Атаман Вагари
Шикарная красотка желает вас… съесть!

Часть 1. Мальчик из перехода

Глава 1. Знание

Будет вам пир!

На улице танцевала лёгкая пурга. Хоровод снежинок в озорной свистопляске ласково ложился на шапку и воротник, на припаркованные машины, дома, деревья, дорогу. Когда на сугробы попадали лучи призрачного электрического света фонарей, сугроб вспыхивал тысячей крошечных бриллиантов. Несмотря на мороз, на душе в такую погоду только тепло, словно там расцветает душистая новогодняя ёлка. Особенно сегодня, в этот волшебный сказочный вечер второго января.

Бодрой походкой я шла вдоль большого шоссе Венслей, по которому шуршали редкие в этот поздний час машины, и наслаждалась снегом, зимой и распирающим меня сказочным настроением. Я возвращалась с концерта любимой группы, он проходил в большом элитном здании-холле, что на улице Эрридан, и мне хотелось продлить удовольствие от прогулки до метро. Вся основная толпа зрителей пошла на не удобную для меня «зелёную» ветку, хоть станция и находилась рядом с улицей Эрридан. Я же направилась к метро «Хордуэй» – эта станция была мне удобна.

Иногда от таких спонтанных решений зависит судьба. Я тогда об этом даже не подозревала.

Я не особо спешила домой. Родители, проведя новогоднюю ночь у бабушки, там так и остались: вчера к бабушке днём завалились ещё родственники, которые не видели сотню лет папу и маму, и хотели все вместе снова отпраздновать наступивший новый год. Я же сбежала на концерт. Концерт был великолепен! Во многом благодаря ему я находилась на подъёме воодушевления и восторга. Хотелось закружиться вместе с этими чудесными снежинками, почувствовать себя властительницей зимней вьюги.

Увидела вдали очертания подземного перехода, который поможет мне перейти дорогу Венслей. Как раз за вот этим зданием по левую руку через шоссе – нужное мне метро «Хордуэй». Скоро я буду дома. Чай, душ, тёплая кроватка, успокаивающая инструментальная музыка на ночь… Мм-м, красота! Я удовлетворённо набрала воздух в лёгкие и, держась за перила, чтобы не поскользнуться, стала спускаться в тёмный, тускло освещённый и полный неожиданностей тоннель под автострадой.

Да-да-да, полный неожиданностей. Спустившись, я сделала несколько шагов вперёд и осознала, что от моей умиротворённости не осталось и следа.

Из мрачной глубины перехода до меня донеслись обрывки неясных, грубых, нет, даже злорадных голосов. Такие голоса могли принадлежать либо пьяным бродягам, либо, что ещё хуже, гопникам или наркоманам.

Разумное действие среднестатистического человека – по-тихому развернуться и пулей выскочить из перехода, добежав до людной станции метро. Или, если этот среднестатистический человек – благородный гражданин общества, то вызвать полицию. Но проблема в том, что я не среднестатистический человек. Я секретный агент. И ещё я люблю приключения на свою пятую точку. Поэтому я затаилась и начала медленно идти вдоль плохо освещённой стены к тому месту, где доносились злые голоса. Пока я далеко от них, медленно достала из внутреннего кармана куртки мой верный «Степлер», разработанный нашим гениальным учёным профессором Демоусом

Зачем я пошла на концерт со «Степлером»? Чутьё. И желание перестраховаться на всякий пожарный. Билет на этот концерт мне достался в качестве корпоративного подарка на моей работе за успешное прохождение Лабиринта – тренажёра-полигона для развития навыков боя и стрессоустойчивости в полевых условиях. То есть сам бог велел на мероприятие, которое мне подарили коллеги из Только Для Ваших Глаз, взять «Степлер». Базовое усыпляющее оружие любого сотрудника нашей тайной организации.

А ещё я помнила свой горький опыт: неоднократно складывалось, что когда я не брала с собой «Степлер», он-то как раз и был нужен! В итоге, я решила взять его сегодня, как талисман. Он много места не занимал, лёгкий, помещался в ладони, а эффективность максимальная. "Пуля" из такого Степлера при соприкосновении с кожей человека-мишени мгновенно впитывалась как крем и вырабатывала снотворные вещества, полностью тормозящие дееспособность. Человек погружался в сон часа на два.

Что-то происходило в нише перехода, где располагались двери подсобных служб и помещений. Подойдя близко, я затаилась и прислушалась. Голоса невнятные. По интонации поняла, что кто-то от кого-то что-то требует. Так, каково их численное превосходство будет? Один голос гнусавый, противный, что-то вымогает. Я осмелилась слегка заглянуть туда.

Трое коренастых молодых детин кого-то обступили, приперев к стенке. Как раз в тот момент мимо просеменил одинокий старичок. Он вжал голову в плечи воробушком и ускорил шаг. Но детинам не до прохожих. Они были полностью поглощены тем, кого они припёрли к холодной бетонной стене. С моей стороны приближалась женщина. Заслышав голоса, она поспешила тоже проскочить мимо, не смотря в сторону нападавших. Я посмотрела вперёд и назад. Больше прохожих нет. Только я, меня пока эти негодяи не видят. Выбор поступить как пенсионер и женщина, ещё оставался: не ввязываться, не лезть на рожон.

Обыватели предпочитают не вмешиваться, когда кому-то угрожает опасность. В психологии это называется синдром толпы. Когда человеку плохо и рядом проходят люди, они ничего не предпринимают, потому что каждый думает – "другие помогут". И я эту психологию понимаю: у них семьи, дети, они, возможно, единственные кормильцы, жизнь стремятся прожить тише воды, ниже травы. В общем, безразличие толпы в ситуации, когда кому-то требуется помощь, даже элементарно вызвать полицию – это отдельный разговор.

В следующий миг я с ужасом увидела, что эти трое детин обступили… ребёнка! Мальчик, лет десяти-двенадцати. Светловолосый, невысокого роста, с серыми огромными перепуганными глазами. Что же эти подонки хотят от мальчика? Вымогают деньги, мобильный телефон? Или ещё страшнее – пытаются похитить или изнасиловать? К сожалению, в мире много уродов, которые не гнушаются нападать на беззащитных одиноких прохожих, в особенности на несовершеннолетних.

Я оценила и расстояние, и тактику, и ходы отступления. Ведь их трое, а я одна. А они такие боровы, каждый почти под два метра ростом! Широкие коренастые спины. Так, куда стрелять? Шея, лицо, руки. Мне нужно попасть очень быстро и очень чётко. Пока в одного начну стрелять и медлить, остальные двое меня забьют как овечку на скотобойне. Услышала их разговоры. И они меня ошеломили.

Такие разговорчики не только в тёмных переходах не услышишь – вообще среди обывателей о таких вещах никто не задумывается! Словом, речь шла о вещах, неадекватных для данной ситуации. Я ожидала услышать мат-перемат и вопросы «Где ты прячешь бабки, в каком кармашке?» или «Ой, ключики от какого дома – какой квартирки?». Но тут было иное. Гнусавый голос грубо и с угрожающим шипением произнёс:

– Последний шанс я тебе даю, малец! Где вервольф? Отвечай! Ты знаешь, где он прячется! Поделись с нами, и мы от тебя отстанем!

– Нет! Убейте меня, но я не скажу вам, где он! – дрогнувшим голосом заявил мальчишка, держа выплёскивающийся наружу страх из последних сил.

– Убить? Ха! – зло ухмыльнулся гнусавый голос. – Это мы запросто. Только сначала помучаешься у нас. На тебе, гадёныш, получай!

Ногой ублюдок ударил ребёнка, тот вскрикнул от боли и отчаяния.

Во мне всё дрогнуло от смешения чувств невероятной жалости, ужаса от несправедливости происходящего и гнева. Никто не поможет ему, никто не спасёт!.. Жуткая перспектива умереть в двенадцать лет сразу после Нового Года от рук шпаны в переходе под шоссе. И когда все к тебе бесчувственны, все проходят мимо и делают вид, что их ничто не касается. Все, даже взрослые! Делают вид, что будто не знают, что на месте этого несчастного мальчика мог бы быть их сын.

Второй негодяй уже толкал ребёнка на грязный заплёванный каменный пол. Третий оглянулся и заметил меня, когда я подкрадывалась. Он тут же зашипел на остальных, и в мановение ока всё их внимание сосредоточилось на мне. Я остановилась в трёх шагах. Чёрт, подошла слишком близко! Вот оплошала. В тот момент я думала только о тактике нападения и о том, как стрелять, с кого начинать. Их глаз и лиц я не видела, а стоило. В их лицах явно что-то не то, не человеческое, что ли… Повисла напряжённая угрожающая тихая пауза.

– Чего ты пялишься, гусыня? – спросил тот из них, у кого, как мне показалось, голова странной огурцеподобной формы. Абсолютно голое лицо, бритый затылок. По телосложению амбал, но ростом чуть пониже остальных двоих.

– Втроём напали на ребёнка? Чем вы тут вообще занимаетесь? – я старалась придать голосу несколько развязную манеру, между тем осознала поднимающийся из глубины ком гнева, переплетённый с яростью настоящего берсеркера.

Меня разозлило то обстоятельство, что они с такими наглыми харями стоят и смотрят на меня, и уверены в своей абсолютной безнаказанности. Самый высокий из них, худой, но жилистый, кинулся на меня. Я отпрянула в сторону, стреляя ему прямо в лицо.

– Чёрт, у неё пушка! – прошипел третий, самый массивно-квадратный из них. Рост его колебался между ростом Худого и ростом Огурца.

Худой попытался меня схватить, но я стреляла без перерыва, целясь в открытые части тела. Квадратный попёр на меня как танк, оттеснив к стене, мне пришлось применить несколько ударов ногой под дых. Он даже не покачнулся. Но я уже стреляла, почти вплотную. Лишь чудом им не удалось схватить меня. Если бы у Квадратного это вышло – он бы точно сломал мне руки!

Всё произошло настолько быстро, что я даже не успела выдохнуть. Нет, всё-таки полезная штука Степлер Демоуса! В который раз усыпляющее оружие служит мне верой и правдой. Я готова была поцеловать ствол от прилива благодарности.

Но стоило позаботиться о несчастном перепуганном мальчике. Должно быть, он в сильном стрессе. Я посмотрела на него, он стоял у стены и дрожал как осиновый лист, сжимая в руках свою шапку. Огромные глаза, и тут мне показалось на мгновение, что он смотрит мне в самую душу. Взгляд какой-то расфокусированный. А потом вдруг в них проскользнул небывалый испуг, они стали ещё огромнее… И парень набрал воздух в лёгкие, словно приготовляясь дико заорать.

Я только начала медленно и аккуратно поворачиваться в его сторону, поднимая руки в знак своих мирных намерений. Возможно, мой пистолет его так пугает? Постаралась улыбнуться, более-менее располагающе. Что с мальчиком? Не нужно ли ему оказать первую помощь, не ранен ли он?

А мальчик смотрит, смотрит, так смотрит на меня. И в его глазах вот уже спустя две секунды плещется неподдельный ужас. Просто не ужас, а кошмар!

– Эй, в чём дело? Не бойся. Я стреляю только в плохих парней, но ты же хороший мальчик, – проговорила я первое, что пришло на ум.

Светловолосый ребёнок вдруг дёрнулся в сторону перехода, что-то нечленораздельно выкрикнул сдавленным голосом и пустился со всех ног наутёк. Его шаги гулко зазвучали в переходе. Всё дальше и дальше он от меня убегал.

Я засунула Степлер во внутренний карман куртки. Несколько мгновений я стояла неподвижно, сбитая с толку этой сценой.

У ребёнка шок. Не мудрено, что его психика, перегруженная потрясениями, сдала, и он убежал. Ещё не известно, как бы я себя повела, находясь в его положении. Вообще-то, мне самой надо бы уходить. Сейчас кто-то пойдёт мимо из припозднившихся прохожих, увидит этих негодяев. Хотя, они лежали так, как лежат спящие бомжи. Не желательно, чтобы меня с ними увидели, вдруг кто-то уже вызвал полицию?

Но тут… Вдруг что-то произошло со мной очень странное. Я совсем не отдавала себе отчёт в своих действиях. Какая-то сила противоестественным образом сдёрнула меня с места, и в следующий миг я уже бежала.

Я бежала за странным ребёнком. Бежала неотвратимо. Именно за ним. Меня несли мои ноги. Словно кто-то насильно надел на мои ступни сапоги-скороходы! И это было необъяснимо. Словно в меня кто-то или что-то вселилось. Это было даже немного страшно. Я не понимала, что я делаю и зачем. В какой-то момент я отпустила ситуацию и решила наблюдать за тем, куда меня несёт.

А несло меня туда же, куда и мальчика.

Он выбежал уже из перехода с другой стороны, с той, куда я направлялась, к метро «Хордуэй». Парень побежал сначала вдоль дороги Венслей без оглядки, потом оглянулся на меня. И с ужасом побежал прочь ещё быстрее. Он дал дёру в тёмные дворы, где фонари не горели. Я гналась за ним во весь опор. Я всегда хорошо бегала – но то, как я бежала сейчас, это ни с чем не сравнимо. Мне кажется, я побила в ту ночь мировой рекорд, и мне могли бы присвоить медаль мастера спорта по лёгкой атлетике.

Мальчишка неказистого телосложения, худ, поэтому выбился из сил очень быстро. Хотя сначала, когда он побежал, мне даже стало стыдно за свою физическую форму – ведь он дёрнул быстрее меня. Скорее всего, на адреналине. Я настигала мальчика. И я по-прежнему не знала, зачем я бегу за ним. И по-прежнему не сопротивлялась этой волне преследования. Ибо я подспудно догадалась, что сопротивление бесполезно.

– Эй, мальчик, спокойно, – задыхаясь от бега, я решила вступить с ним в переговоры. – Я хочу тебе помочь! Ты должен сообщить об этих хулиганах в полицию!

Это я придумала на ходу. Я гналась за ним вовсе не для того, чтобы вместе с ним вызывать полицию. Я гналась за ним без причины. Он как магнит тянул меня за собой.

Кажется, он мало верил моему срывающемуся на крик голосу и продолжал отчаянно бежать. Почему он побежал? Вот ведь вопрос тоже! Почему я побежала???

Внезапно он упал.

Нехорошо нападать на беспомощных, но пришлось. Должно же быть логическое оправдание тому, что я за ним погналась? Сильной хваткой я подняла его за ворот дешёвой испачканной куртки. Мне тут же пришлось схватить его за руку той профессиональной хваткой, которой меня обучали на борьбе, потому что он вырывался и бодался. Ещё я была вынуждена зажать ему рот. Он пытался меня укусить.

В конце концов, я разозлилась, наплевала на его беззащитность и как следует встряхнула его. А потом сказала очень тихо и строго, когда мальчик с ужасом зажмурился, ожидая чего-то неотвратимого:

– Не знаю, куда ты влип, но ты должен понять: я не могла пройти мимо и просто решила помочь. И я хочу доделать до конца своё дело – попытаться предать негодяев в руки правосудию.

Ему удалось выкрикнуть, когда я ослабила свою ладонь:

– Пусти! Зачем ты гналась за мной?

Поскольку я этого сама не знала, я парировала:

– А зачем ты гнался от меня? Я уберу руку, но пообещай мне, что не будешь орать.

Он кивнул. Я рискнула. Но, убрав руку от его рта, я схватила покрепче его за плечо. Он отдышался. Я продолжала крепко сдерживать его под локоть. Со стороны, наверное, казалось, что старшая сестра недовольна младшим братишкой. Он взглянул на меня решительным, но неуверенным взглядом. Да, именно таким амбивалентным. Около минуты неподвижно смотрел на меня. Кажется, немного успокоился – дрожал, но не дёргался в панике. Это ж надо, а? Меня уже дети бояться! У меня скоро на такой почве разовьются всякие комплексы!

Потом этот малец вдруг потребовал. Именно потребовал:

– Покажи зубы! Иначе я закричу, а здесь мои родители. Покажи зубы!

Я опешила. Что за чертовщина творится? Что происходит с этим ребёнком – чудом в перьях!?

– Чтобы ты их выбил? – с расстановкой спросила я.

Тут мальчик набрал воздуху. Точно сейчас заорёт! Шуму мне поднимать не очень хотелось.

– Ну, ладно, ладно, покажу! За последствия не отвечаю! – я открыла рот.

Тут вдруг вспомнила про застрявший между зубов кусочек ветчины из бутерброда, который брала с собой перекусить на концерте. И зачем ему мои зубы, я что, лошадь, что ли? Зачем я вообще ввязываюсь в эту его странную игру? Я всё ещё держала пацана за руку. Он заглянул мне в рот и, как мне показалось, вздохнул с облегчением. И выдавил из себя:

– Прости. Я думал, ты с ними за одно. Но кто ты? Откуда у тебя оружие?

Тут в его глазах я прочла неподдельный интерес и восхищённую благодарность. Ну наконец-то, по заслугам хоть кто-то оценил мои подвиги! Я «честно» сказала то, что пришло мне в голову, ослабив хватку:

– Я хожу в клуб по самообороне. Там выдают такие пистолетики. Возвращаюсь домой, смотрю – человека бьют. Решила проверить свои навыки на практике.

Я пожала плечами, будто бы всё так и было. Мальчик снова посмотрел на меня недоверчиво. Теперь слово за мной:

– Теперь ты мне скажи: ты этих парней знаешь? Что они хотели? Деньги?

Парень вначале опустил голову, а потом резко выдернул своё плечо из-под моей ладони, отскочил от меня и грубо заявил:

– Это не должно тебя касаться, ясно? Могла бы и мимо пройти, раз такая правильная!

Вот значит, деловой какой! Когда его прижали к стенке пять минут назад – не так он бы запищал! Но я погасила возмущение. К чему возмущаться поведением глупого незрелого ребёнка?

– Ага, значит, ты их знаешь? – совершенно спокойно и с интересом продолжила я переговоры. – И чего это ты на меня так взъелся, господин? Что я тебе такого сделала? Я отстану, я не маньячка. Кстати, как тебя зовут? – перешла я на обезоруживающий дружелюбный тон.

– Багстер, – буркнул он. Из его тона я заключила, что не очень уж он хотел с девушкой знакомиться.

– Клот. Клот Итчи, – представилась я и протянула озябшую на морозе ладонь.

Он не пожал её, а лишь только посмотрел мне недоверчиво в глаза. В самую душу. Снова это странное ощущение, что его взгляд на миг расфокусировался.

Глаза у него светло-серые. Из-под шапки выбились тоже светлые кудрявые волосы. Ещё он стоял так, что его фонарь освещал. Весь сжатый, но ощетинившийся, как ёж. И руки в карманах. Вот чудак какой мелкий! Маленький принц прям.

Я махнула ладонью в знак прощения его отказа пожать мне руку:

– Ладно. Итак, Багстер, чего же хотели от тебя твои приятели?

На моё удивление, мальчик ответил. Хоть и полную чушь, но радовало то, что он в состоянии поддерживать общение:

– Это дружки старшего брата моего одноклассника. Решалась его оценка, а я не дал списать. Этих горилл натравили на меня в знак мести. У нас в школе такое распространено, как и во всех школах, – проговорил он. – Ты довольна?

– Ладно, сойдёт, – вздохнула я. – Иди домой. А, впрочем, постой, Багстер! – я приблизилась к нему вплотную, отойти он почему-то не посмел. – Вот что, приятель! За списывание не избивают в подземных переходах. Ты, в общем, меня понял, да? Сейчас я вынуждена проводить тебя домой. Будет обидно, если с тобой что-нибудь ещё приключится.

Он изумлённо посмотрел на меня. Я упёрла руки в боки.

– Давай, где твой дом? Тебя родители ждут! – поторопила я.

Странно, он снова повиновался!

– Идём, – буркнул он и пошёл куда-то.

Может, со мной после пережитого стресса он почувствовал себя как бы в безопасности?

Он сказал правду. Он живёт здесь, в этом прямо доме, около которого я поймала его. Он открыл подъезд, я вошла за ним:

– Я постою здесь. Поднимайся.

Он поднялся на второй этаж и позвонил в дверь, несколько ошарашенный тем, что я не стала его преследовать более. Через некоторое время дверь открылась.

Добрый мужской, отцовский голос:

– Скотти! Разве можно так поздно? Я надеюсь, ты не один доезжал, тебя кто-то проводил?

Ответ я не услышала. Дверь закрылась. Я вышла из подъезда и заприметила дом. Его номер 58, улица Лелош-Парильо. А зовут мальчишку, значит, Скотт Багстер. Вот и познакомились.

Глава 2. Свет

Агнесса живёт на улице Лелош-Парильо и больше всего на свете любит вышивать и вязать. Хобби, столь необычное для современной молодой девушки, давало ей не просто успокоение и гармонию, как пишут в модных журналах – мол, повяжи, пошей, поделай ручную работу, и это всё равно, что час йоги. Агнесса относилась к увлечению более серьёзно, чем просто к милому приятному занятию изготавливать красивые штучки. Она считала это хобби неким сакральным обрядом.

Впервые Агнесса занялась им, когда ей исполнилось двенадцать. Все её сверстницы играли в куклы, изображали из себя рок-звёзд, обклеивали стены постерами, кто-то учился краситься, а кто-то уже тайком бегал встречаться с мальчиками из классов постарше. Агнесса же в один прекрасный день убрала всех своих кукол Барби в дальнюю коробку и подошла к маме. И попросила дать ей нитки и пряжу.

Её мама играла второстепенные роли в кино и сериалах, снималась в массовках телепередач как зритель. Её часто не было дома. Папа тоже пропадал на работе и в бесконечных командировках. У Агнессы не было друзей, не было любимых мест, куда можно пойти – вроде клубов и дискотек. Поэтому у неё было много свободного времени.

В доме много книг. Агнесса любила читать. Но больше всего – вышивать и вязать. Причём она никогда не заглядывала в журналы, выкройки или советы хозяйкам-рукодельницам. Она черпала вдохновение к своим поделкам из потусторонних внутренних источников. Словно рядом с ней была муза, которая её направляла. Муза-наставница. Агнесса привыкла слышать её внутренний голос. Она вязала и вышивала то, что ей говорила муза.

Вышивала она только гладью. Она не покупала в магазинах для творчества шаблоны для вышивания крестиком. Она отыскивала дома старые ткани, которые уже никогда не будут нужны, старую одежду, и преображала её. Сюжеты её вышивок не были простыми. Она вышивала нечто абстрактное, но сложное – целое нагромождение цветов, конструкций, ниток разной толщины, и всё это составляло узоры, орнаменты из запредельных миров. Мама восхищалась её работами, показывала подругам. Те тоже удивлялись.

«Твоя дочь станет ведущим дизайнером».

«У твоей дочери богатейшие способности к творчеству».

«Твоя дочь многого достигнет!»

«Какая умная девочка, какая молодец! Хозяйственная, золотые руки. Я тебе по-доброму завидую!»

Много хороших слов слышала Агнесса о себе, много хороших слов о ней слышала её мама.

До тех пор, пока…

А сейчас Агнесса тоже вышивала. Вышивала на старом потёртом куске ткани, который мама давно ещё отложила «в тряпки». Она вышивала свою судьбу. В буквальном смысле. Рядом лежали мотки шерсти. Она решила остановить работу, а потом продолжить – уже заняться вязанием. Вязать и вышивать. Вышивать и вязать. Вот такая у неё миссия.

«Я – та мойра, которая вяжет судьбы людей в этом мире».

Ночь вступила в свои права. Агнесса взглянула на часы – половина второго. В одинокой пустынной трёхкомнатной квартире, некогда наполненной счастливыми голосами, смехом, звоном бокалов и праздником, лишь в углу одной единственной комнаты горела неяркая лампа, рядом с тем креслом, где она сидела.

– Я хочу поесть и согреться, – проговорила Агнесса.

У неё изо рта пошёл пар. Но в квартире не холодно. Агнесса замёрзла и проголодалась на самом деле.

Она выключила лампу и в полной темноте направилась в коридор. Ей не нужно зажигать свет. Что-то произошло там, на кладбище, в одну из ночей. И она стала хорошо видеть в темноте, обходиться без света. Но чаще и стала мёрзнуть и быть голодной. Агнесса так и не осознавала этого. Она воспринимала изменения, которые с ней произошли, как нечто само собой разумеющееся.

В коридоре на полке в чёрной рамке стояли фотографии импозантной женщины средних лет, ярко накрашенной, радостно улыбающейся и мужчины с усами и в деловом костюме, с вечно занятым выражением лица. Под фотографиями услужливые родственники поместили надпись: «Джудит и Хьюго Лантис. Вечная светлая память».

Они умерли полгода назад. Мама и папа.

Агнесса не видела этой фотографии, не замечала её. Даже когда смотрела на неё в упор. Это тоже началось с тех пор, когда она стала чаще мёрзнуть, быть голодной и видеть в кромешной темноте.

Она подошла к зеркалу. Взяв ярко-красную мамину помаду, она накрасила губы. Потом наложила чёрные тени на веки, подкрасила ресницы. И расчесала чёрные длинные волосы, разложив их красиво по плечам. Надела пальто, сапоги, выскользнула за дверь.

Началась ночная пурга, которую сегодня обещали метеорологи. Улицы пусты. Где-то слышались хлопки петард. Агнесса медленно пошла в сторону самых неосвещённых переулков.

Темно. Она шла, совершенно одна, в зиме и в ночи. Хрупкая девушка, на вид лет семнадцать, не больше. Она хотела есть и для этого вышла в ночь на улицу. Поесть и согреться.

Кому-то тоже хотелось поесть и согреться. За чужой счёт, с помощью лёгкой добычи. Агнесса услышала позади себя догоняющий скрип снега. Она оглянулась. На неё кто-то бежал.

– А ну стой, красотка! Не смей рыпаться! – прошипел нападавший.

Она не успела даже ускорить шаг, как её схватили, приставили к стене. Чьи-то сильные руки грубо стали шарить по её пальто в поисках ценностей. Парень выше её ростом, широкоплечий. Одной рукой он зажал ей рот, а второй продолжал обыскивать. Никого вокруг. Никто не видел, как Агнесса зашла в этот переулок.

Никто не придёт на помощь…

***

Мальчик из перехода и три хулигана не выходили у меня из головы всю ночь. Вчера произошло что-то непонятное, из ряда вон выходящее. Я столкнулась с аномальным явлением – в этом сомнений нет. Понятно, что если бы я просто отбила ребёнка от ублюдков, и потом поехала бы домой, я бы не парилась. Но что меня смущало, это то, что я погналась за мальчиком. Меня заставила это сделать потусторонняя сила. Самолюбие моё оказалось задето, я почувствовала себя марионеткой в руках высших сил, Космоса, инопланетян или чего похуже.

Я практически не спала, мои мысли постоянно обращались к парнишке по имени Скотт Багстер. И к тем троим гадам. Что-то с ними не то. Я старалась восстановить у себя перед глазами их лица, но ничего не выходило. Они мистическим образом стёрлись, превратились в туман.

Казалось бы – чего тут такого? У меня полно других забот, чем думать о светловолосом малом из подземного перехода. Так нет же, я думала о нём почти что с тревогой. Что, если эти типы охотятся персонально за ним? Что он в опасности? Где сейчас эти типы? Что, если они знают, где он живёт? Карамба! Зачем я об этом думаю?

Утром я на скорую руку позавтракала. Вернулись мои родители. Наобщались вдоволь с родственниками, видать! Естественно, они о моём ночном происшествии не должны догадываться. Мама сразу с деловым видом отправила папу в магазин за продуктами. Я мало внимания обращала на хозяйственные хлопоты – меня одолевали мысли о Скотте Багстере. Мне нужны подробности. Мне нужна полная картина, полное представление, что это за мальчик из перехода. Сколько ему лет, кто его родители, из какой он семьи. Эти сведения могли меня натолкнуть на гипотезы, почему те три мерзавца напали на него. Я подозревала, что это не разовое случайное нападение, что эти три типа, Худой, Квадратный и Огурец, связаны с мальчиком.

Мне нужно посетить моё место работы. Выйдя в коридор, я нацелилась надевать ботинки. Но мама подобно бдительному снайперу перехватила меня:

– Куда это ты намыливаешься? В три часа к нам приедут госпожа Прэйн и Элис. Помоги мне убраться и накрыть на стол, а потом иди, куда хочешь, хоть на луну.

– Хорошо, мам, – томно проговорила я.

Опять гости. Вечно они отвлекают от работы! Скоро я перестану любить новый год, как праздник, магнитом притягивающий гостей. Тем не менее, следует отдать этому факту должное: пока родители с гостями или в гостях, я предоставлена самой себе. Поэтому иногда стоит и скрепя сердце пойти на жертвы.

В этот раз приезжала мамина старинная подруга, госпожа Прэйн, с дочерью Элис, моей ровесницей. Но, несмотря на то, что мы сверстницы, меня с Элис ничего не объединяло. Наши интересы различны. Поэтому каждый раз, когда приезжают Прэйны в гости, а для мамы их приглашать это уже добрая традиция, я стараюсь по-тихому улизнуть и заняться личными делами. Хотя один раз дружба мамы с госпожой Прэйн и моё вежливое гостеприимное обхождение с Элис мне пригодились. В прошлом году, когда я и мои коллеги расследовали события в городском пансионате Кочфеста, именно Элис, её старший брат Майк и их дедушка сильно мне помогли с источниками информации.

– Мам, я тут это… по-быстрому до Сенксонов добегу и обратно, мне кассету Уолли надо отдать, он просил сегодня… – наплела я первое, что пришло мне на ум.

– Только по-быстрому! – потребовала мама. – Не больше, чем на полчаса! Иначе я заставлю тебя делать то, что ты обычно всеми средствами избегаешь!

– Полчаса вполне хватит! А что ты меня хочешь заставить сделать?

– Когда приезжают Прэйны, ты вечно куда-то исчезаешь. Я знаю, тебе лишь бы отвязаться. Так вот, если задержишься – будешь сидеть с нами!

О, жестокая кара слушать женские сплетни про недостатки мужей, свекровей и обсуждение цен в магазинах одежды! Страшная перспектива, нечего сказать. Я рванула туда, где могла получить ответы на многие вопросы – на засекреченную Базу самой тайной в мире организации по исследованию и контролю аномальных явлений Только Для Ваших Глаз (ТДВГ). Мне повезло работать близко к дому. База находится здесь же, в квартале Хороший Путь, в доме №18 – особняке, принадлежащем вдове криминального мафиози, Лонде Эрелсон.

– Привет, Аманда! – поздоровалась я со своей начальницей агентом Амандой Беллок, когда вошла в Рецепцию.

– Здорово, 001-й! – отозвалась она. – Да, с Новым Годом тебя!

Несмотря на занятость, Аманда доброжелательно и приветливо улыбнулась мне, подняв глаза от монитора. Аманда – удивительный человек, она успевала быть и мозгом ТДВГ по части координации местонахождения всех агентов, и моим начальником, и тренером, иногда устраивая профессиональные тренировки по восточным единоборствам. Я всегда восхищаюсь Амандой, считая её самым лучшим боссом.

– С Новым Годом! Мне нужна база данных, – попросила я, беря быка за рога.

Интересно, станет ли Аманда допытываться – зачем? Если станет, решила я, без утайки расскажу ей всё. Мол, вчера шла вечером по улице, стала свидетельницей, как трое негодяев брали ребёнка на гоп-стоп. И что захотелось про этого ребёнка узнать подробности. Но Аманда, видимо, слишком занята текущими делами, которые отображались у неё на экране. Поэтому она махнула:

– Нет проблем, супершпионка! Компьютерный терминал открыт. Найти и настроить сможешь?

– Разумеется! Спасибо.

Компьютерным терминалом я пользоваться умела. Оказавшись там, плотно и на щеколду прикрыла дверь, чтобы мне никто не мешал. Включив компьютер и загрузив Базу, я ввела адрес и фамилию: Багстер.

Что это за семейка у Скотта? Если они там бандиты, зэки или наркоманы – тогда всё понятно с нападением на мальчика из перехода.

Вскоре я стала обладательницей достоверной, полной и весьма секретной информации-досье на семью Багстеров.

Три человека проживали в двухкомнатной квартире номер девять в доме 58 по Лелош-Парильо: отец, некто Давид Багстер – инвалид, паралич обеих ног вследствие контузии во время несчастного случая на фабрике, где он работал. Живёт на пособие, которое выплачивает ему предприятие. Бедная мать Скотта умерла при родах. Бабушке Марианне Трентон, матери мамы Скотта, 68 лет, но у неё необычайно крепкое для этого возраста здоровье, позволяющее тянуть всю семью – она до сих пор работает бухгалтером в одной весьма солидной фирме.

А вот и сам объект, мальчик из перехода. С того момента, как я меньше суток назад познакомилась с ним, он, подобно "герою-любовнику" из глупых шаблонных книжонок, завоевал мой разум подчистую. Неспроста всё это!

Багстер Скотт,12 лет, ученик 149-й школы на улице Лелош-Парильо. Ни к административной, ни к дисциплинарной, ни тем более к уголовной ответственности никто из Багстеров не был привлечён. Приличная семья, хоть и неполная.

Я услышала стук в дверь. Кто-то настойчиво ломился в терминал. Я быстро вышла из файла, открыла щеколду. На пороге стоял мой коллега Пол Спиксон, он же Разрушитель, агент 006. Прямо с порога он вывалил на меня кучу загадочных посылов:

– Так и знал, что тут ты! Клот, ты закончила? Отлично! – он ринулся к компьютеру, не дожидаясь моего ответа.

По его несколько взъерошенному виду я догадалась, что мой друг возбуждён не на шутку каким-то делом или событием. Я хотела расспросить Пола, что с ним, но тут же вслед за ним вошла наша коллега Мунда Рокс, а за ней – частный детектив Скотт Толдер. Коллеги подошли к Полу, начинающему шуровать за монитором. На меня – ноль внимания. Мне стало любопытно: что же такое происходит?!

– Давай, давай! – шепча, нервничала Мунда из-за компьютера, который, по её мнению, загружался слишком медленно.

Из-за чего так переполошились? Я тихонечко заглянула поверх голов и плеч на монитор. Они тоже кого-то выискивали в базе данных.

– Да, это он, – наконец сказала агент Рокс. – Документы у него, значит, нашлись настоящие, не липа. Так, что про него?

– Так, родился… Окончил ПТУ… – читал Пол.

– Меня не интересует его рождение! Меня интересует его смерть, – заявила Мунда. – Ага! Сантехником последний раз работал! Одна уголовная судимость. За ограбление молодой женщины.

– Я даже помню это дело! Парень отсидел полгода. Это было года три назад. Вот ведь как: случай рядовой, а так врезался мне в память, – припомнил сыщик Толдер, теребя подбородок. – Ко мне обратилась жертва. По пьяной дури он напал на неё и содрал золотую цепочку.

– Скотт, тебе не кажется кое-что странным? – спросила Мунда мнение Толдера. – Уже третья похожая смерть за месяц. Попахивает аномальщиной.

– Да, и не мудрено, что шеф подкинул нам эту задачку. В декабре того года обескровлены были один бомж и один маньяк, – проговорил Скотт.

– И что вы думаете? – Мунда хотела знать версии и Пола, и Толдера, поэтому она оглядела обоих коллег пытливым взглядом.

– Супермен очищает город, восстанавливает справедливость, – с иронией проговорил Пол.

– Но как изощрённо! Ни одной капли крови! Куда она делась, вся кровь? – поставила Мунда вопрос. – Никогда мне раньше не приходилось вскрывать человека, у которого таинственным образом за одну ночь кто-то забрал всю кровь. С таким я лично раньше никогда не встречалась.

Мунда входила в группу судмедэкспертов ТДВГ. Она патологоанатом от Бога, если так можно обозначить её талант.

– Не только ты, – заметил частный детектив. – Пойдём, посмотрим ещё раз материалы дела.

Мунда и Скотт вышли так же стремительно, как и залетели сюда. Всё это время я стояла в углу и преспокойно наблюдала. Не понимая, правда, о чём шла речь. Меня даже никто не заметил, кроме Пола. Я спросила товарища, когда он посмотрел на меня:

– Кого-то пришили странным образом? А где и когда?

– Странным – это не то слово, Клот. Тело было обнаружено сегодня на рассвете, на Лелош-Парильо. Смерть наступила вчера, между часом и двумя ночи. Найден человек с явными признаками насильственной смерти. Как ты поняла, репутация этого человека оставляет желать лучшего: сантехник без образования с криминальным прошлым. Вот, его, по-видимому, убили. Но крови в нём не было вообще. Она куда-то делась. Такое мы с тобой, помнишь, читали о животных, о скоте, который за одну ночь кто-то обескровливал. Инопланетяне, например. Или чупакабра, будь она неладна! Вряд ли какой-то мотив был у убийцы, кроме того, что убийца был голодным, или захотел провести какие-то эксперименты.

Пол говорил несколько сумбурно. Тут же добавил:

– Девятого декабря обнаружили аналогичный труп без крови бомжа. А двадцать четвёртого нашли труп маньяка. Причём его искали в полиции. Он приставал к девушкам, преимущественно к несовершеннолетним, двоих даже едва не изнасиловал. А потом – раз, и нашли мёртвым. Вот, и вчера этого грабителя-разбойника кто-то кокнул на Лелош-Парильо.

Так. А ведь я там была! В тот же час. Ну, плюс-минус. Если быть точнее, около двенадцати ночи я разговаривала на этой же улице со странным мальчишкой и даже не представляла, что там разгуливал, может, в это время инопланетянин, обескровливающий своих жертв. От осознания этого я слегка вздрогнула. Карамба.

Улица Лелош-Парильо и этот Скотти Багстер ещё больше повлекли меня к себе. Странно, почему мне опять захотелось увидеть этого светловолосого и светлоглазого ребёнка? Поговорить с ним. Подружиться. Узнать лучше. Зачем?

– Пол, это очень любопытно. А какие есть зацепки, улики?

– Пока никаких, – вздохнул агент 006. – Только несколько рабочих гипотез, мы их сейчас прорабатываем.

– Ты будешь заниматься этим делом? А ещё Мунда и Скотт?

– Задание спустили нам сверху. Пока да, распутываем.

Тут я вдруг вспомнила, что была очень ограничена по времени. Карамба! Я взглянула на часы и поняла, что мне нужно сейчас немедленно ринуться, чтобы избежать «казни». Пробормотав что-то вежливое Полу, я покинула секретную Базу.

– Ты успела, – с небольшим сожалением сказала мама – вот коварная какая, хотела меня заарканить! – И обрела в будущем свободу. А теперь быстро пылесось!

***

Княгиня Онилия Драгон задумчиво смотрела в огонь, мерцающий в камине. Она сидела в кресле и держала большую колдовскую древнюю инкунабулу в кожаном переплёте.

– Ещё один Новый год наступил.

– Ты никогда не любила Новый год, – заметил Роджер. Он не смотрел на княгиню. Он смотрел в окно, вглядываясь в занесённый снегом полудикий сад.

– Да. И этот новый год не стал исключением. Я – не ты. Хотя, твоя эта игра достойна внимания, – хитро улыбнулась Онилия кончиками ярко-накрашенных губ. – Уже третья ночь пошла. Ты ещё ждёшь, что к тебе придут?

– Ты же знаешь, я дождусь. Я поставил себе срок.

– А если никто не придёт? – лукаво спросила она.

– Это невозможно. Кто-нибудь да придёт. Почтальон. Разносчик пиццы. Коммивояжёр.

– И что же, ты возьмёшь себе в ученики коммивояжёра?

– Если он окажется не-человеком – то сгодится! Не вредничай, – насмешливо заявил Роджер.

Он продолжал вглядываться в ночную тьму. Роджер прекрасно видел снег, деревья, кусок чёрного неба и холодные мерцающие звёзды. Взглянув на него повнимательнее, Онилия на мгновение подумала, что он прекрасно видел и своё будущее.

– А если этот коммивояжёр или почтальон окажется человеком? – игриво спросила Онилия, поигрывая магической книгой. – То что тогда? Ты обратишь его?

– Человек – это звучит гордо, – произнёс Роджер. И повернулся к княгине, посмотрев ей прямым смелым взглядом в глаза: – Посмотрим, кто придёт. В наш дом люди не заглядывают. Тот, кто придёт, явно будет не человек!

– А если это будет существо женского пола? – с любопытством спросила Онилия. – Что тогда? Тогда ты тоже возьмёшь в ученики девушку или женщину?

– Разрази меня гром, я не понял, ты ревнуешь? – прищурился её визави. – Ты заинтересована в моём будущем ученике так, будто сама его уже хочешь у меня забрать! Следи за своими загребущими лапками, пожалуйста.

– Нет, я не ревную, я просто предполагаю разные варианты.

– Вот и предполагай их про себя. Я своё дело знаю, – усмехнулся Роджер.

– Ну конечно. Сидеть и ждать, – скептически поджала губы княгиня.

– Я не знаю, гром и молния, что ты собралась сидеть и ждать, а я скоро ухожу на охоту!

– Так пока тебя не будет, твой ученик может прийти, – улыбнулась Онилия

– Не может. Он будет чуять меня, и придёт, когда нужно. Всему своё время.

– Редкостный фатализм. Ты никогда таким не был. Стареешь, граф. Твой ученик увидит в тебе дряхлого брюзгу.

– Наоборот, молодею. Я чувствую необычайный внутренний подъём. Со мной такого не было давно, много веков. Это состояние началось с тех пор, как я дал клятву. Вот увидишь – я на верном пути!

– Право, ты как дитя, – хмыкнула Онилия. – Клятву в твоём возрасте давать опасно и опрометчиво, племянничек!

– Я бы так не сказал. Я так и знал – тебе завидно! Ты не давала такой клятвы.

– А вот и баста!

– Я готов повторить её прямо сейчас. Кто самый первый в новый год незваным гостем в дом придёт, с кем я столкнусь нос к носу лбом – тот станет мне учеником! – весело проскандировал Роджер и стремительно подскочив к тёте, поднял её за руки и закружил в задорном танце. – А ведь ты знаешь, потомственная ведьма, что клятва, произнесённая в рифме, сильнее и неотвратимее, чем просто не связанные никак слова, пущенные на ветер зимней вьюги!

– Какое ребячество, какая наивность! Разве так выбирают себе учеников?! – усмехнулась Онилия, после того как её отпустили. Она снова невозмутимо села в кресло и занялась своей книгой.

– Ты просто никогда не была пиратом, авантюристом, шутом и мастером в одном лице! – Роджер выскользнул за дверь, а княгиня вздохнула. Последнее слово осталось за племянником. Часто такое бывало. Она и вовсе не старалась тут выиграть.

Она-то знала, что выиграет во многом другом. И тихо посмеивалась себе, листая инкунабулу. Но по мере того, как княгиня смотрела в книгу, мрачная складка постепенно ложилась меж её благородных бровей. Она вспомнила свой строго секретный разговор с человеком в чёрной маске, с которым имела встречу вчера вечером. Ни одна живая душа не знала об этом разговоре. Тем более, Роджер, который только что ушёл в ночь, безмятежно обдав её вихрем своевольной свободы.

"Один из моих проверенных людей засёк Окно. Я надеюсь, нет необходимости напоминать тебе об услуге, которую я тебе однажды оказал, и о моей скромной просьбе к тебе", – говорил человек в маске.

"Это даже не обсуждается. Но ты уверен, что это – именно Окно?"

"Он не мог ошибиться. Он большой специалист. На этот раз тревога не ложная – оттуда в мир людей нацеливается кто-то особо могущественный. Мне нужна от тебя только информация".

"Я помогу тебе. Давай мне подробности, что тебе известно. Я буду стараться уложиться в кратчайшие сроки".

Человек в маске сказал ей то, что мог сказать.

– То, что это тот вампир – сомнений нет, – прошептала Онилия сейчас, сама себе, остановив книгу на одной из страниц и задумчиво вглядываясь в то, что там было изображено. – Пейлин – один из древнейших. Но Тайные Знаки – это свидетельство того, что вампир заключил сделку с демоном. Ещё бы не заключить, после стольких-то лет каникул в Инферно с того момента, как Инквизиторы его туда забросили как мяч для гольфа! Четвёрка, нужна Четвёрка. Четыре элемента Священной Битвы. Да уж, весьма кстати он начал подыскивать себе ученика, нечего сказать!

Последнее высказывание относилось к Роджеру. Онилия крайне редко говорила сама с собой вслух – лишь в минуты сильного волнения.

– Мне более пятисот шестидесяти лет. Пора мне уже на покой. Стара я слишком для таких экспансий. Но этому Водяному Охотнику такое не скажешь – сразу припомнит тысяча семьсот восьмидесятый, как мордой в масло ткнёт! Придётся вспомнить былую молодость. Эх, тоже, что ли, обзавестись учеником на старости?

Глава 3. Чернота

– Ой, знаешь, Элла, всё это такая ерунда! Вот они все не такие, как мы, и во всём! Начинается всё с психологии. Мы более эмоциональны, а у них трезвый ум, холодный рассудок, – вещала госпожа Прэйн о мужчинах и женщинах и ела с удовольствием наше заливное.

Гости. Как же это нудно! Но мой долг дочери хозяйки и празднование Нового Года обязывает, чтобы я сидела за столом хотя бы первые полчаса, изображала примерную девочку и по-взрослому чинно и культурно поглощала оливье. Наконец мои внутренние сетования вроде "ох, сколько ещё тут сидеть?!" были услышаны неведомым благодатным космическим разумом.

– Клотильда, поставь Элис какой-нибудь фильм, посмотрите его, чтобы не было скучно, – сказала моя мама, видя, что дочь госпожи Прэйн засыпает в кресле и уже не ест, а думает, как бы поскорее уехать с мамой домой – то есть примерно в том же направлении, что и я.

– Пойдём, – пригласила я Элис жестом за собой.

Мы поднялись на второй этаж, я включила девочке кассету с комедией, а сама взяла специально подготовленную одежду и пошла переодеваться. Потом вышла в гостиную и невозмутимо прошла мимо болтающих мам. Они на мгновение прекратили свой увлекательный разговор, моя мама спросила:

– Птичка, ты куда улетаешь?

– На юг, как и всякая птица, – пошутила я.

– Я надеюсь, не по билету в один конец? – шутливо спросила мама.

Я улыбнулась и вышла в коридор одеваться, услышала:

– Она всё время шпионку из себя строит. Насмотрелась всякой ерунды по телевизору, – объясняла моя мама госпоже Прэйн.

– Ты ещё мою не знаешь! – поддержала её подруга. – Она смотрит молодёжный сериал «Первая любовь» и так хочет быть похожа на главную героиню!

Нет сомнений – с мужей они переключились на детей. Что ж. Болтать они будут ещё долго. Это тоже мне в масть – мама чётко не засекла, во сколько я вышла "погулять", а я ей смогу потом с невинным видом сказать, что погуляла я совсем чуть-чуть! И я спокойно вышла из дома.

Улица Лелош-Парильо, дом 58. Вот этот дворик, где я была вчера и куда привела мальчишку. Или он меня привёл. Что ж, начинаем сидеть в засаде. Как бы там ни было, а мне нужно с ним поговорить. О чём – я толком не знала, плана не было. Но чувствовала, что нужно. Что наша вчерашняя встреча не завершилась.

Рано или поздно он выйдет. Или зайдёт в подъезд. Если не повезёт сегодня, я приеду сюда завтра. Буду упёртой, благо, умею. Я села на лавочке возле подъезда, открыв журнал с кроссвордами. Жаль, с собой нет ручки. Журнал-то – он чисто для прикрытия. Ну ладно, почитаю пока анекдоты.

Я просидела около часа. Многократно перелистывала журнал. Приятная зимняя погода, холодно совсем не было. Подъездная дверь открылась, уже в который раз за время моего ожидания. Она и раньше открывалась – входили и выходили жильцы, приходили и уходили их гости.

Но сейчас вышел тот парень. Та же куртка, только почищенная, те же потрёпанные и выцветшие джинсы. В руке старая авоська. Я отложила журнал и, дружелюбно улыбаясь, помахала Багстеру рукой.

Увидев меня, он сразу же пугливо отвёл глаза и сделал вид, что не узнаёт меня. Он ускорил шаг, почти побежал. Я направилась за ним без всяких комплексов.

Он забежал в соседний продуктовый магазин. Я не стала туда заходить, а стала поджидать его у дверей.

Он вскоре вышел. А я встала так, что меня нельзя было увидеть из окон магазина – скорее всего, он решил, что я ушла. Хм, странно, чего это он меня боится? Я же хрупкая безобидная девочка! Правда, он худее и младше меня, но сейчас он просто от меня шарахается. Как и вчера.

Его авоська переполнена продуктами – очевидно, его послала сюда бабушка. Я решительно перегородила дорогу. Он в испуге отпрянул, посмотрел на меня снизу вверх, взглядом, полным страха. Нет, теперь этот страх смешан с раздражением – дескать, чего прилипла? Я поприветствовала его как можно более веселей и дружелюбнее.

– Ты, приятель, не делай вид, что не узнаёшь свою подругу и спасительницу!

Действительно, как я подумала за час ожидания, я тут не просто так. Я ему жизнь спасла, а он даже спасибо не сказал! Событие, приключившееся в переходе, требовало развязки, или хотя бы обратной связи со стороны мальчишки. Ну что ж, либо пусть скажет спасибо, либо пусть выкладывает правду-матку – а её, родимую, я хотела знать любой ценой, сама против своей воли.

Он вёл себя так, словно перед ним стояла не пятнадцатилетняя школьница, а пятнадцатиметровый монстр.

– Отстань от меня! Почему ты за мной ходишь? – он говорил грубо, пятился при этом назад, как затравленный зверёк, готовый к последнему атакующему отчаянному прыжку.

Я осмотрелась – вокруг никого. Тогда я решительно применила то, чему меня учили на курсах борьбы в ТДВГ. А именно схватила трусишку за горло и припёрла к стенке. Затем проскрежетала, напустив на себя всю злобу и негодование, на какую я, по натуре добрая душа, была способна:

– Не надо меня бояться, ясно? Уж посмотри на то, что я девчонка! Я знаю, куда-то ты по-серьёзному влип, и я всё выясню, – брала я Скотта Багстера на понт. – Потому что я хочу помочь. А тебе больше никто не поможет. У тебя отец без ног, бабуля на работе надрывается, чтобы ты все блага имел, а сам ты шляешься по ночам и заставляешь жизнью рисковать таких глупых камикадзе, как я. А не будь меня – тебя бы пришибли! Что с отцом бы стало? Из-за чего всё? Наркотики? Банда? Я не требую от тебя благодарности за свои исключительно добровольные услуги, пойми меня: я вижу тебя как человека, которому хочу помочь!

Это я сказала ему в лицо очень выразительно. Мои глаза смотрели в его застывшие от ужаса зрачки. Он смотрел опять на что-то над моей головой – будто у меня там что-то выросло! Наконец пришёл в себя. И перестал бояться – понял, что если б я и хотела ему что-то нехорошее сделать, то давно бы сделала. Я отпустила его. На моё удивление, он не стал никуда шарахаться или бежать, а даже с любопытством и интересом посмотрел на меня.

– Ты кто? – спросил он уже без страха. – Откуда ты знаешь о моём больном отце, о бабушке?

Я была настойчива и сурова, и менторским тоном сказала:

– Лучше скажи мне, кто ты. И кто те парни. Учти: про дружков одноклассника я уже слышала. Расскажи что-нибудь новенькое. И желательно, чтобы я не поверила, – намекнула я, что меня на мякине не проведёшь.

– Я тебя не знаю совсем! Зачем ты тогда ввязалась? Побежала? Преследуешь меня – зачем? Почему тебе не всё равно, кто я? – задал он вопрос и требовал ответа.

– Затем, что ты попал в беду. И мой долг – помогать таким, как ты, – сказала я честно. По крайней мере, здесь я точно не кривила душой.

– Так ты из секты что ли? – спросил парень, прищуриваясь на меня.

Я выждала паузу, обдумывая и формулируя свой ответ:

– Не из секты. Просто работаю одна, сама на себя. Мне не нужна какая-то секта.

Он смотрел на меня уже с таким неподдельным интересом, что я поняла: моя цель достигнута, этот парень принял меня. Сейчас он пока колебался, стоит ли считать меня своей, но я уверена, что он склонится к этому. Долго, испытующе смотрел он на меня. А я совершенно невозмутимо – на него. Он всё сомневался, стоит ли мне ему что-то говорить. Наконец я получила от него фразу:

– Не всё так просто, – проговорил тихо Скотт Багстер. – Порой не знаешь, чему верить. Помимо людей, в городе есть иные силы. Я не знаю пока, стоит ли тебе доверять. Но ты знай, сама напросилась! Если я покажу тебя одному человеку, и ты ему не понравишься, нам придётся убить тебя. А ты подумай – у тебя ведь тоже есть семья, мама, папа. Подумай. Я даю тебе шестьдесят секунд. Если согласна – считай себя одной ногой на том свете за свой чересчур любопытный глаз. Если тебя что-то отпугнуло – немедленно уйди, забудь меня и никогда больше не показывайся в этих краях.

Совсем не как трусишка мелкий заговорил Багстер. Серьёзно и по-взрослому, он предлагал мне Выбор. Выбор из той серии, о котором тебе толком ничего не известно. И тебе даётся шестьдесят секунд, чтобы совершить его. Минута Судьбы.

Скотт в упор, теперь уже не отводя глаз, смотрел на меня. Я невольно вздрогнула – в этом двенадцатилетнем подростке было что-то… как бы это сказать? Что-то не обыденное, неземное. Он взглянул на наручные часы и не сводил взгляда со своей секундной стрелки. Когда она описала полный круг, он поднял на меня глаза и спросил:

– Ну?

До этого момента я многое передумать успела. И вот что получилось: любопытный глаз очень хотел выяснить причину, по которой этот молодой человек как магнитом притягивал к своей персоне меня. Иногда мы становимся жертвами собственного любопытства. А иногда оно нас спасает. И не только нас.

Я произнесла без колебаний:

– Я готова принести себя в жертву ради истины.

Это роковая фраза. Можно сказать, если б я её не произнесла сейчас перед этим мальчуганом, моя жизнь была бы совершенно иной.

Тут, промолчав, Скотт пристально посмотрел мне в глаза. Потом он шёпотом проговорил:

– Я ведь знаю – ты тоже не человек. Завтра к двадцати трём часам приходи на ту скамью около моего подъезда, где ты околачивалась.

Скотти не дал мне опомниться и задать кучу вопросов, а проворно убежал. Я не стала его догонять в этот раз, поскольку во мне родилось твёрдое решение прийти завтра и всё выяснить. Бессмысленно сейчас за ним бежать – интуиция, которая редко подводила, подсказывала, что на сегодня я узнала от него больше, чем достаточно.

Он изъясняется загадками, метафорами. И является обладателем некоей Тайны. Возможно, всё дело в этой Тайне? И вот может из-за неё, Тайны, его и пытались убить те трое в переходе? А ещё я чувствовала, что я сама непостижимым образом причастна к этой Тайне. Это я почувствовала с того момента, как погналась за ним вчера вечером. Именно это странное чувство ведь побудило меня прийти сегодня на Базу и узнать про Скотта и его семью, и прийти потом сюда, выжидать его у подъезда.

***

На самом отшибе деревушки Понир, находящейся в области Укосмо, стояла уже много десятилетий заброшенная ферма. От неё осталось несколько обветшалых строений, сараев и кирпичный остов самого большого, главного здания, бывшего хлевом. Рукастые умные дачники и бездомные уже давно растащили более-менее ценные строительные материалы, и эти громады были абсолютно бесхозны. Тем не менее, районное правительство Понира, кому принадлежал участок земли, по каким-то причинам предпочитало не вмешиваться в судьбу бывшей фермы.

У местных жителей ферма пользовалась дурной славой. Суеверные бабки твердили, что там завёлся нечистый. В летнее время озорники-мальчишки пытались туда пробраться и полазить, но неведомая сила отпугивала их оттуда. А сейчас, в зиму и такой собачий холод, к ферме никому в голову не приходило приближаться, даже заклятым бродягам.

Именно в таких жутких, забытых богом и чёртом местах, и случается открываться Окнам, ведущим в Черноту. Это Окно открылось недавно: около месяца назад. Но уже набирало силу. Сопротивление Ткани Пространства Мира в этом месте оказалось недостаточным. И в итоге Окно выпустило троих учеников Верховного Демона Инферно. Однако их Господин, Мастер и Повелитель ещё не обладал достаточными ресурсами для Прорыва. Ему приходилось довольствоваться Окном как своеобразным телеграфом, чтобы отдавать своим последователям необходимые распоряжения. Так происходило в эту ночь.

Окно никак не являло себя, для людей оно было полностью невидимым. Поэтому со стороны могло показаться, что трое молодых коренастых высоких мужчин разговаривают с воздухом в пустом помещении. Один из мужчин имел голову овальной, вытянутой формы, что придавало ей сходство с огурцом. Второй жилистый и худосочный, а третий по телосложению похож на правильный квадрат.

Худой говорил:

– Повелитель! Там была девчонка! Это она нам помешала. У неё был яд, который сделал наши физические оболочки неподвижными и спящими. А когда мы пытались вновь привести наши тела в действие, мы увидели, как эта девчонка погналась за ним!

Из центра помещения хлева, где когда-то располагались коровы, повеяло яростным зловещим холодом. Утробный и загробный голос, не из здешнего мира, угрожающе произнёс:

– Сорс, Кай и Крак, вы неправильно взяли ваши тела. Сколько раз вам надо говорить: простые смертные сами по себе бесполезны и никчёмны, и их хрупкие оболочки должны быть слиты с вашими сущностями. Без Обряда Слияния вы также уязвимы, как те, кого вы убили, чтобы получить их тела.

– Но, повелитель! – возразил тот, у кого огурцеподобная голова. – Если мы произведём здесь Слияние, до полного открытия Окна, мы навсегда потеряем наш привычный облик в Инферно!

– Вы глупцы! Особенно ты, Кай. Вы ничего не умеете делать нормально! – с неприкрытой злобой и ненавистью сетовал Голос из Запределья. – Почему у меня такие бестолочи в учениках? Если вы не исправитесь, я отберу у вас всю вашу сущность подчистую! – взорвался в гневе начальник. Его подчинённые невольно сжались. Голос бушевал: – Немедленно выследите девчонку! Нападите! Её ещё не хватало… Она может быть такой, как этот пацанёнок, или как вервольф. Ищите её, ищите мальчишку, ищите вервольфа. Убейте их или приведите сюда, ко мне, но во что бы то ни стало сделайте это до того, как они все встретятся.

– Да, Повелитель, – отозвался тихо за всех Квадратный.

Они собрались уходить исполнять приказание.

– Сорс, стой, – остановил Голос Худого. – Ты так и не отчитался мне. Что там с твоей подопечной?

– Она набирает силу. Её жажда крови растёт. Вчера ночью она убила очередную жертву.

– Отрадно это слышать. Влияй на неё, ускоряй процесс! Пусть прольются реки крови! И помни – в конечном итоге она должна определиться с выбором и прийти к тебе, а следовательно – ко мне!

– Я сделаю это, Повелитель.

– Молодец, Сорс. Из вас, троих дебилов, ты самый толковый, – казалось, Голос смягчился. В нём послышались покровительственные нотки. – Спешите, у вас мало времени. До полного открытия Окна вы не можете находиться в этом вшивом мире презренных людишек в светлое время суток. До рассвета у вас около трёх часов. Ищите.

– Мальчишка что-то использует, что делает его для нас невидимым. Его этим, по-видимому, снабдил вервольф… – пискнул Квадратный.

– Ваши проблемы, Крак. Цель близка. Не смейте ныть. Проваливайте отсюда! – снова взорвался их босс.

На троих младших демонов в обликах верзил повяло чёрной обжигающей волной. Каждый из них почувствовал боль Наказания Мастера, прошивающую всё тело и всю сущность. Они втроём еле сдержались, чтобы не издать звук – а этот звук несомненно бы взбесил Повелителя ещё больше. Да, конечно, они должны сделать всё возможное, чтобы обеспечить Повелителю приход. А уж он-то им поможет поквитаться с их врагами и сам установит здесь своё Царство Вечной Ночи и вечную Черноту!

Глава 4. Сила

«Помимо людей в городе есть иные силы».

«Я ведь знаю – ты тоже не-человек».

Бред! Почему этот, по моему мнению, свихнувшийся маленький шизофреник не выходит у меня из головы? Второе утро я просыпаюсь с этим же вопросом. Если так будет продолжаться, я сама стану маленьким шизофреником. Или даже очень большим. Сегодня на вечер, в 23:00, он позвал меня на встречу. Ещё сказал, что хочет показать меня кому-то. Настоящая стрелка какая-то!

Какие-то догадки появляются, не факт, что они верны, но всё ж… Либо этот шизанутый – «шестёрка» у бандитов, либо он завербован в секту… Кстати, меня-то он тоже спрашивал, из секты ли я? Так что стычка в переходе – ни что иное, как шантаж, запугивание или выяснение отношений. А «Вервольф» – чья-то кличка. Хочется знать, как выглядит человек, носящий кличку «Вервольф».

Почему я во всё это ввязалась? Тогда, в переходе – мимо я пройти не могла, это понятно, я – агент ТДВГ. Но почему я не оставила его в покое, почему я была готова пойти на крайние меры, чтобы догнать его? Почему я схватила его? Почему я вчера целый час поджидала его около подъезда?

Почему тогда показала зубы?

Да и с зубами не всё понятно. Никогда не слышала, чтобы бандиты или сектанты пользовались знаками идентификации своих группировок по зубам.

В тёмное дело я влипла. И главное – мне не с кем пока поделиться. Дело в том, что я решила распутать это дельце одна. Я всегда работаю одна. Не беру напарников лишний раз. Я одинокий волк уже по своей природе, с рождения. Но мне нужен совет, наставление. Совет того, кто старше меня, мудрее. Кто надёжнее, с кем можно поговорить конфиденциально, с глазу на глаз, без опасений того, что моя проблема пойдёт дальше этого человека. Я знаю, куда я отправлюсь сегодня.

Улица Адихом. Заснеженная аллея. В её конце – красивый старинный особняк. Это жилой дом с двумя подъездами. Я вошла в него и поднялась на второй этаж. Меня здесь не было давно, почти год.

Нужная мне дверь находилась в самом конце. Я нажала звонок. Дома ли она сегодня? Она вроде всегда должна быть дома. Сегодня она мне очень нужна.

Её зовут бабушка Морена. Она ясновидящая, целительница и ведьма. И она большая союзница ТДВГ. Ей одной я решила всё рассказать. Я позвонила в дверь вторично, начиная думать, что дома никого нет.

Но послышались шаги, и мне открыл её помощник Маттео Хельгини, экстрасенс, коллега Морены и её сотрудник в делах оккультизма.

– Здравствуйте, я вас узнаю, юная леди! Вы ведь Клот Итчи? – вежливо спросил Хельгини.

– Да, это я, добрый день.

– И вы пришли к бабушке Морене?

– Так точно, – кивнула я.

– Так она вас ждёт. Она очень рада вам! Заходите, госпожа Итчи, я сейчас приготовлю вам чаю и с большим удовольствием! Ведите себя как дома, – улыбнулся Маттео и широким жестом отворил передо мной дверь настежь, пропуская вперёд.

– Спасибо, – поблагодарила я и вошла в квартиру.

Хельгини всегда чрезвычайно любезен и полон гостеприимства. Он приятный человек. Едва я сняла куртку и ботинки, он сказал:

– Она в своей комнате, зовёт вас!

Очевидно, Морена предугадала мой к ней визит во сне. Вообще, она профессиональная ясновидящая. Я прошла через гостиную, где проходили спиритические сеансы. Там стоял большой круглый стол и стулья вокруг него, окна всегда зашторены. Затем я аккуратно постучалась в дверь комнаты Морены.

– Входи, входи, чего ты стесняешься? Сказано ведь – веди себя как дома! – услышала я радушный, смеющийся старческий голос.

Я вошла в комнату бабушки Морены, прикрыв дверь. Эта комната пронизана особой тонкой энергетикой, которая чувствовалась кожей, едва сюда входишь. Всюду царил таинственный полумрак. Бархатные тёмно-красные занавески, ковры на полу и стенах, призрачный и тусклый свет люстры. У стены – стеллаж, в котором помещены древние мудрые книги в кожаных переплётах, многие из этих фолиантов относятся к XVI, XVII и XVIII векам. В углу располагалась широкая кровать с торшером рядом. У противоположной стены – стол, на нём свечи в старинном канделябре.

Морена сидела за этим столом в мягком кресле-троне, царственно положив руки на подлокотники. Несмотря на то, что проницательной старице более ста двадцати лет, выглядит она не старше семидесяти. Совершенно не дряхлая, а в волосах так мало седины, что она совсем незаметна. Она мудрыми и добрыми глазами посмотрела на меня:

– Входи же, дитя моё! Садись, поговорим с тобою. Я очень рада, что ты навестила меня. Сказать по правде, я тебя даже сама хотела пригласить.

– Правда? – удивлённо спросила я, садясь на стул напротив.

– Да. Ты здесь редкий, но желанный и счастливый гость. Давай, рассказывай, как твоя жизнь, твои успехи? Довольна ли ты? Или что-то гложет тебя?

– Я не буду говорить пустые предисловия и лить воду, чтобы не надоедать тебе, – аккуратно начала я разговор – а Морена не только позволяла мне говорить с ней на «ты», но и очень была недовольна, если б я ей случайно сказала «вы». – Я перейду сразу к делу.

Бабушка Морена, внимательно смотря мне в глаза, закивала медленно. Я продолжила:

– Мне нужен твой совет. Дело в том, что у меня есть весьма странное и не очень хорошее предчувствие. Я хочу спросить у тебя, как мне быть.

– Расскажи мне всё по порядку и с самого начала, – перешла Морена к делу.

– Это началось два дня назад. Я возвращалась вечером пешком до метро "Хордуэй", вдоль дороги Венслей. У меня было хорошее расслабленное настроение. Я дошла до подземного перехода, а там…

Дальше я рассказала Морене про трёх бандитов, мальчишку и моё необъяснимое желание за ним погнаться. Я описала всё в подробностях – его голос, одежду, взгляд, дословно привела услышанные реплики. После этого договорила то, что меня беспокоило:

– У меня есть веские основания полагать, что мальчик находится под действием не то давления, не то гипноза, и он состоит в секте или бандитской группировке. И я хочу помочь ему.

Морена помолчала, обдумывая. Я ждала. Её степенное молчание усмиряло мой пытливый ум и нетерпеливое воображение, которые были готовы засыпать её кучей вопросов. Наконец она произнесла:

– То, что он говорил про «иные силы», не вымысел и не бред. Тебе трудно это понять пока. Но имей в виду, иные силы есть. Клот, будь добра, выйди на несколько минут, погуляй пока в гостиной, почитай какую-нибудь книгу.

Я прекрасно поняла – Морена что-то задумала произвести с помощью своего дара, поработать на личной силе, а я не должна этого видеть и мешать. Я вышла из её комнаты. Иные силы. Да, я несколько раз встречалась с ними в ходе моей работы агента в организации по изучению аномальных явлений. Демоны, призраки. Клоны. Но что на этот раз с этим мальчиком из перехода? Пока я в полном смятении!

Ровно полчаса я просидела в гостиной. Потом услышала, как Морена позвала меня из-за двери. Я вошла вновь.

– Сядь, – пригласила она на тот же стул.

Я села. Морена пристально посмотрела мне в глаза и сказала:

– Мальчик прав. Всё не так просто. Мальчик обладает Даром. Ты должна помочь ему. Точнее, не сопротивляйся своему желанию помочь ему. Ты правильно слушаешь своё сердце. Твоя с ним встреча предписана самой Судьбой, самим Роком. Но будь предельно осторожна! Возьми вот этот предмет.

Морена мне протянула маленький замшевый мешочек на шнурке. Я спросила:

– Что это?

– Всегда теперь носи это на груди или поближе к телу, днём и ночью, не снимая, не теряя. Это защитит тебя от демонов. Это мощный артефакт против чёрных сил. Называется Смола Древа Предыстории. Работает просто: аура человека, носящего эту Смолу, делается невидимой для чёрных чужеродных созданий. И если они будут использовать уловки, чтобы найти тебя и забрать – то не смогут; Смола будет путать их след. Если же даже тебя найдут – то не смогут приблизиться. Так это работает. Сильная штучка это, Клот, уж попомни мои слова и делай так, как я тебе велела – носи на груди и не снимай. И помни – она подействует только один раз, когда нужно.

Я взяла это у неё из рук:

– Спасибо, Морена, – старуха смотрела на меня почти в упор, и я не посмела перечить ей. Наоборот, полностью доверяя мудрой пророчице, я без возражений и колебаний надела шнурок сначала поверх кофты, потом засунула мешочек под ворот. И спросила с любопытством: – Что за Дар у мальчика?

– Ты должна всё узнавать постепенно, – вкрадчиво произнесла Морена. – Ты вступаешь сейчас на тернистый и тёмный путь, полный смятения и сомнений. Иди вперёд и не сдавайся. И помни – Добро восторжествует. Ничего не бойся, Добро с тобою. Когда Смола Древа Предыстории сослужит тебе, приди ко мне снова. Не забывай приходить ко мне, слушай моего совета.

– Да, Морена. Спасибо, – проговорила тихо я с благодарностью. – Но… Морена, стоит ли мне доверять и верить мальчику?

– Клот, ты пока так слепа! Неужели ты не увидела в нём нечеловеческий страх, беспомощность. Отчаяние! Помоги ему, взываю к самому твоему отважному и благородному сердцу. Он в опасности. И не только он. Приблизилась Чёрная Пора.

– Чёрная Пора? Что за Чёрная Пора? – спросила я с тревогой.

– Вскоре тебе станет об этом известно. Моё дело – подготовить тебя. И направить на верный путь.

Я послушалась её и покинула на время этот дом, но я знала, что вернусь сюда, когда мне вновь снова потребуется помощь бабушки Морены. Двери здесь всегда для меня открыты.

День ещё не кончался – у меня оставалось время, чтобы подготовиться к встрече с неизвестностью. Я верю Морене и без страха пойду туда, куда меня хочет отвести Скотт Багстер. Если бы мне угрожала большая опасность – Морена бы предупредила меня! И с её оберегом стало спокойнее. Несмотря на мою природную любознательность, я пока предпочитала не открывать мешочек и не лезть туда. Есть много сакральных и закрытых тем, доступных посвящённым, таким, как бабушка Морена. Тем более, она предупредила, чтобы я не снимала и не теряла эту штуку. А если я полезу в мешок – вдруг содержимое выпадет, и я его потеряю? И о каких демонах предупреждала она? Ух, пусть только они мне встретятся – я их мигом покрошу!

***

– Клот, куда ты так поздно? – спросила мама, когда я выходила.

– Я иду погулять.

– Одна? В такую темень? – мама уже готова перекрыть мне проход.

– Нет, что ты! С Питом, Тимом, Фэрри, и Уолли!

– И куда вы пойдёте?

– К Тиму. Да не беспокойся! Я же сто раз так уходила.

– И все эти сто раз у меня ёкало сердце. Вечно вам приспичивает выходить от заката до рассвета. Вы, молодёжь, прямо вампиры какие-то! Ладно, гулёна, беги. Ребята, я смотрю, к калитке подошли.

Всё идеальное прикрытие было продумано во время моей подготовки к встрече с неизвестностью. Мой лучший друг, напарник и коллега Питер Ривел и мои одноклассники Тим и Фэрри были подговорены. Они стояли у калитки. И Уолли, брат-близнец нашей лучшей подруги Джейн, примкнул к ним. Мы пошли в сторону метро и там разошлись.

Я доехала на метро. Верный Степлер Демоуса был при мне. От метро я прошла вдоль дороги, потом нырнула во дворы. Темно, шёл снег, жёлтыми глазами светили фонари. Я настроена решительно и стремилась держаться хладнокровно, загнав волнение куда подальше. Морена ведь сказала – мальчик в опасности, значит, я должна быть сильным оплотом для него, излучать надёжность и уверенность, что бы ни случилось! Вот и Лелош-Парильо. Тихо и безлюдно. Я села на скамейку возле дома 58, как вчера, во время "засады". Так сидела я недолго.

Из-за угла по расчищенной дороге выехала старенькая машина. Я не обратила на неё внимания, до тех пор пока она не остановилась около меня. Я подняла голову и удивилась изрядно. За рулём сидел Скотт Багстер. Он деловитым жестом открыл дверь возле себя. Я села в салон и, пристёгиваясь, спросила:

– А давно ли ты получил права?

– Чтобы водить, не обязательно иметь права. Надевай маску, – приказал мне мальчик, протягивая непроницаемую чёрную повязку на глаза. Он держался тоже решительно и хладнокровно. Будто сам собрался меня опекать и защищать.

– Куда это мы едем, чтобы я не знала дороги? – поинтересовалась я.

– Тебе пока не стоит доверять – ты уж слишком любопытная, даже для девчонки. Мы едем туда, где выяснится твоя судьба. Я уже предупреждал, что сейчас ты стоишь одной ногой на том свете.

Я прикусила язык – тон мальчика смутил меня. Теперь мы поменялись с ним ролями: до этого я его пугала. Теперь он вселял в меня чувство неуверенности.

– Ещё один вопрос, последний: откуда транспорт?

– Это машина моего отца. Она старая. Меня папа научил водить, когда мне было ещё восемь.

Вот вундеркинд малолетний!

Скотт терпеливо подождал, пока я надену повязку. И мы тронулись.

Машина ехала быстро. Малолетний вундеркинд оказался неплохим водителем. Годкам к двадцати у него есть шанс стать профессиональным автогонщиком! Мне было трудно осознать, что за рулём – двенадцатилетний подросток – так уж он уверенно вёл. Почему-то я совсем не думала, что нас могут остановить полицейские и потребовать объяснений, почему за рулём несовершеннолетний, и почему у пассажирки рядом с водителем завязаны глаза. Ехали мы долго. Я потеряла счёт времени. Остановились совсем для меня неожиданно. Я даже было, подумала, что возникли проблемы. Но Скотт совершенно спокойно сказал:

– Мы приехали. Выходи, маску не снимай, я поведу тебя.

Мы вышли. Моя нога ступила на снег. Я услышала, как Скотт закрыл машину, потом он подошёл ко мне и взял мою руку, положив её себе на плечо.

– Держись, – приказал он.

Я ему доверилась. Мы куда-то шли по глубокому снегу. Где-то послышался лай собаки. Впереди я услышала скрип двери. Потом почувствовала смену температуры и деревянный пол под ногами. Мы вошли в какой-то дом.

– Осторожно, здесь лестница, – предупредил мальчик из перехода.

Мы стали спускаться по длинной крутой лестнице. Сырость и холод, брр. Когда мы спустились, нога моя ступила на земляной пол подвала или погреба. Мы прошли по подземелью, потом стали подниматься. Наконец со скрипом и визгом открылась старая металлическая дверь на несмазанных петлях, и мы вошли в тёплую комнату.

– Встань у этой стены, – Скотт приставил меня к стене, я услышала, как закрывается на защёлку дверь.

Скотт отошёл от меня, скинув с себя мою руку, и я замерла в напряжении. Услышала, как кто-то спросил:

– Это и есть та девчонка?

– Да, это она, – ответил Скотт.

– Пусть снимет маску, – позволил голос.

Это был слегка хриплый, низкий, но ровный и уверенный мужской голос. Что-то в этом голосе сразу вызвало мои симпатии. Я интуитивно решила, что ну не может он принадлежать негодяю.

Я решительно сняла повязку с глаз и первым делом пытливо и внимательно осмотрелась. Передо мной – просторная комната, напоминающая бомбоубежище. Голые бетонные стены, железная дверь, отсутствие окон. В одном углу я обнаружила цепи, одним концом прикреплённые к стене. Гхм, если меня до сих пор не заковали, значит, точно меня принимают за своего, как это мило!

Около тех цепей – низкая кровать, покрытая натуральной шкурой крупного хищника, предположительно медведя. Над кроватью на стене висит череп огромного оленя с рогами. Комната эта подвальная, приблизительно квадратной формы, ещё в ней несколько деревянных перегородок по углам. Цепи и кровать – ближе к углу справа от меня. Слева – тумбочка, на ней старый радиоприёмник. Вдоль стены – стеллажи с книгами и ряд шкафов. Посреди комнаты потолок поддерживали две колонны, довольно широкие и массивные, круглой формы. А у противоположной стены – кресло, с двух сторон окаймлённое тумбочками с зажжёнными свечами – другого источника освещения здесь больше нет. В этом кресле кто-то сидит. Свет свечей падает так хитро, что его лицо остаётся в тени.

Скотт стоял посреди комнаты. Человек, сидевший в кресле, сказал Скотту:

– Пусть выйдет на свет.

Внезапно висевший сбоку на колонне факел загорелся, образовав под собой светлое пятно. Прежде чем я успела удивиться, как это так он сам собой зажёгся, Скотт передал мне:

– Выйди на свет!

Его голос звучал прямо как призыв шамана в этом мистическом полумраке подвала. Странное дело, почему это со мной так обращаются, будто я дух какой-то или привидение, которое вызвали? Я сделала несколько шагов, пока дошла до светлого пятна, и встала в него.

Тут я увидела лицо человека, которому Скотт хотел меня показать, и он, в свою очередь, тоже увидел моё лицо.

Это был человек очень высокого роста – даже сидя в кресле он производил впечатление громилы-великана. Наверное, он даже выше двух метров! Телосложение его атлетическое, широченные плечи, а под льняной, немного неопрятной грязной рубахой угадывались стальные мускулы. Его взгляд мог вызвать ужас у слабонервных! Его тёмные глазища зияли провалами в полумраке, они смотрели на меня в упор исподлобья, а брови его густые и сросшиеся на переносице. Я заинтересованно разглядывала его лицо; помимо этих удивительных жутких глаз картину великана-людоеда из страшилок дополняли грубые черты лица, массивный подбородок, прямой нос и сжатый в каком-то скептическом изумлении рот, напоминающий рот аллигатора, хмыкающий при виде новой и непонятной на вкус еды. И тем не менее, в этом лице, в котором виднелось что-то хищное, звериное, первобытное и необузданное, было что-то очень притягательное, что вызвало мой неподдельный интерес и желание пообщаться с этим типом и познакомиться получше. Его волосы тёмные, какого-то чёрно-бурого оттенка, густыми космами падающие на плечи, а на лбу чёрная повязка, которая придавала ему сходство с древним воином или викингом.

Он внимательно наблюдал за мной. И точно также разглядывал меня, мрачным, угрюмым взглядом. В этом тяжёлом взгляде читалось откровенное разочарование, скепсис и недовольство. Я же стояла и невозмутимо смотрела на него, нисколько не смутившись. Почему он такой мрачный? Что не так, чем это я ему не угодила?

Скотт Багстер первым нарушил молчание. Он немного несмело спросил того типа:

– Что скажешь? Нам придётся прикончить её? – при слове "прикончить" голос его дрогнул. Это сказало мне о многом: Скотт по каким-то причинам побаивается этого человека, этот человек имеет над ним власть, и скорее всего предложение привести меня к нему, чтобы понять, что со мной делать, исходило от этого громилы-верзилы.

– Нет, – проговорил тот человек и откинулся в кресле, положив расслабленно руки на подлокотники. Его взгляд вдруг утратил скепсис и недовольство и стал совершенно бесстрастным, но оценивающим. Он обратился к Скотту: – Ты постой пока молча.

Багстер кивнул и отошёл к стене, шаркнув ногой. А человек в кресле без тени улыбки и доброжелательности представился:

– Меня Йэн Гудинг зовут. Добро пожаловать в моё логово.

– Я Клот. Клот Итчи, – представилась я спокойно и деловым тоном.

– Для чего ты пришла сюда, Клот Итчи? – спросил меня тот, кто назвался Йэн Гудинг.

Странное у него имечко. Йэн. Гудинг. Гудинг – это что-то связанное с капюшонами. Почему-то я легко представила его в балахоне под капюшоном. Я ответила, но не сразу:

– Я пришла предложить помощь.

Сказала я так, потому что бабушка Морена дала мне совет и наставление – помогать Скотту Багстеру, мальчику из перехода.

Тут что-то во взгляде Йэна Гудинга изменилось. Он посмотрел на меня так же мрачно и угрюмо, но в его глазах промелькнуло некое подобие одобрения и принятия.

– Садись, – он указал на стул напротив себя, храня всё то же бесстрастное выражение лица. Подождал, пока я без колебаний, но медленно села. – Скотт, представь нас друг другу, какими ты нас видишь. Не скрывая.

Мальчишка заговорил:

– Йэн Гудинг – оборотень-вервольф, он может превращаться в существо. Он вынужден скрываться. И на этот раз не только от людей, которые до смерти боятся оборотней. Его разыскивают демоны, потому что он для них опасен. Он доверяет только мне, и я лишь один знаю, где это его логово. Сам я имею Дар Знания, особую способность, которая даётся лишь избранным. Это способность видеть и отличать людей от не-людей. Я – Знающий. А ты теперь скажи честно, кто ты такая.

Несколько ошалевшая от такого начавшегося с бухты-барахты допроса, я произнесла с достоинством:

– Я человек, житель этой планеты и города Укосмо. Это всё, что я знаю о себе в контексте того, о чём сейчас идёт речь.

Скотт меня ещё пуще огорошил, сказав:

– Ты не человек. Я вижу на тебе Метку не-человека.

– Метку?! Ну так, и кто я? – задала я вопрос, посмотрев на мальчика.

Скотт не ответил.

Вервольфы, вампиры. Логова, Метки какие-то. Либо здесь все спятили, либо только я одна. Скотт проговорил, обращаясь неизвестно к кому:

– Она считает себя человеком! Она не сможет ничего! Но почему она? Как тогда сделать так, чтобы она стала с нами в строй? Йэн, скажи что-нибудь! – в его голосе послышалось неприкрытое отчаяние. Это заставило меня заволноваться.

Йэн Гудинг обратился уже ко мне:

– Оставайся человеком, раз ты им себя считаешь, выбор за тобой. Но мы при этом принимаем твоё предложение о помощи. Будь осторожна. Они уже взяли тебя на прицел.

– Они – это те парни из перехода? – стала вдруг я догонять, быстро выстраивая в голове цепочку из разрозненных сведений, почерпнутых за последние два дня. – И что же, они хотят теперь убить меня?

– Хуже. Если в их замысле – твоя смерть, то она будет мучительна. Они высасывают жизнь из любых живых существ. Этим они питаются. Они демоны, такова их природа.

Скотт добавил к сказанному Йэном Гудингом:

– Они преследуют меня, чтобы выманить его. В ту ночь, когда ты меня встретила, я поступил опрометчиво. Я забыл свой Артефакт, который должен был носить, и они меня вычислили… Теперь они будут преследовать тебя, чтобы узнать твою роль. А я её уже вижу! Ты выбрала этот путь. Ты сама занесла перо, готовясь поставить подпись на своём смертном приговоре. Отступить ты не можешь. Йэн, так как нам с ней быть? – спросил он того мрачного типа из кресла.

– Предложив нам помощь, она знала, что делает. И она не отступится. Этот её выбор, который она сделала. Хоть она и хилая, она сильна духом – это я вижу по её глазам. И ещё она смелая – это не может не вызывать моего одобрения, – произнёс вервольф, так бесцеремонно, будто меня тут не было. Я пока не понимала – возмущаться ли мне, что меня обозвали "хилой", или восхищаться тем, что этот великан-людоед разглядел во мне сильную личность? – Но пока она слишком мало знает и понимает. И она даже не подозревает, насколько большую услугу она оказала тебе и мне, Скотт Багстер. Будет Битва. А она уже на нашей стороне, это большой плюс.

Скотт подошёл ко мне, ничего не понимающей и хлопающей глазами, и сказал, положив руку мне на плечо:

– Соотношения между твоей жизнью смертью – три к двум в пользу смерти. Надень маску, мы уходим.

Я без слов надела маску – время аудиенции, по-видимому, подошло к концу. Скотт стал меня выводить. Йэн Гудинг произнёс:

– Пусть приходит ещё. Надо, чтобы она прошла Этап Предварительного Ознакомления с Теорией.

– Ты будешь обучать её? – удивился Скотт.

– Кроме меня, пока некому. А учиться ей надо. Тем более, время поджимает.

– Учиться? Чему учиться? – спросила я в темноту.

– Приходи – и узнаешь, Бесстрашная, – таинственно ответил Йэн Гудинг.

Почему он назвал меня Бесстрашной?

Скотт увёл меня. Мы спускались, поднимались. Потом шли по улице, пока не сели в машину. Я не могла выговорить ни слова от полученных впечатлений. Лишь спросила у Скотта один из многочисленных вопросов, готовых в любой момент сорваться с языка:

– Он что – правда вервольф?

– Не советую тебе подходить к нему, когда он повёрнут. Особенно в полнолуние, – отрезал мальчик, заводя мотор.

– А я думала, они были перебиты инквизиторами ещё в средние века.

– Не все, – ответил Багстер.

– Где же ты его нашёл?

– На то я и обладаю Знанием, – ответил Скотт с какой-то грустью в голосе, словно его Дар был его проклятьем.

Глава 5. Княгиня

Столичный Главный Зоопарк Укосмо был закрыт ещё прошлогодней поздней осенью. Зверей бережно кормили и отогревали в зимних вольерах, они прекрасно себя чувствовали. За исключением нескольких смертельно больных обезьянок. Они доживали свои дни в специальной клетке, и на следующий день их должны были усыпить, как советовал ветеринар.

Эта ночь была тихой, все животные крепко и безмятежно спали под бдительным надзором смотрителей.

Не зря надзор был бдительным. Казалось – кому придёт в голову прийти в зоопарк ночью и зимой? Но.

С бетонной ограды вниз, в заросли кустарника, обломав часть веток, ловко скользнула тень. Невидимка выпрыгнул из зарослей на расчищенную дорожку и не спеша и расковано пошёл к стоявшему рядом обезьяннику. Его руки были в карманах, он шёл совершенно спокойно.

«Как здесь всё предусмотрено! Они смертельно больны, но не их кровь!» – с удовольствием и предвкушением подумал вторгшийся.

Таинственный незнакомец тихонько постучал в дверь. Вскоре она открылась, пришелец быстро закрыл широким чёрным шарфом лицо и надвинул шляпу. Сторож без каких-либо смущений пропустил человека, приняв его за своего коллегу:

– Эдди, а, это ты? Что с тобой? Опять простудился?

Вдруг незнакомец ловко скрутил вялого и сонного сторожа, проделал на нём некий приём, и сторож обмяк.

– Приятных снов. А мне – приятного аппетита, – сказал тихо незваный гость и пробрался за дверь.

Через некоторое время он уже убегал от преследующего сигнала тревоги – а тревогу поднял пришедший в себя сторож. Он убегал и уносил с собой пищащий и шевелящийся мешок.

Его не поймали. Даже не увидели, куда он побежал. Его следы оборвались посреди дороги – их закрывали капли крови тех обезьян. Снег не выдал его следов, словно он взмахнул в воздух. Или испарился.

***

– Клот, вставай! – меня разбудила мама.

Я встала без возражений. Маме надо помочь убраться в доме, сходить в магазин, вынести мусор, взять газету. Слишком много всего странного вчера было. Вначале Морена дала советы и наставления, потом Скотт Багстер повёз меня в убежище вервольфа, чтобы решать – убить меня или оставить в живых. А там выяснилось вдруг, что напавшие на Скотта "гопники" – демоны, и теперь эти демоны охотятся за мной, чтобы выкачать все жизненные соки. Вдобавок к этому Багстер утверждает, что я "не человек", а сам он – Знающий и может различать, кто демон, а кто не демон.

Хороший винегрет в голове, не так ли? Причём вчера, когда мы возвращались на машине от странного места, где произошла моя встреча с вервольфом, разговор со Скоттом не клеился. Мальчишка был слишком погружён в себя или в управление автомобилем, да и я тоже много думала, слишком много, чтобы оставалось ещё время задавать вопросы. Я надеялась, что со временем всё выясню. Морена же говорила, что я должна узнавать всё постепенно! Я ей верю. Поможет ли то, что она мне дала в маленьком мешочке? Хотелось в это верить тоже.

Вначале я пошла по магазинам и помойке – выносить мусор. Проветрить мозги не мешало с утра. Купила молоко, решила взять сегодняшнюю новостную газету. Листая её, наткнулась на статью в разделе «Таинственные преступления дня». Называлась статья «Необъяснимое ограбление Главного Зоопарка». Мои глаза так и впились в текст.

Ночью, с 4 на 5 января, пока я безмятежно спала, некий злоумышленник забрал несколько больных шимпанзе, которых готовили к усыплению – ветеринары нашли у них смертельно опасный вирус. Примечательно, что сторож принял вначале вора за своего коллегу. Преступник владел приёмами борьбы, он на короткое время оглушил сторожа. Несчастный даже не разглядел лица бандита: утверждает, что его коллега так же ходит, закутав лицо в шарф и надвинув шляпу.

Что же получается? Грабят зоопарки, обескровливают трупы, разыскивают вервольфов. Город бесится. Наверное, кругом все перепились шампанского и объелись оливье! Весело.

Я уже сделала все домашние дела и сидела за обедом, когда мама позвала меня к телефону.

– Клот, там тебя спрашивает какой-то маленький мальчик, – позвала она меня удивлённо.

Её удивление передалось мне:

– Это точно не Пит?

– Клот, ты что? Такой голос – ему лет десять! Я ведь Пита знаю, ни с кем не спутаю. Может, там ошиблись? Хотя спрашивали именно Клот, а не Клотильду.

Я подошла к телефону. Мне звонил Багстер.

– Клот, это я. Надо встретиться с тобой. Я хочу тебе кое-что показать. Это очень важно!

Вот это номер! Я спокойно проговорила:

– Конечно, важно! Минуточку… Откуда ты взял мой телефон? – спросила я как можно тише, чтобы мама не услышала.

– Ну, ты ведь получала год назад паспорт, ты есть в базе данных. А там – всё про тебя. Судя по базе данных, ты действительно Клотильда Итчи, живой существующий реальный человек. Встретимся в центре зала на станции метро "Серебряная улица" ровно в три.

– В три ночи? – машинально спросила я – настолько я привыкла, что всё, что связано со Скоттом, должно происходить ночью.

– Нет. Сегодня в три часа дня.

Скотт, не дожидаясь моего ответа, положил трубку. Его голос спокойный, но я уловила в нём тревожные нотки.

– Кто это был? – спросила моя любопытная мама.

– Из музыкальной школы, старый знакомый, из класса младше. Мы ходили с ним на фортепьяно практически в одно время. Он про какие-то ноты спрашивал, – сказала я то, что первым пришло в голову.

Мама поверила и полностью удовлетворилась ответом. Не говорить же ей – «это был тот малый, которого я спасла от демонов»?!

***

Мы вышли из подземелья. Уже темнело. Зимой очень рано темнеет. Серебряная улица – в самом центре Укосмо, это одна из нескольких модных прогулочных улиц города. На ней находились сплошные кафе и бутики, и всегда было людно. Мы шли абсолютно молча по направлению к Главному Универмагу Укосмо. Я ждала, пока Скотт будет говорить первым – ведь он же меня вызвал. Но в конце концов я не вытерпела безмолвия мальчика из перехода:

– Так что ты мне хотел показать?

– Я знаю, каково быть не-человеком и не знать этого. Тебе будет трудновато всё постигать, но это необходимо. Раз свой путь ты выбрала таким. Йэн сказал – тебя неплохо бы обучить. Я начну рассказывать тебе некоторые положения.

Я решила внимательно послушать. Мальчик не смотрел на меня, он говорил тихо, немного взволнованно. Боялся, что я не поверю ему? Но я готова ему поверить. После того случая в переходе, когда я погналась за ним.

– Есть вещи, которые невозможно постичь простому человеческому разуму – разум не приемлет таких вещей. Одна из них – это Знание. Сейчас я попытаюсь понятнее объяснить тебе.

Мы отошли в безлюдный дворик с оживлённой улочки, благо таких двориков в районе старого города много. И подошли к стене дома. Около неё валялся кусочек стекла. Скотт поднял его и стал что-то чертить на заледенелом снегу. Я увидела контур человека.

– Это человек, – подтвердил паренёк. – Любого человека окружает аура.

Пока я не слышала ничего нового. Я, к счастью, не относилась к тем глупцам, которые не верили даже в существование ауры. Работая в ТДВГ, я читала много специализированной литературы по этой теме.

– Мой Дар – несколько особый, чем обычное Зрение. Мне говорили, что Знающий может видеть цвет, толщину, силу ауры. Я же вижу только ауру над головами. Аура головы незамкнута и уходит далеко вверх, в космос, это канал, который соединяет людей с биоэнергоинформационным полем. То есть кто-то из учёных называет это биоэнергоинформационным полем, а на самом деле это Пространство Абсолютного Света. Называется такое соединение ауры головы с космосом надауральный столп.

Пока эта теория не казалась мне сверхъестественной. Багстер говорил общеизвестные вещи. Я читала и про энергоинформационное поле, и про чакры, и про то, что седьмая чакра, что над макушкой человека действительно соединена с космосом. И восточные йоги, раскрывая её и научаясь ею пользоваться, так достигают просветления и нирваны. Также я знала теории о том, что все мысли материальны, и что человек подумает – так это и аукнется по Вселенной, а потом откликнется. Не раз даже проверялось на житейской практике. Между тем мальчик из перехода продолжал:

– У обычных людей этот столп пустой, просто трубка, пустая стеклянная трубка. У не-людей в этой трубке присутствуют сверхъестественные энергетические субстанции и образования. Я называю их показателями статуса. Это показатель того, что твоя миссия тут быть не свободным человеком, который может выбирать свою жизнь и делать что заблагорассудится, а что ты имеешь дело, долг, отличающий тебя от людей. И это дело, долг, миссия не всегда позволяет тебе даже вмешиваться в человеческую жизнь. На самом деле они называются Метки. По таким меткам я могу распознавать людей и не людей.

– Ты можешь видеть ауры? Это и есть Зрение? – уточнила я.

Также я знала, что есть такие люди, которые читают ауры, в этом нет никакой фантастики. Но про Метки я слышала впервые.

– Да, это Зрение или Знание. Я вижу не всю ауру, только метку. Знающие не так счастливы, как кажется. Знание чуждо и непонятно людям и опасно для не-людей – ведь они предпочитают, чтобы о них никто не знал, что они не-люди. По мнению людей, я чокнутый чудак. По мнению не-людей, я знаю слишком много и могу помешать в их тёмных делах. Так вот, в твоём ауральном столпе что-то есть.

Я прищурилась на Скотта. К чему он клонит? Только что говорил что-то про свободу выбора, свободу жить как хочешь, и про то, что те, у кого Метки, якобы рабы или неполноценные. И обязаны что-то делать или не делать. Как такое может быть? Я всегда считала себя человеком, обладающим свободой воли, свободой выбора! Разве я не выбрала то, что меня окружает, мою жизнь, мои события?

– Я увидел твою Метку в самом начале, – Скотт поднял на меня светлые проницательные глаза.

Его взгляд похож чем-то на взгляд Морены – подумала я в тот миг.

– Поэтому у меня были основания тебя бояться, и я убежал от тебя. Но ты не думай, что ты там какой-нибудь детёныш, зачатый гуманоидом, раз ты не-человек. Я попытаюсь тебе объяснить, кто такие не-люди. Вот, как раз: видишь, там стоит мужик, – Скотт показал мне на стоящего в отдалении человека, который на нас – ноль внимания. – У него я тоже что-то вижу. У него такой показатель статуса, который я встречаю чаще всего. Эти Метки разные, я уже научился их классифицировать. У того человека – Метка, которая обычно бывает у экстрасенсов, гадалок и ясновидящих. А ещё у духовно развитых людей, у гениев, поэтов, учёных или у людей с очень большим интеллектом, которые озабочены не мелочными шкурными интересами, а чем-то более возвышенным. И тем не менее, это люди. Люди, которые из-за своего высокого развития взяли на себя ответственность и обязательства служить своим Даром, талантами, способностями другим людям. Но такую Метку, как у тебя, я вижу впервые. Она у тебя даже не такая, как у вампиров, вервольфов и магов. Это нечто невероятное, Клот, скажу тебе. Когда я увидел, я первые мгновения подумал, что ты – главная у этих трёх демонов, что ты представительница чужеродного зла, и пришёл в ужас.

Я проглотила это. Чего только не услышишь о себе из уст постороннего! Людям порой кажется, что они знают о тебе больше, чем ты сам, а на самом деле послушать чужие сплетни других о тебе – лишний повод поудивляться и посмеяться. Теперь всё в некоей степени стало на места: понятно, почему мальчик из перехода дал от меня дёру.

– Ты можешь ещё что-то видеть, кроме этих Меток?

– Я могу видеть иногда энергетические следы на зданиях, машинах, предметах. По Меткам я ещё могу различать людей, на которых наложили порчу – в ауральном столпе появляется особая чернота.

– Карамба… Вот это дела, – проговорила я, не зная, не верить ли мне в эти бредни или всё-таки прислушаться? – И много ли таких, как ты, бродит?

– Знающих гораздо меньше, чем любых других не-людей. Знающие вынуждены скрывать свой Дар. Они долго не живут. По понятным причинам. Не-люди очень маскируются. Многие используют особый вид магической защиты или гипноза, которые называются Мантии Тени или Мантии Невидимости. Даже два не-человека, стоящих рядом, порой не могут догадаться друг о друге. Не в интересах не-людей, чтобы кто-то узнавал их.

– Сколько не-людей в мире? И кто они вообще такие? – начала я выуживать из своего маленького приятеля информацию.

– Не-людей достаточно много. Ещё их называют Гостями, именно из-за их Меток. Метка – это показатель чужеродности. Любой не-человек здесь не хозяин, а только Гость, но Гость, имеющий тут своё дело.

– То есть полезный Гость, – добавила я.

И невольно подумала о меткости аналогии с гостями: не далее как позавчера у нас гостили Прэйны. Я, мама и папа в нашем доме делаем что хотим, имеем "свободу выбора", больше возможностей. А Прэйны – ограничены статусом гостей. Они, к примеру, не могут спать на наших кроватях без спросу или пользоваться нашими зубными щётками. Пришли и ушли. Но когда пришли – их миссия – вести вежливые разговоры с мамой, принимать угощение, обмениваться подарками. Так какая, интересно, миссия, у не-людей?

– Да, в общем, не-людей много, но не так уж, чтоб совсем, но их можно всё-таки встретить в населённых пунктах, – уклончиво отвечал Скотт. – Чаще всего мне попадаются такие, как тот мужик – это люди, которые нашли в себе некие сверхспособности или просто духовно развитые, талантливые люди. Есть ещё Силы Зла, ведьмаки, магоги, бессмертные – за всю свою жизнь я встретил двух таких бессмертных, они называют себя горцами. Есть призраки – их я тоже периодически вижу – на кладбищах, в заброшенных зданиях. Особая категория не-людей – это вампиры и вервольфы. И у них у всех различаются Метки. Пойдём потихоньку в Главный Универмаг. Я тебе скажу о второй вещи, которую тебе надо тоже знать.

Я была настолько поражена и удивлена, что не посмела даже слова вставить. Скотт, ведя меня в сторону большого старинного здания Универмага, начал по дороге:

– Эта вторая вещь очень опасная, особенно для таких, как я. Она называется Капкан. Между прочим, это и есть та причина, по которой ты за мной погналась и преследовала меня. Я только недавно понял, что сам неосознанно применил его… Особенно учитывая, что сказал про тебя Йэн и что скоро будет Битва. Капкан вызывается мощным энергетическим посылом, который превращается в силу, способную перекрыть волю. Этот пучок энергии направляется в сторону того, кого ты хочешь поймать, затянуть в Капкан. В тот момент, когда ты меня встретила, я направил в твою сторону своеобразный энергетический импульс, сам не зная этого. Это получилось от страха. Страх усугубился, когда ты за мной побежала. Хотя всё было естественно – я заловил тебя в Капкан! Ты же ведь бежала за мной против своей воли?

– Всё так, – подтвердила я, затаив дыхание.

– А раз страх у меня усугубился, у тебя появилось ещё большее желание догнать меня. Йэн рассказывал, что это Капкан Жертвы – такой Капкан, который непроизвольно выдаёт жертва для невольного охотника, а охотником была ты. Но в тот момент мне было не до Капканов – я видел в тебе опасного врага, во мне сработал инстинкт Жертвы, а в тебе – охотника.

– Но я не думала тебя убивать! Мне хотелось тебя просто догнать, – растерянно пробормотала я.

– Да, догнать. Ты сама стала жертвой моего же капкана.

– Голова кругом идёт… – призналась честно я.

– Клот, теперь я буду вынужден перейти к основному делу, почему мы идём в Главный Универмаг, – Скотт тревожно и пытливо на меня взглянул. И даже взял меня за руку.

Маленький напуганный мальчик из перехода. Он старается держаться храбрым и сильным, командует мной, учит меня как салагу, а между тем нуждается во мне как в старшей сестре, покровительнице.

Мы в этот момент уже входили в Универмаг. Это блистающее здание с яркими огнями и умопомрачительными витринами, всё в великолепии и в роскоши, красивая жизнь красивых людей. Ещё универмаг так украшен к новому году, что в глазах всё пестрит. Повсюду наряженные ёлки, атрибутика Нового Года. Пока я невольно разглядывала витрины, мимо которых мы проходили – в Главном Универмаге я не была давно, Скотт продолжил тихо меня просвещать:

– Кто-то применил на меня такой же Капкан. Но этот гораздо слабее, он оставляет за мной право выбора. То есть во мне осталась воля подчиняться ему или не подчиняться. Уже полтора часа как он меня зовёт к себе. Капкан применяется не-людьми. Этот не-человек сейчас здесь, в Главном Универмаге. Я вызвал тебя, потому что ты согласилась помогать мне и Йэну. Один я прийти сюда побоялся. Хотя этот не-человек использует свой капкан в людном месте и в белый день, всё равно один бы я не пошёл. Ты – единственная, на кого я мог рассчитывать.

– Я понимаю тебя, Скотт, – после небольшого обдумывания ответила я. – Ты правильно сделал, что доверился мне. Я готова подстраховать тебя, – моя рука инстинктивно легла на пояс – там у меня спрятан степлер Демоуса.

Скотт медленно проговорил, останавливаясь посреди галереи первого этажа:

– Сигнал исходит с самого верха…

Архитектура Главного Универмага следующая: первый этаж представляет собой прямоугольник с полом, а второй, третий и четвёртый этажи – такие же прямоугольники, только без середины – как рамки. Рамка на рамку, и наверху эти «рамки» соединяются мостиками-переходами. А на самом верху – стеклянный потолок и небо.

Мы со Скоттом почти одновременно подняли свои головы и впились глазами в переходной мостик четвёртого этажа. Там, на нём, в середине, стояла женщина и смотрела прямо на нас. Я даже почувствовала на себе её взгляд!

– …от неё! – договорил мой подопечный свою фразу с большим изумлением.

– Поднимемся, – смело предложила я. – Узнаем, что ей от нас надо.

Мальчик прищурился, используя свой Дар. Потом испуганно и удивлённо констатировал:

– Кажется, она – вампир! Или ведьма… Ведьма-вампир.

Отлично, этого ещё не хватало! Я думала, вервольфа и троих демонов будет более чем достаточно в этой катавасии с не-человеками.

– Тогда, может быть, помашем ей ручкой? – предложила я разумное.

Скотт пересилил себя – он был вот-вот готов согласиться – кажется, у мальчика вампирофобия.

– Нет, – выдавил он. – Она не принадлежит к Силам Зла. Надеюсь, она не станет кусать нас прямо здесь, ведь Капкан она применила в людном месте, – размышлял Знающий.

– Тебе виднее, – произнесла я, решив в тот момент довериться судьбе.

Мы подошли к лестницам и стали подниматься наверх. Добрались до четвёртого этажа. Народу там гораздо меньше, чем на первых двух – часть бутиков не работала из-за новогодних праздников. Мы с замиранием сердца дошли до мостика. Женщина всё ещё стояла там в ожидании. Видно, что она бы там стояла ещё очень долго, пока мы бы не пришли.

Пока мы подходили, я украдкой разглядела её. Она высокая и стройная, на вид лет тридцать пять. Тёмные длинные мелко вьющиеся волосы с золотистым отливом, очень бледная кожа. Её лицо очень красиво и аристократично: тонкий нос, изящные брови, узкий подбородок, глубокие светло-серые умные глаза, в которых присутствовала тайна. На ней шуба из натурального меха, джинсы и сапожки. Весьма обеспеченная и ухоженная дама, у которой явно водятся деньги. Карамба, если это – вампирша, то я никак не предполагала, что вампиры могут вот так вот разгуливать по универмагам в цивильной гламурной одежде! Да ещё и средь бела дня! Может, она ещё и чеснок употребляет?!

Мы медленно подошли к ней и остановились. Всё это время она чуть исподлобья смотрела на нас. Я взяла инициативу на себя и первой нарушила молчание:

– Вы нас звали?

– Ты Знающая? – ответила женщина вопросом на вопрос.

– Нет, – ответила я.

– Значит, он – Знающий? – указала она на Скотта.

– Да, я, – ответил Скотт дрогнувшим голосом. – Кто вы?

– Онилия Драгон, княгиня. Начнём с того, как вас зовут.

Голос её спокойный и гордый, в её манерах угадывалось нечто аристократическое и величественное. Выходит, имеет право называть себя княгиней.

Знающий осмелел немного – ведь вампирша на нас не бросилась и в шею кусать не стала.

– Я Скотт Багстер, – представился Знающий.

– Клот. Клот Итчи.

– Честно говоря, Знающий, я не ожидала, что ты так молод, – произнесла княгиня, оценивающе разглядывая Скотта. – А ты, девочка, кем у нас будешь?

Я пожала плечами:

– Я только недавно была посвящена во все эти тёмные дела, этот мой приятель… Мы с ним недавно познакомились при весьма незаурядных обстоятельствах, и он меня привёл вот сюда. Ещё он утверждает, что я – не-человек, – честно рассказала я – а что мне терять, что скрывать и от кого?

– Так оно и есть, – подтвердил Скотт. – Вы ведь вампирша, не так ли?

– Не просто вампирша, мальчик! – с достоинством произнесла дама в шубе. – Я княгиня из династии Драгон или Сажающих-На-Кол. Наверняка вы слышали о нашем славном роде!

– Сажающие-На-Кол? Это что, знаменитый на весь мир граф Лавсидвал Сажающий-На-Кол? Тот самый, который в пятнадцатом веке правил соседней страной и который по слухам был вампиром? – переспросила я в недоумении.

– Совершенно верно. Только он был вампиром не по слухам. И мне больше нравится Драгон, или Род Драконов, суть от игры слов не меняется, – подтвердила дама мои догадки.

Я спросила, ожидая всего что угодно, с улыбкой:

– Уж не хотите ли вы сказать, что являетесь прапрапра… и так далее правнучкой самого графа Лавсидвала Сажающего-На-Кол?

– Нет. Я его сестра, – заявила вдруг княгиня, причём сказала это совершенно невозмутимо.

Я переглянулась со Скоттом. Если всё это правда, то это уже слишком! Скотт проговорил с отрешённым сомнением:

– Я читал, что ваш род уничтожен. И что у графа Лавсидвала убили всех его родственников, включая сестёр, братьев и детей.

– Не всех убили. Тем более, они не трогали бастардов, о которых и знать не знали. Из рода Сажающих-На-Кол осталось только двое Высших Вампиров: я и мой племянник-бастард. Давным-давно мы поклялись своей душой не прикасаться к человеческой крови. С тех пор мы утоляем Жажду Крови животными. Мы прокляты, нам нет пути ни в рай, ни в ад. Вампиры изначально были на стороне Зла и попадали в Инферно. Но после Революции Линии Крови появились вампиры, вставшие на сторону Добра, которые не могут умереть до тех пор, пока своими делами и свершениями не искупят грехи Чёрных собратьев. Не могут умереть совсем: даже если им этого захочется. Другими словами, мы неуязвимы. И относительно бессмертны. В этом году мне исполняется пятьсот шестьдесят лет.

Пока голова моя шла кругом от обилия такой неправдоподобной и в тоже время в свете последних событий логичной информации, Скотт с почтением спросил:

– Зачем вы звали нас, княгиня?

Казалось, его не удивила речь Онилии Драгон. И не мудрено, если он с детства вместо обычных людей видит магов, вампиров, оборотней и прочих типов с какими-то светящимися и разноцветными штуками над головами. А также преспокойно говорит о том, как призраки разгуливают по заброшенным зданиям.

– Знающий и юная отважная леди, открылось Окно в Инферно. Кое-кто вырвался на свободу в этот мир с желанием им завладеть. Нам ещё о многом надо поговорить с вами. Но не сегодня и не здесь – не подходящее тут место, слишком много людей. Скотти, ты знаешь Йэна Гудинга?

Скотт кивнул, в его глазах отразилось удивление.

– Оказывается, он наш общий знакомый, – подтвердила с лёгкой улыбкой Онилия Драгон. – Завтра приезжайте ближе к закату. Вот адрес.

Она протянула нам бумажку. Её взяла я.

– Если вы боитесь, пусть Йэн Гудинг будет с вами. Хотя… Не обязательно его отвлекать. Знающий, я сама вас встречу и отвезу. Надвигается Битва. Надо начинать готовиться к ней.

– Мы можем встретиться завтра возле моего дома, – с готовностью закивал Скотт.

– Солнце заходит в четыре, – произнесла княгиня Драгон. – Сейчас мне надо идти. До встречи.

– До встречи, – попрощались мы.

Она ушла очень быстро и стремительно. Я спросила Знающего:

– Мы верим ей?

– Если она знает Йэна, то она точно с нами, – ответил Скотт совершенно спокойно, хотя несколько минут назад трясся от страха. До чего же сильна над ним власть вервольфа и доверие Скотта к угрюмому мрачному типу в подвале и кресле!

– Никак не могу поверить, что ей пятьсот шестьдесят лет… Вот до чего дошла пластическая хирургия, – пробормотала я.

– Ты считаешь себя обычным человеком. Я в это тоже с трудом верю, особенно видя у тебя над башкой такое зарево, оно так и пышет! – только и сказал Скотт в ответ, глянув уже знакомым мне расфокусированным взглядом поверх моей головы.

Я ничего не стала говорить ему и взглянула в бумажку. Какая-то усадьба на западе области Укосмо. А конкретно – заповедный лес рядом с городом Раком, берег озера Дерист. Усадьба имеет очень живописное и милое название: Адская Кухня. Вот значит где живут вампиры! Всё по классике жанра: старинные усадьбы в лесу.

Девочка-вампир

Она пришла во тьме той адской ночи,

Она взяла твой дух и рвала в клочья.

Ей имя – Смерть, ты не сопротивлялась —

Упала здесь, совсем не поднималась.

Ты умерла, убитая свободой.

Зима пришла, и силы всей природы

Там собрались, где в прахе ты лежала,

И увлеклись: моль выпустила жало.

Твои глаза открыты были ясно —

В могиле зла лежала ты прекрасно.

Пришёл колдун и выпустил за двери

Души пургу, и стала она зверем.

Теперь одна ты бродишь по закату,

И стёжка шва, что шила ты когда-то,

Есть путь тебе по линии кровавой,

И о судьбе забудешь в карнавале.

Её волосы чёрные как смоль,

Её глаза с рубиновым отливом.

Забыть про всё, чтобы стать вампиром,

А шерсть судьбы давно уж съела моль…

Её волосы чёрные как смоль,

Её глаза с рубиновым отливом.

Забрать всю кровь, чтобы стать счастливой,

Но а потом посыпать в рану соль…

Забрать тебя пытаться будут волки,

И не любя, толпа извергнет толки.

Но ты пойдёшь и будешь осторожной,

Ты не умрёшь – ведь это невозможно.

Ты станешь тою, на кого охота,

Ты станешь кровью адского болота,

Но ты сам – охотница на воле

И без ума от крови-алкоголя!

Кровь для тебя – и сок, и жизнь, и смысл:

О ней трубя, и в ней – твой рот обрызган.

Захочешь спать, когда восстанет солнце,

Захочешь жрать – твои все незнакомцы!

Так пел о ней поэт той адской ночи

Как соловей – длиннее и короче

Его баллада для тех, кто ему верит…

Свечей армада могилы пламенеет.

Часть 2. Баллада о тех, кто вынужден скрываться

Глава 6. Тренировка

Ночь опустилась саваном на занесённый пургой большой город. Ночь в этом мегаполисе неоновых огней таинственна, красива, жестока и коварна. Что-то в ней есть всегда неотразимое, неотвратимое, притягательное и отталкивающее одновременно. Агнесса давно это замечала.

Случалось, что будучи ребёнком, она завороженно смотрела на Ночь из окна своей квартиры, ей всегда хотелось выйти погулять. Это было её самое тайное, тёмное желание. Агнесса словно предчувствовала, что когда-то будет вот так идти, окутанная ночью, дышать тёмным зимним воздухом и ждать, пока что-то случится.

Сегодня она шла по Эргос, улице, расположенной неподалёку от Лелош-Парильо. Хрупкая серая мышка. Сегодня она снова захотела согреться. В четвёртый раз.

"Всё чаще и чаще. И мне хватает полученного всё меньше и меньше", – твердила она про себя как шарманка. Скоро это станет для неё так необходимо, как вышивание и вязание. Она не задумывалась над тем, что с ней происходит что-то ужасное. Напротив, она поняла, что любит такие ночи.

Не знающий Агнессу обыватель может задуматься – что же выгнало это беззащитное дитя в опасные ночные переулки? Почему она шла по самым мрачным подворотням и неосвещаемым дворам? Шла медленно, слегка шатаясь. Что вело её? Держала руки в кулаках в карманах куртки, сдерживая Жажду и Голод.

На прошлой неделе на этой улице произошла перестрелка между двумя главарями преступных группировок. В одном из подъездов пьяные негодяи чуть не убили беззащитную женщину. Здесь располагалось много второсортных заведений и нелегальные увеселительные дома. Улица Эргос негласно считалась одним из самых криминальных районов города. А эта хрупкая девчонка идёт здесь совершенно спокойно.

Она получила, что хотела. Её окликнул кто-то:

– Эй, крошка!

Она оглянулась. Сзади к ней подходили двое коренастых ублюдков. Тут же спереди кто-то присвистнул – путь ей перегородили ещё трое.

Один из них был сыном коррумпированного легавого и таким образом развлекался, подкарауливая с дружками беззащитных прохожих. Особенно ему нравилось запугивать девушек и грабить их, а иногда даже насиловать. Но банду не трогали и смотрели на шалости этих безнадзорных подростков сквозь пальцы. Они гурьбой стали сжимать кольцо вокруг Агнессы, скаля рожи в ухмылке.

– Какая симпатичная у неё мордашка! Эй, красотка! Будешь нашей, всю ночь! Уха-ха-ха-ха!!!

Она просто стояла и ничего не делала. Один из них подскочил к ней сзади, и его нож оказался вплотную прижат к её подбородку:

– Раздевайся, детка!

Они все пьяны и очень агрессивны.

Ночь. Коварная, страшная ночь. Никто не увидит, никто не узнает. Никто не придёт на помощь.

Глаза её вдруг налились кровью, Агнесса облизнулась и оскалила неестественно острые зубы в предвкушении утоления Жажды и Голода.

Ночь обнажает клыки.

***

Я подошла к Аманде. Моя начальница выглядела снова очень занятой. Она деловито стучала по клавиатуре и не сводила глаз с большого экрана монитора. Примерно как и два дня назад, когда я заходила на Базу.

– О, 001-й, привет, – голос Аманды мне показался усталым.

– Очень много работы? – с соучастием поинтересовалась я.

– Да не то слово, Клот. Впрочем, как и всегда на Новый Год. Чёрные Силы не дремлют, у них нет новогодних каникул и выходных, в отличие от людей, которых мы от их произвола охраняем. По всему городу вспышки аномальной активности!

– Да ты что! – поразилась я. – Неужто преддверие Апокалипсиса, о котором все судачат в телепередачах?

По вечерам мама и папа смотрят новости. Я не смотрю, но периодически, когда я бываю на первом этаже, до меня долетают звуки телевизора из гостиной. И там постоянно слышится о каких-то бедах и несчастьях, обрушившихся на эту многострадальную планету.

– Брось, ты же знаешь – Апокалипсиса не будет. И во многом нашими стараниями, – улыбнулась Аманда. – Нет, дела рядовые. Полтергейст, свидетели НЛО, мутированные собаки в заброшенном доме, кража магической реликвии у знаменитой районной знахарки. То, что мы называем тухляк, или мелочь-легкотня. ТДВГ не должно обмельчать, мы хотим браться только за крупные дела, располагаем для этого всеми необходимыми ресурсами! А спасать бабушек от шестилапых котов – этим пусть занимается санмедэпидемстанция. Да, вот ещё в чате подвалило от Фрэнка Скрэтчи, – прочитала Аманда сообщение в прямом эфире с экрана: – Ограбление зоопарка Укосмо. Исчезли пять обезьян, инфицированных вирусом. Руководство зоопарка думает, что их украл террорист, задумавший изобрести на основании ДНК мартышек биологическое оружие. Бог ты мой, куда катится мир!

Моя начальница театрально всплеснула руками. Я вспомнила об этом случае – недавно читала в газете.

– Будете расследовать?

– Фрэнк настаивает, чтобы мы снаряжали группу, – вздохнула Аманда. – Снова распыляемся! Вот Рокс и Толдеру этих обезьян подкину. Они сейчас как раз вампирами занимаются.

– При чём тут вампиры? – удивилась я.

– Мы нашли одну из обезьян недалеко от зоопарка, в сточном коллекторе. Из тушки напрочь высосана вся кровь.

– Ого! То есть вампир-маньяк один и тот же? – поразилась я.

– Сам чёрт его знает, – развела руками босс. И посмотрела на меня наигранно-строго: – Так, у меня работа горит, а я тут с тобой болтаю. Говори, зачем пришла.

– Просто поздороваться, – честно призналась я. – А ещё в качалку.

– Хорошо, иди в качалку. Там никого, качалка полностью в твоём распоряжении. Алло! – агент Беллок переключилась на входящий звонок.

Мысль поддержать себя в форме навеяна сном. Сегодня мне снился сон, в котором переплелись пережитые за минувшие дни события. Снился Скотт Багстер, как он, перепуганный до смерти, бежит от меня, а я за ним, снилась поразительная дама в шубе и модных сапожках, которая сестра графа Сажающего-На-Кол. Снилась огроменная башка оленя, которая висела в подвале-бункере у этого знатного типца Йэна Гудинга. Много чего снилось. Основная соль в том, что я решаю поверить во всю эту фантасмагорию, и мозг мой не выдерживает – я схожу с ума. Привычный мир рушится, я узнаю новые знания, доселе неведомые. Так, люди в средние века сходили с ума, когда до них вдруг доходило, что земля не плоская и даже не круглая, а шарообразная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.