Надежда Брайт
Развод. Нас обманули

Глава 1

– Жаль, что ты не смогла с нами поехать, здесь весело. Дети прыгают, скачут, от аниматора не отходят, – говорит в трубку моя сестра, Ольга.

– Пусть повеселятся, – отвечаю я.

А сама подъезжаю к знакомой клинике, в которую уже таскалась как на работу, и закусываю губу от предвкушения.

– Матвей как, не злится больше на меня, что я не смогла поехать и отправила тебя вместо себя? И за эту футболку, которую пришлось надеть?

– Не переживай, не пропадет твой муженек. Позлится и вернется домой счастливым. Ну а футболка и футболка, здесь все в таких. Это ж праздник «Мама, папа, я – спортивная семья!».

Я выдыхаю облегченно. Неудобно мне было предлагать своей стильной сестре эту футболку, какие мы заказывали на всю команду и родителей.

– Оль, мне пора, побегу. Созвонимся еще, заходи как-нибудь на днях, поболтаем, – говорю сестре.

– Пока-пока. Может, и забегу, правда, твой Матвей меня недолюбливает, ты же знаешь.

– Ничего страшного, вот у вас как раз есть возможность пообщаться получше и поближе. И вообще, нам всем нужно чаще собираться. Прости, что так сегодня вышло, и тебе пришлось оторваться от своих дел, – искренне извиняюсь перед сестрой.

– Да ладно, я не в обиде.

– Хоть с Витькой повидаешься, а то родственница, а он тебя почти не видит.

Я отключаюсь, убираю телефон и подхожу к стойке регистрации. Я не просто так не поехала на детский праздник в футбольную школу, куда ходит заниматься наш с Матвеем сын, Витька. Я и правда чувствую себя не очень хорошо, последние дни меня подташнивает, и голова кружится, но я очень надеюсь, что гинеколог сейчас подтвердит мои догадки.

Витьке уже семь с половиной лет, я его родила в девятнадцать. Беременность была нелегкая, с осложнениями. Но несколько лет назад Матвей уговорил меня попробовать родить еще одного. Мы с мужем очень хотим еще ребенка, но уже несколько лет у нас не получалось зачать.

Сколько я прошла обследований, сколько сделала тестов на овуляцию и беременность, – не сосчитать! Все впустую! Слишком тонкий эндометрий, плохая среда… По словам врача, эмбрион не прикреплялся. Мы уже даже начали готовиться к процедуре ЭКО, сдали все анализы. Я даже смогла уговорить Матвея сдать своих головастиков. Он слишком щепетилен в этом вопросе, долго не соглашался на это, отказывался. Говорил, что все должно быть естественно. И мы старались, но ничего не получалось.

А недавно я заметила, что грудь вроде стала больше и болит, меня мутит часто и голова кружится.

И я решила воспользоваться случаем: пока муж повез ребенка на летний праздник в футбольную школу, я пошла к врачу. А вместо себя попросила сходить свою сестру, не так уж часто она видит племянника, все больше игрушками откупается.

Спустя несколько минут я уже лежу в гинекологическом кресле, а знакомая женщина-врач водит датчиком и делает мне УЗИ.

– Хм, и правда, есть эмбрион, – хмыкает Ирина Анатольевна, у которой я обследуюсь и лечусь.

Только вот в ее голосе совсем нет радости за меня. Сколько всего она мне назначала, через сколько мы прошли.

– Правда? – из моих глаз начинают течь слезы радости. Я накрываю живот рукой.

Господи, наконец-то у нас получилось! Это правда! Поднимаю глаза к потолку и прикрываю их от счастья.

– Правда-правда, – говорит она и убирает датчик. – Только вот мне это совсем не нравится.

Ирина Анатольевна встает и отворачивается. А мне не нравится ее тон.

– Почему? – нервно спрашиваю я, потому что не понимаю совершенно ничего. Мы же так хотели, лечились.

Я встаю с кресла, поправляю юбку, надеваю обувь и сажусь рядом с Ириной Анатольевной.

– Да потому что потеряешь ты его. Не приживется он там у тебя, ты же не здорова.

– Н-но… Ведь получилось?..

– Сделай лучше аборт, не выносишь ты его.

Она вцепляется в меня взглядом, смотрит, будто пытается внушить мне свои ужасные грешные мысли об аборте.

– Потеряешь, будешь потом плакать, страдать. Ты не могла забеременеть, Бог не давал, может, и не нужно больше? Уже ведь есть один мальчишка. Зачем тебе еще один?

– Но я… Как же… Я не могу…

– Боишься, что муж узнает об аборте? А ты не говори ему, мы можем тихо и быстро сделать все, одна таблеточка – и ничего нет. Потом продолжим лечение.

Я отчаянно мотаю головой, и слезы текут уже совсем не от радости.

– Нельзя так… – сипло выдыхаю я.

– Да куда тебе, еще успеешь. Тебе только двадцать шесть. Молодая. Вылечишься – родишь, если захочешь.

Ирина Анатольевна склоняется ко мне и шепчет, как будто делится самой сокровенной тайной:

– Я не хотела тебе говорить, но, может, все дело в твоем муже? Бракованный он? Раз детки от него не приживаются? Ты бы, может, поискала другого, а? – она выпрямляется, и голос становится жестким, серьезным. – И этот не приживется. Вот увидишь.

Ирина Анатольевна достает из ящика стола упаковку каких-то таблеток, наливает воду из кулера и подносит ко мне.

– Держи, одна таблетка – и все уйдет, даже не заметишь.

Я вскакиваю со стула, задеваю стакан с водой, который держит Ирина Анатольевна. Жидкость проливается на нее и на стол.

– Да как вы смеете?! Не вам решать! Это мой ребенок! Которого я так долго ждала. Никогда не выпью эту гадость! Если мне не суждено его выносить, так оно и будет. Но своими руками я этого никогда не сделаю!

Хватаю свою сумку и выбегаю.

Господи, ну и стерва! Никогда больше не приду к ней!

И как бы хорошо сестра Ольга ни отзывалась о своем враче, а именно она рекомендовала мне Ирину Анатольевну, не приду к ней больше! Какого черта она будет лезть и советовать мне найти другого мужа и совершить грех?

Найду другого врача, компетентного, знающего и понимающего! Но к этой никогда не вернусь!

Вызываю такси и еду домой, всю дорогу поглаживаю живот. Представляю, как обрадуется Матвей! Может быть, тогда он сбавит свою нагрузку на работе, мы будем чаще видеться, муж снова станет меня на руках носить. И Витька будет помогать. Я тихо смеюсь над своими мечтами.

Поднимаюсь на лифте домой, когда звонит телефон. В лифте плохо ловит, но я все равно отвечаю. Не могу проигнорировать звонок своего ребенка.

– Да, Витюш!

– Мам, а почему папа целовался с другой тетей?

Глава 2

Кажется, у меня сердце сейчас из груди выпрыгнет. Я не понимаю, о чем меня спрашивает мой семилетний сын. Я смотрю на экран, чтобы убедиться, точно ли это мне звонят и точно ли на связи мой сын. Но да… Витька, его улыбающаяся мордашка смотрит на меня, а слова, которые он говорит, кажется, убьют меня сейчас. Лифт открывается, и я, придерживаясь за стеночку, выхожу в квартирный холл.

– Мам, ты слышишь?

– Что? – хрипло переспрашиваю я.

– Ну я гулял и видел, как он ее целовал. И обнимал.

– Вить… может, тебе показалось? Может, ей было нехорошо, и он ей помогал?

Где-то еще теплится надежда, что сыну просто это все показалось, что он что-то недопонял. Что это был не его папа, и что он не целовал никакую другую тетю. Он, конечно, сознательный уже парень, семь лет с хвостом как-никак, но… всякое же могло быть, верно?

– Может, ты что-то не так понял? – с надеждой спрашиваю я, закусываю губу и прикрываю глаза в ожидании вердикта. Я не могу не поверить своему сыну, этот маленький человек еще не может так врать.

– Нет. Он так тебя целовал. Я же видел. Они стояли там, за углом, и целовались. Но я испугался и убежал.

Голова кругом, сердце набатом. И кажется, моему ребенку тоже непросто сейчас, он растерян и напуган, не понимает, что происходит. Не меньше меня самой. Никто из нас не предполагал… Я даже ни разу не подозревала Матвея в том, что он способен на измену.

– И вот тебе звоню… – как-то жалобно и испуганно договаривает мой ребенок.

Я делаю усилие над собой и медленно вдыхаю душный воздух.

– Витюш, а тебя… папа заметил? Он видел тебя?

– Нет. Я спрятался.

– Не нужно прятаться, сынок, иди к остальным деткам, а то он тебя потеряет.

– Хорошо. Мам?

– Спасибо, что позвонил, мы обязательно во всем разберемся, не переживай… – Я хрипло, с надрывом выдавливаю успокаивающие, как я надеюсь, для ребенка слова: – Иногда так бывает. Но мы обязательно поговорим с папой и все тебе объясним, ладно?

Только вот меня эти слова совсем не успокаивают, для меня они звучат смертным приговором. Потому что если это действительно так, то я не смогу простить Матвею измену.

– Ладно, – отвечает ребенок.

– Иди повеселись еще. И помни, что бы ни случилось, мы с папой любим тебя.

Витька отключает вызов. Надеюсь, что он послушает меня. На душе неспокойно. Внутри меня скручивается обжигающая боль. Я мотаю головой, лицо заливают слезы. Теперь можно не сдерживаться. Можно рыдать, сколько есть сил. А их, на удивление, почти нет. Я добредаю до квартиры, со второй попытки открываю дверь и вваливаюсь в прихожую. Дохожу до дивана, ложусь и молча реву.

Не верю, не хочу верить… Приедут – я обязательно поговорю с Матвеем. И он мне все объяснит, просто обязан объяснить, иначе… Иначе я просто не знаю, что делать…

Чтобы муж не заметил красных следов от слез, иду в душ. Нужно привести себя в порядок, выглядеть хорошо, а не дохлой тряпкой.

Кое-как принимаюсь готовить ужин, хотя мне и трудно на чем-то сосредоточиться. День такой богатый на события. Я не жду мужа с сыном раньше шести, но сейчас только три, а в двери поворачивается ключ. Вытираю руки полотенцем и выхожу в прихожую встречать, но там один сын.

– Мам, мам, а тетя Оля обещала купить мне огромного робота! С меня ростом, сказала, купит, – радуется Витька, увидев меня.

– Ничего себе! Где ж она такого возьмет? Нам и ставить-то его некуда.

А сама думаю о своей беременности и о том, что нужно будет куда-то детскую кроватку ставить, а не робота.

– Может, выберете поменьше?

– Ну ма-а-а-ам… Она обещала!

– Ой, раз обещала, может, тогда он будет у нее дома стоять, а ты будешь ходить к ней в него играть? Будете чаще видеться.

– А так можно?

Я пожимаю плечами.

– Может, ты к ней переедешь? – шучу я.

Но ребенок уже не слушает меня, все его мысли занимает какой-то огромный робот. И я даже отчасти рада тому, что Витька вернулся совсем не расстроенный, отвлекся. А может, и совсем уже успел забыть о случившемся. И я не хочу ему лишний раз об этом напоминать.

– Где папа-то? – спрашиваю я, когда Витька уже убегает в свою комнату, а Матвей так и не появился.

– Он сказал, в машину спустится и придет.

Я кусаю губу эти несколько минут, что стою в прихожей, прислонившись к стене, и жду Матвея. Всего несколько минут, а время, кажется, тянется и тянется целую вечность.

– Ты чего тут? – спрашивает муж, когда заходит в квартиру и видит меня.

– Соскучилась, – выдавливаю из себя улыбку и оглядываюсь на детскую комнату. Дверь не закрыта… Витька может услышать.

Матвей закрывает входную дверь, снимает обувь.

– А Ольга где? Чего с собой не взяли?

– Она на такси уехала, – говорит муж, не глядя на меня.

– Совсем ты не любишь мою сестру. Если не к нам, то мог бы просто подвезти. Недалеко ведь живет.

– Сама справится. Она не маленькая уже, как-никак старше тебя и моя ровесница, и она прекрасно умеет пользоваться приложением для вызова такси, – грубо отвечает он.

Матвей какой-то раздражительный, недовольный. Язвит и, как обычно, наговаривает на сестру. И кажется, совсем не настроен на разговор, а мои вопросы ему неприятны.

С одной стороны, это неплохо, что Ольги сейчас нет, ведь нам с Матвеем нужно серьезно поговорить. Я иду на кухню. Только вот Матвей не идет за мной, он уходит в кабинет, и я слышу, как громко хлопает дверь. Решительно направляюсь за ним следом. Какая разница, где выяснять отношения.

Захожу и сглатываю. Муж переодевается. На нем нет рубашки, его крепкий мускулистый торс идеален. Мышцы на спине перекатываются, на лопатке вьется татуировка, которую я так любила целовать… Смотрю, и снова слезы наворачиваются, что какая-то другая девушка тоже это делала.

Я прислоняюсь к стене и разглядываю мужа. Его движения порывистые, какие-то нервные. Он замечает меня и резко разворачивается, как будто не ожидал, что я могу зайти в кабинет.

– Что ты тут делаешь?

Он не смотрит на меня, не смотрит в глаза.

Глава 3

– Я что, не могу зайти к любимому мужу в кабинет?

– Можешь, – как-то холодно отвечает он, будто совсем не рад возвращению домой. И снова отворачивается.

Подхватывает с кресла грязную рубашку, в которой только что пришел. Проходит мимо меня, даже не взглянув. А я вдруг чувствую запах табака. И он исходит как раз от той рубашки, которую муж относит в стирку. Оборачиваюсь и смотрю, как он кладет ее в стиральную машинку и включает режим быстрой стирки.

Но я уже успела почувствовать…

Сто лет он не курил. Как только мы познакомились, я поставила ему ультиматум, что буду встречаться с ним, если он бросит. И он бросил! И не брал в рот эту мерзость до… сегодняшнего дня…

Я смотрю на мужа молча и не понимаю, что вдруг между нами изменилось, что у него такого произошло, что он снова взял эту отраву в рот и закурил?

Муж возвращается и достает из шкафа новую чистую рубашку. Я закрываю дверь и подхожу к Матвею. Пальцы жжет, как мне хочется провести по его коже, обнять, почувствовать его крепкие объятия. Чтобы поцеловал, приласкал. Похоже, гормоны делают свое дело, делают меня чувствительной.

– Я не ждала вас так рано. Что-то случилось? – подкрадываюсь к теме разговора, от которой внутри все сжимается.

– Нет.

– Ты курил? Табаком пахнет.

Муж молчит, так и не повернувшись ко мне.

– Нет. Там много кто курил.

«На детском празднике?» – думаю я. Могли, конечно, но что тогда Матвей вдруг делал с курильщиками? Как затесался в такую компанию?

Муж наконец смотрит на меня, и я не понимаю его взгляда. Он будто борется с собой, чтобы подойти ко мне, но продолжает держать дистанцию. Он застегивает манжеты.

Как же я люблю своего мужа, я ведь без него не смогу жить.

Влюбилась с первого взгляда. Вчерашняя выпускница и уже успешный бизнесмен. Матвей старше меня на десять лет. Мы встречались совсем недолго, между нами все так быстро завертелось, что уже через три месяца после знакомства Матвей сделал мне предложение и мы подали заявление, а еще через месяц узнали, что станем родителями. А сейчас я смотрю на так когда-то горячо любимого мужа и не понимаю, что между нами происходит.

– Ты куда-то собираешься? Уходишь? – удивляюсь я.

Потому что сегодня выходной. Это наш день, который мы проводим обычно семьей. Я рассчитывала рассказать Матвею о долгожданной беременности… только вот теперь не знаю, расскажу ли вообще, потому что сперва нужно выяснить все подробности того, что произошло на празднике.

– Мне нужно на работу, – с запинкой отвечает муж.

– Как это? – искренне удивляюсь я.

– Дотошный клиент попался, нужно поработать сверхурочно.

– Но сегодня же воскресенье.

Матвей подходит и кладет ладони мне на плечи, вынуждая остановиться и не продолжать свои причитания.

– Форс-мажор.

– Как Витька на празднике? Хорошо себя вел?

– Нормально, как обычно. Под конец, правда, надулся что-то и захотел вернуться домой.

Я часто моргаю, чтобы не заплакать. Сыночек был шокирован и больше не хотел играть и веселиться. У меня до сих пор в ушах стоит его вопрос, который мгновенно вошел мне в грудь, как холодный нож. Резко и больно. До самого сердца. Но мой мальчик не виноват, он сам не знал, какую рану нанесет мне, когда говорил об этом. Дети чистые, искренние, они говорят правду и не могут врать.

– И никак не получилось его уговорить остаться?

– Никак, только твоя сестра смогла его отвлечь, пообещав ему какого-то робота.

– Удивительно, не замечала раньше за ней подобного, она редко с ним общается.

Матвей пожимает плечами и отходит.

– Даже удачно вышло, я побольше поработаю. Не хотел оставлять Витька с твоей сестрой.

Я закатываю глаза. Если его не остановить, опять начнет на нее наговаривать.

– Я хотела с тобой поговорить.

– Мне нужно ехать, – говорит муж и выходит из комнаты.

Я догоняю его в прихожей.

– Ты даже не поцелуешь меня? – спрашиваю я и надеюсь, что он не слышит, как дрожит мой голос.

Я очень нервничаю, мне нельзя, но я ничего не могу с собой поделать. Потому что мне кажется, что если он сейчас уйдет, то уже навсегда, то наша счастливая жизнь закончится.

Матвей оборачивается. Он высокий, выше меня почти на голову, я ему только до плеча достаю. Он наклоняется и целует меня в лоб.

– Пока.

Прежде чем он отвернется, я успеваю заметить, как он морщится.

Как будто от боли…

Он врет… он скрывает от меня что-то… и просто сбегает от разговора.

Возможно, он даже в курсе, что Витька застал его. Но я больше не успеваю ничего возразить, потому что входная дверь уже закрылась.

Мне нужно с кем-то поговорить, с кем-то обсудить, узнать подробности. Слышу из детской звук работающего телевизора: Витька включил мультики. Но не к нему же идти с расспросами.

Я медленно поглаживаю живот и кусаю губу, размышляя. И словно лампочка, в голове загорается ответ: Ольга, там же на празднике была еще моя старшая сестра.

Я набираю ее номер. Может, она что-то видела? Ведь если она в курсе, она обязательно мне расскажет! Должна! Как-никак моя сестра, пусть и сводная.

Ольга отвечает не с первого раза.

– Алло? – тоже как-то раздраженно спрашивает она.

– Ну наконец-то, до тебя не дозвониться.

– Извини, я занята. Что ты хотела?

– Я думала, может, если ты свободна, заедешь? Посоветоваться хочу с тобой… насчет Матвея.

– Давай завтра? – такое чувство, что Ольга хочет скорее закончить разговор. – Сейчас никак не могу, ко мне парень должен приехать.

– Оу, так бы сразу и сказала, – нервно улыбаюсь. – Напиши тогда завтра вечером, как сможешь.

– Я, может, отпрошусь с работы и днем заеду.

– А Матвей тебя отпустит?

– Слушай, он, конечно, у нас строгий босс, но если я очень хорошо попрошу, то он отпустит, – ухмыляется Ольга.

– Хорошо, буду ждать тебя.

Глава 4

Отключаю вызов и без сил опускаюсь на диван. Вся надежда на Ольгу, что она что-то видела и расскажет. Иначе я просто с ума сойду. Сперва соберу все сведения, а потом буду предъявлять Матвею обвинение. Чтобы он не смог отвертеться.

Боль предательства окутывает меня, я уже чувствую ее в воздухе, как она давит, забирается в легкие и не дает дышать, не дает сделать вдох полной грудью. И так будет всегда, если мой сын оказался прав и ему ничего не показалось. Потому что если Матвей изменил мне, то нас больше не будет. От меня просто не останется ничего. Я не смогу дышать без него. Глаза снова печет.

Мы с Матвеем познакомились… можно сказать, через Ольгу. Когда я после вступительного экзамена ехала к ней на работу, она мне сказала, в каком ресторане ее ждать. Она должна была закончить какое-то важное поручение своего нового босса и подойти. И вот, пока я ждала ее, мы с Матвеем и познакомились. А когда пришла сестра, оказалось, что это и есть ее новый босс, из-за которого она чуть ли не ночевала на работе, чтобы угодить ему и получить повышение.

Ольга пыталась меня отговаривать от встреч с ним, говорила, какой он строгий на работе, как гоняет подчиненных, пугала, что таким же он будет и со мной. Говорила, что мне нужно сначала выучиться, а потом уже с мальчиками встречаться. Но Матвей и не был мальчиком. Он на десять лет старше меня, да и… не могла я с ним расстаться, я уже по уши была в него влюблена. С первого взгляда, с первой улыбки, с первой фразы. Как и он в меня.

А теперь я сижу в темной комнате и заливаюсь слезами, потому что мне кажется, что больше между нами не будет ни улыбок, ни фраз.

Утираю нос и сопли, споласкиваю лицо и иду в детскую. Рядом с моим мальчиком мне всегда спокойно.

Я очень рада за сестру, что у нее наконец-то отношения с кем-то. Хоть она и не показывала, но я замечала в наши редкие встречи, что ей непросто оттого, что ее младшая сестра уже в восемнадцать выскочила замуж и имеет ребенка, а она до сих пор нет. Мы даже отстранились, стали реже общаться и видеться. Она переводилась в филиал в другом городе, уезжала на несколько лет, но три года назад вернулась.

Когда укладываю Витьку спать, он спрашивает:

– Мам, а папа скоро вернется?

Я смотрю на часы и нервно покусываю губу. Весь вечер я не нахожу себе места. Уже десять, а Матвей так и не вернулся.

– У папы много работы, он поздно приедет.

А сама сдерживаюсь, чтобы не показать сыну, как я переживаю. И надеюсь, что он вообще вернется, а не уехал к любовнице, о которой я так неожиданно узнала.

– Вить… – хочу спросить у него о той тете, которую он видел с папой. – Помнишь, ты мне сегодня днем с праздника звонил?

– Да, – сынок увлеченно листает книжку, выбирая сказку.

– А ты… знаешь ту тетю? Я бы хотела ей позвонить.

– Нет, мне из-за кустов было плохо видно.

– Из-за кустов?

– Ну да… Ну и там же все были в одинаковых футболках.

Я часто моргаю… не понимаю. В груди вдруг начинает трепыхать надежда: а может, ничего и не было? Может, ребенку показалось? Может, это вообще был не Матвей и не его он видел?

– Ладно, спи, не думай об этом.

Я целую Витьку в щеку, выключаю свет, оставляя только ночник, и выхожу.

Я не дожидаюсь, когда вернется Матвей, на часах уже полночь, а его все нет. Звоню ему, но он отвечает не сразу, мне приходится выслушать несколько длинных гудков.

– Матвей, уже поздно, ты скоро?

– Не жди меня, ложись спать, – как-то отрешенно говорит он.

– Что значит «не жди»? – пугаюсь я.

– У меня еще вал работы. Когда разгребу и закончу с документами для клиента, приеду. Спи.

– Ладно… – я отключаю вызов.

Глубокой ночью, когда я уже сплю, я чувствую, как Матвей обнимает меня со спины. Узнаю его теплые ладони. Он прижимает меня к себе крепко-крепко и целует в макушку. Но выбраться из его объятий у меня нет ни сил, ни желания, и сон не отпускает. Только вот мне опять мерещится запах табака, и я просыпаюсь.

– Ты снова начал курить? – спрашиваю я.

– На работе напряженка.

Я выпутываюсь из его объятий, приподнимаюсь и смотрю на некогда любимое лицо мужа. Я и сейчас его люблю, но все слова сына никак не выходят у меня из головы, они разбивают мне сердце.

– Мне сегодня Витя звонил, с праздника, – говорю я.

Матвей отпускает меня, больше его руки не греют меня. Да и могут ли они теперь согреть, если муж трогал другую? Он ложится на спину. Его лицо напряжено, он хмурится. Он не смотрит на меня, берет телефон и начинает листать ленту новостей.

– Зачем? – спрашивает Матвей, как будто ему совсем неинтересно.

Набираю в грудь побольше воздуха и выдыхаю. Слова никак не хотят выходить, я сглатываю.

– Он сказал, что видел тебя с другой. Как ты целовался с другой, – быстро произношу я и замираю.

Сердце, кажется, останавливается и перестает биться в ожидании ответа. Во все глаза смотрю на мужа, взгляд бегает по его лицу, в поисках реакций и ответов.

– Что за бред? – хмыкает он.

Я пожимаю плечами, но не отвожу взгляда.

– Где ты был сегодня вечером?

– Юль, что за допрос? – Матвей сердится и наконец смотрит на меня. – Я был на работе.

– А почему от тебя сигаретами несет?

– Тебя это беспокоит? У меня важный клиент, которого я не хочу упустить.

– Нет, меня беспокоит то, что раньше я этого противного запаха не чувствовала от тебя. И еще меня больше всего беспокоит то, что было сегодня на детском празднике, что видел наш сын, – с холодной решимостью произношу я.

– Юль, честно, не придумывай, а? Мало ли кого он там видел, мы все были в одинаковой одежде, в одинаковых футболках.

– И ты хочешь сказать, что наш сын мог перепутать тебя и какого-то другого мужчину?

– Юля… – муж откладывает телефон и тянет ко мне руку, берет за запястье. Но я не даюсь. Ответы мне сейчас важнее. Иначе сойду с ума. И неожиданно муж злится. – Не придумывай глупостей! Я ни с кем, кроме тебя, не целуюсь.

Я часто дышу, пытаюсь нащупать ложь в его словах. Или правду. Я очень хочу ему верить, очень, но пока не могу.

Глава 5

Матвей садится напротив меня, ласково берет за руки.

– Юля, я люблю только тебя. Любил и буду любить, что бы ни случилось. Мне не нужны другие, поверь мне.

В его голосе я слышу легкую тревогу, как будто он боится, что я не поверю ему. Внутри меня что-то холодеет.

– Тогда почему ты злишься? Я тебя тоже люблю, и это естественно, что я ревную. Представь себя на моем месте. Представляешь, как я была шокирована словами сына.

– Не представляю, – тихо произносит муж, его тело напряжено, он не шевелится. – И представлять не хочу. Я бы, наверное, умер.

– Так вот и я чуть не умерла.

Матвей поднимает ладонь и вытирает скатывающуюся с моей щеки слезу. Все-таки не сдержалась. Не хотела, чтобы он видел мои слезы.

Он наклоняется и касается лбом моего, заглядывает в глаза.

– Прости.

– Если у тебя кто-то есть, скажи мне сразу, – с надрывом шепчу я, запинаюсь, не сразу могу продолжить фразу, которую собираюсь сказать. – И мы… тогда… – слезы прорываются, и у меня не получается договорить.

– Что тогда, Юль? – рука мужа замирает на моей щеке, а его взгляд вдруг становится испуганным. Матвей напуган. Он едва заметно качает головой, догадавшись, о чем я хочу сказать.

– И мы тогда разведемся. Я измену не прощу, Матвей. Никогда.

Матвей всматривается в мои глаза и отвечает не сразу. Гладит по щеке. Я хочу прильнуть к его ладони, но, вопреки этому, отворачиваюсь. Матвей не дает, удерживает за подбородок.

– Я тебе не изменяю. Не изменял и не собираюсь, – как-то тихо говорит он. – Кто бы что ни говорил, не верь.

Муж тянется ко мне с поцелуем. Я не сразу отвечаю, но вскоре целую в ответ. Я так его люблю.

Муж укладывает меня на кровать, стягивает лямки ночного топа по плечам, целует в живот, тянет шортики вниз по ногам.

– Попробуем снова зачать? В этом месяце у нас как, не получилось еще забеременеть? Сейчас удачный период?

Я киваю и прижимаю его к себе крепче. Но почему-то не говорю о том, что у нас уже все получилось и под моим сердцем уже живет крошечный малыш. События дня заставляют меня молчать.

Муж сегодня очень пылкий и страстный. Наверное, моя ревность, разговоры о разводе его распалили. Он целует меня, оставляя метки на шее. Обозначая, что я его. И после мы засыпаем в обнимку, он не отпускает меня от себя.

На следующий день, когда я жду сестру, я решаю позвонить мачехе, чтобы она присмотрела за Витькой. Потому что если Ольга расскажет мне, что муж мне изменял, то… лучше ребенку не слышать этого и не видеть меня.

– Людмила, хочу попросить тебя о помощи, – говорю я.

– Что тебе опять понадобилось? – отвечает мачеха.

У нас с ней всегда были прохладные отношения, так и не получилось близиться. Папа хотел как лучше, женился после смерти мамы, чтобы обо мне могла заботиться женщина.

– Ты можешь присмотреть за Витей вечером? Я могу сама привезти его к тебе, а после забрать, – спешно добавляю я.

– Ну вот еще, придумала. Сама рожала – сама и сиди с ним, а у меня дел по горло, чтобы я еще сидела с твоим отпрыском.

Мачеха на меня будто ведро ледяной воды вылила. Я даже не знаю, что сказать, у меня слов не находится. Я открываю рот, как безмолвная рыба, и пытаюсь сделать вдох, но получается плохо.

Никогда Людмила не была такой грубой. Всегда холодная и отстраненная, но чтобы так откровенно грубить… никогда.

– Ведь говорила тебе, зачем так рано рожаешь? Отговаривала тебя, малолетнюю дуру. Или уже, может, забыла? Не послушала ты меня, Юля, теперь сама нянчись, а меня не нужно беспокоить.

– Люда… да как ты… можешь?

Да, они меня отговаривали, да, мне было всего восемнадцать… но мы с Матвеем любили друг друга и хотели малыша.

– Могу, Юля, могу, – продолжает мачеха. – Тебе взбрело в голову пойти на гулянки, а ребенка пристроить некуда? Так вот нечего теперь, родила – сиди с ним.

– Да какие гулянки?! – взрываюсь я. – Ко мне Оля должна прийти, я хотела с ней посоветоваться… кое о чем, – тихо добавляю я, но не хочу говорить о своих подозрениях.

Мачеха всегда была против нашего брака с Матвеем.

– Ничего, посидите с Ольгой и Витей вместе. Тебе нужно было учиться, а ты сразу в койку прыгнула и залетела. Как какая-то, прости господи, потаскуха. Что о нас соседи думали?..

– Да что ты себе позволяешь! Слышал бы тебя сейчас папа!

– Ничего не попишешь, уже не услышит, – наигранно вздыхает мачеха. И резко добавляет: – И прекрати мне звонить. Нас больше ничего не связывает.

Меня начинает раздирать злость. Как она может так говорить о моем папе?!

– Вообще-то, ты живешь в моей квартире, которую папа завещал мне, – цежу сквозь зубы, хотя никогда не попрекала ее этим, и даже не напоминала, она просто продолжала жить там.

– Этот вопрос мы с тобой еще у юристов будем решать, – вдруг выдает она, снова шокируя меня.

– У каких еще юристов?

– Раз уж ты позвонила, то я тебе скажу. Но ты все равно жди судебное извещение, почаще проверяй почтовый ящик. Я подала заявление в суд, буду оспаривать завещание твоего отца. Он мне, своей жене, практически ничего не оставил! – грозно произносит мачеха. – Только какую-то развалюху, свое старое ржавое корыто, которое продолжает гнить у подъезда. Эту машину только в металлолом. А Ольге что он оставил?

Я, кажется, теряю связь с реальностью, вообще не понимаю, что происходит. И машина у отца была всего десятилетняя.

– Деньги… счета…

– Ха! И что ей эти деньги? Много их там? Что она на них может купить? Мог бы эту квартиру нам с ней оставить, ты вон и так выскочила замуж и живешь богато. А мы должны теперь работать. И я теперь должна ходить работать. А все из-за твоего отца.

Я не узнаю мачеху, ее как будто подменили. Будто она решила вывести меня из себя, сыграть на моих нервах и довести.

Поглаживаю живот и делаю медленный вдох. Нельзя, мне нельзя нервничать, а то немудрено еще и в больницу загреметь.

– Ольга и так всегда работала, – тихо говорю я.

– И продолжает, к сожалению. А могла бы выйти замуж и не работать!

Мачеха вдруг замолкает, будто не хочет сказать лишнее.

Глава 6

Разговор с мачехой меня настолько ошарашил, что я уже ничего не понимаю. Я совсем не ожидала от нее этого. И даже не догадывалась, что она на такое способна. Как же долго она, оказывается, скрывала свое настоящее отношение ко мне. А Ольга? Она тоже так думает?

Я спохватываюсь и смотрю на часы. Сестра скоро должна прийти. Нужно будет с ней и об этом поговорить. Я одеваюсь и тороплюсь в сад за Витькой. Последний месяц дохаживает, в сентябре уже в школу пойдет, первоклассник будущий. Выбегаю из дома и чуть не сбиваю соседку.

– Куда ж ты так торопишься, Юленька? – говорит тетя Галя.

– Да в сад, Витьку нужно забрать.

– Ну-ка стой, – вдруг останавливает меня соседка. – Это что за слезы на лице? Кто тебя расстроил?

Я вытираю глаза. Гормоны так играют в организме от беременности, а разговор с мачехой вывел меня из себя, что я снова разревелась, когда она сбросила мой звонок. Я попробовала ей позвонить еще через несколько минут, но оказалось, что Люда отправила мой номер в черный список.

– Да не обращайте внимания, – отмахиваюсь я от соседки.

– Ну как это? И ты с таким лицом собралась за сыном идти?

– Кто-то же должен его забрать.

– Матвей тебя не обижает? – вдруг спрашивает тетя Галя.

– Не-е-ет, вы что…

Но я не договариваю, соседка не дает:

– А то я видела его вчера, расхаживал тут перед подъездом, дымил, что не продохнуть было. Никого не замечал вокруг.

Мой взгляд становится мрачным, перед глазами снова вспыхивают воспоминания вчерашнего дня.

– У него на работе клиент сложный, – оправдываюсь я.

– Клиентка, видимо.

– Что?

– По телефону он вчера тут громко говорил. Он, может, думал, что его никто и не слышит, но мне-то с первого этажа все было слышно, – говорит тетя Галя.

Мне очень неудобно перед соседкой, но мне безумно хочется узнать, что она слышала. И меня даже пронзает острое желание проверить, залезть в телефон Матвея и найти этот звонок, узнать, с кем он говорил. Но тетя Галя сама продолжает, хотя я и не просила. Наверное, по моему отчаянному выражению лица слишком многое считывается.

Тетя Галя оглядывается по сторонам и шепчет:

– Ругался на кого-то твой Матвей, чтобы не учила и не вмешивалась в его семью, и занялась своей. И работала лучше, – добавляет она.

Я хмурюсь, не могу понять, с кем Матвей мог так говорить. И меня почему-то снова начинает трясти. Внутри поднимается новая буря. А я и так за вчерашний день уже окончательно выжата от постоянных переживаний. И хоть Матвей меня вчера убедил, но… слова соседки снова заставляют все это вспоминать и переживать заново.

Возможно, он с Ольгой говорил, ругался из-за работы, ведь они работают вместе, а у Матвея клиент сложный.

Может, он вызывал ее на работу, а она отказалась, потому что к ней парень должен был приехать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.