Алексей Кабанов
Пятисотый

Очень часто слова, которые нам твердят, действуют на нас как грамотно составленный яд.

Чем дольше воздействие, чем незаметнее – тем разрушительнее последствия.

Когда наступает момент истины, и ты, казалось, начинаешь жить так, как тебе хочется, то это вовсе не так. Принятые тобой суждения вовсе не твои, они давно решены за тебя.

Татьяна не уловила проникновения враждебного и разрушительного воздействия, наоборот, чувство собственного величия и осознание того, что она может манипулировать другими людьми, грело её и доставляло массу приятных минут. Особенно было забавно управлять теми, кто, казалось, поддавался ее чарам. А их было несколько.

Ей постоянно казалось, что мальчики вздыхают за ее спиной. Зажатая своей матерью, все нотации которой заключались лишь в том, что не дай бог принесешь в подоле, – сделала свое дело. Таня не курила, ни разу не пробовала наркотики, не была ни на каких школьных вписках, а уж про клубы знала только из кино.

Долгими вечерами, лежа на продавленной еще в детстве кроватке, она часто предавалась мечтам и утехам. Почему-то ее невидимым другом был Дракон. Не было у него ни имени, ни звания, он просто прилетал, вонзал свои безжалостные лапы ей в бока и насиловал ее.

Она крепко зажмуривала глаза и лезла пальчиком в трусики, на которых потом оставалось маленькое липкое пятно. Мысль, что мать его увидит и спросит: «Откуда это?» – не давала ей спать потом половину ночи.

Что было, то было, Таня давно не девочка, да и не вспоминает уже своего друга-Дракона. Двадцать один год – прекрасный возраст для начала жизни. Но она почему-то думает, что всё уже кончено: «Я не стану певицей, не буду звездой. У меня никогда не будет денег, и мне придётся прожить всю свою жизнь, как и моя мать».

Под ногами хрустел снег. Вокруг красиво горели предновогодние огоньки и суетились счастливые люди. Заглядевшись, Татьяна поскользнулась и упала, поранив ладонь. Кровь капала на снег, а он слегка припорашивал ее сверху. Она оторвала взгляд от печального зрелища, ей хотелось отдать всю кровь, чтобы растаял этот сковавший душу лед. Вскоре в снегу образовалась маленькая дырочка с неровными грязными краями.

Все давно уже кончено, – думала она.

Это было три года назад, тоже на Новый год, когда она наконец «решилась выйти в люди», пошла гулять в компанию вместе с одноклассниками.

Тогда ее, сильно пьяную, вдруг схватили эти сильные, грубые пальцы и потащили в спальню.

Это был парень, непонятно как попавший к ним. Он был старше всех, пришедший недавно то ли из армии, а может, из зоны.

Он чувствовал себя здесь хозяином. Помыкал парнями, постоянно унижал их, показывал всем, кто здесь хозяин. Одноклассники не связывались с ним, а наоборот, лебезя, старались угодить.

Больно ей не было, принято тоже, остался только страх, который скоро оправдал себя. После этого случая «Дракон» вдруг перестал приходить к ней, оставил ее наедине со знакомым с детства «Мишкой», с оторванной лапой. Который теперь стал лучшим другом и верно впитывал в себя девичьи слезы.

Предновогодняя ночь, время ожидания чуда, которое должно когда-нибудь случиться. Рука болела, но кровь перестала капать. Хмурая, она уже подходила к подъезду, когда дорогу перегородил незнакомый парень.

Он был в помятой одежде, небритый и с запахом перегара. Она встречала таких, они обычно вежливо просили у нее немного денег.

– Девушка, вы такая красивая, наверное, счастливая, в отличие от меня, – начал он свою песню.

– А я умираю с голоду и холоду в эту новогоднюю ночь, один на белом свете, а для счастья мне надо всего несколько рублей. Смотрите, все вокруг веселятся, а я страдаю, помогите мне, – сказал он, слегка улыбнувшись.

Мысль, что ее, как и других, приняли за счастливого человека, вывела ее из оцепенения. Лицо у парня было приятным, они были, по-видимому, ровесниками. Домой не хотелось, она огляделась по сторонам – не видит ли кто, и, достав из пакета бутылку шампанского, сказала неожиданно даже для самой себя:

– Идите в подъезд, там под лестницей есть скамеечка, где мужики обычно курят, я сейчас к вам присоединюсь.

Прошмыгнув следом, она, пока он откупоривал бутылку, достала мандарины. Подъезд наполнился новогодним ароматом. Пили из горла молча, она постоянно прижимала свой палец к его губам, говоря при этом:

– Тише, а то нас кто-нибудь услышит. Приятное тепло стало разливаться по ее телу. Почему-то ей вдруг захотелось умереть. Ведь смерть – решение всех проблем, но сначала захотелось упасть в объятия мужчины, пусть даже на одну ночь.

Он назвался Драконом, это было его кличкой от фамилии Драконов, звали Леша.

Домой было нельзя, там была мать, которая сидела с двухлетней дочкой. Где-то наверху щелкнула дверь. Она резко встала, хотела уйти, но он взял ее за руку и сказал:

– Я вас люблю и не забуду, я буду здесь вас ждать.

Послышались шаги, она медленно освободила свои пальцы и стала подниматься к себе, на второй этаж. По ее щекам катились слезы.

Постояв немного у двери, она вставила ключ в замочную скважину и вошла, будто нырнула в ненавистный ей мир.

Мать вышла на звук входной двери, сразу учуяла запах алкоголя и начала:

– Не терпится мне второго спиногрыза принести. Лучше бы работу себе нашла. Сколько можно на моей шее сидеть. Папаня такой же был, одна кровь. Хорошо помер рано, сел на горшок и отдал концы, допился бедный. Отец у нее пил и умер от оторвавшегося тромба, сидя на унитазе.

Она сделала большой круг по комнате, нервно потирая руки. Тут выбежала дочка Юленька, она была с рождения хроменькая на одну ножку, часто падала и постоянно ходила с синяками. Юля плакала:

– Мама, я разбила игрушку с ёлки.

– Ну и бог с нею.

– Самую красивую!

– Нечего было около ёлки кружиться, вон села и смотри на нее, а то только хватает все. Вся в мать свою непутевую, – мама никому в доме не давала житья.

Таня помнила, что и папу она раньше с утра до ночи «носом тыкала».

– А ты что раскорячилась, залила зенки, опять по кобелям таскалась. Заведи себе постоянного наконец, сколько можно из меня кровь пить.

У Тани совсем не было никого. У нее с мужиком только один раз и было, и то не по-настоящему.

– Постоянного, мам, а где его взять, ты же проходу не даёшь.

Лицо у матери стало краснеть, она входила в свое любимое состояние, от которого, по-видимому, получала удовольствие.

Татьяна разобрала покупки и прошла в свою комнату, забрав дочь с собой. Та прилегла на кушетку и вскоре уснула, глядя на мигающие огоньки ёлки.

Таня подошла к окну и задумчиво разглядывала каток со стоящей посередине большой ёлкой, около своего дома. И вдруг увидела его, он, придерживая рукой шапку, разглядывал их окна.

«Вычислил», – мелькнула радостная мысль. Дракон помахал приветливо рукой. Она, не зная зачем, открыла форточку и прокричала:

– Я сейчас приду, – дочка, проснувшись, опять заплакала.

Она пошла на кухню и стала изображать кипучую деятельность по будущей сервировке праздничного стола. А сама украдкой стала собирать пакет с закусками. Выбор был хоть и небогат, жили на пособие и матерную пенсию, но приличный.

Она положила несколько кусочков колбаски сыро-копченой, еще и сырой, не той, что берут кошкам, а подороже. Положила сыру российского, пару мандаринов и горсть конфет. И быстро сунула почти целую бутылку водки, стояла у них с матерью в серванте для особого случая.

Потом, подумав, вынула все шоколадные конфеты и оставила их дочке. Наложила в банку из-под майонеза салата оливье, как без него, Новый год всё-таки.

Улучив момент, она прошла в мамину комнату, пока та была в ванной, и стащила ключи от подвала.

Быстро выйдя из подъезда, она прошла на каток и застыла в ужасе – его нигде не было. Ее сердце готово было разорваться в эту минуту, она была готова на все, лишь бы он появился.

Побежала искать к ближайшему магазину, подумала, что, возможно, он там околачивается. Его не было и на остановке автобуса. Ей стало страшно, она с горечью поняла, что это была ее последняя надежда, которая исчезла бесследно.

Машинально сжимая тяжёлый пакет в руках, она пошла в сторону стройки.

Недавно там с девятого этажа упал рабочий и разбился насмерть. Это воспоминание отдалось в ней тихой, сладкой грустью, проникнув в самое сердце.

Мама сказала: «Не приходи, дочери будут таскать пенсию по потере кормилицы, получается, что все вопросы будут закрыты».

Когда она проходила около строящегося дома, ее толкнули и вырвали пакет, но она не обратила на это внимания.

Как вдруг со второго этажа знакомый голос крикнул:

– Таня, жди меня здесь, я быстро.

Он прыгнул с высоты и, приземлившись у ее ног, сделал кувырок через голову, вскочил и быстро побежал догонять двух парней, вырвавших у нее пакет.

Вскорее он вернулся со счастливой улыбкой на губах.

– Держи, а ты что здесь делаешь?

– Искала тебя, – сказала она и заплакала. Он нежно прижал ее и, гладя по голове, стал успокаивать.

– Не бойся, я морской десант, – тут ей показалось, что он как будто прикусил себе язык.

Ну пошли быстрей, а то они не хотели отдавать. Боюсь, сейчас приедет полиция.

– А куда? – спросила Таня, придя в себя.

– Не знаю, я не местный, – сказал он, поеживаясь.

Таня жила в Белгороде, большом красивом городе, который вдруг стал теперь прифронтовым. Вся эта история показалась бы ей очень странной, но не в такой день и не в ее состоянии.

Если хочешь, то пошли ко мне, – тут она замялась, от былой уверенности не осталось и следа, ей стало стыдно, – в подвал. У нас там варенья с соленьями стоят, там хорошо, светло и сухо, а дома мать, я не могу, – она чуть не плакала, дрожа мелкой дрожью. Он обнял ее и поцеловал прямо в губы.

Пошли, я за тебя готов умереть.

По дороге она стала украдкой его разглядывать.

Он был среднего роста, широкоплечий, в куртке цвета хаки и в таких же штанах. Сначала она не обратила на это внимание, а сейчас ей стало казаться странным, что такой большой и сильный парень вдруг оказался в таких стесненных обстоятельствах.

Он явно не алкаш, хотя и не брит, – решила она.

Дойдя до дома, она показала ему на свои окна и сделала в воздухе крюк пальцем. Он кивнул, сразу поняв, что перед окнами идти нельзя.

У своего подъезда она чуть не столкнулась с соседом, который в это время выходил с мусорным ведром.

Леша это сразу заметил и, ловко взяв его за рукав, развернул в другую сторону, сказав при этом:

Смотри под ноги, а то споткнешься.

Она в это время была уже заскочила внутрь и ждала его там. Недолго пошуршав ключами, он открыл навесной замок на двери, ведущей в подвал, потом пристегнул его за одну дужку и притворил за собой дверь. Теперь с наружной стороны она казалась закрытой.

В подвале у них было светло, сухо и уютно, немного прохладно, но все равно плюс. Она часто сидела здесь подолгу, просто так, когда хотела отдохнуть от матери.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.