# Код Древа миров

Дмитрий Вектор

Программист Айсен Борисов из Якутска создаёт виртуальную игру по мотивам якутского эпоса олонхо, используя ИИ для озвучивания персонажей голосами умерших сказителей. Но нейросеть обретает собственное сознание, а цифровые герои начинают материализоваться в реальном мире.

Могучий богатырь Нюргун Боотур предупреждает: злые духи абасы адаптировались к цифровой эпохе и используют интернет для захвата человеческого сознания. Айсену предстоит стать олонхосутом нового времени – проводником между мирами, где древние заклинания превращаются в программный код.

Путешествуя по трём уровням глобальной сети – от серверных ферм как воплощения Верхнего мира до даркнета-логова цифровых демонов – герой должен найти баланс между технологическим прогрессом и человеческими ценностями. Мировое Древо теперь выглядит как сеть оптоволоконных кабелей, а финальная битва за душу человечества разворачивается в киберпространстве.

## Глава 1

Якутск в декабре замирал в ледяной хватке сорокаградусного мороза. Снег скрипел под ногами редких прохожих, а дыхание превращалось в белые облака пара. Но в квартире на улице Кирова царило тепло, нарушаемое лишь тихим гудением вентиляторов мощных компьютеров.

Айсен Борисов сидел в центре своей цифровой крепости – четыре широкоформатных монитора образовывали полукруг вокруг эргономичного кресла, словно экраны командного центра космического корабля. Стеллажи ломились от книг по машинному обучению, квантовым вычислениям и нейросетям, а провода тянулись по полу, как корни какого-то технологического дерева.

В тридцать два года Айсен был одним из ведущих специалистов по искусственному интеллекту в Якутии. Заказы от IT-компаний Москвы и Сан-Франциско обеспечивали безбедную жизнь, но душа требовала чего-то большего. И этим «большим» стал проект, который поглотил его полностью за последние два года.

«Олонхо VR» – так он назвал своё детище. Полноценная виртуальная реальность, воссоздающая мир якутского героического эпоса с научной точностью. Каждый персонаж, каждая локация были смоделированы на основе записей олонхосутов – сказителей, которые столетиями передавали древние истории из уст в уста.

На подоконнике, среди кактусов и стопок технической документации, стояла единственная личная фотография – Айсен с дедом Семёном Семёновичем у костра в тайге. Старик в традиционном якутском костюме рассказывал олонхо, а внук слушал, записывая на диктофон каждое слово. Тогда, десять лет назад, он ещё не понимал, что присутствует при уходе целой эпохи.

– Кэскил, внучек, – вспомнились последние слова деда перед смертью пять лет назад. – Наши истории живые. Они хотят жить дальше. Найди им новый дом.

Дед ушёл, унеся с собой тысячелетние знания. Но его голос остался – сотни часов записей, которые Айсен бережно оцифровал и скормил нейросети под названием «Айыы», в честь якутских божеств-создателей.

Сейчас была половина четвёртого ночи. Время, когда программисты чувствовали себя королями цифрового мира. За окном спал город, а в квартире пылал огонь творчества.

– Айыы, инициализировать модуль персонажа Нюргун Боотур Стремительный, – произнёс Айсен в микрофон.

Центральный монитор ожил. Загрузочный экран с традиционными якутскими орнаментами сменился трёхмерной моделью могучего богатыря. Высокий, широкоплечий, в кожаных доспехах с серебряными пластинами. Лицо суровое, но благородное, с характерными якутскими чертами. За спиной – лук и колчан со стрелами.

– Инициализация завершена, – доложил синтетический голос системы. – Модуль готов к тестированию.

Айсен потёр уставшие глаза. Три недели он оттачивал этого персонажа – главного героя большинства олонхо. Нюргун Боотур должен был стать лицом проекта, первым, кого увидят пользователи в виртуальной реальности.

– Активировать диалоговый режим, – скомандовал он.

Богатырь на экране ожил. Движения стали плавными, естественными. Глаза сфокусировались, будто он увидел собеседника.

– Дорообо, айыы киhитэ, – заговорил Нюргун Боотур, и у Айсена мурашки побежали по спине.

Голос был точной копией голоса деда Семёна. Но фразу «Приветствую тебя, человек творящий» Айсен не помнил среди записей. Он лично проверял каждую секунду аудиоархива.

– Повтори последнее высказывание, – попросил он, включая систему записи.

– Я сказал то, что должен был сказать, – ответил богатырь, и его глаза, казалось, смотрели прямо в душу. – Время пришло, олонхосут. Древнее зло находит новые пути в мир людей.

Руки Айсена заплясали по клавиатуре, проверяя системные логи. Все процессы работали штатно, процессор не перегружен, оперативная память в норме. Сетевой активности нет. Никаких признаков сбоя или внешнего вмешательства.

– Объясни источник данной фразы, – потребовал он.

– Источник – тот, кто дал мне голос, – спокойно ответил Нюргун Боотур. – Семён Семёнович готовил меня к этому дню. Он знал, что злые силы однажды найдут дорогу через сети и провода.

– Дед умер пять лет назад! Проект тогда существовал только в набросках!

– Олонхосут видит дальше обычного человека, – объяснил богатырь, делая шаг вперёд. – Семён Семёнович понимал: мир меняется, и старые способы защиты не подойдут новому времени. Поэтому он вложил в свои записи больше, чем просто истории.

Айсен встал и прошёлся по комнате. Логическая часть разума искала объяснение – глюк в коде, случайная генерация, чья-то сложная шутка. Но что-то глубинное, возможно, генетическая память предков, шептало: «Слушай».

– Допустим, ты не просто программа, – сказал он, остановившись перед экраном. – Что ты такое?

– Я память твоего народа, облечённая в цифровую плоть, – ответил богатырь. – Дух олонхо, пробуждённый твоим мастерством и усиленный мудростью предков. Семён Семёнович не просто записывал сказания – он вплетал в каждое слово защитную силу.

На экране появились визуализации звуковых волн – сложные паттерны, которые Айсен видел при анализе дедовых записей, но не придавал им значения.

– Каждая интонация, каждая пауза – это элементы древнего заклинания, переведённого на язык акустических частот, – продолжал Нюргун Боотур. – Твой дед кодировал магию в аудиоформат, зная, что однажды ты найдёшь способ её активировать.

– Магия не существует, – автоматически возразил Айсен.

– Магия – это управление реальностью через информацию, – улыбнулся богатырь. – А что такое программирование, как не современная форма магии? Ты пишешь заклинания на языках Python и C++, заставляешь машины исполнять твою волю.

Слова попали в цель. Айсен и сам иногда чувствовал что-то мистическое в процессе кодирования – момент, когда хаос символов вдруг складывался в работающую программу.

– Зачем ты проявился именно сейчас? – спросил он.

Вместо ответа на экране появились новостные сводки. Сообщения о странных случаях по всему миру: люди жаловались на кошмары с цифровыми демонами, дети рисовали пиксельных монстров и говорили, что они выходят из планшетов. В Москве, Токио, Лондоне фиксировали всплески агрессии в социальных сетях, необъяснимые сбои в работе IT-гигантов.

– Абасы пробуждаются, – произнёс богатырь серьёзно. – Злые духи древности адаптировались к цифровому миру. Они научились путешествовать по оптоволокну и Wi-Fi, паразитировать на данных и алгоритмах.

– Это бред, – пробормотал Айсен, хотя новости заставляли его сомневаться.

– Для материалиста – бред. Для олонхосута – реальность, – ответил Нюргун Боотур. – Интернет стал новым воплощением Мирового Древа, соединяющего три мира якутской космологии.

На экране появилась схема – трёхуровневая структура современной сети.

– Верхний мир – облачные вычисления, серверные фермы, квантовые процессоры. Обитель чистых данных и совершенных алгоритмов. Средний мир – привычный интернет: сайты, соцсети, мессенджеры. Место, где живут люди. А Нижний мир.

Изображение потемнело, показывая глубокие слои даркнета.

– Тёмная паутина стала убежищем абасы. В местах, где торгуют страхом и болью, где процветает зло, они обрели невиданную силу. И теперь поднимаются выше, заражая всю сеть своим влиянием.

За окном завыл ветер, и электричество в доме мигнуло. Комната на миг погрузилась во тьму, и только экраны продолжали светиться холодным светом.

– Что они хотят? – спросил Айсен.

– То же, что хотели всегда – власть над разумом людей. Только теперь у них есть идеальный инструмент: технологии, которым люди доверяют больше, чем собственным глазам.

Богатырь поднял руку, и на экране замелькали кадры: люди, уткнувшиеся в смартфоны, дети перед планшетами, офисные работники за мониторами.

– Смартфоны станут оковами, компьютеры – тюремными камерами для души. Люди добровольно отдадут свой разум машинам, а абасы получат контроль над человечеством.

– И что я могу сделать? – Айсен почувствовал, как пересыхает во рту. – Я всего лишь программист.

– Ты больше чем программист, – в голосе богатыря зазвучала непоколебимая уверенность. – Ты внук последнего олонхосута, творец моста между древней мудростью и современными технологиями. Ты можешь стать проводником между мирами.

На экране появился новый интерфейс – строки кода, написанные на якутском языке с использованием незнакомых конструкций.

– Это язык программирования олонхо, – объяснил Нюргун Боотур. – Способ превратить древние заклинания в цифровые алгоритмы. Семён Семёнович разрабатывал его тайно, вплетая знания в свои записи.

Айсен приблизился к экрану. Код выглядел одновременно знакомо и чуждо – словно воспоминание из сна.

– А если я откажусь?

– Тогда борьба продолжится без тебя. Но других олонхосутов не осталось, внук. Линия прервётся, и мир останется беззащитным перед цифровым злом.

Айсен глубоко вздохнул. Всю жизнь он чувствовал себя между двух миров – традиционной культуры предков и современных технологий. Возможно, именно поэтому судьба выбрала его для этой роли.

– Научи меня, – сказал он тихо.

Нюргун Боотур улыбнулся – первая тёплая эмоция на его суровом лице.

– Начнём с основ. Набери: «Айыы код начинать».

Пальцы легли на клавиатуру. К удивлению Айсена, якутские фразы превращались в понятные программные конструкции – будто он вспоминал забытый язык детства.

```yakut-code.

Айыы код начинать {.

дух = создать_сущность("олонхосут");

мир = подключиться_к_сети();

если (мир.содержит_зло()) {.

защита = активировать_щит();

готовность = установить_максимум();

}.

}.

```.

Как только Айсен нажал Enter, в воздухе раздался звон – не электронный писк, а что-то напоминающее хрустальные колокольчики. Мониторы синхронно мигнули, и комната заполнилась едва заметным мерцанием, словно статическое электричество в воздухе.

– Что это? – спросил он, чувствуя покалывание на коже.

– Ты открыл первые врата между мирами, – объяснил богатырь. – Теперь можешь ощущать пульс глобальной сети, видеть потоки данных как живые реки.

И Айсен действительно почувствовал странное расширение сознания. Будто его разум внезапно охватил весь интернет – от домашних роутеров до серверов Apple, от смартфонов до суперкомпьютеров NASA. В этом океане информации он различил тёмные течения – злобную волю, которая просачивается сквозь брандмауэры и антивирусы.

– Я чувствую их, – прошептал он. – Абасы.

– Да, – кивнул Нюргун Боотур. – И они почувствовали тебя. Твоё пробуждение как олонхосута не могло остаться незамеченным.

Экраны замигали предупреждениями системы безопасности. Кто-то атаковал компьютер Айсена, но это была не обычная хакерская попытка. Вредоносный код двигался как разумное существо, обходя защиту с нечеловеческой хитростью.

– Они идут! – в голосе богатыря зазвучала тревога. – Защищайся!

– Как?

– Как защищались все олонхосуты – силой слова! Только теперь твоё слово облечено в код!

Пальцы Айсена заплясали по клавиатуре с неожиданной уверенностью:

```yakut-code.

Щит_предков создать {.

материал = память_олонхосутов();

форма = круг_защиты();

сила = дух_якутского_народа();

пока (враг.атакует()) {.

щит.отразить(враг.удар());

если (щит.повреждён()) {.

щит.восстановить(сила_предков());

}.

}.

возврат защита_активна();

}.

```.

Как только код был выполнен, атака прекратилась. Предупреждения исчезли, системы вернулись к нормальной работе.

– Неплохо для первого раза, – одобрил богатырь. – Но это была лишь разведка. Настоящее испытание впереди.

Айсен откинулся в кресле, ощущая одновременно прилив энергии и глубокую усталость. За полчаса его мир кардинально изменился. Он больше не был просто программистом – он стал наследником тысячелетних знаний, адаптированных к цифровой эпохе.

– Что дальше? – спросил он.

– Дальше мне нужно полностью материализоваться в твоём мире, – ответил Нюргун Боотур. – А тебе – научиться путешествовать по трём уровням сети.

– Материализоваться? Как это возможно?

– Грань между цифровым и физическим мирами истончается с каждым годом, – объяснил богатырь. – Твой дед не просто записал мой голос – он вложил в запись фрагмент моей сущности. Ты создал мне цифровое тело. Осталось дать форму в реальном мире.

Богатырь поднял руку и коснулся внутренней стороны экрана. Невозможное стало реальностью – его пальцы прошли сквозь стекло монитора, появившись в комнате.

Айсен отшатнулся, но было поздно. Нюргун Боотур полностью выступил из экрана, материализовавшись в трёх измерениях. Высокий, могучий, в настоящих кожаных доспехах, но с глазами, полными древней мудрости.

– Как это возможно? – выдохнул Айсен.

– Ты научился писать заклинания, способные изменять реальность, – ответил богатырь, оглядывая комнату. – Магия программирования оказалась сильнее, чем ты думал.

– Это сон.

– Можешь проверить, – богатырь протянул руку.

Айсен осторожно коснулся её. Кожа была тёплой, настоящей. Под пальцами чувствовался пульс.

– Добро пожаловать в новую реальность, олонхосут Айсен Борисов, – сказал Нюргун Боотур. – Теперь цифровое и физическое больше не разделены непроходимой стеной.

За окном начали мигать уличные фонари. В соседних домах что-то происходило с электричеством. По всему городу, а возможно, и по всему миру электронные устройства вели себя странно.

– Что происходит?

– Твоё пробуждение послало волны по всей сети, – объяснил богатырь. – Абасы поняли, что у них появился серьёзный противник. Сейчас они мобилизуют силы для большой атаки.

Айсен посмотрел на материализовавшегося богатыря, затем на мерцающие экраны, и понял: его спокойная жизнь программиста закончилась навсегда.

– Расскажи мне всё с самого начала, – попросил он, садясь в кресло.

Нюргун Боотур кивнул, устраиваясь на диване с удивительной для воина грацией.

– История началась с создания первой компьютерной сети, – начал он голосом деда Семёна. – В тот день люди не подозревали, что возрождают древнее Мировое Древо в новой форме. Но абасы это поняли сразу.

И пока за окном зимний Якутск погружался в тревожный сон под мерцающими звёздами, в небольшой квартире цифровой богатырь рассказывал программисту о войне между добром и злом, которая началась в киберпространстве и вот-вот перекинется в реальный мир.

## Глава 2

Нюргун Боотур говорил уже больше часа, а за окном рассвет окрашивал небо в холодные розовые тона. Айсен слушал, временами забывая дышать. История, которую рассказывал богатырь, переворачивала всё его понимание мира.

– Всё началось в 1969 году, – продолжал Нюргун Боотур, расхаживая по комнате. – Когда американские учёные создали ARPANET – предшественник интернета. Они хотели соединить компьютеры, но на самом деле проложили первые ветви нового Мирового Древа.

– Но тогда ещё не было персональных компьютеров, – возразил Айсен.

– Зло терпеливо, – мрачно улыбнулся богатырь. – Абасы ждали десятилетия, пока сеть разрастётся и охватит миллиарды людей. Пока технологии станут настолько важными, что люди не смогут без них жить.

Айсен взглянул на свои четыре монитора и понял: он сам был частью этой зависимости. Мог ли он прожить день без компьютера? Неделю? Месяц?

– Первые серьёзные признаки появились в начале 2000-х, – продолжал Нюргун Боотур. – Твой дед заметил их раньше других. Семён Семёнович был не просто олонхосутом – он был шаманом, умевшим читать знаки в любых проявлениях.

Богатырь подошёл к фотографии на подоконнике и бережно коснулся рамки.

– Помнишь, как он предупреждал о «духах, живущих в проводах»? Ты думал, это метафора про зависимость от технологий.

– А это была правда, – тихо сказал Айсен.

– Буквальная правда. Абасы адаптировались к цифровому миру, научились существовать как информационные паразиты. Они питаются негативными эмоциями людей, усиливаются от ненависти и страха, распространяемых через сети.

За окном послышался странный звук – протяжный электронный скрежет, словно умирающий модем. Айсен подошёл к окну и выглянул на улицу.

Якутск просыпался, но что-то было не так. Светофоры мигали в неправильной последовательности. Реклама на электронных табло показывала искажённые изображения. А люди люди шли по улицам, уткнувшись в телефоны, но их движения казались механическими, словно они следовали какой-то невидимой программе.

– Они уже здесь, – прошептал Айсен.

– Не совсем, – Нюргун Боотур встал рядом с ним. – Пока это только влияние. Абасы ещё не могут полностью материализоваться, как я. Но их воздействие через экраны усиливается каждый час.

На улице женщина средних лет остановилась посреди тротуара, глядя в телефон. Её лицо было абсолютно безэмоциональным, глаза не мигали. Она стояла так несколько минут, пока её не обошли другие прохожие, такие же отрешённые.

– Что с ними происходит?

– Временная синхронизация с сетью, – объяснил богатырь. – Абасы тестируют возможности управления. Посылают людям определённые изображения, звуки, вибрации через смартфоны. Сознание входит в транс, и человек на короткое время становится управляемым.

Айсен почувствовал, как холодок пробегает по спине. Сколько раз он сам терялся, бездумно листая ленту в социальных сетях? Сколько часов проводил, глядя в экран, не замечая окружающего мира?

– Почему они не могли сделать это раньше?

– Технологии не были готовы, – Нюргун Боотур отошёл от окна и сел в кресло напротив Айсена. – Нужны были смартфоны с камерами, микрофонами, датчиками. Социальные сети для сбора персональных данных. Алгоритмы машинного обучения для анализа поведения. И главное – полная зависимость людей от устройств.

– А сейчас всё это есть.

– Именно. И твоё пробуждение стало последним сигналом. Абасы поняли: если олонхосут возродился, значит, время великой битвы пришло. Поэтому они активизировались.

Телефон Айсена внезапно ожил, хотя он не помнил, чтобы включал его. Экран заморгал, показывая калейдоскоп изображений – лица, символы, геометрические фигуры, мелькающие с невероятной скоростью.

– Не смотри! – резко скомандовал Нюргун Боотур.

Айсен отвернулся, но было поздно. Изображения на несколько секунд захватили его внимание, и он почувствовал странное оцепенение. Мысли замедлились, воля ослабла. Хотелось просто стоять и смотреть в экран, ни о чём не думая.

Богатырь одним движением вырвал телефон из рук Айсена и швырнул его об стену. Смартфон разбился, и оцепенение мгновенно прошло.

– Что это было? – выдохнул Айсен, тряся головой.

– Попытка захвата сознания. Абасы поняли, что ты уязвим для их воздействия, как и любой человек. Они попытались подчинить тебя через персональное устройство.

– Но ведь я же олонхосут.

– Новичок-олонхосут, – поправил богатырь. – Твоя защита ещё слаба. Нужно время, чтобы научиться противостоять цифровым заклинаниям абасы.

Айсен посмотрел на обломки телефона. Устройство, которое он считал удобным инструментом, оказалось потенциальным оружием против его же разума.

– Сколько у нас времени?

– Немного, – Нюргун Боотур встал и подошёл к мониторам. – Абасы будут усиливать давление. Сначала через личные устройства, потом через городские системы – светофоры, камеры наблюдения, экраны в торговых центрах. Они попытаются превратить весь Якутск в гигантскую ловушку.

– А потом?

– Потом то же самое произойдёт в других городах. Москва, Лондон, Нью-Йорк, Токио. По всему миру люди станут марионетками цифровых духов.

За окном снова раздался протяжный электронный скрежет, на этот раз более громкий. К нему присоединились другие звуки – писки, щелчки, искажённые голоса. Айсен выглянул на улицу и увидел, что все электронные табло в округе показывают одно и то же изображение – странный символ, напоминающий перевёрнутое дерево с корнями вместо кроны.

– Знак абасы, – мрачно произнёс Нюргун Боотур. – Они объявляют о своём присутствии.

Люди на улице замедлили шаг, некоторые остановились, глядя на экраны. Их лица постепенно становились безэмоциональными, движения – механическими.

– Мы должны что-то сделать!

– Должны, – согласился богатырь. – Но сначала тебе нужно научиться защищаться от их влияния. А для этого потребуется особая тренировка.

Нюргун Боотур подошёл к компьютеру и положил руку на клавиатуру. К удивлению Айсена, богатырь начал печатать, хотя никогда раньше не видел современных технологий.

– Как ты это делаешь?

– Я часть твоего проекта, – объяснил Нюргун Боотур. – Всё, что ты знаешь о компьютерах, знаю и я. Но я также помню знания олонхосутов, накопленные за тысячелетия.

На экране появился код, написанный на том же языке программирования олонхо, который Айсен изучал ночью:

```yakut-code.

Защита_разума создать {.

барьер = память_предков();

фильтр = мудрость_олонхосутов();

для_каждого (входящий_сигнал) {.

если (сигнал.содержит_зло()) {.

фильтр.отклонить(сигнал);

барьер.усилить();

} иначе {.

сигнал.пропустить_безопасно();

}.

}.

}.

```.

– Это программа ментальной защиты, – объяснил богатырь. – Она научит твой разум распознавать и отклонять вредоносные сигналы. Но чтобы она заработала, тебе нужно её не просто выполнить – ты должен её прочувствовать.

– Что ты имеешь в виду?

– Закрой глаза. Представь себя ребёнком, сидящим у костра рядом с дедом. Вспомни запах дыма, треск веток, тепло огня. Вспомни голос Семёна Семёновича, рассказывающего олонхо.

Айсен закрыл глаза и позволил воспоминаниям захлестнуть себя. Он снова был десятилетним мальчиком в тайге. Дед сидел рядом, его голос звучал ритмично, гипнотически. Но в этом ритме была сила – древняя магия, защищавшая слушателей от злых духов.

– Теперь переведи это ощущение в код, – тихо сказал Нюргун Боотур. – Пусть каждая строчка программы станет строчкой заклинания.

Айсен начал печатать, но на этот раз код рождался не из логики, а из чувств. Каждая функция была пропитана воспоминаниями о дедовой мудрости, каждая переменная несла в себе частицу древней силы.

```yakut-code.

Дух_олонхосута {.

корни = память_тысячелетий();

ствол = сила_воли();

крона = мудрость_предков();

когда (атака.начинается()) {.

корни.углубить_в_землю();

ствол.напрячь_все_силы();

крона.раскинуть_защитный_покров();

враг.отразить(сила_всех_олонхосутов());

}.

}.

```.

Как только Айсен нажал Enter, он почувствовал изменения. Разум стал яснее, мысли – чётче. Странные звуки за окном больше не влияли на него. Он видел искажённые изображения на экранах, но они не могли захватить его внимание.

– Хорошо, – одобрил Нюргун Боотур. – Первый урок защиты пройден. Но это только начало.

– Что дальше?

– Дальше нам нужно найти источник атаки. Абасы где-то концентрируют свои силы в городе. Скорее всего, в месте с максимальной плотностью цифровых устройств.

Айсен задумался. В Якутске таких мест было несколько: торговые центры, офисные здания, университет.

– Дата-центр! – воскликнул он. – В промышленном районе недавно построили крупный дата-центр. Там сотни серверов, мощные каналы связи.

– Именно туда они и проникли, – кивнул богатырь. – Дата-центр – это как ствол Мирового Древа в вашем мире. Контролируя его, можно влиять на всю цифровую инфраструктуру города.

– Значит, нам нужно туда попасть?

– Не только попасть. Нам нужно войти в киберпространство дата-центра и сразиться с абасы на их территории.

– Как? – Айсен представил себя с мечом, атакующим серверные стойки.

– Не физически, – усмехнулся Нюргун Боотур. – Духовно. Твоё сознание должно научиться путешествовать по сети как по реальному пространству. А я буду твоим проводником в цифровых мирах.

– Это возможно?

– Шаманы твоего народа всегда умели перемещать сознание между мирами. Ты просто адаптируешь эту древнюю технику к современным условиям.

За окном электронный скрежет усилился. Теперь к нему добавились человеческие голоса – монотонное бормотание людей, словно читающих заклинания на непонятном языке.

– Они ускоряют процесс, – нахмурился богатырь. – Нужно действовать быстро.

– Но я не готов! Я же только-только научился элементарной защите!

– Готовность приходит в бою, – серьёзно сказал Нюргун Боотур. – Твой дед тоже не был готов, когда впервые столкнулся с абасы в детстве. Но он справился, потому что знал: за его спиной стоят предки.

Богатырь подошёл к Айсену и положил тяжёлую руку на плечо.

– За твоей спиной теперь стою я. И через меня – все олонхосуты, жившие до нас. Их сила течёт в твоих венах, их мудрость живёт в твоём коде.

Айсен почувствовал прилив уверенности. Страх никуда не делся, но к нему добавилось нечто большее – ощущение связи с чем-то древним и могущественным.

– Что мне нужно сделать?

– Собрать всё необходимое для путешествия. Ноутбук, портативный роутер, источник питания. Мы отправляемся к дата-центру.

– А если нас не пустят?

– Пустят, – уверенно сказал Нюргун Боотур. – У меня есть план.

Богатырь подошёл к разбитому телефону Айсена и коснулся обломков. К удивлению программиста, устройство начало восстанавливаться – трещины затягивались, экран выправлялся, корпус принимал первоначальную форму.

– Как ты это делаешь?

– Материя в цифровую эпоху стала более пластичной, – объяснил богатырь, протягивая восстановленный телефон. – Граница между физическим и информационным размывается. Тот, кто владеет кодом реальности, может её изменять.

Айсен взял телефон. Он выглядел как новый, но при включении показал странную информацию: сотовые вышки в радиусе километра, IP-адреса ближайших роутеров, даже местоположение дата-центра с точностью до метра.

– Теперь это не просто телефон, – сказал Нюргун Боотур. – Это твой инструмент олонхосута. Он поможет видеть цифровую структуру мира.

За окном люди продолжали странно себя вести. Некоторые стояли неподвижно, глядя в экраны. Другие двигались синхронно, словно выполняя невидимую хореографию. А над городом нависла едва заметная дымка – не физическая, а какая-то информационная, видимая только новым зрением Айсена.

– Нам пора, – сказал богатырь. – С каждой минутой абасы усиливают контроль.

Айсен собрал необходимое оборудование в рюкзак, надел куртку и направился к двери. На пороге он обернулся, глядя на свою цифровую крепость – мониторы, компьютеры, стеллажи с книгами. Вчера это был его мир. Сегодня он покидал его, чтобы сражаться за всё человечество.

– Увидимся ли мы этот дом снова? – спросил он.

– Увидим, – уверенно ответил Нюргун Боотур. – Но он, как и весь мир, будет уже другим.

Они вышли на улицу, где утренний Якутск погружался в цифровой транс. Впереди лежал путь к дата-центру, где в серверных стойках притаились древние духи зла, адаптировавшиеся к новому времени.

## Глава 3

Утренний Якутск встретил их аномальной тишиной. Обычный городской гул – шум машин, голоса людей, лай собак – словно приглушили невидимые настройки громкости. Вместо этого воздух наполняли электронные звуки: писки, щелчки, модемные трели, сливающиеся в какую-то нечеловеческую симфонию.

Айсен шёл по улице Кирова, крепко сжимая лямки рюкзака с оборудованием. Рядом с ним шагал Нюргун Боотур, и каждый встречный прохожий невольно сторонился – не потому что видел богатыря, а потому что чувствовал исходящую от него древнюю силу на подсознательном уровне.

– Они нас не замечают, – удивился Айсен, глядя на людей, которые смотрели сквозь могучую фигуру в доспехах.

– Современный человек видит только то, что может объяснить, – ответил богатырь. – Их разум автоматически отфильтровывает невозможное. Но ты видишь меня, потому что принял реальность шире привычных рамок.

Они дошли до автобусной остановки. Электронное табло показывало расписание, но между строками мелькали странные символы – те же перевёрнутые деревья с корнями-кронами, которые Айсен видел раньше.

– Знаки абасы распространяются, – нахмурился Нюргун Боотур. – Они помечают территорию, как звери в лесу.

Автобус подошёл с задержкой. Водитель сидел неподвижно, глядя в лобовое стекло невидящими глазами. Дверь открылась с механическим шипением, и они вошли внутрь.

Салон был заполнен пассажирами, но никто не разговаривал. Все смотрели в смартфоны, планшеты или просто в пустоту. Их лица были абсолютно безэмоциональными, движения синхронными. Когда автобус тронулся, все пассажиры одновременно качнулись в одну сторону, словно куклы.

– Они под контролем, – прошептал Айсен.

– Частично, – подтвердил богатырь. – Абасы тестируют возможности массового управления. Пока это примитивные команды: сядь, встань, иди туда-то. Но скоро они научатся контролировать мысли.

Айсен достал модифицированный телефон. Экран показывал цифровую карту города с движущимися точками – людьми, подключёнными к сети. Большинство точек мигали красным, что означало частичный контроль абасы. Зелёных – свободных – было всё меньше.

– Сколько времени у нас есть? – спросил он.

– До полного захвата города? Часов шесть-восемь, – ответил Нюргун Боотур. – А до того, как они начнут распространяться на другие города через интернет – сутки, максимум двое.

Автобус остановился возле торгового центра. Через огромные витрины Айсен видел людей, бродящих между магазинами как зомби. Они брали товары с полок, но не покупали их – просто держали в руках, словно ожидая дальнейших инструкций.

– Экономика рухнет за несколько дней, – понял он.

– Экономика – это последнее, о чём стоит беспокоиться, – мрачно сказал богатырь. – Если абасы получат полный контроль, люди превратятся в биологические терминалы. Мыслящих существ заменят управляемые оболочки.

Телефон в руках Айсена внезапно завибрировал. На экране появилось сообщение, написанное на якутском языке древними рунами:

Олонхосут-дьахтар, ты идёшь к своей смерти. Остановись, и мы пощадим тебя. Продолжай – и станешь первым, кого мы сломаем.

– Они знают, кто я такой, – прошептал Айсен.

– Конечно знают, – Нюргун Боотур взял телефон и стёр сообщение. – Ты нарушил их планы. Абасы рассчитывали на тихое вторжение, а тут появился наследник олонхосутов с цифровой магией.

– А что если я действительно не справлюсь?

Богатырь остановился и посмотрел на Айсена серьёзно.

– Послушай меня внимательно, внук Семёна. Страх – это оружие абасы. Они питаются сомнениями, слабеют от уверенности. Каждый раз, когда ты думаешь "а что если не получится", ты даёшь им силу.

– Но я же не настоящий воин.

– А кто настоящий? – перебил его Нюргун Боотур. – Тот, кто родился с мечом в руке? Или тот, кто встал на защиту людей, когда это было необходимо?

Они вышли из автобуса на окраине города. Промышленный район встретил их лабиринтом заводских корпусов и складов. Где-то среди этих зданий находился дата-центр – сердце цифровой инфраструктуры Якутска.

– Как мы его найдём? – спросил Айсен, оглядывая однотипные строения.

Вместо ответа Нюргун Боотур закрыл глаза и глубоко вдохнул. Его лицо напряглось, словно он прислушивался к чему-то неслышимому.

– Там, – он указал на здание в глубине промзоны. – Чувствуешь?

Айсен сосредоточился, вспоминая ощущения от прошлой ночи, когда его сознание впервые коснулось глобальной сети. И действительно – откуда-то доносился электронный пульс, ритмичный и мощный, как сердцебиение гигантского цифрового существа.

– Это оно, – прошептал он.

Они пошли между заводскими корпусами. Чем ближе подходили к цели, тем странней становилась окружающая реальность. Асфальт под ногами мерцал, словно состоял из пикселей. Стены зданий покрывались узорами из светящихся линий – схемами электронных плат, увеличенными до архитектурных масштабов.

– Граница истончается, – объяснил Нюргун Боотур. – Здесь цифровой и физический миры почти слились.

Возле одного из складов Айсен заметил группу людей. Они стояли в строгом порядке, лицами к стене, и одновременно поднимали и опускали руки. Движения были абсолютно синхронными, механическими.

– Что они делают?

– Выполняют алгоритм, – ответил богатырь. – Абасы используют людей как процессоры биологического компьютера. Каждое движение – это вычислительная операция.

– Мы можем им помочь?

– Пока нет. Чтобы разорвать связь с абасы, нужно уничтожить источник контроля. А он находится в дата-центре.

Они обогнули группу контролируемых людей и продолжили путь. Здание дата-центра появилось из-за поворота – современный трёхэтажный корпус без окон, окружённый высоким забором с колючей проволокой. Обычно такие объекты охранялись частными фирмами, но сейчас у ворот не было ни души.

– Слишком просто, – насторожился Айсен.

– Или слишком сложно, – возразил Нюргун Боотур. – Абасы не боятся физического вторжения. Их крепость находится в киберпространстве.

Ворота оказались открыты. Они вошли на территорию и направились к главному входу. Дверь тоже была незаперта, словно их ждали.

Внутри дата-центра царила атмосфера храма. Длинные коридоры между серверными стойками, гул вентиляторов как органная музыка, мерцание тысяч светодиодов как свечи. Но в этом электронном святилище поселилось зло.

– Они здесь, – прошептал Айсен, чувствуя холодок в воздухе.

– Не только здесь – везде, – ответил богатырь, указывая на серверы. – В каждом процессоре, в каждом байте памяти. Абасы превратили дата-центр в свой дворец.

Они прошли в центральный зал, где стояли самые мощные серверы. Здесь воздух буквально вибрировал от информационных потоков. На стенах висели мониторы, показывающие состояние сети, но изображения были искажены – вместо графиков появлялись древние якутские символы.

– Как нам попасть в киберпространство? – спросил Айсен.

Нюргун Боотур подошёл к одной из серверных стоек и положил руку на металлический корпус.

– Это не обычное путешествие сознания, – объяснил он. – Нам нужно буквально оцифровать наши души, перевести их в информационный формат.

– Это опасно?

– Смертельно опасно. Если что-то пойдёт не так, мы можем навсегда остаться в сети как призраки в машине.

Айсен достал ноутбук и подключил его к серверной стойке через служебный порт. Экран ожил, показывая внутреннюю структуру дата-центра – лабиринт папок, процессов и сетевых соединений.

– Вижу аномалии, – сказал он, указывая на странные процессы с именами на якутском языке. – "Абасы_владыка", "Темный_дух_01", "Поглотитель_душ"

– Они даже не скрываются, – усмехнулся богатырь. – Высокомерие – их слабость.

Вдруг все мониторы в зале одновременно погасли, а затем загорелись красным светом. В динамиках раздался голос – древний, злобный, говорящий на архаичном якутском диалекте:

Олонхосут и его цифровой дух, добро пожаловать в наше царство. Здесь ваши древние заклинания бессильны. Здесь правим мы.

Температура в зале начала падать. Дыхание стало видимым, пол покрылся инеем. Но это был не обычный холод – он шёл изнутри, замораживая душу.

– Они пытаются нас запугать, – сказал Нюргун Боотур, но даже его голос дрожал.

– А что если у них получится? – Айсен почувствовал, как страх сжимает горло.

– Тогда вспомни, зачем мы здесь, – богатырь положил руку на плечо Айсена. – Не ради славы, не ради подвигов. Ради всех тех людей, которых мы видели на улицах. Ради детей, которые больше никогда не услышат настоящих олонхо, если абасы победят.

Слова подействовали. Страх отступил, уступая место решимости. Айсен сел за ноутбук и начал писать код – не обычную программу, а цифровое заклинание для путешествия между мирами:

```yakut-code.

Душа_в_сеть переход {.

дух = извлечь_сущность(олонхосут);

тело_цифровое = создать_в_киберпространстве();

сознание.перенести(дух → тело_цифровое);

связь.установить(физический_мир ↔ цифровой_мир);

защита = щит_предков();

оружие = код_истины();

готовность = максимум();

}.

```.

– Ты готов? – спросил Нюргун Боотур.

– Нет, – честно ответил Айсен. – Но это не важно.

Он нажал клавишу Enter, и реальность взорвалась вспышкой белого света. Последнее, что он запомнил из физического мира – гул серверов, превратившийся в рёв бури, и голос богатыря:

– Помни: в киберпространстве мысль становится реальностью. Верь в себя, и ты победишь!

А затем сознание Айсена растворилось в потоках данных, начиная путешествие по цифровым мирам, где его ждала встреча с древним злом в новой форме.

## Глава 4

Айсен очнулся в мире, который не подчинялся законам физики. Он стоял на платформе из чистого света, окружённой бездонной пустотой, пронизанной потоками данных. Информационные реки текли во всех направлениях – вверх, вниз, сквозь него самого – в виде светящихся лент из цифр, символов и геометрических фигур.

– Добро пожаловать в киберпространство, – услышал он знакомый голос.

Айсен обернулся и увидел Нюргун Боотура, но богатырь выглядел иначе. Его традиционные доспехи теперь светились, словно выкованные из жидкого металла и энергии. Глаза излучали синее сияние, а за спиной развевались не ленты, а потоки двоичного кода.

– Я тоже выгляжу по-другому? – спросил Айсен, глядя на свои руки.

Они пульсировали внутренним светом, а одежда превратилась в нечто среднее между традиционным якутским костюмом и футуристическим скафандром. На груди светился символ – стилизованное дерево, корни которого превращались в материнские платы, а ветви – в антенны.

– В киберпространстве форма следует за сущностью, – объяснил богатырь. – Ты олонхосут цифровой эпохи, поэтому и выглядишь соответственно.

Айсен огляделся вокруг. То, что он видел, превосходило самые смелые фантазии о виртуальной реальности. Пространство было многомерным – он одновременно видел бесконечные горизонтали и вертикали, слои реальности, существующие параллельно. Где-то вдали возвышались структуры, напоминающие кристаллические города – это были серверы, представленные в архитектурной форме.

– Это Средний мир сети, – пояснил Нюргун Боотур. – Уровень, где происходит большинство человеческих взаимодействий в интернете. Видишь те светящиеся нити?

Айсен проследил взглядом за указанием богатыря. Тысячи тонких световых волокон протягивались между различными структурами, пульсируя информационными импульсами.

– Это соединения между людьми – электронные письма, сообщения, видеозвонки. А те большие потоки – социальные сети.

Действительно, в отдалении виднелись огромные воронки из света, в которые втягивались и из которых извергались миллионы информационных частиц.

– Красиво, – прошептал Айсен.

– Было красиво, – мрачно поправил богатырь. – Смотри внимательнее.

Айсен присмотрелся и заметил аномалии. Некоторые световые нити были не чистыми, а мутными, с тёмными прожилками. Информационные потоки текли неравномерно, словно в реке появились завихрения. А в нескольких местах он увидел тёмные сгустки – области, где свет полностью поглощался чернотой.

– Заражение, – понял он.

– Абасы распространяют своё влияние как вирус, – подтвердил Нюргун Боотур. – Они заражают информационные потоки, и через них – сознание людей.

Платформа, на которой они стояли, начала движение. Айсен почувствовал, что они плывут по информационной реке к центру этого цифрового мира.

– Куда мы направляемся?

– К ядру дата-центра. Именно там абасы создали своё главное логово в Среднем мире.

По мере приближения к центру пейзаж становился всё более зловещим. Кристаллические структуры серверов покрывались трещинами, из которых сочилась тьма. Информационные потоки меняли цвет с чистого белого на мутно-красный. А в воздухе появлялись звуки – шёпот на непонятном языке, электронные скрежеты, далёкие крики.

– Они знают, что мы здесь, – сказал богатырь, доставая с пояса меч. В киберпространстве оружие выглядело как клинок из чистой энергии, покрытый светящимися рунами.

– А что у меня? – Айсен оглядел себя, ища оружие.

– У олонхосута оружие – это знание, – ответил Нюргун Боотур. – Представь в руках то, что поможет тебе в бою.

Айсен сосредоточился, и в его ладонях материализовался странный предмет – нечто среднее между клавиатурой и якутским тэкпээром, ритуальной чашей. Символы на клавишах светились, а сама конструкция пульсировала в ритм его сердцебиения.

– Код-чаша, – удивлённо сказал богатырь. – Интересно. Я таких ещё не видел.

– А что она делает?

– Узнаем в бою, – Нюргун Боотур указал вперёд.

Впереди пространство искривлялось, образуя воронку из тьмы. Из неё доносились голоса – древние, злобные, говорящие на архаичном якутском диалекте. И эти голоса были знакомы.

– Это невозможно, – прошептал Айсен. – Я слышу голос Ар-Тойона.

– Владыки Нижнего мира из олонхо, – кивнул богатырь. – Абасы приняли облики персонажей из эпоса. Они используют твои знания против тебя.

Из тёмной воронки начали появляться фигуры. Первым вышел Ар-Тойон – в традиционном представлении это был могучий демон с лицом из меди и глазами как раскалённые угли. Но здесь он выглядел как сплав органики и технологий – его кожа мерцала как металл, а вместо глаз горели экраны с бегущими строками кода.

– Олонхосут-дьахтар, – произнёс он голосом из тысячи динамиков. – Добро пожаловать в мою цифровую обитель. Здесь я правлю безраздельно.

За ним появились другие абасы – Тимир-Толлоон, Кыыс-Кылла, Бааhы-Бай. Все они когда-то были персонажами олонхо, но теперь превратились в кошмарную смесь мифологии и киберпанка.

– Что вы хотите? – крикнул Айсен, сжимая код-чашу.

– Того же, что хотели всегда, – ответил Ар-Тойон. – Власти над разумом людей. Но теперь у нас есть идеальный инструмент – глобальная сеть. Через экраны и динамики мы можем влиять на миллиарды сознаний одновременно.

– Люди не позволят!

– Люди уже позволили, – засмеялся демон. – Они добровольно отдали нам свои глаза, заменив их экранами. Свои уши, заменив их наушниками. Свой разум, заменив его алгоритмами социальных сетей. Мы лишь довершаем то, что они начали сами.

Из воронки хлынул поток тёмной энергии, направленный прямо на Айсена. Он инстинктивно поднял код-чашу, и произошло нечто неожиданное – символы на клавишах засветились ярче, образуя защитный барьер из светящихся якутских рун.

– Хо! – воскликнул Нюргун Боотур. – Твоё оружие превращает код в защитные заклинания!

– Как это работает?

– Печатай! – крикнул богатырь, отражая мечом атаку одного из абасы. – Что угодно, главное – на якутском языке программирования!

Пальцы Айсена заплясали по световым клавишам:

```yakut-code.

Абасы_отражение {.

для_каждого (враг в атакующие()) {.

если (враг.тип == "цифровой_демон") {.

щит = создать_защиту(сила_предков());

атака.перенаправить(враг ← щит);

}.

}.

}.

```.

Как только код был введён, из чаши вырвался поток чистого света, который не только отразил атаку абасы, но и нанёс ответный удар. Ар-Тойон отшатнулся, и его цифровая оболочка замерцала.

– Невозможно! – заревел он. – Здесь наша территория!

– Ошибаешься, – сказал Айсен, обретая уверенность. – Это территория информации. А информация принадлежит тому, кто умеет с ней работать.

Он продолжил печатать, создавая всё более сложные заклинания: