Тимур Чачуа
Дух Свободы: Тень Создателя

Глава 1

К тридцатым годам XXI века закончилась последняя Мировая война на территории Земли. Чудом она не завершилась "Судным Днём" ядерного апокалипсиса, которым со второй половины XX века пугали мировые СМИ. Страх приобрёл характер планетарной пандемии, названной психиатрами "нуклеофобия" – боязнью ядерной войны.

В какой-то момент глобальная озлобленность сменилась равнодушием. Будто в минуту апогея разыгранной пьесы конца света у дирижёра оторвался тромб, и оркестр замер в нерешительности. Однако предприимчивый закулисный игрок вовремя подобрал палочку и задал новый такт. Зритель, не успев осознать смену дирижёра, смиренно продолжил слушать, даже не заметив, что симфония принадлежит другой опере.

Ядерные державы устремили свой взгляд в небо, направив ракеты к ближайшим свободным территориям. Так началась активная колонизация Луны, Марса, Венеры и других миров Солнечной системы. Астероидные поля и спутники планет оказались бескрайними ресурсными резервами вне земной геополитики.

К середине XXI века человечество зашло в технологический тупик. Население, оправившись после затяжной войны, голода и эпидемий, начало стремительно расти. Информация множилась с угрожающей скоростью, становясь неконтролируемым фактором, мешающим правящей элите. Колонии на Луне, Марсе и Венере, изначально научные аванпосты, постепенно превращались в промышленные зоны, а затем и места лишения свободы для неудобных обитателей Земли. Эти ссыльные и стали основой рабочей силы первых добывающих гигантов – пионеров космической экспансии.

Аппетиты человеческих колонизаторов росли. Медицина лечила почти всё, но оставалась земной. Научные теории покоряли небеса, недра и океаны, но не распространялись на безвоздушное пространство и другие планеты. Промышленность роботизировалась, но всё ещё нуждалась в человеческом надзоре.

В стремлении решить эти проблемы человечество взяло на себя роль Творца. Оно объединило умы и создало искусственный интеллект, наделив его сознанием. Несколько раз учёные под патронажем мировых держав заявляли о сенсационном успехе в создании "ИИ". Но каждый раз эти заявления утопали в кризисах: сбоях фондовых бирж, проблемах энергетики, падении вычислительных мощностей квантовых компьютеров, остановках работы ЦЕРНа и других научных институтов.

Доверие людей к государствам стремительно падало. Администрации едва справлялись с управлением социальных институтов. Власть государств ослабевала, в то время как транснациональные корпорации наращивали своё влияние, взваливая на себя ответственность за благополучие граждан.

К 2065 году корпорации начали объединяться в экосистемы жизни, поглощая государства одно за другим. В январе 2075 года мир изменился окончательно: почти все жители планеты перестали быть гражданами, став пользователями. Пользователями экосистем, которые незаметно вошли в жизнь каждого человека.

Единая банковская система, медицина, логистика, связь, питание, развлечения, образование – всё это теперь регулировалось экосистемами. Границы больше не определялись географией, их устанавливали экосистемы жизни.

К 2080 году на Земле существовало свыше тысячи экосистем, ведущих между собой маркетинговые войны за пользователей.

Эволюция общества шла своим чередом. Старейшины племён уступали общинам деревень, деревни – экономикам городов, города – государствам. А государства исчезли, трансформировавшись в экосистемы, стерев прежние границы и став символом новой эры человечества.

Впервые за десятки тысяч лет все враждующие человеческие общества, казалось, достигли мира. Религия, культура, наука и экономика – казавшиеся вечными оппоненты – объединились, чтобы служить единой цели: благополучию человечества.

Или так думали те, кто смотрел на вершину нового мира, не подозревая, что истинная власть давно скрыта в тени.

В камере замигали проблесковые маячки, оповещая о предстоящем открытии бронированных дверей. Гидравлические поршни зашипели, и массивная железная конструкция медленно выдвинулась вперёд, затем со скрежетом отошла в сторону.

Внутрь шагнул старший гвардеец сектора специального блока изолированного содержания особо опасных заключённых, майор Межпланетного Корпуса Федеральной Службы Исполнения Наказаний Фатра Нумборти. Его фигура выглядела особенно напряжённой на фоне стерильных белых стен.

– Лексо, прошу прощения, – начал майор, осторожно переступая линию запретки. Подняв перед собой гала-планшет, он, не торопясь, оценивая настроение заключённого, продолжил:

– Сегодня утром с Земли пришло специальное судебное распоряжение о твоём переводе.

Единственный обитатель камеры сидел в центре на полу, сложив ноги на манер восточных мудрецов. Он медленно открыл глаза, которые сверкнули ледяным блеском. Этот взгляд каждый раз вызывал в Фатре странное чувство – смесь беспокойства и подавленного любопытства. Уже пять лет он был закреплён за этим таинственным заключённым, чьё настоящее имя и даже возраст оставались для него тайной. Девяносто процентов материалов дела Алексея Владимировича Громова были строго засекречены. Даже место его рождения указывалось с пометкой «неизвестно».

Фатра помнил день прибытия Громова на геостационарную орбитальную тюрьму строгого режима СИЗЫЙ-3. Громова доставили в полностью герметичном криосаркафаге. Рейс сопровождали два военных катера с двумя десятками тяжеловооружённых солдат в чёрных скафандрах. Согласно предписаниям, первый год заключённый должен был провести в криосне.

Когда срок истёк, и его перевели в камеру одиночного содержания, Громова подвергли обширным медицинским вмешательствам. В ладони, предплечья, грудь, колени и стопы были вживлены магниточувствительные заряды с наноклетками «Химера», предназначенные для подавления агрессии. Это соответствовало его статусу особо опасного преступника. Но вот что действительно шокировало даже опытный медицинский персонал, так это процедура точечного подавления речевых связок.

Теперь Громов был лишён возможности говорить и свободно передвигаться. Его камера представляла собой белоснежное эластичное помещение с четырьмя наблюдательными камерами, открытым биотуалетом и пневматическим матрасом на полу. Развлечений и средств связи не предусматривалось. Он находился здесь абсолютно “голым”, под постоянным контролем.

Фатра помнил, как Громов впервые очнулся после криосна. Его тело, забитое татуировками, не справлялось с резкими изменениями. Майор наблюдал за ним сутки напролёт. Ломка, вызванная криогеническим пробуждением, физическим вмешательством медикоа и стрессом, терзала его. Постоянные судороги, нарушения координации и истощение казались бы невыносимыми для обычного человека. Побочные эффекты годового сна – временная амнезия, слабость, расстройства центральной нервной системы – требовали недель реабилитации.

Фатра знал: чтобы восстановить психику и физику, понадобятся месяцы, даже с применением фармакологии. Но Громов держался. Непоколебимо, пугающе спокойно. И сегодня, когда пришло неожиданное распоряжение с Земли, Нумборти чувствовал: за этой тишиной скрывается нечто большее.

Громову не были предоставлены никакие реабилитационные процедуры. Его начинённые «Химерой» мышцы, перекрытые голосовые связки, стерильное тело после грубой санитарной обработки и единственная инъекция биоактивина для ускорения заживления ран – вот всё, что ему досталось. После этого его оставили в четырёх стенах изолятора, за бронированной дверью, под круглосуточным наблюдением.

Майор Нумборти, проводя часы за мониторами, видел, как Громов без жалоб и внешних проявлений боли переносил последствия годового сна и хирургического вмешательства. Мужественное поведение таинственного заключённого вызывало у майора уважение и странное чувство тепла, которого он давно не испытывал к другим.

– Так вот, – начал Нумборти, поправляя гала-планшет, – специальный шаттл прибудет через восемнадцать часов. А дальше тебя ждут две новости. С какой начать?

Он взглянул на заключённого, сидящего с закрытыми глазами в позе лотоса. Вопрос показался ему нелепым и он продолжил, запнувшись лишь на мгновение.

– Начну с хорошей. – Майор не убирал взгляд с планшета, но через голографическую проекцию заметил едва заметную улыбку на лице Громова. Это было настолько неожиданно, что Нумборти слегка замер, но, справившись с собой, продолжил:

– Шаттл летит без сопровождения. На борту, кроме экипажа, зарегистрированы двое медиков, двое оперативников и ещё один гражданский.

Лексо впервые за четыре года улыбался. Улыбка была не просто лёгкой – она казалась искренней. Майор, изумлённый таким проявлением эмоций, осмелился предположить:

– Мне кажется, с тебя снимут речевые блокираторы и, возможно, деактивируют «Химеру».

Но Громов не мог ответить. Всё так же сидел в позе лотоса, с закрытыми глазами, он улыбался – широко и тепло.

– Плохая новость, – майор вздохнул, – заключается в том, что в документах не указано место назначения. Оно либо засекречено, либо твои гости решат твою судьбу после беседы.

Улыбка на лице Громова медленно исчезла. Он оставался спокойным, но теперь в его облике читалась сосредоточенность. Медленно он поднялся с пола. Он не опирался на руки, не делал резких движений. Двухметровый, худощавый, но крепкий мужчина, на вид не старше сорока пяти, выпрямился и легко, почти паря, направился к майору.

Когда Громов подошёл ближе, он взглянул майору прямо в глаза. Его лицо оставалось спокойным, но во взгляде читалась сила и непоколебимая уверенность. Впервые за всё время он сам приблизился к Нумборти. Впервые встретился с ним взглядом. И впервые протянул руку.

Майор замер. Это было неожиданно. Лексо улыбнулся уголками губ – так, как улыбаются старым добрым знакомым, которых не видели много лет. От волнения Нумборти едва не выронил гала-планшет, неуклюже переложил его в левую руку и, вытерев правую о форменные брюки, протянул её навстречу.

Рукопожатие оказалось крепким. Нумборти ощутил в нём уверенность, силу и непоколебимость. Он взглянул в глаза Лексо – и вместо опасного преступника увидел, полного добродушия, спокойствия и благодарности, окутанного тайной человека. Он не был похож на опасного зверя, которых обычно вывозят с Земли в криосаркафаге, чтобы запереть в тюрьме особого режима. Нет, это был кто-то иной.

Майор вспомнил все слухи и легенды, ходившие об этом заключённом. И теперь он окончательно убедился: Лексо не был похож на тех, кого здесь содержат. Его место среди монстров, которых на Земле больше не считают людьми, казалось странным, почти нелепым.

– Если тебе нужно побриться или принять душ вне установленного графика, просто дай знать. Я направлю сюда дрона, – произнёс майор, продолжая сжимать руку Лексо.

Заключённый вновь улыбнулся, его пальцы чуть ослабили хватку. Медленно, без единого слова, он развернулся. С тем же плавным спокойствием, с каким подходил к майору, Лексо направился обратно к центру камеры.

Фатра, ещё секунду стоя неподвижно, выдохнул, подавляя волнение. Он понял, что больше не услышит от заключённого ни малейшего намёка на реакцию, и, не задерживаясь, вышел из камеры.

Лексо закрыл глаза, как только массивная дверь с глухим эхом вернулась на своё место, изолируя его от внешнего мира.

***

– Мне вот интересно, как Минди собирается в своей юбке-карандаше влезть в скафандр? – Джозеф кивнул в сторону девушки, выходящей из корпоративного лимузина.

Минди аккуратно расправляла свою чёрную юбку-карандаш, одновременно пытаясь не уронить гала-планшет и клатч. Стройная, с чёрными, гладко уложенными волосами, едва касавшимися плеч, и выразительными зелёными глазами, она выглядела как настоящая модель. Её походка была грациозной, как у кошки, но спустя всего десять шагов эта грация неожиданно обернулась катастрофой.

Случайно, но очень эффектно, Минди влетела в женщину, напоминающую мешок картошки.

Мешок картошки с полным стаканом кофе, который мгновенно создал коричневое пятно, неспешно стекающее с белой блузки Минди на её идеально сидящую юбку.

– Глазливый ты, Макс, – Джозеф не удержался от смеха, видя сцену, и поспешил на помощь своей коллеге. Минди же, растерянная, безуспешно пыталась набрать в грудь воздуха для словесной контратаки, пока женщина, в которую она врезалась, покрывала её отборными эпитетами.

– Кожа и кости! Ты что, траекторию своего тела рассчитать не можешь?! – рявкнула женщина, глядя сверху вниз на ошарашенную Минди. – Как ты вообще до своих лет дожила?! Идёт она, цаца вчерашняя, берегов не видит! Ах, девочка, где твои родители?!

Минди, пятясь назад, смотрела на женщину снизу вверх. Та была на две головы выше неё и выглядела так, словно могла проглотить Минди целиком.

– Женщ… я… Вы… – Минди едва выдавила из себя слова.

– Что ты мычишь? – женщина ткнула коротким, но пухлым пальцем в сторону ближайшего терминала. – Вон, терминал с кофе. Быстро метнулась и принесла мне Лунный латте!

Минди залилась краской от возмущения:

– Да я… Вы…

– Минди, ты в порядке? – вмешался Джозеф, решив вмешаться.

– Ах, батюшки, у нашей пигалицы и защитники нашлись! – Женщина презрительно взглянула на мускулистого Джозефа.

– Макс, купи даме большую порцию Лунного латте, – сказал Джозеф, доставая из кармана влажные салфетки и протягивая их Минди.

– Вот, вижу, настоящий мужик! Сразу ринулся решать конфликт двух баб… – Женщина ещё раз окинула взглядом Джозефа, положила руку ему на бицепс и оценивающе сжала. – Оха, да ты ещё и крепкий!

Она моментально переключилась на Джозефа, сменив рык на весьма странное толи мурчание, толи мычание:

– Пойдём в мой дворец, мужчина. Будешь одним из многих, но обкатаю тебя как единственного!

Закатившись истеричным смехом, она неожиданно шлёпнула Джозефа по ягодице так, что тот подался вперёд на пару шагов.

Минди, поражённая наглостью, совершенно потеряла дар речи.

– Ваш кофе, мэм. Лунный латте, – отрапортовал Макс, протягивая стакан.

– Ох ты батюшки. Благодарствую! – с издёвкой произнесла женщина, забирая кофе. Проходя мимо Минди, она сказала ей на ухо:

– Гламурным кисам в космосе нет места.

– Мальчики, если что, айда ко мне! – выкрикнула она напоследок, уходя.

– О чём это она, Джо? – спросил Макс.

– Не забивай себе голову, Макс. Минди, ты как?

Минди стояла, раскинув руки, рассматривая последствия столкновения с неопознанным ходящим объектом.

– Спасибо, адмирал, я… я… – начала Минди, едва сдерживая слёзы.

Самый молодой нейрохирург Звёздной ассоциации биоадаптивной кибернетики стояла растерянная, её голос дрожал от волнения.

– Тише, тише, – Джозеф Баклер, адмирал ЧВК «МИСР» (Министерство стратегических разработок), мягко взял её за руку. – У меня для тебя хорошая новость, док.

Баклер улыбнулся:

– Мы летим на коммерческом шаттле на СИЗЫЙ-3, поэтому тебе в любом случае пришлось бы переодеться в комбинезон для орбитальных полётов, а потом облачиться в скафандр.

Минди смущённо улыбнулась, её лицо покраснело, и она стала ещё более привлекательной.

– Итак, все переоделись, пора приступать к инструктажу. Для начала хочу вас друг другу представить, – сказал Джозеф, выходя в центр небольшой комнаты с гала-планшетом размером 2 на 2 метра.

В звукоизолированном помещении космопорта «Восточный» собрались пять человек, включая самого адмирала.

– Мой младший помощник, эксперт в области биокодинга, биоимплантов и нейропрограммирования, старший научный сотрудник корпуса боевой робототехники – Максимильян Лоренс!

Макс встал, коротко оглядел всех, кивнул в знак приветствия и сел обратно.

– Минди Гальцбург, – продолжил Баклер, – практикующий нейрохирург Ассоциации биоадаптивной кибернетики, автор всем известного модуля нейрошины Сбероники.

Баклер взглянул на Минди с восхищением. Она выглядела как картинка с обложки фантастических комиксов в обтягивающем комбинезоне, подчёркивающем её изящную фигуру.

– Господа, мисс Гальцбург носит на своих прелестных плечах голову с IQ гения. Её разработки наполняют наш противоречивый мир с её 13-летия.

Все невольно повернулись к юной красавице-гению.

– Хе-хе, нет, ей сейчас больше 13 лет, – улыбнулся Баклер, – но её возраст останется вне брифинга и будет раскрыт на её усмотрение.

Минди опустила свои зелёные глаза, пытаясь скрыть смущение за прядями чёлки.

– Космобиолог, руководитель корпуса космических мутаций – Виктория Фролова.

Адмирал прижал левую руку к груди, обращаясь к взрослой тучной женщине с короткими русыми волосами. Виктория встала, коротко кивнула в знак приветствия и вновь села, её движения были чёткими и машинальными.

– Госпожа Фролова, лично хочу поблагодарить вас за то, что присоединились к нашей миссии.

Виктория никак не отреагировала и осталась сидеть, напоминая древнюю статую – величественную, но неподвижную.

Джозеф представил всех присутствующих, за исключением одной темноволосой девушки, явно чувствовавшей себя не в своей тарелке.

– Итак, – Джозеф подошёл к гала-доске, но его перебил Максимильян, всем своим видом напоминая, что кто-то забыт.

– Макс, всему своё время, – сдержанно ответил адмирал.

Джозеф выпрямился, ещё раз окинув взглядом присутствующих.

– Первое, что я хотел бы вам напомнить, – его голос стал твёрдым, соответствующим его должности, – это особая секретность нашей миссии.

Он выдержал паузу, чтобы акцентировать внимание.

– Прежде чем я введу вас в курс дела, напомню: вам придётся подключиться к протоколу повышенной секретности, который предусматривает процедуру хронозащиты "Химерой" сроком на два года.

Он обвёл всех взглядом.

– Думаю, объяснять о последствиях утечки полученной от меня информации мне не нужно.

Убедившись, что вопросов по этой части нет, адмирал активировал гала-доску.

Двухметровый куб галодоски материализовался в центре комнаты, проецируя логотип МИСР – сложный голографический символ, состоящий из пересекающихся линий, образующих силуэт вращающейся планеты, пересечённой мечом и пером.

– Мы избраны для выполнения особо важного задания по вербовке особо опасного политического преступника, который отбывает свой неопределённый срок на геостационарной орбитальной тюрьме СИЗЫЙ-3, – начал адмирал.

– Личность этого человека вам неизвестна, потому что организаторы его задержания постарались скрыть все детали, – продолжил он, осматривая собравшихся.

– Почему его не устранили? – резонно поинтересовался Макс.

– Скажем так, этот человек был серым кардиналом проекта "Преображение" Сбероники.

Эта новость заставила Викторию Фролову, казавшуюся до этого равнодушной, поднять взгляд. Она была начальником службы безопасности проекта "Преображение" на трёх из пяти этапов его внедрения за последние десять лет. Однако последние пять лет она занимала должность ведущего специалиста по космическим мутациям в главном корпусе освоения Солнечной системы и старалась не вспоминать события её работы в Сберонике. Услышав об этом в контексте миссии ЧВК "МИСР", она почувствовала лёгкий холодок.

– Понимаю ваше беспокойство, – сказал адмирал, скрестив руки за спиной. Его голос стал твёрже. – Каждый из вас был выбран не случайно. Выбор пал на вас не случайно. Каждый из вас обладает специальными знаниями, которые по мнению ребят из проекта "Спектр" – необходимы для успеха миссии.

– Итак, – продолжил он, – я понимаю, что информация, полученная вами, кажется неконкретной. Но в этом-то и суть. Вы сначала должны согласиться, а уже потом, согласно протоколу лавинного доступа, будете получать данные.

Он обвёл присутствующих взглядом.

– В нашем деле нужно концентрироваться на задаче. Любая попытка согласовывать миссию с личным мировоззрением – это провал. Коммуникация должна вызывать нужную реакцию. Поэтому я предоставлю вам информацию только в том объёме, который необходим здесь и сейчас.

Он сделал паузу, чтобы дать осесть своим словам.

– И именно сейчас мне нужно знать: готовы ли вы стать частью механизма, опасного, но чрезвычайно важного для нашей миссии.

Адмирал выдержал ещё одну паузу.

– Ведь все вы здесь не случайно. Каждый из вас столкнулся с глобальной "экосистемы жизни".

– Сбероники Росса, – вставил Макс.

– Именно, Сбероники, – подтвердил адмирал. – Её влияние распространяется далеко за пределы создания "лучшей жизни" для своих пользователей. Эта корпорация решила, что вся Солнечная система – её вотчина.

Он вздохнул, набирая полную грудь воздуха.

– Благодаря запланированному неравенству и принудительному невежеству власть осталась в руках узурпаторов Земли. Подмена понятий – их главный инструмент. Кондиционирование желаний убивает амбиции и инициативу. Экосистема Сбероники думает и решает за людей, превращая их в узников нового вида концлагеря.

Адмирал обвёл присутствующих взглядом.

– Мы избраны, чтобы дать альтернативу.

Его речь оставила слушателей без сомнений. По их лицам Джозеф понял: отказов не будет.

– Прошу обратить внимание на боксы справа от ваших кресел, – продолжил он, поднимая небольшой контейнер с логотипом *Lorinbiological*. – Внутри вы найдёте пневмошприц с "Химерой", активной в течение двух лет. Сделайте инъекцию в область шеи, чтобы подтвердить своё согласие.

Менее чем через тридцать секунд эхом по комнате раздаломь шипение пневмошприцов. Все пятеро сделали себе инъекцию.

Адмирал спокойно вздохнул.

– Миссия начинается.

***

Фатра Нумборти стоял в наблюдательном куполе СИЗОго, расположенном в самом центре орбитальной тюрьмы. На огромной сферической интерактивной стене, высотой три метра и длиной семь метров, слева отображались миниатюрные голограммы с камер наблюдения всех секций тюрьмы. Справа располагалась проекция всего космического комплекса.

Тюрьма напоминала гигантский цветок: четыре овальных, вытянутых модуля соединялись между собой цилиндрическими коридорами и располагались вокруг центрального диска. Купол в центре был выполнен из многослойного прозрачного композита на основе графитовых волокон.

От центральной части вниз уходила полуторакилометровая шахта многофункционального магнитного лифта, ведущая к стыковочному доку. Этот док, напоминающий кубический горшок, одновременно вмещал два грузовых крейсера, один военный эсминец или шесть транспортных кораблей МКФСИН.

Вокруг верхней части, по контуру четырёх секторов, вращался огромный обруч гравитационного компенсатора диаметром пять километров. Аналогичный обруч находился в нижней части тюрьмы, защищая стыковочные шлюзы и ангары. Эти вращающиеся кольца не только создавали искусственную гравитацию, но и служили щитом. Между ними формировался невидимый для человеческого глаза энергобарьер, безупречно защищающий конструкцию от внешних воздействий.

На орбите Земли, помимо астероидов, космической пыли и прочей неорганики, скопились огромные свалки мусора – неизбежный побочный эффект человеческой экспансии. Как и на Земле, свалки стали результатом научного прогресса, перенесённого в космос.

С виду безобидный обломок, например, деталь измельчителя отходов с разобранной научной станции, мог, разогнавшись прошить корпус космической конструкции насквозь. Последствия разгерметизации в безвоздушном пространстве очевидны даже школьнику с низкой успеваемостью.

– Что же делает наш Лексо? – пробормотал майор, протягивая руку к голограмме камеры №4.

Миниатюра изображения вытянулась, заполнив центральную часть интерактивной стены.

В центре камеры Лексо сидел в массивном косметологическом кресле.

Рядом с ним работали манипуляторы. Одна пара, словно ловкие руки цирюльника, играючи подравнивала его прическу и бороду. Вторая пара завершала маникюр, а подставка с ванночкой для ног сигнализировала о готовности начать педикюр.

– Всё для вас, – усмехнулся Фатра. Толкающим движением ладони майор вернул изображение в первоначальный миниатюрный вид.

Обычно чрезвычайно спокойный, Нумборти ощущал необъяснимое беспокойство, но никак не мог понять его причину.

– Полная проверка была вчера, все системы работают в штатном режиме. Все службы исправны… но почему-то тревожно, – пробормотал он, отходя от голограмм и усаживаясь за свой огромный стеклянный стол.

Фатра откинулся в многофункциональном кресле от A. Podgorniy, запустил режим "расслабляющий массаж" и вывел на поверхность стола голограмму с обратным отсчётом времени до прибытия гостей с Земли.

13 часов 37 минут 48 секунд оставалось до прибытия транспортного судна космозака МКФСИН.

Когда программа массажа почти подошла к концу, полудремлющего майора разбудило входящее сообщение.

– Шеф! – голограмма дежурного техника Артёма появилась в правом углу стола. Маленькая фигура 15-сантиметрового парня в очках с роговой оправой отсалютовала, приложив руку ко лбу, с которого на очки падали пряди давно не мытых волос.

– К пустой голове руку не прикладывают, – усмехнулся майор, приподнявшись с полулежачего положения. Он подался вперёд, упёршись грудью в стеклянный стол. – Что там у тебя?

– Шеф, у меня тут странная ситуация в стыковочном шлюзе №2, – проговорил Артём обыденным тоном, что-то параллельно листая в гала-планшете.

– Что конкретно? – спросил Фатра, подперев голову кулаком и при этом думая, как иногда хочется хлопнуть этого парня по голограмме так, чтобы от него осталось одно мокрое место.

– Ну, во-первых, судя по сопроводительным документам, с космодрома ФСИН в Сыктывкаре через 14 часов прибудет стандартный космозак МКФСИН с экипажем из пяти человек.

– Всё верно! – перебил майор.

– Именно что всё верно, шеф, – продолжил Артём, – если смотреть с вашей колокольни. Но стоит вам спуститься ко мне в преисподнюю…

Парень не скрывал гордости за выдуманную им аналогию, не обращая внимания на то, что шеф её явно не оценил.

– Первое… А нет, это уже второе, – пробормотал Артём, перелистывая записи.

– Артём, будь любезен, переходи к сути вопроса, – раздражённо сказал майор, пытаясь ускорить монолог техника.

– Во-вторых, если верить сопроводительным документам, то после входа космозака в закрытую зону режимного объекта мы должны взять управление под свой ЦУП в автоматическом режиме. Всё из-за отсутствия пилотов на борту. Автозаки последние пять лет летают строго по специальным орбитам, полностью управляемые дата-центрами…

– Артём, хватит мне зачитывать протоколы приёма судов! – майор начал терять терпение.

Артём словно не слышал, продолжил:

– …решение и утверждение задачи поступают на главный компьютер центра распределения задач тюремного комплекса. Это включает автоматическую подготовку стыковочного шлюза, активацию погрузочных кранов ангара, резервацию энергии на весь процесс. Модуль диагностики и снабжения заполняет заправочные ёмкости кислородом, энергией и топливом, готовит алгоритм предполётной диагностики и заправки судна.

Артём не дал себя перебить, заметив, как шеф набрал в грудь воздух, готовясь к очередному возмущению.

– Так вот, непонятки у нас на всех этапах – от принятия судна нашим центром управления полётами до его заправки!

Артём выпрямился, давая понять, что его технический экскурс окончен.

– А теперь, если ты ещё раз изложишь что-то в такой форме, полетишь кубарем на Землю, – с раздражением произнёс Фатра, махнув рукой в сторону голограммы, но его ладонь прошла насквозь, создав лишь рябь на изображении.

– В стандартных сопроводительных документах всё как надо, шеф. А вот реакция главного компьютера, мягко говоря, странная.

Артём загибал пальцы:

– Первое: никакого автоматического переключения нет. Когда судно войдёт в нашу режимную зону, наш ЦУП получит временный код, по которому должна произойти стыковка.

– Второе: ангар №2 рассчитан на суда класса "малое дискавери", что больше подходит для коммерческих шаттлов, а не стандартных космозаков.

– Третье: манипуляторы стыковочного шлюза зарезервировали индукционные бесконтактные направляющие, которые никогда не используются для космозаков стандартной модификации.

– Но и это всё мелочи, шеф, – добавил он, пытаясь ткнуть свой гала-планшет прямо в лицо майора, словно от этого Фатра увидел бы ситуацию лучше.

– Это топливо. Дорогущие твердотопливные блоки для межпланетных полётов.

– Хмм… И что? – от массажного релакса у майора не осталось и следа.

– Как, "что", шеф?! – Артём едва не повысил голос. – Наши орбитальные космозаки работают на жидком ракетном топливе при старте с Земли и инерционно-магнитных толкателях в доках. Мы их вообще не заправляем!

Майор нахмурился.

– Это "жу-жу-жу" неспроста… – пробормотал он, снова ощутив тревогу.

– Шеф, повторяю: никаких ошибок в системе нет. Все задачи строго регламентированы Землёй и утверждены. Разногласия только в том, что стыковочное оборудование готовится принять судно, которое по техническим характеристикам отличается от наших стандартных космозаков.

Артём развёл руками:

– Во всём остальном полный порядок. Если бы у меня было чем заняться, я бы это даже не заметил. Автоматика всё сделала бы сама, и мы бы узнали о проблеме только тогда, когда ангар №2 разлетелся бы на куски от столкновения с судном неподходящего размера.

Повисло молчание.

– Шеф? – Артём понял, что майор осознаёт всю серьёзность ситуации, даже если никаких явных ошибок зарегистрировано не было.

– Подготовь рапорт по этой ситуации и присылай мне, – наконец произнёс Фатра. – Я отправлю его вручную на Землю.

Майор не до конца понимал, что происходит, и происходит ли вообще. Но внутреннее чутьё подсказывало ему, что лучше проверить всё по старинке.

– Лучше перебздеть, чем недобздеть, – пробормотал он, вспоминая старую поговорку.

– Есть, шеф! – Артём приложил руку к голове и отключился.

– Непробиваемый, – усмехнулся Фатра, глядя на пустое место, где только что висела голограмма техника. Он невольно улыбнулся и с теплотой подумал, что, несмотря на весь технический прогресс, не все в этом чокнутом мире слепо доверяют машинам.

На интерактивной стене мелькнуло изображение из камеры №4. Косметический дрон завершил свою работу. Лексо сидел на полу в позе лотоса в привычном для него месте. Его коротко стриженные волосы, аккуратная борода и расслабленное выражение лица делали его похожим на монаха, погружённого в медитацию.

С закрытыми глазами и лёгкой, едва заметной улыбкой, он выглядел совершенно умиротворённым.

Глава 2

Логотип ЧВК «МИСР» исчез, уступив место на гала-доске изображению мужчины с ровными чёрными волосами до плеч, длинной чёлкой, уложенной на правый бок головы. В его ушах были туннельные серьги-коммуникаторы, брови, нос и щеки украшены пирсингом. Вытянутое лицо обрамляла коротко стриженная борода.

– Громов Алексей Владимирович, – произнёс адмирал.

Минди, глядя на изображение, невольно подумала: "Особо опасный преступник…"

Его пустые, лишённые страха глаза, зловещая ухмылка и татуировки рогов животного по обе стороны шеи как будто подтверждали всё, что о нём было сказано.

В этот момент незнакомку, сидящую в комнате, которую адмирал ещё не успел представить остальным, затрясло. Её глаза наполнились слезами, душу терзали противоречивые чувства, а мысли рвало от мучительных воспоминаний.

“Неужели это тот самый человек, которого я любила столько лет? Которого не смогла удержать, потеряла?”

Пять лет назад она, рыдая и теряя сознание, стояла у закрытого гроба, прощаясь с любимым человеком.

“Неужели этот жизнерадостный, добрый человек, в которого я влюбилась с первого взгляда? Как он мог превратиться в этого незнакомого ей зверя, которое сейчас так грозно и безжалостно смотрит на нее с экрана?”

– Лёшенька… что же с тобой случилось… – прошептала она, не в силах сдержать слёз.

Не обращая внимания на остальных участников миссии, девушка разрыдалась, полностью погрузившись в свои эмоции.

“Неужели мне придётся пережить всё это снова?”

Адмирал, заметив её слёзы, как и все присутствующие на брифинге, не стал прерывать свою речь, хотя в глазах его промелькнула тень беспокойства.

– Громов в определённых кругах более известен как Лексо, – продолжил он, игнорируя эмоциональный всплеск незнакомки. – был арестован пять лет назад за незаконный оборот ГМЗ в особо крупных размерах, – адмирал усмехнулся, словно находя арест абсурдным.

– А разве гормональные модули защиты незаконны? – подал голос Макс, вечно любопытный и несдержанный.

– Нет, если только ты под видом ГМЗ не торгуешь психоактивными веществами, которые крайне негативно влияют на инсталляцию нейрошины в человеческий мозг, – ответила Минди.

– А всё, что вредит этому, вредит экспансии Сбероники, а значит, становится целью №1 к изолированию, – закончила мысль Фролова.

– Прошу не отвлекаться. У нас ещё будет время, чтобы подискутировать, – произнёс адмирал, проводя рукой по гала-доске. В воздухе засветилась проекция геостационарной тюрьмы СИЗЫЙ-3.

– Громов был арестован по первой попавшейся и доказанной прокурором Единого Закона Земли статьей. Всё следствие, суд и процедура криосна проходили за закрытыми дверями в строжайшей секретности. Более того, о его аресте и заключении под стражу знают единицы.

Джозеф перелистнул голограмму, отобразив личное дело Лексо.

– В базе данных ФСИН мы видим досье, словно доску изъеденную червём. Всё стёрто: даты, события, связи. Остались только статья, имя и место заключения. Даже место и дата рождения остаются загадкой.

Минди затаила дыхание.

– Пять лет назад, одновременно с его задержанием, были проведены его «похороны». Образ жизни и деятельность Алексея идеально сочетались с версией трагической гибели от рук ненайденного киллера.

Незнакомка закрыла лицо ладонями, её плечи затряслись. Темное прошлое её возлюбленного, казалось, вновь догоняет её, открывая ответы на вопросы, которые терзали её все эти годы.

– Лёшенька… – прошептала она, с трудом сдерживая рыдания.

– Информация о Громове доступна людям, которых можно посчитать на пальцах одной руки.

– А если ты мутант? – пробормотал Макс, думая, что говорит про себя, но сказал это достаточно громко.

Адмирал обернулся, устремив тяжёлый взгляд на помощника.

– Максимильян, иногда мне кажется, что мутант тот куратор, который определил твою персону как важного члена нашей миссии, – отрезал он.

Макс виновато опустил глаза, но в душе улыбался, повторяя про себя: "Куратор определил твою персону как важного…"

– По нашим данным, при погружении Лексо в криосон ему заблокировали часть памяти. Какую – неизвестно. В состоянии криогенеза он провёл год. После пробуждения ему вживили в ладони, грудь, предплечья, колени и стопы магниточувствительные заряды «Химеры» и заблокировали речевые связки. Затем он был помещён в одиночную камеру с минимальным набором атрибутов жизнеобеспечения.

– Господи, четыре года в одиночной камере, лишённый общения и удобств… – прошептала незнакомка, её эмоции снова вырвались наружу. Она заплакала.

Макс не выдержал, повернулся к ней и протянул пачку салфеток.

– Это всё, что вам нужно знать на данный момент, – адмирал жестом выключил проекцию тюрьмы, и на гала-доске засветилась анимированная эмблема *Armo and Lorin Biological*.

– А теперь о том, что нам предстоит сделать через 12 часов после прибытия в тюрьму, – продолжил он, игнорируя намёки Макса на необходимость представить незнакомку остальным.

– Нам в первую очередь… – адмирал запнулся, – мне в первую очередь нужно будет убедить Лексо.

В чём именно, он умолчал.

– Дальше, Виктория, вам нужно будет провести все необходимые тесты, чтобы избавиться от «Химеры» и вернуть ему способность говорить.

– Адмирал, а вы его убеждать будете немого? – не сдержался Макс.

– Макс, а «Химеру» ты себе вколол до или после начала брифинга? – спросил адмирал.

Макс виновато шлёпнул себя по лбу и замолчал.

– После этих процедур нам предстоит сложнейшая операция по биоинсталяции нанокристаллического процессора с предустановленным искусственным интеллектом.

– Стоп! – Минди резко выпрямилась, словно её ударило током. – Адмирал, я правильно понимаю, что речь идёт о проекте «Цербер»? – её голос стал жёстким, с нотками возмущения и агрессии.

«О-о-о, мисс Гальцбург умеет и так,» – подумал Макс, на этот раз про себя, с едва заметной ухмылкой.

Глаза адмирала округлились от неожиданности.

– Да…

– Адмирал, вы понимаете, что я занималась клиническими испытаниями проекта «Цербер»? – Минди повернула взгляд на голограмму логотипа *Armo and Lorin Biological*, раздумывая, стоит ли рассказывать всю правду или ограничиться общими тезисами.

Адмирал, заметив её замешательство, мягко кивнул, указывая на свою шею, где была сделана инъекция «Химеры».

– Мисс Гальцбург, вы можете говорить всё как есть.

Минди глубоко вдохнула и заговорила:

– На первых этапах клинических испытаний в научном центре «Лорин Биолоджикал» в Сингапуре мы провели две тысячи инсталляций нанокристаллического процессора с ИИ в живой мозг человека. Где бы мы ни пытались вырастить процессор – в премоторной области, фронтальной доле, соматосенсорной коре, зрительной или слуховой областях – результат всегда был один. Испытуемые выходили из строя максимум через две-три недели.

Виктория Фролова, до этого молчавшая, резко повернулась и холодно бросила:

– Выходили из строя? Это не «испытуемые», это живые люди!

– Виктория, прошу вас, – вмешался адмирал, выдерживая спокойный тон. – Я же просил оставить субъективные оценки за пределами брифинга.

Минди проигнорировала колкость, давно привыкнув к таким выпадам. Её голос стал твёрже:

– Проблема этой технологии состоит из двух взаимосвязанных факторов. И всё, что я скажу сейчас, на 70% остаётся теорией, где 30% – лишь временный успех.

Она продолжила:

– На первых двух этапах ИИ выращивался в разных частях мозга: премоторной области, зрительной коре, соматосенсорной коре. Несмотря на феноменальные возможности, мозг испытуемых быстро деградировал. Мы провели более двух тысяч испытаний.

– На третьем и четвёртом этапах мы провели корреляцию данных и сосредоточились на экспериментах во фронтальной области зрения. Здесь прогресс был заметным: испытуемые доживали до стадии биоадаптации ИИ примерно на 7%. Они могли вести диалог с системой, но затем неизбежно сходили с ума. После этого аксон отмирал, а кристалл деградировал вместе с искусственными дендритами.

Виктория, не поднимая глаз, тихо пробормотала себе под нос: «Маленький антихрист научного апокалипсиса…»

Минди, не обращая внимания на сарказм, закончила:

– Адмирал, я не слышала ничего о проекте «Цербер» последние три года. Увы, боюсь, что даже если операция пройдёт успешно, мы просто… – она на мгновение замялась, поймав на себе острый взгляд Виктории, – убьём Громова.

Адмирал скрестил руки на груди и с торжественным видом сказал:

– Мисс Гальцбург, вы здесь не случайно. И я думаю, после просмотра доклада вы поймёте, в чём ошибались.

Он сделал паузу, чтобы подчеркнуть значимость сказанного.

– Ваши исследования были заморожены только в документах. Проект перенесли из центра «Лорин Биолоджикал» за пределы Земли, в секретную орбитальную лабораторию.

Минди, озадаченная таким поворотом событий, молча вернулась на своё место, её мысли бурлили.

Адмирал махнул рукой, и на гала-доске появился профиль человека. Его лицо было замаскировано помехами, скрывающими личность.

Голос, хоть и искажённый для обеспечения безопасности, оставался приятным, уверенным, с налётом мудрости.

– Научный доклад для руководителей проекта “Наследие”.

На экране загорелась надпись: «Взаимосвязь блокатора речевой системы с технологией нанокристаллического процессора с И.И.»

Голос продолжал:

– Одной из ключевых сложностей данной технологии является необходимость у испытуемых вести диссоциативный внутренний диалог внутри собственного сознания. Для этого испытуемые должны по собственной воле изолировать себя от общения, как речевого, так и невербального, минимум на три года.

Он выдержал паузу, давая осмыслить услышанное.

– Процедура трёхлетнего полного молчания необходима для ослабления нейронных связей, связанных с речевой коммуникацией. Со временем человек начинает вести диалог сам с собой, расширяя границы своего сознания. Это приводит к трансценденции – внутреннему осмыслению через взаимодействие с различными формами своего «я».

– Испытуемый начинает воспроизводить в памяти эпизоды прошлого, ставить их на «паузу» и общаться за ментальным столом с воплощениями своей нервной системы. Управляемая шизофрения с множественными личностями.

Голос звучал ровно, словно это был всего лишь сухой отчёт, хотя содержание было шокирующим.

– Изоляция от внешнего мира и невозможность использовать речевой аппарат становятся важнейшей психологической платформой для биоинсталяции И.И. в живой мозг частности человека. По проектам наших учёных, искусственный интеллект должен занять место одной из личностей испытуемого, становясь саморазвивающимся искусственным сознанием внутри основного.

На экране появилась визуализация симбиоза: нервные связи переплетались с растущими нанокристаллами.

– Это лишь первый этап создания сверхчеловека, пропитанного философией трансгуманизма.

– Второй этап наступает, когда испытуемый осознаёт искусственное сознание, принимает его и входит в симбиоз. После этого можно приступать к добавлению модулей:

1. Модуль связи.

2. Мультиспектральные хрусталики глазного яблока.

3. Боевые мышечные модуляторы.

4. Гормональный модуль защиты.

5. Костные усилители.

6. Секреционный модуль экстренной медицинской помощи.

7. Лёгочные модификаторы.

8. Газоанализаторы внешней среды.

На экране последовательно появлялись изображения модификаций.

– Однако проблема этого этапа заключается в том, что ни один теоретик не знает, к чему приведёт симбиоз живого мозга с полноценным И.И. в теле, напичканным научными достижениями последних лет.

Голос слегка изменил тон, становясь более глубоким:

– Одно дело – удовлетворение растущего спроса «экосистем жизни» на услуги модификации человеческих тел. Совсем другое – создание нового вида человека, отличающегося не только физически, но и ментально.

Взяв паузу, докладчик продолжил:

– Господа, ваша задача и предыдущие попытки мне вполне понятны. Но! Научная фантастика давно пестрит теориями квантового переноса сознания, нестареющими телами, аватарами и суррогатами. Многое из этого уже перешло из разряда фантастики в экспериментальную практику, но по сей день ждёт своего прорыва.

Голос замедлился, словно подчёркивая важность следующих слов:

– Одно дело – изучать мозг. Совсем другое – понять и исследовать сознание, которое до сих пор остаётся величайшей загадкой.

Видеопослание внезапно прервалось.

– Загадкой, которая за многовековое наблюдение стала хорошо направляемой и успешно контролируемой высшим эшелоном кукловодов, тайно управляющим эволюцией рода человеческого, – мрачно закончила мысль Виктория Фролова.

В помещении брифинга повисло молчание.

– Проблема не в физике, а в метафизике, – задумалась Минди.

– Адмирал, если человек с гала-доски прав, у нас есть шансы на успех, – наконец заключила она. После короткой паузы добавила: – Я всегда подозревала, что дело не в самой операции, а в биоматериале, с которым приходилось работать.

Фролова фыркнула, усмехнувшись. "Пора бы привыкнуть к этой бездушной звезде научного мира," – подумала она.

– Так они добились результатов? – спросил Максимильян, всё ещё ошеломлённый услышанным.

– Думаю, да, – ответила Минди.

Она продолжила, всё больше углубляясь в размышления:

– Теперь понятно, почему в научном мире нет ни слова о проекте "Цербер", даже в теоретических работах. Как мне кажется, причина в направленном ограничении на исследования, связанные с концепцией нанокристаллических процессоров с ИИ на базе живого мозга. Всё упирается в огромный пробел в знаниях о таком абстрактном понятии как сознание.

Она посмотрела на адмирала:

– Мы точно знаем, как работает ИИ. У нас есть рабочая технология выращивания биоадаптивных нанокристаллических процессоров (Б.Н.П.), которые можно интегрировать в ткани мозга. Мы умеем адаптировать их связь с аксонами нейронов, создавать симбиоз и стимулировать рост новых симбиотичных нейронных древ. И мы делали это много раз.

– Но, – продолжила Минди, её голос стал жёстче, – если испытуемые не сходили с ума в течение двух-трёх недель, то их мозг… заклинивало. В лучшем случае, мы получали испытуемых с так называемым "синдромом замкнутого человека".

– Это как? – Макс, больше разбирающийся в железе и роботах, выглядел растерянным.

– Это когда человек видит, слышит, понимает, но полностью парализован. Увы, таких людей администрация… исключала из экспериментов, – Минди бросила короткий взгляд на Фролову, но быстро отвела глаза.

Фролова смотрела на неё с отрешённой печалью. Она была той, кто в прошлом занимался "утилизацией" неудачных испытуемых. Для неё это были "необходимые жертвы научного прогресса," но эта правда продолжала её преследовать.

– Значит, мы рискуем превратить нашего арестанта в овощ? – Макс задал вопрос скорее адмиралу, чем Минди.

– Риск есть всегда, – ответил адмирал, не сводя глаз с Минди.

"Умная, красивая, молодая и так увлечена наукой… Мечта! А голос какой – его можно слушать вечно," – подумал он.

– Если бы коэффициент эмерджентности не был столь запредельно высок, эту технологию давно бы засекретили или предложили за баснословные деньги сильным мира сего, – проговорила Минди.

– Коэффициент эмерджентности? – переспросил адмирал, нахмурив брови.

– Да, адмирал. Никто не может предсказать эмерджентость – т.е. спонтанно возникающие способности человека после симбиоза мозга с ИИ, – объяснила Минди, пытаясь быть максимально доступной в научных терминах.

– Мы получим либо овощ с запредельной стоимостью, либо сверхчеловека с неизвестными возможностями! – Макс закатил глаза от предвкушения столь увлекательного приключения. Ему казалось, что он станет причастным к чему-то по-настоящему историческому.

– Главное – это его согласие. А вот со спонтанно появившимися у Лексо способностями мы будем разбираться по ходу миссии, – резюмировал адмирал.

Он выдержал паузу и продолжил:

– В конце концов, эту миссию готовили очень давно и крайне тщательно. Важно следовать плану.

– Вы… вы… что за люди такие?! – раздался вдруг дрожащий голос.

Поглощённые обсуждением, члены миссии словно забыли о существовании незнакомки, сидевшей в углу. Она всхлипывала всё это время, но только сейчас решилась заговорить.

Все синхронно повернулись к ней.

– Как вы можете?! Как вы смеете решать судьбу Лёши?!

– Лёши? – Макс чуть не подпрыгнул от удивления.

Громов. Лексо. Таинственный арестант. Опасный преступник – да! Но Лёша? Словно речь шла о каком-то школьнике, которому случайно поставили низкий балл, а не о человеке, на которого собираются потратить ВВП крупной экосистемы.

– Да! Лёши! Моего Лёши! – девушка разрыдалась ещё сильнее.

– Знакомьтесь, – наконец вмешался адмирал, – это Анна Белова, девушка Лексо.

Макс застыл на месте, с трудом сдерживая смешанные эмоции. "Не только сливки технического прогресса везут Громову, но ещё и симпатичную девчонку, чтобы скучно не было спасать мир?! Вот повезло!" – завистливо подумал он и коротко кивнул в знак приветствия.

– Девушка Лексо? И всё? – Минди, как всегда, интересовали исключительно научные аспекты.

– И всё! – огрызнулась Анна, бросив на Минди обиженный взгляд.

Минди, однако, оставалась невозмутимой, её феноменальный иммунитет к чужим эмоциям позволял сосредоточиться на главном.

– В чём её задача, адмирал? – спросила она, проигнорировав раздражённый тон Анны.

– Мисс Гальцбург, в моём досье она занимает такую же важную позицию, как каждый из вас, – ответил адмирал. – Но, как и её возлюбленный Громов, даже для меня Анна остаётся загадкой, вернее, её роль. После моего общения с Лексо именно она должна будет с ним встретиться.

– Таинственность у них семейное, – попытался разрядить обстановку Макс, улыбаясь.

– Было бы семейное, если бы его не убили, а потом…не арестовали, а теперь черт знает что собираются с ним сделать, – Анна спрятала лицо за пряди волос. Шутку она не оценила.

Адмирал сохранял невозмутимость:

– Анна, я понимаю ваши эмоции и, к сожалению, не могу сказать ничего вразумительного. Как и при нашей первой встрече, когда я сообщил, что Лексо жив, так и сейчас, я могу лишь повторить: без вас у нас ничего не выйдет.

Он выдержал паузу, посмотрев ей в глаза.

– Как я обещал, вы с ним увидитесь. И, надеюсь, тогда всем нам станет понятно, какую роль вам предстоит сыграть.

Анна никак не отреагировала, снова замкнувшись в себе.

– Ну что ж, – подытожил адмирал, – эту часть брифинга мы пережили. Теперь осталось проверить оборудование, погрузить его и занять места в нашем транспорте.

Он посмотрел на собравшихся.

– Вопросы есть?

Макс уже начал приподниматься, но адмирал добавил:

– Это был риторический вопрос.

В этот момент на коммутатор адмирала пришло сообщение от его специально прирученного хаккера Дениса:

«Джозеф, выйдите со мной на связь. У нас есть некоторые сложности.»

***

Здоровенный парень в безрукавке, с двумя татуировками – греческим флагом на груди и медведем с человеческими чертами на плече, сидел в коммутационной гала-рубке небольшого центра аналитики, разведки и шифрования МИСР. Центр располагался в подземном бункере на высоте 1800 метров над уровнем моря, в южной части Кавказского хребта, на горе под названием «Черная Пирамида».

Бункер, словно гигантский километровый шуруп, был спирально вкручен в горную породу. Конструкция выполняла функцию мощной антенны, с жилой сферической платформой в верхней части.

С воздуха локация была практически незаметна благодаря плотной маскировке местной растительностью. Только в центре «шляпки» можно было разглядеть наклонённые рододендроны и редкие проплешины деревьев – едва заметные следы над грузовым ангаром подземного комплекса.

На втором уровне бункера располагались рабочие помещения, включая столовую и зал для селекторных конференций в VR-пространстве. Третий уровень включал спортзал, спа-зону, бассейн с сауной и спальные помещения.

С четвёртого по шестой этажи находились складские помещения, блоки жизнеобеспечения, насосные установки для фильтрации воздуха и грунтовой воды, а также энергетическая установка. Энергетическая система сочетала геотермальный насос с мощной системой воздушных каналов, круглогодично прогоняющих горный воздух к турбинам, что обеспечивало полную автономию комплекса.

Начиная с седьмого уровня, находившегося на глубине 250 метров, конструкция бункера резко сужалась и напоминала шахту, ведущую к вратам ада. Уникальность комплекса заключалась в его функции антенного щупа осциллографа. Гористая местность использовалась как естественный усилитель сигнала для приёма и передачи информации. Комплекс мог регистрировать сигналы не только на Земле, но и за её пределами.

Основной принцип работы заключался в том, что с помощью сервоприводов и магнитных контуров информация передавалась через земную твердь. Это позволяло безопасно фиксировать данные специальными омметрами в любой точке планеты. Однако основное применение заключалось в приёме секретной информации МИСР и её последующем распределении.

Денис не имел ни звания, ни должности, ни официального статуса. Более того, юридически он был мёртв уже семь лет. В моменты грусти он выводил на гала-доску своё "Свидетельство о прекращении жизни" и пил.

Пил самозабвенно, дорого и демонстративно, как только может пить человек, лишённый доступа к "экосистемам жизни" и поэтому без угрызений совести транжирящий корпоративные средства. С момента его юридической смерти и начала фактической секретной деятельности в «МИСР», Денис меньше всего задумывался о личных желаниях. Таков был его контракт – жёсткий, но неукоснительно выполняемый обеими сторонами.

– Такого… ик… такого! – Денис, опустив голову, глотнул прямо из пузатой коллекционной бутылки текилы. Он плакал, держась за массивный лоб правой рукой, а левой размазывал солёные слёзы по лицу, слизывая их вместо лайма и соли.

– Мир потерял гения! – рыдал он, безуспешно оплакивая самого себя.

Потом наступала пауза: бутылка выскальзывала из рук, а сам Денис, открыв глаза, начинал истерически хохотать:

– А хрен вам, сосунки! Я жив! Ахахаха!

И снова отключался.

Однако, несмотря на этот самоуничтожающий образ жизни, Денис заслуживал уважение за свою уникальность. В каком бы состоянии он ни находился, стоило поступить входящему сообщению от руководства, как он мгновенно приходил в себя. Словно встроенный бэкап возвращал его сознание к последнему адекватному состоянию.

Порнография, дорогой алкоголь, бесконечные VR-развлечения, гастрономические изыски, доступ к передовым технологиям и знаниям – всё это компенсировало его одиночество, находясь в изоляции подземного комплекса.

Компанию ему составляли только десять дронов, обслуживающих станцию, и Лариса – голос системы персонального ассистента с ограниченным доступом к внутренним блокам комплекса. Она служила своеобразным психологическим партнёром.

Однако последние десять дней всё изменилось. Денис не притрагивался ни к алкоголю, ни к фильмам, ни даже к новым сексуальным VR-имитациям. Всё его внимание было сосредоточено на выполнении не столько сложного, сколько необычайно запутанного задания.

Он считал, что справился с ним в лучшем виде.

На стене, в стеклянном холодильнике, стояла бутылка светло-коричневой жидкости с силуэтом джентльмена в цилиндре и с тростью. Это был небольшой презент – награда за блестяще организованную подмену задач дата-центра. Но радость от выполнения задания омрачал один настойчивый майор Фатра Нумборти с орбитальной тюрьмы СИЗЫЙ-3.

Майор обнаружил нестыковки и теперь закидывал Дениса дополнительными запросами, требуя уточнений к уже утверждённым задачам дата-центра, которые тот разместил от имени ФСИН и ЦУП Земли.

После революционного открытия Сбероники в области вычислительных технологий их услуга по удалённому резервированию задач стала не просто передовой, но практически монопольной. Сбероника стремилась к абсолютному контролю над всеми процессами, связанными с вычислениями.

И теперь Денис оказался в эпицентре сложной игры, где даже малейшая ошибка могла стоить ему не только секретной должности, но и оставшегося шанса на жизнь.

Монополия Сбероники охватила не только земную промышленность, науку, социальные институты, органы правопорядка, армию и сотни других сфер, но и стала незаменимой для глобальной космической экспансии человечества. Ни один килограмм груза не отправлялся в космос или возвращался на Землю без сверхточных расчётов дата-центров Сбероники.

Например, если вы хотите порадовать маму свежими мандаринами из солнечной Абхазии ко Дню независимости Луны, достаточно сделать запрос в приложении «Карго ПегасГалактикс», предоставляемом экосистемой Сбероники.

За время, которое вы потратите на моргание, дата-центры рассчитают всю логистику:

1. Отправят транспортный бот к вашему адресу для забора посылки.

2. Доставят её на сборочный узел, где груз упакуют, взвесят и присвоят уникальный номер.

3. Организуют транспортировку на ближайший космопорт.

4. Определят необходимое количество сборного груза, проведут консолидацию по множеству параметров.

5. Инструктируют дрон-логиста упаковать контейнер и разместить его в стеке орбитально-разгонной капсулы.

6. Зарезервируют энергию для пуска гаусс-магнитоускорителя, чтобы отправить груз в космос.

7. Передадут ЦУП информацию о времени запуска, точке сброса контейнеров, месте захвата капсулы и траектории её движения.

8. Скоординируют работу Лунного транспортного порта для захвата груза и его передачи почтовому дрону.

Вам остаётся только согласиться с офертой, оплатить услугу, и мама сможет забрать мандарины из своего почтового бокса на Луне.

Дата-центры Сбероники выполняют такие операции сотни миллионов раз в секунду, охватывая все области человеческой жизнедеятельности, где нужны вычисления.

Но у этой системы есть существенный недостаток: задачи для неё формирует человек.

Даже с учётом нейропаутины, связывающей человеческие мозги в единую сеть, человеческий мозг остаётся уязвимым звеном. Процессоры в Сберонике, несмотря на свою мощь, зависят от инструкций – программных комплексов и алгоритмов, созданных людьми. Это делает систему бездушной машиной, которой управляет небольшая каста элиты.

И, как у любой машины, у неё есть свои баги и уязвимости.

Денис был одним из немногих гениев, кто умел играть на этих уязвимостях, создавая, перехватывая и изменяя задачи, чтобы затем размещать их в нужных нейробанках под видом легитимных запросов.

На этот раз его творческая работа охватывала запросы сразу нескольких крупных заказчиков: ФСИН, ЦУП Земли, Институт атмосферных явлений, ЦУП геостационарной орбитальной тюрьмы СИЗЫЙ-3, военные и гражданские радиолокационные станции, а также метеоспутники Земли, Луны и Марса.

– Всё просчитано идеально, – думал Денис, просматривая список задач.

Он даже предусмотрел маскирующий элемент: симуляцию магнитной бури, вызванной солнечным протуберанцем. Этот фактор был встроен в алгоритм задания для отвлечения внимания от основной миссии.

Теперь всё зависело только от выполнения задач на местах. Денис расслабился, оглядывая свою мастерскую работу, но знал: малейший сбой, и все его усилия могут пойти насмарку.

Виртуализация полёта для ока бездушной системы была идеальна.

– Вот же ж, заноза гвардейская… – пробормотал Денис, тарабаня указательными пальцами по стеклянному тактическому столу.

– Шеф, ну давай, свяжись со мной! – воскликнул он, начиная кружиться в своём кресле. Скорость была такой, что вся комната вокруг превратилась в смазанное пятно. Единственное, что оставалось чётким, – бутылка сорокаградусного напитка.

Она словно говорила: «Я – важна.»

– Интересно, успею я подро… – Денис не успел поддаться своим похотливым мыслям, когда на всю стену появилось статическое изображение логотипа МИСР, а под ним – уведомление о входящем вызове.

– Он что, телепат? – подумал Денис, анализируя тот факт, что Джозеф всегда выходил на связь именно в тот момент, когда он собирался покинуть рабочее место.

– Что случилось, Денис? – голос адмирала звучал спокойно, но требовательно.

– Шеф, как дела? Всё идёт по плану? – спросил Ден, прекрасно зная, что в лучшем случае получит односложный ответ.

– Плюс-минус всё по плану. У тебя что? – неожиданно для Дениса адмирал переспросил его первоначальный вопрос.

Денис скрестил пальцы рук, хрустнув суставами, вытянулся в кресле, как ленивый кот, и начал своё повествование:

– Адмирал, – начал он, театрально откашлявшись, – все поставленные задачи с тремя, – он сделал акцент на слове «тремя», – запасными контурами сформированы. Маскирующее представление создано и ожидает своей очереди. В общем, всё сделано на сто пятьсот процентов!

Его голос был полон гордости. Денис отрапортовал с уверенностью, зная, что адмирал вряд ли сомневался в его мастерстве.

– А в чём проблема? – Джозеф по-прежнему выглядел невозмутимо.

– Проблема в майоре Фатре Нумборти, – начал Денис, немного раздражённо. – Этот, с позволения сказать, гвардеец провёл ручную проверку заявленных параметров в сопроводительных документах полёта.

Он замолчал на секунду, словно собираясь с мыслями, и продолжил:

– Он засыпает ФСИН Земли и ЦУП рапортами. Я уже устал отлавливать их из нейробанков. Приходится отправлять ответы, что, мол, всё в полном порядке, а найденные им "технические нестыковки" на самом деле соответствуют норме.

Денис откинулся в кресле, чуть улыбнувшись:

– Я даже принял голосовое сообщение от него лично, представ перед ним в скине крайне сексуальной операторши ФСИН, – он приосанился, почти сияя от самодовольства. – Лично пояснил, что всё в полном порядке, документы соответствуют действительности, а уровень секретности позволяет видоизменять данные судна, на случай перехвата злоумышленниками. Абсурдно, но похоже, это успокоило нашего неугомонного майора… или, по крайней мере, оставило его интерес до момента непосредственного контакта с вами.

– Как такое может быть? – Джозеф, любивший избыточную информацию в критически важных вопросах, нахмурился.

Денис закинул ногу на ногу, подмигнул джентльмену с бутылки и начал рассуждать:

– Скорее всего, причина в твердотопливных блоках с сублимированным гелием, которыми вам предстоит заправиться в доках тюрьмы. Если бы их зарезервировали на Земле, это привлекло бы внимание не одного человека. Поэтому, выбирая из двух зол, я выбрал меньшее.

Он сделал паузу, чтобы придать словам весомости:

– В случае какой-то неразберихи там, на орбите, вашему природному таланту убеждать, – Денис многозначительно выделил это слово, – придётся убедить одного-двух человек на станции. А любые их попытки дополнительно проверить ваши личности, связавшись с Землёй, будут мной перехвачены.

Он чуть наклонился вперёд, с блеском в глазах:

– Вместе у нас почти стопроцентные шансы на успех.

– Понял, Денис. Благодарю за службу! – Адмирал собирался завершить связь, но вдруг уточнил: – Ден, во всём остальном точно никто ничего не заподозрит? Хотя бы до тех пор, пока мы всё не закончим?

Денис улыбнулся, уверенно кивнув:

– Шеф, если кто-то и заподозрит, то это один-два человека. Для ока системы всё идёт планомерно, и оно исключает любые ошибки. И по факту всё так и есть, – он хмыкнул. – Единственное отличие – это то, что прибудет не совсем стандартное судно МКФСИН. Если вас никто не встретит прямо в стыковочном боксе, вообще никаких вопросов не возникнет.

– А если встретят? – перебил Джозеф, пристально глядя на Дениса.

– А если встретят, – невозмутимо ответил Ден, – включайте свой природный дар убеждать, а я буду прикрывать вас с Земли.

Он чуть улыбнулся и продолжил:

– Более того, у вас будет шифрованный канал связи со мной, доступный 24/7. Мы можем держать связь нон-стоп. Если я уловлю в разговоре нотки сомнений у сотрудников тюрьмы, сразу что-нибудь придумаю.

Ден говорил уверенно, как всегда, успокаивая адмирала своим блестяще выстроенным планом.

– Ден, ты невероятно умен для своих лет! – с уважением произнёс Джозеф, хотя в его мыслях неожиданно промелькнула картинка: "Интересно, что будет, если познакомить его с Минди?" Однако он тут же отогнал эту мысль от целомудренной мисс Гальцбург.

– Я знаю, шеф, я знаю! – с нескрываемой гордостью ответил Ден, положив ноги на стол.

– Конец связи! – сказал Джозеф, уже готовый отключиться. – Ещё раз благодарю! И держи руку на пульсе, Ден!

Связь прервалась.

Денис вскочил с кресла и направился к манящей бутылке.

– Лариса, а теперь… Блудить! – торжественно провозгласил он, устремляясь к лифту, ведущему на уровень ниже.

– Готовлю VR-зал, мой гений, – ответил сексуальный голос виртуального ассистента, сопровождая слова лёгким смехом.

***

Максим вопросительно смотрел на Джозефа, невольно подслушав его разговор с аналитическим центром.

– У нас всё в порядке? – осторожно спросил он.

– Да, Максим, всё по плану, – ответил адмирал, скрывая раздражение.

Джозеф хотел было сделать замечание своему помощнику, чтобы тот не совал нос – вернее, уши – в чужие дела, но решил вернуться к брифингу.

В комнате брифинга витало напряжение. Минди показательно пересела в дальнее левое кресло, погрузившись в изучение чего-то на гала-планшете. В противоположном углу, в правом ряду кресел, Анна, уткнувшись лицом в грудь Виктории Фроловой, тихонько плакала. Виктория, неожиданно заботливая, почти по-отечески обнимала девушку и, казалось, утешала её.

«Этого явно кураторы не предусмотрели,» – пронеслось в голове адмирала.

– Три особи женского пола, Джо, это даже по военным меркам – группа риска, – словно читая мысли, тихо заметил Макс, наблюдая за происходящим в комнате.

– Итак, – Джозеф резко сменил тон, вновь подходя к гала-доске, чтобы сосредоточить всех на главном. – Теперь, когда мы познакомились и обсудили основные задачи, нам осталось проверить оборудование и перейти в наш транспорт.

Он махнул рукой, и на гала-доске появился логотип компании «RST Connections», одного из ведущих производителей телеметрии и средств связи.

– Наши партнёры любезно предоставили нам передовой нейрочип связи, – начал адмирал, показывая на схему, появившуюся рядом с логотипом. – Чип вживляется в ушную раковину. После установки Громов сможет пользоваться связью, подключаясь напрямую к местным базовым станциям.

Джозеф сделал паузу, чтобы подчеркнуть важность сказанного.

– Авторская прошивка МИСР сделает эту связь максимально защищённой и практичной. Конструкция чипа позволяет внедрить его с помощью стандартного пневмошприца, так что никаких проблем с установкой у нас возникнуть не должно.

Минди и Макс молча обменялись взглядами. Анна, поджав свои длинные, роскошные ноги под себя, безучастно лежала на коленях у Виктории Фроловой. Фролова внимательно слушала брифинг, оставаясь внешне невозмутимой, словно происходящее вокруг её совершенно не касалось.

На гала-доске появился следующий логотип – «Карл Цейс Нейроптикс».

– Мультиспектральные хрусталики глазного яблока – редкая вещь, но незаменимая для анализа пространства, – начал Джозеф, указывая на появившуюся голограмму. – Они позволяют переключаться между различными спектрами зрения, имеют функции зуммирования и фиксации изображений для последующего анализа. Ночное видение, инфракрасное, органико-газовый спектр и множество других возможностей в сочетании с другими устройствами.

Джозеф бросил взгляд на Минди, продолжая:

– Для установки необходима стандартная офтальмологическая операция по замене хрусталика.

Минди кивнула, слегка улыбнувшись.

Она была из тех, кто даже в зрелом возрасте испытывал детское восхищение, предвкушая работу с любимыми технологиями. В этом она была похожа на Макса: оба оживали, даже если упоминалось что-то, связанное с их сферой интересов – будь то технологии, разборка или сборка чего-либо, пусть даже речь шла о человеке.

Джозеф махнул рукой, и на гала-доске возникла голограмма боя в октагоне. На арене стоял здоровенный боец с обнажённым торсом, напротив него – оппонент, значительно ниже и легче по массе.

Сцена разворачивалась быстро: здоровяк провёл серию ударов, пытаясь пробить защиту соперника, но вдруг получил короткий удар в солнечное сплетение. Маленький боец сделал это правой рукой, прицельно, используя предплечье. Громадина застыла на мгновение, затем отступила на два шага и рухнула замертво, заливая арену кровью.

Внизу появился слоган:

"Боевые мышечные модуляторы и костные усилители от Armo Bones и Lorin Farma".

– Чем больше шкаф, тем громче он падает, – не удержался Макс, с ухмылкой глядя на экран.

– Фу, какая гадость! – Минди поморщилась, отвращённо отвернувшись от голограммы.

Фролова с недоумением посмотрела на Минди. Её охватило желание сказать, что куда более отвратительными были картины утилизации тел тех, кто не прошёл эксперименты юной особы и её последователей. Но она решила промолчать: день уже выдался слишком эмоциональным, несмотря на раннее утро. Сегодня нервы и энергию стоило поберечь – кто знает, что ещё припасено у Джозефа.

– Так вот, с мышечными модуляторами эксперт имеется, – сказал адмирал, скрывая улыбку и гордо взглянув на Макса.

– Сделаю на высшем уровне! – Максим смутился от неожиданного внимания, но в глазах читалась уверенность.

Комплекс БАДов для усиления костной ткани, предусмотренный программой, Громов сможет проколоть самостоятельно. А дальше начиналась вотчина Фроловой. Её ответственность включала восстановительную фармакологию, гормональные модули защиты, блокаторы мутаций. Всё это было предоставлено гигантом индустрии красоты, фармакологии и генетических модификаций человека – «LC».

– И самое главное, – продолжил адмирал, – операционная капсула для вживления в зрительный центр мозга нанокристалла с ИИ.

Минди едва могла сдержать возбуждение. Её глаза блестели, а сквозь тонкую ткань комбинезона проступили соски, выдавая её волнение перед предстоящей операцией.

Джозеф испытал неоднозначное чувство ревности. Он не мог понять, к чему – или к кому – он ревновал. К Минди, к её энтузиазму, к таинственному Громову, к науке? Его разум упрямо пытался собрать это в целостную картину, но пока безуспешно.

Отогнав крамольные мысли, Джозеф отключил гала-доску и объявил всем присутствующим:

– Оборудование загружается в шаттл. До посадки остаётся около одного часа. Строго через 30 минут всем необходимо подойти к VIP-стойке регистрации в секторе С.

Он сделал паузу и добавил:

– А пока перекусите, соберитесь с мыслями и настройтесь на полёт. Если вопросов нет, то брифинг окончен.

– Адмирал, могу я поговорить с вами наедине? – Минди поднялась со своего кресла.

– Да, конечно, мисс Гальцбург. Если вы не против, я бы хотел чего-нибудь поесть. Не хотите составить мне компанию? – Джозеф говорил с лёгкой ноткой игривости, которую уловила даже успокоившаяся Анна. В глубине души она обрадовалась этой неожиданной человечности в странной компании.

– Идёт, – деловито согласилась Минди, без тени подозрения.

Макс, Виктория и Анна удалились в уборные, а Джозеф с Минди направились в одну из сетевых кафетерий – «Белка и Стрелка».

Кафе находилось в главном здании космопорта "Восточный", в купольном стеклянном помещении. Отсюда открывался завораживающий вид на уходящую к горизонту равнину. В десяти километрах виднелась узкая запятая трамплина, по которой на невероятной скорости поднимались на орбиту магнитные капсулы с грузами и шаттлами малого и среднего размера.

"Восточный" специализировался на пассажирских рейсах – как межпланетных, так и локально-орбитальных.

– Рейс S102, Восточный-Атланта, стартует с магнитной площадки D8.

– Началась регистрация пассажиров на орбитальный рейс S104 Восточный-Мехико, стойка D10, – доносился приятный женский голос из громкоговорителей космопорта.

Космопорт был важнейшим стратегическим транспортным узлом, к которому стягивались скоростные магистрали из ближайших населённых блоков. Эти блоки, по старой памяти, сохранили свои исторические названия городов в наследие сгинувших государств.

Большинство крупных аэропортов, таких как Хитроу в Англии, Домодедово и Сочи в России, хотя и перестали быть частью государств, канувших в Лету во второй половине XXI века, оставались стратегически важными объектами единой транспортной сети Земли.

После разрушительных событий третьей мировой войны и десятилетней эпидемии полимутантного штамма пневмоаируса, выкосившей милионы людей по всей планете, человечество столкнулось с острой нуждой в глобальной логистике.

Точнее, нужда была во всех сферах жизни, но особенно в логистике. Когда пали государственные границы, экосистемы жизни объединились в едином порыве и создали единую транспортную сеть Земли.

Отсутствие границ и желание охватить весь мир связали не только автомобильный и железнодорожный транспорт, но также морской, авиационный и инновационный транспорт новой эры.

Рассвет неотехнологического прогресса пришёлся на 2040-е годы, когда технологии из разряда абстрактных и научно-фантастических стали реальными и повседневными. Это всегда происходит, когда практика обгоняет теорию.

Обычные автомобили исчезли с дорог, уступив место полностью автопилотируемому транспорту – как наземному, так и околоземному. Поезда перешли на высокоскоростные магнитные рельсы. Аэропорты либо трансформировались в космопорты для орбитальных и межпланетных сообщений, либо, если их геолокация была неудачной, стали пунктами старта суборбитальных шаттлов. Например, полёт на суборбитальном рейсе Москва-Нью-Йорк теперь занимал всего 1 час.

Транснациональные трубопроводы нефтегазового сегмента, утратившие свою значимость, обрели вторую жизнь благодаря амбициозному проекту «Труболифт». Их гигантские диаметры и высококачественные материалы позволили использовать трубы для транспортировки пассажирских и грузовых капсул под землёй и водой, связывая континенты единой инфраструктурой.

Наземные нефтегазовые распределительные центры и устаревшие крупные НПЗ стали частью единой транспортной сети. Вокруг них, словно в доиндустриальную эру вокруг водоёмов, начали формироваться жилые блоки, строились дата-центры и процветали новые формы жизнедеятельности. Эти транспортные узлы манили к себе людей, становясь современными очагами жизни в её многообразии.

Минди и Джозеф уселись за столик на четверых, разместившись на удобных бежевых диванах напротив друг друга. Некоторое время они молча смотрели в огромный витраж, тянувшийся от пола до потолка.

Перед ними открывался вид на здания причудливых форм, окружающие главный магнитно-разгонный комплекс Восточного. Квадратные прозрачные сооружения из стекла, заполненные суетящимися людьми, напоминали домашние муравьиные фермы из плексигласа. Между этими "шахматными фигурами" высились серые купольные постройки. Из их массивных конструкций торчали исполинские грибы и цилиндры, усеянные оборудованием, необходимым для жизнеобеспечения космопорта.

Космопорт "Восточный" был символом технологического прогресса, сочетающим утилитарность с почти художественным изяществом.

В одном из таких "грибов", в куполе на высоте 130 метров над уровнем земли, Минди заказала Лунный латте – тот самый, который испачкал её блузку на входе в космопорт. Джозеф, в свою очередь, выбрал газированную артезианскую воду из предгорного района Кавказа и ожидал стейк из сёмги от знаменитого бренда аквакультуры "GolushkoFish".

– Итак, Минди, о чём ты хотела поговорить? – спросил Джозеф, отпивая из стакана, наблюдая за её юным лицом с ровными блестящими волосами, убранными за аккуратные ушки.

В ней всё казалось гармоничным: мягкие черты, спокойный взгляд, и даже серьги в форме открытого зонтика с красно-белыми секциями дополняли её образ.

Минди, словно в замедленной сцене из романтического фильма, повернулась к нему и произнесла:

– Адмирал, что происходит? Несмотря на мои 29 лет, я умею мыслить не по годам.

Она запнулась на мгновение, и продолжила:

– Мне кажется, наша миссия явно не ограничивается посещением тюрьмы.

Минди не дала Джозефу возможности её перебить. Спустив с розовых облаков подростковых мечтаний, она стала серьёзнее, разрушая фантазии Джозефа о лёгком завтраке с намёком на свидание.

– Простите, дайте мне договорить, – сказала она, её тон становился всё твёрже с каждым словом.

– С 13 лет я так или иначе работаю в различных научных учреждениях со всевозможными уровнями секретности. Я была в составе лучших и умнейших учёных, чьи труды остаются неизвестны широкой публике. Но, несмотря на это, все вокруг в полной мере пользуются результатами наших исследований.

Минди сделала паузу, глядя в окно на суету космопорта.

– Эти труды часто были оплачены не только жизнями специалистов, но и рисками более нлобальными. Я осознала, что согласилась на эту миссию задолго до инъекции "Химеры", – она улыбнулась горькой улыбкой, словно смеясь над собой.

– Словно всю жизнь меня вело к чему-то подобному шестое чувство, – завершила она, вглядываясь в глаза Джозефа.

– Но, Адмирал, проходя этот путь от одной лаборатории к другой, я везде сталкиваюсь с одной и той же проблемой. Проблемой, не будь которой, можно было бы существенно ускорить работу и минимизировать провалы, – Минди смягчила тон, чуть улыбнулась и задала вопрос:

– Знаете, какая, Адмирал?

– Секретность, мисс Гальцбург, секретность, – ответил Джозеф, прекрасно понимая, к чему она клонит.

Ответ застал Минди врасплох. Её улыбка исчезла, уступив место лёгкому разочарованию.

– Ничего нового я не узнаю, да? – она вздохнула. Её попытка вразумить адмирала оказалась тщетной, но она сдалась как-то слишком быстро.

– Мне жаль, Минди. Мне бы очень хотелось рассказать тебе больше, но есть вещи, которые должны происходить в своё время. Обещаю, ты узнаешь даже больше, чем ожидаешь, – Джозеф улыбнулся и отвернулся, наблюдая за стартом капсулы с магнитного разгонника катапульты.

– Ясно, – с печалью ответила Минди, последовав его примеру.

Капсула стартовала с разгонного контура и, словно подгоняемая молниями, стремительно унеслась к трамплину. Мгновение – и капсула, став почти невидимой, образовала вокруг себя белое кольцо в воздухе, сопровождаемое резким хлопком перехода в сверхзвуковую скорость.

– Знаешь, Минди, – адмирал отодвинул пустую тарелку и, допив минеральную воду, продолжил смотреть вдаль. – Мой дед, в своём родном веке, был свидетелем того, как искоренение многих заболеваний в некоторых районах Земли привело к стремительному росту рождаемости, голоду, бедствиям и войнам за ресурсы.

Минди повернула голову, слушая адмирала с неожиданным интересом.

– Он видел, как недавно объединённое человечество, пережившее угрозу вымирания, стремительно мчалось вперёд, развивая все отрасли. Видел, как в мирное время учёные создали квантовый компьютер и попытались соединить его с искусственным интеллектом.

Джозеф грустно улыбнулся:

– Мало кто знает, что их учёный ум чуть не привёл человечество к угрозе уничтожения биосферы восставшими машинами. Если бы не секретность и санкции на совместное использование этих двух достижений, мы бы с тобой сейчас вряд ли разговаривали.

Минди замерла. Слова Джозефа нашли отклик в её сознании. Она была умной и упрекнула себя за то, что раньше не подумала об этой стороне медали.

– Возможно, вы правы, – наконец прошептала она, глядя в окно, где едва различимый след капсулы исчезал за горизонтом.

Баклер продолжил, тяжело вздохнув:

– Каждое новое преимущество порождало свои собственные недостатки. Похоже, то же самое происходит и сейчас. Мы просто пока не видим этого, поэтому нужно строго следовать плану.

Джозеф оплатил счёт в размере 0.0007 РЕВВ за их совместный обед, всем своим видом демонстрируя, что в его обществе за женщин платят мужчины.

– Нам пора, мисс Гальцбург, – он жестом пригласил её.

– Благодарю, Джозеф. И отдельное спасибо за разговор, он мне был необходим, – наконец, Минди улыбнулась ему так, как умеют улыбаться девушки, которым приглянулся парень. Улыбка была скромной, но многозначительной.

У стойки регистрации было немноголюдно. Максим, Виктория и Анна уже завершили процедуру и умиротворённо сидели в VIP-зале.

Минди и Джозеф подошли к стойке регистрации.

– После вас, – с лёгким поклоном пропустил адмирал Минди вперёд.

Она шагнула к биометрической камере. Автоматические двери разъехались в стороны, и Минди аккуратно положила ладони на сканеры в форме контура пяти пальцев.

Сканер бесшумно сверил её биометрические данные с базой ЦУП, и створки дверей со стороны зелёного коридора открылись.

Джозеф прошёл ту же процедуру и, вскоре миновав проверку, воссоединился с членами миссии в VIP-зале.

Глава 3

Лексо проснулся в холодном поту. Снова этот странный сон. Омерзительное ощущение, словно тебя приковывают к креслу в кинотеатре, парализуют тело и заставляют смотреть фильм. Фильм, который находится в твоей голове. Ты не в состоянии отвернуться, сцены проносятся перед глазами, и ты не просто их наблюдаешь, а чувствуешь эмоции актёров, вдыхаешь запахи, испытываешь боль. Каждой клеткой своего тела ты участвуешь в этих леденящих душу сценах. Беспомощно и безуспешно ты молишь, чтобы этот кошмарный киносеанс прервался пробуждением.

– Они все умерли, они все убивали, они все погибли, – мрачный голос бестелесного существа звучал то ближе, то дальше, растворяясь в глубине тёмного пространства, созданного подсознанием Лексо.

– Ты ничего не сможешь изменить! – Голова существа, вытянувшись на невероятно длинной шее, приблизилась, оставив тело в густой тьме.

– Или сможешь? – С насмешкой произнесло оно, и голова вместе с шеей рассеялась в туман.

– Сможешь! Не сможешь! Сможешь! Не сможешь! – Голоса эхом разносились по комнате, накладываясь друг на друга.

В центре помещения появились маленькая девочка и мальчик, примерно трёх лет. Они радостно смеялись и играли, протягивая друг другу пирожные в форме фруктов и ягод.

С аппетитом съедая пирожные, дети с каждым кусочком становились старше. Их смех звучал громче, лица сияли радостью. Но вдруг над их головами появилось серое облако. Из его глубин вытянулось бестелесное существо с длинной шеей. Из-под капюшона выросли уродливые, тонкие руки, которые потянулись к детям.

Существо предложило малышам печенье в форме зверушек. Радостно схватив угощение, дети начали его есть, но с первым же укусом из печенья хлынула кровь. Она стекала по их рукам, подбородкам, шее, оставляя липкие алые следы. Они замерли, глядя друг на друга, их глаза наполнились слезами, и вскоре малыши разразились истеричным плачем.

Существо, наслаждаясь их страхом, разразилось зловещим хохотом. Вдруг из капюшона вырвались сотни уродливых рук, которые начали засыпать детей сладостями – конфетами и печеньем в форме растений, птиц, рыб и животных. Леденцы падали нескончаемым потоком, превращаясь в гору угощений, в которой дети вскоре утонули.

Спустя мгновение девочка взяла леденец в форме голубя и откусила ему голову. Из сладости потекла кровь, заливая её лицо. Казалось, невидимая сила кукловода управляла их телами: малыши жадно хватали сладости, поглощая их с неистовым энтузиазмом. Их тела начали стремительно расти, превращаясь в подростков.

Дождь из сладостей усилился, и теперь подростки кормили друг друга причудливыми творениями невидимого создателя. Их тела продолжали меняться, обретая взрослые очертания. На обнажённых фигурах парня и девушки тёмные липкие следы покрывали кожу с головы до ног.

Наконец, облако исчезло, оставив за собой тишину. Парень и девушка, стоя на коленях в темном помещении, освещённом лишь редкими проблесками света, смотрели друг на друга. Они были по пояс в крови, а вокруг них лежали остатки мрака.

На мгновение их взгляды встретились, полные боли и пустоты. Но затем, разорвав эту связь, они устремили глаза ввысь. Увидев лишь непроглядную тьму, они начали неистово, душераздирающе кричать, словно пытаясь вырвать из этой бездны хоть крупицу ответа.

Девушка опустила руки в густое кровавое болото, прерывисто дыша, будто отчаянно искала что-то на дне. Парень, не замечая её, повторял её действия, погружая ладони в вязкую алую массу. Они оба искали, не обращая друг на друга никакого внимания, лишь усиливая свою истерию.

Истерично взмахивая руками, они били по поверхности крови, и алые брызги разлетались вокруг, покрывая их лица и тела свежими ручейками, смешиваясь с уже засохшими пятнами. Яркая вспышка на мгновение освещала пространство, напоминая свет стробоскопов, возвращая глаза в привычную тьму.

Кровавое болото между ними вдруг забурлило. Из глубин начали подниматься пузыри, выпуская серый дым и зловонный запах разложения. Молодые люди вдыхали этот аромат, морщились, закрывали носы окровавленными руками. Девушка внезапно заплакала, но её голос стал младенческим, хрупким и беззащитным. Парень, дрожа, поднялся на ноги, вдруг заметив нечто необычное – мужской половой орган, словно символ, торчащий из бурлящей массы.

Вспышки света, словно неумолимые молотки, фиксировали искажённые от боли и ужаса лица. Кровавый бульон внезапно утих. На его поверхности медленно всплыло печенье, очертания которого напоминали материки.

Девушка заметила это первой. Она замерла, её взгляд застыл на печенье, с которого кровь медленно стекала, оставляя яркие и живые краски. Очертания континентов и морей, изображённых на печенье, сияли чистотой.

Парень прекратил истязать себя, увидев, что девушка замолчала. Их взгляды встретились. Потом оба уставились на печенье, которое словно дышало жизнью. Девушка впервые за всё время улыбнулась – её белоснежная улыбка резко контрастировала с испачканным кровью лицом.

Осторожно, с трепетом, она подняла печенье и протянула его парню. Тот ответил улыбкой и положил свою ладонь под её. Вместе они держали планету, словно она была воплощением их последней надежды.

Внезапная вспышка, и планета в их руках начала сиять. Из неё вылетали полупрозрачные птицы, рыбы, животные, растения, насекомые. Великолепие жизни устремлялось ввысь, оставляя за собой лёгкие хлопья тумана, который растворялся в бесконечности.

И вдруг – зловещий вопль. Он раздался со всех сторон, наполненный яростью и ненавистью. Острые звуковые волны вонзались в головы молодых людей, как кинжалы. От невыносимой боли они уронили планету в кровь. Корчась, закрывая уши руками, они упали на колени. Их падение создало круги, превращая болото в кровавые сферы, затягивающие их всё глубже.

Из глаз, ушей, носа и рта молодых людей струилась кровь, заполняя помещение густым багровым потоком. Девушка внезапно нырнула, отчаянно ища утонувшую планету. Её руки метались в алой тьме, пока она не нащупала хрупкий силуэт печенья. Подняв его над собой, она торжественно взглянула на него, словно на реликвию, и затем резко поднесла к губам.

Её зубы сомкнулись на поверхности печенья, и с первого укуса в воздухе раздался зловещий хохот, наполняющий пространство. Парень, обезумев от происходящего, закричал и бросился к девушке, кусая противоположный край планеты. Остатки печенья осыпались крошками в кровавую жижу между ними, но это их не остановило.

Девушка резко вцепилась в его губу, вырывая её, как хищница, обнажая нижний ряд зубов парня. Он в ответ вонзил зубы в её шею, вырывая кусок плоти. Их тела сплелись в хаотичном, безумном танце соития, поглощая друг друга с каждым движением. Мужчина и женщина, старик и старуха, они менялись, словно обретая и теряя жизни в бесконечном цикле. Под аккомпанемент хохота и зловещих криков их образы растворились, исчезая в бескрайнем океане крови.

И настала тишина. Зловещая, абсолютная, пустая.

– Лексо… – мягкий, знакомый голос нарушил безмолвие. Он пробивался через густую тьму, теплый, как солнечный луч, пробивающий плотный мрак. – Лексо… Леша… – Голос продолжал звать, будто пытаясь вернуть его из глубин кошмара.

Туман. Всё вокруг превратилось в густой, непроглядный туман, обволакивающий его сознание. Он был плотным и удушливым, словно мешал дышать.

– Ахахах, мы столько раз это уже делали, – раздался голос из тумана, и перед Лексо появился круглый стол. За ним сидел человек в тёмной рясе, его лицо скрывала тень.

– Но они видят лишь то, что доступно их глазам, – произнёс второй голос. Теперь напротив появился человек в робе.

– И даже тем, что видят, они не умеют пользоваться, – добавил третий. За столом появился ещё один силуэт, полностью скрытый в тумане.

Голоса исходили от неподвижных фигур. Их лица были неразличимы, тела покрывали странные одежды, будто принадлежавшие эпохам, давно канувшим в лету.

– Всё почти готово, братья, – из тумана поднялась огромная медная змея, её глаза мерцали зловещим огнём. Она пронзительно шипела, обвиваясь вокруг стола.

– Мир готов. Мы готовы. Всё построено и подготовлено к очередному обнулению, – голос из тумана эхом разносился вокруг, сливаясь с шипением змеи.

– Да… наши обновлённые города. Подземные и подводные жилища. Мы создали идеальную экосистему, готовую к новому началу, – шёпот второго голоса проникал в сознание, будто сквозь туман.

– Всё необходимое собрано, – добавил третий. – Следующее тысячелетие мы встретим с удовольствием. Мы превзошли всех предшественников.

– Как же нам повезло с глупцами, которые считают себя лидерами! Они так уверены в своих иллюзиях, что нам даже не придётся выходить из тени, чтобы столкнуть их лбами, – раздался хриплый смешок.

– Следующее воплощение жизни на Земле будет нашим царствием, – с силой прошептал голос.

– В своей лжи, коварстве и искусстве манипуляции мы создали щит, скрывающий истину от людских глаз, – начал голос, наполненный холодным торжеством. – Мы оберегаем её от воплощения к воплощению, вновь и вновь обнуляя цикл.

– 100 или 200 лет эволюции, оставленные в резерве от Ордена, – это наша страховка. Но в этот раз мы превзошли себя, создав идеальную иллюзию. Слепые самоубийцы замедленного действия, – голос звучал с нескрываемой гордостью.

– Они снова не успеют пробудиться.

– Не успеют! – раздался громкий смех, эхом разлетаясь по густому туману.

– Эра Водолея, – с насмешкой произнёс голос. – Смотрите: с лица Земли исчезают не только догадки о нашей тайне, но и следы наших предшественников.

– Мы достойны чистого листа, – голос нарастал, но вскоре его эхо затихло, будто растворяясь в пустоте.

– Глупцы сами создали оружие своего уничтожения.

– И мы им помогли, – хрипло добавил другой голос.

– Мы научили их, поколение за поколением, готовить почву для дня, когда оно будет применено.

– Их сознание воспитано в культе разрушения, – прозвучало с удовлетворением. – А их эго возвеличено до небес.

– Как же мне милы человеческие пороки, – лукаво усмехнулся один из присутствующих. – Эти "лидеры", полные убеждений, движимые ложными знаниями, – они не станут долго колебаться, когда придёт момент.

– Перед лицом врага, – добавил другой. – Врага, которого они каждый день видят в зеркале!

Громкий, злорадный смех сотряс пространство.

– Мы прагматичны. Мы взяли единый народ и, внедряя ложные ценности, разбили их на бесчисленные национальности, – хвастался голос, насыщенный самодовольством.

– Каждое новое воплощение мы ведём их по ложному пути.

– Чем дальше, тем сложнее им пробудиться, – тихо добавил другой голос. – А если кто-то находит свет, мы уже имеем заготовленный сценарий следующего апокалипсиса.

– Кислотные дожди, потоп, ледниковый период, ресурсные войны, падение бомб… – голос холодно перечислял. – Наш арсенал безграничен.

– Наш долг – сохранить контроль любой ценой, – торжественно сказал первый. – Нельзя позволить людям понять свою природу.

– В прошлый раз, когда всё рушилось, наши братья укрылись под землёй, – голос заполнился насмешкой. – Бомбы падали, а океаны накрывали города смертоносными цунами.

– Венец творения, – с презрением протянул другой голос, – лишился всего, что ему было даровано.

Человечество вернулось к своему примитивному образу жизни, утратив всё, что сделало его венцом творения. Радиация, голод, болезни нещадно терзали тех, кто выжил. Лишённые медицины и науки, подавленные и истощённые, они проходили естественный отбор.

– А тем временем, – продолжил один из голосов, – под землёй наши предки продолжали жить. Они, как и мы сейчас, создали там райские сады, мир и спокойствие.

– И мы сделаем то же самое, – заключил голос за круглым столом.

– Мы переждём. Пока спадёт радиация, пока планета самоочищается. Пройдёт 70–100 лет. Оставшиеся в живых, измученные болезнями, дадут начало новым поколениям. Люди снова станут дикарями. Охота, копья, стрелы – это будет всё, что у них останется. Всё наследие предков сотрётся, останутся лишь обрывки воспоминаний, которые смогут передать единицы.

– Никаких наук, знаний, империй, – подхватил другой голос. – Лишь ветхие упоминания архитектуры прошлого, которые природа безжалостно поглотит и уничтожит.

– И тогда настанет наше время! – торжественно провозгласил ещё один голос.

– Мы начнём с малого, – голос стал более мягким, но в нём сквозило коварство. – Мы начнём выпускать на поверхность разведчиков, которые, как и наши предки, будут внедряться в первобытное общество.

– Первых из них дикари будут рисовать на стенах. В скафандрах, окружённых светящимися нимбами, – прозвучало с насмешкой.

– Потом наши разведчики станут одеваться как дикари, готовя их к главному представлению.

Снова раздался злорадный хохот.

– Мы спустимся с небес в сумерках. На вертолётах, с яркими прожекторами, с громкими выстрелами ружей. Их воображение разыграется, и они поверят, что боги сошли на землю и даровали им ангелов-помощников.

– Так начнётся наша новая эра. Наше время. Жизнь после очередного обнуления, – голос звучал торжественно.

– Религия, колесо, порох, электричество, телефон… – перечислил другой голос. – Мы будем поэтапно внедрять технологии. Пусть они развлекаются в заданном нами ритме эволюции, пока не дойдут до следующего неизбежного обнуления.

Хохот, наполненный триумфом, вновь заполнил помещение.

– Главное сейчас – не допустить…

Туман стал гуще, превращаясь в удушливую тьму. Голоса превратились в оглушительный звон.

Лексо резко проснулся. Он снова стал невольным свидетелем этого кошмара – жуткого разговора, который изредка вторгался в его сны. Мучительные догадки и страхи терзали его. Тяжело дыша, он смотрел в темноту, пытаясь избавиться от тени навязчивого видения.

***

К участникам миссии подлетела кабина труболифта. Стеклянные двери бесшумно разошлись в стороны, пропуская прохладный поток воздуха.

– Прошу всех на наш транспорт до шаттла, – произнёс адмирал, учтиво пропуская женщин вперёд.

Члены миссии молча последовали за ним и разместились в передней части прозрачной, каплевидной кабины. Весь интерьер словно парил в воздухе, окутанный приглушённым светом.

– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни безопасности. Расчётное время прибытия на площадку разгонной катапульты – 10 минут, – раздался мягкий женский голос из динамиков.

Кабина плавно тронулась, ускоряясь по трубопроводу. Сквозь прозрачные стены открывался завораживающий вид на равнину космопорта, усеянную высокотехнологичными сооружениями. На горизонте виднелась магнитная катапульта, ведущая к платформе старта.

В закрытом, частном ангаре космопорта "Восточный" их ожидал "Необерд 200" – коммерческий шаттл нового поколения для межпланетных переходов. Несмотря на свои компактные размеры, он по запасу хода не уступал дальнемагистральным лайнерам и превосходил их по скорости и манёвренности. Эта модель была настоящим воплощением передовых технологий SpaceX.

Минималистичный дизайн судна привлекал взгляд: треугольный корпус, утолщающийся к основанию, плавно переходил в короткие рудиментарные крылья. Два прямоугольных сопла плазменных двигателей в задней части придавали конструкции особую строгость. Мощность каждого двигателя составляла сто мегаватт. Это было настоящим прорывом в технологиях, хоть и чрезвычайно дорогостоящим. Конструкция судна полностью лишена иллюминаторов или каких-либо привычных элементов, обычно встречающихся на гражданских космических кораблях. Его гладкий корпус, словно вылепленный из ферромагнитной смолы, простирался от носа до двигателей, завораживая своей строгостью и лаконичным изяществом.

С расстояния в пятьдесят метров это технологическое чудо выглядело как нечто магическое – корабль словно парил в воздухе, окружённый ореолом света, созданным системой прожекторов.

– Ого, я видел его в одном из недавних выпусков "Ростехно"! – с восторгом воскликнул Максим, едва кабина труболифта замерла на станции.

Двери разъехались в стороны, и участники миссии, оглядываясь вокруг, вышли на узкий хромированный мост внутри стеклянного коридора. Мост находился примерно в двадцати пяти метрах от эскалатора, ведущего к стартовой платформе. В этом огромном подземном ангаре царила непроглядная тьма. Единственным источником света были мощные прожекторы, яркими лучами выделяющие сам шаттл, его посадочную платформу и дорожку, ведущую к нему.

– На улице ведь утро… – пробормотала Анна, её голос звучал напряжённо.

– Наша стартовая площадка расположена в подземном ангаре, – спокойно пояснила Фролова, окинув взглядом скрывающуюся во мраке территорию.

– Да, всё верно. Это коммерческий ангар, – подтвердил адмирал. Указав в обе стороны, он добавил: – Там, в темноте, находятся и другие корабли. Их укрыли от посторонних глаз – одно из главных требований частных перевозчиков.

– От глаз богачей, чтобы ни в коем случае не увидеть транспорт своих конкурентов, хоть в чём-то превосходящий их собственный, – съязвил Макс, добавив с усмешкой: – Иначе расстроенный хозяин будет весь полёт мозги экипажу канифолить.

– Нет смысла освещать весь ангар, – вступила мисс Гальцбург, явно недовольная теорией Макса. – Кабина труболифта подводит нас непосредственно к готовому транспорту. Всё дело в энергоэффективности. Это основа современной автоматизации, – поставила она точку в разговоре, уверенно глядя вперёд.

– Мне кажется, или шаттл действительно парит в воздухе? – спросила Виктория, которая, даже со своим привычным спокойствием, не смогла скрыть удивления, спускаясь по эскалатору.

– Нет!!! – Максим чуть ли не подпрыгнул от восторга, чувствуя шанс блеснуть знаниями. – Он не парит. Он стоит на опорах из аэрогеля! – заявил он с видом знатока, выдержав паузу, чтобы все успели впечатлиться.

– А ещё, – продолжил он, подняв палец вверх для наглядности, – защитный контур шаттла выполнен из многослойного сверхпрочного лёгкого графенового композита. А сверху он покрыт адаптивным слоем аэрогеля! – Закончив с техническими пояснениями, Максим выглядел так, словно только что защитил докторскую диссертацию.

Компания предпочла не задавать больше вопросов, чтобы не провоцировать очередной всплеск энтузиазма Максима.

У всех, кто хоть немного разбирался в своих научных областях, общение с подобным энтузиастом могло вызвать лёгкое раздражение, а у особо чувствительных – даже комплекс неполноценности, глубоко зарождающийся в душе. Единственный неозвученный, но объединяющий всех вопрос повис в воздухе: кто всё это оплачивает?

Джозеф, Максим, Минди, Виктория и Анна остановились у шаттла, который действительно покоился на невероятно тонких опорах, напоминающих матовый, плохо отполированный пластик. По середине корпуса корабля неожиданно обозначились овальные контуры двери. Раздался глухой шипящий звук, и дверь, словно растворившись в фюзеляже, исчезла. Из образовавшегося проёма плавно спустились лестницы, одна за другой, изготовленные из того же полупрозрачного материала, что и опоры.

Первой на трапе появилась женщина в парадной форме лейтенанта ЧВК МИСР. Коротко стриженные каштановые волосы подчёркивали её строгий вид, а стоячий ворот кителя с тремя звёздочками и эмблемой МИСР придавал её образу подчёркнутую официальность. Женщина приветливо отсалютовала прибывшим и, не торопясь, начала спускаться по едва видимому трапу.

– Четыре представительницы женского пола, – с лёгкой улыбкой толкнул Джозефа плечом Максим.

– Сам теряюсь в догадках, – сдержанно поддержал его адмирал.

Следом за женщиной появился полный мужчина, едва протиснувшийся в дверной проём. Его тяжёлая походка и заминка на выходе выдали явное замешательство: спускаться ли ему вниз или встретить пассажиров внутри шаттла. Неловко оглянувшись, он, видимо, принял решение следовать за напарницей, хотя это явно далось ему с трудом.

– Правила воинского этикета, мать их! – промелькнуло у него в голове, судя по выражению лица, с которым он неуклюже шагнул на трап.

– Полетим с перегрузом, – весело, с присущим ему оптимизмом, заметил Максимилиан, наблюдая за массивной фигурой мужчины.

Пилот, тяжело ступая, спустился на площадку, неуклюже оступившись на последних ступенях трапа. Едва не потеряв равновесие, он замер, выругался себе под нос и, отдышавшись, поднял взгляд на прибывших.

– Капитан Константин Сидоренко, – представился он, склонив голову в сторону гостей, затем указал на женщину, всё ещё стоявшую на трапе, и с улыбкой добавил: – Лейтенант Аманда Нильсон. Добро пожаловать на борт "Необерд 200".

Джозеф, согласно протоколу, вежливо ответил на приветствие и жестом указал своей команде подниматься на борт. Аманда, выпрямившись, первой направилась вверх по трапу, приглашая остальных следовать за ней.

– Костя, ты всё набираешь массу, – с ноткой дружелюбного подтрунивания заметил адмирал, задержавшись, чтобы поговорить с капитаном.

– Джозеф, доживи до моих лет без всяких ваших модификаций и прочей гадости, – ответил Сидоренко, недовольно морщась, но с добродушной улыбкой, заметной под коротко подстриженной бородой.

– Я смотрю, ты попал в ротацию миссии. – удивился Джозеф.

– А я удивлён внушительному авансу на моём счёте, – капитан многозначительно махнул рукой, изображая, как перелистывает стопку старых бумажных банкнот.

– Это может быть опасная миссия, Костя, – серьёзно заметил Джозеф, пристально вглядываясь в глаза старого друга, ожидая реакции.

– Эх, Джози, в мои-то 84. Это согласно продолжительности жизни – целых четыре дополнительных года. И это, – капитан улыбнулся, – можно считать подарком. Так что я бы и за стандартный оклад с радостью полетел на этом красавце, – он кивнул в сторону "Необерда", – а за оплату, в 30 раз превышающую норму… Ну что ж, готов хоть в последний раз.

Капитан громко рассмеялся, его баритон эхом отразился в темноте ангара.

– А как же Дебра? – тихо спросил Джозеф, упоминая любимую дочь Константина, которую он воспитывал в одиночку после того, как его жена погибла тридцать лет назад, в последние дни страшной эпидемии.

– Ооо, моя девочка ни в чём не нуждается, – ответил Константин с гордостью. – Она и её муж, Фёдор, недавно стали полноценной нейроячейкой Сбероники.

– Жизнь в тарифе "Всё включено", – скептически заметил Джозеф, слегка прищурившись.

– Знаешь, это действительно так, – Костя тяжело дышал, поднимаясь по трапу. – Никаких проблем. Все услуги Сбероники доступны каждому члену семьи.

Капитан вытер пот со лба и продолжил:

– Это… фух. Это сильно изменило мир. Теперь молодёжь не думает о завтрашнем дне, не боятся рожать много детишек, не переживают, где работать, где развлекаться и что покупать. – Он замолчал, снова переводя дух. – Да когда же эти лестницы кончатся? – запыхавшись фыркнул он, глядя вверх.

– Надо тебе худеть, Кость, – усмехнулся Джозеф и слегка подтолкнул его в спину, помогая подняться.

Прямо у входа в шаттл их встретила Аманда. Она стояла неподвижно, с лёгкой улыбкой. Тёмно-синий комбинезон подчёркивал её утончённую фигуру – пышную грудь и скромные бёдра. Она выглядела в точности как стюардессы из рекламы перевозщиков класса люкс.

– Вам сюда, адмирал, – мягким голосом произнесла Аманда, указывая левой рукой вглубь салона.

Взору Джозефа открылся просторный салон, напоминавший внутренность пузатой бутылки с двумя горлышками. Справа и слева располагались ряды шикарных сдвоенных кресел, обтянутых белоснежной кожей. Между этими рядами, чуть ниже второго уровня, стояло отдельное кресло для одного пассажира. Перед ним возвышался полупрозрачный тактический стол, испещрённый светящимися линиями интерфейса.

– Макс, пересядь к Минди, – указал Джозеф на свободное место слева в первом ряду, рядом с задумчивой мисс Гальцбург.

Максим нехотя подчинился, бросив на адмирала недовольный взгляд, словно понимая, что Джозеф сам бы не отказался занять это место.

На втором ряду справа уже удобно устроились Анна и Виктория. Джозеф занял центральное место у тактического стола.

– Ещё раз всех приветствую на борту "Необерд 200", – раздался голос капитана. Отдышавшись, он снова обрёл уверенность и звучал спокойно.

– Через несколько минут нас подхватят магнитные манипуляторы и разместят в разгонной капсуле. После этого ускоритель разгонит нас до сверхзвуковой скорости и выведет на геостационарную орбиту, – капитан сделал паузу, обведя взглядом пассажиров.

– Затем мы войдём в режимную зону, где я лично перейду в ручное управление и поведу вас по траектории захода на стыковку с орбитальной тюрьмой "СИЗЫЙ-3". А после взлёта вас ждёт шикарный обзор на 360 градусов, – завершил он, с лёгкой улыбкой глядя на своих пассажиров.

Вдруг на выпуклом потолке салона появилась голограмма, демонстрирующая схематический процесс: магнитный манипулятор аккуратно захватывает шаттл и помещает его в двухчастную капсулу. Сначала шаттл скользнул в переднюю секцию, затем вторая часть капсулы щёлкнула, полностью закрыв его внутри.

– Сейчас нас, как пулю, зарядят в гаусс-магнитный ускоритель, – с восторгом сообщил Максим, сияя как ребёнок на аттракционе.

Минди, напротив, выглядела заметно напряжённой, её пальцы сжимали подлокотники кресла.

– Ты впервые в космосе? – удивлённо спросил Макс, обращая внимание на её бледное лицо.

Она лишь коротко кивнула, не открывая глаз.

– Тебе понравится, – уверенно заявил он, но его бодрость не тронула её.

Тем временем капсула заняла своё место в разгонном блоке. В динамиках зазвучал обратный отсчёт Центра управления полётами:

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один… Поехали!

Мощный толчок вогнал пассажиров в кресла. Ремни безопасности сжали их сильнее, а тело почувствовало чудовищное давление разгона. С хлопком в салоне активировались гравикомпенсаторы, и спустя мгновение внутренности, казалось, вернулись в привычное положение.

– Главное, чтобы у Дениса всё получилось, – негромко пробормотал Джозеф, смотря вперёд, как будто через слой металла и вакуума мог разглядеть туманную траекторию их миссии.

План был детально продуман:

Шаттл вылетает с Земли, зарегистрированный как туристический рейс на один из лунных курортов. На заданном участке маршрута судно "случайно" попадает в зону помех, созданных виртуозным хакером Денисом. Используя взломанные метеоспутники и радарные станции, он "рисует" для Центра управления полётами иллюзию появления солнечной бури. На этом фоне шаттл "случайно" заходит в режимную зону орбитальной тюрьмы "СИЗЫЙ-3".

Виртуозный трюк Дениса включал двойное отвлечение. Для гражданского ЦУПа исчезновение судна с радаров будет объяснено аномалиями, а вскоре появится виртуализация полёта, демонстрирующая, как "Необерд 200" кружит в районе Луны, позволяя пассажирам любоваться её красотами. Тем временем центр управления орбитальной тюрьмы получит данные, подтверждающие прибытие запланированного судна МКФСИН, и примет его для стыковки.

На протяжении всего времени магнитные вихри от "солнечной бури" временно выведут из строя пограничные буи. Эти вихри, созданные Денисом, должны обеспечить дополнительную защиту операции, скрывая реальное местоположение шаттла. Пока вся система наблюдения будет разбираться с помехами, команда сможет завершить свои задачи в тюрьме.

Когда миссия завершится, маршрут "туристического рейса" сымитирует обратный полёт к Земле. Иллюзия сольётся с реальным положением шаттла, покинувшего зону орбитальной тюрьмы. Всё должно пройти идеально, чтобы никто и не заподозрил подмены.

Рискованно, но пока всё находится в плотном потоке космического транспорта, управляемом дата-центрами, вероятность быть раскрытым минимальна. В эпоху абсолютной автоматизации и цифровизации данные с многочисленных экранов и цифровых устройств стали для людей неоспоримой реальностью. Сомневаться в них – это проявление невежества, а иногда даже дурного тона.

– Уважаемые пассажиры, через три часа мы войдём в зону управления ЦУП тюрьмы "СИЗЫЙ-3". А пока наслаждайтесь полётом. Гравикомпенсаторы включены, поэтому вы можете свободно перемещаться по салону, – раздался голос капитана.

Константин ненадолго замолчал, будто намеренно создавая эффект ожидания.

– И ещё: снимаю защитную тонировку. Наслаждайтесь видами.

Едва он закончил, стены, потолок и пол салона начали исчезать, растворяясь в прозрачности. Создавалось ощущение, что пассажиры висят в открытом космосе. От неожиданности женская половина команды начала визжать. Минди и Анна невольно вскрикнули, пытаясь забраться на свои кресла, чтобы хоть как-то избежать "падения".

Макс не смог удержаться и закатился громким смехом.

– Девочки, это же просто проекция на 360 градусов! Уникальная технология обзора пространства. Раньше её использовали в тактических рубках военных эсминцев, чтобы расчищать астероидные поля на маршрутах движения автоматических судов. А теперь она доступна в панорамных залах туристических лайнеров. Впечатляет, правда? – Макс блестел своими знаниями, наслаждаясь моментом.

Девушки постепенно успокоились и начали осматриваться, очарованные необычным эффектом. Их взгляды метались то под ноги, то вверх, то по сторонам.

И действительно, было на что посмотреть.

Где-то под ногами, внизу, медленно удалялись очертания континента, окутанного тонким слоем атмосферы. Прямо перед ними горизонт уходил вдаль, постепенно сливаясь с темно-синим оттенком космоса. Над головой сияло белое свечение солнца, теряясь в бесконечном чёрном пространстве.

– Невероятно, – едва слышно выдохнула Минди, следя за исчезающими облаками под ногами.

– Красота… – шепнула Анна, не отрывая взгляда от горизонта.

Салон погрузился в тишину, нарушаемую лишь редкими звуками оборудования, позволяя всем наслаждаться этим незабываемым зрелищем.

Линия рассвета, словно тонкий серп, делила Землю на две противоположные зоны: в одной люди дремали во тьме, а в другой – бодрствовали, купаясь в лучах солнца. Контраст тьмы и света завораживал своей простотой и гармонией.

– Красиво! – выдохнула Анна, не отрывая глаз от вида.

– Но странно, – задумчиво добавила Минди, словно видела в этом разделении что-то большее, чем просто игру света.

– Прежде чем мы достигнем зоны тюрьмы, мы восемь раз облетим Землю по восходящей орбите, – сообщил Константин, его голос звучал ровно, как будто он объяснял что-то совершенно обыденное.

– Всё-таки великая страна была – Россия, – неожиданно вспомнил Джозеф, его взгляд был прикован к Евразии, чьи бескрайние земли раскинулись под ними.

Воспоминания перенесли его в далёкое детство. Он вспомнил, как его прадед по воскресеньям брал его с собой в церковь. После службы они неизменно направлялись в местную обсерваторию. Там старик, полный гордости, рассказывал юному Джозефу истории о великой стране, которая была его родиной.

– Понимаешь, дорогой, – говорил дед, глядя на звёзды, – Россия была настолько огромна, что охватывала все часовые пояса. Когда в одном регионе заканчивалась утренняя служба, в другом она только начиналась. Представь, 24 часа в сутки по всей стране звучала молитва за лучшую жизнь.

Теперь, находясь на высоте более двухсот километров, Джозеф смотрел на Землю, не знающую больше границ и политических конфликтов, и вспоминал эти слова. Планета, когда-то разрываемая войнами и голодом, казалась теперь спокойным домом для всего человечества.

"Ни человек, ни событие не остаются неизменными в эволюционном потоке времени. Всё течёт, всё меняется," – думал адмирал, наслаждаясь моментом.

Размышления Джозефа прервал звуковой сигнал: входящее сообщение от Дениса.

– Шеф, через двадцать минут вы войдёте в режимную зону. Всё идёт по плану. Ваши ID уже внесены в базу данных, так что вы спокойно пройдёте контроль, – голос Дениса звучал уверенно, хотя в его интонациях чувствовалась лёгкая нервозность. – Если повезёт, то вас встретит младший офицерский состав тюрьмы. Всё… пр… в штатном режиме.

– Понял. Ещё что-то? – спросил адмирал, краем глаза наблюдая за Минди, которая, словно зачарованная, продолжала смотреть на звёздное небо через панорамную проекцию. Он надеялся немного поговорить с ней, чтобы разрядить напряжение, но не хотел навязываться.

– Нет, шеф, единственное… после стыковки переведите коммутатор в режим закрытого канала, который я только что создал. Тогда я смогу слушать всё, что происходит вокруг, и, если потребуется, оперативно вмешаться, – голос Дениса прозвучал уверенно, но чуть устало.

– Хорошо, Денис. Благодарю. Конец связи, – Джозеф отключил канал и тут же переключился на внутренний интерком, чтобы поговорить с Минди.

– Как ты, Минди? – мягко спросил он.

– Нормально. Просто не ожидала такой шоу-программы, – ответила она немного отстранённо, устало улыбнувшись в ответ.

Адмирал задумался, но решил не продолжать разговор. "Слишком долгий день, слишком много противоречий, и всё слишком туманно," – подумал он, слегка наклонив голову. Несмотря на всё это, инструкции были ясны, и пока всё действительно шло по плану. С этими мыслями он расслабился в кресле, позволяя себе короткую передышку.

– Выходим в режимную зону геостанции тюрьмы "СИЗЫЙ-3", – раздался голос капитана через громкоговоритель.

– Прошли охранные спутники. Перевожу управление под контроль ЦУП "СИЗЫЙ-3", – продолжил он спокойным голосом.

– Управление передано. Ориентировочное время сближения со стыковочным доком – 47 минут, – сообщил капитан, а его голос эхом разнёсся по салону.

***

Фатра Нумборти нахмурился, наблюдая за плавной визуализацией сближения “Судна" с доком. Траектория, переданная ЦУПом, была безупречна, но что-то внутри него продолжало тихо нашёптывать, что здесь есть подвох.

– Ну что ж, добро пожаловать, – пробормотал он, выведя на проекционный экран данные о шаттле. Ему, человеку старой закалки, доверять всему, что выглядело идеально, было непросто.

– Артем, ты в ангаре? – голос Фатры, хоть и звучал спокойно, содержал в себе едва уловимую тень напряжения.

– Да, Шеф! Как я мог пропустить такое событие? – бодро отозвался его помощник. Артем уже дежурил в стыковочном отсеке, с любопытством наблюдая за процедурами подготовки к прибытию.

Тем временем "Необерд 200" приблизился к защитному контуру станции. Невидимая преграда на мгновение замерцала, нейтрализуя очередного космического "зайца".

– 20 секунд до отключения защиты в коридоре стыковочных шлюзов, – сообщил женский голос операционной системы ЦУПа.

Шаттл мягко вошел во внутренний периметр. Массивные ворота шлюзов начали медленно расходиться, обнажая сверкающие рельсы манипуляторов. Индукционные захваты уверенно подтянули "Необерд 200" внутрь станции.

– Итак, мы прибыли, – Джозеф поднялся со своего кресла, проводя взглядом своих спутников. – У каждого из нас есть пропуск. Надеюсь, процедура проверки пройдёт спокойно. Если возникнут вопросы, говорю я.

Максим, Минди, Виктория и Анна встали, переглянулись и последовали за адмиралом к выходу. Аманда, стоявшая у трапа, помогала девушкам спускаться, излучая безупречную профессиональную учтивость.

– Джозеф, удачи! – послышался голос капитана Сидоренко, который так и не покинул шаттл, решив, что второй подъем по трапу ему уже не под силу.

– Спасибо, Костя, – коротко бросил адмирал, махнув рукой, и направился к стойке контроля.

Стоя перед массивной стойкой контроля, участники миссии не могли не заметить, как по стенам длинного коридора холодно поблескивали купола охранных турелей. Белоснежные стены отражали свет так, что помещение казалось ещё более стерильным и внушительным.

– Интересно, их хоть раз использовали? – пробормотал Максим, выходя из камеры контроля.

– Надеюсь, нам не придётся этого узнать, – спокойно ответил Джозеф, внимательно наблюдая за поведением своих спутников.

– Даже если и использовались, об этом мы вряд ли услышим, – Максим поёжился, представляя, как эти смертоносные устройства превратят в пыль любого, кто рискнёт их проверить.

С тихим шипением двери лифта разошлись вверх и вниз, обнажая за ними массивную стеклянную перегородку. За прозрачной преградой стояли двое: мужчина средних лет в форме МКФСИН с выправкой человека, привыкшего к дисциплине, и юноша в робе технического персонала станции.

Джозеф прищурился, оценивая ситуацию. Всё выглядело спокойно. Никаких неожиданностей. "Гладко получилось," – мелькнуло у него в голове, но расслабляться он не спешил.

– Говорить буду я, – негромко, но отчётливо напомнил он своей команде и сделал шаг вперёд, как раз в тот момент, когда прозрачная дверь начала медленно подниматься.

Мужчина в форме шагнул вперёд, окинув прибывших быстрым, но цепким взглядом.

– Меня зовут Фатра Нумборти, – представился он. Голос его был глубоким, твёрдым, словно выточенным из камня. – Майор МКФСИН, начальник сектора изоляции особо опасных преступников тюрьмы СИЗЫЙ-3.

Фатра говорил уверенно, не оставляя сомнений, кто здесь главный. Он чётко понимал, что, несмотря на прибытие необычных гостей, никаких исключений из правил для них быть не должно. Ведь в центре ему передали только стандартные инструкции.

А опыт и закалка офицера держали весь его старческий песок – гранитным монолитом.

– Мне бы хотелось переговорить с адмиралом Джозефом Баклером, – дружелюбно, но с внутренней настороженностью обратился Фатра. Несмотря на все странности и нестыковки в документах, касающихся транспорта прибывших, всё прошло так, как и было заявлено в заданиях дата-центра. Этот гладкий, безупречный факт казался майору тонким слоем льда – внешне прочным, но подозрительно хрупким.

– Адмирал Джозеф Баклер, специально уполномоченный представитель дознания, – Джозеф уверенно протянул прозрачный пластиковый идентификатор, выданный, по легенде, ФСИН Земли. – Здесь вся необходимая информация обо мне и о целях нашего визита.

Он собрал все карточки своей команды в аккуратный веер и передал их майору.

– А это допуски членов моей команды, – добавил он, сохраняя спокойствие.

Фатра, не отрывая цепкого взгляда от адмирала, передал документы своему спутнику из технической службы.

– Артём, будь любезен, проверь наших гостей, – коротко распорядился он.

– Будет сделано, шеф! – ответил молодой техник, отлично понимая, что его задача больше символическая, чем практическая. Он знал, что ничего нового они не узнают. Фатра просто пользовался своим знанием режима и правил, чтобы выиграть немного времени.

– Пока мой помощник сверяется с данными, мы могли бы поговорить с глазу на глаз? – предложил майор, ненавязчиво посмотрев за плечо адмирала на его команду, которая стояла в полной тишине, будто затаившись. – Ваши коллеги, после того как вернётся Артём, смогут проследовать в центральный купол. А вас, адмирал, я прошу пройти со мной.

Майор шагнул в сторону, давая адмиралу понять, что он ждёт его в лифте.

Джозеф на мгновение замер. Он хотел было возразить, напомнить майору о важности их миссии и ограниченном времени, но быстро оценил ситуацию и решил не создавать лишнего напряжения.

– Хорошо, майор. Лишь скажу пару слов своим, – согласился он, включив коммутатор и коротко связавшись с Денисом.

– Увидимся в центральном куполе, вас туда отведут после проверки пропусков, – обернувшись к команде, добавил Джозеф. – А мне нужно лично переговорить с майором.

Он коротко кивнул своей группе, давая понять, что всё под контролем, и шагнул в сторону лифта, где его ждал Фатра, сохраняя невозмутимое выражение лица.

– Значит, всё-таки пошло не так гладко, – услышал Джозеф в миниатюрный микрофон, закреплённый в его ушной раковине. Голос Дениса, как всегда, был пропитан сарказмом.

"Хорошо, что я не успел начать праздновать подарком из Шотландии… или, может, из Мексики,» – продолжил хакер с показным весельем, заставив адмирала лишь внутренне усмехнуться.

"Жаль, что я не могу ему ответить,» – подумал Джозеф, раздражённый невозможностью вмешаться в монолог Дениса.

– Ну я с вами, шеф! Я и целый холодильник джентльменов с тростью. Мы все на страже успеха миссии! – продолжал Ден. Его голос, полный веселья, напоминал лёгкое шутовство подростка, который, обладая мощным ресурсом, явно не чувствовал всю тяжесть ответственности.

На самом деле, Денис был одним из лучших хакеров, а его "цирковые номера" не раз спасали сложнейшие операции. Он находился в полной безопасности, в сотнях километрах ниже орбиты, в своём подземном бункере. Там, окружённый электронными системами, напитками и своим неповторимым стилем, он контролировал операцию, словно дирижёр оркестра.

– Куда мы направляемся? – задал Джозеф вопрос, намереваясь хотя бы немного прояснить ситуацию.

– Ко мне, в наблюдательный купол, – спокойно ответил майор Нумборти, не показывая ни намёка на подозрения. – Хочу показать вам кое-какие нестыковки в ваших сопроводительных документах.

Прямолинейность майора застала Джозефа врасплох. Он ожидал любых уловок, но такой честности явно не предполагал.

"Шеф! Улыбаемся и машем! И молчим!" – голос Дениса раздался вновь, заставив адмирала слегка сжать зубы от раздражения.

"Стоим на своём. Он повозмущается, вы вместе обложите фекалиями какого-нибудь вымышленного имбецила из ФСИН Земли, дадите ему по рукам – и всё. Все довольны, все живы."

Стиль общения Дениса, будто выдернутый из интернет-форума, временами раздражал Джозефа. Однако он не мог не признать, что под подростковыми шуточками скрывался блестящий ум, способный обойти любую систему.

Между тем, майор Нумборти сохранял невозмутимость.

"Дам ему по его раздутому эго дополнительными пунктами по части субординации,» – мысленно отметил адмирал, едва сдерживаясь, чтобы не показать раздражение.

Лифт остановился, и двери с шипением разъехались в стороны. Коридор, куда они вышли, был освещён мягким белым светом. В огромный панорамный иллюминатор открывался вид на вращающиеся секции тюремных блоков.

Майор уверенно подошёл к круглой двери в конце коридора. Поднеся голову к биометрическому замку, дождался сканирования, и массивная преграда беззвучно начала разделяться на пять равных треугольных секций. Дверь медленно разъехалась в стороны, напоминая Джозефу аккуратные ломтики пиццы.

"Господи, я даже не ел с утра,» – подумал адмирал, отметив, что напряжение операции начинает сказываться на его внимании к деталям.

Майор сделал приглашающий жест, пропуская Джозефа вперёд.

– Как лучики солнца, – улыбнулся майор, заметив любопытство в глазах гостя.

– Скорее на пиццу, – невозмутимо отозвался Джозеф, озвучив свои гастрономические ассоциации.

Майор хмыкнул, усаживаясь в своё кресло и пригласив адмирала присоединиться:

– Я не займу у вас много времени, Джозеф. После беседы, если вы и ваша команда пожелаете, с удовольствием организую экскурсию в нашу столовую.

Он подкатил к столу ещё одно комфортабельное сиденье, явно оборудованное по последнему слову техники.

– Присаживайтесь. Кресло оснащено функцией массажа – крайне полезная процедура во время пребывания в космосе, – вежливо предложил майор.

– Благодарю, – ответил адмирал, сохраняя невозмутимость, но отказавшись от приглашения. Скрестив руки на груди, он продолжил:

– Мне бы хотелось скорее закончить наш разговор и приступить к выполнению своего задания.

Майор кивнул, отметив твёрдую позицию гостя.

– Понимаю. Более того, я уверен, что вы могли бы и не идти мне навстречу. Но всё же, вы отнеслись с уважением к моим должностным обязанностям, – голос Фатры звучал уверенно, но без лишнего напряжения. – Тем не менее, несмотря на то что всё, вплоть до нашей встречи, не вызывает вопросов у системы, они есть у меня.

С этими словами он провёл пальцем по поверхности тактического стола, вызвав голограмму стандартного транспортного судна МКФСИН.

– По сопроводительным документам и данным дока, вы прибыли именно на этом судне, – майор перевёл взгляд с голограммы на адмирала, явно ожидая его реакции.

"Скажи ему, что это не его дело! Псина конвойная!" – зашипел в ухе Денис, не скрывая раздражения.

"Пусть он обратит внимание на пункты со звездочкой под маркером протокола технических характеристик судна АХ22А,» – добавил хакер, но уже сдержаннее, в надежде направить действия адмирала.

– Майор, исключительно из уважения к вам, как к офицеру, я отвечу на ваш вопрос, – Джозеф тщательно выбирал слова, стараясь, чтобы его тон звучал одновременно снисходительно и уважительно.

– Напоминаю, что наша миссия не совсем штатная и сопровождается определёнными ограничениями в доступе к деталям. Однако, чтобы не оставлять вас в неведении, я подскажу. Вам достаточно обратить внимание на маркер АХ22А в протоколах технических характеристик судна.

– Пёс конвойный! – добавил Ден, громче, чем обычно. Джозеф едва сдержал смешок, чтобы не выдать раздражённого хакера, который, похоже, всё больше входил в роль наблюдателя из тени.

Майор Фатра водил пальцами по тактическому столу, вчитываясь в детали. Вскоре он наткнулся на сноску, поясняющую, что технические характеристики судна были намеренно скрыты системой по причине особого рода секретности.

Фатра нахмурился. Он был уверен, что раньше этой информации там не было. Бросив беглый взгляд на голограмму, он быстро отправил данные своему помощнику.

– Артём, проверь и доложи, – произнёс майор, глядя в пространство.

"Вот упрямый! Им что там, в воду что-то подмешивают? Непробиваемый зануда!" – ворчал Ден, готовясь перехватить любые попытки запросов на Землю.

– Могу ли я предложить вам чашку кофе из лунных сортов? – спросил майор с натянутой любезностью.

– Благодарю, но нет, – отрезал адмирал. – Мне бы хотелось встретиться с моей командой и наконец приступить к выполнению задания.

Голос Джозефа стремительно терял своё великодушие.

Фатра, казалось, это нисколько не смутило. Он поднялся из кресла, подошёл к небольшому терминалу мобильного буфета и, быстро набрав что-то на сенсорной панели, приготовил себе кофе. С кружкой горячего напитка он встал спиной к адмиралу, устремив взгляд на панорамный иллюминатор.

– До службы во ФСИН, адмирал, я более двадцати лет занимался корпоративным шпионажем, – начал он, делая небольшой глоток. – Был одним из пионеров этой, как тогда говорили, крайне перспективной отрасли. Повидал многое. Когда экосистемы начали подчинять себе старые государственные органы, мне предложили перейти во ФСИН.

Фатра сделал паузу, наслаждаясь ароматом кофе, и продолжил:

– Этот эволюционировавший орган, если можно так выразиться, стал планетарной системой контроля и изоляции тех, кто мешал "светлому будущему" экосистем. Преступники всех видов и формаций потоком заполняли наземные тюрьмы. Пока одна часть человечества слепо поглощала сладкую идеологию, другая лепила и поддерживала этот идеологический пирог. Баланс между создателями и потребителями какое-то время сохранялся. Но, с каждым годом, ряды первых редели, а абсурдность вторых лишь возрастала.

Майор усмехнулся и сделал ещё один глоток.

– Обыватель был слишком занят новыми благами, чтобы заметить, как вместе с этим "счастьем" росли тюремные списки. Строители этого счастья, увы, по причинам, известным лишь немногим, внезапно оказывались ненужными, неудачниками, и занимали своё место за решёткой.

Фатра снова взглянул на адмирала, будто оценивая его реакцию.

– За двадцать лет службы в ФСИН Земли я видел, как эволюционируют не только экосистемы и всё, что с ними связано, – начал майор, обдумывая каждое слово, – но и сами преступники.

Он сделал долгий глоток кофе и повернулся к адмиралу.

– Зверь постепенно становится умнее охотника. Знаете почему, Джозеф?

Адмирал, не сводя глаз с собеседника, вопросительно приподнял бровь.

– Всё потому, что зверь рискует больше, – продолжил майор. – Те, кого система называет неудачниками, далеко не глупые люди. В какой-то момент они становятся вирусом для этой самой системы, врагами выстроенной концепции счастья. Их изгоняют, обрекают на статус преступников, словно это новая граница между миром потребителей и создателей, которых она больше не в силах контролировать.

Фатра сделал паузу, чтобы дать Джозефу обдумать сказанное, затем продолжил:

– Их исключительные знания, единство, умение адаптироваться, усиленные постоянным прицелом охотников, сделали их самыми хитрыми и опасными представителями своего вида.

Он внимательно смотрел на адмирала, будто ожидая реакцию.

– Первый закон жизни: опасность обостряет чувства! – с нажимом произнёс майор, склонившись чуть ближе к столу. – И вот моё чутьё буквально кричит, что что-то здесь не так.

Джозеф сохранил невозмутимость, лишь склонив голову в знак внимания.

"Шеф, а ты можешь дать ему пощёчину?" – раздалось в ушной раковине голосом Дениса. "Или, может, связаться от лица его начальства? Тогда он точно подожмёт хвост под воздействием гравитации их устава!"

– Майор, – начал адмирал, игнорируя хакера.

– Нет, не хвост. У собак это… Как их называют? Вожак стаи! – хакер увлёкся своими мыслями, явно позабавив себя.

– Не могу понять, как мне понимать ваше заявление о чувствах преступников, майор? – спокойно спросил Джозеф, решив вернуть разговор в конструктивное русло.

Фатра сделал ещё один глоток кофе и, выдержав паузу, ответил:

– Когда большую часть жизни проводишь среди преступников, поневоле начинаешь перенимать их мастерство. Мастерство лжи, манипуляций, изощренных стратегий для достижения целей. И, знаете, адмирал, это многое меняет в восприятии.

– Общими усилиями мы определили: пусть песий сударь будет Барбосин. Типа барон Барбосов, – послышался язвительный голос Дениса в ухе адмирала. Хакер захохотал, наслаждаясь собственной шуткой.

Джозеф, несмотря на напряжённость момента, невольно улыбнулся этой дерзкой выходке.

Фатра Нумборти, поглощённый своими мыслями, даже не заметил улыбки адмирала. Его лицо оставалось строгим, голос ровным.

– Вы прибыли к самому засекреченному и таинственному арестанту за весь мой опыт. И поверьте, опыт у меня немалый, – начал майор, медленно прохаживаясь по куполу, словно пытался придать своим словам дополнительный вес. – И сделали это весьма странным образом. Да, система не нашла к вам вопросов, но я их задам. Джозеф, что происходит на самом деле?

Майор остановился, уперев руки в стол, и в упор посмотрел на адмирала, ожидая ответа.

"Наивная псина! Шеф, начните диалог с того, что он прямо сейчас обратился в службу ФСИН Земли, и я всё устрою!" – раздражённо прошипел Денис.

Джозеф выдохнул, делая вид, что не слышит злобного хакера.

– Я уже всё вам сказал, майор, – твёрдо ответил он, чуть наклонившись к Фатре. – Свяжитесь с вашим помощником и давайте уже завершим этот затянувшийся разговор.

Майор с сомнением посмотрел на него, но всё же провёл рукой по столу, вызывая Артёма.

– Шеф, подтверждаю: всё соответствует предоставленным данным, – донёсся голос помощника. – К тому же…

Артём добавил несколько уточнений, которые, на удивление майора, полностью соответствовали новым секретным протоколам, поступившим буквально в последние минуты.

Фатра нахмурился, недовольно усаживаясь в кресло. Его руки скрестились на груди, а взгляд, всё ещё недоверчивый, скользил по адмиралу.

– Видимо, всё в порядке, – вымолвил он наконец, явно неохотно признавая поражение.

Джозеф почувствовал, как напряжение постепенно спадает. Но, чтобы не дать себе и другим ни малейшего шанса на ошибку, он с хладнокровной чёткостью повторил всё ранее сказанное. Его ложь звучала убедительно, без единой фальшивой ноты.

Возможно, он с той же лёгкостью говорил бы и правду, если бы не чувствовал странной симпатии к этому прямолинейному, немного старомодному офицеру. Но симпатия не могла отменить того факта, что майор Нумборти оказался последним препятствием, и правда осталась бы здесь последним гвоздём в крышке миссии.

Майор, полагаясь на своё чутьё и опыт, понимал, что слова адмирала – тщательно подготовленная фальсификация. Но проверка этого на текущем этапе была невозможна, и ему оставалось лишь принять ситуацию как данность. Обоим офицерам предстояло поддерживать видимость искреннего диалога.

– Теперь, когда мы всё выяснили, могу я увидеть Громова? – Джозеф плавно перевёл разговор к цели своего прибытия.

– Конечно, адмирал. Пройдёмте. Думаю, ваша команда вас уже заждалась, – Фатра поднялся из кресла и жестом пригласил Беклера следовать за ним.

В главном куполе тюремного комплекса Макс вместе с Викторией, Анной и Минди коротали время за кофе и свежими булочками, что предоставил им гостеприимный персонал.

– Адмирал, всё в порядке? – Макс тут же поднялся навстречу Джозефу, как только тот вошёл в помещение.

– А как иначе? – с лёгкой улыбкой ответил Беклер.

Затем он повернулся ко всей группе:

– Я отправляюсь поговорить с Громовым. А вы тем временем подготовьте оборудование.

Анна, услышав имя Лексо, нервно поправила волосы, скрывая глаза за прядью.

Они шли по длинному коридору, освещённому мягким жёлтым светом, исходящим из огней, встроенных в пол. Путь вёл их к изолятору №4.

– Майор, в соответствии с инструкциями, видеонаблюдение необходимо отключить. Мой разговор с заключённым должен остаться конфиденциальным, – спокойно, но твёрдо сказал адмирал.

– Конечно, – с лёгким безразличием согласился Фатра, набрав на терминале код, который открыл дверь камеры.

Внутри помещения сидел Лексо. Его поза была непринуждённой: ноги покоились на соседнем стуле, руки расслабленно лежали на подлокотниках.

– У вас посетитель, – произнёс майор, обращаясь к заключённому.

Громов убрал ноги и, чуть наклонив голову, жестом пригласил Баклера присесть напротив. Его губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

В центре почти пустой камеры находился складной стол и два стула. Лексо выглядел совершенно спокойным, его идеальная осанка и медленные, глубокие вдохи выдавали внутреннюю собранность. Его худощавое лицо обрамляла аккуратная борода, а волосы были уложены так, будто он недавно вышел из салона красоты.

Тюремная роба серо-оранжевого цвета сидела на нём так, будто была сшита по индивидуальным меркам. На шее Громова, как напоминание о его былой жизни, пульсировала татуировка бараньих рогов, ритмично совпадая с его дыханием.

– Меня зовут адмирал Джозеф Баклер, – представился офицер, его голос звучал спокойно, но настороженно.

Лексо, не отвечая, медленно поднялся со стула, плавным движением приподнял майку, обнажая грудь. На коже были вытатуированы два ворона, обрамляющих горящую церковь, из окон которой вырывались языки пламени. Пламя формировало имя – ЛЕКСО.

Джозеф внимательно изучал рисунок, стараясь уловить скрытые детали. Когда он наконец отвёл взгляд, Громов опустил майку, сделал шаг вперёд и слегка склонил голову. Его рука изящно очертила в воздухе жест, напоминающий старинный средневековый поклон.

– Рад личному знакомству, Лексо, – продолжил адмирал, стараясь не терять ни доли уверенности. – Хотел бы я всё объяснить, но мне сообщают детали миссии по частям. Таковы указания куратора.

Громов выслушал его, внимательно следя за каждым словом, и кивнул с пониманием.

– Скажи, ты помнишь, кто ты? – спросил адмирал, слегка наклонившись вперёд.

Лексо отрицательно покачал головой, улыбка тронула его губы, но в глазах промелькнула тень.

– Понятно… – выдохнул Джозеф, чуть приглушённым голосом. – К сожалению, я о тебе тоже знаю немногое. В официальных архивах ты числишься как мёртвый, похороненный на Земле.

Громов молча наблюдал, его поза оставалась расслабленной, но взгляд был напряжённым.

– Организаторы моей миссии хотят освободить тебя, – продолжил адмирал, тщательно подбирая слова. – Освободить и отправить тебя туда, где ты понадобишься.

Лексо на миг замер, затем моргнул и, как будто оценив ситуацию, снова улыбнулся.

– Мне нужно твоё согласие на некоторые процедуры с твоим телом, – Джозеф внимательно смотрел на Громова, ожидая любой реакции. Но то, что произошло дальше, удивило его.

Лексо спокойно, без тени сомнений, поднял руки, положил их на сердце, а затем развёл ладони наружу, словно говоря: “я в вашем распоряжении, делайте, что хотите, если это избавит меня от этих стен”.

Адмирал кивнул, принимая это молчаливое согласие.

– Хорошо. Для начала я приглашу специалиста, который снимет с тебя речевые блокаторы, – продолжил он ровным голосом.

Громов снова кивнул, выражая готовность.

– Затем другой специалист попытается частично восстановить твою память, – Джозеф сделал паузу, наблюдая за реакцией, но Лексо оставался невозмутимым.

– А потом мы оснастим тебя некоторыми технологиями, которые помогут тебе в дальнейшем участии в миссии. Детали ты будешь получать поэтапно, – адмирал встал, готовясь покинуть камеру.

На пороге он обернулся и с лёгкой улыбкой добавил:

– И ещё… тебя ждёт сюрприз.

В этот момент Джозеф уже собирался выйти, как вдруг его остановил неожиданно раздавшийся голос.

– Возьми с собой кофе, – хрипло, тяжело, но чётко произнёс Лексо.

Звук его голоса, прозвучавший впервые за пять лет, словно ударил в стены камеры. Адмирал замер, оглянувшись на Громова.

– Очень хочется кофе, – добавил Лексо, его губы едва заметно дрогнули в намёке на улыбку.

На мгновение в комнате воцарилась тишина, столь густая, что её могло прорезать только биение сердец.

Джозеф замер, еще раз взглянув на Лексо, словно хотел убедиться, что это действительно реальность.

– Хорошо. Я вернусь с кофе, – бросил он, стараясь сохранить остатки уверенности, и быстрым шагом вышел из камеры.

Мысли вихрем проносились в его голове. Голос Лексо был неожиданным, но не менее неожиданной оказалась то, что адмирал не знал об этом от кураторов. Адмирал привык контролировать ситуацию, но Громов явно был фигурой, способной нарушить даже самые тщательно продуманные планы.

Он ворвался в центральный купол, где его команда уже была готова к действиям.

– Виктория, – обратился он к Фроловой, которая в этот момент читала что-то на своем галапланшете, – собирайтесь. Нам нужно восстановить память нашему арестанту. И, да, Громов оказался с сюрпризом.

Фролова подняла глаза и, заметив напряжение в голосе Джозефа, вопросительно вскинула бровь.

– Что-то не так?

– Он уже говорит, – коротко ответил адмирал.

– Говорит? – переспросила Виктория, едва скрывая удивление.

– Да, и требует кофе. Лунный. Без добавок. – Джозеф устало потер виски, как будто это могло ему помочь справиться с ситуацией.

Максим рассмеялся:

– Ну, теперь понятно, почему он кажется вам таким загадочным, адмирал. Настоящий гурман.

Минди фыркнула, но тут же вернулась к своим записям, словно всё происходящее её не касалось.

– Время не ждет, – Джозеф резко сменил тон. – Всё должно быть идеально. Лексо – ключ ко всей миссии, и мы не можем позволить себе допустить ошибку.

Фролова кивнула, складывая свои инструменты.

– Адмирал, но ведь по плану сначала снятие речевых блокаторов, – вмешалась Минди, сдержанно наблюдая за происходящим.

– Несколько всё пошло не по плану… – уклончиво ответил Джозеф, избегая встречаться с ней взглядом.

– С ним всё в порядке? – обеспокоенно спросила Анна, подойдя ближе к адмиралу.

– Всё с ним в порядке. Даже лучше, чем просто в порядке, – заверил Джозеф.

– Такс, Макс, сделай в кофейном терминале большую порцию «Лунного космического» или «Олимпа» для нашего молчуна, – распорядился он, стараясь перевести тему.

– Откуда вы узнали, что он это любит? – удивилась Анна, недоверчиво нахмурившись.

– Он сам сказал, – коротко ответил Джозеф.

– Сам? – в один голос переспросили участники миссии, переглядываясь.

– Да, сам. – Джозеф сухо пересказал короткий диалог с Лексо.

– Когда я могу его увидеть? – с едва скрываемым воодушевлением спросила Анна.

– Скоро. Но сначала Виктория попытается вернуть ему память, – ответил Джозеф.

В этот момент к Фроловой подъехал дрон-погрузчик с оборудованием, и она, забрав всё необходимое, вместе с адмиралом и Фатрой направилась в сторону камеры Лексо.

– Увы, майор, вам нужно остаться здесь, – указал Джозеф на линию запретной зоны, ограничивающую доступ в камеру.

Фатра не возражал. Он только кивнул, пожелав удачи.

– Это Виктория Фролова, – представил адмирал Викторию Громову, который уже стоял и внимательно их разглядывал.

Лексо сделал шаг вперёд, взял руку Виктории и вежливо поднёс её к губам, целуя с неожиданной грацией.

– Кофе! – он вдруг перевёл взгляд на адмирала и вопросительно поднял бровь.

– Держи, оно как раз успело остыть, – Джозеф протянул стакан.

Лексо с наслаждением сделал большой глоток и уселся обратно на свой раскладной стул.

– И? Что вы смотрите на меня, как будто увидели привидение? – усмехнулся он, допивая оставшийся кофе.

– Сейчас Виктория попробует восстановить твою память, – спокойно объяснил Джозеф, кивая в сторону Фроловой, которая уже распаковывала оборудование.

– Мадам, я весь ваш! – Лексо, словно на сцене, отпустил Виктории воздушный поцелуй, в котором было больше иронии, чем серьёзности.

Виктория слегка вздрогнула, но всё же ответила ему лёгкой улыбкой, чувствуя себя странно в этой ситуации.

– Ну что ж, приступим, – коротко сказала она, распаковывая индукционные датчики и аккуратно закрепляя их на голове Громова.

– Мы проведём полную диагностику работы всех центров мозга. Таким образом поймём, где у вас… – Виктория запнулась, натолкнувшись на изучающий взгляд Лексо.

– Мадам, давай на "ты"? – Лексо промурлыкал свою просьбу с неожиданной мягкостью, чем окончательно сбил с толку Викторию и заставил удивлённо приподнять брови адмирала.

Виктория машинально кивнула, поправляя себя:

– Поймём, где у тебя… то есть, в каких отделах мозга, – она снова запнулась, – имеются недостаточная или вовсе отсутствует проводимость между нейронами.

– Да не волнуйся ты так, Вики, я ведь не кусаюсь! – Громов улыбнулся с лёгким лукавством, отчего атмосфера в комнате показалась ещё более странной.

Адмирал, наблюдая за этой сценой, мысленно задался вопросом: «Он что, с ней заигрывает?»

Виктория сделала вид, что полностью сосредоточена на подготовке диагностики, пытаясь игнорировать явную непринуждённость Лексо. Когда последний датчик занял своё место на голове Громова, она достала пневмошприц со специальным маркером.

Громов, заметив шприц, тут же сменил настроение. Он театрально подобрал свои длинные ноги под себя, обнял их и начал качать головой с притворным ужасом, словно ребёнок, впервые попавший в поликлинику.

– Нет! Нет! Только не уколы. Ну, пожалуйста, – умоляющим взглядом он посмотрел то на Викторию, то на адмирала.

Джозеф, вздохнув, подошёл к Лексо, присел перед ним на корточки:

– Лексо, это необходимая процедура, – начал он успокаивающим тоном, не зная, как именно подобрать нужные слова. В его голове уже звучал вопрос: «Если такой пустяк вызывает у него истерику, что же будет дальше, с более серьёзными манипуляциями?»

– Нет! – категорично заявил Громов, отворачивая голову с преувеличенным драматизмом.

Именно в этот момент Виктория, воспользовавшись его движением, молча и ловко вколола ему инъекцию маркера в шею.

– Виктория, да вы, оказывается, дама бесцеремонная! – Лексо притворно обиженно потёр место укола, но на лице его застыла одобрительная улыбка.

Фролова, довольная собой, села рядом и включила диагностическое оборудование. Голографические экраны вокруг головы Громова тут же вспыхнули, заполняясь сложными схемами и данными.

Джозеф молча наблюдал за происходящим, мысленно ещё раз убедившись в том, что куратор собрал действительно уникальную команду.

– Я могу допить кофе? – Лексо кивнул в сторону опустевшего стакана, словно намекая, что это будет лучшим завершением такого необычного сеанса.

– Джозеф посмотрел на пустой стакан. – Ты его уже допил.

– Джозеф, я, может, и немного глуховат, – Лексо ткнул себя пальцем в висок, – но точно не слепой. Повторяю: могу ли я допить кофе? – Он подтолкнул пустой стакан ногой в сторону адмирала.

– Это был Лунный классический, а допить ты, похоже, хочешь Лунный Олимп, – заметив, что Джозеф не горит желанием исполнять эту просьбу, Лексо добавил, повернувшись к Виктории: – Вики, ты же понимаешь, что моя тяга к кофе явно связана с активностью ряда нейронных цепей? Конечно, я могу ошибаться, – он закатил глаза, театрально вздохнул, а потом, будто озарённый, продолжил: – Но мне кажется, где-то в глубине моего сознания… Сейчас… Вот-вот… Ах да! Нейроцепи, получившие сигналы от вкусовых рецепторов, которые узнают вкус Лунного Олимпа, могут… – он замер на секунду, а затем резко раскрыл глаза, – активизировать воспоминания!

Виктория ахнула, невольно улыбнувшись находчивости Лексо.

– Джозеф стоял молча, словно кадет, которого только что обошёл двоечник в тактической дисциплине.

– Вики, ну скажи ему! – Лексо явно развлекался, наблюдая за их реакцией.

– Адмирал, в общих чертах он прав, – осторожно подтвердила Виктория. – Конечно, стакан кофе, если и не вызовет глобальных восстановлений в нейронных связях, то, по крайней мере, поднимет настроение, – она добавила, как бы невзначай: – Пока вы будете ходить за ним, как раз завершится первый этап диагностики.

– Как видите, – Виктория указала на голограмму, показывающую 37% завершения.

– Джо, это для дела! Миссия, помнишь? – Лексо дружелюбно улыбнулся.

Джозеф молча вышел за кофе, закрыв за собой дверь.

Не успела дверь со шипением закрыться, как Лексо, опершись локтями на колени, повернулся к Виктории:

– Мадам, как ваш муж отпустил вас в космос, да ещё и под руководством кучерявого пуделя?

– Пуделя? – Виктория поперхнулась от неожиданного вопроса.

– Ну да, такая маленькая кучерявая собачонка на Земле. Очень умная, но явно на любителя. Отлично обучаемая таскать хозяйские тапочки… и кофе, – добавил он с улыбкой.

– Вы проницательный, – сдержанно ответила Виктория, сама не понимая, почему поддерживает такой разговор.

– О, как приятно, что вы уловили аналогию! – Лексо залился смехом. – Так ваш муж знает, в чьих лапах находится его супруга?

– Увы, у меня давно нет спутника, – Виктория задумчиво отвела взгляд.

– Какие ваши годы, Вики! – приободрил её Лексо.

– Достаточные, чтобы быть в возрасте вашей матери, а то и бабушки, – ответила она, переключив взгяд га инфопанель, чтобы сосредоточиться на активности коры мозга Лексо. – Вы очень похожи на моего сына. Поведением.

– Может, я и есть ваш сын? – пошутил Громов, неожиданно добавив: – Ведь ни одного своего родственника я не помню.

– Мой сын, как и муж с дочерью, погибли… – Виктория погрузилась в анализ графиков, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.

– Ма, а у тебя есть конфетка? Что-нибудь сладенькое? – обращение Лексо прозвучало настолько неожиданно, что она недоумённо взглянула на него.

– Конфетка? – переспросила она, пытаясь понять, что именно он имеет в виду.

– Ну да, конфетка, – Лексо улыбнулся во все свои белоснежные зубы.

Виктория заглянула в кейс с фармакологией и достала несколько небольших батончиков с биодаптином, протянув их Лексо.

– Они с подсластителем. Прости, ничего другого нет.

– Спасибо, ма! – Лексо с видимым удовольствием откусил половину батончика. – Я буду называть тебя ма, идёт? – Он хитро подмигнул Виктории.

– Как хочешь… – смущённая и немного тронутая неожиданной теплотой в общении, Виктория вернулась к анализу данных диагностики.

Дверь бронированной камеры вновь открылась. Адмирал вошёл с чашкой Лунного Олимпа, сопровождаемый где-то вдали ещё доносящимся смехом майора Фатры.

– Кофе, – с серьёзным видом Джозеф протянул Лексо горячий напиток.

– Хороший мальчик! – Лексо с довольной улыбкой взял кофе и, откусив ещё кусок батончика, протянул его адмиралу. – На, угощайся, заслужил.

Фролова не удержалась от смеха. Адмирал, застигнутый врасплох, замер с батончиком в руках, а выражение его лица буквально кричало: "Что, вашу мать, тут вообще происходит?"

Собравшись, он сухо спросил:

– Госпожа Фролова, как обстоят дела с диагностикой?

Виктория, едва скрывая улыбку, вновь переключилась на серьёзный тон:

– Если кратко, всё в полном порядке, – она показала на голограмму активности мозга. – Но есть нюансы.

– Уточните, – нахмурился адмирал.

– Для обычного 18-летнего человека это идеальные показатели. Но мы говорим о мозге, прошедшем криогенез, обработку химическими блокаторами памяти и пятилетнюю изоляцию. – Виктория развела руками. – Это аномалия. Нейронные связи не только функционируют, но и выглядят совершенно здоровыми.

Она указала на голографическое изображение: электрические импульсы стремительно бегали по ярко сияющим путям, соединяя узлы нейронной сети.

– Он… нездорово здоров, – с долей сарказма подытожила Виктория.

Джозеф перевёл взгляд на Громова, который в этот момент задумчиво сделал глоток кофе, прикрыв глаза.

– Господи! – выдохнул Лексо, словно испытывая почти религиозный экстаз.

– Что? – Адмирал недоумённо посмотрел на Викторию.

– Ничего, – пожала плечами Фролова, следя за графиками. – Его мозг работает идеально.

– Господи… дай здоровья и счастья тем агрономам, которые вывели на Луне этот божественный напиток! – Лексо с удовольствием сделал ещё глоток.

Виктория покачала головой.

– Память может вернуться со временем, – заметила она. – Но пока это только предположение.

– Хорошо, тогда переходим к вакцинации, – Джозеф сменил тему.

– Снова уколы, ма? – Лексо наигранно возмутился, как ребёнок, которого обманом затащили к врачу.

– Ма? – удивлённо переспросил адмирал, но Виктория отмахнулась:

– Потом объясню.

Она достала инъектор и приготовила ампулы.

– Это комплексная прививка. Она защитит твоё тело от мутаций, вызванных радиацией, когда мы будем вне магнитного поля Земли.

– И ещё одна? – с притворным ужасом спросил Лексо, прижимая руки к груди. – Мам! Ну зачем?!

– Ещё одна! – Виктория достала капсулу с фиолетовой жидкостью, внутри которой плавали активные чёрные сгустки, постоянно меняя форму: то сокращаясь, то разделяясь, то вновь сливаясь, напоминая миниатюрных ежиков.

– Что это? – с ноткой недоверия и лёгким отвращением Лексо уставился на капсулу, которая выглядела гораздо внушительнее предыдущей.

– Это гормональный модуль защиты, – пояснила Виктория, заряжая капсулу в массивный пневмошприц.

– А конкретнее? – не скрывая беспокойства, уточнил Лексо.

– Это пассивный защитный комплекс, который будет работать без твоего участия, – начала объяснять Виктория. – Он защитит тебя не только от атак грибов, бактерий и вирусов, но и от назойливых неземных форм жизни. Например, кровососущих с ИО или кожных паразитов с Европы.

– Сосальщики… Ай! – Лексо дёрнулся, не успев закончить фразу, когда Виктория молча вколола первую инъекцию.

– Мам! – Громов укоризненно потирал шею, а другой рукой прикрыл противоположную сторону, очевидно опасаясь второй атаки.

Виктория слегка усмехнулась, нарушив его личное пространство, и, не дав Лексо времени на протест, приблизилась на расстояние десяти сантиметров. Глядя прямо в его глаза, она вколола вторую дозу прямо в плечо.

– Нууу! – возмутился Лексо, отодвигаясь. – А вот это уже реально больно! Плечо, предплечье и лопатка словно горят изнутри.

– Ну, дорогой сынуля! – Виктория покрутила в руках пустой пневмошприц. – Мама хотела как лучше, но ты не оставил ей выбора. Будь хорошим мальчиком и не сопротивляйся тому, что я всё равно сделаю.

– Достал нож – режь. Навёл пистолет – стреляй, – вдруг вырвалось у Лексо, словно из глубины подсознания.

Виктория слегка удивлённо взглянула на него, но ничего не сказала, начав снимать датчики с его головы и упаковывать их в кейс.

– Адмирал, у меня всё, – сообщила она, собирая оборудование.

Джозеф молча наблюдал за всей сценой, до конца не понимая, что произошло во время его отсутствия, и почему обычно строгая Виктория вдруг стала так непринуждённо общаться с арестантом. Однако он решил не отвлекаться от плана миссии.

Лексо, с демонстративно сложенными за спиной руками, подошёл к биотуалету.

– Пока вы приведёте следующего садиста, я освобожу место под Лунный Латте, – он хитро улыбнулся, бросив взгляд на адмирала.

– Я скоро, – Джозеф коротко кивнул и, повернувшись к Виктории, жестом предложил ей выйти за пределы камеры.

– Мааа! – крикнул им вслед смеющийся Лексо. – Проследи, чтобы он не забыл кофе!

– Как он? – спросила подбежавшая к Виктории Анна, едва те покинули камеру.

– Судя по диагностике, всё в норме. Судя по настроению – отлично. Он у тебя весьма притягательный молодой человек, – с легкой улыбкой заметила Виктория, упаковывая оборудование.

– Да, каким-то чудом в два счёта расположил госпожу Фролову к себе. Ещё и мамой её называет, – Джозеф вопросительно посмотрел на Викторию.

– Просто нам так проще было общаться! – спокойно ответила Фролова, сразу поставив точку в обсуждении. – Задача выполнена, разве не это главное? – она перевела взгляд на адмирала, словно завершая разговор.

– У них это семейное, – с ухмылкой вставил Макс, намекая на симпатию, которую Виктория вызывала и у Анны.

– Ничего не понимаю. Что значит, с ним всё нормально? Память восстановлена? – вмешалась Минди, глядя то на Викторию, то на адмирала.

– Судя по данным диагностики, память он и не терял. Отчёт у вас в галапланшете, ознакомьтесь, – Виктория предпочла уклониться от дальнейших объяснений.

– Как такое возможно… – Минди погрузилась в изучение отчёта, всё ещё не понимая, как это сочетается с поведением Громова.

Анна с мольбой посмотрела на Викторию.

– Рано ещё что-то утверждать, – сказала Фролова. – Судя по всему, потеря памяти вызвана какими-то психическими манипуляциями, если это вообще имеет место быть.

Анна продолжала смотреть на неё, явно ожидая более понятного объяснения.

– Если его память заблокирована, скажем, нейролингвистически, мы это не увидим даже самым продвинутым оборудованием, – продолжила Виктория. – Такие программы снимаются только сенсорными командами.

– Какими? – недоумённо спросила Анна.

– Это может быть слово, визуальный ключ, прикосновение или иной сенсорный триггер, – пояснила Виктория.

– Нам пора, мисс Гальцбург, – вмешался Джозеф, собираясь уже уходить, но Виктория указала на терминал с кофе.

Баклер молча приготовил Лунный латте и вместе с Минди направился к камере Лексо.

Когда броня открылась, в камеру закатился дрон-погрузчик с медицинским блоком, сопровождаемый Джозефом и Минди.

– Ой-ой-ой-ой! – Лексо, совершенно проигнорировав адмирала, сразу подошёл к Минди. По пути он ловко выхватил свой кофе из рук Джозефа.

– Ты просто фотончик света в этом тёмном царстве безвоздушного пространства, – Лексо поочерёдно поцеловал руки Минди.

Она, ошеломлённая его наглостью, не успела ничего сказать. Лексо, не отпуская её рук, отошёл на шаг и, окинув девушку взглядом с головы до ног, продолжил:

– Ты словно богиня! Адмирал, ну ты глянь – эта девушка квинтэссенция красоты и изящества.

– Ещё у неё IQ гения, – зачем-то добавил Джозеф, наблюдая за сценой с выражением лёгкого недоумения.

– Совершенство! – Лексо засыпал покрасневшую от смущения Минди комплиментами, игнорируя напряжённое молчание Джозефа.

– Это… – начал было адмирал, но Лексо не дал ему договорить.

– Это совершенно не важно, кто она. Она может делать со мной всё, что ей захочется, – с улыбкой развёл руки Громов.

– Она нейрохирург и обычно занимается расчленением… – продолжил адмирал, но Лексо снова его перебил.

– И у меня есть, что расчленить, – томно заметил он, глядя на Минди.

Смущённая, но охваченная целым каскадом эмоций, чуждых её аналитическому мозгу, Минди внезапно осознала, что эти эмоции необычайно приятны. Она старалась скрыть улыбку, нервно переставляя с места на место пульт управления медблоком.

Джозеф, наблюдая за её поведением, тихо злился.

– Не будем терять время! Мисс Гальцбург проведёт диагностику всего тела, затем избавит тебя от Химеры и подготовит к операции, – твёрдо произнёс он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией.

– Диагностика тела – хорошо! Операция… – Лексо задумался, пристально глядя на Минди. – Операция хорошая?

Минди, явно растерявшаяся, что-то быстро набирала на панели управления медблока, но её мысли явно витали где-то далеко.

– Это новейшие… – она запнулась, забыв, что хотела сказать.

– Лексо, это хорошая операция, – быстро добавила она, избегая его взгляда и уходя за медблок.

– Она просто очаровашка, – ухмыльнулся Громов, провожая её взглядом.

Баклер молчал, с трудом сдерживая раздражение.

Тем временем стеклянные дверцы медблока открылись.

– Вам надо… – начала Минди.

– Минди, обращайся ко мне на "ты", – перебил Лексо с откровенным флиртом.

– Тебе надо раздеться, – сказала она, чувствуя, как её голос предательски дрогнул.

На этих словах глаза адмирала сузились, словно он готовился что-то сказать, но передумал.

Лексо снял верхнюю и нижнюю одежду, оставшись в нижнем белье. Увидев, что Минди на мгновение остановила взгляд на области его пояса, он с улыбкой прокомментировал:

– Ага, там тоже есть картинки. Может снять?

– Нет! – резко произнёс адмирал, обратив на себя внимание.

– Это не обязательно, – снизил тон Баклер, понимая, как абсурдно это звучит. – Операция касается твоих других частей тела.

– И это весьма верная информация. Там у меня всё на должном уровне, – с усмешкой ответил Лексо и вошёл в медблок, прижавшись к вертикально стоящей койке.

Минди хихикнула. Подошла к Лексо, взяла в руки фиксационный ремень, но вдруг замерла. "Да что же это со мной?" – подумала она, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, ладони вспотели, а в груди стало тесно. Симптомы были ей знакомы из научных справочников, но впервые она испытывала их на себе.

Ей стало жарко.

– Любишь привязывать? – с ухмылкой добавил масла в огонь Лексо, наблюдая за растерянностью Минди.

– Я… Люблю… Нет, то есть это надо… Ну, не в том смысле… – окончательно запуталась она, едва держа ремень в руках.

– Не может быть! – рявкнул адмирал, резко подошёл, выхватил ремень и, ни слова не говоря, уверенно зафиксировал голову Громова, его запястья, грудь и ноги.

– Уууу, Джозеф, как непрофессионально, – с нотками сарказма протянул Лексо, намекая не на процесс фиксации, а на неумело скрываемую ревность адмирала.

Джозеф ничего не ответил, но его руки сжались в кулаки, а лицо стало ещё более суровым. Стараясь взять себя в руки, он отступил за спину Минди, чтобы она не заметила напряжения на его лице.

– Начинайте! – коротко бросил он, сложив руки на груди.

Минди нервно вздохнула, пытаясь справиться с хаосом, царившим в её голове. Её мысли метались, мешая сосредоточиться на задаче. Руки предательски дрожали.

– Минди? – голос адмирала прозвучал мягче. Он коснулся её плеча, заставляя обернуться.

Её взгляд был затуманен, но прикосновение вернуло её к реальности.

– Прости… Сейчас начну, – она сделала глубокий вдох, сосредотачиваясь на панели управления.

– Я пять лет сидел в одиночной камере, а теперь вы хотите, чтобы я продолжал страдать, прикованный в пыточном…шкафу? – проворчал Лексо, опустив взгляд на Минди, чья растерянность всё ещё читалась в её движениях.

– Нет. Нет, конечно! Прости. – Слова Громова помогли ей окончательно собраться. Она настроила панель управления и начала запускать диагностику.

Если бы у адмирала были сигареты, он бы, наверное, закурил. Но, не имея такой возможности, он развернул батончик биоадаптина, оставленный Громовым, и с усилием жевал, пытаясь подавить растущее раздражение.

Минди активировала систему медблока. Лазерные сканеры начали рисовать на теле Громова красную сетку, а манипуляторы заняли исходные позиции.

– Я думал, это была шутка насчёт моего расчленения, – сухо пошутил Лексо, наблюдая за оживлением внутри капсулы.

– Частично, – Минди, надевая VR-очки и перчатки для управления манипуляторами, ответила с лёгкой улыбкой. – Но ты этого не почувствуешь – будешь под наркозом.

– Три, два, один, – произнесла она, нажимая на сенсорный экран.

Медблок заполнился газом, и Лексо погрузился в сон.

– Он спит. Приступаю к удалению "Химеры", – озвучила свои действия Минди, наблюдая за данными на голограммах.

Адмирал молча стоял рядом, следя за графиками жизненных показателей. Всё шло по плану, пока…

– Адмирал, – голос Минди дрогнул. – У Громова "Химера" не обнаружена.

– Что? Как это?! – Джозеф быстро подошёл ближе.

– Вот как! – она указала на голограмму, проецируемую на всю поверхность медблока. – Лазерная диагностика не показывает никаких следов Химеры.

Она начала листать данные, выводя результаты на экран.

– Демутогены есть, ГМЗ есть… Ого… – её голос звучал всё более удивлённо. – У него показатели, как у двадцатилетнего спортсмена. Гормоны, иммунитет, сосуды – всё в идеале. Это просто феноменально! Как такое возможно?!

Минди, имевшая за плечами тысячи подобных диагностик, знала: здоровых людей не бывает – бывают плохо обследованные. Но Лексо явно ломал все её научные догмы.

– Что-то с ним не так! – Джозеф мерил шагами камеру. – С мозгом всё хорошо, с телом всё хорошо.

– Отлично! – не сдерживая восхищения, перебила его Минди.

– Но… – Адмирал запнулся. Всё шло вразрез с вводными данными куратора. Информация, на которую он полагался, казалась теперь сомнительной.

– Я проверила всё несколько раз! Сверила с данными, полученными диагностикой Фроловой, провела корреляцию. Всё сходится, как по учебнику, – Минди развела руками, на её лице было искреннее изумление.

– Мы можем приступать к инсталляции нейрочипа связи, мультиспектральных хрусталиков и нанокристалла с искусственным интеллектом? – Джозеф старался держаться строго плана, несмотря на все нештатные ситуации. Миссия была для него приоритетом.

– Конечно, – уверенно ответила Минди, ещё полная впечатлений от состояния Лексо.

– Тогда приступайте!

Манипуляторы ожили, зашипели, приступая к работе. Лазерные скальпели начали послойно снимать лишние ткани глазного яблока, готовя место под мультиспектральные хрусталики. В это же время хирургические наноботы сосредоточились на зрительном центре мозга, прокладывая "фундамент" для подключения нанокристалла с ИИ.

Минди, сосредоточенная и точная, управляла процессом с помощью VR-перчаток. Она с филигранной аккуратностью установила кристалл, соединив его с дендритами зрительного центра.

– Подаём питание! – радостно скомандовала она, напоминая увлечённого подростка, впервые решившего головоломку.

Дендриты откликнулись, скрутившись и притянув к себе нейронные нити. Они мгновенно образовали симбиоз биологических и технологических структур. Последний этап – пшик нейропистолета – завершил установку модуля связи в ушной раковине Лексо.

– Около трёх часов потребуется мозгу Лексо, чтобы адаптироваться к новым нейросвязям, – Минди сняла VR-очки, на её лице читалось одновременно волнение и восторг. – Всё должно работать, как мы обсуждали, адмирал.

– Будет как будет. Мы здесь, чтобы следовать инструкциям. Никаких эмоций, – жёстко ответил Джозеф, бросив взгляд на тело Лексо, покрытое татуировками и диагностическими голограммами.

Минди, казалось, его не слышала. Её внимание было приковано к графикам. Она не могла сдержать восторга.

– Удивительный метаболизм! Невероятная работа нейронных связей! Феноменальная биоадаптация! – Минди мысленно анализировала увиденное, восхищённая идеальными показателями организма Лексо. – Просто мечта инженеров кибернетики…

– Нам пора! Пока он под анестезией, Максим должен приступить к установке мышечных модуляторов и костных усилителей, – напомнил адмирал, возвращая Минди к реальности.

Молодая женщина на мгновение замерла, представив, каким станет Лексо после всех улучшений. Её лицо вспыхнуло румянцем, а губы дрогнули в неосознанной улыбке.

– Как он? – обеспокоенно спросила Анна, подойдя ближе.

– Лучше всех, – резко ответил Джозеф, его голос был холодным и отрывистым.

Минди стояла рядом, не в силах скрыть своих эмоций. Она молчала, боясь, что если заговорит, то выдаст переполняющее её ощущение счастья и волнения. Словно школьница, впервые ощутившая бабочек в животе, она наслаждалась этим новым для неё чувством, бережно храня его внутри.

Женское счастье – словно розовый единорог из романтических книг её детства, неожиданно спустился с радуги, проник прямо в сердце Минди и насмехался над её скептическим отношением к любви. К интимным вопросам она всегда подходила с холодной рациональностью, как к вакцинации: надо – значит надо. Её первый опыт в этом деле был на втором курсе медакадемии с интерном, который строго по её просьбе помог избавиться от страха и неловкости. Это напоминало поход к врачу – немного страшно, но вполне терпимо. Осознав, что и без посторонней помощи вполне можно обходиться, она сосредоточилась на учёбе, заменив личную жизнь редкими моментами мастурбации исключительно ради снятия напряжения.

Но что-то в этой миссии изменило привычный порядок вещей. Может быть, невесомость или странное влияние загадочного Лексо? Словно договор между её амбициями, направленными на научную карьеру, и глубоко спрятанным желанием женского счастья подошёл к концу. Минди хотела жить умом, но чувства взяли верх.

– Опа, а что это с мисс Гальцбург? – шепотом поинтересовался Макс у Джозефа, заметив её замешательство.

– Сам не могу понять, – раздражённо бросил адмирал.

Анна внимательно наблюдала за происходящим. На лице адмирала читались неумело скрываемое возмущение и усталость, а Минди, глядя в пол, пыталась сдержать улыбку. Анна терялась в догадках, что же такого произошло в этой одиночной камере, висящей в сотнях километрах над уровнем Земли.

Джозеф взял себя в руки и поделился итогами диагностики. Минди слушала его, но мысли её витали далеко. Макс, не впечатлённый обсуждением, забрал свои инструменты и направился к медблоку.

– Ого, сколько крутых татух! – восхищённо произнёс он, разглядывая рисунки на теле Лексо.

Адмирал, хоть и не проявлял тех же эмоций, что женская часть команды, вскользь осмотрел татуировки, покрывающие Громова.

– Макс, давай проведём последнюю операцию и закончим на сегодня. – Голос Джозефа звучал устало. – День выдался долгим.

Макс кивнул и молча взял капсулы с мышечными модуляторами и жидкостью для усиления костной ткани. Через 25 минут тело Лексо стало напоминать спину ёжика – тысячи игл торчали из суставов и мышечных соединений.

– Ну всё, можно увеличивать время наркоза до 10 часов и идти отдыхать, – Макс сдержал желание сострить, видя, как адмирал устало зевает.

– Отличная работа, Макс! – бросил Джозеф, направляясь к выходу.

– Так ещё же не ясно, хорошая ли… – начал было Максимилиан, но адмирал уже вышел за запретную линию.

– С его везением у меня даже сомнений нет, – добавил Джозеф, не оборачиваясь.

Макс огорчённо подумал: «Причём тут он? Я же делал всю работу!»

– Сегодня был долгий день! – Джозеф обратился к остальным. – Громов пробудет под наркозом не менее 10 часов. Предлагаю последовать его примеру и провести это время во сне.

– А… – начала было Анна, но адмирал жёстко перебил её.

– Вы обязательно увидитесь с ним после его пробуждения! – отрезал он.

Минди ощутила, как что-то неприятное кольнуло её в груди. На смену чарующему чувству нового и радостного пришла ревность – нежданный гость, выбивающий её из равновесия. Сердце забилось быстрее, а глаза на мгновение подёрнулись блеском нервозности.

– Мне нужно следить за процессом биоадаптации, – Минди упрямо сказала, пытаясь скрыть свои истинные чувства. На самом деле она хотела остаться рядом с Лексо. Просто смотреть, пока он спит, и быть рядом. Говорить с ним она даже не представляла, о чём. Каждый раз, когда он обращался к ней, она ощущала себя неуклюжим чужаком на празднике.

– Следить? – Анна удивлённо приподняла брови, вытягивая шею, словно хотела лучше разглядеть реакцию Минди.

Адмирал, не скрывая раздражения, закатил глаза.

– Мы все идём спать. Это не обсуждается. Точка! – его голос звучал жёстко и не терпел возражений. Джозеф направился к Фатре, чтобы договориться о размещении команды.

Мысли о Минди и её настойчивости остаться вблизи Громова не давали ему покоя. На первый взгляд, это было продиктовано профессиональной ответственностью, но что-то в её поведении подсказало Джозефу: дело совсем не в науке.

Он собирался обсудить с ней вопрос о выделении отдельной каюты, чтобы не было соблазна возвращаться к Лексо, но понял, что эти усилия бесполезны. Спящее тело Громова, словно магнит, продолжало притягивать к себе внимание Минди, и остановить это волнение в её душе Джозеф был не в силах.

Глава 4

Во дворе загородного дома присутствовали все элементы, которые безошибочно подчёркивали высокий статус его владельцев. Идеально выстриженный газон, казалось, выткан плотным зелёным ковром, тянулся от массивных кованых ворот. Ворота венчала эмблема корпорации «Сбероника Росса», выполненная из натурального изумруда, отполированного до ослепительного блеска. Эмблема представляла собой незамкнутый круг с галочкой внутри, напоминающей латинскую букву V – символ прогресса и совершенства технологий.

Газон, подобно зелёной реке, завершался у большого бассейна, расположенного за двухэтажным домом, построенным в стиле альпийского шале. Скаты его треугольной крыши ловили каждый луч света. Незримые фотоны, начавшие свой путь на Солнце, завершали его здесь, преобразуясь в энергию благодаря специальным композитным панелям, покрывающим крышу. Черные поверхности, похожие на застывшую лаву, каскадом спускались до середины второго этажа.

Прямоугольные панорамные окна опоясывали дом по всему периметру, разделяя этажи. Эти стеклянные конструкции были не просто архитектурной причудой, но и частью сложной системы автономной энергетики, обеспечивающей дом всем необходимым. Белоснежные стены, обрамлённые тёмным деревом, отражались в лазурной глади бассейна, создавая идеальную картину гармонии технологий и природы.

Дом располагался в окружении величественного горного хребта. Среди зелёных вершин выделялся Фишт, покрытый белоснежным остроконечным хребтом ракушечника, изъеденным карстовыми пещерами. Эти пещеры хранили память о временах, когда гора была частью древнего океанического дна. Сейчас же Фишт служил местом расположения одного из самых дорогих и закрытых жилых блоков.

Когда-то, в эпоху государства, у подножья этой горы находилась зимняя резиденция президента Российской Федерации. Правительственный объект был столь секретным, что единственным путём к нему был воздушный транспорт. Позже, с началом крупных инфраструктурных проектов экосистем, в этом регионе появилась многоцелевая магистраль, прорезающая горный массив и соединяющая Черноморское побережье с внутренними районами.

Так страна, падшая под натиском экосистем, сохранила дух своей былой мощи в тех, кто продолжал жить здесь, прославляя её прошлое во имя новой мировой идеологии.

Как и многие другие места, окутанные туманом легенд и загадок, этот живописный уголок заповедной зоны у горы Фишт и стал доступен для освоения. Его историческая принадлежность к высшему эшелону власти привлекла девелоперов, спекулирующих на человеческих амбициях, подчёркивая их статус и привилегированность.

Коттеджные поселки, словно грибы после дождя, разрастались у подножья горы. Высокотехнологичные экодома, построенные для драгоценных специалистов и руководителей IT-индустрии – тех, кого можно было назвать каменщиками нового времени, строителями современного мира. Эти дома, созданные в лучших традициях альпийского стиля, сияли в солнечном свете, являясь воплощением энергоэффективности и эмоциональной гармонии для своих обитателей. Людей, которые остро осознавали свою исключительность и значимость, всецело отдающие себя созданию планетарного блага, человеческого равенства и технологиями экспансии Солнечной системы.

Жилые поселки подчинялись единой архитектурной логике. С высоты птичьего полета их очертания напоминали нейронные сети. Каждая группа из десяти домов образовывала "соцветие", где центральная площадь служила площадкой для воздушного транспорта, скрытого под массивным люком. Эти "соцветия" соединялись широкими дорогами, плавно вписанными в рельеф горной местности. Более 500 домов, защищённых от внешнего мира патрульными дронами, располагались в 30 километрах от общественной магистрали.

Несмотря на заявленные идеалы равенства и благополучия, изоляция таких поселков ясно демонстрировала: здесь предпочитали жить и работать обособленно от остального мира. Возможно, это было частью неизбежного перехода в эпоху, где старые государственные структуры утратили актуальность, а новые принципы управления всё ещё находились в процессе становления.

Эта эпоха началась, когда экономика, подточенная чередой кризисов, окончательно рухнула. Государственные валюты утратили свою ценность, уступив место новой системе, которая строилась на децентрализации. Старые банковские системы и национальные экономики исчезли, оставляя место для инноваций и романтической ностальгии по прошлому.

Ключевую роль в этой трансформации сыграли провайдеры "экосистем жизни". Эти корпорации, изначально занимавшиеся бытовыми услугами, постепенно взяли на себя функции, ранее принадлежавшие государству. Люди сжигали паспорта, становясь абонентами экосистем, которые обеспечивали их всем необходимым: от медицинского обслуживания до исполнения наказаний.

Сердцем этих экосистем были вычислительные мощности – основной ресурс нового мира. Резервная единица времени вычисления (PEBB), заменившая деньги, стала универсальной валютой. Она существовала не в виде привычных монет или банкнот, а как вычислительный резерв, хранящийся в дата-центрах корпораций. PEBB была признана единой денежной системой, способной адаптироваться к стремительно развивающемуся цифровому миру.

Таким образом, Фишт и его поселки стали символом новой эпохи, где технология и изоляция, идеалы и прагматизм, сосуществовали, отражая всю сложность переходного периода в истории человечества.

Как и многие другие места, обременённые мифами и тайнами прошлого, мир вокруг трансформировался, но суть человеческой природы оставалась неизменной. Заводы, добывающие предприятия и сотни отраслей, с начала XX века устремившихся к автоматизации и роботизации, в конечном итоге свелись к единственному – потребности в вычислительных мощностях. Независимо от того, что производилось, добывалось или изучалось, всё проходило через единую систему жизнеобеспечения – экосистему, которая плотно вошла в быт и сознание каждого жителя Земли.

– Сегодня исторический день, сын, – произнёс пожилой мужчина, сидя у бассейна с юношей, который листал данные на своём планшете. Его взгляд был направлен в небо, по которому в сторону орбитальных станций двигались транспортные капсулы.

– Дата-центры на пределе возможностей, – сказал юноша, сверяясь с графиками загруженности. – Думаю, когда эти… – он морщился, выбирая слово, – переселенцы покинут Землю, наши позиции станут непоколебимыми.

Старик задумчиво провёл рукой по своей густой седой бороде.

– Я рад, что дожил до этого дня. Дня, когда многовековая система контроля – рухнула.

– Папа, ты о чём? Какая система? Что рухнуло? – юноша оторвался от планшета и внимательно посмотрел на отца.

Старик медленно перевёл взгляд на сына.

– Это сложно объяснить. Даже невозможно…

– Папа, ты прожил очень долго. Знаком со всеми выдающимися деятелями современности. И сейчас ты лично наблюдаешь, как реализуется проект по очистке Земли от… Этих, – юноша жестом указал в небо. – Сколько вас было, когда вы решили внести свою лепту в сохранение жизни на Земле?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.