собачка-экскурсовод:

– Дорогие гости, добро пожаловать в усадьбу графа Николая Васильевича Добровольского. Меня зовут Ефросиния, я буду сегодня вашим гидом. В комплекс при жизни владельца, кроме особняка, входили хозяйственные постройки, оранжерея и даже конюшенный двор. Но, к сожалению, до наших дней сохранились только этот особняк и оранжерея. Прошу за мной.

Взрослый турист породы чихуахуа с рыжей шерстью, стоявший возле экскурсовода, улыбнулся нам с девочками и пропустил вперёд.

Мы увидели просторный холл с широкой лестницей.

– Дорогие гости, особняк Добровольских был построен в 1753 году по проекту известного архитектора Жан-Батиста Веймаранера. Правильнее говорить – дворец Добровольских, ведь этот дом посещал император, а раньше любое жилище, которое хотя бы раз удостаивалось визита монарха, приобретало статус дворца. Первым хозяином здания стал отец Николая – Василий Александрович. В 1773 году дворец перешёл во владение сына. Именно при нём он стал таким, каким мы его видим сейчас. Граф Добровольский устроил во дворце танцевальный и банкетный залы, несколько гостиных в разных стилях, а в западной пристройке появился театр.

– Вот это да, собственный театр! – шепнула мне Бетси.

– Интерьеры дворца Добровольских создавали известные итальянские и русские мастера, – Ефросиния указала на ступени: – Обратите внимание, даже парадная мраморная лестница особая, граф увидел её во время путешествия по Италии в одной из старинных вилл. На вопрос о покупке ему ответили, что лестница продается только вместе с виллой. Графу пришлось приобрести и её. Лестница была разобрана и перенесена сюда.

Среди экскурсантов послышался восторженный шёпот.

– Вот это история! – вслух восхитилась Мэри.

– Да, граф Добровольский был выдающейся личностью, и сегодня вы не раз в этом убедитесь, – заявила экскурсовод.

– Моему папе тоже однажды пришлось купить то, что он не собирался, – шепнула нам Клара, – несколько лет назад мы путешествовали по Микронезии, это в Тихом океане, мне там понравился коттеджик на одном из островов. Так вот, нам сказали, что он продаётся только с островом. Пришлось папе раскошелиться.

– Ха-ха-ха! – рассмеялся я. – Ну, Клара, ты и шутница.

Но подруга смотрела совершенно серьёзно:

– Отец направил из Москвы на остров опытного управляющего, теперь это место стало популярным среди туристов и приносит нам неплохой доход каждый месяц.

Я перестал смеяться и широкими глазами уставился на Клару.

– Оттуда, кстати, и до Гавайев сравнительно недалеко, – как ни в чём не бывало, продолжила подруга. – Давайте как-нибудь слетаем вместе!

– Всегда мечтала побывать на Гавайских островах, и твой остров тоже будет здорово посетить,– обрадовалась Мэри. – Нужно запланировать поездку!

Клара подмигнула подруге и посмотрела на экскурсовода, та продолжала рассказ:

– Предлагаю проследовать через анфиладу залов, ведущих к театру. Там размещается художественная галерея. В начале XIX века она уступала лишь собранию Эрмитажа.

Я перестал таращиться на Клару.

– Давайте сосредоточимся, – серьёзно сказал я, – где-то здесь Лиззи оставила нам подсказку, и мы просто обязаны найти её сегодня!

– Итак, дорогие друзья, в галерее представлены как картины известных художников, так и работы одарённых живописцев, не ставших знаменитыми. У Николая Васильевича был нюх на талант, он часто приобретал работы неизвестных мастеров и не скупился на высокую оплату.

– Что я вижу! – Мэри подпрыгнула от удивления, – это же знаменитая работа Карла Бульдога «Последний вой на псарне»! Но как такое может быть? Я слышала, что картина хранится в Государственном Русском музее.

– Вы совершенно правы, – ответила Ефросиния, – оригинал действительно находится именно там. Это копия, но выполненная самим автором в 1829 году специально по заказу графа.

– Великолепно! – Мэри во все глаза разглядывала полотно.

– Я только вчера была в Русском музее и могу с уверенностью сказать, что эта копия ни в чём не уступает оригиналу, – залаяла молодая болонка.

– Да-да, это пэпросто великолепно, – восхитился рыжий чихуахуа.

– Также граф сам любил позировать художникам, поэтому здесь мы увидим картины с изображением хозяина поместья, а также его семьи, – объяснила гид. – Вот здесь Николай Васильевич со своей супругой Марией Александровной, маленькой дочерью Аннушкой и новорождённой Елизаветой.

– Вот как выглядела Лиззи, когда только родилась, – восхищённо прошептала Мэри.

– Какая милая крошка, – согласилась Бетси. – Посмотрите, какой смешной у неё чепчик.

– Лапочка! – сказала вполголоса Клара.

– А вот здесь Елизавета Николаевна уже подросла, – гид указала на следующую картину. – Дочь графа изображена зимой на фоне Питбульского моста с букетом гербер в лапах.

На картине стояла девочка-щенок в коричневой шубке, шапке и тёплых сапожках.

– Вот какая Лиззи была в нашем возрасте, – прошептала Бетси.

– Наверное, примерно в это время она и написала для нас послание, – тихо сказал я, – а потом оставила подсказки. Лиззи, Лиззи, ну помоги же нам их найти!

Картинная галерея действительно была великолепной, здесь мы увидели работы Ивана Ай-Гавзовского, Василия Суссекс-спаниеля, Валентина Сенбернара. Экскурсовод объяснила нам, что дети и внуки графа продолжили пополнять коллекцию отца, поэтому в галерее представлены работы художников, живших после Николая Васильевича.

– В 1821 году в семье графа родился долгожданный сын Николай Николаевич, здесь вы можете видеть его в младенчестве, – Ефросиния указала на холст, где малыш сидел на руках матери. – А вот это Анна Николаевна с графом Алексеем Михайловичем Стрельцовым в день их бракосочетания.

– Здесь Аннушка такая прекрасная, совсем как на картине в твоём доме, – прошептала Мэри Кларе.

– Да, чудо, как хороша, – согласилась подруга, – а вот у неё на лапе тот самый браслет – подарок жениха.

Мы увидели ещё много полотен с семейными портретами графа. Мы старались внимательно вглядываться в каждую картину, чтобы увидеть тайное послание от Лиззи, но всё напрасно, кроме подписей художников на холстах не было никаких обозначений.

Когда мы выходили из галереи, я оглянулся и увидел посетителя из нашей группы, того самого чихуахуа. Он как-то странно вёл себя. Оставшись в галерее один, он перебегал от картины к картине, осторожно прикасался к ней лапами и смотрел на оборот. При этом я заметил, что на лапах у него были перчатки. И зачем они ему летом? Я задержался в проходе, чтобы посмотреть, что будет дальше. В зал вошёл работник музея – смотритель, чихуахуа тут же с виноватой улыбкой прекратил своё занятие и поспешил присоединиться к группе. Интересно, что он искал на обратных сторонах картин?

Мы прошли в просторную гостиную.

– А теперь мы увидим очень любопытное место, – гид улыбнулась, – историки прозвали его тайной комнатой, но кто именно и зачем ею пользовался, до сих пор остаётся загадкой.

Ефросиния отодвинула висящую на стене шпалеру и, к нашему удивлению, за ней оказалась секретная дверца. Гид открыла дверь, за ней показался узкий коридор.

Осторожно, один за другим, вся группа пошла за Ефросинией по коридору, вскоре мы очутились перед ещё одной малюсенькой дверцей. Дверь была настолько низкой, что гид встала на четыре лапы, чтобы проползти внутрь.

– Вся группа не поместится здесь, поэтому прошу, проходите по очереди, не более четырёх собак за раз. Как я сказала ранее, историки так и не пришли к единому мнению, кто и для чего использовал эту комнату. Однако есть несколько версий. Самая популярная из них – помещение принадлежало слугам, но богатая обстановка противоречит этой версии. Обратите внимание на пушистый белый ковер – такой могли себе позволить только господа. А этот резной столик из красного дерева, несомненно, стоил целого состояния. Ещё учёных смущает полное отсутствие дивана или кровати, кто же мог здесь жить без этого? Что ж, проходите и посмотрите сами, может именно вам удастся разгадать тайну этого помещения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Зодчество – то же, что архитектура; искусство проектировать и строить здания.

Вернуться

2

Шпалера – настенный ковёр.

Вернуться

3

Подробная история магических камней описана в книге «Щенок Рекс и затерянное сокровище».

Вернуться