# О.Н.А.

Дарья Шатило

Как же важно быть личностью и как сложно – женщиной. Особенно женщиной с нестандартными взглядами на жизнь. Ведь все имеют право быть такими, какие они есть. Феминистски? Возможно. Но сильные женщины, такие, как Марьяна Петричук, всегда являются отражением слабых мужчин…

Всё началось с телефонного звонка, после которого Марьяна была вынуждена вернуться в родной городок. Там девушке пришлось заново пережить то, от чего она так старательно убегала десять лет назад…

Дарья Шатило


О.Н.А.


2021 год

УДК 821.161.1

ББК 84(2=411.2)6-44


Как же важно быть личностью и как сложно – женщиной. Особенно женщиной с нестандартными взглядами на жизнь. Ведь все имеют право быть такими, какие они есть. Феминистски? Возможно. Но сильные женщины, такие как Марьяна Петричук, всегда являются отражением слабых мужчин…

Все началось с телефонного звонка, после которого Марьяна была вынуждена вернуться в родной городок. Там девушке пришлось заново пережить то, от чего она так старательно убегала десять лет назад…


ISBN 978-5-4499-5336-0


Посвящаю всем тем, кто уходит в мир иной, но навсегда остается в наших сердцах.

## 1

Сердце Марьяны Петричук бешено колотилось. Впервые выставка ее фоторабот «Изуродованные души» была представлена на широкую публику. Благотворительному фонду «Защити себя сама» чудом удалось арендовать это помещение в центре столицы. Девушка в который раз прошла между рядами своих развешенных работ. Лица каждой из женщин, искаженные тем, от кого этого меньше всего ожидаешь, отзывались в Марьяне порцией боли и сочувствия. Ведь она их понимала…

Легкий стук заставил Марьяну резко обернуться. Это шла Татьяна. Женщина в темных очках осторожно проверяла свой путь специальной палкой. Полгода назад, после очередной громкой ссоры с мужем Таня полностью потеряла зрение. Подонок изрядно врезал беззащитной женщине по голове чем‑то тяжелым (деталей Петричук не знала, да и разве это важно?). Открытая черепно‑мозговая травма, зрительный центр поражен… Бедняжка в свои тридцать три потеряла зрение навсегда.

Самая страшная вещь в женщинах, которые страдают от насилия, – это смирение. Бедняги воспитаны в духе «муж всегда прав», «его нужно ублажать» и даже не могут признать того, что они жертвы. Жертвы или обстоятельств, или возлюбленного‑тирана, или просто искалеченной морали.

Таня – идейная вдохновительница выставки «Изуродованные души». Потеряв зрение, женщина наконец смогла трезво оценить свою жизнь. С помощью сестры‑юриста она наконец развелась с мужем‑садистом, лишив его почти всех денег. Потом она пришла к Марьяне. Петричук к тому времени уже давно была волонтеркой фонда «Защити себя сама». Она помогала каждой женщине принять и полюбить себя, увидеть свою красоту.

Таня хотела фотографий. Как можно больше. Единственное условие – чтобы она на них выглядела максимально счастливой и привлекательной. И Петричук это удалось.

«Жаль только, что ты их не увидишь, Таня», – сказала тогда Марьяна.

«Это ничего, главное, чтобы другие женщины, страдающие от насилия, увидели. Увидели и полюбили себя», – улыбнулась Таня, смахивая со щеки одинокую слезинку.

– Марьяна Ивановна? Это вы? – Татьяна коснулась плеча фотографа.

– Тань, я же просила: просто Марьяна.

– Простите … Ой, то есть прости. Никак не привыкну. Ты, должно быть, очень красивая?

– С чего это ты взяла? – Марьяна удивилась: впервые они с Татьяной встретились, когда та уже не видела.

– Запах. Ты пахнешь красотой. Гордой и неприступной, но от того еще более вожделенной…

Петричук склонила голову набок и молчала, внимательно рассматривая женщину.

– Ой, прости. Понимаю, как это звучит: «пахнет красотой».

– Да нет, что ты! Не стоит извиняться.

– Марьяна? – тоненький запуганный голосок. Это была одна из последних моделей Марьяны, фото которой висели у входа, Алёна. Бледнокожая с большими голубыми глазами и широкой улыбкой. В Фонд девушка обратилась вся в синяках. Собственно, скорее, попала, а не обратилась. Несколько недель Алёна пролежала в больнице, а когда ей немного полегчало, врач отправил девушку в «Защити себя сама». Во время одного из сеансов психотерапии она призналась, что не имеет смысла жить.

Тогда и произошло их знакомство с Марьяной. Петричук почти час уговаривала девушку сделать несколько кадров. Алёна согласилась. Она выжала из себя что-то похожее на улыбку, которой хватило на два кадра. Один из них, самый первый, сейчас украшает рекламную афишу «Изуродованных душ».

Последний фотосеанс с Аленой состоялся несколько дней назад. На снимках была совсем другая Алёна – уверенная и красивая. На выставке представлены оба фото: на них прекрасно виден контраст между одинокой и счастливой и замужней и несчастной.

– Алёна? Привет! Познакомься, это Таня.

– Таня, вы та женщина, которая…

– Которая ослепла от рук «любимого»? – насмешливо спросила женщина в чёрных очках.

– Я не это хотела… – лицо Алёны покраснело.

– Не извиняйся. Но я и та, которая лишила подонка всего и посадила его. А с твоим чем всё закончилось?

– Я ушла от него.

– И все? Не преследует?

Марьяна заметила, как руки Алены задрожали.

– Ннннет…

– Это пока, – грубый голос свидетельствовал об одном: к ним подошла Катя. Женщине было под пятьдесят, но она всех просила называть ее именно так. – Таких мочить надо и все.

Марьяна улыбнулась. Ей нравилась манера Кати говорить все, что думаешь, в лоб. Катя всегда утверждала, что лучше быть сучкой, не скрывающей эмоций, чем тихим стервой, которая готова в любой момент вонзить тебе в спину нож.

Марьяна была согласна с Катей. Ведь люди в основном лицемеры, которые говорят лишь то, что от них хотят услышать. Чтобы быть прямолинейным, нужно иметь определенную смелость.

Более десяти лет назад Катю изнасиловал знакомый, которого она считала другом. Ее, избитую и униженную, мужчина оставил умирать на обочине. Тогда женщине помогли: случайный водитель заметил ее и отвез в больницу. Через месяц Катя выздоровела, а еще через несколько дней убила своего обидчика. Сама позвонила в тогда еще милицию и во всем призналась.

«Мне стыдиться нечего. Я свое отсидела. И мир сделала лучше: избавила от этой твари», – сказала Катя Марьяне во время их первой встречи.

В тот момент Марьяна Петричук в очередной раз убедилась, что нравственность никак не связана со статусом или внешним видом человека. Она либо есть, либо нет.

– Алёна, это Катя. Катя, это Алёна, – познакомила женщин Марьяна.

– Рада знакомству, – улыбнулась Катя и провела рукой по «ёжику» на голове. – Вы молодцы, девчонки. И ты, Таня, и ты, Марьяна. А с тобой, Алёна, нам надо будет еще поговорить, – Катя подмигнула Алене, а та ответила ей испуганным взглядом.

– Спасибо, – ответила Марьяна Кате и опустила взгляд. Почему‑то она всегда боялась встречаться глазами с этой женщиной. Видимо, опасалась, что Катя могла «прочесть» всё то, что творилось в душе Марьяны.

– Надеюсь, тебе от этого станет немного легче, Марьяна.

Петричук растерянно захлопала ресницами. В голове роились мысли: «Станет легче? Неужели она что‑то узнала? Но как? А главное, откуда? Нет, этого не может быть. Просто не может».

– Марьяна, ты тоже пережила насилие? – спросила Таня.

– Я? Да нет, что ты такое говоришь.

– Всем привет, – прервал женский разговор Марк. Он подошел к Петричук и поцеловал Марьяну в щеку.

Марк Власович был давним другом Марьяны. Собственно, он был первым человеком, с которым девушка познакомилась в столице. Их дружба была предметом зависти многих общих знакомых. Часть из них несколько раз пыталась «свести» Марьяну с Марком. Но все попытки были безуспешны: они относились друг к другу как брат и сестра. От этого их дружба только укрепилась.

– Как вы? Готовы к триумфу? – Марк внимательно посмотрел на женщин, чьи судьбы были навеки искалечены. – Я считаю вас всех очень смелыми. Быть на таком мероприятии для меня – настоящая честь. Марк вытянул руку из‑за спины и протянул Марьяне букет белых роз на длиннющей ножке. – Поздравляю, дорогуша, – Власович обнял подругу и прошептал ей на ухо: – Надеюсь, я вовремя.

Петричук только кивнула в ответ.

По стечению обстоятельств Марк жил в том доме, где Петричук хотела купить помещение для оборудования фотостудии. Эта фотостудия должна была стать таким местом, где женщинам возвращают веру в себя. Раньше там работал ее учитель, настоящий мастер фотодела. Марьяна до сих пор обязана ему всем, что знает. Ещё на первом курсе университета, когда перепуганная провинциальная девушка приехала покорять столицу, Игнат Васильевич каким-то чудом заметил её среди сотни первокурсников. Преподаватель повторял, что видит в Марьяне потенциал, и предсказывал ей большое будущее. В конце второго курса Игнат Васильевич взял девушку себе в ассистенты и научил всему, что знал сам. Марьяна же, в качестве благодарности, этого помогала ему работать с клиентами, вела документацию и мониторила рынок фотоуслуг.

В прошлом году Игнат Васильевич умер, что стало для Марьяны настоящим ударом. Тогда девушка, которая уже давно мечтала о собственной фотостудии, поставила себе цель: обустроить ее в помещении своего наставника и нигде больше. Несколько раз Петричук встречалась с Мариной, дочерью покойного учителя, которая ни за что не хотела продавать маленькую комнатку в центре столицы, хотя продолжать дело отца не собиралась. Марьяна раз в неделю звонила женщине и спрашивала, не передумала ли та. В конце концов дочь Игната Васильевича сдалась и выставила помещение на продажу, но захотела столько денег, что Марьяне для их сбора понадобилась бы еще одна жизнь. Даже на задаток не хватало. Однако судьба всегда на стороне тех, кто движется в правильном направлении. Марк согласился одолжить девушке деньги на длительный срок, что позволило ей забронировать помещение. Порой Петричук думала, что не заслуживает такого друга, как Власович.

Переступив порог своей квартиры, Марьяна, не раздеваясь, упала на кровать. В ушах до сих пор шумело от громких оваций и приветствий. Несколько раз девушке пришлось отвечать на одинаковые вопросы разных телеканалов.

Марьяну всегда «умиляло», как люди, прикрываясь высшей целью и благотворительностью, обогащаются. Примерно то же самое произошло сегодня со спонсорами фотовыставки. Сама же девушка за деньгами не гналась: она искренне стремилась помочь женщинам, которым пришлось пережить нечто подобное тому, что когда‑то случилось с ней.

## 2

Он приснился ей снова. Этот сон преследовал девушку около десяти лет. Собственно почти сразу после того, как это произошло.

У каждого из нас есть такие воспоминания, которые хочется стереть бесследно. Уничтожить любой ценой. Только избавившись от таких воспоминаний, разрушив эти каменные путы, можно жить, меняться, восстанавливаться.

В старших классах Марьяна Петричук была привлекательной. Её красота, холодная и строгая, совсем не походила на красоту её сестры Дианы. Но от этого Марьяна не становилась в глазах противоположного пола менее желанной. Эта красота и разрушила жизнь девушки, полностью изменив её саму.

Пустырь, который Марьяна видела в своих ночных грезах, она могла бы описать в мельчайших деталях. Это было странно, ведь тогда ее глаза завязали чем‑то черным. На улице было тепло, несколько дней назад 11‑В отпраздновал выпускной. Анна Короленко, её главная школьная соперница, тогда позвонила ей и захотела встретиться. Предлагала забыть школьные обиды и помириться, чтобы с лёгким сердцем «идти во взрослую жизнь» (так она сказала). Марьяна согласилась, искренне надеясь, что Анна изменилась. Теперь, конечно, в такой бред Петричук больше не верила.

Насильников было трое. Как только Марьяна встретилась с Аней в одном из отдаленных районов их маленького провинциального городка (сначала Петричук удивилась, зачем так далеко), к ней подошли сзади, заслонили рот ладонью, завязали глаза и насильно затащили в машину. Никакие крики и сопротивления девушке не помогли.

Хуже всего то, что единственным воспоминанием о тех страшных событиях для девушки были ее ощущения. Сначала Марьяна чувствовала себя униженной и бессильной, а потом еще долго не чувствовала ничего, кроме отвращения к самой себе. Рассказывать кому‑то о таком девушка не решилась. На следующее утро (ночь, конечно, была бессонной) Марьяна обрезала свои шикарные длинные черные волосы, оставив лишь коротенький колючий «ёжик», поспешно собрала самое необходимое, попрощалась с прабабушкой и уехала покорять столицу.

…Марьяна лежала на влажной траве и вдыхала запах земли. Услышав, как авто отъезжает прочь, девушка встала и наконец стянула повязку с глаз. Оглянулась – и… проснулась. По щекам текли слезы, подушка тоже была мокрой.

## 3

Выпив горький кофе (только он помогал девушке не засыпать после тяжёлых ночей), Марьяна наконец решилась позвонить Марине, дочке Игната Васильевича. Женщины должны были встретиться после обеда. Петричук не могла поверить, что уже сегодня отдаст задаток и сможет начать обустройство фотостудии. Скольким женщинам она поможет увидеть их красоту и скольких научит верить в себя заново!

Сладкие мысли девушки прервала песня «Highway to hell». Её воспроизводил телефон, а это значило, что звонил кто‑то неприятный. Марьяна посмотрела на экран. Так и было: её младшая сестра Диана почему‑то решила напомнить о себе.

«Неужели опять деньги будет просить? На прошлой неделе только выслала же», – промелькнуло в голове. А потом внутри похолодело.

«Неужели что‑то с прабабушкой? О нет, только не это…» – затаив дыхание, Петричук ответила на звонок.

– Да, Диана.

– Привет. Я ненадолго. Наша прабабушка наконец решила написать завещание. Она требует твоего присутствия.

– То есть я должна приехать? – от самой мысли о возвращении в ненавистную провинцию, где с ней случилось самое худшее, Марьяна вздрогнула.

– Ну конечно, если претендуешь на наследство. Или ты не претендуешь? – этот насмешливый тон сестры Марьяна ненавидела больше всего. – Квартира в провинции по столичным меркам – ничто. Так что, в принципе, можешь и не приезжать.

В трубке затрещало, а после Марьяна услышала:

– Марьянка, детка! Это ты? – голос прабабушки был спокойным, как всегда.

– Да, ба, – голос девушки задрожал. – Это я, привет. Рада слышать тебя, давно не говорили.

– А все потому, что ты очень редко звонишь своей прабабушке. Дианка сказала тебе о завещании? Приедешь?

– Ба, я не знаю…

– Послушай, Марьяна. Я знаю, что ты не хочешь возвращаться. Думаешь, я не понимаю, что ты тогда просто сбежала. Правда, не знаю, от чего именно. Но мне почти девяносто, если не приедешь сейчас, можешь больше никогда не увидеть меня.

– Ба…

– Я все сказала. Буду ждать тебя до конца недели.

Короткие гудки.

## 4

Марине, дочери Игната Васильевича, было под пятьдесят. Женщина уже сидела в кофейне, когда Марьяна присоединилась к ней. Блондинка с круглыми формами и несколько приплюснутым лицом была очень похожа на отца. Вспоминая наставника, Марьяна всегда плакала, ведь Игнат Васильевич был тем человеком, который полностью заменил ей близких в столице.

Дети тащат за собой не только тяжелый чемодан с генами родителей, на них отражаются непроработанные травмы матери или отца, а также их нереализованные амбиции. Родители Марьяны её покинули. Отец давно ушел, потому что просто не смог жить с такой женой. А мать, устроив личную жизнь, переехала в Германию и никогда даже не звонила.

Теперь же, глядя на дочь человека, ставшего для нее целым миром, Марьяна не чувствовала ничего, кроме благодарности.

– Понимаете, Марьяна, для моего отца его студия была всем. Он мог просто закрыться там и несколько дней неотрывно работать. Его в такие моменты можно было даже не кормить, – женщина широко улыбнулась.

– Да‑да, я знаю, – Петричук улыбнулась в ответ, вспомнив, как Игнат Васильевич, работая над одним из своих крупнейших проектов, заметно похудел.

– Я далека от фотоискусства, мой сын живет за границей и тоже не интересуется фотографией. Сначала я хотела оставить это помещение себе как память об отце, но потом решила все‑таки продать его вам. Отец часто о вас говорил, считал талантливой.

– Возможно, преувеличивал, Марьяна слегка покраснела. —Но я очень благодарна, что вы все-таки согласились продать помещение. Планирую обустроить там студию, которая будет помогать женщинам преодолеть посттравматический синдром от пережитого насилия.

– Прекрасная цель, – Марина снова улыбнулась и наконец сделала первый глоток кофе. Давайте обсудим некоторые детали. Хочу, чтобы всё было честно.

Петричук кивнула, и женщина, ободрённая её реакцией, продолжила:

– Марьяна, помещение моего отца расположено практически в самом сердце столицы. Я проконсультировалась с компетентными людьми и вынуждена немного повысить цену. На пару тысяч долларов.

Паника, зародившаяся в душе Марьяны, как только она зашла в кофейню, сейчас приобрела масштабы катастрофы. Но виду девушка не подала, ведь была из тех, что всегда «держат удар».

– Не станет ли это для вас проблемой? – Марина снова улыбнулась. И тут Марьяна поняла, чем дочь кардинально отличалась от отца, несмотря на их внешнее сходство. Игнат Васильевич всегда улыбался искренне, а его дочь в который раз за последние полчаса продемонстрировала фальшивую улыбку.

– Нет, не станет. Всё хорошо. Как насчет суммы задатка? Она тоже увеличится?

– О нет, тут как договаривались. Предлагаю сейчас допить кофе и поехать к моему знакомому нотариусу, чтобы передать деньги и заверить вашу расписку.

Марьяна сделала глоток кофе и внимательно посмотрела на женщину. Их разговор с Мариной нравился девушке все меньше и меньше. За годы жизни в столице Петричук научилась одному: здесь каждый сам за себя. Через минуту девушка улыбнулась и сказала:

– Договорились. Но нотариуса выберу я.

## 5

– Она повысила цену? Ну и сучка! – когда Марк, друг Марьяны, злился, остановить его было невозможно. Высокий широкоплечий брюнет в такие моменты превращался в скандальную деревенскую даму, готовую доказывать свою правоту любой ценой.

– Да успокойся ты, – улыбнулась Марьяна и сделала глоток ароматного коллекционного вина, предложенного другом. Девушка удобно расположилась в подвесном кресле, которое Марк недавно приобрел в свою новую квартиру.

«Понемногу обустраиваем с Эмилией своё гнездышко», – сказал он тогда.

Двухэтажная квартира Марка находилась в новостройке в центре столицы, там, где и студия Игната Васильевича. Марьяне она всегда нравилась, ведь ее друг имел хороший вкус. Когда Марк делал в квартире ремонт, то просил у девушки советы относительно цветов, мебели и многих других нюансов. Поэтому квартира Марка была в чем‑то и квартирой Марьяны. По крайней мере обустроена она была так, как девушке нравилось.

– Были у нотариуса?

– Да, расписку я написала, мы её заверили, деньги отдала. Так что помещение уже почти мое!

– Поздравляю, дорогая! – Марк поцеловал Марьяну в щеку, а потом внимательно посмотрел ей в лицо. – Но что‑то ты не очень радостная…

– Мне сегодня звонила Диана…

– О нет! Что опять?

– Прабабушка хочет, чтобы я приехала. Она будет писать завещание.

– И ты что, все покинешь и поедешь туда? Для чего? Чтобы получить в наследство половину провинциальной квартиры?! Ивановна, ты меня удивляешь!

– Марк, прабабушка просила … Я не могу ей отказать.

– Но ты поедешь туда… Туда, где всё произошло… Вдруг еще Сергея встретишь … Готова ли ты?

– Нет. Не готова. А с Сергеем и впрямь не хочется встретиться… но разве у меня есть выбор? Я ненадолго, увижусь с прабабушкой, скажу ей, чтобы Диана забирала квартиру себе, и вернусь. Завтра заеду в наш центр, попрощаюсь с девушками, позвоню некоторым клиентам и куплю билет. Кстати, я договорилась с Мариной, что могу приступать к ремонту в квартире её отца с завтрашнего дня. Так что в теперь уже моём помещении завтра будет работать бригада рабочих. Мне пришлось пообещать двойную оплату, потому что они собирались заняться другим объектом. Едва перетянула их на свою сторону в последний момент. Если что, сможешь меня подстраховать, а их проконтролировать?

– Для тебя всё, что угодно, ты же знаешь, – усмехнулся Марк, а Марьяна подлила себе еще вина:

– Спасибо за то, что ты всегда рядом.

– Окружай себя теми, кто в тебя верит, Марьянка. Потому что тех, кто не верит, и так хватает, – Власович подмигнул подруге, а она улыбнулась ему в ответ.

## 6

Марьяна Петричук равнодушно смотрела в окно и думала о том, как не хочет возвращаться. Нынешняя столичная жизнь ее вполне устраивала и разрушать её стабильность совсем не хотелось.

– Это ненадолго, – шёпотом сказала себе Марьяна. – Максимум через неделю я уже буду возвращаться обратно.

«Надеюсь, с прабабушкой всё хорошо», – добавила шепотом.

Ритмичный стук тяжелых колес всегда успокаивал девушку, а нередко и убаюкивал. Сегодня же глаза Марьяны начали закрываться, как только она села в поезд и согрелась после уличной сырости, сопровождающей раннюю весну. Спать хотелось невыносимо. Последние несколько дней девушка почти полностью лишила себя отдыха, стремясь «подтянуть хвосты», чтобы спокойно поехать в родную провинцию.

Опять эта боль. Голова девушки казалась настолько тяжелой, что держать ее вертикально было почти невозможно. Марьяна обшарила всю сумку, но всё‑таки нашла в ней обезболивающее. Скоро должно полегчать. Удобно устроившись на нижней боковой полке (девушка всегда выбирала себе это место, чтобы ни с кем не общаться), Марьяна начала дремать.

– Аааай! – громкий визг прервал и без того не очень крепкий сон.

Вздрогнув от неожиданности, девушка открыла глаза и резко села.

– Ай! Теперь ты «май»! Догоняй!!!

Каждый визг отзывался в голове новой порцией боли. Девушка оглянулась. Оказалось, что источником шума были двое мальчиков, лет десяти на вид. Ещё когда они только зашли в вагон, Марьяна поняла, что ни на что хорошее во время поездки с ними надеяться не стоит.

Тяжело вздохнув, девушка осторожно достала из сумки свежий номер китайского журнала, название которого она так и не смогла выговорить. Простелив на раскладном столике газету (и откуда она в её сумке?), девушка положила на неё журнал и принялась осторожно листать страницы. Вот она. Десятая страница. «Фотограф Марьяна Петричук – лауреат Международного фотоконкурса». Далее шла статья о девушке и ее таланте. К счастью, этот журнал издавали и на китайском, и на английском. В руках у Марьяны был экземпляр на английском, поэтому она могла прочесть о себе. Конечно, написано немного пафосно и приукрашено, но Петричук всё равно была горда собой.

Марьяна не очень хорошо владела английским, поэтому для перевода некоторых слов ей пришлось обратиться к переводчику. О Петричук написали действительно хорошо, от чего улыбка на её лице стала ещё шире.

Всю одиннадцатую страницу занимала ее фотография ночного моря. Собственно, именно она и принесла девушке желанную победу.

В кармане джинсов завибрировал телефон.

– Привет, Марьянка! – звонил Марк. – Как ты? Далеко уже?

– Сейчас, подожди минутку.

Петричук едва слышала друга из‑за криков тех невоспитанных мальчиков. Поэтому ей пришлось пойти в тамбур. Только там, несмотря на стук тяжелых металлических колес, девушка смогла нормально поговорить.

– Всё, я здесь. Привет, – Марьяна рассмеялась. – Ты же меня несколько часов назад только посадил на поезд.

– Да, но я все надеюсь, что ты передумаешь и вернешься.

– Что за бред, Марк?

– Мне жаль твоих усилий, подруга. Ты столько работала ради этой волонтерской фотостудии. И теперь все покидаешь…

– Я всего на несколько дней уезжаю, Марк.

– Да‑да, я помню. Но ведь…

– Марк…

– Всё, понял. Твоя бригада, кстати, на месте. Я им помещение открыл, все показал, рассказал. Они сразу приступили к работе. Так что за это не переживай.

– Ого! Спасибо, Марк!

– Не за что. Возвращайся поскорее.

Марьяна пришла к своему месту и, увидев китайский журнал на полу обложкой кверху, поняла, что что‑то неладно. Девушка подняла журнал и замерла: кроме обложки, страниц почти не осталось. Зато ей в голову тут же прилетел бумажный «самолетик», сделанный из страниц её журнала.

Волна гнева прокатилась по телу Петричук. Девушка поискала взглядом мать мальчиков, но не нашла. Поэтому Марьяна решительно направилась в сторону их купе.

Женщина, предположительно мать этих двух «монстров», сидела за столом и пила чай.

– Добрый день, – стараясь скрыть раздражение, поздоровалась Марьяна.

– Добрый, – похожая на наседку женщина широко улыбнулась. – Садитесь, пожалуйста. Угощайтесь.

Марьяна только сейчас увидела кучу металлических контейнеров с едой. Они были заполнены разнообразными блюдами: отбивные, котлеты, блины… Похоже, женщина планировала ехать в этом поезде еще с неделю, не меньше.

– Нет, спасибо, – Марьяна все еще надеялась на то, что «наседка» выслушает её и как‑то успокоит свое потомство. – Скажите, это ваши дети подняли такой шум в вагоне?

– Саша и Мишка? Да какой же это шум, девочка! Они же просто резвятся! Пятый час едем, детям надо куда‑то выплеснуть свою энергию!

Марьяна ожидала любой реакции. Она надеялась, что женщина извинится и заберет сыновей в купе. Ну или хотя бы сделает им замечание, черт с ним, с тем извинением! Но чтобы оправдывать невоспитанность собственных детей?

– Выплеснуть энергию? Именно для этого они разодрали на куски мой журнал? – Марьяна больше не могла сдерживаться. – Вы хоть представляете, насколько он мне дорог?

– Девочка, о чем вы говорите? Как глупые бумажки могут быть важнее детишек? К тому же поезд – общественный транспорт. Если хотите побыть в тишине и покое, езжайте на машине.

– Вы серьезно вообще? – голос Марьяны задрожал: она окончательно потеряла власть над собой. – Ваши дети ведут себя нагло и невоспитанно, а вы, вместо того, чтобы усмирить, защищаете их. Знаете, детей надо не только кормить, – девушка указала рукой на контейнеры с едой, – их стоит еще и воспитывать. Хотя бы время от времени!

– Простите, девочка. Скажите, а у вас деточки есть? – спросила какая‑то бабушка в платке, сидевшая на сиденье напротив «наседки». От неожиданности Марьяна вздрогнула, потому что сначала даже не заметила старуху.

– Нет, – раздраженно ответила девушка. Как же ей надоели подобные вопросы! – А что, это что‑то меняет?

– Конечно, меняет! – подала голос «Мать года». – Если бы твоему ребенку пришлось сидеть пять часов на одном месте, ты бы сейчас так не говорила. И что творится в голове современной молодежи! Живут только для себя! Бессердечные молодые сучки!

– Да, – подтверждая слова «наседки», бабушка в платке закивала головой.

– Уважаемая! – Марьяна начала кричать. – Что‑то я не припоминаю, когда мы договорились перейти на «ты»? Почему вы со мной так разговариваете?

Тут в купе забежал один из монстров, разорвавших Марьянин журнал. Его широкое лицо было красным, а здоровенные щеки почти полностью заслоняли собой глаза, превращая последние в две тоненькие линии.

– Ма, пить! – крикнул мальчик в лицо «наседке».

– Сыночек, какой ты мокренький! – женщина провела ладонью по потному лбу мальчика. – Набегался? Небось, устал, бедняжка?

Марьяна принялась хватать ртом воздух. Её руки затряслись. А голову заполонил новый приступ боли.

– Устал? Действительно, бедный! – девушка резко развернулась и пошла прочь из купе. Напротив входа стоял второй дебошир. Малый монстр вдруг показал Марьяне язык.

– Очень воспитанно! – нехорошо зыркнув на парня, Марьяна заспешила к своему месту. Продвигаясь вагоном, девушка чувствовала каждый взгляд, которым ее сопровождали. Кто‑то смотрел на Марьяну с осуждением, кто‑то пренебрежительно, другие – с плохо скрываемой злобой. Увидев столик, сложенный из её боковой полки, Марьяна поняла, что не сама. Девушка села и встретилась взглядом с мужчиной лет сорока на вид, устроившимся напротив.

– Здравствуйте, – пряча улыбку за густыми усами, сказал мужчина.

– Добрый вечер, – ответила девушка, стараясь показать, что разговаривать совсем не настроена. Но похоже, мужчину это не остановило.

– Вот, кажется, это ваше, – мужчина протянул Петричук ладони, полные бумажных самолетиков. – Меня зовут Николай. А вас как?

– Марьяна, – ответила девушка, взяла самолетики и подумала: «Только бы не сказал, Какое у меня редкое имя».

– Марьяна? Какое чудесное имя!

Девушка возвела глаза к небу и тяжело вздохнула. Она начала разворачивать каждый из самолетиков в поисках десятой или одиннадцатой страницы. Мужчина тем временем продолжил:

– Не обращайте на неё внимания, Марьяна. Вы были абсолютно правы. Детей необходимо воспитывать. Прощать им все, потому что они дети, нельзя.

– Мне кажется, вы один так думаете в этом вагоне.

– Почему один? Ещё вы, – мужчина улыбнулся. – Это житейская мудрость. Полгода назад развелся со своей женой. Мы никогда не могли прийти к соглашению в методах воспитания сына. Жена его разбаловала. И что в итоге? Сейчас он проходит реабилитацию в столичном наркодиспансере. Собственно, от него я и еду. Навещал.

Теперь Марьяна посмотрела на попутчика с интересом.

– А что слу…

– Вот она! Вот эта неприятная особа! – справа от Марьяны стояла «наседка» и едва не истерично кричала, ухватив проводника за руку:

– Немедленно выведите ее из вагона!

Мужчина в форме проводника слегка кашлянул.

– Добрый день, девушка! – мужчина с легкой сединой на висках обратился к Марьяне.– Что у вас случилось?

– Что могло произойти? Эта эгоистичная юная особа рассказывает мне, как воспитывать детей! – не унималась «наседка».

– Я просто посоветовала этой женщине, – акцент на последнем слове, – начать заниматься воспитанием своих сыновей.

– Что? Мне начать заниматься воспитанием? Я прекрасная мать четырех замечательных детишек!

– Четырех? Так это еще не все? – Марьяна округлила глаза. – Понятно‑понятно, – презрительные нотки в голосе девушки не почувствовать было невозможно.

– Да как ты смеешь! – здоровенная грудь, шедшая впереди женщины, затряслась так, что Марьяна вздрогнула.

– Простите, но я, кажется, вам не «тыкала». Так что и вы, пожалуйста, будьте вежливой.

– Немедленно высадите ее! – «наседка» сжала руку проводника так сильно, что тот, похоже, не мог ею пошевелить.

– Сударыня, высадить кого‑то из поезда можно за противозаконные действия или дебоши. В любой другой ситуации сделать подобное разрешается лишь с согласия самого человека. Есть место в соседнем вагоне. Так что, девушка, если вы не против… – проводник посмотрел на Марьяну.

– Конечно, я не против. Ехать еще долго, а любоваться лицом этой… гм, неважно, я не собираюсь. Немного вздремнуть уже не получится. А вот полежать можно. Спасибо за заботу. И почему не существует отдельных вагонов для пассажиров с детьми? – Марьяна победно взглянула на «наседку». Не дождавшись её реплики в ответ, Петричук обратилась к проводнику: – Не могли бы вы мне помочь с вещами? – искренняя улыбка, адресованная проводнику, украсила лицо Марьяны. Обычно эта улыбка помогала Петричук получать от мужчин всё, чего ей хотелось. Проводник улыбнулся и снял ее чемоданы с верхних полок.

«Ну и хорошо, – подумала Марьяна. – Не хватало еще самой тащить чемоданы из‑за чьих‑то невоспитанных детей!»

– А вас хотелось бы попросить, – девушка напоследок взглянула на «наседку», – сделать так, чтобы ваши невоспитанные потомки больше никому в вагоне не надоедали.

Марьяна видела, как лицо женщины побагровело, слышала, как та начала жаловаться на нее кому‑то из пассажиров, а потом просто достала наушники и включила музыку в телефоне как можно громче (к счастью, таблетка начала действовать, и головная боль понемногу стихала). Марьяна пошла вслед за проводником. Испуганный сосед к тому времени уже лежал на своей верхней полке.

## 7

За годы отсутствия Марьяны на вокзале родного провинциального городка особо ничего не изменилось. Разве что надпись «ВОКЗАЛ» превратилась в «ВОЗАЛ». Похоже, буква «к» устала висеть на обшарпанном здании и убежала с позором. Ну и пусть. Кого это волнует?

Уже около десяти минут Марьяна стояла под зданием вокзала и ждала сестру, прекрасно осознавая, что это бесполезно. В родном городке весной всегда дождило, и, похоже, ничего особо не изменилось: порывистый ветер и плотно покрытое облаками небо намекали на дождь. Ждать и мерзнуть больше не хотелось. Марьяна достала из кармана телефон и хотела набрать Диану, свою младшую сестру, но быстро передумала. Неподалеку от входа в помещение вокзала висел выгоревший рекламный плакат с номером телефона одной из местных служб такси. Увидев его, Марьяна быстро вызвала себе машину.

В конце концов, ничего не изменилось. Диана, её младшая сестра, всегда была глупой эгоисткой.

Спустя несколько минут возле девушки остановилась старушка «Таврия» с «шашечками» на крыше. Ну что ж, какой город, такой и сервис. Хотя девушка должна была признать: машина приехала очень быстро. Тяжело вздохнув, Марьяна потащила за собой чемодан. Заглянув через боковое стекло в машину, девушка спросила у водителя:

– Можно положить чемодан в багажник?

– Думаю, что да, – вежливо ответил водитель и вышел из авто. – Марьяна? —таксист замер на полпути к багажнику.

– Серёжа? – после долгой паузы спросила девушка. – Мариненко? Это ты?

– Да. Марьяна… Какая ты стала… Красотка!

Сергей приблизился к девушке и крепко обнял её. Марьяна почувствовала, как бешено забилось её сердце.

«О нет! Неужели опять? Этого не может быть! Я давно его забыла! Давно!» – повторял внутренний голос.

– Как жизнь? Слышал, ты успешный фотограф? – спросил Сергей, когда они наконец отъехали от вокзала. – Почему вернулась?

В салоне машины Сергея приятно пахло. Этот аромат Марьяне запомнился навсегда. Когда‑то, где‑то классе в девятом, на школьной дискотеке они танцевали вместе белый танец. От Сергея тогда очень приятно пахло. Именно этот запах она ощущала сейчас. Перехватив взгляд Сергея и поняв, что тот ожидает ответа, сказала:

– Ну, успешный – это слишком…

– Ага, весь Интернет заполонила! Лауреатка первой премии Международного фотоконкурса Петричук Марьяна!

– Ну это интернет…

– Ой, разумеется. Так что же заставило такую успешную красавицу, как ты, вернуться в наше болото? – улыбка Сергея осталась такой же обольстительной, как и десять лет назад.

– Наша старая бабушка.

– Это прабабушка?

– Да, бабушкина мама. Она давно болеет, ты же знаешь. Сейчас её состояние ухудшилось, поэтому прабабушка хочет написать завещание и требует моего присутствия. Как знать, что там у нее в голове.

– Понятно. Так ты надолго?

– Думаю, нет. Планирую разобраться завтра со всеми делами, и уже послезавтра вернуться в столицу. Надеюсь, всё получится. А ты как живешь?

– Да ничего. Женился на Ане. Помнишь ее? Наша одноклассница.

– Короленко?

– Ага.

При упоминании о школьном лидере спиной Марьяны пробежал холодок. Сергей продолжил:

– Аня родила мне двух деток: сыночка Даню, ему сейчас десять, и дочку Алиску, ей три.

– Вашему сыну десять? Так это она что, в восемнадцать родила?

– Ну… да. Мы же встречаться еще в школе начали. Летом после выпускного Аня узнала, что беременна. Я отцом на первом курсе стал…

– Ого! – Марьяна слегка присвистнула. – Подожди, а она как смогла учиться?

– Аня? Да никак. Решила, что для нее лучшая профессия – мама.

После этой фразы Сергея Марьяна скривилась. Мама – лучшая профессия? Для Короленко? Серьезно? Сколько боли причинила эта Аня ей в школе! Особенно в старших классах! А теперь примерной матушкой стала!

Чтобы немного изменить ход разговора, спросила:

– Почему ты таксуешь? Неужели не нашел ничего лучшего?

Сергей засмеялся:

– Марьяна, такси – не более, чем подработка. У меня небольшой бизнес: три овощных магазинчика в разных районах города. Заработок вроде неплохой, но ведь дети… Сама понимаешь. Порой денег не хватает…

Слушать это Марьяна больше не могла. Ей стало настолько паршиво на душе от того, что он, её первая, и, пожалуй, единственная любовь, женился на худшей девушке из всех, кого Петричук знала. Хотелось убежать прочь. Почему она просто не села в автобус? Зачем было вызывать это чертово такси?

«Попрошу его остановиться и пойду пешком», – как только Марьяна об этом подумала, на лобовом стекле «Таврии» появились первые крупные капли.

– …вот и приходится сочетать несочетаемое, – продолжал Сергей. – Бизнесмен‑таксист, – засмеялся он.

– Конечно, понимаю. Еще ведь и жена на шее, – Петричук едва сдерживалась, чтобы не сказать чего‑то лишнего.

– Ну… Аня детьми занимается, а это же непросто…

– Дождь, – Марьяна даже не пыталась скрыть своего раздражения.

– Да. Как обычно в это время года. Или ты уже забыла, что у нас здесь дождь – обязательный весенне‑осенний атрибут?

– Конечно, я помню. Мы уже подъезжаем?

– Ага. Еще несколько минут – и будем на месте. Почему Диана не встретила тебя, кстати?

– Ты что, не знаешь мою младшую сестру?

– Я слышал, что она постоянно с прабабушкой, помогает ей во всем. Думал, изменилась…

– Нет, Сергей. Такие люди, как моя младшая сестра, не могут измениться в принципе. Ну что ж, – «Таврия» остановилась у дома, в котором Марьяна провела всё детство. – Рада была встрече, Сергей. Сколько я тебе должна?

– Да иди ты! Не нужны мне деньги!

– Ага, чтобы Аня думала, что я ваших детишек объедаю? Пятьсот хватит? – Марьяна протянула таксисту купюру.

– Прекрати, – продолжал отказываться Сергей, доставая чемодан из багажника.

– Это ты прекрати, – девушка забрала свои вещи, а деньги сунула Мариненко в карман.

Марьяна тащила тяжелый чемодан, поэтому не заметила, как Сергей улыбался, наблюдая за ней.

## 8

– Ну наконец‑то! Сколько можно ждать? – услышала Марьяна с порога писклявый голос сестры.

– Сколько можно ждать?! – переспросила Марьяна. – Хочу спросить у тебя то же самое! Ты обещала встретить, а я, как дура, стояла и ждала!

– Я обещала? Ты что‑то путаешь, сестрёнка!

Марьяна находилась дома несколько минут, но уже успела вспомнить, от чего убегала десять лет назад. Школьные годы были для девушки самым ужасным периодом в её жизни. Постоянные ссоры с младшей сестрой, развод родителей, проблемы в коллективе сверстников… девушка мечтала о том, как, окончив школу, исчезнет из этого города навсегда. И что? Теперь она снова здесь, в квартире, над которой время совсем не имеет власти. Старые обои, наклеенные отцом еще за несколько лет до их с мамой развода, отставали от стен и совсем потеряли приличный вид, потолок облупился, демонстрируя глубокие трещины, а пол скрипел ещё более раздражающе, чем сестринский голос.

Марьяна прошла на кухню. Там ситуация была не лучше: старая мебель, казалось, лишилась возможности закрываться, линолеум был изрядно потрёпан, а надщербленная раковина вот‑вот должна была рухнуть.

– Диана! Как можно так жить?! – крикнула девушка сестре, которая пряталась где‑то в глубине квартиры.

– О чём ты говоришь? – на пороге кухни появилась Диана. Эта девушка всегда могла правильно себя подать. Даже одетая в такое домашнее лохмотье, как сейчас, Диана казалась красивой. Собственно, она и была такой.

Внешность сестер была настолько контрастной, что порой Марьяна считала себя недостойной носить общую с Дианой фамилию. Особенно трудно было в школе. Хрупкая блондинка с наивным взглядом из‑под длинных ресниц не шла ни в какое сравнение с коротко стриженной брюнеткой, имевшей проблемы с кожей. Оттого Марьяна очень комплексовала, а порой и откровенно завидовала сестре. В классе седьмом или восьмом, после развода родителей, Марьяна очень поправилась. Врачи называли это реакцией организма на стресс. Именно тогда Диана начала взрослеть и привлекать первых красавчиков школы.

– О чём я? Да обо всем! Живёте, как в конуре! Ремонта, похоже, не было со дня моего отъезда! Я же высылала тебе деньги! Неужели ничего нельзя было отложить?!

– Ой, не успела переступить порог, а уже поучает! Наша Марьянка совсем не изменилась! – в кухню зашла прабабушка девушек Людмила Васильевна. Женщина, как всегда, была в платке и одном из своих старых платьев, которое Марьяна помнила еще с глубокого детства. – Иди обними свою бабушку‑старушку!

Прабабушка Люда, воспитавшая не только свою внучку, мать Марьяны и Дианы, но и обеих правнучек, протянула свои тощие костлявые руки к Марьяне. Девушка подошла к старухе и с удивлением отметила, что та словно стала ниже.

– Привет, ба! – сестры Петричук часто называли Людмилу Васильевну именно так, ведь родной бабушки никогда не видели: она умерла задолго до их рождения.

После приветствий вся семья уселась за стол.

– Чай будешь? – Диана стояла перед открытым холодильником и старательно изучала его содержимое. – Я могу бутеров сделать. У нас как раз немного колбасы осталось со вчерашнего дня.

– Давай. Я пойду пока руки помою.

Распахнув дверь ванной, Марьяна замерла. Ванная была лучшей комнатой в квартире! Сестра сломала стену между ванной и туалетом, превратив всю ванную комнату в одно здоровенное пространство! В углу стояло здоровенное джакузи, справа от него – унитаз и биде, чуть в стороне – большая белоснежная раковина. Пол ванной был вымощен темным кафелем, который на вид был очень дорогим.

Марьяна быстро помыла руки и вернулась на кухню:

– На джакузи, значит, деньги нашла, да, сестренка?!

Диана растерянно захлопала наращёнными ресницами. Использовала прием, безотказно действовавший на всех мужчин. Это же надо!

– Девочки, ну хватит! Еще и несколькими словами не обменялись, а уже ссоритесь! – спокойно сказала бабушка.

– Я вообще молчу, это все Марьяна!

– Ну конечно! Всегда я виновата! Старшая сестра несправедливо оскорбляет младшую!

– Прекратите немедленно! Давайте лучше поговорим о том, что будет с нами дальше.

– Я планирую со всем разобраться сегодня‑завтра и как можно скорее в столицу вернуться, – на одном дыхании сообщила Марьяна и отхлебнула немного чая, заваренного сестрой.

– Вернуться? Детка, так не получится. Завтра буду писать завещание, поэтому сообщаю, что все моё состояние оставляю вам. Но разделение денег поровну произойдет лишь тогда, когда вы обе будете со мной до конца. Будете ухаживать до самой смерти.

– Что? – Марьяна округлила глаза. – До какого еще конца, ба? Что это за бред?

– Это не бред. Кроме вас, у меня никого нет! – с выражением неописуемой гордости на лице сказала прабабушка Люда. – Ваша бабушка давно умерла, а мамка, как вышла за своего немца, так и исчезла бесследно. Разорвала со мной все контакты. А мне что делать? В одиночестве умирать?

– Почему в одиночестве? Диана всегда рядом с тобой, я деньги посылаю…

– Этого недостаточно!

– Давай найду тебе сиделку, ба? – не сдавалась Марьяна. – Добросовестно ей буду платить. У меня в столице куча дел, ты же знаешь! Скоро фотостудию открываю. Я просто не могу всё оставить и позволить себе жить здесь!

– Какая сиделка? Ты с ума сошла? – руки старухи задрожали. – Или ты хочешь, чтобы все наследство Дианке осталось?

На этих словах младшая Петричук широко улыбнулась, её щеки покраснели.

– Знаешь, ба, я, пожалуй, вернусь в столицу прямо завтра, – выпалила Марьяна. – Чего тянуть? Фиг с ней, с квартирой. Пусть Диана её себе оставляет.

– Марьяна, детка, ты что, думаешь, что твоя прабабушка ничего, кроме этой квартиры, не имеет? Как же ты ошибаешься, – загадочно улыбнулась Людмила Васильевна. – Даже если всё моё наследство вам пополам поделить, ты, Марьяна, за эти средства легко сможешь купить себе квартиру в столице, да еще и на новый фотоаппарат хватит. Так что я на твоем месте не спешила бы пока возвращаться в свой мегаполис, – спокойно сказала прабабушка Люда, а Диана хищно улыбнулась.

– Хорошо, завтра не поеду. Подожду этого благословенного мгновения: написания завещания, – в ответ оскалилась Марьяна, выпила чай одним глотком и встала из‑за стола. – Всем очень благодарна за компанию. Чай был даже ничего, спасибо, Диана. Неужели хоть его научилась готовить? Кстати, по‑моему, ты поправилась, – сказала девушка перед тем, как выйти из кухни.

Как ни странно, Диана промолчала в ответ.

## 9

Конечно, не стоило надеяться, что комната Марьяны будет ждать её десять лет и все это время блистать чистотой. Плакаты, которыми девушка так дорожила в подростковом возрасте, потускнели от солнечных лучей, старый стол склонился на левый бок (одна из его ножек окончательно сломалась), а в углу комнаты, напротив входа, грудой валялась старая одежда, вероятнее всего, она принадлежала Диане.

Кровать на первый взгляд показалась Марьяне целой.

«Уже хорошо», – подумала девушка и завалилась на неё. Сразу после этого Марьяна скривилась: старые пружины противно заскрипели под тяжестью её тела. Наконец устроившись, она погрузилась в мысли.

«Как же быть? Оставаться надолго в этой дыре я не планировала. Меня ждет работа, и помещение надо привести в порядок. Я столько усилий приложила, чтобы его забронировать! С другой стороны, чтобы купить помещение, надо отдать почти всё, что я отложила. А как же тогда обустроить фотостудию? Единственный вариант – средства прабабушки. А теперь что? И еще встреча с Сергеем… как он мог жениться на этой сучке?».

Марьяна попыталась перевернуться на живот, но, пошевелившись, резко скрутилась и застонала: одна из крепких металлических пружин вылезла из дряхлого матраса и впилась девушке в ребра.

Марьяна подскочила с кровати, включила свет и стащила постель. То, что матрас под простыней оказался сбитым и запятнанным, девушку не удивило, а вот ржавые пружины, опасно торчавшие во все стороны, вовсе не настраивали на крепкий сладкий сон.

– Диана!!! – выйдя из комнаты, заорала Марьяна на весь коридор.

– Что случилось, сестрёнка? – на лице младшей сестры красовалась одна из тех слащаво‑льстивых улыбок, которые Марьяне казались самыми отвратительными.

– Что с кроватью? На ней же невозможно спать! Когда я переезжала в столицу, все было нормально!

– Марьяна, прошло десять лет! – завизжала Диана.

– Кровать в таком состоянии, словно на неё каждый день с высоты падало что‑то тяжелое! Кто на ней вообще спал? Ты? У тебя же есть комната!

– Нет, не я.

– Прабабушка Люда?

– Нет… Кажется, Макс.

Растерянная Марьяна безуспешно пыталась наполнить легкие воздухом, отчего походила на рыбу, выброшенную на берег. Почувствовав, что краснеет, девушка крикнула:

– Какой еще Макс?!

– Ну… мы с ним когда‑то встречались. Давненько. Лет пять назад – Диана придала своему лицу задумчивое выражение.

– О, не напрягайся, пожалуйста. Интеллект тебе не к лицу. Видимо, из‑за его отсутствия! – Марьяна чувствовала, как у нее внутри буквально всё кипит. – Слушай, – девушка вплотную приблизилась к сестре. – Я беру свои вещи и переезжаю в твою комнату. Буду жить там, пока ты не купишь мне нормальную кровать и не уберёшь всё своё барахло.

Марьяна схватила чемодан и потащила его за собой по коридору. Маленькие колесики поскрипывали и время от времени прекращали свое движение, застревая в длинном ворсе старого ковра.

– Но Марьяна!

– Что?

– Я не смогу тебе купить кровать! Даже матрас не куплю! У меня совсем нет денег! Мы же с прабабушкой жили всё время только на те деньги, которые присылала ты!

– Ну … одолжи у своего Макса.

– Ты что? Мы в последний раз виделись несколько лет назад.

– Тогда найди работу!

– Ты что? Какую работу? Я же никогда не работала!

– В самом деле? Похоже, пора начинать!

– Но что я буду делать? – Диана выглядела смущенно.

– Раздавай рекламу, мой подъезды, мне всё равно, Диана! ВСЁ РАВНО!

С этими словами Марьяна наконец затащила чемодан в комнату сестры и с силой захлопнула за собой дверь.

Несмотря на разбросанные всюду вещи, Марьяне комната сестры понравилась. Ведь она была второй частью квартиры (после ванной), в которой сделали ремонт. Конечно, обои не были сверхсовременными, но они хотя бы не отставали от стен. А мебель не отвечала противным скрипом на каждое прикосновение.

Марьяна собрала «барахло» сестры и выбросила его в коридор. После этого, достав все необходимое, она направилась в ванную. Очень хотелось смыть с себя остатки этого глупого дня вместе с его неприятными разговорами и неожиданными встречами. Уже через полчаса, перестелив постель сестры, Марьяна удобно умостилась на её кровати и погрузилась в сладкий сон.

Обычно Марьяна не видела снов. Ежедневная столичная работа так ее утомляла, что девушка просто закрывала глаза, погружалась в темноту, и через мгновение её уже будил неприятный звук будильника.

Но сегодня всё было по‑другому. Возможно, так случилось из‑за дефицита сна или сказалась неожиданная встреча с первой любовью, а может, сильное впечатление произвела ссора с глупой «наседкой» из поезда, но сон не заставил долго себя ждать.

«Где я? Такие знакомые стены… что это на мне?» – проносилось в голове Марьяны, пока она пыталась понять, что с ней произошло.

– Ну наконец‑то! Что ‑ то ты сегодня долго, Марьянка! – кто‑то положил руку девушке на плечо. Обернувшись, она увидела Олю Моисееву – свою лучшую подругу и бывшую одноклассницу. Девушка широко улыбнулась и кивнула на дверь класса, отчего ее забавные хвостики запрыгали.

– Оля? Это ты? В самом деле ты? – Марьяна бросилась обнимать подругу. – Как я соскучилась!

– Тю, ты что? Мы же вчера виделись!

«Нет! Это точно сон! – подсказывал внутренний голос. – Ты знаешь не хуже меня, что Оли нет. Уже давно».

Это правда. Оля с Марьяной после школы поступили в один и тот же столичный университет, но на разные факультеты. Оля всегда мечтала стать юристкой, а вот Петричук грезила фотографией. На втором курсе Моисеева вместе с одногруппниками поехала на речной пляж праздновать успешно сданную сессию. Изрядно набравшись, девушка полезла в воду и утопилась.

–Я вообще‑то поражена твоей смелостью, – продолжала девочка с забавными хвостиками. – Думала, ты не придешь после вчерашнего…

– О чем ты?

– Как о чем? Об Аньке, конечно!

– Короленко? Постой, Олька! Какой сегодня день?

– Четверг, 12 мая. А что?

О нет. Это был именно он. Тот день, который тогда еще восьмиклассница Марьяна Петричук запомнила на всю жизнь. 12 мая она подралась с Анной Короленко, и обоих чуть не выгнали из школы. А дрались они из‑за него. Из‑за Сергея. Накануне, 11 мая, Марьяна наконец собрала воедино всю свою смелость и отдала любимому письмо. Письмо с искренним признанием в чувствах.

Сергей Мариненко всегда был джентльменом и, как думала Марьяна, настоящим мужчиной. Даже тогда, в свои четырнадцать, он понимал, что чувства – очень деликатная штука. Поэтому, чтобы не обидеть одноклассницу Марьяну Петричук, девушку с кучей прыщей на лице и лишним весом, Сергей с благодарностью принял её признание и даже пообещал когда‑нибудь встретиться. Окрыленная Марьяна не могла прийти в себя от счастья, пока…

– Эй ты, жирная корова! – услышала девушка за спиной знакомый голос, когда умывалась в школьном туалете. Уроки физкультуры для нее, подростка с лишним весом (появившегося после развода родителей), превратились в настоящую пытку. Вот и сейчас вспотевшая девушка с красными пятнами на лице и в взмокшем спортивном костюме отчаянно пыталась прийти в себя, брызгая холодной водой себе в лицо.

Марьяна резко развернулась и увидела её. В мини‑юбке, едва прикрывавшей ягодицы, и на высоких каблуках Анна Короленко выглядела старше лет на пять, не меньше. А еще она никогда не ходила на физкультуру. Молодой учитель, поглядывавший на девушку с интересом, ставил ей пятерки и никогда не жаловался. Даже классному руководителю.

– Как ты посмела?

– Что? – сердце Марьяны давно должно было выскочить из груди, настолько сильно оно билось. Но к счастью, ребра сдерживали его.

– Написать Сергею любовное письмо? Неужели ты думала, что такой красавчик, как он, когда‑нибудь обратит внимание на тебя? Ты же страшилище! Настоящее чучело!

– Да‑да, точно чучело! – послышалось от двери. Это говорила Марина Саенко, девушка из Аниной свиты. От неё всегда несло сигаретами. Но в школе никто замечаний девушке не делал, потому что поймать «на горячем» её было невозможно.

– Закрыли дверь? – дернувшись, спросила Анна.

– Да, как ты и просила, – из одной из кабинок туалета вышла Олеся Крылова. Ещё одна представительница свиты Короленко. Она была в чёрном спортивном костюме, который выгодно подчеркивал все достоинства её идеальной фигуры. – Знаешь, Петричук, – Олеся начала приближаться к Марьяне. – Если бы я была такой жирной, как ты, давно бы что‑то с собой сделала.

Красавицы громко засмеялись, а Марьяна почувствовала, как дрожат ее колени.

– Ага, а она себя любит настолько, что решила признаться в любви Сергею, представляете?

– Серёже? Твоему что ли? – от удивления рот Марины Саенко приоткрылся, а Марьяна вынужденно скривилась: она терпеть не могла сигаретного дыма.

– Ага! Представляете?

– Он не твой, – шепотом сказала Марьяна.

– Не поняла, – глаза Анны блеснули недобрым светом.

– Ты ему никто. Вы даже не встречаетесь, – громче повторила Петричук.

– Ну и наглость! Девочки, помогите мне!

Аня, Олеся и Марина начали приближаться. Они прижали Марьяну к стене, а потом Марина заломила ей руки, а Олеся схватила за тогда еще длинный хвост на затылке.

– Давайте покажем ей, кто здесь главный, – на лице Ани появилась кривая улыбка.

Девушки потащили Марьяну к кабинке. Петричук начала кричать, но сильная пощечина от Ани быстро привела ее в чувство и заставила замолчать.

– Если не хочешь ходить с разбитым лицом, заткнись! – прошипела Короленко и одним быстрым движением опустила голову Марьяны в унитаз.

– Нет!!! – крикнула Марьяна и открыла глаза. По её щекам текли слезы. На улице светило яркое солнце.

## 10

Марьяна настолько привыкла к одинокой жизни в столице, что, проснувшись, максимально старалась избегать общения с сестрой и прабабушкой. Заварив себе чай, девушка забрала его в комнату Дианы. Несколькими глотками Марьяна осушила содержимое чашки и только тогда немного успокоилась.

Марьяна думала о том, насколько сложной была её жизнь в подростковом возрасте. После развода родителей она сильно набрала в весе, а сбросить лишние килограммы смогла только в десятом классе, когда усиленно начала заниматься спортом. Тогда же девушке удалось побороть прыщи. Хотя частично эта проблема осталась с Марьяной и по сей день. А когда все вокруг начали замечать её красоту, то засыпали комплиментами… Чем всё закончилось? Изнасилованием после выпускного.

После этого Марьяна не воспринимала красоту как преимущество. Девушка больше никогда, даже подсознательно, не делила людей на красивых и уродливых.

Когда‑то Марк сказал ей: «какая, вообще, разница, кто как выглядит? Люди ежедневно рождаются не в своих телах и вдали от настоящих родственников. Внешность – ничто». Марьяна тогда просто испуганно захлопала ресницами, но потом поняла, насколько прав был её друг.

Занятие любимым делом всегда было для девушки лучшим утешением. Поэтому Марьяна быстро оделась, прихватила с собой защитную маску (неотъемлемый атрибут пандемии) и вышла на улицу.

Яркое солнце создавало обманчивое впечатление: на самом деле на улице было очень и очень свеженько. Но возвращаться назад Петричук не хотелось. Поэтому она, плотнее укутавшись в свой шарф, решительным шагом пошла к нему. К морю. Никто и никогда не будет отрицать, что природа – лучший художник и, вместе с тем, самый талантливый вдохновитель. Так что сомнений у Марьяны не было. Особенно после того, как её ночная фотография «Only water» стала лучшей на Всемирном конкурсе и была напечатана в китайском журнале. Председатель жюри тогда сказал: «Это настоящий талант – передать каждое движение воды одним мгновением. Ночным мгновением».

Эта победа окончательно убедила Марьяну в том, что фотографировать ей всё‑таки стоит. Ведь заниматься любимым делом означает жить им. Упиваться тем наркотическим удовольствием, которое не получаешь больше нигде и ни от чего. Тратить часы на поиск удачного ракурса и радоваться тому, насколько точным он был. Или же обещать себе попробовать снова в следующий раз и просто наслаждаться приобретенным опытом.

На пути к морю Петричук успела запечатлеть миг первого поцелуя (какие‑то испуганные подростки спрятались за углом и пылко, хотя и неумело наслаждались друг другом), радостной встречи (как высоко прыгал маленький йорк, заметив хозяина, выходившего из магазина!) и тоскливого прощания (молодая женщина рыдала на плече мужчины, одетого в военную форму. Тот ласково поглаживал её своей уцелевшей рукой (второй у него не было), а потом подхватил сумку с вещами и зашел в автобус к собратьям). Поэтому, когда Марьяна приблизилась к морю, от его гладкой поверхности отражались лучи уже полуденного солнца, превращая волны в розово‑жёлтые гребни. Хоть Петричук ненавидела родной городок из‑за того, сколько боли ей пришлось в нём пережить, отрицать, что провинция была красива, она не могла.

– Божественно! – сказала себе девушка и огляделась в поисках места, где будет удобно разложить своё «оборудование» для фото.

– Петричук? Марьяна? Это ты? – услышала Девушка за спиной приятный баритон.

– Да, – ответила Марьяна и покраснела: перед ней стоял симпатичный широкоплечий брюнет. – А вы?

– Не узнаешь? – удивился парень. – Ну конечно, ведь маленькие мальчики вырастают. Я Артём. Твой сосед с четвертого этажа. Правда, уже бывший сосед.

– Артём? Ничего себе, как ты изменился! И переехал!

Марьяна вспомнила маленького, хилого и болезненного Артёма Макейского. Он был на три года моложе, жил на два этажа ниже и всегда искал общения с ней. А когда Петричук заканчивала школу, даже стремился стать её парнем. Тогда это выглядело более чем смешно. А вот сейчас… Марьяна подумала, что теперь не отказалась бы от свидания с Артёмом.

– Не знал, что ты вернулась.

– Да, вчера. И уже сегодня утром вынужденно сбежала из дома.

– А что такое, Диана достала? – на лице Артёма появилась игривая улыбка.

– Да. Видимо, младшие сестры никогда не взрослеют.

– Пришла пофотографировать? Читал о твоих успехах и очень рад за тебя. Ты необыкновенная, Марьяна.

– Да нет, кажется, самая обыкновенная, – девушка почувствовала, что краснеет вновь. – Может, по кофе? Конечно, если хочешь.

– Ты еще и спрашиваешь?! Будь здесь, сделай несколько кадров. А я сгоняю в кофейню, она неподалеку. Кофе у них не лучший в городе, но пить можно, – Артем исчез ещё до того, как Марьяна успела что‑то ответить.

Улыбнувшись своим давним воспоминаниям об Артеме, Марьяна принялась за дело. Ей удалось сфотографировать не только каждый морской вдох, но и серебристые взмахи крыльев чаек, круживших над берегом в поисках пищи. Потом Петричук поняла, что птичек привлекали люди, которые любезно бросали им куски хлеба. Чайки же успевали ловить их на лету и благодарить противным писком. Когда‑то в детстве Марьяна с сестрой и мамой тоже приходили сюда. Однако Диане быстро надоедало подкармливать птиц, она начинала плакать и уговаривать маму пойти в кафе. Поэтому каждая прогулка заканчивалась одинаково: слезами младшей сестры, которые быстро сменяло довольное выражение её лица на фоне аромата вкусной пиццы.

– Я взял тебе латте. Надеюсь, ты его пьешь.

– Латте – мой любимый кофе, так что всё норм.

– Пройдемся немного? Конечно, если ты уже успела сделать несколько кадров.

– Давай. Всё равно идти домой не хочу.

– Почему же тогда вернулась?

– Прабабушка просила. Типа хотела увидеться. Но вчера оказалось, что она решила делить нам с Дианой наследство пополам, только если мы обе будем ухаживать за ней.

– Почему кого‑то не нанять?

– Я предлагала, но… – Марьяна развела руками.

– Понятно. Чем живешь вообще в столице?

– Работой. Фотографирую. Бывает, удаётся заработать неплохо, а иногда и вовсе ничего. Но любимое дело – это вообще не о деньгах. Совсем.

– Не думал, что такой профессионал, как ты, имеет проблемы с заработком…

– Ну… Особенно прибыльные семейные фотосессии. А их я ненавижу.

– Почему?

– Честно? Не люблю работать с детьми. Особенно с совсем маленькими. Половину времени, отведенного на съемку, приходится их высаживать, чем‑то заинтересовывать… Через полчаса мои нервы уже не выдерживают…

– Серьезно? – Артем захохотал. – Никогда бы не подумал. Ты такая милая девушка снаружи…

– Внешность обманчива. На самом деле я монстр. Страшный, с клыками и рогами, – девушка сделала вид, что рычит, и оба рассмеялись. – Так что в основном я фотографирую свадьбы. Там хоть люди взрослые. Но некоторые невесты… Знаешь, хочется запустить в них чем‑нибудь тяжёлым. Очень тяжёлым.

– Ого! Да ты и впрямь монстрик!

– Итак, – Петричук снова «зарычала». – Знаешь, я планирую открыть фотостудию. Буду работать с отчаявшимися в себе женщинами, которые забыли, насколько они красивы. Нашла помещение, еле договорилась о его покупке, уже задаток дала, даже немного вещей перевезла. Осталось отделать его только. Я, собственно, и приехала, потому что рассчитывала на деньги прабабушки, а тут такое… «Будьте со мной до конца», представляешь?

– И что, у прабабушки Люды большое наследство? Я думал, только квартира…

– Я тоже так думала. Но прабабушка убеждает, что это только маленькая часть того, что у нее есть на самом деле. Ну и пусть. Хватит обо мне. Сам как? Чем живешь?

– Так же, как и ты, работой. Я юрист. Консультирую частным образом.

– Частный юрист? Неплохо. Только что‑то ты не похож на служителя закона.

– А разве юристы должны выглядеть как‑то по‑особенному? – Артём снова начал смеяться.

– Ну не знаю… Может быть, ты должен носить жилет и пиджак? А также очень дорогие туфли, – девушка широко улыбнулась.

– К сожалению, пока только кроссовки. Правда, уже не такие белые, как утром.

Артём и Марьяна снова рассмеялись.

– Кажется, мне пора. На пять должен прийти клиент. Тебя подбросить, Марьяна?

– Да не надо. Ты же спешишь.

– Ну не настолько, чтобы подругу детства домой не довезти. Пойдем.

## 11

Из Fiat Артёма Марьяна вышла улыбающейся. На прощание друзья обменялись номерами телефонов, а значит, девушка может рассчитывать по крайней мере на еще одну их встречу в ближайшем будущем.

Всем нужен тот, кто поможет понять, что пора уходить. Не потому, что кто‑то из вас плохой, а потому, что это время просто пришло.

Счастливой рядом с мужчиной Марьяна за последнее время чувствовала себя лишь раз. В столице. Тогда она была с Павлом. Старше Петричук на пять лет, мужчина на тот момент был женат, о чём Марьяна даже не догадывалась. Павел помог девушке найти дочь Игната Васильевича и договориться с ней о продаже помещения для фотостудии, платил за ее жилье, баловал дорогими подарками. Марьяна с Пашей проводили много времени вместе, несколько раз были в Египте, любимый даже сделал ей предложение… а через два дня позвонил и сухо сообщил, что у него есть жена, и он остается с ней, потому что та беременна.

Марьяна не понимала мужчин. Не могла смириться с тем, как часто и просто они пренебрегают женщинами, которые их любят. Но больше всего девушка не понимала тех представителей сильного пола, которые представляют себя крутыми папочками. На каком‑то этапе своей жизни они бредят детьми, заставляют жён рожать наследников, а потом старательно делают вид, что крикливая «малышня» – не их проблема. Плач и грязные подгузники, постоянный недосып очень угнетают хрупкие мужские души, пока они не поймут, почему так произошло. Однажды папы находят выход: они начинают думать, что проблема в том, что ребёнок только один. В полноценной семье их должно быть не менее двух! Тогда все начинается снова: надо заставить жену родить еще, а потом забить уже на всех троих.

Примерно так и случилось с Пашей. Он часто начинал говорить об общих детях, которых Марьяне не хотелось, как, в принципе, и его жене. Но до определенного момента, как оказалось. Жена Паши решила удержать его возле себя ребёнком.

Марьяна достала из сумки ключи и хотела открыть дверь подъезда, когда услышала его. Жалобное мяуканье.

Котиков Марьяна Петричук любила всегда. Нет, не любила. Просто обожала. Сколько себя помнила, всегда жалела и подкармливала маленьких пушистиков. Поэтому девушка намеревалась найти животное, которое нуждалось в помощи.

Опять жалостливое мяуканье. Марьяна оглянулась, но никого не увидела. Вдруг мяуканье превратилось в страшный долгий визг. Девушка в панике закружила головой и, похоже, ей повезло. На той стороне улицы она увидела какого‑то парня лет десяти на вид. В руках он держал длинную палку.

«Ну конечно, от детей одни проблемы…» – подумала Марьяна и бросилась на другую сторону улицы.

– Что ты там делаешь? – кричала Петричук так громко, как только могла. Парень резко повернулся. Что‑то в выражении лица малого Марьяне не понравилось, поэтому она ускорилась.

– А вам какое дело? – спросил маленький наглец и отвернулся от девушки.

Петричук приблизилась к парню и проследила за его взглядом. На асфальте растянулось маленькое бело‑чёрное тельце. Крошечная головка зверька превратилась в кровавое пятно. Вокруг мертвого тельца валялись камни, а садист стоял и тыкал в него палкой.

Парень по‑дурацки захохотал и попытался проткнуть бедняжку палкой, но Марьяна успела схватить его за руку. Юный садист такого не ожидал, поэтому Петричук с легкостью смогла отобрать палку и отбросить ее прочь. После этого она подошла к парню и дала ему хорошую пощёчину.

– Ты что делаешь? Совсем сдурел, дебил? – крикнула Марьяна, едва сдерживая слезы и стараясь не смотреть на мертвого зверька.

– Что здесь происходит? – Петричук услышала за спиной знакомый неприятный голос. Но установить его владельца девушка не смогла, поэтому резко обернулась. Перед ней стояла Аня Короленко. Точнее, теперь уже Мариненко, жена Сергея. Она держала за руку маленькую девочку.

– Сыночек, с тобой все хорошо? – спросила она у мальчика, мучившего котёнка. Потом перевела взгляд на Петричук.

– Марьяна, это ты? – брови Ани взлетели вверх, а глаза округлились. – И ты ударила моего сына?

– Да, это я. Привет, Аня. А это твой сын? – кивнула на парня. – Жаль, что не знала сразу. Я бы врезала ему еще.

– Да. Это Даня. Моя гордость.

– Твоя гордость?! Ты посмотри, что он сделал! Это настоящий монстр! Его надо изолировать от людей и где‑то долго лечить, – Марьяна подошла к маленькому бездыханному тельцу и наконец дала волю слезам.

– Данечка, ты что, трогал этого грязного кота? А вдруг ты бы что‑то подцепил от него?

Услышав это, Марьяна принялась судорожно хватать ртом воздух, отчего напоминала рыбу, выброшенную на берег. Справившись с эмоциями, девушка спросила:

– Что?! Аня, ты себя слышишь? Я говорю, что твой сын издевался над маленьким беззащитным животным, убил его, а тебя волнует, не подцепил ли он что‑то от него?! – Марьяна начала кричать, отчего стала чувствовать себя той беззащитной девочкой в школьном туалете.

– Я так понимаю, у тебя детей нет? – Анна зыркнула на Марьяну и криво улыбнулась.

– Нет, и хорошо! Миру достаточно того садиста, которого породила ты! Хорошо, что не все рожают сразу после выпускного, а потом не могут справиться со своим уродом!

– Да, некоторым лучше не рожать!

– Ты права. Только в нашей стране почему‑то именно они и становятся многодетными матерями.

– Мы еще встретимся, Петричук! – услышала девушка понемногу отдалявшийся голос. Головы Марьяна не поднимала, а просто сидела над бедным котенком и чувствовала себя настоящим ничтожеством от того, что не смогла помочь беззащитной зверюшке. Но ответить горе‑матери всё же решилась:

– Надеюсь встретимся, но лучше без твоего урода, – крикнула вслед бывшей однокласснице Марьяна.

Марьяна решила похоронить маленькое, ни в чем не повинное животное. В шкафу, в коридоре должна была быть небольшая лопата. Девушка встала и вдруг услышала тихое мяуканье. Марьяна бросилась к бело‑черному тельцу, но оно, конечно, было мёртвым. Мяуканье продолжалось. Девушка попыталась отыскать его источник. И нашла! Неподалеку за деревом сидел еще один котенок, похожий на замученного Аниным сыном.

Животное было очень напуганным и дрожало всем своим маленьким тельцем.

«Почему же оно не убегает?» – подумала Марьяна и после этого ей бросился в глаза самодельный ошейник из толстой нити, которая тянулась к ближайшему дереву.

«Боже, он же привязан!»– с ужасом осознала девушка.

Петричук бросилась к маленькому чёрно‑белому пушистику. Разорвав нить, Марьяна взяла котёнка на руки. Малыш прижался к ней, почти мгновенно пригрелся и перестал дрожать.

– Похоже, тебе повезло. Будешь жить со мной, – сказала девушка и с котенком на руках пошла домой за лопатой, чтобы похоронить братика или сестренку этого пушистика.

## 12

– И зачем ты его припёрла? Мало нам проблем? – орала прабабушка Люда, когда Марьяна занесла маленького чёрно‑белого пушистика в квартиру.

– Правильно, ба, – вмешалась Диана. – Он еще же, пожалуй, заразен. Зачем переть всяческую нечисть в дом?

– Нечисть? – глаза Марьяны нехорошо блеснули: сказывалась недавняя схватка с Анной. – Слушайте обе! Котёнок будет жить здесь. И только попробуйте его обидеть!

В такие периоды гнева Марьяны «домашние» старались не разговаривать с ней. Хоть прошло десять лет, как девушка съехала от них, и прабабушка, и Диана хорошо помнили, что лучше дать девушке немного времени. Она остынет и снова начнет мыслить адекватно и спокойно разговаривать. Поэтому Диана и прабабка молча пошли в комнату Людмилы Васильевны и включили какую‑то дурацкую телепередачу.

«Тем лучше», – подумалось Марьяне, когда она наливала котёнку молочка в блюдце. Отыскав в шкафу лопату, девушка вышла из квартиры.


Вернулась Петричук домой заплаканной. Ей было очень жаль зверушку, которая наивно доверилась Аниному уроду.

Дома девушку ждал пушистик, которому повезло больше. Напившись молока, спасённый котенок начал вести себя по‑другому. Он обнюхивал абсолютно всё, что попадалось ему на пути, а также успел опрокинуть пачку овсяных хлопьев и даже повисеть на кухонной шторке.

– Надо тебя искупать, – Марьяна взяла малого под лапки и посмотрела ему в глаза. Видимо, это котенку не понравилось, потому что через мгновение он вцепился девушке в нос.

Петричук сначала вздрогнула от такой неожиданности, а потом громко рассмеялась.

– Надо дать тебе имя, но сначала узнать, девочка ты или мальчик.

Марьяна покопалась в старом шкафу и вытащила из него что‑то похожее на небольшую корзину. Намостив внутрь несколько мягких тряпок, девушка усадила в неё малыша, и вдвоём они вышли из квартиры. Надо было отнести котёнка на осмотр к ветеринару.

## 13

Марьяне снова приснился один из тех снов‑кошмаров, которые не давали ей забыть о прошлом. В нём она была подростком и идеальной мишенью для Ани и её свиты. Найти более удачный объект для издевательств во всей их школе было непросто. Самым страшным для такой уже взрослой девушки было то, что этот сон на самом деле был воспоминанием. Воспоминанием из её далекого прошлого. Воспоминанием, с которым ей пришлось так неожиданно встретиться вчера.

Интересно, знает ли Сергей о вчерашнем? Он так же не усматривает ничего страшного в поведении сына?

Марьяна решила: когда встретится со своей первой любовью еще раз, обязательно расскажет о вчерашней схватке. Да и вспомнить школьные издевательства Ани было бы неплохо.

Марьяна потянулась в постели и уже собиралась вставать, когда почувствовала резкую боль в ноге.

– Ай! Что ты делаешь, чудище?

Конечно, это была она. Василиса. Со вчерашнего дня ее маленькая любимица. Кошечка, оказывается, спала с ней. И, неизвестно чего испугавшись, решила защищаться.

К счастью, котенок оказался совершенно здоровым. Конечно, у него были блохи, как у любого жителя улицы, но врач вчера провел обработку.

– Марьяна! Всю жизнь проспишь! – услышала за дверью старческий скрипучий голос. Конечно, прабабушка уже не спала и возмущалась из‑за того, что правнучка долго спит. – Неудивительно, что у тебя ни мужа, ни детей! Они с голоду умерли бы, пока ты выспишься!

– Началось! – вслух сказала Марьяна и закатила глаза.

– Я уже встаю, ба!

– Давай быстрее! И мне чай сделай! А то одними таблетками меня с Дианкой кормите!

– Кстати, почему она тебе чаю не заварила? Диана же у нас рано встает и всё‑всё успевает, – сказала Марьяна, когда встретилась с бабушкой на пороге кухни.

– Дианка уже давно побежала по делам.

– Диана? По делам? Надеюсь, она активно ищет работу, чтобы быстрее мою комнату привести в порядок.

– Марьяна, ты зря так с ней. Диана – хорошая девочка. И за мной всегда присмотрит, и приготовит что‑то вкусненькое…

– Вкусненькое? Чай, например?

Прабабушка Люда молча смотрела на Марьяну. Петричук чувствовала себя странно от этого взгляда, поэтому решила продолжить:

– Подозреваю, что и на себя Диана немало потратила из того, что я высылала.

– Ну может, купила несколько платьев, так разве же это преступление?

– Ба, давай не будем продолжать этот разговор, ок? А то поссоримся еще, – Марьяна распахнула дверцу холодильника и около минуты смотрела внутрь. Полки были пустыми. – С едой у нас что‑то не очень… Давай сейчас выпьем чай и по бутерброду съедим, а потом я в магазин сбегаю.

Чайник на плите громко запищал, отчего Марьяна скривилась.

– И еще одно, ба. Я чайник нам куплю. Электрический. И быстро, и тихо, – Марьяна улыбнулась и налила кипяток в чашки.

– Детка, скажи, мама тебе звонит? Хоть иногда?

Прежде чем ответить, Марьяна несколько минут рассматривала свою прабабушку Люду. Перед ней сидела худенькая сгорбленная старушка. В следующем году ей должно было исполниться девяносто. Шинкаренко Людмила Васильевна пережила многое: голод, эвакуацию во время Великой Отечественной войны, смерть трех младших братьев, всех своих пятерых мужей (она, кстати, уверяла, что с каждым из них была счастлива). Единственное, с чем эта женщина не могла смириться, – это со своей единственной внучкой, Марьяниной и Дианиной матерью, Олей Гончаренко.

Оля Гончаренко в детстве была очень болезненной. Прабабушка Люда любила рассказывать правнучкам, что до сих пор удивляется, как их матери удалось выжить. Дочь Людмилы Шинкаренко умерла во время родов, а потенциального зятя она никогда не видела, поэтому все хлопоты по воспитанию внучки легли на плечи старушки. И все бы ничего, если бы в пятнадцать лет Оля не связалась с плохой компанией и не сбежала из дома. Несмотря на все свои связи, найти внучку Людмила не смогла. Два года она не жила – существовала, пока Оля не вернулась сама. В семнадцать. Беременна Марьяной.

Как ни странно, отец Марьяны, Иван Петричук, предложил Ольге жениться, поэтому росла девочка, как впоследствии и Диана, в полной, счастливой семье. Пока Ваня не решил подать на развод. Оказалось, Оля давно изменяла ему с немцем Франком, который еще в детстве переехал с родителями‑дипломатами из ГДР в СССР.

В 2008 году он вернулся в Германию, но уже вместе с законной женой Ольгой. С тех пор Марьяна с матерью больше не общалась. Никогда. И как сказать об этом прабабушке, имеющей проблемы с сердцем?

Марьяна посмотрела старушке в глаза. Большие, светло‑голубые, лишь они, казалось, оставались юными. Прабабушка ждала ответа.

– Звонит. Но очень редко. Ты же знаешь, я не люблю все эти разглагольствования.

– Знаю, – прабабушка улыбнулась. – Если вдруг еще позвонит, дай мне поговорить с ней. Или попроси мне набрать. Хорошо? – на мгновение Марьяне показалось, что прабабушка сейчас расплачется. – А то вон совсем обнаглела, европейской такой стала, что и бабушку свою забыла совсем.

– Конечно, я ей передам, – сказала Марьяна, подскочила со своего места и принялась мыть посуду. Просто, чтобы прабабушка не заметила её красных щек. С детства Марьяна краснела, когда лгала. И все в семье знали об этом.

## 14

Марьяне супермаркеты нравились тем, что в них не надо было ни с кем разговаривать. Покупатель может хоть целый день ходить по торговым залам в поисках нужного товара, брать его в руки, выбирать тот, что лучше. Но всё это справедливо для больших городов. А вот в провинциях действуют совсем другие законы. И в супермаркетах маленьких городов надо быть заранее готовой к нежелательным встречам.

Обойдя все ряды супермаркета, расположенного неподалеку от дома, Марьяна едва толкала перед собой тележку с покупками. У кассы девушка вспомнила, что не взяла ничего из фруктов, поэтому решила вернуться в зал.

Большого выбора фруктов провинциальный продуктовый «гигант» предложить не мог, поэтому Марьяне пришлось довольствоваться бананами и апельсинами.

Постояв несколько минут у ящиков с фруктами, девушка остановила свой выбор на связке зеленых бананов, которые просто обожала с самого детства. Едва она положила фрукты в тележку, как услышала писклявый голос откуда‑то снизу:

– Тётя, отдайте бананы.

Марьяна опустила глаза и увидела маленькую черноволосую девочку. Взгляд ее тёмно‑серых глаз показался Петричук насмешливым. Девочка казалась знакомой, но Петричук не понимала, где могла ее видеть.

– Привет, Марьяна, – грубый голос заставил вздрогнуть.

Марьяна резко обернулась и увидела их – Аню и Сергея Мариненко.

– Привет, – избегая прямого взгляда на бывших одноклассников, Марьяна решительно толкнула тележку с покупками в сторону кассы.

– Подожди, куда так спешишь, – Аня преградила Петричук дорогу, на её лице появилась хищная ухмылка. Именно она так пугала Марьяну в школьные годы, ведь означала: «лучше не спорь со мной».

– Как поживаешь? – спросил Сергей и искренне улыбнулся. Марьяна встретилась с ним взглядом и почувствовала, как желудок подпрыгнул к горлу. Тяжело вздохнув, девушка ответила:

– Нормально, правда, вчера… – и всё. Замолчала на средине слова, встретившись глазами с недобрым взглядом Анны. Однако, припомнив маленькое мертвое тельце, всё‑таки добавила: – Правда, вчера встретилась с малым садистом, убившим котенка.

– Где? – Сергей удивленно взглянул на Петричук.

– Неподалеку от дома.

– Так вы отдадите нам бананы? – спросил сын Мариненко. Тот, который вчера издевался над братом или сестрой Василисы. Видимо, ему не хотелось, чтобы Марьяна продолжила разговор с отцом.

– Извините, но нет. Моя прабабушка очень их любит. Просила купить, – соврала Петричук.

– Прабабушка? Но Марьяна, нам бананы нужны на торт, – похоже, для Анны отвоевать несчастную связку бананов было делом чести.

– На торт? У кого праздник? – растерялась Марьяна.

– Да нет у нас никакого праздника. Алиска просто очень их любит. Но не расстраивайся. Забирай прабабушке Люде, – Сергей слегка подмигнул Марьяне, отчего всё внутри у неё радостно сжалось. Потом мужчина тихо добавил: – Возьмем в нашем магазине, если так надо.

– А я бы на твоем месте уступила ребенку, – не унималась Анна. – Ты можешь бананы и на рынке купить. Вон какие зеленые, баба Люда все равно их не разжует.

Глаза Петричук гневно сверкнули.

– Хорошо, что я не на твоём месте. И сына‑садиста, который убивает котят, у меня нет, – на этом моменте разговора Марьяна встретилась взглядом с Сергеем. —Да‑да, Сергей, твой дорогой Даня вчера фактически на моих глазах убил беззащитное существо! А насчет бананов … Они мои. Вы же можете на рынок пройтись. Или в один из ваших фруктово‑овощных магазинов, как предлагает Сергей. Как раз и прогуляетесь всей семьёй.

Марьяна резко повернула свою тележку и двинулась к кассе.

– Это же надо быть такой эгоисткой! Сразу видно, что собственных детей нет! – услышала Петричук за спиной, но проигнорировала крик Ани.

– Аня, успокойся, пожалуйста. Ты привлекаешь излишнее внимание, – пытался унять жену Сергей.

– Ну и что? Я уверена, она эти бананы для себя купила! А моя дорогая доченька что же будет есть?! Ты только взгляни на нее: скоро тридцать, а она все для себя живет! Пустоцвет!

Когда Марьяна выкладывала продукты на подвижную ленту кассы, её руки дрожали. Как хотелось ответить наглой наседке! Но не перед Сергеем. Нет! Быстро рассчитавшись с кассиршей, девушка поспешила к выходу из супермаркета. Кажется, Аня продолжала поливать её грязью, а Сергей изо всех сил старался успокоить жену. Марьяна твердо решила, что в следующий раз поедет за покупками на другой конец города. Девушка так спешила домой, что не заметила, как столкнулась с кем‑то на выходе.

– Простите, – «на автомате» буркнула она и поспешила прочь, но кто‑то схватил её за руку.

– Марьяна! Какая приятная встреча! У тебя такие здоровенные пакеты! Пойдем, довезу домой.

Перед девушкой стоял Артём и широко улыбался. Необъяснимая радость встречи разлилась по всему телу девушки, поэтому она ответила:

– Буду очень благодарна.

## 15

– Где ты так долго ходишь? Я хотела что‑то приготовить, но холодильник пуст! – «любезно» встретила сестру на пороге Диана. – Надеюсь, на бульон что‑то есть?

– И тебе привет, сестрёнка. Пожалуйста.

– Что «пожалуйста»?

– Ответ на твою благодарность за то, что я в магазин сходила.

Диана с минуту рассматривала сестру, а потом, пожав плечами, пошла на кухню, прихватив с собой булку хлеба из пакета с покупками.

– То есть всё остальное мне тащить?

Вопрос был, скорее, риторическим. Поэтому Марьяна схватила пакеты и пошла вслед за сестрой.

– Что вы тут раскричались, девчонки? – на пороге кухни появилась прабабушка Люда. На лбу у нее была шерстяная повязка.

– Что это, ба? Тебе плохо? – искренне обеспокоилась Марьяна.

– Да, давление немного скачет. Дианка уже померяла. Но жить буду, я думаю.

– Лекарства пила? Какие? Может, что‑то докупить в аптеке? Говори, я сбегаю.

– Марьянка, не беспокойся. Диана мне уже повязку эту дала. Из натуральной овечьей нити. Сейчас полегчает.

– Что? Из натуральной овечьей нити? Ба, тебе девяносто! Девяносто! Никакая нить здесь не поможет! Сейчас столько лекарств есть, которые через мгновение облегчат твоё состояние! А вы тут повязками лечитесь? Неудивительно, что легче тебе не становится!

– Марьяна, похоже, ты не понимаешь, что твои жалкие столичные денежные переводы не могут перекрыть все наши потребности: за квартиру заплати, ремонт сделай, ещё и лекарства купи. Таблетки сейчас очень дорогие! – не отвлекаясь от нарезки хлеба, «авторитетно» заявила Диана.

Марьяна взорвалась:

– «Еще и лекарства купи»?! К твоему сведению, сестрёнка, я деньги высылала как раз на лечение прабабушке. А вот куда ты их тратила – это уже вопрос.

– Может, надо было просто больше высылать?

– Что ты сказала? Больше высылать? А может, как вариант, тебе просто нужно работу найти? – лицо Марьяны покраснело, а глаза наполнились слезами.

– Ну знаешь, не все могут фотостудию себе купить и полмира объехать!

– Эти «не все» по крайней мере зарабатывают. За—ра—ба—ты—ва—ют! А не живут на «жалкие столичные подачки». Всё! С меня хватит! Больше ни копейки не получишь. Если что‑то понадобится тебе, – Марьяна посмотрела на прабабушку, – скажи мне, всё куплю. А ты, Диана, как хочешь, хоть с голоду помирай. Я дома больше не буду есть и продукты не буду покупать.

Диана посмотрела на сестру, а потом резко бросила на стол нож и побежала в туалет. Через мгновение её стошнило.

– Дианочка, дорогая, что с тобой? – прабабушка прильнула к двери уборной.

Марьяна же забежала в свою комнату, схватила сумочку с фотоаппаратом, погладила мирно спавшую на подушке Василису и выбежала вон из квартиры, в последний момент прихватив с собой ключи.

## 16

Оказавшись на улице, Марьяна решила немного посидеть у соседнего подъезда. Надо было прийти в себя, ведь её мысли путались, а эмоции мешали адекватно оценить всё произошедшее. В кармане девушки завибрировал телефон. Странно. Разве она выключала звук?

Звонили с незнакомого номера, поэтому секунд двадцать девушка колебалась, стоит ли отвечать. Решив, что звонок деловой, Петричук ответила:

– Слушаю.

– Здравствуйте. Марьяна Ивановна?

– Здравствуйте. Да, это я.

– Вам звонит Владимир, ответственный за строительные работы в вашем помещении.

– А, да. Не узнала вас сразу, извините.

– У нас все готово. Можете высылать деньги. Задаток перекрыл большую часть суммы. Так что Вы нам должны всего десять тысяч.

– Хорошо. Сейчас к вам спустится Марк. После этого перенаберу и скину деньги.

– Хорошо, Марьяна Ивановна. Будем ждать Марка и вашего звонка.

Узнав об отъезде подруги, Марк пообещал помогать ей с будущей фотостудией. Поэтому, не сомневаясь ни минуты, девушка набрала друга.

– Марьянка, солнышко! Как хорошо, что это ты! Я уже соскучился! Как там провинциальное дно?

– Дно – это точно, – Марьяна улыбнулась. – Воспоминания, которые больше всего на свете хочется стереть, каждый день меня здесь догоняют. А люди, которых я стремилась забыть больше всего, сами находят меня.

– Если всё так плохо, почему не вернёшься?

– Пока не могу, – Марьяна ввела друга в курс дел. – Я, собственно, звоню не просто так.

– Даже не сомневаюсь. Разве кому‑то есть дело до несчастного Марка?

– А как же твоя Эмилия?

– Эмилия? О, всё хорошо. Ежедневно благодарю судьбу за нашу встречу. Но сейчас она на работе. Так что у тебя случилось?

– Звонили рабочие из студии. У них всё готово. Не мог бы ты спуститься и глянуть, пожалуйста, – умоляющие нотки появились в голосе девушки.

– Сейчас?

– Ну желательно…

– Хорошо. Куртку накину и спущусь.

– Большое спасибо.

– Не надо. Теперь ты моя должница, – громко захохотал Марк в трубку и разъединил связь.

Девушка провела рукой по сумке с фотооборудованием, стоявшей возле неё на скамье. Марьяна хорошо помнила тот день, когда решила заниматься фотографией. Ей было лет тринадцать‑четырнадцать, по телевизору шла какая‑то передача о выдающихся людях. И вдруг на экране появились работы итальянского фотографа Найджел Вудс. Фото были настолько захватывающими, что маленькая Марьяна твердо решила: она должна когда‑то сделать такие же глубокие снимки.

Едва слышный шорох где‑то впереди заставил Петричук вздрогнуть. Ведь она была уверена, что рядом никого нет. Густой туман, опустившийся на землю еще утром, не собирался рассеиваться – только густел. Неудивительно, что девушка увидела её только сейчас. Широкая спина, перевязанная старым платком поясница, шерстяная шаль на голове.

«Неужели Валентина Степановна?» – подумала Марьяна и хотела тихонько уйти прочь, чтобы избежать нежелательного разговора.

Валентина Степановна была местным дворником и мамой Анны Короленко. Когда‑то, ещё в начальных классах, Марьяне удалось побывать у них в гостях. Тогда они с Аней сидели за одной партой, дружили и часто делали вместе уроки. А через несколько лет Короленко словно подменили. И она превратила школьные будни бывшей подруги в настоящий кошмар.

И, хотя Валентина Степановна всегда хорошо относилась к Петричук, несколько раз даже извинялась за выходки дочери, общаться с ней сейчас Марьяне не хотелось. Особенно в контексте вчерашних событий.

Марьяна подхватила сумку, подскочила со скамьи и поспешила за угол дома, надеясь исчезнуть незамеченной. Но, как это всегда случалось в подобных ситуациях, исчезнуть не получилось.

– Марьяна, привет! Аня говорила, что ты вернулась, – Петричук остановилась и повернулась к дворнику лицом.

– Добрый день, Валентина Степановна.

– Какая ты стала! – женщина всплеснула руками, но из‑за толстых резиновых рукавиц звук получился глухим. – Настоящая красавица! Присядем? – женщина указала на скамью вблизи детской площадки, как раз напротив дома.

– Можно, – вздохнула Марьяна, мысленно коря себя за неумение отказывать.

Как только давние знакомые уселись на скамье, Валентина Степановна сняла свою старую шаль и рабочий фартук, стянула резиновые рукавицы и достала из кармана пачку сигарет.

– Будешь? – предложила Марьяне подкуривая.

– Нет, спасибо. Я не курю.

Петричук, наблюдая за движениями женщины, внимательно рассматривала её. Конечно, Валентина Степановна постарела. Её возраст выдавали морщины на лице и лишний вес (мама Ани никогда не имела модельной фигуры, но Петричук могла поспорить, что на их выпускном женщина была килограммов на пятнадцать легче). Во всём остальном внешность Валентины Степановны не изменилась. Те же самые голубые глаза и по‑детски наивный взгляд, такие же, как и десять лет назад, светлые непослушные короткие кудри и тот самый приятный голос.

– В самом деле? Ну и хорошо. Анька моя смалит только так. Слышала, вы вчера виделись с ней?

«Смалит? Хорошая мамочка, что и говорить», – мысленно и не без сарказма отметила Марьяна.

– Да. Виделись. Правда, не при совсем приятных обстоятельствах. И сегодня встретились. В супермаркете.

– Сегодня? Не знала. Судя по выражению твоего лица, это не была встреча года, да?

– Не была, – Петричук опустила голову и сделала вид, что внимательно рассматривает свои кроссовки.

– Что он опять натворил вчера? Даня то есть.

– Натворил? Он убил котенка! Убил! – от упоминания о вчерашних событиях Марьяна вздрогнула и почувствовала, что сейчас заплачет. – Таких изолировать надо! Сегодня беззащитное животное стало его жертвой, а завтра кто? Собственная мать?! – от возбуждения Марьяна встала со скамьи и принялась бесцельно ходить вперед‑назад.

Дворница же оставалась, на удивление, спокойной.

– Вот малый паскуда! Я говорила Ане, что это ненормально. Такие проявления жестокости ничем хорошим не закончатся.

– Так это не впервые?

– Нет. Сколько раз я ей советовала: «отведи его к психологу или к врачу какому‑нибудь».

– А она что?

– Да что? «Мой ребенок здоров, не делай из него инвалида. Жестокость в таком возрасте – это норма».

– Что за бред? Такая жестокость не нормальна в любом возрасте.

– И я же о том. Если ещё что‑то подобное увидишь или услышишь, сразу говори мне. Сама его отведу куда надо.

– Договорились, – Марьяна выдавила из себя что‑то вроде улыбки.

Обе немного помолчали, а потом Валентиновна Степановна спросила:

– Какая она, столичная жизнь?

– Очень быстрая. Очень. Правда, из‑за этой пандемии немного замедлилась.

– Ага. Что оно творится в мире? То войны, то пожары, теперь новая заразная болезнь… Кажется, человечеству скоро наступит конец.

– По‑моему, он уже наступил. Давно. А сейчас постапокалипсис. И Выживут только самые наглые и беспринципные.