# Последнее лето

Елена Хамелий

Противостояние семей стереотипам общества, борьба за право детям жить полной жизнью, и цена исполнения мечты… Мир взрослых и ребёнок со статусом ОВЗ. Отношения в семье, между родителями, желающими дать всё самое лучшее, и детьми с повышенными потребностями в любви.

Лето до карантина. Маленьким героям от 5 до 10 лет. Они играют в игры, загадывают желания Деду Морозу, исследуют мир, и находят себе приключения! Шумят, и всячески проверяют нервы взрослых на прочность. Ребята очень хотят повзрослеть, заявить о себе, и чтобы с ними считались!

Семья, любовь, дружба, забота, ответственность за близких, слово мужчины – для этих мальчишек не просто слова.

Когда одна общая беда сводит их родителей вместе, а на весах – здоровье, образование, и будущее ребёнка… Имеют ли значение социальный статус, уровень доходов, и разные возможности?..

> Дети не знают меры несчастья. Когда плачет ребёнок, рушится весь мир.

> Из книги «Я сердце оставил в синих горах», Ю. Визбор

> Над небом голубым

> Есть город золотой

> С прозрачными воротами

> И яркою стеной

> А в городе том сад

> Всё травы да цветы

> Гуляют там животные

> Невиданной красы

> Одно как рыжий огнегривый лев

> Другое – вол, исполненный очей

> Третье – золотой орёл небесный

> Чей так светел взор незабываемый

> А в небе голубом

> Горит одна звезда

> Она твоя о Ангел мой

> Она всегда твоя

> Кто любит тот любим

> Кто светел тот и свят

> Пускай ведёт звезда твоя

> Дорогой в дивный сад

> Из стихотворения «Рай», А. Волохонский, 1972 г

> Грехи других судить Вы так усердно рвётесь,

> Начните со своих и до чужих не доберётесь

> «ГенрихVI, Ричард III (сборник)», У. Шекспир

## 1. Воробушек

Когда плачет ребёнок, рушится мир, да…

А когда не плачет, когда ребёнок молчит?!.. Он рано и очень быстро взрослеет.

…Бог однозначно играет в кости! Порой, цепочка совершенно случайных событий переворачивает прежнюю жизнь с ног на голову. А всё для того, чтобы пройти наиболее лучшим путём дорогу до поставленной цели. Лишь время спустя, понимаешь: путь на руках был самым коротким. На пальчиках, буквально. На самых кончиках пальцев…


– Вы сказали сыну, что его папа умер? Он знает об этом? – вопрос прогремел неожиданно.

– Нет, – женщина на кушетке закрыла лицо рукой. Спустя несколько секунд, она добавила очень тихо: – Я не могу ему это сказать!..

Долгая напряжённая пауза.

Рита в порыве отчаяния взглянула в голубые глаза психолога. На мгновенье ей показалось, что лицо женщины приблизилось к её лицу, и теперь возвышается белой стеной прямо перед ней. Ощущение было настолько внезапным и сильным, что Рита, инстинктивно, отшатнулась назад.

В этот момент за спиной раздался стук, упавшей на пол игрушки.

Обе женщины обернулись на шум.

Мальчик пяти лет играл с деревянным конструктором в дальнем углу комнаты. Катал паровозик по полке в шкафу, и уронил. Игрушек в кабинете было очень много. Ребёнок брал их в руки, одну за другой, рассматривал, пробовал покатать, подвигать, пощёлкать. Увлёкся игрой, и не обращал внимания на взрослых.

– Но вы же понимаете, – продолжила психолог, – что у него трудности с речью, отчасти, и из-за этого? Он видит, как вы переживаете…

У Риты скатились слёзы из глаз. Она закрыла лицо рукой ещё больше. Другой рукой нервно шарила в сумочке, в поисках упаковки с бумажными платками. Платок не находился, она перевернула внутри все мелочи. Звенькнули об пол, выпавшие, ключи. Она подняла их, сунула в сумочку. Молния заела, подёргала её.

– Я понимаю… – очень тихо, почти шёпотом, сказала она.

– Ребёнок видит, как мама плачет, – продолжила психолог, констатируя факт. – И он принимает это на свой счёт. Он не находит других объяснений. Ведь вы ему не говорите, почему плачете?.. Нет. И он, таким образом, выражает свои эмоции, через молчание. Вы транслируете на него своё состояние. Он копирует вас.

– Я не могу… – наконец, произнесла Рита, – сказать сыну ТАКОЕ… Он видел похороны отца. Был на кладбище. Стоял у гроба. Отвернулся, когда все подходили прощаться. Держал меня за руку.… А, потом, когда мы приехали домой, стал спрашивать, где папа. Он, будто, ждёт его. Каждый день!

Психолог слушала, не перебивая. Рита закончила говорить, и сделала паузу.

– Вам необходимо сказать ему об этом. Или так. Давайте, я скажу ему. Хотите? Если вам трудно.

– Нет! – Рита вздрогнула, мотнула головой. – Я сама…

Она представила, как чужая, посторонняя, женщина сообщает её сыну глубоко личные вещи, безэмоционально, казённо, пусть даже из самых гуманных мотивов, и её передёрнуло.

– Хорошо, – ответила психолог, и как показалось Рите, улыбнулась. Правильный ответ. – Тогда, давайте так. Я жду вас на приём через две недели. Поговорите с ним. В этом возрасте, дети более пластично воспринимают такую информацию. Чем, если он узнает об этом через годы, от кого-то из посторонних. Соседи скажут, например. В школе одноклассники. И не факт, что это будет сказано… корректно…

Она выделила интонацией слово «корректно». Очень, казённым языком, по инструкции, подумала Рита.

– Очень важно, чтобы вы донесли до ребёнка мысль, что потеря близких людей, – это тоже часть жизни. Но, с этим можно жить дальше. Принять случившееся, и идти дальше. Отпустить горе. Покажите ему, что жизнь на этом не заканчивается. Понятными ему словами, и действиями.

– Я поняла, – сказала Рита.

Психолог протянула ей влажные салфетки в упаковке. Рита достала одну, вытерла мокрое лицо. Поблагодарила кивком и взглядом.

– Если вопросов ко мне больше нет, всё устраивает… – сказала психолог. – Вот здесь напишите свою фамилию, инициалы. Сегодняшнее число. Удовлетворительно. Можно сокращённо. Подпись.

Рита удивлённо посмотрела на психолога, оторвав взгляд от журнала на столе.

– Дело в том, – сказала психолог. – У нас две оценки: «удовлетворительно» и «неудовлетворительно». Такие правила.

Рита снова кивнула.

– Я бы поставила «отлично», – промолвила она. – Спасибо вам! Мне стало лучше. Отпустило, будто…

– Поговорите с сыном, – напомнила психолог. – Обязательно. Это важно!

Рита подняла с полу упавшую из рук сумку. Позвала ребёнка по имени. Мальчик скатился с кресла-мешка, встал на пушистый ковёр. Посмотрел с улыбкой и любопытством. Отнёс игрушку, поставил на место в шкаф, и подошёл к маме. Рита погладила сына по головке, взяла за руку. Они вышли вместе из кабинета, и она осторожно прикрыла дверь.


Вечерело. На улице похолодало. Зимний день медленно угасал. Солнце садилось за лесом на горизонте… Мама с сыном шагали вдоль пустынного шоссе, по обочине, к большому супермаркету. Шли молча. Снег похрустывал под подошвами их обуви.

Супермаркет «Астрон» распахнул перед покупателями вращающиеся двери. Рите очень нравилось это место, – нравилось и восхищало в нём всё!

Огромный торговый зал с продуктами на любой кошелёк и вкус. Высокий эскалатор, ряды тележек-машинок, яркие витрины с товарами, музыка. Филиал Банка у входа вырастал сине-белой стеной, с чёрно красным экраном курса валют. Киоск Зоомагазин «Лапы и Хвосты», с его смешными надписями на стенах.

На втором этаже – кафе «Суши бар», рядом – сетевой магазин «Приятная цена», и мебельный отдел. Игровой городок «Лабиринт» – с горками, лесенками, вендинговыми автоматами, и даже мини-кинотеатром. Здесь время пролетало незаметно. Полное ощущение, что шагнул с улицы прямо в сказку!

Мальчик привычно побежал к тележке-машинке, залез внутрь, и стал крутить руль, баранку.

– Бип! Покатили! – радостно выкрикивал он. – Бип-бип!

Рита поставила сумку в большую корзину.

– Поехали кататься! – сказала она сыну с улыбкой, и толкнула тележку-автомобиль вперёд.

Вырулили в торговый зал, мимо рядов касс и серьёзного охранника.

– Даже если ничего не купим, просто, покатаемся, – добавила женщина тихо.

Рита сделала по торговому залу два круга. Ребёнок был очень доволен, просил покатать ещё. Она покатала сына ещё. Наконец, мальчик устал сидеть и вылез из машины возле кассы. Рита оплатила покупки, сложила продукты в пакет.

– Кушать хочешь? – спросила она у сына, когда они отошли от кассы.

Мальчик кивнул.

Рита взяла его за руку, подошли к эскалатору. Ребёнку очень нравилось кататься на лестнице, самой двигающейся вверх! Он смело шагнул на ступеньку.

– Поехали! – сказала Рита.


В просторном кафе на втором этаже было пусто. Лишь продавщица за барной стойкой у кассового аппарата, да за дальним столом сидели два студента. Девушка доедала суши с тарелочки, глядя в смартфон. Парень что-то рассказывал ей, не особо заботясь о том, слушают ли его, или нет, и тоже глядел в экран смартфона. Рита подошла к прилавку, сделать заказ.

– Купите «Свидетель»! – прорезал тишину детский высокий голосок. – Свежая газета, – добавил мальчик лет восьми-девяти, не больше, глядя на Риту и студентов.

Рита пошарила в карманах, достала несколько монет, и протянула ребёнку. Мальчишка с радостной улыбкой принял деньги, и передал ей газету. Запахло свежей типографской краской и бумагой. Рита сунула газету в сумку.

– Свежий номер! Газета «Свидетель»! – юный предприниматель зашагал дальше по этажу, шустро стреляя взглядами по сторонам, в поиске покупателей…


Рита заказала мини-сет роллов, в маленькой коробочке, и молочный коктейль с клубникой. Сели за столик.

Вокруг было тихо и уютно. Мягкие стулья, детский столик со спиралькой-пирамидкой, и нанизанными на неё яркими, деревянными бусинами. Звучала приятная, ненавязчивая музыка. Аромат рыбы, сладкого молока, и поп-корна. Холодильники-витрины с пирожными и сетами роллов. Высокие окна, от пола до потолка, затянуты светлыми шторами в «гармошку», словно это было не кафе, а школьный Актовый зал. Обстановка действовала расслабляюще, успокаивала мысли, и располагала к отдыху.

Мальчик щёлкал бусинками пирамидки туда-сюда, передвигая их по спиралям. Сложил фигуру, и, с очень довольным видом, показал маме. Рита улыбнулась: «Молодец!»

Молочный коктейль с мороженым здесь готовили отлично. С мелкой молочной пеной, которая долго не оседала. Ребёнок слизывал пену из стакана. Получились белые, пышные усы.

Рита попросила попробовать. Он пододвинул стакан, и она отпила немного, с другой стороны.

– Мммм, вкусняшка! – сказала она с улыбкой. – Обожаю!.. У меня усы, смотри! Ой, и у тебя тоже?

Она рассмеялась.

Мальчик потрогал белые молочные «усы».

Рита обмакнула палец в маленькую коробочку с соусом на столе, и поставила пятнышко себе на кончик носа, и потом такое же сыну.

– Я – котик, ты – котик! – она улыбалась, нежно смотрела на ребёнка.

Он посмотрел на маму, и тоже улыбнулся в ответ.

– Котик? – спросил мальчик.

– Да-да! – отозвалась мама. – Мы оба теперь с тобой котики. Мур! Кис-кис!


Время проходило незаметно.

По пути к эскалатору, Рита посмотрела в сторону входа в большой игровой павильон «Лабиринт». Стенд гласил, что здесь есть батуты, сухой бассейн с шариками, горки, верёвочные лесенки, и множество игровых автоматов. Билет двести рублей за час.

У Риты в сумке лежали два пригласительных в этот центр. Подарок по случаю Дня города. Купоны вручили волонтёры, раздававшие рекламу на улице.

– Сегодня уже поздно. Закрыто, – сказала Рита сыну, стоя у входа в зал, и перечитала расписание. – Но, мы обязательно придём сюда с тобой. В самое ближайшее время! У меня есть два купона на бесплатное посещение. Целых два часа можно будет играть!

Мальчик согласно кивнул, и радостно улыбнулся.

Они вышли на улицу, когда совсем стемнело.


На участке было шумно. Дети играли в снегу, гонялись друг за дружкой.

– Добрый вечер, – поздоровалась Рита с воспитательницей.

– Вон он, играет, ваш, – ответила с улыбкой молодая девушка.

Кивнула в сторону стайки ребятишек, строивших башню из снега. Дети лопатками утрамбовывали крепостные стены, и копали нору – вход.

Мальчик в коричневой куртке, большой серой шапке, треухе, с белым мехом на отвороте, почти закрывающей ему глаза, уже бежал к маме со всех своих ног. Он радостно смеялся. Раскинул в стороны руки, как крылья самолёта или птицы, и покачивал ими из стороны в сторону, вверх-вниз.

Рита счастливо улыбнулась: увидел, узнал! И пошла к сыну, навстречу.

– Воробушек! – тихо сказала она ласково. – Ты мой Воробушек! Соскучился, малыш!

Ребёнок плюхнулся в объятия к маме. Она обняла сына, покружилась с ним на месте. Приподняла шапку с его глаз. Снова обняла крепко.

– Вот здесь распишитесь, пожалуйста, – сказала девушка.

Она посмотрела с улыбкой, и пододвинула по столу маме журнал и ручку. Рита поставила закорючку. Взяла сына за руку.

– До свиданья, до завтра! – сказала воспитательница.

– Хорошего дня, – ответила Рита, улыбаясь в ответ.

Ребёнок молча пошёл рядом с ней.


Рита с сыном погуляли по центральной площади города, подошли к фонтану. Сейчас зима, и его заколотили деревянным щитом, до весны. С наступлением темноты, включалась LED-подсветка из бегущих огоньков.

Ребятишки с громким хохотом и визгом гонялись друг за дружкой, вокруг сухого фонтана-арки. Мамы и бабушки обсуждали друг с другом последние новости. Время от времени, они подзывали своих чад, чтобы дети не свернули ничего, и не ушиблись об выступающие части конструкции.

– Ну, иди, милый, побегай! – Рита показала на фонтан и детей.

Воробушек отпустил её руку. Подошёл к фонтану.

– Мальчик, как тебя зовут? – весело прокричал мальчишка, увидев Воробушка. – Меня Денис.

– А я Соня, – подхватила маленькая девочка в розовой курточке. – Давай играть с нами?

Воробушек взобрался на деревянный щит. Дети побежали вокруг светящейся конструкции. Засмеялись. Воробушек побежал за девочкой, догонять.


– Здравствуйте, это Наталья Александровна вас беспокоит, – голос в телефоне был взволнован. – Вы можете сейчас подойти в садик за сыном?

Рита ответила согласием. Будет через полчаса.

– Что случилось? – спросила она воспитательницу.

– Ребёнок, как пришёл утром, вы привели, так и сидит в раздевалке. В группу отказался заходить. А сейчас, лежит на скамейке.

Девушка была встревожена. В группе шумели, бегали ребятишки.

– Я сейчас подойду, – сказала Рита.


– Я не знаю, то ли медсестру позвать, то ли думаю, сначала вам позвонить.

Девушка показала на мальчика.

Ребёнок сидел на полу возле батареи, где сушились носочки, варежки и шапочки. Положил голову на руки, склонившись на скамейку у кабинок.

– Вот… Так и сидит с самого утра. Около двух часов… Он болен?

Рита подошла к сыну, погладила по головке, по спинке.

– Он спит, – сказала она. – С ним всё в порядке. Спит. Не выспался. Рано вставать, к половине восьмого сюда…

– Понятно, – облегчённо выдохнула девушка воспитатель. – Вы его заберёте?

– Да, конечно, – ответила мама.

Она осторожно потрясла сына, позвала. Он услышал голос матери, своё имя, и открыл глаза. Улыбнулся.

– Пойдём домой, сынок, – ласково позвала Рита.

Мальчик поднялся с пола. Оживился. Быстро, за минуту, обул тёплые валенки, куртку и шапку. Мама завязала шарфик.

Воспитательница с удивлением смотрела на них.

– До свиданья, – сказала Рита.

– До свиданья, до завтра, – промолвила воспитательница.

Мальчик не ответил. Молча пошёл за мамой.


– Напугал Наталью Александровну, – сказала Рита сыну, когда они вышли на улицу. – Она так переволновалась!.. У тебя ничего не болит, сынок?

Ребёнок посмотрел на маму, помотал головой. Нет.

– Пойдём, погуляем? – спросил он.

– Пойдём. А куда ты хочешь пойти? – спросила Рита.

– На горку, – ответил сын.

Они пришли в городской парк. Здесь, у большого магазина в тополиной роще, спряталась яркая детская площадка. Дети с удовольствием проводили на ней время целыми днями.

Воробушек побежал к горке. С ловкостью обезьянки вскарабкался по ступенькам на площадку мостик, добежал до верёвочной дорожки. Побегал взад-вперёд, по раскачивающимся под ногами перекладинам. Радостно вернулся назад, к спуску. Скатился с горки вниз.

– Уух! – Рита подхватила сына внизу.

– Ещё, – смеясь, сказал Воробушек.

– Ну, давай, – ответила мама.

И он скатился ещё, потом ещё, и ещё. Пришли другие дети с родителями. Ребятня стали вместе играть в догоняжки, наверху, прыгать по качающимся ступенькам. Друг за другом скатывались с горки. Площадка наполнилась детским смехом и топотом ножек.


– У вашего сына губа разбита. Синяк. Можете пояснить? – психолог садика смотрела на Риту испепеляющим взглядом священной инквизиции.

В голосе молодой женщины звучали звуки жести, падающих листов металла, а лицо и недовольный вид выражали готовность звонить в полицию, если что-либо в ответе не устроит. Она пойдёт жаловаться директору.

– А, это… – Рита обняла сына. – Вчера на горке катался, стукнулся губой об коленку. Я не успела поймать его внизу, буквально на долю секунды.

Она смотрела в глаза психологу. Голос Риты звучал спокойно, без малейшего волнения.

Психолог кивнула. Ладно.

Пятнышко на губе было не больше сантиметра. Похоже, воспитателям бы выдали нагоняй от руководства, если бы оно появилось по их вине, недосмотру. Переволновались, когда заметили. Вдруг, родители пожалуются! А может, ребёнка дома бьют?

Надеюсь, она так не думает обо мне, думала Рита.

Она чувствовала холод по спине от ледяного взгляда серых глаз психолога. Не по себе, прямо.

Профессия у них такая, ничего не поделаешь. Перестраховываются.

Рита терпеливо ждала, когда сын оденется.

– Вас просят подойти с ребёнком по этому адресу, – психолог протянула Рите листок-записку с напечатанным текстом. – Позвоните предварительно, записаться. Вам назначат время.

– Хорошо, – Рита взяла листок. – Я сегодня же позвоню.

– Вы писали заявление, чтобы с ребёнком поработал специалист логопед…

– Да-да, – ответила Рита.

– Вам назначили десять бесплатных занятий в Центре Образования. Позвоните, узнайте. Там, внизу телефон, имя специалиста.

– Хорошо. Спасибо, – ответила Рита.

Воробушек оделся, она завязала ему шарф. Вышли из группы в коридор детского сада.

В тёплом переходе между корпусами, на подоконниках были расставлены детские поделки, самоделки. Новогодние ёлочки, целый заснеженный лес из ваты и картона. Снеговик из белых носков и крупы. Картинки манкой с зимним пейзажем. Раскрашенные шары из ниток. Птицы из вязальной пряжи.

Рита и Воробушек медленно двигались по переходу. Рассматривали детские шедевры, останавливались почти перед каждым. Рита фотографировала поделки на телефон.

– Ой, а вот и твоя ёлочка! – воскликнула она.

На подоконнике стояло импровизированное сооружение из гладких палочек топляка разной длины, нанизанных на деревянную спицу, шампур. Ёлочку конструкция напоминала очень отдалённо. Не важно! Так было задумано! Они весь вечер её всей семьёй собирали… Папа, когда был жив, сверлил дырочки в палочках. Потом ёлочка была разобрана, и спрятана в пакет, до следующего праздника. И вот, снова настал момент собрать её заново.

Рита трепетно гладила деревце. Как давно это было… В прошлом году.

Будто, в другой жизни…


Рита достала телефон из сумки, нашла в списке контактов номер. Нажала вызов.

Мужской голос на другом конце ответил:

– Да. Привет.

Как-то совсем не радостно. В телефоне слышался шум проезжающих автомобилей. В дороге, или стоит где-то у трассы сейчас, подумала Рита.

– Саша, привет, – сказала Рита. – Давайте, сходим с детьми вместе в «Лабиринт»? Ты с дочкой, я с сыном. У меня есть два пригласительных билета.

Рита была бы счастлива, услышать от него то же самое предложение.… Он так часто занят работой. Не дождалась, и предложила сама.

Короткая трёхсекундная пауза длилась бесконечность.

– Я бы очень хотел сходить с Риткой, – отозвался мужской голос, бархатный, с улыбкой. – Работать надо… – Он вздохнул и добавил: – Еду к бывшей жене. Попросила масла купить, у них закончилось. Алименты отдам ей сегодня… Ладно, Ритка, пока. У меня звонок по работе на другой линии.

В телефоне раздались гудки.

– Пока… – ответила Рита в пустоту, и тоже нажала кнопку «Сброс вызова». – Ну и ладно. Как хочешь. Сходим без тебя. У меня, может, тоже работа!!.. Обойдёмся. Тоже мне, «друг детства»…

***

Его мама называла Риту «другом детства». Ещё с тех времён, когда Рите и Саше было по девять, потом по семнадцать обоим. И все ждали, когда их первая влюблённость и «дружба домами» перерастёт в нечто большее. Но… Время шло, а предложение от Саши так и не последовало.

– Ищет достойную! – Как-то обмолвилась его мать с улыбкой.

Рита училась на первом курсе Универа, по выходным заходила в гости, по привычке, как в школе. Задушевные беседы за чаем с его матерью, о том, какой её сын хороший, превратились, со временем, в адову пытку. Женщина рассказывала про каждый чих её сына, всех его подруг, и учёбу.

«Друг детства». Рита – вечный друг!

А я – недостойная значит?! Подумала тогда Рита, но ничего не ответила. Молча ушла.

Потом закончила учёбу в Универе, и вышла замуж, началась долгая семейная жизнь, подросли дети. Два месяца назад, не стало мужа.

И вот, спустя… почти двадцать лет! Сашка, вдруг, нашёл её.

Написал через социальную сеть очень тёплое сообщение. Много слов, о том, что часто думал о Ритке, все эти годы. Нашёл её страницу. Нахлынуло. Осознал, раскаивается, просит простить, хочет увидеть!

Рита читала, и не верила. Сашка. Это же Сашка! Её первая любовь из далёкой юности. Сашка…

Он спрашивал о её делах, как она живёт, как муж, дети.

И она решилась, рассказала. Мужа не стало после болезни. Она живёт с детьми, работает.

Они встретились через три дня.

– Ребёнку необходимы занятия с логопедом, – дал совет Сашка. – Речь поставить. Отдай на дополнительные занятия, на спорт. Нужен психолог детский, логопед в садике… Жена моя.., Бывшая… Аню записала. Дочь в логопедическую группу ходит, занимается с логопедом…


Рита тряхнула головой.

Кинофильм какой-то, бразильский, Сантабарбарный. Прошло уже три месяца, с того дня!..

После непродолжительных встреч в парке, с каждым разом всё более похожих на собеседование при приёме на работу, и взаимных попыток поговорить нормально, Сашка стал всё реже выходить на связь, ссылаясь на занятость по работе.

Им обоим по тридцать семь, и каждый много пережил. У него – два развода, и дети от каждого брака. У неё – годы брака, и дети. Овдовела… Теоретически, оба свободны, сейчас ничего не мешает быть вместе. А практически… Всё очень сложно. Ещё сложнее, чем раньше.

Рита чувствовала преграду. Нарастающую стену нерешённых вопросов из их прошлого, немых упрёков в свой адрес. Словно, это она была виновата, в его неустроенной личной жизни!…

– Мне нужна твоя помощь, Саш, – сказала Рита по телефону. – У нас кран потёк в ванной. Можешь прийти, посмотреть?

– Я, сейчас, сам на подсосе. Не люблю это состояние, – ответил Сашка с усмешкой, через три секунды раздумий. – Алименты только что заплатил за Аню. За младшего ещё должен пять тысяч остался. За квартиру три месяца не платил. За свет только. На работе целыми днями. Объект достраиваем. Отделка. Надо к осени всё закончить. На адвоката много ушло. Развод оформлял.

Он говорил короткие фразы, оправдвния.

– Саш, покупать ничего не нужно, – поспешно сказала Рита. Её раздражала его способность переводить любую её просьбу в деньги. – Наоборот, я заплачу тебе за работу! И всё куплю, что нужно для ремонта… Я просто не знаю, с чего начать. Что конкретно нужно купить. И нужна твоя помощь, как специалиста.

Сашка пообещал заскочить в обеденный перерыв, и отключился. Короткие гудки…

Он приехал через час.

Рита открыла дверь.

Сашка окинул оценивающим взглядом прихожую. Прошёл сразу в кухню. Заглянул в ванную, туалет. Посветил телефонным фонариком на лопнувшую трубу под ванной, цокнул. Рассмеялся каким-то своим мыслям.

– У нас на кухне проводка перегорела, – сказала Рита. – Шёл дождь, и вода залила весь пол на кухне. Я линолеум сняла, потому что вода попала, чтоб высохло скорей… Живём в романтической обстановке, ужинаем при свечах, – Рита улыбнулась.

Она старалась перевести бытовуху в шутку, получилось не очень.

От его взгляда ей стало тревожно. Так смотрят покупатели квартиры, в поисках самого лучшего, максимально выгодного, предложения. Её всегда возмущали такие взгляды.

Ей хотелось сейчас заорать на него, от возмущения:

– Здесь я живу! Здесь мой дом, вообще-то! Дом, где живут мои дети!! Здесь живые люди. И этот дом не продаётся. И мне очень больно от того, что ты так делаешь. Так смотришь на меня, и на мой дом. На моё, личное! Именно ты.

Но, она лишь ходила за ним молча, и старалась изо всех сил улыбаться. И ненавидела себя сейчас, за этот трусливый страх…

Больше всего на свете, ей хотелось, чтобы Сашка сейчас просто обнял, как раньше… И сказал, как говорил её муж, в подобных ситуациях:

– Ну, давай, что там у тебя случилось.

А потом, молча всё починил…

«Саша всё умеет делать по дому!» – так мама его говорила. И он сам, долго рассказывал, как хорошо разбирается в ремонте, и отделке…

И она дала бы ему денег! Не торгуясь. Его цену, какую назовёт. Ну, адекватную цену, – деньгами, конечно. Они же, не муж и жена.

Сашка ходил по квартире, заглядывал туда-сюда, и молчал.

Внутренний страх у Риты нарастал, с каждой секундой. Топил.

Наконец, она не выдержала этой тишины, и сказала:

– А тут, у нас, лампочка тоже перегорела, в ванной света нет со вчерашнего дня. Но, это ничего, я сегодня её заменю!… А ещё, в прихожей что-то с проводкой, выключатель искрит, я боюсь его включать. Под ванной вода, там труба где-то течёт. Соседи ругаются… Вот, её бы починить надо, срочно. А так-то, всё остальное нормально, работает.

– Он у тебя пил, что ли? – спросил Сашка, и рассмеялся, как-то злорадно. Ехидно так, нехорошо.

– Пил? Нет. Он болел. Онкологией, четвёртая стадия. Последний год сильно, – ответила Рита.

– Наркоманы, – уронил Сашка глухим голосом.

– Я никогда не принимала наркотиков! – тихо возмутилась Рита. В отличие от тебя, Саш, подумала она. – Да я даже пиво не пью! Безалкогольное…

Она стояла в полнейшей растерянности. Обтекала от вылитых оскорблений.

Он её не слушал. Направился к выходу. Взялся за ручку входной двери.

Щелчок дверного замка.

Стоп кадр.


Как выглядит одиночество вдвоём?

У каждого – своё ведро невыплаканных на публику слёз, и баржа боли. В зеркале прихожей – собачий взгляд, когда уходит человек, которого ты, – тебе так казалось, – любил когда-то, а сейчас вот, вы стоите на пороге, вдвоём. И у тебя понимание, что ты любил-то фантом, иллюзию, не человека. Человека здесь нет. Пепелище.

А этот незнакомец, до рези в глазах, копирует тебя. Зеркалит.

Только, ты – уже давным-давно не ТА. ТОЙ девушки НЕТ. И его, ТОГО парня, НЕТ. А есть между вами незавершённость. Недоговорённая эта боль. Не сказанных слов. Не раскрытых вовремя чувств…

И текущая труба под ванной, сгоревшая проводка, линолеум в рулоне в углу. Его дочь Аня. Его жена. Бывшая. И второй сын, алименты, и второй развод. Вторая бывшая, у которой он – в Чёрном списке. Свидетельство о смерти в чёрной папке в твоём шкафу, – ВСЁ ЕСТЬ. Соседи снизу, в отчаянии стучащиеся тебе в дверь, когда включаешь воду, – есть… Тишина в квартире – есть!

А человек бросает через плечо, пряча взгляд, держась за ручку входной двери, и нервно выкручивая головку замка:

– Ритка, я не готов. Пока. Созвонимся как-нибудь.

И делает шаг за дверь.

Ещё один.


Рита молча смотрела на Сашкину спину. И это мгновенье было бесконечным. Сашка снова, и снова, делал этот шаг, от неё.

А её иллюзия – падала в Чёрную дыру.

Всепоглащающую, всеядную, вечно голодную.

Приливные силы этого монстра захватили всю её жизнь, без остатка. И наматывали теперь вокруг, рокочущей адовым пламенем близкой будущей боли, Чёрной бездны…


Воробушек, всё это время ходивший за Ритой следом, вдруг вывернулся из-под её руки, отодвинул маму в сторону. Подошёл вперёд неё к двери, секундой раньше. И в этот момент произошло нечто совсем страшное. Ужас.

FORMAT C. Fatal Error.

Точка невозврата.

Он со всей силы захлопнул за Сашкой дверь!!

Сверху посыпались мелкие кусочки штукатурки.

Эхо этого грохота разлетелось по подъезду, отразилось от стен, и дверей соседних квартир. Звенькнуло стекло в окне, на площадке.

Рита замерла в оцепенении, не в состоянии вымолвить ни слова.

Ребёнок, словно маленькая красная птичка Angry Berd, злобно смотрел на то место, где секунды назад стоял посторонний мужчина. Чужак, посмевший нарушить их с мамой, жизненный уклад своим присутствием, своими обвинениями.

Мальчик смотрел с нескрываемой ненавистью, и сжимал кулачки. Он готов! К драке!! И взгляд его был страшен…


Сашка робко поскрёбся стуком в дверь, обратно. Рита открыла. Он заглянул внутрь, посмотрел на мальчика сверху вниз, с испуганной и озадаченной улыбкой:

– Ты чего так дверями хлопаешь, а, Воробейка?

– Не знаю, чего это с ним вдруг, – глухо обронила Рита.

– Пока, Ритка. Увидимся, – сказал Сашка.

И пошёл.

Мальчик снова решительно отодвинул маму в сторону от дверной ручки. Взялся сам, и второй раз хлопнул дверью. Немного тише.

Словно, всем видом и поступком хотел показать: здесь я теперь главный мужчина, после моего папы! Чужие не нужны.

Рита смотрела на Воробушка.

Приходила в себя, после увиденного и услышанного…

А потом, сделала то, что делают все любящие мамы на свете. Обняла сына, подняла на руки, и поцеловала в щёку, в нос. Поставила на пол. Медленно опустилась перед ним рядом, у двери, чтобы быть одного роста. Снова обняла.

Мальчик обнял её в ответ, прижался к ней всем своим маленьким телом.

– Я тебя люблю, мой родной, – сказала ему Рита. – Люблю тебя, слышишь! – прошептала она.

Гладила его по голове нежно, по спине. Из её глаз капали слёзы на его волосы.

В ответ он молча сжал её руку своей рукой.

– Мы – семья, – говорила ему шёпотом Рита. – И этот… «прицеп» нам не нужен… Ты прав, малыш. Как же ты прав, сынок!…

***

Телефон в её руке звенькнул: смс-ка.

Рита нажала кнопку «читать». От Сашки.

«Мы не будем встречаться, а останемся просто друзьями».

– Подружку нашёл! – сказала Рита возмущённо, с обидой.

Нервно нажала кнопки в телефоне, «удалить сообщение». Руки её дрожали. Резкая слабость в ногах. Как, пинок взади, под коленки. Удар в спину. И от кого!.. Саша!

Она остановилась. Оперлась спиной о стену. Ноги подкашивались от внезапно навалившейся усталости, но поблизости не было ничего, куда бы можно было присесть. Ни лавочки, ни стула. Рита и Воробушек были одни в пустом коридоре детского сада. Впереди – лестница наверх, на второй этаж. Слева – лестница к запасному выходу, и в подвал. Как они тут оказались? Зачем сюда пришли? Держали путь из группы к выходу, на улицу, а потом, звонок, и эта смс. Отвлеклась…

Она снова тряхнула головой, убирая волосы от лица.

Слёзы подступали к глазам. Сначала муж. Через семь месяцев – «друг детства». Болеет ребёнок. У дочери трудный возраст. Сестра уехала в Воронеж, на совсем! Тяжело болеет мама…

Рита чувствовала, как под её ногами разверзается бездна. Слишком много потерь близких людей за последние несколько месяцев.

– Хватит!! Нельзя плакать. Будь сильной. Я справлюсь, – сказала Рита самой себе шёпотом.

Глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз. Подошла к окну, и оперлась о холодный подоконник. Воробушек встал рядышком с мамой.

– Как же больно… – произнесла Рита очень тихо, чтобы сын не услышал. Она едва сдерживала слёзы. – Внутри всё болит, в груди… Какая же ты скотина, Саш!.. Ну, и проваливай!! Обойдёмся. Испугался, что ребёнок болен? Струсил. Сбежал. Ты трус, Саш! И всегда им был!! Что тогда, когда от службы в армии «косил», что сейчас!

Рита снова погрузилась в телефон. Нашла остальные его сообщения. Удаляла их, одно за другим, не читая, пролистывая вниз. С нескрываемым удовольствием. Кнопка «удалить». Добавила его номер в «стоп-лист». Этого человека для неё и Воробушка больше не существовало.

– Мне не нужен мужчина, которому не нужны мои дети, – сказала она тихо. – Я ТОГДА сделала правильный выбор. Выбрала семью. Выбираю то же самое и сегодня: семью, моих детей.


В комнате горел ночник. Рита сидела на диване. По телевизору шла какая-то передача, включенная для фона, чтобы заполнить тишину.

Воробушек подошёл к маме, встал у её коленей. Заглянул в глаза снизу вверх. В руке он держал игрушку.

– А папа не придёт к нам? Поиграть, – спросил ребёнок, не по-детски серьёзным голосом.

Рита обняла сына. Слёзы, как и раньше до этого, снова предательски выступили на её глазах.

– Что, папа больше не придёт, да?

– Нет, сынок, – прошептала мама, обнимая ребёнка.

Прижала его головку к своему лицу. Гладила его по волосам.

– Папа что, умер?

Слова ребёнка отдавались в ней болью. Каждое слово, как удар. Впечатывалось в память. Его взгляд больших карих глаз. Его звук голоса. Она вздрагивала. Руки дрожали. Дыхание замирало.

– Да, сынок, – прошептала она.

Она ожидала, что он вот сейчас заплачет. Зайдётся криком. Как-то отреагирует. Но произошло совсем неожиданное.

– А, ну ладно тогда, – сказал сын.

Очень спокойно так сказал.

И она обмякла.

Малыш обнял маму. Забрался к ней на колени, сел рядом, обхватив руками, словно боялся потерять.

– Очень жаль, что умер, – снова сказал ребёнок.

Очень серьёзно, тихо произнёс, и бесконечно грустным голосом.

– Мне тоже, сынок, – ответила Рита шёпотом. – Очень жаль. Очень его не хватает.

– Да. Жаль, что не придёт, – протянул слово «да…» ребёнок.

Она обняла сына, прижала к груди. Поцеловала его в макушку. Слёзы полились из её глаз, но она не издала ни звука, ни всхлипа. Она боялась напугать его.… Они сидели так, молча, обнявшись.

– Плачешь, – сказал мальчик, вытирая каплю под её глазом со щеки своей ладошкой.

– Мне очень грустно, сынок, – тихо сказала мама. – И очень больно. От того, что наш папа не с нами.

– Я его будил, – сказал вдруг мальчик. – Он не вставал.

Рита вздрогнула от этих слов. Погладила ребёнка по спине.

– В этом нет твоей вины, – сказала она. – Папа сильно болел. Очень тяжело болел. Он не мог встать поэтому.

– А, понятно, – сказал ребёнок спокойно и серьёзно, как взрослый.

– Папа очень нас любил, – сказала мама. – Больше всего на свете. Ты самый желанный, самый лучший сын для нас с папой! Он тебя очень ждал, когда ты родишься на свет. И был так счастлив, когда узнал, что ты теперь есть!

Она улыбнулась, вспоминая эти моменты их жизни…

– Да, – сказал мальчик.

То ли вопрос, то ли согласие. Рита погладила ребёнка.

– Я с тобой, мой хороший. Я тебя люблю, сынок.

– Я тебя, – сказал Воробушек тихо-тихо.

Улыбнулся, и спрятал лицо на её груди.

## 2. На кончиках пальцев

В небольшом кабинете цокольного этажа было многолюдно и тесно. Половину комнаты занимали два стола, один из которых был завален хламом, – сценическими костюмами и пыльными картонными декорациями. На втором столе, стоявшем по центру кабинета, располагался синтезатор, – сверху, на чёрной картонной упаковке.

Вокруг него были разложены разнообразные мелкие музыкальные инструменты: металлофон, ложки, губная гармошка, дудочка, бубен, колокольчики, треугольник с кисточкой из проволоки, и какой-то звенящий инструмент, название которого Рита затруднялась вспомнить. Мамы с ребятишками сидели вдоль стен на стульях, вокруг центрального стола.

– Уважаемые родители, добрый день! – сказала негромким приятным голосом женщина средних лет. – Меня зовут Елена Леонидовна. Я преподаватель музыки. Буду вести уроки для ваших детей. Игра на клавишных инструментах, фортепиано, и синтезатор. Другие – по согласованию, и по мере комплектации группы… Взрослым тоже можно! – она рассмеялась. – Если есть желание.

Рита рассматривала учителя музыки. Густые тёмно-коричневые волосы до плеч, уложенные волнами, обрамляли светлое лицо. Ни грамма косметики, но черты так гармонировали с её голосом и чёрным деловым костюмом, что Рита глаз не могла отвести.

– Какая обаятельная и добрая женщина! – говорила шёпотом, с восхищением, о ней Рита своему сыну.

– Прошу простить этот беспорядок, – сказала учительница. – Сегодня у нас первый день. Первый урок и пробное занятие. Нам полчаса назад предоставили этот кабинет. Что есть, то есть. К следующему занятию всё это.… Уберут.

Она обвела рукой полукруг, указав на хлам вдоль стен на полу, кучу бутафории, и соседний стол с костюмами.

Учительница подошла к двери и прикрыла её, чтобы не сквозило. Щёлкнул замок.

– Прошу деток подойти к столу. Каждый пусть выберет себе по музыкальному инструменту. И мы все вместе попробуем сыграть оркестром, дружно! Разучим и споём песенку! – от неё так и веяли потоки энергии.

Дети, их было человек двенадцать, самого разного возраста, от трёх лет до десяти, со всех сторон обступили стол. Меньше, чем за полминуты, все инструменты были разобраны. Воробушек взял ту самую погремушку с жестяными колечками, название которой Рита никак не могла вспомнить. Сел на своё место.

Учительница показала табличку с названиями нот и их обозначением. Дети повторяли за ней слова песенки, что-то из русского народного творчества.

После чего, минут пять все по очереди звенели, гремели и бренчали, – каждый на свой лад, как подсказывала фантазия. Детям очень нравился этот процесс. Мамы и бабушки улыбались. Оркестр под руководством дирижёра исполнил песенку.

Воробушку больше всего понравилось звучание синтезатора!

Дети по одному подходили к инструменту, нажимали клавиши и кнопки. По кабинету, то переливалась горошинками капели приятная музыка французского клавессина, то громко играла труба, то гудел басовитый орган. А то, вдруг лаяла собака, мычала корова, и даже, мяукал кот! Последнее было очень неожиданно. Дети смеялись, хлопали в ладоши, лезли друг другу на плечи, обступив со всех сторон учителя и счастливчика за инструментом.

– Ребята, ребята! Не нависайте, – говорила тогда учительница. – Ему неудобно так! Чуть-чуть в сторонку отойдите.… Всем хватит, каждый попробует! Не толкайте под руку!

В комнате стоял шум, топот, и гам детских голосов. Пиликал автомобильный гудок, гудел поезд, затем звуки фортепиано: «Во поле берёза стояла», и снова мяукал кот! Раздавался общий смех.

Когда очередь дошла до Воробушка, урок закончился. Он был последним, кто не играл. Учительница предложила ему сесть за инструмент. Мальчик осторожно понажимал несколько кнопок, наклонив голову на бок, прислушивался к мелодиям, и звукам синтезатора. Его глаза заблестели, на лице – счастливая улыбка! Рита с восторгом смотрела на сына и преподавателя музыки.

– Нравится? – спросила учительница музыки.

Мальчик посмотрел на неё, но ничего не ответил.

– Молодец, – она встала из-за стола. – Уважаемые родители! – обратилась к присутствующим взрослым. – Кто желает, в дальнейшем, посещать уроки музыки с ребёнком, прошу подходить и записываться… На сегодня урок окончен.

Она пододвинула к себе толстую тетрадь и ручку.

– Ну, как тебе? – спросила Рита у сына.

Воробушек улыбался.

– Нравится? Понравилось что-то из инструментов? Покажи, какой понравился… – спрашивала Рита.

Мальчик потянул Риту за руку за собой, подвёл прямо к синтезатору. Потянул её руку дальше, указывая на музыкальный инструмент.

Народ благодарил учительницу. Потихоньку кабинет опустел. Три минуты спустя, в комнате остались только учительница, Рита и Воробушек.

– Вот, – начала Рита. – Ребёнку интересно. Хочет играть на синтезаторе. Как к вам можно записаться?

– Я возьму мальчика на обучение, только если он будет ходить на уроки, – сказала учительница.

– А как часто занятия, в какое время, и дни? – спросила Рита.

– Два раза в неделю, – сказала преподаватель. – Сначала по субботам, первый месяц, а потом добавят второй час. Расписание будет уточняться. Время двенадцать часов дня, с двенадцати до тринадцати, по субботам. Вы будете приводить мальчика?

– Да, я буду приводить, – ответила Рита. – У нас больше некому.

– Ещё такой момент.… Если мальчик будет ходить, то будем заниматься очень плотно. Мне не интересно брать на обучение ребёнка, если он походит-походит пару раз, и потом бросит. Понимаете? Мне нужна отдача. Результат.

– Да… – Рита посмотрела на сына. Воробушек сжал её ладонь. – Слышал, что Елена Леонидовна сказала? – шёпотом на ухо спросила у него Рита. – Надо будет долго заниматься…

Мальчик кивнул. Моргнул глазами. Да.

– Нас всё устраивает, – сказала Рита. – Время подходит, и день. Будем приходить.

– Хорошо, – сказала учительница. – Как тебя зовут? – обратилась она к Воробушку.

Мальчик смотрел на неё и молчал. Пауза затянулась, улыбка погасла на его лице…

– Он меня слышит? – обратилась учительница к Рите.

– Да. Вполне, – ответила Рита.

– И не говорит? – спросила так же тихо учительница. – Всё понимает, но не разговаривает? Я всё верно поняла?

– Да, – Рита кивнула.

– У меня впервые такой интересный случай, – задумчиво произнесла учительница.

Было видно, что она обдумывает все «за» и «против», перед принятием решения.

– Я думаю, – произнесла Рита, – если занятия музыкой, игра на синтезаторе, будут способствовать развитию мелкой моторики, пальчиков, музыкального слуха… Может, это как-то поспособствует, косвенно или прямо… развитию речи, в дальнейшем? У нас есть два года перед школой… Может, он начнёт петь быстрее, чем говорить?– Рита улыбнулась. – Я готова всё, что угодно, любые занятия. Пробовать, искать. Всё, что поможет развитию речевого центра мозга…

– Да-да… – учительница понимающе кивала головой. – Очень интересный случай, необычный, – сказала она мысли вслух, тихо. – У меня есть девочка с ДЦП. Есть ребёнок с заболеванием зрения, – поёт мальчик. Девочка играет на фортепиано, выступала на Фестивале в прошлом году,… Я возьмусь обучать вашего сына, – сказала преподаватель голосом громче.

– Спасибо! – ответила Рита.

– Напишите вашу фамилию вот здесь, инициалы… – Она пододвинула тетрадь Рите. – И имя мальчика.… Это для меня, чтобы не забыть.

Рита поставила свою подпись внизу страницы.


Лишь несколько месяцев спустя, Рита осознала, что так вот, совершенно случайно вытянула счастливый билет! Заглянула после очередного занятия у психолога, за компанию со всеми остальными, к преподавателю музыки. Из любопытства, просто мимо проходили, и кто-то в толпе родителей сказал, что они идут на урок музыки.

– А нам можно? – спросила Рита у психолога Центра Образования.

– Да, конечно, – ответила женщина.

У Воробушка занятие как раз закончилось, и Рита спустилась с сыном в цокольный этаж.

А потом, так получилось, что её сын стал единственным учеником на индивидуальном обучении музыке. Поначалу, желающих было много, но отсев после первого занятия был огромный. На третий урок пришёл только Воробушек.


Елена Леонидовна жила и работала в рабочем посёлке. Каждую субботу, она с мужем приезжала на автомобиле, или на электричке, в небольшой городок, в сорока километрах от их посёлка. Муж работал системным администратором в Центре Образования, Елена там же преподавала уроки музыки. У себя, в посёлке, обучала детей в «Школе Искусств».

Воробушек был прилежным учеником.

Каждый урок, в течение первых пяти минут, начинался с повторения пройденного. Следующие полчаса Елена рассказывала новый материал, и они терпеливо отрабатывали навыки игры на клавишах синтезатора. А последние десять минут до конца занятия – можно было подурачиться, понажимать любые кнопки и клавиши. Полная импровизация и свобода действий!

Воробушку последнее очень нравилось. Он тренировался и тренировался. Быстро запоминал расстановку пальчиков, последовательность, и силу нажатия, чтобы извлечь нужные звуки.

Они начали с коротких разминочных стишков. Потом перешли к русским народным песням. И, наконец, ребёнок совершенно без ошибок сыграл песенку Кузнечика.

Рита только ресницами хлопала от удивления! Дома не было ни фортепиано, ни синтезатора, совсем никакого музыкального инструмента. Мальчик занимался один-два раза в неделю только в детском Центре, по сорок пять минут на уроке.

Елена была очень рада, и тоже не переставала удивляться его памяти.


Через два месяца Елена сказала Рите:

– Я подала заявку от вашего имени на участие ребёнка в Фестивале. Администрация одобрила… Категория – клавишные инструменты, возраст – дошкольники.

– Ой, здорово! – сказала Рита. – Это так неожиданно.

– Ребёнку полных шесть лет? (Рита кивнула, да). Вам необходимо только будет приехать в назначенный день, в посёлок. Принять участие. Время, место я всё скажу, чуть позднее. Форма одежды костюм, рубашка, туфли желательно. Галстук-бабочка, если есть… От вас, от вокзала, идёт маршрутка каждые тридцать минут, или на электричке можно доехать.

– А там… – сказала Рита. – Я в посёлке никогда не была. Далеко добираться?

– Мы вас встретим! – сказала Елена. – Проводим, довезём до места, не волнуйтесь.

– Хорошо, – сказала Рита. – Здорово!

– Ну вот, и договорились. Я вам позвоню, – ответила Елена.

## 3. Фестиваль особенных талантов

Ранним зимним утром, Рита и Воробушек сели в маршрутку, до посёлка.

В салоне было холодно. Стёкла замёрзли до самого верха. Водитель остановки не объявлял. Рита смотрела сквозь процарапанное ногтем маленькое окошко на дорогу.

Мелькали вдоль трассы знакомые названия на указателях, и на табличках остановочных домиков. Маршрутка заехала в соседний город, затем вновь поехала по трассе. Деревни. Лес. Поля. Снова лес…

Проезжая последнюю деревню, Рита набрала номер Елены, как они договаривались.

– Аптека, – сказал водитель. – Кто спрашивал… – и остановил маршрутку.

Рита и Воробушек вышли.

Лёгкие моментально обожгло морозом, – 25 градусов. Стоял густой туман. Из-за него, всё вокруг было одного светло-серого цвета. Серые здания, серая дорога, серое небо, серые автомобили. Рита оглянулась по сторонам.

– Рита! – услышала она знакомый голос Елены. – Мы здесь! Подходите сюда. Здравствуйте!

Елена стояла у белого легкового автомобиля, метрах в десяти от них, и махала рукой. Рита и Воробушек пересели в автомобиль. Поехали.

Машина минут десть петляла по каким-то узеньким закоулкам, сворачивая в подворотни. Проезжала между домами. Наконец, остановилась.

– Ну, всё, – весело сказала Елена. – Приехали! Пойдёмте, я покажу вам свою работу.

Все вышли из машины. Направились к невысокому двухэтажному зданию с красивой вывеской. «Школа Искусств», – прочитала Рита табличку над входной дверью.

У Воробушка замёрзли пальцы. Мальчик сунул руку в варежку мамы, и она только сейчас замелила, что у сына лишь одна варежка.

– А вторая? – спросила Рита.

Он закрыл глаза: «Потерялась»…. Оставил в маршрутке.

– Поехала путешествовать дальше, без нас, – улыбнулась Рита.


– Вот здесь мой кабинет, – сказала Елена. – Тут можно переодеться. Потренироваться, – она показала на фортепиано.

Рита повесила верхнюю одежду на вешалку стойку.

Такая мебель была в нашем классе и в кабинетах школы, подумала она.

Над столом по углам свисали из кашпо зелёные вьющиеся растения. Висели многочисленные дипломы в золотистых рамах, большой календарь. На стене – три квадратных потолочных плитки, лесенкой по диагонали, с пришпиленными к ним фото, вырезками из газет, «валентинками» и открытками. Над дипломом в центре покачивался ярко-голубой воздушный шар.

У входа, вдоль стены, почётное место занимало фортепиано. На нём стоял музыкальный центр с двумя большими колонками, стопками нотных тетрадей и дисков. На книжной полке, почти под самым потолком, выстроились в ряд горшки с кактусами и керамические вазочки. Тиснёные розовые обои создавали в комнате атмосферу теплого уюта.

Рита и Воробушек сидели на стульях, у стола с зеркалом трюмо. За счёт отражения светлой стены, узкий кабинет казался шире. Сквозь окно, закрытое светлыми шторами, пробивался синий свет пасмурного утра. На подоконнике тоже полно горшочков с фиалками, лежали кружевные салфетки. За шторой в углу притаился пузатый электрочайник, поднос с чашками и коробка чая «Greanfild». От радиатора отопления поднималось вверх приятное тепло, погружающее в дремоту.

– Сейчас я вам горячего чая сделаю! – сказала с улыбкой Елена. – Чтобы взбодриться с утра.

Она подошла к окну, распахнула маленькую форточку, проветрить комнату. Включила электрочайник. Поставила на стол перед Ритой и Воробушком тарелку с сосисками в тесте, две чашки, сахарницу, и ложечки на салфетке.

– Фестиваль начнётся в двенадцать часов. Нам как раз хватит времени на чай.

На первом этаже слышались голоса людей, шли последние приготовления к Фестивалю. Приезжали артисты и участники, сопровождающие и встречающие. Каждую минуту скрипела, хлопала входная дверь, раздавались шаги вверх или вниз по лестнице.

Елена на минуту вышла из кабинета, и вернулась вместе с нарядно одетой девочкой лет двенадцати. Длинные русые волосы заплетены в причёску. Колыхнулось облако шифонового платья в стиле ампир. Девочка привычным движением отодвинула от фортепиано стул, с маленькой подушечкой на нём. Откинула крышку с музыкального инструмента, и поставила перед собой нотную тетрадь. Села на стул, подняла руки над клавишами. Пару раз нажала клавишу одним пальчиком…

По комнате зазвучала классическая музыка.

Очень знакомая мелодия. Одноклассницы, ходившие в музыкальную школу, играли это произведение. Музыка из кинофильма.… Девочка сыграла последний аккорд. Сделала паузу. Лёгким, привычным движением закрыла крышку инструмента. Белая фея вспорхнула со стула, и вместе с Еленой скрылась за дверью. В комнате остался лёгкий аромат её лака для волос.

Рита была ошеломлена от всего увиденного. Музыка ещё звучала в её памяти. Минуты две Рита смотрела молча, то на место, где сидела девочка, то на дверь.

– Ну, как тебе? – спросила она Воробушка. – Здорово, правда?

Мальчик кивнул.

Воробушек переоделся в концертный костюм. Рита поправила воротник его рубашки и бабочку.

– А ты не хочешь потренироваться? – спросила она.

Воробушек покачал головой. Нет.

– Так помню.

– Моя ученица, – сказала Елена, когда вернулась. – И ещё одна девочка сегодня будет выступать. Они позже приедут, из-за транспорта. Мороз… Она вокалистка, её номер в самом конце. С города едут, на машине.

Допили чай, Рита сполоснула чашки.

– Я вас ненадолго оставлю тут, – сказала Елена. – Пойду встречать ещё одного своего участника. И потом, все вместе уже пойдём в зал.

И она снова вышла из кабинета.


Народ заполнял просторный Актовый зал. Молодые женщины в нарядных кофточках и джинсах, дамы в красивых платьях из бархата, мужчины в костюмах. Это выглядело торжественно и празднично. Взрослые и дети рассаживались по стульям, занимая места, чтобы лучше было видно сцену. Девочки в бальных платьях, национальных костюмах, бордовых юбках в пол. Мальчики в форме моряков. Двое англичан рабочих тащили свой реквизит – большой чемодан.

Мужчина внёс в зал на руках девочку лет двенадцати. Рядом с ним шла другая дочь, близняшка. В таком же костюме цвета молочного шоколада, и с одинаковой причёской, – ушки Микки-мауса, – как у её сестры. За ними следом зашла очень красивая молодая женщина.

Рита невольно засмотрелась на неё, и заметила, что и другие люди в зале тоже смотрят на них. Во взглядах больше восхищение и радость, чем сочувствие. Эту семью тут знали, многие люди здоровались, улыбались при встрече.

Рита с Воробушком заняли места с краю от прохода, в центре зала. Впереди, на первых рядах сидели дети самого разного возраста, пёстрыми группами. Рита волновалась за сына: как он сыграет без репетиции! Воробушек излучал спокойствие, смотрел номера, и хлопал в ладоши вместе со зрителями. Карлсон и Фиксики объявляли очередных артистов.

Рита никак не ожидала, что попадёт на мероприятие такого масштаба и формата.

Ребята съехались со всей области! Самым неожиданным тут было увидеть детей с заболеваниями, от которых перехватывало дыхание и наворачивались слёзы. Но эти дети выступали настолько классно, что мысль о том, что у каждого из них какой-либо недуг, мгновенно забывалась. Хотелось лишь смотреть и слушать, и чтобы номер не заканчивался. Чтобы длился и длился! Потому что, такая энергия лилась со сцены, что невольно начинаешь смеяться, и радоваться каждому мгновенью!

Скучно тут точно не было: драма превратилась в комедию.

Рита была потрясена до глубины души.… Смотрела, и украдкой, наклонясь к сумке, смахивала слёзы. Смеялась шуткам, хлопала. Потом, спохватилась, стала снимать на фотокамеру выступающих ребят. Ей хотелось, чтобы сын, когда подрастёт, снова увидел бы этот Фестиваль на фотографиях и вспомнил, как это было.

Рита впервые увидела, как дети поют, используя язык жестов. Ребята исполнили русскую народную песню хором. И пели очень красиво, все заслушались…. Или, это была фонограмма? Рита постеснялась, и не спросила соседку.

Ведущие объявили следующий номер. Назвали фамилии сестёр близняшек. Из зрительного зала во весь рост поднялся очень красивый мужчина. Было что-то в этом человеке внезапное, совершенно контрастирующее с другими мужчинами. Мужественные волевые черты лица военного, сильные руки, аккуратная стрижка, свитер с пёстрыми узорами, как в 90-х, и джинсы. Было в нём что-то ещё, мгновенно останавливающее взгляд.

Мужчина поднял на руки дочь, и вышел с ней на сцену. Другая девочка шла за ним следом. Отец усадил дочь на стул, сел с ней рядом. Девочке передали микрофон.

Далее, произошло нечто такое, что потрясло Риту до глубины души. Она не выдержала, заплакала, закрыла глаза рукой. И потом рассмеялась. Девочка читала наизусть стихи Маршака. Или какого-то другого детского поэта из школьной программы детей СССР… Рита точно читала это произведение. Случай в поезде, что-то забавное там произошло: собачку потеряли, или Рассеянный уехал в другую сторону.…

Девочка читала стихи, с выражением, словно, актриса Большого Театра на сцене! Это вам не пробубнить с места отрывок наизусть! Нет! Она жила этими событиями. Слушатель погружался в происходящее, как в дополненную реальность. Эмоции захлёстывали, – её хотелось слушать, и слушать.

Девочка прочла ВСЮ большую поэму целиком! А это, несколько страниц печатного текста, на минутку! Фантастическая память, передача эмоций голосом, игра интонацией! Тяжелейшее заболевание нервной системы, и жажда жизни. Желание жить по полной, здесь и сейчас, находить возможности и силы! Мурашки по коже…

Дальше шёл ещё один номер от них. Девочки переоделись в сценические костюмы. Дед, в кроличьем треухе с бородой, и бабка, в широком сарафане с платочком на голове. Дед с бабкой лежат на печи. Театральная постановка называлась «Старуха, дверь закрой!»

Мама читала за автора. Отец играл роль гостя, – мужчина переоделся в лохмотья, накинул на лицо капюшон. Другая из сестёр теперь читала наизусть произведение, вместе с мамой, по очереди. Все четверо сыграли по ролям. Это было очень круто, и весело! По сцене ходил только «гость», дед с бабкой лежали на «печи» – двух столах, покрытыми белым пледом, – но какая у детей мимика, движения, и жесты!

Номер закончился. Зрительный зал разразился дружным смехом, под слова деда в конце: «Старуха, дверь закрой?» Удержаться было невозможно! Укатайка полная!

Отец снова взял дочь на руки.

Они спустились по ступенькам со сцены, и прошли в зал на свои места под нескончаемые аплодисменты, крики «Браво!», «Молодцы!» Им очень долго хлопали…

Рита внезапно поняла, что её так поразило в этом мужчине. Его искренняя добрая улыбка! Сеточки мелких морщинок в уголках глаз. Взгляд и улыбка бесконечно счастливого человека…


Объявили следующий номер.

Вышла фея в белом платье, та самая девочка, что играла в кабинете Елены. Девочка сыграла на рояле то же произведение, очень изящно и красиво. Её руки трепетали по клавишам, едва касаясь чёрных и белых полосок. Зал заполнила прекрасная музыка.

Елена стояла неподалёку от сцены, снимала свою ученицу на телефон. Зрители проводили принцессу дружными хлопками.

– Дебютант нашего Фестиваля! – объявил номер Воробушка Фиксик.

Мальчик сегодня впервые видел рояль, и заполненный народом большой зрительный зал. До этого играл только в классе на синтезаторе!

Рита волновалась больше сына. Они вышли вдвоём на сцену, держась за руки. Елена принесла маленькую скамеечку, чтобы ребёнку было повыше сидеть. Старинный рояль был огромный, глянцево-коричневый, а ребёнок – такой махонький, на его фоне! Хрупкие детские пальчики. Точно, Воробушек, рядом со слоном!

Рита отошла в сторону, и включила запись видео на фотокамере. Елена села рядом с ребёнком, на другой стул, и что-то тихо сказала ему. Он посмотрел ей в глаза, молча моргнул: понял.

Зал затих в ожидании. И Воробушек сделал что-то не реальное: сыграл самостоятельно, без единой фальшивой ноты песенку Кузнечика. На совершенно незнакомом инструменте!

Закончив играть, он спустился со стула на сцену, вышел на середину зала, и кивнул зрителям. Маленький артист! Быстрыми шагами направился к лестнице, в зрительный зал, под апплодисменты слушателей.

Рита обняла сына:

– Молодец!

Они сели на свои места.

Номеров было много. Все ребята выступали прекрасно.

За каждым маленьким исполнителем стояли месяцы кропотливого труда их учителей, и родителей. В каждой семье была своя боль. Фестиваль объединил этих людей, сблизил, вопреки горю. Они делились друг с другом своей энергией, надеждой на лучшую жизнь. Уже сам факт, что дети вышли на сцену, бросал вызов любой преграде и медицинскому диагнозу! Сколько бесконечной любви в лицах, мужества в поступках, желания жить, и радоваться каждому прожитому мгновенью!

Рита снимала номер за номером, не в силах остановиться, боясь упустить интересный момент. Батарейка в фотокамере быстро разрядилась до одного кубика. Рита с большим сожалением всё чаще отключала камеру, экономила заряд. Через час съёмки, индикатор замигал красным, – аккумулятора хватит ещё на три кадра. Так жаль!

Последний номер. Молодая женщина вынесла на руках на сцену девочку лет шести. В пышном летящем фатиновом платье, и сверкающей диадемой в длинных локонах. Мама посадила ребёнка на стул. Ножки у маленькой принцессы были совсем крошечные. В белых, блестящих глянцем, башмачках. В руках девочка держала волшебную палочку со звездой.

Включили проектор. Луч направлен на большой экран. В зале погасили свет. Из пузатого музыкального центра зазвучала мелодия.

И ребёнок запел песню.

Зал затих.

Её голос звучал завораживающе красиво!

Рита заслушалась, затаив дыхание. Крупные слёзы выступили в её глазах.… Девочка пела про Новогоднее волшебство. О том, как важно верить в чудеса, и совершать их самим. На экране шёл снег, летали большие белые птицы. Голос был потрясающий, мелодичный, глубокий и звонкий. Феноменальный, сильный голос!

Зрители проводили юную артистку громкими хлопками.

Жюри объявило победителей. Всем участникам вручили подарки. Родители и желающие сделали общее фото и портреты с персонажами.

Воробушек, после объявления его ведущей, деловито прошагал на сцену. Получил диплом и свой подарок в пластиковом пакете.

Рита сделала фото с ним, Кралсоном, и Фиксиками. Ещё момент, когда сын достаёт подарки из пакета, – синего мехового кролика, и большую шоколадку. Воробушек улыбается, счастливый, показывает ей игрушку. Фото. И фотокамера разрядилась.

## 4. До свиданья, детский сад!

Три месяца спустя.

– Когда же ты скажешь, что-нибудь? – с улыбкой спрашивала Елена у Воробушка. – Мне очень хочется услышать твой голос!

Мальчик молча смотрел на неё.

– Налету всё схватывает! – обратилась она к Рите. – А у вас, дома, нет же никакого музыкального инструмента?

– Нет, нету, – ответила Рита, покачала головой.

– Я распечатала ноты, – сказала Елена. – В папку сложила. Это всё ему.

Она протянула папку-файл с десятком листов А4.

– Он будет смотреть, так лучше запомнит.

– Спасибо, – улыбнулась Рита.

– Научу тебя играть «Город, которого нет»… – мечтательно сказала Елена Воробушку. – Хочешь?

Мальчик моргнул в ответ глазами в ответ: да. Сжал пальцами чуть больше её ладонь.

– Он всё-всё понимает! – сказала Елена Рите. – Потрясающе… Удивительный ребёнок…. Представляете, как они, там, все удивятся, – на Фестивале, и наше руководство, – когда он выйдет на сцену, и сыграет «Город, которого нет»?! Из «Бандитского Петербурга» песня, знаете?

– Да-да, я помню её, – улыбнулась Рита.

– Давай, попробуем сыграть.

Елена положила лист с нотами и словами песни на синтезатор. Сыграла первые аккорды.

Воробушек внимательно смотрел за её пальцами. Затем, медленно повторил все движения, ноту за нотой.

– Молодец! – сказала Елена. – Дальше…

Она сыграла следующую строку. Мальчик снова повторил за ней.

– Теперь всё вместе, – сказала Елена. – Они просто обалдеют от удивления! Ребёнок не разговаривает, но научился играть на синтезаторе!.. Потрясающая память. Один час в неделю. И всё помнит!

Рита почувствовала, как что-то кольнуло в груди. На словах Елены «Научу тебя играть «Город, которого нет»». Смутное чувство тревоги и грусти… Она почувствовала, что этого события не произойдёт. Она не смогла бы сейчас логически объяснить, почему этого не случится. Просто, она это чувствует, и всё…

Как жаль!..

Рита вздохнула.

– В эту субботу будет концерт в вашем городском Музее. Детские коллективы выступают, и соло-номера. Фестиваль художественной самодеятельности. Я подала заявку на вашу кандидатуру, – сказала Елена Рите.

– Здорово, – ответила Рита.

– Сыграешь там Кузнечика, – обратилась Елена к Воробушку. – Подарки будут вручать. Конкурсы. Можно будет поучаствовать в мастер-классах.

Мальчик моргнул глазами, и слегка сжал ладонь Елены: да.

– Вы видели, какой красивый детский Центр реабилитации открыли у вас в городе? В соседнем районе, – спросила Елена у Риты.

– Да, мы ездим туда на занятия, – ответила Рита. – К дефектологу. Ещё на лепку из солёного теста, театральную студию. Кани-терапия.… С собакой играют они там. Большая такая белая собака! Дети её просто обожают!.. Ещё в соляную пещеру хотим походить, но там очередь уже на месяц вперёд.

– Какой у них розарий при входе! – сказала Елена. – Видели?

– Ага, очень красиво! Мне тоже нравится. Любуюсь, – улыбнулась Рита.

– Я приехала когда, в первый раз, просто обалдела от неожиданности! Огромные клумбы из роз при входе в церковь! А, Храм, какой построили! Красота неописуемая!

– Мы с сыном были там, в день открытия, – сказала Рита. – Всё было в розах. В помещении Центра повсюду букеты из роз, и композиции… Фонтан с бассейном на первом этаже! Сидишь, медитируешь под шелест воды, пока ребёнок занимается… Мэр приезжал на открытие! Ленточку перерезать. Ходили по этажам, всё смотрели с комиссией, и журналистами.

– Через две недели, в субботу, будет последнее занятие здесь, – сказала Елена после паузы. – Будут главного психолога (она назвала имя) на пенсию провожать. Концерт будет, ребята из Центра выступают. Приходите обязательно. А мы встретимся на следующем занятии на Маркса, нас туда переводят.

Рита удивлённо посмотрела на Елену. Вот это неожиданная новость!

– Что ж… Будем приходить туда, – сказала Рита.

– Ребёнку-первокласснику необходима нагрузка! – продолжила Елена. – Десять часов в неделю дополнительно. Это помимо уроков в школе.

– У нас так и получается, около того, – подсчитала Рита. – Четыре дня в неделю, по два-три занятия… Он же ещё и на шахматы записался! Сам меня за руку привёл в Шахматный Клуб. Говорит, Кролик туда ходит, я тоже хочу научиться. Я записала его… На прошлой неделе отзанимался первое занятие. Понравилось!

– Молодец какой!

– Человек десять из его группы, детского сада, ходят! Всё те же знакомые лица, смотрю. Младшие школьники.

При словах о детском саде, Рита вспомнила выпускной в группе Воробушка, и ей стало грустно. К горлу подкатил комок. Елена занималась с Воробушком, а Рита погрузилась в свои мысли, и воспоминания…


Девочки в нарядных платьях вальсировали с куклами. Мальчики, деловые и почти взрослые, в наглаженных брюках и рубашках, кружились в ритмичном танце с машинками. В конце вышла их преподаватель хореографии.

– А сейчас ребята исполнят народный танец «Хава Нагила»! – объявила она громко.

Дети выстроились в круг. А потом, станцевали настолько сложные элементы, что у Риты перехватило дыхание! Очень слаженные движения, синхронно. Это было очень красиво!

Мальчики и девочки составили из букв слово «школа». Поиграли в игру, «Кто на какие оценки будет учиться?» С завязанными глазами срезали висящие на ниточках цифры. Воспитатели торжественно вручили будущим школьникам пакеты с подарками.

Поднимается со своего места мама Риммы Зайцевой в зрительном зале. Произносит прощальную речь от родителей выпускников. Её голос на некоторых словах дрожит. У Риты и самой навернулись слёзы. Женщина благодарила коллектив детского сада и воспитателей, нянечек группы, за отличную работу. Молодая воспитательница украдкой смахивала слёзы с покрасневшего лица.

Выходили ребята на середину зала, читали короткие стихотворения.

Вышел Воробушек, и тоже начал говорить!

Рита снимала на фотокамеру утренник. Очень удивилась, когда увидела сына! Обычно, его за руку держала воспитательница в такие моменты, и потом, стояла неподалёку, когда он рассказывал. А тут – сам! Стишок был короткий, всего четыре строчки.

В этот момент, кто-то очень громко за спиной Риты чихнул, и высморкался в платок. Воробушек говорил еле слышно. Рита прислушивалась к звуку его голоса, но едва улавливала смысл слов… В зале стояла тишина. И тут, этот чих!

Рита вздохнула. Ну, вот, испорчена такая запись! Надо же… Зато, чих записался супер!

Мальчик закончил стихотворение, и зрители дружно захлопали, чтобы поддержать его.

– Молодец, сынок! – сказала Рита.

Вернулись обратно в группу после утренника. Родители разрезали десерт, разложили по тарелочкам. Очень красивый торт, с фигурками Смешариков, большой и вкусный. Было чаепитие, все угощались.

Воробушек пожал руки на прощанье своим друзьям. Рита в последний раз собрала его вещи из кабинки. Вышла молодая воспитательница Наталья, проводить их. Обменялись фразами о том, в какой школе будет учиться мальчик. Девушка улыбалась. Они обе понимали, что вот-вот расплачутся. Рита тоже улыбнулась ей в ответ… Взяла сына за руку.

– До свиданья, – сказала воспитательница Воробушку.

Мальчик не ответил…

Рита с сыном вышли на улицу. Подошли другие ребята с родителями. Собрались на площадке у главного входа. Воспитательница произнесла речь. И в майское синее небо полетели белые воздушные шары…

Рита записывала видео на камеру телефона. Ленточка в руке Воробушка дрожала, шарик рвался вверх. Вот он освободился из его руки, стремительно взмыл ввысь, пролетел над крышей. Всё выше, и выше, к солнцу. Три десятка шариков стайкой поднялись в небо. Все стояли, запрокинув головы, смотрели на них…

Дети радовались, показывали пальцем:

– Шарик, мам! Полетел!

## 5. Общество лучших

А потом была новая школа-лицей.

Рита ещё в феврале подала заявление, по месту прописки. Недавно вывесили списки принятых ребят. Воробушек и Кролик были оба в 1А классе, среди других тридцати одного будущих учеников.

Сегодня собрание в школе.

Рита шла и волновалась: такие знакомые коридоры и классы! Вот здесь она училась. Здесь был кабинет физики, а там – химии. Учителя, правда, уже все другие.

На собрании обсуждались вопросы с родителями о школьной форме и учебниках. Точнее, вопросы эти были уже решены: школа заказывает два комплекта формы на каждого ребёнка.

Вот – представитель, от фирмы, которая отшивает форму. Вот – каталог, можно выбрать по фото из модельного ряда. Два варианта, на выбор. Сумма…

Подготовка к мероприятию 1 сентября: букеты учителям, украшение зала шарами, сладкое угощение детям. Сумма.

Рабочие тетради всему классу. Прописи, по две штуки каждой. Учебник Английского языка, в котором дети будут писать на уроках, приобретается дополнительно. Сумма…

Родители записывали, сколько платить, кто на листке, кто в телефоне.

Рита морально была готова к расходам, и даже, непредвиденным. Но, про второй комплект формы, да ещё то, что её будут специально отшивать единую, всему классу, услышала впервые. Кто-то уже тянулся к кошельку: «Кому платить?»

Рита отчаянно соображала, как будет выходить из сложного финансового положения.

Только что прошёл выпускной в школе у старшей дочери, 10 класс. Второй выпускной одновременно, в детском саду у сына. И вот, снова новые дополнительные расходы.

Она-то, хотела закупить всё в июле-августе, а тут, – заранее. И само собой, вынь и положи срочно, здесь и сейчас, в мае месяце, вопрос решён! Всё поставлено на поток, договорённости с конкретными фирмами-исполнителями.

Приплыли!..

– Уважаемые родители! – сказала будущая классная. – Я сейчас буду называть по списку детей, а вы скажите ваше место работы, я запишу.

Она называла фамилии. Родители поднимали руку, или говорили «здесь».

– Грузоперевозки. Такси, – сказал мужской голос с задних парт.

– Хорошо! Если нам понадобятся ваши услуги, мы можем к вам обратиться, – сказала классная с елейной кокетливой улыбкой.

– Продавец, «Сибирские продукты», – сказал женский голос из середины класса. – Папа «Строй-сервис», прораб…

– Отдел образования города, психолог… Муж…

– Продавец, ИП Фамилия, продукты… Папа…

– Горбольница, врач… Муж…

– Завод «БиоФарм»… Муж СТО…

Рита снова ломала голову, что ответить.

Таргетолог. Едва ли, из присутствующих, хоть кто-то знал, что это такое. Будут лишние вопросы… Маркетолог. Владелец интернет магазина, хэндмейд. Блогер. Медсестра в горбольнице. Няня-сиделка по уходу за взрослыми… Опять вопросы. Фрилансер. Она бралась за любую подработку в последние годы! Ей было стыдно сказать, что мужа нет, как и нормальной профессии, по сравнению с другими, она – золушка из Запрудного.

Рита решила, что назовёт своё предыдущее «нормальное» место работы, и должность. Всё равно, это всё, – только для галочки в журнале.

– ИП Фамилия, дизайнер.

Классная усмехнулась с нескрываемым презрением, и окинула Риту оценивающим взглядом сверху вниз.

– Если нам понадобятся ваши услуги, мы к вам обратимся, – сказала она насмешливо и едко, но вежливо.

Было понятно, что никто не обратится, пустая формальность.

Рита выдохнула с облегчением. Просто удивительно, как меняется интонация…!

Классная провела перекличку, составила список, и убрала листок в папку.

– Ещё один последний вопрос. Родители, у которых ребёнок с ОВЗ-статусом, подойдите ко мне, я проведу беседу дополнительно с каждым, – она сделала паузу. – Скрывать этот факт бесполезно, мы всё равно узнаем, и такой разговор состоится! И лучше сейчас, в мае, чем в сентябре, когда к нам поступят документы на ребёнка. Если нет вопросов, ни у кого…

Она окинула взглядом класс. Поднялся ропот, движение. Люди начали вставать со своих мест, – собрание было окончено. Все стали расходиться.

Рита осталась одна в помещении. Подошла, пообщаться с классной.

– Мой сын со статусом ОВЗ, – сказала она спокойно.

– И, какого рода заболевание? Он инвалид детства? – спросила женщина сразу.

– Нет. Он занимается с психологом в Центре Образования. После смерти отца нарушение в речи, – ответила Рита.

– У нас при школе-лицее, – классная сделала ударение на последних двух словах, – нет такого специалиста. Вы же понимаете, что ребёнку будут необходимы дополнительные занятия?! В течение года, как минимум. У нас очень сложная программа. Вы думаете, он справится? Ему будет сложно успевать за классом.

– Он умный мальчик, думаю, что справится, – начала Рита.

Взгляд классной обдал ледяным холодом.

– Ещё раз. Ему необходимы будут занятия дополнительно. При школе есть психолог, но ребёнку нужны специальные занятия, – она выделила «специальные». – Я понятно объясняю?

– Я не понимаю… – сказала Рита. – Специалист при школе есть. Но, его, как бы, нет?

– Она не понимает… – обронила классная. – Пойдёмте в кабинет директора, там Татьяна Владимировна, сейчас у себя. Она с вами побеседует. И социальный педагог, если у себя…

Директор сидела в своём кабинете. Или завуч? Рита не знала их в лицо. Впрочем, это для неё сейчас не имело никакого значения. Она подсознательно, всей спиной и животом, чувствовала враждебность и неприязнь в новом обществе людей. В дальнейшем, возможно, они будут заниматься, непосредственно, принятием решений, где и как будет обучаться её сын. И она ясно понимала, что ему тут совсем не рады, почему-то. Ах, да, статус ОВЗ! Ещё и без отца. Ребёнок-проблема.

Классная удалилась по своим делам, оставив Риту и директора-завуча один на один в кабинете.

Рита села на предложенный стул. Назвала имя, фамилию, адрес по прописке и проживанию.

– Такого дома нет, – удивлённо сказала женщина в костюме цвета пыльной розы, глядя в монитор. – Как же у вас приняли заявление?!

– Есть такой дом. Никто его не сносил, – перевела слова в шутку Рита. – Это пятиэтажка напротив школы, сразу за забором. Её видно даже из этого окна. Возможно, в этой базе он обозначается по второй цифре. Дробный номер дома. Нас часто путают с соседями по кварталу.

Женщина пощёлкала кнопками по клавиатуре, и с явным сожалением произнесла:

– Да, теперь вижу вас, есть такой адрес… У вас вопрос по поводу статуса ОВЗ у ребёнка.

– Да, собственно, вопрос был не у меня…, – начала было Рита, но остановилась.

Это бесполезно. Взгляд серых глаз напротив – пришпиливал к стене.

– В нашей школе очень сложная программа. Это лицей…

Дальше директор-завуч повторила почти слово в слово за классной. Только с более сильной интонацией, не терпящей возражений. Решение принято.

Никто дополнительным обучением с твоим сыном у специального детского психолога-дефектолога-логопеда тут заниматься не будет. Перевод: не нужен здесь такой ребёнок в качестве ученика.

– Да, собственно, я подала сюда заявление, потому что школа рядом с домом. Я и сама тут училась когда-то, – сказала Рита, и чуть улыбнулась. – Только потому, что адрес прописки соответствует, и есть места. Мне без разницы, особо-то.

Серые глаза напротив Риты выразили искреннее удивление.

Ошибка 500…

Директор-завуч доверительным голосом вдруг выдала совершенно неожиданную информацию, для этого места и случая:

– У меня тоже дочь инвалид. На домашнем обучении. Полностью. У вас вот… – Она заглянула в монитор, но не нашла нужной записи, и спросила: – Какая форма обучения?

– Может учиться как на дому, так и в школе, в классе со всеми, и в малых группах, – ответила Рита, вспомнив строчки медицинского заключения ПМПК – Шифр 2.0, кажется, или 2.1… точно не помню цифру, но я могу принести документ.

Директор-завуч махнула рукой. Это не понадобится, они всё сами узнают.

– …А это постоянные репетиторы, – продолжила она также тихо. – Педагоги ходят к ребёнку на дом… Многие занятия платные. Годами.

Рита ей искренне сочувствовала в душе.

– Поверьте, та форма, что у вас, 2.0, – это гораздо лучше и легче, чем, например, 3.0… – она назвала специфический код-шифр, по всей видимости, её дочери. Рита тут же его забыла, но суть уловила.

Есть люди, у которых ситуация в разы тяжелее, чем у неё. Её предупреждают, с чем придётся столкнуться здесь. Будут дополнительные финансовые расходы, – на репетиторов, на педагогов, за любое телодвижение…

Рита приняла решение: она забирает заявление из этой школы.

Она поднялась из-за стола.

– Я всё поняла. Вопросов нет. Заявление отзываю. – сказала она очень спокойно и вежливо. – Спасибо, что нашли время. Мне что-то подписать нужно?

– Нет-нет, – поспешно ответила директор-завуч.

Пожалуй, даже слишком поспешно. И улыбнулась.

Рита попрощалась. Вышла за дверь, и тихо прикрыла за собой.


Она шла по городу без цели, просто, чтобы куда-то идти. Обдумывала ситуацию.

Нужно быть спокойной. Это твой ребёнок. Это тебе решать, куда подавать заявление о приёме в 1 класс! В какой школе он будет учиться! Думай. Где в городе могут быть специалисты такого уровня?

В конце концов, «Нет» – это тоже ответ. И действительно, лучше сейчас, в мае, чем в сентябре. Когда уже точно все списки будут составлены… Они и сейчас уже готовы, но потом будет сложнее найти свободное место. Да ещё этот статус… Чего они так трясутся-то? Нормальный, обычный ребёнок. Они его даже не видели ни разу! Не разговаривали с ним. Ничего о нём не знают. И уже отторжение, скрытая агрессия…

Ну, и ладно.

Да, не очень-то и хотелось, если честно.

Если бы не прописка, она бы и не пошла в этот замечательный-показательный, лучший из лучших в городе, лицей, в который очередь на два года вперёд. С платной дошкольной подготовкой. А она только сегодня увидела об этом объявление!…

Рита подошла к фасаду Универмага, остановилась у входа, – в сумке затрезвонил телефон.

Звонила незнакомая женщина, представилась «я от родительского комитета», фамилия. Спросила Риту, удобно ли говорить.

– Да. Это я, – ответила Рита.

– Вы когда будете сдавать деньги на форму?! По десять тысяч первый взнос. Были на собрании? – спрашивал отчёта строгий женский голос, так беспардонно ворвавшийся в её мысли.

– Здравствуйте, – вежливо и спокойно ответила Рита. – Была на собрании. Я забрала заявление. Сын здесь учиться не будет. Сегодня забрала, полчаса назад.

– Ясно, – коротко отчеканила женщина.

В телефоне раздались короткие гудки.


Рита зашла в ближайший магазин. Она ходила по Универмагу, рассеянно смотрела на витрины. Ничего не купила. В её кошельке была очень скромная сумма.

Вернулась домой.

Деньги на счёт поступят только через два дня на третий, думала Рита. Ещё этот платёж за интернет! Надо пополнить баланс мобильного телефона. Срочно. Сегодня. Завтра в ночь списание. Иначе, сгорят гигабайты трафика, которые лишними не бывают, и терять их не хочется.

Рита поставила сковородку на печку, налила масло, и насыпала рис из пакетика.

Ещё бы хоть сотку!.. Да, неприятная ситуация, но виновата сама, что создала её, не рассчитала суммы с тройным запасом прочности. Столько радостно-грустных событий подряд, с выпускными! Теперь на мели… Успела основные платежи внести, уже хорошо, и за свет заплатить. Занимать стыдно.

Она помешивала шипящий рис, кусала обветренные губы, представляла лица знакомых… Решила, что будет проще оформить обещанный платёж у оператора сети, на три дня. Надо только рассчитать правильно часы…


Вдруг снова зазвонил телефон, лежавший на столе в кухне. Рита не ждала ни от кого звонка. Удивилась.

– Здравствуйте! – вежливо сказал из телефона молодой женский приятный голос. – Это мама Риммы Зайцевой, от родительского комитета группы «Гномики» детского сада…

Рита вспомнила эту девушку, маму Риммы Зайцевой. Красивая брюнетка с длинными вьющимися локонами, в белом пальто и шапочке-кошке с ушками. Яркая розовая помада, яркие карие глаза, чувство юмора. Римма, её дочка, была партнёром по шахматной игре с Воробушком в группе. Вместе ходили на занятия в Шахматный Клуб.

Девочка на выпускном пришла в красивейшем белом пышном платье принцессы и притягивала взгляды! Шутила с мальчиками, мило кокетничала, и улыбалась. Мама Риммы поправляла ей причёску с локонами перед утренником, брызгала лак с блёстками. Тогда-то, они все и виделись, в последний раз…

Как же давно это было! Несколько дней назад? Кажется, что, совсем давно.

– Остались деньги от выпускного, – говорила девушка. – Я поделила сумму на всех сдававших. Теперь вот, обзваниваю родителей. Получилось по 246 рублей на каждого. Куда вам можно перевести деньги? Или, как-то передать будет удобнее?

– Можно на счёт мобильного телефона, – сказала Рита. – Спасибо вам огромное!

– Хорошо, – ответила девушка. – Сейчас я переведу. До свиданья!

Раздались гудки.

Через полминуты пиликнула смс-ка «баланс пополнен на сумму 246 рублей». Рита отправила ответное сообщение «Деньги пришли. Спасибо!» И облегчённо выдохнула. В глазах её были слёзы. Занимать у оператора не понадобится.