# неСтандартный отпуск учителя

Лена Коваленко

Летний отпуск учительницы начальных классов Аси должен был стать обычным путешествием к любимой бабуле. Но судьба приготовила для неё нечто совершенно иное!

Спокойный отдых рушится в первый же день, когда погода превращается в ураган, а машина ломается. Именно в этот момент начинается череда судьбоносных событий: знакомство с роскошным брюнетом, романтические вечера под звёздным небом, противостояние с неадекватным абьюзером и неожиданные приветы из прошлого.

Асю ждут испытания, которые проверят её характер, силу духа и способность доверять своему сердцу. Сможет ли она преодолеть все препятствия на пути к настоящему счастью?

Эта история о том, как обычный отпуск может превратиться в небольшое приключение. О том, как важно оставаться собой даже в самых неожиданных ситуациях и верить, что любовь способна преодолеть даже расстояние.

Эта книга для всех, кто верит в чудеса и ждёт своего счастья.

## Пролог

Важное предупреждение 18+

Данное произведение содержит материалы деликатного характера, включая: откровенные сцены; нецензурную лексику; сцены насилия и описания травм; эпизоды употребления алкоголя, табачных изделий и наркотических веществ.

Автор категорически не пропагандирует и не одобряет описанные в произведении действия. Все события и ситуации представлены исключительно в художественных целях для создания достоверной атмосферы повествования.

Представленная история является плодом художественного вымысла и не призывает к подражанию описанным событиям. Автор не стремится романтизировать насилие, деструктивное поведение или иные формы девиантного поведения, а стремится к объективному отображению действительности. Все персонажи вымышлены, а совпадения случайны. Действия происходят в альтернативной России, которая хоть и похожа на нашу действительность, все же имеет свои особенности.

Поведение и поступки персонажей могут противоречить личным моральным установкам и ожиданиям читателей. Рекомендуется отнестись к произведению как к художественному произведению с соответствующим уровнем зрелости и критического мышления.


Влад


> «Страхование жизни – это деньги, которые получает тот, кто пережил смертельный случай». (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Я еду на грани, почти лечу. Забил бы на всё, но знаю, если влечу сейчас, то тупо продолбаю время. А времени нет, уже опоздал. В голове жуткий хаос. Работаю на новой СТОшке, а тут звонок и всё. Лечу домой в Новоозёрск.

Вопросов внутри крутится миллиард:

Как так, сука? Ну как так-то? Откуда Ася и Нина знают друг друга? Где они встретили этого долбоящера? Что с детьми? А с девочками? Когда Ася звонила, мне показалось, там на заднем фоне звучала скорая? Или полиция? Ни черта не помню, всё как в тумане. Только фраза «На нас напали». На них напали, а я почти в часе езды от них. Как так-то?

Съездил, блядь, поработал полдня. Дорога пролетает на одном дыхании, вместо часа минут тридцать уходит, не больше.

Влетаю во двор, машину паркую, как последний козлина. Скорее даже просто бросаю. Рву к подъезду. Ключи, как назло, не найти, в домофон даже звонить не буду, просто дёргаю чуть сильнее. Бегом по лестнице на третий этаж. Звоню в дверь, слышу Асино: «Кто?»

– Это я, Влад. – Говорю чётко, громко, чтоб понятно и слышно. Они там на нервяке сто процентов, не нужны им лишние домыслы, кто к ним ломится.

Дверь распахивается и в меня влетает моя девочка. Я обнимаю в ответ и глажу по волосам. Сердце стучит, как отбойный молоток. Не понимаю – это меня колотит или её? Или нас обоих? Глажу Асю по голове, спине, рукам. Живая, руки-ноги целы. Отрываю немного от себя, заглядываю в лицо и матерюсь как последний сапожник. Огромный синячина во всю правую сторону, глаз подпух. Лицо расцарапано.

На шум выглядывает Нина. Лицо в синяках, нос разбит, рука на перевязи. Сзади за ней стоит Глебыч. С синяком. Конечно, не таким, как у девчонок, но всё равно.

Я сползаю по стене вниз. Слов нет. Даже мат закончился. Эмоции, как через бетономешалку пропустили и взорвали. В груди давит, в ушах шумит. Дышу через раз. Съездил. Поработал. Как теперь всё разрулить и не присесть за убийство этого недоразвитого. Ася садится рядом и гладит по голове.

– Всё хорошо, Влад, все живы. Испугались жутко, но прорвёмся.

Дожили, они прошли через этот ад, а успокаивают меня. Бьюсь затылком о стену…


> Музыка: «MONTAGEM KRUSH» (Xxxcharacter)


## Глава 1

Я люблю свою учительницу, потому что она красивая и молодая.А в соседнем классе старушка.

(Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)

– Ну что, на этом, пожалуй, сто́ит завершить наш итоговый педсовет. – Наша директриса, наконец, решила свернуть локальный учительский ад, почему-то именуемый педсоветом. – Всех, кто жаждет продолжения, встречу сегодня в 18.00, адрес кафе найдёте в чате. Однако у меня осталось последнее объявление. Для кого-то оно будет радостным, но надеюсь, что найдутся и те, кто слегка взгрустнёт по этому поводу. – Зинаида Ивановна делает театральную паузу в своей речи, чтобы весь наш дружный педсостав, разморённый июньской жарой, собрал свои глаза в кучу, вылез из телефонов и посмотрел на неё. Вот умеет она навести интригу, ей бы в актрисы лет 50 назад идти. – Новый учебный год вы начнёте с новым директором. У меня закончился контракт, и я с больши́м удовольствием отправляюсь на заслуженный отдых, благо в этом году я его заслужила не только годами, отданными детям, но и чисто календарно.

Вот теперь пауза была не театральная, а от шока. Все замирают, я лезу в телефон, открываю «Курятник», чат с подружками-коллегами, и капсом пишу:

ВЫ ЗНАЛИ???

Евгеша: НЕТ =(

Тома: Ни сном, ни духом

Ася: Точно?

Тома: вот те зуб! Ни СА, ни Илона ничего не говорили!!!

Странно это всё. Ладно, я молодая, всего второй год после университета отработала, ни с кем особо не общаюсь. Евгеша из своего спортзала не вылезает, но Тома и работает дольше, и с завучами приятельствует, и не в курсе. Чтоб никто и ничего не знал в дружном на 98% женском коллективе? Странно.

Тем временем наш директор, (или уже бывшая директор?!) дала возможность всем прийти в себя, перетереть в чатах, мы, наверняка, были не одни такие, и продолжила.

– Я искренне горжусь моей работой с вами. Без лишней скромности скажу, что нам удалось создать настоящий коллектив. Да, как в любой организации есть свои сложности, но я оставляю настоящих профессионалов, которые горят своей целью. Для меня это важно. Последние 45 лет моей жизни были посвящены школе, ЭТОЙ школе. И… это сложное решение. – Здесь я и правда замечаю, что наш непробиваемый ЗИЛ, как её «ласково» зовут дети, да и сами учителя, не столь спокойна, как обычно. – Однако время идёт, а возраст даёт о себе знать. У нас в следующем году капитальный ремонт спортзала, потом всего здания, параллельно аккредитация. К сожалению, я уже не чувствую в себе ни сил ругаться с подрядчиками, ни желания выверять документы до трёх часов утра. Поэтому пришла пора давать дорогу молодёжи. Кто придёт вместо меня, не знаю. Скорее всего, будет какой-нибудь «пришелец». Наша гимназия на хорошем счету, так что не удивлюсь, если даже из другого региона перекинут. Но это уже не в моих руках. Единственное, о чём прошу, – не сожрите новичка.

Кабинет хохотнул. Напряжение немного спадает, и все разом начинают говорить.

– Зинаид Иванна, ну, может, останетесь? – это наш завуч Светлана Анатольевна.

– Зинаида Иванна, как так-то? – это обжшник, новенький только в этом году пришёл. Бывший выпускник, ученик ЗИЛ.

Со всех углов летело: «Зинаид Иванна». Коллектив по-настоящему расстроился. Хоть Зинаиде и, правда, в этом году исполнилось 65, старушкой она была бодрой. Да её даже старушкой-то назвать не получалось. Бойкая, стильная, собранная, обожающая учеников и грудью встающая на защиту школы. Чего только не было на её памяти: суды, прокурорские проверки, подставы от бандюков, разборки с наркобароном. Я всего этого не застала. Тома, которая сама училась у ЗИЛа, очень красочно рассказывала об этом. С уходом Зинаиды завершается какая-то важная эпоха в жизни нашей школы. В воздухе будто бы разлили жгучую смесь из эмоций: здесь и грусть, и злость, и радость, и печаль. Воздух, кажется, искрит от переживаний коллег. Меня тоже накрывает предчувствие чего-то нового, возможно того, что радикально изменит мою жизнь.

На общем фоне почти никто не замечает обречённо брошенное нашей математичкой:

– Расквадрат твою гипотенузу. Следующий год будет бесконечным, как число Пи.


Пару часов спустя.

Рабочий день подошёл к концу, однако коллеги особо не спешат расходиться. Понятно, что вечером все ещё раз перетрут за бокалом красненького или даже чего покрепче. Я почему-то уверена, что завучи наши точно будут глушить коньяк. Они директрису обожают.

Правда, я не все. Сегодня вечером уезжаю к бабушке. Не видела её с весенних каникул, соскучилась безумно. Поэтому бегу со школы, теряя тапки, надо ещё заскочить домой, всё проверить, забрать сумку, дать ключи от комнаты соседке, чтоб цветы поливала, и рвануть на другой конец области.

Перед выходом меня вылавливает Тома:

– Ася Борисовна, ты всё, полетела? – Да, Том, документы сдала, кабинет подготовила, так что свободна на ближайшие полтора месяца. Сейчас заскачу домой и буду выдвигаться. Вас подкинуть? – они с Женей безлошадные, а живут по пути.

– Да ну, поезжай. Доберёмся уж. Счастливой дороги и береги себя. – Тамара порывисто обнимает меня и крестит. Я чмокаю её в щеку и вприпрыжку выбегаю из дверей школы. Впереди 400 км дороги и дом любимой бабули Ады в родном Новоозёрске.


> Музыка: «Вечная молодость» Чиж & Co «Кхуям» Хитобои


## Глава 2


> «В школу пришла тетенька с маленькой собачкой. Собака была овчарка» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Ночь, гроза, ты стоишь под зонтом

Гром, раскат, фары слепят глаза

Поёт в колонках моей машины. А за бортом, и правда, дождь, гроза и ночь. Ну ладно, не ночь, но время к десяти уже, ведь выехать из города в запланированные 3 часа я, конечно же, не смогла. Сначала ЗИЛ огорошила новостью, и из школы все уходили позднее запланированного, потом оказалось, что в нашей коммуналке очередной праздник. Отдавать ключ от комнаты соседке просто небезопасно. Сама она честная и добросовестная, всё сделает как надо. А вот её муженёк, похоже, собрался в очередной запой, а значит, вполне может украсть ключ и вломиться ко мне. Хорошо хоть у меня не обычная межкомнатная дверь, а уличная утеплённая металлическая, правда, уже с отметинами от его кулаков. В прошлом году в очередном летнем запое он и её пытался вынести. А сегодня пришлось экстренно перевозить цветы Томе, благо она этим летом дальше дачи родителей никуда не собиралась.

До дома бабули остаётся не так и далеко. Хорошо она живёт в частном секторе на самой окраине города, вот только город не мой, а находится вообще на другом конце области. Километров 400 до Новоозёрска, правда, по неплохой трассе, но погода становится всё хуже. Льёт как из ведра. Машин на дороге фактически нет: дальнобои, похоже, решили не рисковать и уже встали на ночлег, а местным проще переждать пару часов, чем выезжать сейчас. Едут только такие, как я, которые уже давно в дороге. Поэтому ползу километров 60, ещё немного и встану пережидать на обочине. Пока же вроде моя малышка Кора справляется, а я слушаю музыку и думаю. Посидим до утра,

Помолчим обо всём.

С юга дуют ветра,

Траблы всё унесёт.

Ох, кто бы унёс мои траблы. Хотя какие траблы? О чём я? У меня есть работа, между прочим, любимая. Я обожаю детей. А мой теперь уже 3 «Б»? Они же самые очаровательные бесенята в мире!

У меня есть жильё! Да, мне его предоставляет город, и соседи у меня своеобразные. Правда, 9 месяцев в году они чудесные, в запой Николаич уходит только летом. В отпуске. Как педсовет итоговый отгремит, так и улетает. Жена говорит, что это последствия контузии. До того, как Николаич пришёл в школу работать (какое счастье, что не нашу), он служил где-то. Его контузило и потрепало, шрам на лице до сих пор есть. Так вот, пока восстанавливался и на работу не устроился, пил всё время. Прогулял все: квартиру, машину, дачу. Не знаю, что у них там произошло, но теперь они оба учителя. Она математик, он ведёт ОБЖ (ну или как его там теперь обозвали? Я не запоминала, если честно).

Бабуля далеко? Ну ничего не поделать. В своё время целевое мне смогла дать только Зинаида Ивановна, и теперь его надо отрабатывать. Осталось всего три года. А потом?

Посмотрим, что потом. Дожить ещё надо. Может, вообще поеду подальше от дома в деревню по программе Земского учителя. Или вернусь к бабушке. Или так и останусь.

Есть собственная машинка! Да, моя опель корса далеко не самая новая, но своя, и даже кредит на неё закрыт. Все мои подработки за времена учёбы и небольшие остатки бабушкиных сбережений ушли на неё. Конечно же, она красного цвета и обладает именем. Кора, моя преданная спутница во всех путешествиях.

С личной жизнью труба? Так откуда же взяться этой личной жизни? Я как в прошлом году в школу пришла, так из мужиков только и видела физрука, ОБЖшника да пап своих детей. Как звучит-то, но если они действительно все мои? За каждого как за родного!

Не успела я додумать эту мысль, как с машиной что-то пошло не так. Руль завибрировал, трясти стало так, будто я по старой стиральной доске еду, а колёса ведёт в правую сторону. Так. Оставили панику, дышим. Руль держим. Медленно отпускаем газ. Медленно. Дышим. Отпускаем газ. Держим. Ещё отпускаем. Не спешим. Так. Я остановилась. Глушу двигатель. Фух. Что имеем?

Темно. Страшно. Ни черта не видно. На улице армагидец. Пустая трасса. Ставить треугольник бесполезно, снесёт ветром и дождём, хоть и надо бы. Аварийка! Аварийку включаем. Надо выйти и посмотреть, что там. По ощущениям… А кто же его знает, что это по ощущениям? Я хоть и за рулём со своих 18, но из аварий на моём счету только столбик на парковке у дома. По логике похоже на колесо, но надо проверить. Дорога пустая, время позднее. Интернет? Прекрасно, интернет не ловит. Но хоть связь есть. Вроде. Собралась и пошла. Ждать нечего!

Осмотрелась, много вещей я не брала, сумка с ними в багажнике, а в салоне никакой тёплой одежды нет. Дождевик где-то валялся, но его поиски ничего не дали. Похоже, тоже где-то в багажнике, если не выкинут. На заднем сиденье только лёгкая джинсовка забытая неизвестно когда. Ну хоть так. Всё равно под таким ливнем сразу насквозь промокну. Из бардачка достаю фонарик и кепку.

Вдох-выдох, поехали.

Резко открываю дверь и оказываю в центре просто тропического ливня. Не видно ничего. Ветер ревёт, деревья вдоль трассы шатаются так, что с них сыпятся мелкие ветки. Темно, холодно и страшно. Смотрю на левое колесо, вроде в порядке. Обхожу капот, смотрю правое. Бли-и-ин. Почему я не умею ругаться как Илона?

Судя по размотанной в швах покрышке правое лопнуло. У меня, конечно, есть в багажнике запаска, но свои силы я оцениваю здраво. В теории знаю, и даже пару раз пробовала менять колесо. Но на станции. С помощью пары бравых парней. Мои 57 килограмм на этом ветру удержать-то сложно, а уж домкрат, ключ, сила для откручивания болтов. В общем, без шансов. Надо вызывать эвакуатор. Вспомнить бы был ли у меня номер.

Когда я уже промокшая и замёрзшая, хотя управилась буквально за пару минут, двинулась обратно в машину, меня ослепил свет фар и рядом затормозил какой-то внедорожник. Водительская дверь открылась и оттуда вышел здоровенный мужик, в куртке с капюшоном, и направился прямо на меня.

– Что случилось? – мужик орёт, иначе ничего не было слышно. Кепку мою куда-то уже унесло, я даже не вижу её. Я прикладываю ко лбу ладонь, чтобы рассмотреть хоть что-то под капюшоном. Что интересно, я пытаюсь увидеть? Маньяк ли он? Вряд ли это будет написано на лбу.

– Колесо размотало, – отвечаю я, надрывая голос.

– Садись в машину, я посмотрю. – Ну я и села. В свою машину. Я что дура, садиться к незнакомцу в такое время? Только села и завела машину, как открылась пассажирская дверь и внутрь залез мой новый знакомый. Он стягивает капюшон и, смешно отфыркиваясь, поворачивается ко мне.

Вау. А что, такие мужики ещё бывают? Ну в смысле, не в сериале про Серкана Болата, а вживую? Кареглазый брюнет, с крупными, но не резкими чертами лица, аккуратной бородой, модной стрижкой и проницательным взглядом, будто сошедший с обложки журнала. Какого-нибудь такого для настоящих мужиков, про охоту, рыбалку или тачки. Потому что при всей красоте и ухоженности, в нём нет ни грамма слащавости. Вот интересно он понимает, что я на нём залипаю, или просто считает меня странной?

– Значит так, колесу п…– он запинается, смотрит на меня и исправляется, – хана, в общем, колесу. Сейчас даже я не полезу его менять. Но ты удачно остановилась, буквально в паре метров есть карман. Сейчас оттолкаю её туда, возьми всё, что надо из вещей, перекинь ко мне, сегодня доедем до города, куда тебе там надо. А завтра утром пну пацанов, или нет…завтра суббота? Сам сгоняю, заберу твою машину, сделаем, как новенькая будет.

Я зависаю окончательно. Это вот он сейчас мне предлагает сесть к нему в машину? И бросить свою малышку корсу здесь? Ночью на трассе?

А какие у меня альтернативы? Оставаться на ночь посреди дороги самой? Ибо эвакуатор вряд ли приедет сегодня. Но…И в смысле заберёт и сделает? Он вообще кто? Очевидно, он понимает, что перебарщивает с решением моих проблем и напором.

– Дыши, малышка. Не обижу, – незнакомец как-то по-доброму усмехается. – Ты сервис Головы знаешь?

Как он меня назвал? Малышка? Так, стоп. Сервис Головы. Конечно, знаю. Лет пять как это самый приличный сервис в городе. Доступно, качественно и быстро. И никаких алкашей в работниках. Киваю аккуратно.

– Ну тогда приятно познакомиться, Влад Головин, – он протягивает мне свою широкую ладонь. Моргнув, я отвечаю тем же и утопаю в теплоте его лапищи. М-да, для него, конечно, малышка.

– Ася Львова, – мой голос становится похожим на писк мышки.

– Давай, Ася. Собирайся и запрыгивай ко мне.

Действительно, не прошло и пары минут, как я, закутанная в плед, заботливо выданный мне, сижу на пассажирском сиденье внедорожника. Эта громадина оказалась каким-то улучшенным УАЗом "Патриот". А моя корса стоит в придорожном кармане. Конечно, сама запрыгнуть я не смогла в этого монстра, но Влад с лёгкостью мне помог.

– Погодка, брр, – трясёт он волосами, и брызги долетаю до меня. Я сильнее закутываюсь в плед. Всё-таки промокла я знатно. Это не укрывается от внимательного взгляда брюнета. – Сейчас сделаю печку посильнее и поползём к городу. Трасса жуткая. Как ты только решилась на своей букашке ехать?

Мне становится так обидно, моя корса вполне нормальная машина, это у него брутальный монстр для бездорожья.

– Когда я выезжала, ничто не предвещало Армагеддон.

– А прогноз для слабаков, да? – не зло хохочет Влад. Я ещё больше насупилась. Ну какой к чёрту прогноз? Я так хотела к бабуле, что готова была забить на педсовет и рвануть ещё вчера, когда сдала все документы. ЗИЛ не отпустила, теперь понимаю, что хотела всех видеть перед уходом.

– Типа того – бурчу.

– Ладно, не обижайся. Просто дорога и правда отвратная. Тебе невероятно повезло, что я возвращался сегодня в город. Вряд ли бы наши эвакуаторы поехали, а федералы доехали б только к утру, – мне становится неловко. Он без вопросов остановился, помог, по сути спас меня, а я дуюсь как мышь на крупу.

– Я понимаю. Спасибо огромное. Честно, растерялась я. У меня и аварий-то никогда не было. А здесь всё в кучу. Колесо, трасса, дождь…вы вот.

– А я у тебя тоже к разряду неприятностей отношусь?

– Да нет, вы скорее к разряду приятностей. – Влад коротко хохотнул.

– Прекращай выкать, ты, конечно, после дождя выглядишь как идеальная несовершеннолетняя жертва маньяка, но я не настолько стар. Вряд ли у нас такая уж большая разница в возрасте. – Несмотря на разговор, Головин максимально сосредоточен на дороге, хотя по манере езды в нём и чувствовался опытный водитель, но погода…

– Это профдеформация, ко всем на «Вы».

– А кем работаешь?

– Я учитель. Учитель начальных классов, – говорю и прячусь ещё больше в плед, почувствовав, что щёки почему-то краснеют. Или это я так согреваться начинаю.

– Да ладно? Училка? – в его голосе сквозит неподдельное удивление, он даже на секунду отрывается от дороги и глядит на меня. Хотя вряд ли в свете приборной панели там что-то особенно видно.

– Да, училка. А что такого? – хотела было возмутиться, но не умею я вот это вот. За себя постоять. Звучит всё как комариный писк.

– Не обижайся, просто мне казалось, что такие хорошенькие девушки уже давно в школе не работают, там остались только столетние грымзы с выводком кошек.

Тут я смеюсь. Видел бы он наш цветник, я в нём так, сорняк-перебежчик. Да, в области средний возраст учителей что-то около 55, но Зинаида Ивановна с упорством ЗИЛа строила школьный коллектив. Выбивала целевые, заманивала выпускников, вовремя и тактично пинала на пенсию аксакалов, разработала систему наставничества, была в жюри всяких конкурсов, где не стеснялась переманивать специалистов, привечала попавших в сложные ситуации. С мужиками не складывалось в гимназии, а вот молодых и эффектных женщин полколлектива точно, мне до них далеко.

– Разве не так? – уточняет Влад.

– Ну в основном ты, конечно, прав. В школах с кадрами беда. Но и молодых специалистов хватает. А мне вообще повезло со школой, у нас много молодёжи.

– Это в какой такой школе у нас молодёжь есть? В 5ке? Или бывшей железнодорожной? – он, кажется, искренне удивлённым.

– Да нет же, я не в Новоозёрске работаю, в областном центре, в гимназии.

– Ну тогда понятно, чего тебя на дорогу занесло в такую погоду. Небось выехала часа три назад? – Влад, когда делал какие-то выводы, так забавно двигает бровями, будто сам у себя спросил, сам и ответил.

– О-о-о-о, это ты льстишь моим водительским навыкам и потоку автомобилей в пятницу на трассе. Выехала я 4, – коротко глянула на время, – ан нет, уже 5 часов назад.

– Ещё, наверное, и работала сегодня? – Головин хмурится.

– Ну да, крайний день перед отпуском. Педсовет – все дела, – вот находка для шпиона, сейчас расскажу ему всю подноготную до пятого колена. – А ты? Откуда в ночи возвращаешься, если не секрет?

– Да какой здесь секрет, весь город уже гудит, что я олигархом стал и сеть мастерских открываю, – кособоко ухмыльнувшись отвечает он.

– Что вот прям олигарх-олигарх? Меня месяца три в городе не было, да и приезжала набегом. Поэтому не в курсе про новых олигархов и автомастерские, – теперь уже настаёт моя пора, удивляться.

– Да какое там, – ехидничает он. – Инвесторы, кредиты и работы до жо… Много, в общем. Да и мастерских всего три. Две в городе, а одна в Захарино, там развилка крупная дорожная, спрос на услуги отличный. Но вечный геморрой, то с сотрудниками, то с материалами. Никак не разгребусь там.

– Ого, всё равно это здорово. Это ведь и рабочие места, да и просто качество жизни. Пока твоя мастерская не появилась, я летом боялась чихнуть на машину здесь. Ждала до возвращения. Уж очень стрёмно мне по гаражным мастерским ездить.

– А я, когда увидел тебя сегодня на трассе, подумал было, что у тебя совсем инстинкта самосохранения нет.

– На самом деле, ты недалёк от истины. Я каждый раз так думаю, заходя в кабинет после большой перемены, – мы оба смеёмся. Так легко и искренне, будто знаем друг друга миллион лет.

Болтать с ним было очень приятно. Я расслабляюсь, успокаиваюсь и даже чувствую, что начинаю хотеть спать. Для меня это вообще редкость. Обычно в компании мужчин ощущаю себя жутко скованно. Однако, как бы мне не было комфортно, даже такая адская и неспешная дорога подходит к концу. Перед нами замаячил указать с названием города.

– Ну что, малышка. Куда тебя? – спрашивает Влад, тоже заметив это.

– На Майскую, здесь совсем рядом. Третий дом после поворота.

Мы тормозим у съезда, наш забор начинается не прям у дорожного полотна, а чуть ниже. С дороги было прекрасно видно, что свет на крыльце и в доме всё ещё горит. Бабуля меня ждёт. Обменявшись номерами телефонов, договариваемся созвониться завтра. Я вяло пытаюсь взбрыкнуть, мол, сама разберусь, но на меня та-а-ак глядят, что решаю не спорить. Уже было собираюсь выбегать на улицу, оставив плед на сиденье, как Влад ловит меня за руку.

– Погоди, – он ныряет куда-то на заднее сиденье и достаёт куртку-спецовку. – Это, конечно, не дождевик, но уж точно лучше твоей джинсовки. Накидывай, завтра отдашь.

– Спасибо, – смущённо бормочу я. Все же его забота меня слегка…пугает. – Пока.

И не дожидаясь ответа, сбегаю домой. Бабуля, я соскучилась!


> Музыка «Гололёд» VESNA305


## Глава 3


> «Что за обедом всего нужнее?» (Загадки для младших школьников. Просторы интернета)


Утро

Я сижу на кухонном табурете в самом дальнем углу роскошной кухни «партийной» дачи. Дача эта досталась бабуле во времена приватизации, а потом надолго стала нашим домом. Сколько раз я вот так сидела в углу у окна и любовалась, как бабуля готовит завтрак. Да-да, аристократичная и надменная Изаида Владимировна превосходно готовила. При этом не эту низкокалорийную невкусную дрянь, которой меня всё детство пичкала мать, потому что: «Если тебя ещё и разнесёт, то стыдно будет даже из дома выйти». Бабуля же пекла совершенно нереальные блинчики, оладушки, пироги и пирожки, пудинги, и отчего-то за два года жизни с ней здесь на даче я не превратилась в «баржу», как пророчила временами мама. Моделью не стала, кость широкая, как говорят, но и к центнеру не стремилась.

По кухне плывёт одуряющий аромат какао и оладушек. Оладьи по фирменному рецепту бабули из творога, кефира и рисовой муки. Нежные, воздушные, они просто тают во рту. К ним не нужны были никакие топинги, они сами по себе были «восторг восторженный», как говорит девочка Милана из моего класса.

Вместо утреннего кофе в нашем доме постоянно обитает какао. Не знаю, где бабуля покупает его, но сама такое в магазинах ни разу не видела. Его необходимо было прям варить на молоке, в кастрюле с добавлением щепотки корицы.

Как же я скучала. Бабуля. Это атмосфера. В этом месте я опять маленькая испуганная девочка, у которой есть адекватный взрослый, что поможет и посоветует. На работе же нередко приходится мне быть этим адекватным взрослым. Я не жалуюсь, правда, люблю работу. Мне нравится помогать малышам, вместе с ними проживать первые горести и трудности. Но порой и ненадолго снова хочется немного побыть маленькой. И вот эти оладьи, и какао как условный знак от бабули: «Всё можно. Выдыхай, бельчонок».

В такое же утро 7 лет назад, благополучно вернувшись из детдома, я сидела и ревела белугой над какао, с тех пор не помню, даже когда плакала. Все слёзы на этом месте оставила. Оно и, к счастью, всё познаётся в сравнении. Когда есть деньги, жильё, любимая работа и близкие люди – это уже настоящее счастье. Горе – это когда ты не можешь себя защитить, и ничего, и никого у тебя нет.

Сегодня было совсем иное утро. Тёплое, уютное, совершенно счастливое.

– Ну, когда там твой кавалер приедет? – спрашивает бабуля, ставя передо мной пол-литровую кружку.

– Бабуль, он не кавалер, он спаситель. – Я втягиваю аромат какао и оладушек. Ммм. Хо-ро-шо.

– От одного до второго недолго. Женщины в беде – это однозначно типаж Влада.

– Я думаю, что Влад может найти себе любую барышню, какую пожелает. С его внешностью и статусом. А не мышь рыжую училкинскую одну штуку.

– Ты это немедленно брось, – бабушка, крайне не любит, когда я даю себе такую оценку. Определённо считает, что это всё привитые мамой комплексы. Может она и права, но за столько лет я настолько свыклась с этими мыслями, что по-другому не могла. – Ты не мышь, а что твоя мать-кукушка говорила, забыть давно надо. Это она от зависти да обиды.

– Ой, ба, проехали, – никогда не понимала, для чего циклиться на этом? Всё равно глобально ничего не изменится. – Ты лучше скажи, дорогая Изаида Владимировна, откуда Влада знаешь?

Вчера, по приезду, мы хоть и просидели долго, но толком ничего не обсудили. Увидев мокрую меня, бабуля загнала в тёплый душ, затем отпаивала настойкой фирменной на мандаринах. Под рассказ о дорожных приключениях мы приговорили с бутылку точно, а когда меня стало выключать прямо за столом, разошлись спать. Но по её реакции на моего спасителя поняла, что личность он для неё прекрасно знакомая.

– Детка, могла бы уже привыкнуть, что в этом городе я знаю всех, ну или почти всех. Влад же… – Бабушка замолкла ненадолго, кажется, будто подбирает, как бы тактичнее рассказать. – Отец у него в городе был достаточно известной личностью. Пожарный. Столько людей спас за свою жизнь, а себя не уберёг.

– Погиб? – просевшим голосом спрашиваю я.

– Да. Да ты уже должна помнить, тебе лет 12–13 было. Большой пожар на складах с удобрениями?

– Конечно, помню. Полыхало так, что даже здесь видно было.

– Ну вот, он вывел сотрудников, своих, а сам не успел. Взорвалось там что-то. Жена его, мать Влада, не выдержала, слегла с обширным инсультом или инфарктом в больницу, не знаю точных подробностей. Сам Влад в армии, дома сестрёнка младшая. Её на время к себе бабушка, старушка совсем, взяла, но та тоже плоха была, хорошо хоть до возвращения Влада благополучно дожила, не пришлось девчонке по интернатам мыкаться.

Здесь бабуля делает паузу, а я порывисто и крепко обнимаю её. Я провела в интернате меньше недели, даже не интернат толком, распределительный центр, но нам с ней за глаза хватило впечатлений. Не только для меня это больная тема, Ада хоть и редко говорит об этом, но до сих пор переживает сильно и винит себя. За мать мою винит. Взяв себя в руки, бабушка продолжает:

– Ну вот и представь, уходил в армию: дом – полная чаша. А вернулся… отца нет, мать больна, едва ли не инвалид, бабку хоронить надо, и девчонка, подросток, на руках.

– Да уж. – Мне так жалко становится этого парня. Сколько ему там было? Лет 19? Край 20.

– Он пахал как про́клятый. Это теперь ему все завидуют, да зубы скалят мол «олигарх». А когда он жилы рвал, да ночами с пацанами своими им машины делал, мало кто пришёл на помощь. Все только скидочку спрашивали по знакомству. – Бабуля умолкает, мажет взглядом по иконе, семейной реликвии ещё дореволюционных времён.

– Хотя напрасно я это. – Тут же одёргивает она себя. – Со зла. Имелись люди, кому отец его приходил на помощь, а они в ответ Владу, да только капля в море то.

– А ты? – зная характер бабушки, я была твёрдо уверена, что она мимо не прошла. Бабуля усмехается. Да-да не только она меня знает «как облупленную», но и наоборот.

– А что я? Пристроила его к нам механиком на первое время, а Нину, сестру его, в хореографический кружок забрала. Она до этого к частникам ходила, у нас репертуар попроще был, зато конкурсов полно. Денег не брала. Говорила, что с зарплаты брата высчитывают.

– Погоди. Нина? Это тёмненькая такая, с косой толстенной, она меня ещё на шпагат садиться учила?

– Она – она.

Мы обе умолкли. Ну город у нас и, правда, не самый крупный, все про всех всё знают. И меня кто-то жалел, также как я Влада сейчас. Конечно, не этого большого и взрослого мужика, который выглядит как бог автосервисов. А того парня, что вернулся домой и стал мужиком в семье. Единственным кормильцем, защитником и даже отцом.

За болтовнёй не замечаю, как стрескала свой завтрак. Сижу, допиваю уже остатки какао. Не лопну. Мне хорошо. Телефон моргает входящим сообщением. Вспомни солнце, вот и лучик.

Влад: Доброе утро. Как себя чувствуешь? Успеешь собраться к 11?

Смотрю на часы. А там ещё только начало девятого. Это же что у него за дамочки были, что им по три часа собираться надо. Пишу: «Доброе утро. Спасибо, всё хорошо. Бабулина настойка спасла меня от простуды. Ты как? Могу быть готова минут через 30»

Влад: Воу, не думал, что сразу ответишь. Хорошо, что всё хорошо. Раз уж ты встала, то буду к 9.

Ася: Буду ждать.

Ловлю свои ощущения. Улыбка на лице, а в груди так тепло-тепло и бабочки щекочут. Только не в животе, а в груди. Взлетают в голову и там взрываются, как пузырьки от шампанского. Вот это меня повело, конечно. Допиваю залпом какао, мою посуду и бегу собираться под бабушкин смех.

– А говоришь не кавалер. Вон как помчалась!


> Музыка: «I'm Still Standing» (Taron Egerton)


## Глава 4


> «Трактор мчался по полю, слегка попахивая…» (Из сочинения ученика школы. Просторы интернета)


– Привет ещё раз. – Здороваюсь, выходя за ворота нашей дачи.

– Привет. – Влад окидывает меня оценивающим, таким чисто мужским взглядом, зависая местами на пару секунд. А мне кажется, что я прям кожей ощущаю этот взгляд. Мои щёки невольно начинают багроветь. О, эта чудесная особенность всё рыжих, краснеть сразу и наверняка. Рассматриваю его в ответ. При свете дня он ещё краше. Мощные плечи прекрасно подчёркивает синяя футболка, сверху рабочий комбинезон с кучей карманов. По нему видно, что мышцы Влад нарастил не в спортзале, а на тяжёлой работе. Головин не раскаченный, а достаточно мощный, но… поджарый какой-то. Я со своими метр шестьдесят на его фоне просто гном. Такой же низкий и кругленький.

– Какая же ты малышка всё же. Тебе точно 18 есть? – серьёзно? Какие 18. О чём он?

– Я не малявка! Тебе паспорт продемонстрировать? Мне уже 23 исполнилось. – Так, обидно стало, что считает меня какой-то… малявкой. Обычно игнорирую подобные выпады, но отчего-то мне оказалось небезразлично мнение Влада.

-Эй-эй, потише. Во-первых, не малявка, а малышка. Невысокая, миниатюрная, молоденькая и очень боевая девушка.

– Да на твоём фоне любая будет маленькой, даже такой слоняшик как я. – Бухчу себе под нос, капельку успокаиваясь. Заодно вспоминаю, что и вчера он называл меня «малышкой» и меня всё устраивало.

– А во-вторых, про 18 был комплимент. – Мне кажется, или он немножко смущается? А я смеюсь. Влад с короткой задержкой тоже. Ну вот такие мы косячные, да.

– За комплимент спасибо, – отсмеявшись, говорю я, – но, похоже, это мой триггер теперь. Просто, когда только пришла работать в школу, каждый второй одиннадцатиклассник принимал меня за новенькую. Подобного количества кривых подкатов, не встречала даже в комедийных шоу. С тех пор меня немного… Эм… Напрягают такие шутки.

– Ну, если честно, это не совсем шутка. Ты, действительно, выглядишь очень юной, особенно когда выспалась. Я пацанов так-то понимаю. Но меня в бурные школьные годы даже статус учителя вряд ли остановил бы. Всё равно попробовал бы ухаживать. Что там разница? Лет 5? Считай ровесники. – Мне чудится или тёмные глаза Влада заиграли какими-то крайне яркими эмоциями, но он их тут же надёжно прячет.

– Полагаешь, таких не водилось? И цветы мне с клумбы таскали, и кофе приносили. У них там вообще что-то вроде соревнования было «кто завалит училку», – на этих словах Влад хмурится.

– А вот это фигня уже. Ухаживать за понравившейся девушкой, даже если она педагог, это могу понять. Спорить на барышню мерзко так же, как и устраивать состязания или что там ещё. Надеюсь, победителей не было? – я раскрываю рот от удивления. Серьёзно? Вот это вот спросил. За кого он меня принимает? Никогда в жизни не била людей, но, похоже, теперь начну. Очевидно, что-то такое появляется у меня на лице, потому что Головин тут же переобувается. Приподнимает руки вверх, изображая жестами, что сдаётся. – Извини-извини, я дурак и сморозил глупость. Только не бей.

– На дураков не обижаются. – Хотя желание двинуть отпускает крайне медленно.

– Вот да. Ладно, я уже понял, что болтать мы с тобой можем долго. Лимит моих косяков бесконечный, – слушаю его и снова хихикаю. Вот прям словно всамделишная девочка. Я же так даже в 15 не умела. – Но нужно выдвигаться. У тебя докатка или полноразмерная запаска, или ничего?

– Докатка. Я отдельно приобретала, при покупке там только ремкомплект был.

– Тогда так, сейчас заедем за Лёхой, моим товарищем. Доедем, посмотришь машину, заберёшь вещи. Мы поменяем колесо на докатку. Лёха отгонит её до СТОшки, ну, а ты, если хочешь, с нами потусишь, или домой верну. Машину тогда вечерком тебе пригоним.

– Да, я и сама могу доехать. – Хмурю брови, к чему кого-то напрягать. Нас двое, машины две, справимся.

– Э нет, с докаткой я тебя за руль не пущу. Не дуйся и не обижайся, это не моё неверие в твои навыки водителя, а забота.

– Да просто смысл человека дёргать. – И так его напрягаю своими проблемами, ещё кого-то подключать совершенно неловко.

– О, женщина, не спорь со мной! Лёху мы отвлечём только от компа или пива. А они его наверняка подождут, – говоря это, Влад открывает пассажирскую дверь своего патриота и галантно предлагает руку. – Погнали будить ленивца.

Мне остаётся только лишь согласиться на такую безапелляционную заботу. Да и, если честно, совершенно не хочется испытывать свои навыки водителя. Я не заблуждаюсь на свой счёт: вожу прилично и уверенно, но разных экстремальных умений у меня нет. К тому же как позже окажется, трассе знатно досталось после урагана. Были и сломанные ветки на дорожном полотне, и даже парочка упавших деревьев. Дорога к тому же остаётся мокрой, кое-где весьма неприятные ямы. В итоге только радуюсь, что не сама за рулём, и очень удивлена, как вчера отделалась только колесом.

Мы, действительно, заезжаем за Лёхой, как его представляет мой спаситель. Лёха оказывается ещё одним высоченным гигантом, только блондином и без всякой растительности на лице. Похоже, он весьма компанейский парень, и на мои извинения, что дёрнули в выходной, он ржёт и жалуется, мол, с таким начальством выходных у него нет никогда. На пару с Владом они составляют поразительный контраст: весёлый балагур, блондин, и суровый брюнет. С ними действительно ощущаешь себя этакой девочкой-девочкой.

Всю дорогу до моей машины мы неожиданно активно обсуждаем музыку. Мужчины оказываются фанатами разнообразного рока: металла, альтернативы, панк, фолк и вообще такой олдовой музыки. Я же в основном слушаю современную «попсу» с небольшими вкраплениями самых разных жанров.

-Ну ок, ты доказываешь, что нынешняя музыка лёгкая и позволяет расслабиться, – говорит Лёха. – Давай проведём эксперимент. Покрутим радио и послушаем, что где играет. Остановимся на том, что придётся по душе всем.

Боже, что здесь начинается. Они гогочут, как подростки в пубертате, про огнеопасные трусы. Леди Гагу с удовольствием слушаем всё, и даже местами подпеваем, хотя трек и новый. Над Ленинградом также вместе угораем, мимоходом спорим, куда вообще их относить. Окончательно остаёмся на радио с роком, потому что мне «зашло», а вот им всё остальное не очень. Так, незаметно мы и добираемся до моей малышки Коры.

Вечер того же дня.

На всю мастерскую играет Рамштайн, у ребят здесь какая-то крутая стереосистема и слышно всё и везде. Как они рассказали, когда только перебирались из гаражей в это здание, долгов было столько, что на работе пахали сутками. Урывали по несколько часов быстрого сна прям здесь. Тогда из «говна и палок» (их цитата) собрали систему, чтобы хоть музыку ночами слушать и не ехать крышей. Тогда же возник небольшой закуток кухня-спальня, тоже их название. Ничего сверхъестественного: диван, стол, мойка, электроплитка, чайник и холодильник, небольшая душевая. Позднее уже, когда денег стало чуть больше, немножко усовершенствовали всё.

Вот на этой самой кухне я сейчас и клепаю бутерброды мужчинам, подпевая Тиллю Линдеманну, хотя до этого момента была твёрдо уверена, что не знаю ни одной его песни.

Замена колеса должна была оказаться пустяковым делом, но перфекционисты, в лице Влада и Лёши, решили перебрать мне полмашины. Корсой в основном занимается отец Томы, моей коллеги и подруги. Она не водитель от слова совсем, а её отцу ужасно хочется показать рыцарские качества. Вот на мне и закрывает незавершённые гештальты. Он не профессионал, делает по чуть-чуть, и денег у меня не так чтоб много на сервисы. Поэтому, скорее всего, у моей малышки скопилось множество косяков. На мои возражения и вопросы о деньгах меня вежливо послали. Ну а я и пошла… В магазин за продуктами. Денег они не возьмут, но покормить их могу чем-то посущественнее дошираков, распиханных по всем полкам местной кухни. Простой салат, сэндвичи и чай вполне сгодятся для перекуса.

Выйдя пригласить народ, перекусить, зависаю на пару минут. Насколько это прекрасно, когда здоровенные мужчины занимаются физической работой. Мышцы перекатываются, руки напряжены, взгляд сосредоточен, поза уверенная, быстрые чёткие движения. На Владе я попросту залипаю. Он похож на чёртовы грёзы девушек от 18 и до 50. Его мощная спина, обтянутая обычной футболкой, выглядит как с обложки журнала про австрийских пожарных. А накаченные руки, что держат какой-то ключ, так и приковывают мой горящий взгляд. Чувствую, что опять краснею, а в голову лезут совершенно бесстыдные мысли, о том, как красиво будут выглядеть эти напряжённые большие руки в совсем других обстоятельствах.

Наверное, мой взгляд делается чересчур горячим, потому что Влад, похоже, почувствовал его и обернулся, тут же став рассматривать меня. Атмосфера стремительно сгущается: музыка, мастерская, запахи – всё это мало походит на романтическую обстановку, но меня отчего-то ведёт. Его взгляд постепенно делается всё более тёмным и осязаемым. Я ощущаю, как вслед за его алчными глазами, что скользят по мне от пяток до макушки, пробуждается волна жара, а потом концентрируется внизу живота. Ох. Стоит признать – нас влечёт друг другу. Однозначно.

Момент разрушает Лёха. Обходя машину с противоположной стороны, он говорит.

– Ну что у тебя, Влад? Я закончил. – Головин трясёт головой, будто прогоняя наваждение. Мне кажется, я слышу, как следом осколками осыпается густая атмосфера между нами.

– Пять минут и тоже всё.

Я прокашливаюсь, горло внезапно пересыхает, и зову мужчин есть:

– Ну тогда, заканчивайте, отмывайте руки и идёмте, перекусим.

– Ооо, поедим, это здорово. – Довольно тянет Лёша. Я же спешу ненадолго укрыться на кухне. Мне экстренно необходимо умыть лицо и охладиться.

Когда у меня последний раз было что-то настолько же горячее? И было ли? С парнем мы расстались перед самым выпуском из универа, а на работе мне было не до романов. Два года без мужика, вот меня и ведёт. Точно.


> Музыка: Горячие трусы (Wipo, SODA LUV) Антидепрессанты (Ленинград) Abracadabra (Lady Gaga) Ausländer (Rammstein)


## Глава 5


> «В деревне была жара, духота, даже дышать нечем. Я тусовался в теньке с курицами и овцами.» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Вид со смотровой площадки на город был волшебным, а кофе, хот-дог и хорошая компания превратили этот вечер в сказку. Пожалуй, этот отпуск претендует на звание лучшего отдыха в моей жизни. Несмотря на то что он начался с пробитого колёса, теперь это уже выглядит знаком свыше.

После перекуса мы разъехались. Влад повёз домой Лёху, а я отправилась к бабуле. Но едва успела загнать свою корсу во двор, как позвонил Влад и предложил продолжить «чудесный день», да-да, так и заявил «чудесный». Бабушка, которая в этот момент собиралась на очередное заседание литературного клуба, безапелляционно послала меня на свидание: «ибо нечего молодость в четырёх стенах просиживать».

Вот так и очутилась я, сидящей на нагретом капоте патриота и любующейся на город. Наконец, смогла распустить свои рыжие волосы, и теперь ветер беспрепятственно треплет их. Влад же стоит к виду спиной, опираясь на капот локтями, и глядит прямо на меня.

– У тебя глаза серые, – чуть удивлённо замечает он, после скрупулёзного осмотра моего лица, конечно, я тут же краснею.

– Серые, а что такое? – приходится старательно отбиваться от волос, которые шаловливый ветер активно пытается заставить меня съесть.

– Обычно рыжие зеленоглазые. А у тебя серые. Это так красиво, – он, похоже, решил окончательно меня смутить. Я, наверное, уже похожа на перезрелый помидор.

– Почему автомеханик? И ремонтные мастерские? – спрашиваю не только, потому что было интересно, но, и чтобы стряхнуть это ощущение неловкости. Головин как будто любуется мной, а это чертовски непривычно.

– Перед армейкой я отучился на права и уже там часто был водителем, пока вовсе не перевели в гараж. Ну а там, как говорится, «и шнец, и жнец». Водишь – умей и ремонтировать. Оказалось, что руки у меня из нужного места растут. Начальником над нами был прапор в возрасте, он очень многому меня научил. Предлагал остаться на контракт у него в подчинении, и я даже всерьёз раздумывал об этом. Но погиб отец, и нужно было возвращаться домой, без моей помощи было не обойтись. Когда пришёл из армии, денег не хватало просто катастрофически, и я занялся тем, что получалось.

– Наверное, у судьбы свой взгляд на всё. Глядя, как ты работаешь, мне кажется, это прям твоё. Ты горишь своим делом. – Следить за Владом было головокружительно. От его бархатных взглядов, игры солнечного света на его мужественном лице, от характерного тембра голоса мысли в моей голове куда-то улетают и не спешат возвращаться.

– Ну, сейчас я всё реже сам ремонтирую. Административной работы неимоверно много. Я ведь даже вышку ради этого в прошлом году получил. – Боже, ну что за мужик – мечта: умный, красивый, заботливый, обходительный.

– Серьёзно? Ты просто нереальный трудяга. Сделать своё дело, ещё и вышку закрыть.

– Хочешь жить – умей вертеться, – пожимает он могучими плечами. – А ты? Почему учитель?

– Оу. Тебе честно или красивую версию? – мозги в голове разжижаются. Атмосфера вокруг какая-то необыкновенная. Я очень давно не чувствовала себя такой расслабленной и доверчивой. Последние лет 7, наверное. До этого в моей жизни произошло столько всяческих событий, что я крайне тяжело открываюсь людям. Но Головин…он обладает какой-то магией, мне ужасно хочется поделиться с ним всем, чтобы он пожалел, обнял и сказал, что всё будет хорошо.

– Даже так. – Влад был слегка изумлён моим ответом.

– Ну вопрос-то довольно частый, а не перед всеми я готова душу открывать, – не стала лукавить.

– Мне приятно, что ты меня отнесла к числу избранных, – смущённо улыбаюсь, бессмысленно скрывать, он уже залез мне в душу. – Я бы услышал оба варианта.

– Обычно говорю, что это мечта детства. И, в общем-то, не вру, ведь в 16 юридически ещё ребёнок, – замолкаю на пару секунд. Это тема действует несколько отрезвляюще на мою голову.

– Если тяжело, можешь не объяснять дальше. – Очень отчётливо Влад ловит перемену в моём настроении.

– Я уже благополучно пережила всё, отболело. Это так, остатки. Отец давным-давно умер, а когда мне было 16, мать отказалась от меня и сдала в детдом. Почему она не отвезла меня своей матери, Аде, мы так и не поняли. А те догадки, что у меня имеются… Если они окажутся правдой, то это бесповоротно растопчет всё, что меня связывает с матерью. Тогда же я угодила в распределительный центр. Это такое место, куда дети попадают до постоянного оформления.

– Мне не сильно повезло. Тот центр, куда попала я, был больше похож на торговый дом детьми. Каждый день к нам приходили люди и выбирали себе «слуг, шлюх и кукол». Это было тошнотворно. Младшими никто не занимался, у старших была своя мафия. А я же помогала малышам, учила с ними уроки по памяти, пряталась у них, когда удавалось. Мне сильно нравилось возиться с ними. Это были немногочисленные хорошие эмоции в тот период. Как говорит мой психолог, у меня произошла гиперфиксация на этом моменте. Сама же я только в 11 классе осознала, что это в действительности приносит радость и так сама реально смогу помогать детям.

– Я думала и про ПДН, и про соцработу, но быстро осознала, что там система, а я… У меня не тот характер, чтобы бороться с ветряными мельницами. Я могу лишь немного помогать этим детям. Помимо основной работы, дополнительно преподаю и веду пару кружков в том самом центре. Время проходит, мир потихоньку меняется. Нашлись люди сильнее меня и смогли изменить ситуацию в центре.

Пока говорила, старалась не глядеть на Влада. Посмотрела на него только сейчас. Не знаю, что думала увидеть, но там был абсолютный шок. Заметно было, что такой истории он не ожидал в ответе на вопрос про профессию.

– Я… Эм… В… Шоке… – он произносит с такими паузами, что я хихикаю.

– Ты не сдерживайся. В этой истории настолько всё прекрасно, что материлась даже бабуля.

Влад, действительно, отталкивается от капота, разворачивается к дивному виду на закат, ерошит свои волосы, раскидывает руки в стороны и просто орёт в это красивое небо. Потом порывисто оборачивается и сгребает меня в объятия. Наверное, если б я могла лить слёзы, я бы разрыдалась в этот момент. Хоть и доказываю, что всё давно уже прожила, но вот такого крепкого объятия иногда безумно недостаёт. Втягиваю его терпкий мужской запах: ментол или мята, кожа, пот. Даже голова кружится от необычного чувства. Ощущения будто я в безопасности.

– Ты не представляешь, как мне хочется что-нибудь разъебать после твоего рассказа. Это же дичь. Как тебя забрала бабушка? Как ты всё это вывезла? Как ты после этого всего осталась такой… светлой? – и я доверяю его словам. Потому что ощущаю, как его немножко потряхивает от невыплеснутого адреналина, когда необходимо что-то делать, а действовать не можешь. Это подкупает. У меня даже мысли не мелькает отстраниться, построить дистанцию, как я обычно делаю с мужчинами. Так, мне сейчас хорошо и уютно. Я знаю этого мужчину сутки, а в его объятиях чувствую себя почти так же безопасно, как на кухне у бабули. Меня, кроме бабушки, да подруг, никто и никогда не пытался защищать и оберегать.

– Детали моего спасения я разузнала совсем недавно. Тогда мне было не до того. Не знаю, мать случайно или намеренно так сделала, но когда меня сдавали в областной детдом, – я на мгновение прикрываю глаза, ведь перед внутренним взором калейдоскопом промелькнул завтрак, во время которого я выпила чай то ли с успокоительным, то ли с наркотой. Потом как охрана Беридзе меня фактически занесла в здание центра, как мать швырнула рюкзак со сменой белья. И бросила финальное «Лучше б ты и не рождалась, ущербная». Трясу головой. Прочь. Долой это всё. – Фух. В общем, бабули не было в области, она находилась на юбилеи у подруги почти в тысяче километров отсюда. Ей позвонила соседка, дай Бог здоровья, которая случайно увидела, как меня паковали в машину.

– Стой-стой, в смысле паковали? – Влад сам чуть отстраняется и заглядывает мне в глаза. Лицо его оказывается так близко к моему, что на какое-то время я попросту зависаю. Как же он необычайно красив. Интересно, его губы такие же твёрдые на ощупь, как выглядят или нет? Тема беседы совсем не настраивает на романтический лад, но этот разительный контраст переживаемых эмоций так крыл меня.

– Ну ты полагаешь, 16-летний подросток поедет добровольно в детдом? Я, конечно, была хорошей девочкой, но сопротивлялась до последнего, даже под препаратами, которыми меня накачали, да и, похоже, они напортачили с дозировкой или просто поспешили. Когда меня выгружали в детдоме, я уже ничего не могла сделать, тело не подчинялось. – Головин упирается лбом в моё плечо и вспыхивает витиеватым матом.

– Скажи, за это ещё есть, кому можно бошки поотрывать? – как-то обречённо выдыхает он.

– Не знаю, – пожимаю плечами я. – Мать с мужем живут в Грузии. Охрана его тоже навряд ли местная. Да и для чего? Бог им судья. Такие вещи всегда возвращаются, – по глазам Влада вижу, что он ни капельки со мной не согласен, но возражать не стал. Перевожу тему и продолжаю свой рассказ. – Мать трубки не брала, мой телефон остался у них. Сестра тоже не отзывалась: то ли сама занесла номер бабушки в чёрный список, то ли помогли.

– Погоди, сестра? Это дочь этого мужика? Ну, нового мужа твоей матери.

– Эм нет, это дочь родительницы от второго брака. Беридзе её второй официальный муж, в промежутке был ещё один гражданский, вот Яра дочь сожителя, – мне кажется, что брови Влада такими темпами взлетят, настолько он удивлён моим рассказом.

– Исправь меня, если что неверно понял: твоя родная мама одну свою дочь силком и тайком сдала в детдом, а вторую забрала с собой в другую страну?

– Ты всё правильно понял. – Не сильно хочется заострять на этом внимание, потому продолжаю отвечать на его вопрос, о моём спасении. – Чтобы разыскать меня, бабушке пришлось поднять гору своих связей. Ценой свободы стала четырёхкомнатная квартира в центре города. Не знаю, всех деталей, но как я выяснила, меня спасли связи бабушки и её публичность. Сделка по мне уже состоялась, и буквально через день меня должен был забрать новый «опекун» – при мысли об «опекуне» меня передёргивает. Я не знаю наверняка, но предполагаю, кто из «покупателей» реально хотел забрать именно меня. Более омерзительного мужика никогда больше не встречала. Влад же, чувствуя мою дрожь, на секунду сильнее сжимает объятия, а затем начинает слегка поглаживать меня по спине. Вслед за его горячей рукой по моему телу разлетаются мурашки, плотная ткань футболки, кажется, не существует, настолько пронзительно я ощущаю эти прикосновения. Благодаря им, противные воспоминания видятся немного менее безобразными. – В Новоозёрск нас везла машина с водителем и какой-то мужик с погонами. По их разговору в дороге я поняла, что он бабушкин давний должник, она его единственную дочь в своё время спасла от побега заграницу с альфонсом. Этакое вот алаверды. Внучку за дочку. Про квартиру тоже далеко не сразу осознала, бабуля часто жила на даче. Только перед самым выпуском, когда Ада посетовала, что мне придётся жить в общаге, так как купить жильё мы не можем, сообразила, куда ушли сбережения и квартира.

– Это всё какой-то лютейший пиздец. Я многое видел, но такое попахивает турецким сериалом. – Влад поудобнее перехватывает меня одной рукой, а второй ерошит свои волосы.

– О, не представляешь, как бы мне хотелось, чтобы это был только лишь сюжет из сериала. Ты спрашивал, как я справлялась? Паршиво. Та неделя сильно подкосила меня. Свой десятый класс фактически не помню. Травм, которые надолго остались с того времени, очень много. До сих пор периодически посещаю терапию, но помогать действительно мне стало только в этом году. К нам пришла психолог в школу, она специализируется на работе с различными кризисными ситуациями. Вот консультации с ней дали эффект лучше, чем за все предыдущие годы. – Ненадолго умолкаю. Да, результат встреч с Инной поражает. Но эмоционально эти воспоминания меня выматывают до сих пор. – Честно говоря, я немного устала обсуждать это всё, давай сейчас о чём-нибудь хорошем поговорим. Если будут потом вопросы, обязательно отвечу в другой раз.

– Мне нравится это «потом» и «в другой раз» в твоей речи. – Лукаво улыбается Влад. Заметно, что его очень зацепил мой рассказ, но он с уважением отнёсся к просьбе свернуть тему.

– В смысле? – зацикленная на воспоминаниях и разнеженная объятиями, не сразу улавливаю смысл его фразы.

– Ну, если честно, Ася, ты мне очень понравилась. Ещё тогда, когда впервые тебя встретил на дороге. Я сто лет не ухаживал за барышнями, а такими нежными, как ты, и того больше, но мне чертовски хорошо с тобой. И я вижу тебе тоже хорошо со мной. В понедельник на меня обрушится работа, я начну периодически пропадать, но так не хочется, чтобы ты надумывала всякие глупости. Потому говорю сразу, у меня максимально серьёзные намерения, и я решительно настроен уломать тебя на них, – последняя фраза хоть и была произнесена с лёгким смехом, но глаза остались серьёзными. У меня же сердце трепыхается где-то в горле.

– Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, так зачем время терять? – вспоминаю цитату из старого фильма.

– Именно так. Что скажешь, сероглазая малышка? Готова попробовать со мной отношения? – и тон, которым произносится это «малышка» был таким… Что все мои опасения тают как снег в мае.

– Попытаться готова. Правда помни, что времени на попробовать у нас немного. Через полтора месяца мне нужно будет вернуться на работу. – Розовые пони в моей голове уже танцуют ламбаду в обнимку с пузырьками счастья, но рациональная часть заставляет сразу расставить точки на «Й».

– Ммм, ты же не на другой конец страны уедешь, а только области. А для бешеной собаки семь вёрст не круг.

Розовые пони изгоняют всю рациональность и окончательно пускаются в пляс. Чему однозначно способствует крышесносный поцелуй Влада.


> Музыка: «Вечерами» (Dabro)


## Глава 6


> «Нефть, руда, уголь, газ – это домашние припасы.» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Вновь сижу на кухне у бабули и жду завтрак. Разбалует меня Ада такими темпами. Но сейчас я абсолютно невменяема.

Потому что вчера за подкатом в стиле персонажа Андрея Миронова, последовал головокружительный поцелуй, от которого бабочки в моей груди превратились в тихие стоны, а благоразумие куда-то уплыло. Мне кажется, мы целовались пару часов. Потом просто болтали о пустяках, а потом опять целовались, уже в машине, потому что стало холодать, и Влад затащил меня внутрь. Мы сидели на заднем сиденье его патриота, слушали музыку и дурели друг от друга. Но несмотря на всю скоропалительность наших отношений, и то, какие искры летают между нами, Головин держал себя в руках и дальше достаточно невинных обнимашек и совершенно не невинных поцелуев дело не шло. И я была крайне благодарна ему за это.

Не то чтобы была против продолжения, но точно не на первом свидании после суток знакомства.

– Бельчонок, поможешь сегодня мне? – бабушка любит меня назвать детским прозвищем.

– Конечно, чем помочь? – У бабули миллион клубов и кружков, где-то она ведёт что-то, где-то просто участвует, и везде постоянно проходят какие-то мероприятия.

– Сегодня же празднуют день посёлка в Дроздово, мои ребята из кружка лепки хотят продать там свои поделки. Надо их забрать из Дома Ремёсел и отвезти туда. Часам к 11, ну а потом в районе 5 забрать остатки.

– Да без проблем. – Мне несложно, до Дроздово километров 20, а можно и вовсе там погулять. – А тебя саму не надо отвезти?

– Нет, конечно, – бабуля хищно ухмыляется, – я еду на микроавтобусе от Комитета по культуре. Мне надо держать руку на пульсе, а то натворит там молодёжь.

– Ба, ну ты же на пенсии. Перестань запугивать народ регалиями и связями Изаиды Владимировны.

– Да, конечно. Они два года назад чуть не расформировали музей войны. Видите ли, у них хранение боеприпасов и вооружения не соответствуют стандарту. Пока всех не распинала, пока Юльке по мозгам не проехалась, пожимали плечами, мол, ничего сделать не можем. Зато сейчас вон, выиграли федеральный грант, и все оформили как надо. Инвесторов нашли, ЧОП вообще бесплатно подписался, там владелец – ветеран Афгана. Теперь мелькают по центральным новостям: «лучший региональный музей», «уникальные экспонаты». Вот как их оставить? – бабушка такая милая: пока рассказывает, дирижирует в так своих слов лопаткой, отчего её кудряшки в стильной стрижке забавно подскакивают, при этом она параллельно жарит блинчики. Хотя милой бабуля кажется только мне. Глава нашей администрации, которую бабуля так небрежно называет «Юлькой», боится Изаиду Владимировну до жути. Потому что когда бабуля рулила всей культурой города и района, Юля ходила в школу и косячила как боженька, там такой компромат, ей не то, что главой администрации нельзя быть, а даже магазин возглавлять. Примерно столько же бабуля Ада знает почти обо всех крупных фигурах города: и политиках, и коммерсантах, и даже бандитах.

– А почему ты тогда официально ушла с должности? Возраст-то ещё позволяет быть официальным лицом, да и силы тоже. Тьфу-тьфу-тьфу, – мне правда было интересно. Я искренне не понимаю, почему бабуля ушла сразу, как исполнилось 60. Со здоровьем, несмотря на всё усилия моей матушки, да и меня, всё было в порядке. Ада регулярно занимается спортом, ходит к косметологу, парикмахеру и на маникюр. Никогда ничего не подтягивала, не колола и плевалась от этой «химии», но выглядит очень импозантно. Возраст идёт ей. Всегда стильно одетая, с учётом моды, сезона и приличия она образец интеллигентной дамы.

– Потому что ты, бельчонок, милая и добрая девочка, и зубов у тебя так толком и не появилось. Взбалмошной старушкой на пенсии я могу залезть туда, куда официальное начальство никогда не пустят. А поверь мне, лезть надо. К тому же нужно растить достойную смену, а, прячась за моим авторитетом, они никогда не научатся принимать свои решения. Молчу уж про то, что за эти решения ещё и отвечать надо. Борис Глебыч из тех же побуждений место Юльке передал. Пока мы ещё в себе, да в силах, потихоньку попинаем кого надо, прикроем где следует, так, глядишь, и будет с них толк, – бабуля закончила печь блинчики и уже варит фирменное какао. Кухня наполняется любимыми ароматами.

– У вас здесь пенсионерское ОПГ, – хохочу я, нарезая бананы и клубнику.

– Что-то вроде того. – Ада растапливает на водяной бане шоколад, – Ты мне зубы-то не заговаривай. Как вчерашнее свидание? Пришла-то ты хорошо за полночь. – Теперь мне достаётся весьма лукавый взгляд.

– Ну… похоже, у меня появился…эм…бойфренд? – мы заливисто смеёмся. Влад очень сложно ассоциируется с этим рафинированным словом. – Очевидно, ты была права, и девы в беде – это типаж Головина.

– Я рада за тебя, бельчонок. Влад не какой-то там «бойфрендъ», он настоящий мужик. Такой защитит, поможет и будет на руках носить, главное – верить в него и быть верной. Такой нежной девочке, как ты, только такие и подходят. – Под разговор мы в четыре руки сооружаем роскошный завтрак: блины с фруктами, политые шоколадом, и наше любимое какао.

– Ох, посмотрим бабуль. Меня безумно тянет к нему и привлекает…всё. Его внешность, характер, увлечённость работой и даже такт, но я не склонна спешить. Буду плыть по течению.

– С таким капитаном можно и по течению плыть, – хохочет бабуля и с удовольствием принимается завтракать.

– А вообще, – говорит она спустя пару минут тщательного уничтожения еды, – пожалуй, ты права. Зачем спешить. Судьба в вашем случае точно всё расставит по местам.

В этот момент на мой телефон приходит уведомление о входящем сообщении.

Влад: Привет, малышка. Выспалась? Напиши, как проснёшься.

Ася: Привет. Ну…спала я хорошо, но выспалась вряд ли.

Влад: А ты жаворонок, я смотрю? В отпуске, а каждый день встаёшь рано.

Ася: Я учитель: ложусь поздно, пока тетради проверю, уроки подготовлю, а встаю рано, чтобы успеть на эти уроки. Организм ещё не понял, что можно отдыхать.

Влад: 😄Понял-принял. Какие планы на день?

Ася: Бабуле надо помочь. В Дроздово день посёлка, надо отвезти туда поделки на продажу. Думала, чтобы не мотаться туда-сюда там и погулять днём.

– Ась, ты хоть жевать-то не забывай. А то любовные послания поглотят завтрак вместо тебя, – Изаида Владимировна не была бы собой, если бы упустила такую возможность подшутить надо мной. Хотя она была права. Я как откусила блин, так и не проживала его.

Влад: Одна поедешь или с бабушкой?

Ася: Одна, бабушка поедет с коллегами.

Влад: Меня с собой возьмёшь?

Я чуть не взвизгнула! Ура – ура, целый день с Головиным! Это же ещё одно свидание.

Ася: Конечно, да! На твоей или на двух поедем?

Влад: На твоей, заодно проверю, как она в дороге, может, что ещё подделать надо. К скольки быть у тебя?

Ася: Заодно проверить, какой я водитель? В 10 надо стартовать.

Влад: Отличный ты водитель, другой бы в пятницу угробил машину. Принял, буду. Помчал собираться 😘

Приятно-то как. Это однозначно был комплимент. Я усиленно работаю вилкой. Надо и мне теперь успеть собраться. Для разнообразия хотя бы на третий раз показаться перед Владом в чём-то более привлекательном, чем джинсы и футболка. Погода этим летом хоть и не самая жаркая, но подходящее платье у меня точно было. Ведь было же?!

Бабуля, глядя на мои трепыхания, только понимающе хихикает.

– Только не майся дурью и надевай кроссовки, за день на каблуках помрёшь! – бросает она мне вслед, когда я, помыв посуду, выбегаю из кухни. Обожаю бабулю!


> Музыка: «AmoreNo» (AdrianoCelentano)


## Глава 7


> «Дедушка подбежал и накинул пиджак на журавля. А журавль как заревёт жалобным голосом!» (Из изложения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Мне так хотелось выглядеть в глазах Влада хоть немного посимпатичнее, что я за десять минут перерываю весь свой скудный гардероб. Бо́льшая часть моих вещей – это строгие офисные костюмы, закрытые платья, классические брюки и блузки. Потому что 90 процентов моей жизни проходит в школе или с учениками. Само собой, такую одежду к бабуле я не везу. Здесь я, наоборот, стараюсь быть максимально расслабленной и избегаю любого официоза. Поэтому со мной приезжают джинсы, комбезы, спортивные костюмы, шорты. В местном шкафу живёт немного вещей родом из моей юности. Благо фигура не сильно изменилась.

В 11 классе Ада очень хотела реанимировать свою живую и любознательную внучку, потому что год по дому бродила только её тень. Из лучших побуждений бабушка систематически покупала мне всякие девичьи вещи. Многие лёгкие платьишки в цветочек, юбочки с воланами так и висят с бирками. Вот напротив них я и зависаю на пару минут. А потом, прикинув, что мне надо будет, всё равно помочь с коробками, гулять по деревенским дорогам, ходить в толпе во время гуляний, и рука дёргается в другую сторону. Здесь у меня висит несколько спортивных платьев. На одном из них я и остановила выбор.

Ярко-оранжевое оно отлично сочетается с моим цветом волос, свободный крой и асимметричные подол (сзади чуть длиннее, чем спереди) делают платье очень удобным для всяких активностей. Так, я смогу и погулять спокойно, и потанцевать, и поделки помочь донести, и не переживать, что кто-то увидит моё нижнее бельё. Фокусы в стиле Мерлин Монро хороши только в фильмах, в жизни это всё безумно стыдно. Ткань выбранного платья была достаточно плотная, но и погода хоть и обещала быть теплее, чем предыдущие дни, всё равно жарой не балует, да и ветер. Думаю, стоит и джинсовку прихватить, а то рукав-то короткий. Яркость образа разбавят лёгкие белые кроссовки и чёрно-белый ненавязчивый принт на груди. Волосы решаю подхватить ободком, помня о вчерашних попытках ветра накормить меня моими же собственными волосами. Ключи, документы и женскую мелочёвку скидываю в небольшой белый рюкзачок.

В итоге у меня получается пусть и не самый романтичный, но достаточно яркий, а для меня очень даже смелый образ. Мне нравится моё отражение в зеркале, а это уже был огромный прогресс. Махнув пару раз тушью и увлажнив губы бальзамом (да-да, поцелуи – это прекрасно, но мы помним про ветер), я выбегаю на улицу. Влад как раз написал, что подъезжает.

Действительно, вылетев из дома, я вижу его мощную фигуру у наших ворот. На секунду у меня перехватывает дыхание. Влад сегодня выбрал футболку такого же цвета, как и моё платье. Она отлично подчёркивает его роскошную спину и бицепсы, а классические джинсы плотно сидят на бёдрах. Это вот что всё моё? Да? И я могу без зазрения совести выйти сейчас и потискать эти сногсшибательные мышцы? Вряд ли рискну так сделать, но помечтать-то можно?

Только мне даже не дают времени на размышления и стеснения, стоит мне распахнуть калитку и открыть рот для приветствия, как Головин сграбастывает меня в свои объятия и дарит жаркий поцелуй. Его губы ни разу не твёрдые, а наоборот мягкие и сочные, а ещё на вкус сегодня они были как клубника. Ммм, мои мысли куда-то уносятся. Поцелуй становится всё глубже, воздуха не хватает, и я сильнее сжимаю мужские предплечья, не замечая, как с губ срывается стон.

– Привет, малышка, – Влад отрывается от меня и чмокает в нос. То, что его тоже этот поцелуй не оставил спокойным, выдаёт хриплый голос и тяжёлое дыхание.

-Приве-е-ет, – тяну я, пытаясь вернуться в сознание. – Ой! Нам ехать надо! Поможешь открыть ворота? – Влад просто кивает. Вскоре мы уже едим по делам и обсуждаем планы на день. Головин объясняет, что в целом он весь день свободен, нужно будет только пару раз созвониться с поставщиками на завтра, что-то там по запчастям уточнить. Так болтая, мы и доезжаем до Дома Ремёсел, где улыбчивая бабуля показывает нам фронт работы.

– А как ты собиралась таскать это всё, если бы я не поехал с тобой? – спрашивает Влад, взъерошив свои волосы. Я вообще заметила, что, когда он чем-то думает, часто так делает.

– Как-как ручками. Взяла б и понесла, – что за глупые вопросы? Какие ещё могут быть варианты.

-Каждая из этих коробок весит как треть тебя, а здесь их восемь, – Головин искренне возмущён, в глазах пылает огонь, а пар почти валит из ноздрей. – Ты бы спину надорвала. Мысли позвонить у тебя, конечно же, не появилось бы?

– Конечно, да, не появилась бы, – не раздумывая, отвечаю я. – Влад, мы встречаемся день, знаем друг друга два. У меня нет рефлекса в любой непонятной ситуации звать мужика. И это не потому, что я…эм…не ценю тебя. Я последние 6 лет всё вывозила сама. А примером была бабуля, которую прозвали «бабой с яйцами», как понимаешь, не за женские повадки. Мысль, что могу на кого-то положиться, кроме бабушки и двух одиноких подруг, придёт ко мне далеко не сразу.

– Понял, принял, проработаем, – Влад кивает своим мыслям и, казалось, успокаивается. – Ты тоже меня пойми, я привык быть…мужиком в семье. Привык всё решать и всё контролировать, поэтому иногда со мной будет сложно, – он делает насупленный вид, как будто малыш губки дует. – Понять и простить. Подойти и поцеловать.

Захихикав, тянусь к его губам и легко чмокнув, не даю углубить поцелуй, сбегаю к машине. Бабуля не предупредила заранее о масштабах бедствия, и пока всё погрузим здесь, выгрузим там, времени остаётся впритык на дорогу. Коробки были увесистые, но не очень большие, потому в корсу со скрипом, но влезли.

Дорога туда пролетает незаметно: мы болтаем, Влад внимательно следит за машиной, пару раз просит выключить музыку и что-то там слушает, в общем, скрупулёзно препарирует мою Кору. В конце выносит вердикт:

– В целом, похоже, всё гладко. Мы с Лёхой лишнее подшаманили, перед возвращением заедешь к нам ещё разок, глянем, но в целом машинка у малышки весьма ухоженная. Сама следишь? – кажется, Влад был слегка удивлён.

– Нет, конечно, – брови Влада опять на мгновение теряются под его чёлкой, потому спешу уточнить. – Отец подруги. У неё мать погибла в ужасной аварии, и они по-разному принимают ситуацию. Тома боится дальних поездок до жути, ну и некоторых машин, а её отец следит за всем ближним окружением, чтобы постоянное техобслуживание и никаких «пока так поезжу».

– На самом деле, независимо от предыстории, он абсолютно прав.

– Знаю, потому и не сопротивляюсь.

Мы въезжаем в посёлок и ненадолго замолкаем, надо сориентироваться по указателям, где здесь ярмарка, потом приходится поспорить с организаторами, чтобы дали подъехать максимально близко к палаткам. В общем, разгружаемся мы к 11.10 и крайне счастливы завершению этой эпопеи. До официального открытия ярмарки остаётся ещё минут 50, но другие площадки уже работают, и мы решаем сходить посмотреть детскую программу.

Ну как мы. Я уламываю Влада.

Там могло быть по-настоящему весело, но ребята, аниматоры, похоже, были недостаточно опытными, и расшевелить народ получается слабо. Девочка в костюме Леди Баг проводит танцевальный батл между родителями и детьми почему-то под музыку из «Мадагаскара». И если малышня ещё ведётся, то взрослые делают вид, что это не про них. Извинившись перед Владом, я несусь спасать ситуацию. На пару с Леди Баг зажигаю и под легендарную «Move It», и под популярную «Ягодка малинка», а потом ещё и под «Danza Kuduro» и даже Шакиру, которые вообще неведомо как попали в плейлист для детей. Глядя на нас, подтягиваются папы, которые уже успели найти места продажи сидра и пива, ну и мамы из декрета, которые за возможность потанцевать, готовы душу продать. Когда понимаю, что дело наладилось, сбегаю к Владу отдышаться, заодно попить воды, которую он мне заботливо купил.

Мы немного отходим в сторону, чтобы музыка была потише, а воздуха побольше. Погода сегодня отличная: тепло, но нежарко, лёгкий ветер треплет крыши палаток с сувенирами, а прохлада от местного озера освежает после жарких танцев.

– Ну и что это было? – когда я утоляю первую жажду, интересуется Влад. Мои волосы растрепались, ободок, которым подхватила их, слегка съехал, и Головин аккуратно поправляет его. Заодно поймав один локон и накручивает его на палец.

– Цеховая солидарность, – Влад вновь дёргает бровями, как бы требуя пояснений, продолжая при этом играть с моими волосами. – Я всё время учёбы подрабатывала аниматором на детских праздниках, да и сейчас бывает. Правда, на коммерческих праздниках редко, часто езжу перед Новым годом в детские больницы, детдома. В общем, помню, как это стрёмно выступать первые разы. Решила поддержать ребят.

– Боже, ты не девушка, а ангел. Ещё и благотворительность, – Головин по-настоящему удивляется. – Кого же ты играла? Принцесс или бандиток?

– О, эти стереотипы, что все рыжие – взрывные. Где я и где бандитки? Конечно, ангелом меня не назовёшь, но вот это «коня на скаку остановишь» не моё. Я могу тихонько потанцевать с аниматорами, чтобы их поддержать, или молча помочь бабуле перейти через дорогу, но не более, – быстро бубню я. Отхлебнув воды, продолжаю. – В основном я играла Мериду из «Храброго сердца», и это вот вообще не мой характер был. Да ещё и волосы приходилось долго завивать. Часто играла Русалочку, там самое сложное это костюм. Эти платья-рыбки…брр. Здорово было на праздниках для самых маленьких играть рыжего мальчика Антошку. Вот там я отрывалась. Все говорили, что у меня чудесная Пеппи, но как по мне, то дерзости было маловато. Ещё в моём репертуаре Алёнка из «Сказочного патруля» и Анна из «Холодного сердца».

– Ого, столько персонажей, – Влад перестаёт терзать мои волосы и берёт за руку. Меня простреливает ощущением тепла, оно концентрируется в ладони и оттуда расползается по всему телу. Рука в руке с Владом ощущается так просто, но так правильно.

– Работа была официальной, через агентство. Поэтому мой доход хоть и был ниже, чем на себя, но это было относительно безопаснее, ну и выбор ролей был большой. – В этот момент со стороны детского городка доносится: «In the daytime, I’m Marinette». – О! Влад, там сейчас начнётся шоу мыльных пузырей. Пойдём скорее. Это такой восторг. Как в детстве!!!

– Ася-я-я-я, – тянет мужчина, второй рукой изображая фейспалм. – Где я и где мыльные пузыри?

– Здесь и сейчас, вместе со мной. Пойдём! Не пожалеешь.

На самом деле я по-тихому узнала у ребят, что у них есть третий набор для пузырей, и попросилась слегка помочь. Мне удаётся затянуть Влада наверх. Быстро переговорив с аниматорами, я беру свой набор и запускаю вокруг миллион небольших пузыриков. Ветер помогает мне, разнося красоту вокруг. Подхватив мотив детской песни, я весело кружусь и запускаю пузыри вокруг Влада. Море волшебных шаров разлетается вокруг нас, искрясь на солнце, взмывая высоко в небо, сталкиваясь с нами и разлетаясь пенными брызгами. Головин сначала стоит как истукан, но, глядя, как дети пытаются поймать пузыри и встать поближе к нему, чтобы им тоже досталось, задорно смеётся. Я на мгновение замираю, его смех просто поражает меня своей красотой. Насколько же этот мужчина горяч.

А дальше мы дурачимся. Играем в догонялки, когда он пытался у меня отжать пузыри, запускаем в круговорот пузыриков детей и творим много мелочей. Брызги разлетаются от нас во все стороны, на лице уже образовывается плотная липкая маска, одежда вся измазана, но смех такой искренний.

Десять минуты программы пролетают как одно мгновение и вот мы взмыленные в прямом и переносном смысле слова умываемся у деревенской колонки. Кажется, что пена везде. Хохоча и брызгаясь, мы доходим до моей машины, добываем старый плед, чудом оказавшийся в багажнике, и идём сохнуть на солнышко. Рядом с местом, где проходило гуляние, был местный пляж, пока он был фактически пуст, и мы с удовольствием растягиваемся на местном весьма убитом лежаке.

– Спасибо, Ась, – говорит Влад и, притянув к себе, целует куда-то в волосы.

Я опрокидываю голову ему на плечо и втягиваю его запах. Яркий, мужской с оттенком машинного масла, кожи, мяты и хвои, он мне безумно нравится. И запах нравится, и Влад нравится. Искорки счастья кружатся в моей голове, где-то там всплывают пузырики влечения и розовые пони. Как давно я была такой беззаботной?

– За что?

– За эту лёгкость.

– Это тебе спасибо. Я и сама не помню, когда последний раз была такой. Наверное, для этого мне нужна была уверенность в эм… собственном тыле, – я немного теряюсь в объяснениях, потому что всякие сущности в моей голове напрочь изгоняют способность формулировать мысли.

– Понял тебя. Не переживай. Я буду той стеной, на которую можно опереться, а иногда и спрятаться, – не дав мне ответить, Влад просто целует меня. В этот момент остатки моего рассудка продались розовым поням. Тягучий, сладкий, возбуждающий поцелуй из нежного постепенно становится всё более глубоким и страстным. Разорвать поцелуй мы смогли только в момент, когда рука Влада с моей талии плавно направилась к груди, а со стороны дороги донёсся приближающийся детский смех. С трудом отстранившись друг от друга, мы пытаемся перевести дыхание. Я смотрю на глаза Влада, что сейчас напоминают взгляд кота, который хочет стащить рыбку со стола, а хозяйка замечает это в последний момент. И что-то мне подсказывает, я выгляжу так же.


> Музыка: «It's Ladybug ! из мультсериала «Леди Баг и Супер-Кот» (Marinette) «I Like to Move It» (Cartoon Band) «Danza Kuduro» (La Gran Fiesta Kuduro) «Waka Waka» (This Time for Africa) (Shakira) «Ягода малинка» (ХАБИБ)


## Глава 8


> «Глядя на картины И. Шишкина, мы чувствуем этот запах хвои, чувствуем голой ногой мягкий мох.» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


Время с Владом летело незаметно, я упорно чувствовала себя героиней какого-то фильма для женщин, когда у героев всё ванильно-сопливо. Где-то на подкорке сидела мысль, что обычно после всей этой зефирности следует глобальная задница с приключениями, но я её упорно гнала. Впервые за долгое время просто наслаждалась моментом.

Мы долго лежали на пляже и целовались украдкой, так чтобы не совратить ненароком местную детвору. Когда мыльные пятна на нас высохли, образовав артхаусный рисунок на одежде, мы пошли искать еду. В торговых рядах как раз находим палатку от самого приличного в городе шалмана. Над ней гордо реет растяжка с надписью: «Шашлык – это не еда, это состояние души». Арсен, её владелец, узнаёт Влада и, конечно, уговаривает нас попробовать «наисвежайшие» люля и «пальчики проглотишь какой» шашлык. Пройти мимо такого предложения сложно, тем более что нам по блату достаётся столик для своих, спрятанный от посторонних глаз.

Едим мы как шкодные дети, или сошедшие с ума влюблённые: делимся кусочками, целуемся украдкой, воруем самое сочное. Пора признать, эти розовые пони в голове неспроста, и Влад нравится мне настолько, что становится страшно. Гоню от себя все рассуждения о будущем, наслаждаюсь моментом.

Вот я кормлю с вилки Головина шашлыком, а он заворачивает в кусочек лаваша немного салата, овощей и шашлыка и кормит меня таким конвертиком просто с рук. Язык утопает в смешение вкусов: лёгкая горчинка салата, сладость свежих помидоров, острота шашлыка. Я мычу от удовольствия. Сок течёт у меня по подбородку, а Влад его просто слизывает, заставляя мои внутренности сжиматься от приятного жара. Мы пьём домашний квас, рассуждая про его мнимую безалкогольность, а голову кружит и без градусов. Вкусная еда, атмосфера детского праздника и шальной взгляд Влада сносят напрочь мою благоразумность. Мне как будто снова 18, и это мой первый роман.

– Я объелась, – с трудом выдыхаю. – Сейчас просто лопну! Придётся возобновлять зарядку, а то к концу отпуска ни во что не влезу.

– По-моему, ты до этого, пока носилась с детьми, сбросила месячную норму калорий, так что тебе нечего переживать, – смеётся Влад. – Ты такая…непосредственная с детьми. Когда ты с ними, твои глаза сияют. Наверное, твои ученики тебя обожают?

– Ну сейчас да, но первый год был сложным, – бровь моего спутника вновь требует пояснений, выгибаясь как обычно. – В нашей параллели ещё три класса, и из всех педагогов я самая молодая. Плюс, когда формировали списки, ещё не вышла на работу. Поэтому мне в класс достались все самые сложные дети, скандальные родители, пару очень неблагополучных семей, зажравшиеся мажорчики, которых возят водители и забирают няни. В общем, первые полгода было весело. Уволить меня просили через день, раз в неделю я «рыдала» в кабинете у завуча, раз в месяц у директора.

– Как ты выдержала это? Зачем осталась в школе? – видно было, что Влад в искреннем недоумении.

– Я упёртая и люблю детей. В работе педагога много сложностей. Я никому не пыталась доказать, что я крутой педагог. Просто любила работу и детей, – на самом деле сейчас не хочется вспоминать тот период. Обычно легко и с юмором говорю обо всех этих трудностях, но Влад как-то умудряется невольно потрошить мои скрытые эмоции, а копаться в них сегодня точно не хочу.

– Увольнять меня было не за что, ну и формально нельзя. Я – целевик. Причём ЗИЛ, в смысле, Зинаида Ивановна, наша директриса, теперь уже бывшая, – мне не удалось подавить вздох сожаления, все же её уход – это огромная потеря для меня лично, – как-то добилась, чтобы целевое было именно на школу, а не город.

– Погоди, а целевики ещё живы как вид? Во времена, когда мы заканчивали школу, это считалось формальностью. Целевые направления брали, но никто не отрабатывал.

– Они воскресли, – мы рассмеялись. – Лет 7 назад, что-то там изменилось в системе финансирования, и теперь целевик – это почти как платник, только платник платит за себя сам, а за целевика организация, пославшая его учиться. Потом он выпускается и должен отработать вложенные деньги, или вернуть организации их. Ну я, по крайней мере, понимаю как-то так.

– Ничего себе. Даже не знал об этом, – Влад даже посерьёзнел на какое-то время. – И долго тебе отрабатывать?

– Осталось 3 года. Мне нравится гимназия. Там классный коллектив, прозрачная система премий, много обучения. Огромным плюсом была директор. Но в день, когда мы с тобой познакомились, она на педсовете сообщила, что уходит на пенсию. Возможно, с приходом нового директора всё не будет так классно. – Меня, действительно, расстраивают эти мысли. Работа в школе полна стрессов, и адекватный директор делает её гораздо более привлекательной. – А что мы все обо мне. Расскажи о себе?

– Ну-у-у, я думаю, что все основные факты из моей биографии Изаида Владимировна уже рассказала? – киваю, подтверждая его мысль. – Даже не знаю, что рассказать. Спрашивай?

– Меня терзает вопрос как такой перспективный жених нашего города всё ещё одинок? – на самом деле всю голову уже сломала, обдумывая эту мысль.

– Фуф, – Головин выдыхает и ерошит волосы.

– Вопрос не в бровь, а в глаз, да? – ехидно смеётся и подмигивает мне. – Ну, во-первых, уже не одинок, я рассчитываю тебя ангажировать надолго.

Короткий чмок в губы, должен был подтвердить его намерения, судя по всему. Даже от такого лёгкого прикосновения мои губы обжигает, а внутренности скручивает желанием. Как же всё это сладко и жарко. Мне кажется, я даже покрываюсь лёгкой испариной, хотя воздух достаточно свеж.

– Во-вторых, ну как-то банально всё. Школьная любовь из армии не дождалась. Она поступила в университет в другом городе, а там новые знакомства, соблазны. – По его глазам пробегает тень, и я понимаю, что не всё так просто с этой историей, как он показывает.

– Хорошо, хоть смелости хватило сразу написать мне, что ждать не будет. Я ещё в учебке был, а там такие нагрузки, что даже погоревать толком не успел. Когда вернулся, не был «перспективным», как ты говоришь. Был нищебродом, пропадавшим сутками на работе, а девочкам нужны были красивые ухаживания и время. С последним у меня и сейчас проблемы, а тогда просто труба была. Если не работал, значит, мотался по больницам да госучреждениям. Хоть немного серьёзные отношения тогда сложились лишь однажды, девушка сбежала от меня, бросив что-то вроде: «если вибратор я вижу чаще, чем тебя, то зачем ему конкурент». – Я присвистнула. Ничего так заявочки. Влад же искренне смеётся. Было видно, что вот эта история его как раз таки не цепляет совсем, хотя прошлись-то по его мужскому достоинству.

– Когда более или менее встал на ноги, появились дамы, которые хотели себе «папика». Только так себе из меня спонсор. Мало кто понимает, что у меня все деньги в обороте, излишки уходят на помощь маме, ну и закрытие базовых каких-то вещей. Но видят-то все крутую тачку у меня, да сиделку у мамы. Как-то так и получается. – На пару мгновений он погружается в свои мысли. В моих глазах Влад такой мужицкий мужик, которому нужна семья, которую он будет оберегать и защищать. Поэтому наверняка все эти неудавшиеся попытки прошлись по нему сильнее, чем он показывает. Зря я, похоже, полезла с этими вопросами. Но здесь он выдаёт ответочку мне:

– У меня взаимный интерес, а ты? – что же, откровенность за откровенность.

– Ну-у-у, до 10 класса я была ещё горьким ребёнком и, когда мои одноклассницы уже вовсю бегали на свидания, плевалась и говорила, что мне все эти слюни противны. Потом случился детдом и до момента поступления в университет, вообще на противоположный пол смотреть не могла. Взяв ответственность за свою жизнь на себя и, перестав прятаться за надёжной бабулиной юбкой, я посмотрела по сторонам и поняла, что бывают неплохие парни. Ходила на свидания, принимала ухаживания, но ничего серьёзного так и не складывалось. Потом на работе встретила молодого человека, с которым периодически попадали вместе на заказы. То он принца Эрика играл, то Кристофа. Он был на три года старше и учился на инженера, отношения у нас были неплохие. Какой-то «вау» любви не было, но нам было хорошо вместе. После выпуска Олегу предложили отличное место на крутом заводе. В Германии. Строить отношения на две страны мы не рискнули и достаточно мирно расстались, – у меня остались отличные воспоминания про первые серьёзные отношения. Где-то глубоко в душе мне, конечно, было обидно. Мы не попытались бороться за нас, но я, правда, не видела будущего в отношениях на две страны. После работы с психологом поняла, что эта даже не столько обида на партнёра как такового, сколько мой прекрасный комплекс «брошенного ребёнка».

– Потом на пятом курсе у меня был бурный роман. Который закончился также бурно, когда застала своего парня с моей же соседкой по комнате в весьма однозначной ситуации. Хорошо это были последние недели учёбы, я просто перекантовалась у одногруппниц в другой комнате. Ну а после выхода на работу в школу, мне как-то не до личной жизни было. Не было ни времени, ни особого желания. – Вспоминать последние отношения не особо хотелось. Было ярко, громко, но больно.

– Так, что-то мы опять о грустном да серьёзном. – Влад очень чётко почувствовал, как меня накрывают воспоминаниями, да и его, похоже, тоже. – Лучше скажи…какой твой любимый фильм из детства?

– Оу…вот это смена темы. Знаешь, если именно из детства, то, пожалуй, «Няньки» там, где братья Пол играют. Про двух качков нянек. Обожала его. А у тебя?

– Эээ. Честно, помню фильмы, юности, а детство… Наверное, «Бетховен» и «Один дома».

– А я никогда не любила «Один дома», не понимала, как так можно забыть собственного ребёнка дома. Всегда ревела над ним. Все ржали, а я ревела. Особенно над вторым.

Мы ещё долго болтаем про любимые фильмы, книги, музыку. Потом гуляем по ярмарке. Влад, не слушая мои возмущения, покупает мне чудесную подвеску в виде месяца из сердолика, а я ему набор шерстяных носков со смешными рожицами. Я закупаюсь разными сувенирами для коллег, Влад выбирает приятные мелочи для мамы, сестры и племянников. Их у него, оказывается, двое, младшему всего 3 месяца, и на ярмарке мы находим ему просто нереальные бусы-прорезыватели из дерева. После торговых рядов заглядываем и на всякие развлекушки. Постреляв в тире, мне выиграют небольшую панду. Было так беззаботно, что Головин чуть не пропускает время созвона с поставщиками, вспомнив о нём только благодаря будильнику.

День пролетает незаметно. Флирт, отличная компания, погода, мои реакции на Влада, его взгляды, короткие поцелуи, рука в руке – всё это кружит голову. Не хочется возвращаться, хочется продлить это время вдвоём, тем более что Владу завтра надо будет ехать в Захарино и увидеться вряд ли получится. Потому мы договариваемся с бабулей, что остатки поделок с ярмарки завезём завтра, и остаёмся до самого вечера. Много гуляем, смеёмся, наслаждаемся временем и друг другом.

На центральной площади посёлка уже началась вечерняя дискотека, и Влад тащит меня танцевать.

– С утра мне показалось, что ты любишь танцы, – говорит он и обхватывает меня за талию, притягивая к себе.

Спустя пару быстрых песен, начинает играть медленная мелодия, и мы растворяемся в моменте. Я ощущаю горячие руки Влада, его дыхание у меня в волосах и мурашки по моей спине, что разбегаются все сильнее. Прижав голову к его мощной груди, я слышу гулкий стук его сердца, неровный и такой сильный.

How do we fall in love?

Harder than a bullet could hit ya

How do we fall apart?

Faster than a hairpin trigger

Чувственные биты проникают прямо в моё сердце, которое бьётся в таком же сумасшедшем рваном ритме, как и у Влада. Мы сами сходим с ума и плавимся от чувств между нами и чувственности простого танца. Втягиваю его запах, оттенки мяты и хвои стали сильнее, обостряя моё восприятие. Я поднимаю голову и вижу, что глаза моего спутника такие же горячие, как и его руки. Тёмное пламя разгорается всё сильнее, а его губы все ближе ко мне. Мы сталкиваемся губами в движении на встречу друг другу и улетаем. Его губы, мягкие и такие нежные, сначала просто прижимаются к моим. Миг мы, кажется, просто наслаждаемся теплом друг друга, проникая под кожу, ловя какое-то мазохистское наслаждение от токов, что искрят между нами. А потом будто срываемся, и поцелуй становится глубже, жарче, его язык уже вовсю хозяйничает у меня во рту, и это ни разу не мерзко, как мне это мерещилось в мои далёкие 15. Влад легко прикусывает мою нижнюю губу и тут же слизывает стон, что мгновенно вырывается у меня.

Мелодия уже давно закончилась, а мы всё ещё целуемся. Дыхания уже не хватает, голова кружится от эмоций и чувств, внутри меня разгорается пожар, тщательно подогреваемый рукой Влада, что уже вовсю скользит по моей спине ниже и сжимает попу. Вторая его рука властно зарывается в мои волосы и обхватывает шею, не давая и шанса оторваться самой. Да мне и не хочется. Я растворяюсь в этом поцелуе.

Прерывает нас неожиданный крик ведущего, который объявляет начало какого-то конкурса, отчего уличные колонки начинают жутко фонить и просто взрывают барабанные перепонки всей площади. Оторвавшись друг от друга, мы ещё несколько секунд приходим в себя. Влад уткнулся лбом в мой лоб и тяжело дышит, глядя на мои губы. Впрочем, я не лучше. Через пару секунд мы, рассмеявшись, берёмся за руки, сбега́ем от лишних свидетелей. Впереди ждёт целая ночь, и эта ночь наша.


> Музыка: «Что за черт» (NANSI & SIDOROV) «River» (Bishop Briggs)


## Глава 9


> «1 – это единица, 10 – это десяток, 100 – это стольник!» Из ответов учеников начальной школы на уроках (Просторы интернета)


Со мной произошла дисторсия времени[1]. Две недели, что разделили празднование в Дроздово и сегодняшний день, почему-то не отложились в моей голове. Все события смешались в кучу и уплотнились. Как будто кто-то включил быстрое воспроизведение. Днями я помогаю бабуле с садом и её многочисленными клубами, кружками и объединениями, а вечерами сбегаю на свидания с Владом, порой остаюсь у него ночевать. Ну как порой. Дома за эти две недели я ночевала трижды, когда Влад был у своей мамы.

С Владом мне легко. За исключением предпочтений в музыке у нас много общего. Мы оба любим старые детективы и научную фантастику, с удовольствием смотрим боевики и романтические комедии, ни разу не спорили по поводу еды, и даже закидоны друг друга воспринимаем спокойно. Много говорим и обсуждаем. У нас обоих хватает болезненных тем и триггеров из прошлого. Однако как-то так получается, что, проговаривая их, мы не делаем больно друг другу, а будто лечим. Медленно, но верно помогаем найти ответы.

Моя мысль, что Влад мужицкий мужик, нашла подтверждения в быту и повседневности. Мне не дают делать никакую мужскую работу: все тяжести всегда носит он, оплатить какой-то счёт просто невозможно. Он в своём безумном графике даже умудрился починить кучу всего в доме у бабули. А режим работы у него, действительно, просто адский. Он встаёт часов в 6, почти каждый день мотается в Захарино. Постоянно на созвоне с поставщиками, иногда даже сам ездит забирать заказы. Самые крутые тачки города всегда держит на контроле по ремонту, некоторые даже сам делает. Через день ездит к матери, постоянно мотается по городу ей за лекарствами и направлениями. Помогает сестре, у неё там какие-то сложности. Головин не стал делиться подробностями, но я понимаю, что вся ситуация его сильно дёргает, и не давлю. Захочет – расскажет.

Внезапно меня не бесят эти его домостроевские замашки, включая вот это мужицкое «не ссы, я сам всё разгребу». Конечно, для проформы периодически возмущаюсь, но жаркий поцелуй быстро сворачивает эти попытки. Да и если быть честной с самой собой, возможность переложить хотя бы часть ответственности на кого-то, кому ты не безразличен, делает меня счастливой. И даже его трепетное отношение к женщинам в своей семье тоже вызывает уважение. Они реально как за каменной стеной, Головину абсолютно не лень было разгребать любые сложности, даже самые мелкие.

Влада же выносила моя забота. Первые разы, когда я ему собрала «ссобойки» на работу или забегала в обед с перекусом, он просто зависал. А когда силком усаживаю и обрабатываю вечно сбитые руки, он на словах отмахивается, мол всё фигня у мужиков и так заживает, но безропотно сидит. Но больше всего Головин расплывается, когда мы вечером смотрим фильм. Он ложится головой мне на колени, и я просто делаю ему массаж головы. Вроде бы ничего такого, а пара движений пальцами превращают огромного мужика в мурчащего кота. Очевидно, женщины вокруг него привыкли полагаться на него. Для них Влад – защитник и всё тянет на себе, а о нём самом не то чтобы не заботятся, но как-то забывают тот факт, что ему тоже необходимо внимание.

Отдельным пунктом в наших отношениях был секс. Его много. Очень много. Мне кажется, эти две недели затмили весь мой предыдущий опыт. Как подростки мы ловим любой шанс насладиться близостью друг с другом и улетаем при первой же возможности. Мы однозначно по достоинству оценили огромное заднее сиденье патриота, а в его квартире обследовали абсолютно все поверхности, пригодные для страсти. Чуткий и внимательный, он мог быть диким и страстным, но никогда жестоким.

Порой я ловлю себя на мысли, что меня пугает скорость развития нашего романа. Я всю жизнь была правильной девочкой, и секс на третьем свидании точно не был нормой для меня. Во все свои предыдущие романы я входила аккуратно, неспешно, с головой. Так же как купалась в озере. Когда ты сначала пробуешь воду кончиками пальцев на ногах: тёплая или и заходить не стоит. Потом заходишь по голени, ждёшь, пока организм свыкнется с температурой. Идёшь дальше, вода уже по колено, стоишь, пропускаешь ощущения через себя. Потом по пояс, вновь замираешь, ждёшь, пока тело привыкнет к ощущениям. И только, когда организм уже привык к температуре, ныряешь с головой. С Владом же у меня ощущение, будто он поймал на берегу, разогнался и вместе со мной нырнул в самую глубину. Когда вот только что ты всей кожей ощущал жару, но вдруг окунуло в ледяную воду, и тебя перекрывает от сенсорного перегруза. Выныриваешь, пытаешь понять, где ты, и кто ты, и как выплыть на берег.

Вот мы так и выплываем. И я не могу сказать, что мне не нравится.

Все эти рассуждения опутывают меня, когда я на абсолютном автомате перебираю свежесобранный крыжовник к заготовке, срезая с него хвостики. Работа простая, монотонная, но долгая. Обычно я фоном смотрю какой-нибудь сериал, а сегодня вот включила музыку и уплыла в самокопание. Маникюрные ножницы в моих руках уже успели слегка натереть, тазик с чистым крыжовником активно заполняется, как и пакет с мусором.

Мой сеанс самоанализа прерывает активная вибрация телефона. Решаю доделать оставшиеся две жменьки ягод, хотя пальцы уже подрагивают от нетерпения заглянуть в сообщения. Умом понимаю, что это может быть и школьный чат, где уже выкатили список к приёмке школы, и родительский чат, где обсуждается первое сентября и всякая мелочёвка, но так хочется, чтобы это был Влад. Он часто шлёт мне селфи с разными тачками, что стоят на ремонте, милые смайлики или какую-то фигню, просто как знак – с ним всё нормально. Я как-то поделилась с ним своими ощущениями киношной нереальности и ожиданием подвоха. Рассказала, что из-за этого всё время думаю, будто с ним может случиться какое-то несчастье, и вот в этих милых сообщениях тоже его забота обо мне. Знак, что зря паникую, и всё в полном порядке.

Торопливо доделываю крыжовник, снимаю перчатки и разблокирую телефон. Уф. Не удаётся мне удержать недовольный выдох. Это не Влад, это девочки соскучились. Открываю «Курятник».

Тома: Агния Борисовна, ты там, куда пропала? Как бабуля? Как заготовки? Сколько банок накатала?

А я, оказывается, тоже соскучилась, читаю и начинаю улыбаться. Несмотря на разницу в десяток лет, мы очень быстро нашли общий язык с Томой, и я её просто обожаю. Быстро печатаю ответ.

Ася: Привет учителям русского языка, которых не учили здороваться. 😜Бабуля прекрасно, умотала в клуб любителей местного фольклора. Частушки сегодня поют. Говорит, что это официальный повод выпустить пар и поматериться. Заготовок у нас пока ещё немного, основное к августу поспеет. Вот последние две недели будет ад. Как ты? На даче? Как папа? Евгеша, где?

Тома: 😜 На даче! Солнце в небе, а мы пашем! Папа со мной, две недели отпуска у него. Ты так и не ответила, куда пропала.

Евгеша: Ку! Да-да, молчишь уже две недели. Что-то случилось?

Ася: Молчу…потому что у меня здесь бурный роман🙈


Тома: ЧТО???

Евгеша: я набираю видео

В ту же секунду мне приходит уведомление о групповом вызове, а я отвечаю и ржу.

– Ты посмотри на неё, огорошила нас, а сама ржёт! – возмущается Тома. Судя по виду, она где-то на грядках в этот момент.

– Колись давай: кто он? Где познакомились? Насколько роман – роман? – Евгеша, не возмущается, она допрашивает. А задний фон у неё куда более отпускной: какой-то песчаный пляж и озеро.

– Вам с подробностями же, да? – у меня ещё мелькает мысль отделаться общими фразами, но она быстро умирает под их одновременным воплем.

– ДА!

Минут двадцать я рассказываю всё, начиная с лопнувшего колеса и заканчивая вчерашним ужином при свечах. Ною про стремительность романа и вообще делюсь своими переживаниями. Опускаю некоторые интимные подробности, но вопросы Жени вытаскивают даже кое-что из них.

– В постели-то хоть горяч? По десятибалльной шкале, – беспардонно спрашивает она. А меня заливает румянец.

– По моей десятибалльной шкале у него сто, – на моих щеках можно поджариться, настолько я не привыкла говорить на такие откровенные темы. Даже с подругами.

– О-о-о-о-о, – опять хором выдыхают девочки.

– Ну и что ты тогда страдаешь? – спрашивает с ухмылкой Евгеша. – Мужик красив, горяч, заботлив. Что тебе ещё?

– Да, серьёзно! Я уеду через месяц! Жить на два города? Мотаться к нему на выходные? Он горяч, как быстро найдёт другую? – а меня реально уже одолевают эти мысли.

– То есть это не отпускной роман? – с прищуром спрашивает Тома.

– Не-е-ет, – страдальчески ною я, закрывая ладошками лицо. – Я в нём по уши уже. По самые-самые уши.

– А он?

– А он молчит. Но поступает так, будто мы уже заявление в ЗАГС подали. Весьма непрозрачно спрашивает, а не хочу ли я переехать от бабули к нему.

– Знаешь, – немного растягивая слога, как будто, взвешивая каждое слово, говорит Тома. – Не спеши с выводами и мыслями. У вас, действительно, всё очень быстро. И это здорово. Зная, твой анамнез, если с тобой не вот так, ты бы ещё три года кругами вокруг него ходила. Теперь же, когда всё закрутилось, не спеши. Наслаждайся тем, что есть. Всё встанет на свои места. Если будешь много думать, пропустишь здесь и сейчас.

– Согласна с Томой, – подключается Евгеша. – Ты пашешь как про́клятая, причём «искусства ради», а не из-за денег. Сделай уже что-то просто для себя, а не для других. Побудь слабой девочкой.

– Это ты-то говоришь? – смеюсь я.

– Именно, что я. Редко попадаются мужики, с которыми самостоятельные бабы, вроде нас, могут выдохнуть. Даже если это отпускной роман, он стоит того.

– Пожалуй, вы правы… – подвисаю я. Что теперь теряться-то? Сердце и так всё его. Какая разница, что будет, если не сложиться. Страдать всё равно буду. А если каким-то чудом всё у нас получится и никакие преграды не разведут, то я точно буду самой счастливой училкой в мире.

– А вообще, мы очень-очень за тебя рады, да Евгеш?

– Да-да! Томка права! Отдыхай и наслаждайся! А я побегу, уже поджарилась вся тут на «пляжу». Поки-поки. ЦАлую ваши щечки, – она специально коверкает слова, зная, что этими своими интонациями подбешивает Тамару.

– Пока! – играет ей злобно бровями Тома. – Целую, обнимаю. Не забывай нас и пришли, что ли, фотку твоего стобалльника! Всё, до связи!

– Пока-пока, – прощаюсь и я.

Откидываюсь на спинку кресла, расслабляя натруженную за день спину: пока собирала ягоды, пока полусогнутая всё это очищала – успела поднапрячь. Спина, вообще, моё слабое место. До 9 класса я занималась танцами, и так как платить за них мать не хотела, то на костюмы зарабатывала моя полы в здании, где были кружки. Там впервые спину и потянула. С тех пор очень легко её травмирую, да и перетруживаю в целом. Потянулась прямо в кресле, давая возможность мышцам расслабиться. Массирую поясницу и замечаю, что пока болтала с девочками, пропустила сообщение от Влада.

Влад: Тебя можно похитить на все выходные?

Отвечаю ему, что да. Бабуля уезжает в соседний город на ярмарку, а потом отмечать юбилей приятельницы.

Влад: Тогда готовь вещи, мы завтра едем с ночёвкой на озеро.

Серьёзно??! Вскакиваю с кресла, сшибая пустое ведро из-под ягод, кружусь под музыку и визжу. Начинаю подпевать «Despacito… Pasito a pasito, suave, suavecito» и активно танцевать. С ночёвкой в лес! Я так хотела! Но одной страшно, а компанию не собрать. Последний раз была ещё в универе. У нас там, часто были походы.

Шлю в мессенджере кучу сердечек. Два дня с Владом. Два дня в лесу. Юх-ху! Как там? Жить в моменте? Я очень счастлива в этом моменте!


[1]Дисторсия времени – психологический термин, означающий изменения в восприятии времени, при котором время может ощущаться растянутым или сжатым, невзирая на фактическую длину временного отрезка.


> «Счастье – это» (АИЛИ) «Despacito Versión Urbana/Sky» (LuisFonsi, DaddyYankee, Alejandro "Sky" Ramírez, Alejandro Ramírez Suárez)


## Глава 10


> «Счастье – это когда горячо в груди и иногда даже хочется плакать от того как горячо.» Света, 6 лет(Просторы интернета)


Сегодня выдался на удивление жаркий денёк. Во всех смыслах. Это лето, не баловавшее нас погожими деньками, внезапно решает выдать +28 в тени, что из-за постоянных дождей ощущается, как будто мы все заперлись в огромном парнике. В довершение всего из-за наступивших погожих деньков резко поспела малина. Несмотря на то что в целом бабулин сад очень ухоженный, малина была в нём редким исключением. Она свободно растёт по краю участка так, что, кажется, будто забора между нами и соседями уже не существует. К тому же именно с этой стороны дом не был жилым.

Наш элитный пригород был заселён ещё в советские времена, и многие дачи уже перешли по наследству к детям, а то и внукам. Кто-то перестраивал под новые дома. Кто-то, как мы, немного улучшал и жил круглый год. Кто-то, действительно, использовал как дачу. А кто-то просто забыл и забил. Вот и наши «малиновые» соседи просто перестали приезжать, их территория была сильно запущена, и малина беспрепятственно захватывала всё новые земли по обе стороны забора. Порой мы с бабулей всё же устраивали карательные меры для кустарника и наводили мало-мальский порядок, но ягода была такая крупная, сочная и вкусная, что корчевать её было попросту грешно.

Потому сегодня, облачившись в сапоги, широкополую шляпу, лёгкие штаны, майку и рубашку, я отправилась штурмовать местные джунгли, настолько заросли были высокими и густыми. Помнится, лет пять назад я надела купальник для сбора этой красной вредительницы, желая заодно красиво загореть. К моему разочарованию вместо загара пришлось неделю красоваться огромными царапинами, будто меня драли дворовые кошки. Больше так не рискую. Сапоги же были извечной предосторожностью против разных ползучих гадов. Гадов этих у нас, конечно, отродясь не встречалось, но каждый год кто-нибудь из соседей обязательно рассказывал, как видел ужа «вот прям на этом месте». Рисковать и проверять на практике наличие прекрасных представителей местной фауны не хотелось, потому сапоги были адекватной мерой предосторожности.

За пару часов я собрала шестилитровое ведро, добросовестно сортируя ягоды на испорченные, хорошие и особо вкусные, которые тут же отправлялись ко мне в рот. Красная спелая малина лопалась на языке, даря кисло-сладкий вкус с древесно-цветочным запахом лета. Особенно сладкой и нежной была жёлтая малина. Её здесь было не так много, зато ягоды вырастали просто огромные, раза в три больше красной. На заготовки такой малины не оставалось совсем. Даже если что-то и проходило мимо жёсткого контроля качества в моём лице и попадало в специально для неё приготовленное майонезное ведёрко, бабуля Ада съедала их на ужин или добавляла к завтраку.

Пот льёт из-под шляпы градом, стекая по лицу и шее, уже промочив насквозь воротник рубашки. Мокрые пряди, выбившиеся из хвоста, липнут к лицу, попадают в глаза, отчего их постоянно приходится убирать. Вокруг периодически кружат гадкие слепни, которые подлетают неслышно, но кусают так больно, что я каждый раз вскрикиваю и со звонким шлепком уничтожаю их прямо на себе. А ещё умудрилась расцарапать нос, неудачно дёрнув особенно высокую ветку. Обобрала только половину кустов, но малина долго не лежит, и её сразу стОит переработать. На сегодня пора было сворачиваться. Впереди меня ждёт вожделенный прохладный душ (слава канализации в доме!), и несколько часов упорного труда по заготовке малины. Совсем немного пущу на варенье, бо́льшую часть перетру с сахаром (моё спасение от всех простуд), а остатки расфасую по пакетикам и заморожу. У бабушки стоит специальная морозильная камера, где всю зиму хранятся дары её сада.

Успеть разобраться малиной, надо бы часов до 5 вечера, потом заедет Влад и мы поедем на какое-то волшебное озеро. Вокруг Новоозёрска было множество как искусственных, так и естественных озёр. Конечно, в выходные не мы одни планировали выехать с ночёвкой, но мест для отдыха хватит всем желающим. Вчера Головин, потративший весь вечер на разбор завалов, чтобы освободить выходные, заехал ко мне всего на несколько минут. Поцеловать, потискать меня и пообещать какое-то невероятное место для отдыха. На секунду я погрузилась в воспоминания вчерашнего вечера.

Мы стоим у патриота, прямо перед воротами бабулиной дачи. Головин своим мощным телом, вжимает меня в пассажирскую дверцу, так что я явственно ощущаю, как он соскучился по мне за этот день. Влад невесомо касается моей щеки, убирая выбившуюся из хвоста прядь волос, касание столь лёгкое и воздушное, что, кажется, будто пёрышком пощекотало. Меня всегда поражает этот контраст как его сильные, огрубевшие от тяжёлой работы руки, так нежно и невесомо касаются меня, при этом его тело однозначно говорит о мощи его желания. Смесь страсти и нежности заставляет откликаться и меня. Где-то в спине зарождается жар, который мгновенно простреливает позвоночник и отдаётся в тут же закружившуюся голову. Этот жар вспыхивает ещё сильнее, когда губы Влада захватывают мои. Сразу сильно, порывисто, мгновенно углубляя поцелуй, лишая меня кислорода и связных мыслей, оставляя лишь сильное желание.

Я мотаю головой, выплывая из воспоминаний. Тело горит. От жары ли или от жарких воспоминаний? Не знаю. Но точно знаю, что мне пора охладиться.

Аккуратно выбравшись из зарослей, подхватываю ведро с малиной, и немного хромая отправляюсь в дом. Похоже, натёрла или отдавила палец. Так, противно ноет. Надеюсь, прохладная вода снимет неприятные ощущения. Придя в дом, убираю малину на кухню, и, закинув одежду стираться, иду в долгожданный душ.

Пока я долго и со вкусом смывала с себя пот и уличную жару, домой вернулась бабуля. В четыре руки с ней, мы за пару часов перерабатываем всю малину, заодно перемываем кости мне, Владу, моим девочкам, Борису Глебычу, соседке напротив. В общем, всем до кого дотягивается наш язык. Когда всё заканчиваем, у нас остаётся время перекусить да собраться. Приедут за нами почти одновременно. Меня похищает Головин, а бабуля едет с какими-то подружками. Как она говорит, у них открылся очередной круг юбилеев, теперь по очереди будут друг к другу ездить до конца года.

– Знаешь, я очень благодарна Владу, – задумчиво произносит бабушка, тщательно пережёвывая очередную порцию греческого салата. Заставив меня этой фразой удивлённо вскинуть брови. – Я уже с трудом помню тебя такой счастливой. Если только когда ты была совсем малышка. Ты не представляешь, бельчонок, как я корю себя за воспитание Иры. Наверное, тогда надо было меньше работать. Быть попроще. Внимательнее. Не знаю я, где всё пошло не так…

Я вижу, как бабушке больно говорить об этом. И тоже не понимаю, почему мать поступала и поступает так, но точно знаю, что, даже если, и была здесь бабушкина вина, то уж точно не главная.

– Бабуль, – я пододвигаюсь к ней и обнимаю её за плечи, – всё же хорошо. Мы с тобой вместе, Ярка с мамой, у каждой есть свой кусочек семьи. Не вини себя. Даже если ты где-то была не права, уверена, ты не учила её быть бесчувственной стервой. Меня же тоже, по сути, воспитывала ты, и эффект абсолютно противоположный.

– На контрасте, ага, – бабуля улыбается и смахивает слёзы со щёк. – Я к чему это. Ты очень счастливая с Владом. Светишься вся. Перестала зависать порой. Комплименты принимать начинаешь. Не теряй это. Как бы там дальше у вас не сложилось.

– Не буду, бабуль. Спасибо тебе. – Сидим с ней вдвоём: обнимаемся и улыбаемся. Мы редко с ней говорим о таком, но иногда накрывает. Вот как сегодня. Наслаждаемся этими минутами вдвоём, ведь роднее у нас никого нет. А потом бегом мчимся собираться, потому что, конечно же, пропустили всё время.


> Музыка: «Грею счастье» (Ёлка)


## Глава 11


> «Любовь тебя найдет, даже если ты пытаешься спрятаться от нее. Я с 5 лет пытался спрятаться, но девчонки меня все время находили!» Дэйв, 8 лет (Просторы интернета)


Озеро, на которое привёз меня Влад, было не очень далеко от города, но дорога к нему была настолько разбитой, что моя Кора здесь просто не проехала бы. Как и большинство других машин. Но патриот Головина был на какой-то там специальной подвеске, которой вот эти ямы размером с половину меня были нипочём. Однако, когда мы приезжаем на место стоянки, я понимаю, что такая красота стоит этих трудностей в пути.

Небольшое озеро спряталось в сосновом лесу, песчаный берег чистый, без лишних кустов и травы. В нескольких местах видны оборудованные из подручных материалов небольшие стоянки с чем-то вроде причалов. На берегу нет никакого мусора, при этом заметно, что сюда приезжают отдыхать, но нечасто. Такое местечко для своих.

Этим вечером озеро безмятежно. Стоит абсолютный штиль, и в тёмной глади воды, как в зеркале отражается алый закат. Выйдя из машины, я не могу сдержать возглас удивления. Красота и уединённость места восхищают. Не сдерживая эмоций, втягиваю воздух полной грудью и кружусь вокруг своей оси смеясь.

Влад, поймав меня, обнимает со спины и целует в висок.

– Нравится?

– Очень, – искренне выдыхаю я. – Никогда здесь не бывала. Слышала от знакомых, но добраться не на чем было. Это какая-то сказка. А запах. Здесь так пахнет хвоей!

– Я рад, располагайся вон там на скамейках, позагорай, отдохни. Минут через сорок – час, стоянка будет готова, пожарим шашлык и поужинаем.

– Так не пойдёт! Чем тебе помочь? – Серьёзно? Я буду сидеть, а он работать?

– Сесть и отдохнуть! Изаида Владимировна заложила твои масштабы заготовок, небось уже руки-ноги отваливаются. Отдохни, прибереги силы на ночь, – сказав это, он быстро, но глубоко чмокает меня в губы и придаёт ускорение в сторону скамеек звонким шлепком по попе.

Ну, если вопрос стоит таким образом, можно и посидеть. Тем более что я и правда устала. Большой палец на левой ноге противно ноет, похоже, передавила его резиновым сапогом, который был мне слегка маловат, и эта боль отдаёт во всю стопу. А ещё я чувствую, как гудят ноги, натруженные за день беготни у бабули в саду, а в районе поясницы периодически стреляет противная боль, как будто кто-то втыкает тонкую иголку прямо в нерв. С наслаждением сажусь на песок и прям так, без коврика, делаю пару упражнений из йоги. «Русалочка» или как-то так она называется. Моя соседка по общежитию была ярой фанаткой йоги и помимо зала каждое утро делала несколько упражнений. Наверное, своей гибкостью она и поразила моего бывшего парня.

Сама я фанатом не стала, но пару приёмов запомнила, использовала их вместо зарядки или гимнастики. Вот этот был моим любимым. С наслаждением наклоняюсь к земле и сантиметр за сантиметром чувствую, как натруженные мышцы сначала натягиваются, распрямляются, а потом расслабляются, принося долгожданное чувство расслабленности. Сделав «русалочку» на обе стороны, я принимаю «позу младенца», с блаженством понимая, что спину отпускает.

Когда заканчиваю свои вольные интерпретации йоги, просто ложусь на спину, раскинув руки в стороны и прочувствовав себя от пяток до макушки. По-моему, такая асана тоже была и даже как-то называлась, но мне так лень вспоминать это название. Усталость отступает, тело расслабляется. Нагретый за день песок приятно греет спину, усиливая эффект от небольшой разминки.

Пытаюсь уловить атмосферу вокруг. Втягиваю полной грудью дурманящий лесной воздух. Пахнет свежей травой, горячим песком, хвоей и лёгкой вечерней сыростью. Открыв глаза, смотрю вверх. Над головой расстилается безоблачное голубое небо, уже слегка поддёрнутое вечерней дымкой, которое обрамляют верхушки корабельных сосен, как будто рама, бережно оберегающая свою картину. В уходящих лучах солнца кружатся невесомые пылинки, в обычное время невидимые нам. Тихонько трещат поленья в костре, который уже успел развести Влад, но их почти неслышно за громким стрекотом сверчков и редким кваканьем лягушек. Казалось, природа замерла в состоянии покоя. Прислушиваюсь к ощущениям тела. Натруженные мышцы гудят, но уже не болят, даже палец перестаёт ныть. Усталость стала приятной. Хорошо. Как же давно я не ловила такого ощущения расслабленности. Покрутив шеей, замечаю странный взгляд Влада.

– Что? – спрашиваю, не поднимая головы, он по-прежнему разгружает машину и не даёт мне делать ничего. Да в общем-то, не очень-то и хочется теперь.

– Не знал, что ты так умеешь… это может пригодиться. – Я не вижу его лица, но узнаю́ эти вкрадчивые кошачьи интонации. Именно таким тоном он любит нашёптывать мне непристойности во время нашей близости. Дрожь проходит по моему телу, меня перетряхивает, будто вдруг подул холодный ветер. Только никакого ветра нет. Перед глазами мелькают самые яркие картинки наших вечеров и ночей. В спальне, в ванной, на кухне. Под блики так и недосмотренного фильма, с запахом свежесгоревшего омлета, с ритмичным звуком стучащей спинки кровати. Меня накрывает предвкушением страсти. Возбуждение, что вместо усталости разливается по мне всё тем же маршрутом: от пяток до макушки.

– Вла-а-ад, – его имя вырывается скорее стоном, чем внятным словом.

– Терпение, малышка, терпение, – в мурлыкающие интонации вплетаются ехидные нотки. Дразнится, кот такой. – Лежи…настраивай связь с космосом.

Головин, действительно, очень быстро обустраивает нашу стоянку. На углях в мангале уже жарится шашлык, отдельно горит костёр, чтобы мы могли греться хоть всю ночь. Палатка собрана, стол накрыт. Я даже не помню, чтобы кто-то так для меня старался. Во всех прошлых отношениях романтика и вот такие сюрпризы всегда инициировались, ну, или и вовсе полностью осуществлялись мной. А здесь мужик сказал, мужик сделал. Как-то незаметно я оказалась накормлена, обогрета, завёрнута в плед и осчастливлена домашним чаем с малиной.

Влад сидит на небольшой скамейке, сооружённой здесь нашими предшественниками из парочки брёвен. Я же, закутанная в плед, устроилась у него между ног, прямо на песке, откинув голову ему на колено. Головин обнимает меня одной рукой, второй играет с моими волосами, собранными в высокий хвост. В наступающих сумерках всё ярче разгорается пламя костра, то взмывая вверх, то вновь опадая и поглощая собой все цвета и звуки. Постепенно смолкают сверчки и лягушки, перестают петь птицы, и на лес опускается тишина, нарушаемая лишь трескающимися поленьями. В этом году лето было прохладным, вот и сейчас я ощущаю, что дневная жара быстро уступает место свежести ночи.

Хотя мне не холодно. Тепло концентрируется у меня в руках, от чая в моей термокружке. В ногах, что вытянуты ближе всего к огню. В шее, что греется о руку горяченного Влада. С ним не нужен никакой костёр. Своими объятиями он будто пуховым одеялом укутывает меня, защищая, как физически, так и ментально от всех бед.

Я ёрзаю, устраиваясь удобнее и сильнее облокачиваясь на Влада. Мне хорошо в эти мгновения. Просто невероятно хорошо. С этим мужчиной я ловлю такие эмоции, которых у меня не было никогда. Будто нашла своё место в жизни. Там, где можно отпустить все печали, и наслаждаться моментом. Такое чувство, будто я целый день ходила с рюкзаком, заполненным проблемами, его лямки впивались в кожу плеч, тянули к земле, нагружали спину, а здесь его взяли и сняли. Спину простреливает болью, плечи немеют и зудят, но в теле такая лёгкость, что при желании пройдёшь ещё столько же и немного сверху. Так вот, Головин снял с меня этот воображаемый рюкзак и повесил невесомые крылья, вроде не делая ничего для этого специально, просто находясь рядом.

Влад, как чувствует, что мои мысли опять улетают в самокопательные дали, отпускает мои волосы и, едва касаясь, проводит костяшками пальцев сзади по моей шее, от основания до самых волос. Всё моё тело вздрагивает от чувственности этого прикосновения.

– Замёрзла? – Влад ещё больше подаётся ко мне и задаёт свой вопрос, едва касаясь губами моего уха, с этими его кошачьими нотками в голосе, что так волнуют. Дрожь вновь охватывает меня.

– Не-е-ет. – Это мой голос? Серьёзно? Что вот это вот за томное придыхание? Откуда оно взялось?

– Жаль. – Головин невесомо целует меня за ухом и продолжая мурчать. – Мы можем согреться в палатке. Я знаю отличный способ, говорят, спасает даже в морозы. – После каждого слова мне достаётся лёгкий укус в шею, который тут же зацеловывают. Чуть прикрыв глаза, я наблюдаю за пламенем костра и погружаюсь в свои ощущения. Так же как под лёгкими порывами ветра разгорается огонь, внутри меня просыпается дикая смесь из жажды, нежности, страсти и любви.

– Вла-а-ад, – меня уже вовсю поглощает возбуждение, так тщательно нагнетаемое в течение этого волшебного вечера. Отставив в сторону кружку, я разворачиваюсь в его руках и ловлю лицо любимого мужчины своими ладонями. Прочувствовав кончиками пальцев лёгкую щекотку от бороды, нежность кожи на щеках, жёсткость волос у виска, я накрываю его губы своими. Моё прикосновение невесомое и лёгкое. Я наслаждаюсь вкусом малинового чая с нотками терпкой смолы, которой, казалось, пропитано всё вокруг. Однако долго нежничать мне не дают. Влад мгновенно перехватывает инициативу, углубляет поцелуй, выбивая из меня сдавленные стоны.


> Музыка: «Listen To Your Heart» Swedish Single Edit (Roxette) «Tonight» (Reamonn) «Гололёд» (VESNA305)


## Глава 12


> «Собаки часто в горах спасают людей, их засыпают камнями.» Ответ ученика начальной школы (Просторы интернета)


После двух чудесных дней на природе пришлось возвращаться в реальность. Влад, сдав меня бабуле, с огоньком и матерком умчался в Захарино, там опять какие-то проблемы с рабочими. Меня же сегодня ждало увлекательное утро в компании бабулиного клуба литературного чтения. У них в конце недели какой-то всероссийский слёт «Василис по обмену премудростями». Поэтому сегодня нужна свежая рабочая сила на «подай-принеси».

Собственно, так и пролетает бОльшая половина моего дня. Я помогаю оформить зал в ДК, который закреплён за литературными клубами, подготовить фотовыставку нашего местного писателя; выставку опубликованных работ членов клуба; витрину магазина для продажи этих книг и ещё кучу всего. Где-то в районе часов 5 приходит бабушка и шлёт меня домой, сказав, что они совсем оборзели и сами ничего делать не хотят.

А я что? А я спорить не буду! После дня ползания по всем закуткам дома культуры мой спортивный костюм весь в пыли, клею и ещё не пойми чём. Высокий хвост, завязанный для удобства, растрепался. А на лице я до сих пор чувствую паутину, которую точно стряхнула, но ощущение осталось. У меня опять болит спина, которую так старательно лечил Головин. Ноют шея и руки, потянутые при попытке развесить верхний уровень фотографий. Потому что стремянка-то была в арсенале, вот только боженька росту мне недодал и даже с самой верхней ступеньки мне приходилось чуть ли не прыгать, чтобы закрепить всё красиво. Как я там не убилась, вообще не представляю, потому что старенькая стремянка ходила ходуном, кренилась, расползалась по плитке и один раз даже умудрилась сместиться вместе со мной. После всех этих упражнений помимо боли в крови гулял ещё и адреналинчик. В таком состояние садиться за руль абсолютно не хочется.

Выйдя на крыльцо и потянувшись до хруста в натруженной пояснице, вдыхаю уличный воздух. Сладковатый запах пионов, что росли на клумбах у здания Дома культуры, мгновенно забивает лёгкие, к нему тут же примешивается противный аромат раскалённого асфальта, дорожной пыли и сигарет, и обламывает всё наслаждение. Как же хорошо было в лесу!

Однако ноги надо размять сейчас и за неимением леса, вполне сойдёт местный парк. Небольшой, ухоженный, очень зеленый с несколькими фонтанами он стабильно привлекает множество народа. Здесь и собачники, для них недавно организовали две специальные площадки. И мамы с детьми, два огромных детских городка притягивают как малышей, так и подростков. И пенсионеры, никто не в состояние отменить скамейки и семечки, здесь же стоят столы для домино, весной тренажёры монтировали, а где тренажёры там и ЗОЖники. Прокат велосипедов и самокатов, машинок для малышей. Парк был достаточно большой, очень удачно расположенный: в паре шагов от центральной площади, вытянутый вдоль реки и плавно переходящей в набережную с шалманами и развлекухами для взрослых.

Неспешно прогуливаюсь по широким дорожкам парка, я глубоко дышу и расслабляюсь. Здесь всё же пахнет по-другому. Травой, листвой, рекой и счастьем. Если хорошо принюхаться, то можно уловить аромат дыма и шашлыков с набережной. Делая глубокие вдохи-выдохи в темп размеренной ходьбы, я стараюсь уловить сначала своё состояние. Пытаюсь максимально прочувствовать весь дискомфорт в теле. Пропускаю через себя и боль в спине, и чувство напряжённости в ногах, и дискомфорт в руках, и даже лёгкую ломоту в затылке, от тяжести высокого хвоста. Достаточно прочувствовав своё собственное тело, пытаюсь уловить окружающее пространство. Вот стрекозы, сверкая ярко-зелёными боками, перелетают вдоль берега по каким-то своим крайне важным делам. Над головой шумит листва в кронах ив, цепляясь за гирлянды, что включают здесь по ночам. Где-то сбоку раздался девичий смех и писк, это подростки мчатся на роликовых коньках по специальной дорожке. Рядом с ними раздаётся поддерживающий бас, очевидно, какой-то парень ухаживает и помогает им. Какая-то семья, проходя мимо меня, громко спорит об ужине, что готовить курицу или рыбу, прям как в самолёте. Вдалеке слышан лай собак, детский смех и крики. Здесь так всё неспешно, размеренно, уютно, что звуки спешащего города почти вовсе теряются, хотя и слышны на самой-самой грани восприятия.

Наверное, если бы не погрузилась в медитативное состояние, пытаясь стряхнуть усталость этого дня, я бы никогда не смогла уловить этот чуждый в окружающем покое звук. Истошный женский крик. Так кричат, когда по-настоящему страшно или больно. С надрывом. Мгновенно включившись в реальность, я судорожно верчу головой, ища источник звука.

В зоне видимости ничего такого не происходит, но крик уже перерос в визг, и я его чётко слышу. Резко сорвавшись с места, бегу в сторону звука. Несусь, как будто сдаю зачёт по физре в универе на повышенную стипендию. Хорошо на ногах удобные кроссовки, а то точно где-нибудь растянулась. Постоянно кручу головой, ожидая всё же понять, что происходит. Оглянувшись, замечаю одну из детских площадок, чуть в стороне от неё на небольшой лужайке под скамейками видна какая-то возня и крик доносится оттуда. Подбегая ближе, я с ужасом вижу, как какой-то здоровенный мужик ногами бьёт женщину и пытается вырвать у неё из рук свёрток. Рядом валяется перевёрнутая коляска и ещё один малыш постарше. От осознания я даже останавливаюсь. Этот мудак пытается украсть ребёнка. На площадке несколько семей, но никто из них даже шага не сделал в сторону происходящего.

Никто. Абсолютно никто не попытался помочь. Кто-то сбега́ет, кто-то достаёт телефоны и начинает снимать. Всё это я отмечаю краем сознания, судорожно перебирая варианты своих поступков. Этот бугай раздавит меня и не заметит. Что я могу сделать? Просить о помощи бессмысленно. Полицию, когда дождёшься? Отвлечь?

Точно! Можно хотя бы выиграть время.

Я нервно вытаскиваю из кармана телефон и трясущимися пальцами ищу запись. Была же. Была. Я не должна была удалить! Весной к нам в класс приходил ОБЖшник, и мы разбирали с моими малышами, что делать в опасных ситуациях. В том числе спасение от разъярённой собаки. У меня была запись лая. Да! Казалось, что прошла уйма времени, но на самом деле лишь секунды. Девушка на земле не сдаётся, укрывает малыша собой, отпихивает этого здоровяка ногами.

– Фас, – громко кричу я и врубаю запись, лая на всю громкость, спрятав телефон в задний карман штанов. Округу оглашает звонкий и громкий лай немецкой овчарки. Громила отшатывается в сторону от своих жертв и судорожно озирается. Девушка на земле изворачивается, и, тяжело заваливаясь набок, поднимается, не увидев собаку, подонок вновь дёргается к ней. Она уже стоит и, тяжело шагая, пытается уйти как можно дальше. Не думая я срываюсь к ней, чтобы закрыть малыша собой, но не успев подойти, ловлю дикий взгляд мужика.

– Сука, – коротко бросает он и дёргает в мою сторону рукой, в тот же миг меня сносит на землю оглушительной вспышкой боли с правой стороны лица. В глазах искры, в ушах звенит, но лежать нельзя, там девушка одна. Вскакиваю на ноги, меня ведёт и вдруг боковым зрением замечаю движение. Слышу вопль:

-Мама! Мамочка!

Это мальчишка, что до этого валялся на траве, подрывается и бежит прям под руку бушующему верзиле. Не думая ни секунды, подрываюсь и хватаю его подмышки, буквально в сантиметрах от столкновения с летящей рукой. Если меня от одной оплеухи так впечатало в землю, то что будет с ребёнком? Малой дёргается, вырывается, пытается сбросить мои руки. Меня саму чуть задевает рука на излёте, но на этот раз на ногах я держусь, хотя и в сторону повело.

– Тшш, малыш, – шепчу мальчишке на ушко, а сама чувствую, как под моей ладонью бешено колотится его сердечко, – сейчас маме помогут, обязательно помогут. Давай тебя беречь будем.

Пока я отвлеклась на него, ситуация немного меняется. Мамочка успевает слегка отбежать в сторону и пытается держать дистанцию, а между ней и громилой останавливается парнишка-доставщик на электробайке.

– Э, мужик, ты чё творишь? – бросает пацан, вставая с байка и выпрямляясь в свой немалый рост. Пожалуй, по габаритам он мало уступает буяну, только что моложе.

– Съеби, это моя жена. Че хочу, то и делаю. – Однако от пацана так отмахнуться уже не получается. Приходится тратить время, чтобы его обойти, а тот не даёт.

– Сам съеби, – со стороны раздаётся громкий и жёсткий голос. Заторможено поворачиваю голову, с трудом получается следить за всем. Всё-таки прилетело мне неплохо. А это к нам бегут мужики от столов домино. Судя по виду то ли военные пенсионеры, то ли бандюки в отставке. Да они все в возрасте, но прям видно, что их угрозы непустые слова. Их четверо, и они капец какие злые, ещё по ходу и не особо трезвые. – Клешни свои от бабы убрал, а то мы тут из тебя самого быстро бабу сделаем.

– Совсем охуели? Это семейные дела. – Голос его всё такой же нахрапистый, но глаза бегают, похоже оценивает ситуацию. Малыш на моих руках уже перестал вырываться, только громко и надрывно ревёт. Я перехватываю его поудобнее, чтобы можно было слегка укачивать. Вообще, ничего не ощущаю сейчас, всё плывёт, адреналин гуляет по мне, отдавая пульсацией крови в висках.

– Я уже вызвала полицию. – Сзади раздаётся звонкий девичий голосок.

Мужики начинают надвигаться на него, отморозок пятится.

– Сука! Нинка, трубку, чтоб брала, я всё равно своего добьюсь! – зло бросает громила и быстро сваливает. Мужики пытаются его догнать, но возраст не тот. Забег явно не их сильная сторона. А парнишка на байке оказывается совсем юным, хорошо, если 18 есть, похоже, ловит отходнячок. Но молодчина, не струсил, как многие, остановился. Я качаю малыша и начинаю идти в сторону мамочки, надо посмотреть, что с ней и малышом. Скорую, интересно, кто-нибудь хоть вызвал?

Меня за руку аккуратно кто-то трогает. Поворачиваю голову, стоят две девчушки блондинка и брюнетка на роликах, класс 7–8, не старше.

– Извините, – робко говорит одна из них, а я узнаю́ голос, что кричал про полицию, – мы скорую и ментов вызвали, на видео все записали. Давайте, вам сбросим, а то нас ваще не факт, что слушать будут.

Я достаю из заднего кармана чудом уцелевший телефон, который так и разрывается от лая собаки, быстро вырубаю звук и обмениваюсь контактами с девчонками. Искренне благодарю их. К девочкам подбегает запыхавшийся парень, и я понимаю, что эта та компания, которую слышала в самом начале. Мне кажется, что времени прошло куча, но вряд ли на всё про всё ушло больше минут десяти.

Крепко держу на руках мальчонку и иду к мамочке. Она обессиленно сидит прямо на земле, держит на руках кулёк с орущим малышом, и сама беззвучно ревёт. Я даже с расстояния нескольких метров вижу, как её колотит. Дохожу, опускаюсь рядом на землю. Вывернувшись из моих рук, к ней, бросается старший малыш, обнимая и рыдая. Проследив за ним взглядом, падаю на спину. Всё тело гудит, пульс долбит, руки дрожат, щека горит. Сходила размяться. Собираю себя в кучу, сажусь, разворачиваюсь, заглядываю в изрядно разбитое лицо девушки и громко вскрикиваю:

– Нина?


> Музыку выбираем по вкусу: «Ночные ведьмы» (RADIO TAPOK) «Night Witches» (Sabaton)


## Глава 13


> «У воинов, принимавших участие в Куликовской битве, были шлемы, кольчуги и бронежилеты» (Из сочинения ученика начальной школы. Просторы интернета)


– Я…да…уи…Нини, – сквозь всхлипы, выдаёт сестра Влада. А это была именно она! Да её гордость: роскошная каштановая грива волос длиной до поясницы – острижена под модное сейчас каре. Она немного прибавила в весе, но после двух родов это не удивительно, да и не уверена я. Возможно, это просто объёмный спортивный костюм, в котором она гуляла с детьми. Черты лица с возрастом стали нежнее, женственнее, ушла подростковая резкость черт. Но это абсолютно точно была повзрослевшая Нина Головина.

– Я Ася, внучка Ады, Изаиды Владимировны. – На этих словах девушку окончательно срывает, она утыкается мне в плечо и начинает просто выть. Я неловко обнимаю её вместе с детьми. Сама в шоке от всей ситуации. Вот это вот всё серьёзно, да?

Влад сказал бы, что это пиздец. И был бы прав. Встретить на прогулке сестру своего мужчины, у которой муж пытается выкрасть ребёнка, вряд ли входит в мой личный топ рутинных событий. Особую абсурдность ситуации придаёт факт, что из целого парка народа спасать её бросилась я, парочка подростков и пенсионеры.

Не знаю, сколько мы так сидим, но никто из троицы спасённых успокаиваться не спешит. Поэтому приехавшая скорая быстро осматривает, к счастью, абсолютно невредимого младенца, всучивает его растерянной мне. Нине ставят успокоительное, объяснив, что она в истерике и малыш просто ловит эти эмоции. Из её сбивчивых причитаний понимаю, мальчик постарше – Глеб, малютка – Рома, Ромашка. Одного укачиваю на руках, второго глажу по голове, пока Глебушка, вцепившись в мою ногу, никак не даётся врачам. Уговариваю, обещаю, что всё будет хорошо, и мы с мамой будем рядом.

Сама нахожусь как будто в каком-то пузыре. Эмоции есть, но они как будто замерли. Я уже ловила такое несколько раз. Тогда в детдоме. Потом уже работая в школе, когда разнимала драку старшеклассников. Меня накроет позже. Сейчас организм должен быть собран. Поэтому со стороны кажусь даже вменяемой. С трудом помогаю врачам осмотреть Глеба. К моему огромному облегчению, кроме небольшого синяка на лице, да пары ссадин на коленке и локте у него нет травм. Мне тоже относительно повезло, огромный синячина на правой половине лица, и ссадина на лбу, очевидно, от падения на землю.


Больше всего, конечно, досталось Нине. Синяки по лицу, разбитый, хорошо не сломанный нос, подозрение на трещины в рёбрах, вывих ноги. Хуже всего ситуация с руками, которыми она максимально закрывала малыша. Чисто внешне вся правая рука уже сейчас выглядит как сплошной синяк. Врачи настаивают на рентгене. Понимаю, что надо ехать, но полиции ещё нет, а дождаться их надо.

К счастью, полицейские появляются быстро и оказываются адекватными. Совсем молодые офицеры мгновенно включаются в работу. Младшие лейтенанты вроде, а может, просто лейтенанты: не сильна в погонах, а когда представлялись, слышала через слово, но вопросы задают профессионально, вызывают доверие. Они быстро решают организационные вопросы здесь, отправляют Нину с детьми на скорой в больницу. Один остаётся в парке поговорить с народом, один вызвался проводить меня до машины. У меня состояние хоть и хуже, чем после работы в ДК, но ехать надо. Нина точно не согласится на госпитализацию, а её надо будет забрать. Плюс надо забрать коляску, ей, конечно, досталось, но после стирки она будет вполне цела. Пока идём лейтенант Межинский уточняет некоторые детали у меня. Основное я рассказала сразу, видео скинула, поэтому здесь так, уточнения.

– Я так понял, что вы где-то здесь гуляли, когда услышали крик? – спрашивает он, когда мы отошли на приличное расстояние от места происшествия.

– Ну плюс-минус да, в районе во-о-он той ивы кривой. – Показываю ему достаточно приметное место. Сама иду с гордо поднятой головой и качу пустую коляску. Со стороны мы, наверное, смотримся молодой семьёй.

– Далеко же, как услышали? – Межинский был совсем молодым парнем, едва ли намного старше меня. Его лицо ещё не обрело профессиональную беспристрастность, многие эмоции проскальзывали. Вот, например, сейчас, у него глаза горят новым делом и любопытством. В моём заторможенном сознании даже мелькает что-то похожее на радость. Когда в силовых структурах работают такие «горящие» – это рождает веру в справедливость.

– Вы меня за дуру примете, – нервно хмыкаю я.

– Мы вчера спасали несовершеннолетних сатанистов на кладбище. Они решили, что там нашествие зомби, а это бухали бомжи. Так что вряд ли вас приму за дуру. – Голос его при этом ярко показывает всё отношение к малолетним искателям приключений.

– Хех, тягаться с сатанистами и бомжами сложно, – я нервно хихикаю, представив эпическую встречу субкультур в ночи на кладбище. – Фуф. Я медитировала.

– Что, простите? – младший лейтенант всё-таки удивляется. – Вы непохожи…на всяких эзетОрнутых или как там.

– Ну, медитация – это не совсем про эзотерику. В моём случае это что-то вроде дыхательной гимнастики. Самую простую из них все мы делали на уроках физкультуры. Помните вот это: руки вверх – вдох, вниз – выдох? – Межинский кивает. – До этого весь день помогала литературному клубу в ДК, а там в основном пенсионеры и мнительные барышни. Задёргали. Я шла и делала дыхательную гимнастику, чтобы отдохнуть. Ну а там методика такая, что ты вслушиваешься сначала в себя, а потом в окружающее пространство, и тогда звуки…ярче. Так и услышала. Да и Нина орала громко.

– А почему включили собачий лай? Вы на самом деле этим знатно время выиграли для Нины, но как придумали?

– А бог его знает, как. Что я этому бугаю могу сделать? Я, конечно, посещала курсы самообороны, но это всё про защиту себя. Болевые точки и тому подобное. А это к нему подойти надо. А в нём весу как три меня, а росту как две. Вон он рукой махнул и меня снёс.

– Ну, если по видео, то он не просто рукой махнул, а как надо силу приложил. Вообще, удивительно, как вы сотрясение не заработали. Точно не тошнит?

– Не тошнит. У меня в юности было сотрясение, не оно. Черепушка крепкая. – Невесело шучу.

– Откуда вы знаете Нину? – продолжает терзать меня лейтенант.

– Знаю, это громко сказано. Когда-то я ходила с ней в один танцевальный кружок, разные группы, но пересекались на репетициях, ну и в промежутках. Лет…8–9 назад, может, больше. Сейчас я встречаюсь с её братом, но саму её первый раз сегодня увидела. Я в городе вообще недели три всего. Особо ни с кем не общаюсь.

– А брат Нины кто он?

– Головин Влад.

– Головин – Головин… – лейтенант в задумчивости почёсывает бровь. – Что-то знакомое?

– Автомастерские Головы. – Мне тут же вспомнилось наше с ним знакомство. Где-то под толщей стресса и брони всплывает тепло, очень кстати. Это тепло даст продержаться ещё какое-то время.

– Точно! – радостно восклицает Межинский, и тут же хмурится, будто решает сложную задачку по математике. – Погодите. Она Семёновна. А Семён Головин им кто?

– Отец. Вы наверняка его знали. Он пожарным был. – Похоже, задачка была по генетике, а не по математике.

– Да. Знал, – лицо парня вмиг становится очень серьёзным. Он весь как будто становится старше. Хоп! И за одну минуту из молоденького стажёра в бывалого оперативника. Ну и метаморфозы. – Не просто знал, он нас с Артуром пацанами спас с лютого пожара на заброшке. Подождите минутку, пожалуйста.

Он отходит совсем недалеко, и по обрывкам разговора, я понимаю, что звонит второму лейтенанту, который приехал с ним на вызов. Очевидно, тому самому Артуру. Он быстро рассказывает, кто такая Нина. Пока он эмоционально, но по-деловому объясняет что-то, рассматриваю его. Высокий, худой, может, даже слишком худой, форма на нём слегка висит, будто велика, а может просто такая сухопарая фигура. На лицо скорее мальчик, чем мужчина, такие нежные и аккуратные черты лица, пухлые губы, брови вразлёт. Красавчик. За ним девчонки небось бегают. Что-то я совсем как старуха рассуждаю, близкое общение с бабулей сказывается. Хмыкаю. Жизнь – такая жизнь. Связи и события.

Сделаешь добро, к тебе вернется добро. Когда-то отец Нины и Влада спас двух шалопаев на стройке, теперь эти пацаны выросли и, помня хорошее, помогут молодой мамочке в беде. Ну по крайней мере, я на это надеюсь. Также кому-то вернётся и зло. Вспомнился случай с директором распределительного центра, куда меня мать отдала. Когда её осудили и уже отправили в колонию, у нее нашлась какая-то жуткая онкология, которая пять лет жрала её без права на спасение. И мне не было жалко. Сколько загубленных детских судеб у неё на счету? За всё отмучилась. Добро к добру, зло к злу.

– Где ваша машина, Агния Борисовна? – спрашивает, вернувшись, офицер.

– А вон стоит, – показываю я на угол дома. – Спасибо, что проводили.

– А подбросите меня до больницы? – внезапно спрашивает Межинский. Я киваю, а он продолжает. – Не хочу тратить время, возвращаться. Артур там уже почти всё закончил. Как вы и говорили, почти никто ничего не видел и не слышал. Вы услышали через весь парк, а семья, что гуляла в ста метрах, не слышала.

Я не стала ничего комментировать. Нет во мне сейчас ресурса оценивать это. Мир такой. Жизнь такая. Каждый делает что может. Загружаем коляску в багажник и выдвигаемся в сторону больницы. Ехать прилично, да ещё и пробки. Мы же не скорая с маячками.

Пока ехали, Василий, как, оказывается, зовут лейтенанта Межинского, созванивается с участковым Нины. Тот подтверждает, что это уже не первый перформанс от её мужа. Оказывается, что одно заявление с освидетельствованием и прочими радостями уже есть. Я не слышу, что именно говорит участковый, но с каждой фразой мой попутчик всё больше хмурится. А повесив трубку, забористо и витиевато матюгается.

– Простите, – бросает он на меня короткий взгляд. – Но это пиздец! Не привык я ещё к таким долбоебам, что могут пиздить своих женщин и детей.

– Не извиняйтесь, мне просто бабушкино воспитание не даёт говорить так, как вы. Могла бы и хуже высказалась. И не привыкайте. – Я говорю, не отрывая взгляда от дороги. Всё-таки внимание, рассеянное и, отвлекаться на мимику собеседника тяжело.

– Почему не привыкать? – удивляется Василий.

– Привыкните, заматереете, начнёте воспринимать как норму. От привычки и рождаются: «убьют – звоните», «нет тела – нет дела».

– Агния Борисовна, а напомните, сколько вам лет? – внезапно спрашивает Василий.