Карли Робин
Подкати ко мне срочно

худож. BBen;

Данное издание является художественным произведением и не пропагандирует совершение противоправных и антиобщественных действий. Описания противоправных и антиобщественных действий обусловлены жанром и/или сюжетом, художественным, образным и творческим замыслом автора и не являются призывом к действию.

Copyright © 2025 by Carly Robyn

© ООО «РОСМЭН», 2025

* * *

Лоури.

Моему ангелу-хранителю, сейчас и всегда

Любовь – это загоревшаяся дружба.

Энн Ландерс

Предисловие автора

Эта книга написана в легком, юмористическом стиле, однако в ней есть грубая лексика, упоминание о смерти родителя (в прошлом, за пределами описываемых в романе событий) и удочерение главной героини. Это весьма откровенная книга, в которой отношения развиваются медленно и присутствует описание секса, так что она предназначена для читателей старше 18 лет. Пожалуйста, обратите внимание!

Основное внимание уделяется вымышленным персонажам и событиям в мире гонок «Формулы-1», а отклонения от расписания Гран-при и трасс введены намеренно в целях повествования.

Плейлист

Adore You | Harry Styles

the boy is mine | Ariana Grande

friendship? | Jordy Searcy

Always Been You | Jessie Murph

I Can See You (Taylor’s Version) | Taylor Swift

Love on the Brain | Rihanna

Wild Nights | Corey Harper

Belong Together | Mark Ambor

So High School | Taylor Swift

Boss Bitch | Doja Cat

Easier Said Than Done | Plested

BED | Joel Corry, RAYE, David Guetta

Dirty Thoughts | Chloe Adams

Глава 1: Джози

Меня окружали шары. Шары большие и маленькие, шары белые, оранжевые, темно-коричневые. Слишком много чертовых шаров. Даже когда я была в отношениях, вокруг меня не было столько шаров. Двух более чем достаточно, это же был откровенный перебор.

Повернувшись к моей лучшей подруге, я послала ей паникующий взгляд. Когда я просила ее парня захватить кое-какой реквизит для нашей фотосессии, я не ожидала, что он скупит целый спортивный магазин. Что, на его взгляд, я должна была сделать со спортивной ракушкой, предназначенной для защиты мужского паха?

– Думаешь, этого достаточно? – спросил Блейк, проводя рукой по своим взъерошенным волосам. – Может, еще принести?

– Нет! – решительно заявили мы с Эллой хором.

Я пнула с дороги баскетбольный мяч, чтобы не споткнуться и не сломать что-нибудь по случайности. Я помогала Элле, пока она перезапускала свой подкаст, но я не могла потребовать в суде компенсацию за травму на рабочем месте, если просто вызвалась подсобить подруге.

– Этого более чем достаточно, – быстро заверила я Блейка. – Спасибо, крошка.

Осмотрев студию, которую арендовала Элла, я начала набрасывать план игры. Одна стена была выкрашена белой краской, остальные представляли собой голую кирпичную кладку. Несколько окон под потолком пропускали великолепный естественный свет, который отлично подойдет для того, что я задумала для обложки подкаста и промофотографий.

Я вручила Блейку белую керамическую кружку с логотипом «Кофе с чемпионами».

– Ты не нальешь еще немного кофе? На кухне должно было остаться немного. Я хочу сделать несколько фоток Эллы с кружкой в руках.

«Да я бы и сама не отказалась от чашечки».

Блейк пожал плечами:

– Конечно, без проблем.

«МакАлистер» – одна из топовых команд «Формулы-1», и, будучи частью ее маркетингового отдела, я многому научилась. Я не только знала, как захватить аудиторию и привлечь чье-то внимание с помощью тридцатисекундного видео, но и прекрасно понимала, что Блейк – гонщик, который терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, – будет с радостью исполнять любые трюки, если в этом будет замешана его девушка.

Блейк наклонился поцеловать Эллу, словно меня вообще не было в комнате. Интимный момент, в который я оказалась вовлечена просто из-за моей близости. Фи. Ребята отлично смотрелись вдвоем, но я-то была свежеиспеченной одинокой женщиной. И их любовное воркование постоянно напоминало мне об этом. Об Эндрю. Или о новом договоре аренды, который я только что переподписала на свою однокомнатную квартирку после того, как отказалась переезжать к Эндрю.

«Не-а. Не поеду туда сегодня. Или когда-либо».

Я достала телефон и подключила его к блютус, чтобы мы могли слушать музыку, пока работаем. Я по умолчанию была диджеем на этой вечеринке, потому что мои музыкальные вкусы объективно лучше.

Я не знала, откуда взялась моя любовь к музыке. Явно не от родителей, которые думали, что Джастин Бибер – это кто-то из состава One Direction. Возможно, от кого-то из моих биологических родителей, хотя я никогда не буду знать наверняка. Полагаю, это один из забавных бонусов того, что меня удочерили, – мое прошлое покрыто тайнами так же, как и будущее. Наверное, это объясняло мое былое увлечение астрологией – она давала мне систему отсчета для тех причуд и предпочтений, которые я не могла списать на счет родителей. Скорпионы любят музыку, которая отражает их эмоции и позволяет чувствовать глубже, – в точку.

Я выбрала плейлист, озаглавленный «сигареты и секс». Он был забит тревожными песнями, которые хотелось орать во все горло. Такие песни позволяли выплеснуть энергию и при этом чувствовать себя крутой. А еще они могли вынудить целующуюся перед самым твоим носом парочку отлипнуть друг от друга.

Bad Reputation Джоан Джетт и группы The Blackheart справились со своей задачей, и Элла с Блейком наконец-то перестали целоваться. Щеки Эллы раскраснелись, хотя я не была уверена, от желания или от смущения. Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что главный трахер «Формулы-1» превратится в короля публичной демонстрации чувств, я бы подумала, что этот человек под веществами.

– Отличный выбор песни, Джос, – похвалила меня Элла, все еще с розовыми щечками. – Готова поклясться, ты просто гений музыки или кто-то в этом роде.

Я быстро поблагодарила ее, затем повернулась к Блейку и одарила его широкой улыбкой:

– Кофе?

Блейк с виноватым видом потер шею и мигом испарился из комнаты. Мы с Эллой начали ставить и переставлять спортивное оборудование, делая пробные снимки и проверяя, что смотрится лучше. В отличие от пилотов «МакАлистера», Элла прислушивалась ко мне, когда я давала ей простые указания. Никакого тебе закатывания глаз, бубнежа под нос или откровенного отказа. «Кхе-кхе, Блейк».

– Мне снова написала Реми, – между делом сказала Элла, – все еще хочет пригласить твою маму на свой подкаст.

Я с трудом подавила стон. Реми Бакстер была ведущей моего любимого подкаста «Дебилы и дилдо», а теперь еще и наставницей Эллы в мире независимого подкастинга. Но когда Элла рассказала ей, что моя мама – та самая Кэролайн Бэнкрофт, ведущий сексолог Лондона, у Реми едва сердечный приступ не случился.

У моей мамы не просто так был семимесячный лист ожидания просто на консультацию – она лучшая в своей области. Но это не означало, что я хотела, чтобы мама раздавала советы по сексу миллионам людей. Особенно потому, что в качестве «анонимного» примера она то и дело использовала меня. Одному богу известно почему. Я по большей части предпочитала… ванильный секс. Не то чтобы это было плохо, но в «Камасутре» о нем точно не напишут. Я никогда не занималась сексом в позиции «Гималайский горбун» или в чем-то столь же гибком и трудновыполнимом.

– Ни за что, – решительно возразила я. – Главная причина, по которой я так сильно люблю ее шоу, заключается в том, что там я могу слышать, как кто-то другой, а не моя мать говорит о сексе и свиданиях. И если есть хоть малейший шанс, что с маминых губ слетит слово «член», я наложу на это вето. В списке слов, которые я надеюсь никогда не услышать в своей жизни, это входит в первую пятерку. Даже в первую тройку, если быть уж совершенно откровенной.

Я любила свою маму. По-настоящему, искренне любила. Но для нее секс был привычной темой разговоров за ужином. «Дорогая, передай, пожалуйста, булочки. Кстати, у тебя сегодня был оргазм?» Пока другие дети узнавали о птичках и пчелках, я узнавала о скрининге на рак груди и личных границах. Я благодарна, что она всегда открыто говорила о таких вещах, но иногда это было чересчур. Я до сих пор не оправилась от травмы, которую испытала, когда она пришла провести урок по половому воспитанию в школу и при помощи банана продемонстрировала, как правильно надеть презерватив. При этом она продолжала повторять, что банан не является точным воспроизведением обычных размеров мужского полового органа, и я до сих пор даже видеть не могу эти желтые фрукты.

– Могу я ей хотя бы сказать, что ты об этом подумаешь? – спросила Элла, подбирая с пола теннисный мячик. – Ну пожалуйста?

В ответ я пропела ей припев из песни Меган Трейнор No. Последнее, что мне было нужно, – это чтобы моя мама еще более наглядно продемонстрировала, что ее язык любви – вибраторы.

Я прекратила концерт только тогда, когда меня молнией поразила блестящая идея.

– Эл, давай сделаем пробный снимок с мячами для нормального и американского футбола. Мне кажется, это будет круто и двусмысленно – иметь в кадре и то и другое.

Ее глаза зажглись от предвкушения.

– Никогда не говори Блейку, что я такое сказала, – заговорщическим тоном произнесла она, – но в «МакАлистере» твои таланты пропадают почем зря, Джос.

Пожав плечами, я взяла мяч и положила его рядом с креслом, в котором будет сидеть Элла. Она не ошибалась. В настоящий момент я могла делать свою работу и во сне. «МакАлистер» не самая креативная компания в плане маркетинга, но прямо сейчас увольнение в мои планы не входило. Я могла быть неугомонной на работе, но расставание с Эндрю выполнило мой план потрясений на обозримое будущее. Сейчас в моих ближайших планах – сосредоточиться на себе. Выяснить, кто я, черт побери, вне отношений.

Я наградила Эллу многозначительным взглядом:

– Кто еще вытерпит твоего парня, если я уйду?

Элла рассмеялась и кинула в меня регбийный мяч:

– В последнее время он ведет себя идеально.

Блейк был величайшим гонщиком «Формулы-1», которого я когда-либо видела, но его сварливое – а временами и откровенно враждебное – поведение вошло в легенды. Элла смягчила его суровый образ и сделала Блейка куда более сговорчивым, за что ей был благодарен весь белый свет.

– Знаю, знаю… – Я сделала глубокий вдох и быстро призналась: – Я говорила с Рисом о возможности реализации программы инфлюэнсеров.

Я показала своему боссу презентацию на восемнадцать слайдов в переговорке, получившей название «Поддержка» – какая ирония. Все переговорки «МакАлистера» – как и в паддоке, так и в офисах за пределами Лондона – были названы положительными терминами, призванными «вдохновлять и мотивировать» нас. «Командная работа». «Вовлеченность». «Ловкость». «Гибкость». Такой кринж, по правде говоря.

Элла уронила шарик для настольного тенниса. «На кой черт Блейк вообще купил мячи для настольного тенниса?»

– Ты только посмотри на себя, ты, маленькая конфронтационная… леди. Погоди, это звучит странно. Напористая начальственная сучка? Да, это мне нравится больше.

– Едва ли это было конфронтацией, – признала я. Мышь была способна напугать меня больше, чем директор «МакАлистера» по маркетингу. – И он лишь сказал, что подумает об этом.

– Эй, это уже лучше, чем когда он наотрез отверг твою идею с «фанатом на трибуне», – напомнила мне Элла. – Если кто-то и способен это провернуть, так это ты, Джос. В прошлом году ты в одиночку раскрутила «МакАлистер» в ТикТоке. Для этого требуется талант.

Я покраснела от такого комплимента:

– Посмотрим. Я не питаю больших надежд. Передай мне, пожалуйста, вон тот футбольный мяч, за твоей левой ногой.

Элла улыбнулась, на щеке появилась ямочка.

– Ты имеешь в виду мяч для соккера?

Я зажала руками уши:

– Богохульство!

В помещение ворвался Блейк – переполненная чашка кофе в одной руке, телефон – в другой. Я ожидала получить ожоги третьей степени, когда он вручит мне эту кружку, но вместо этого он вложил в мою раскрытую ладонь телефон.

– Это тебя. – Блейк закатил свои карие глаза. – Экстренный случай.

На всем свете был только один человек, способный позвонить Блейку только затем, чтобы поговорить со мной, – второй пилот «МакАлистера» Тео Уокер. Он словно солнечный свет для лунного света Блейка, и я говорю это в самом романтическом смысле из всех возможных.

Я отошла в другой конец комнаты, чтобы Блейк, своим глубоким голосом рассказывающий Элле, что он узнал о кофейных зернах из очередной документалки Би-би-си, не заглушал Тео.

– Что тебе нужно, Уокер? – поинтересовалась я, когда его лицо показалось в фокусе.

Если бы Афродита и Казанова каким-то образом смогли завести потомство, Тео Уокер стал бы их любимым ребенком. Он был объективно прекрасен – темно-синие глаза, темные изогнутые ресницы (женщины обычно платили за что-то подобное большие деньги), волосы цвета эспрессо и вечно покрытый щетиной подбородок. И даже не заставляйте меня говорить о его прессе. Он был таким ярко выраженным, что можно было сыр натирать.

– Блейк сказал, что случай экстренный.

Мой тон был дразнящим, а не обеспокоенным. Экстренные случаи Тео – не настоящие чрезвычайные ситуации. Обычно он звонил, чтобы узнать, какую фотку следует загрузить в свой профиль в социальных сетях или не станет ли ему плохо, если он в одиночку сожрет очень большой пакет чипсов.

Он надулся и выпятил нижнюю губу.

– Так и есть! А ты меня игнорируешь!

– Я была немного занята, чтобы отвечать на твои пять миллионов сообщений. – Я перевела камеру в центр комнаты, где Блейк и Элла обхватили ногами мячи. – А ты весьма требовательный, ты же в курсе?

Он пожал плечами, словно ничего нового не узнал:

– Скажи Блейки Блейку: я всегда знал, что он любит играть чужими шарами.

Я выждала пару секунд, прежде чем перевести камеру обратно на свое лицо. Тео не должен заметить, что я пытаюсь подавить улыбку.

– У тебя есть пять секунд, чтобы рассказать о своем экстренном случае, и я вешаю трубку.

– Ты знаешь, как удалить сообщение?

Я нахмурила брови:

– Ты что, никогда сообщения не удалял?

– Нет, я удалял, – заверил он меня. – Но можно удалить его после отправки? Ну, помнишь, как ты показала мне ту фишку с неотправленными сообщениями в электронной почте?

– Если оно уже доставлено, то нет.

Тео запрокинул голову и выдал целый ряд ругательств. В том числе незнакомый мне австралийский сленг.

– Предполагается, что ты разбираешься во всем этом дерьме, Джос.

Видимо, в его видении мира быть гением в «Фотошопе» значило разбираться во всех технологических штуках.

– Отправка текстовых сообщений не то же самое, что алгоритмы соцсетей, детка.

– Но ты же миллениал! – со стоном произнес он.

– Как и ты!

Он на мгновение задумался:

– Вообще-то я Стрелец.

Я расплылась в улыбке. Тео был всего на несколько лет старше меня, но по уровню зрелости куда младше.

– Зачем тебе вообще понадобилось удалять сообщение?

– Я случайно отправил Андреасу довольно рискованное фото себя, – пробормотал Тео – достаточно тихо, чтобы я едва-едва сумела его расслышать.

Я откинула голову назад и рассмеялась. Тео натворил целую кучу идиотских поступков, но отправка дикпика руководителю «МакАлистера» уделывала их все.

– Как ты мог случайно отправить такое фото? – взвыла я, схватившись за живот.

Он громко фыркнул и сощурился.

– В свою защиту скажу, что имена «Андреа» и «Андреас» отличаются всего на одну букву. И я определенно не собирался отправлять эту фотку ему.

Обычно я старалась не запоминать имена девушек Тео – к тому моменту, как их имена укладывались в моей голове, он уже обычно переключался на кого-то еще. Единственный способ различать его подружек в этом непрекращающемся потоке – посмотреть, какой конкретно чай для похудения или витамин для роста волос они рекламировали в социальных сетях.

– Ого, – произнесла я, покачивая головой. – Ты не перестаешь меня удивлять, Уокер.

Он усмехнулся:

– Мне нравится держать тебя в напряжении, Бэнкрофт. Что ты делала прошлой ночью? Напилась и безумствовала в пабе? Не видел ни одной сториз в социальных сетях.

– Это, наверное, потому, что я всего лишь заказала суши, выпила вина и запоем посмотрела несколько эпизодов «МастерШефа». А ты знал, что можно использовать колу в маринаде? Полагаю, кислотность размягчает мясо или что-то в этом роде.

– И это показывают по телевизору? Звучит незаконно…

Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что он имеет в виду:

– Да не наркотик, тупой идиот! А газировка! Кока-кола! Пепси! Боже правый, Уокер.

Он пожал своими широкими плечами:

– Звучит все так же незаконно. И вообще почему ты в субботу вечером сидишь дома? Ты свежеиспеченная холостячка, Джос. Предполагается, что надо жить свою лучшую жизнь, а ты ведешь себя как пятидесятипятилетняя разведенка и смотришь кулинарные шоу, чтобы впечатлить гостей за ужином.

Я высунула язык:

– Хочу отметить, что я…

– И под «жить свою лучшую жизнь» я имею в виду трахаться, принцесса, – уточнил он, перебив меня. – Скакать по членам и все такое. В океане много рыбы. И я в том числе.

– Технически суши – это тоже рыба, – напомнила я, порадовавшись собственной сообразительности. – Это все, что ты хотел? Меня ждут люди и дела.

«Дела, которые не включают в себя обсуждение моей половой жизни. Или ее отсутствия».

Он очаровательно улыбнулся:

– Когда я вернусь в Лондон, могу я стать одним из твоих дел?

– Ни за что.

Я положила трубку прежде, чем он успел заметить мою улыбку. Мне нравилось говорить, что я совершенно невосприимчива к обаянию Тео, но кого я пыталась обмануть? Мы всегда беззастенчиво флиртовали друг с другом, прекрасно понимая, что дальше этого наши отношения никогда не зайдут. Я установила четкие границы еще при нашей первой встрече, и все эти годы Тео уважал их. У меня всегда был парень, а возле него всегда крутилось, ну, от двух до пяти женщин одновременно.

Мне не нужно было, чтобы он видел какие-то намеки в моем новообретенном статусе одинокой женщины. Сейчас для меня наступила пора влюбиться в себя, а не в очередного мужлана. А значит, никаких бананов для меня. Ни метафорических, ни каких-либо.

Глава 2: Тео

Наверное, гуглить словарное определение слова «трахер», когда девушка, с которой ты только что переспал, по-прежнему находится с тобой в одной комнате – не самая лучшая идея. Нет, у меня действительно не было никакого желания вступать с кем-либо в серьезные отношения, но это не означало, что я против любви и всего такого. Я просто слишком сильно наслаждался женским телом, чтобы хоть в какой-то момент своей жизни ограничивать себя всего одним. Не поймите меня превратно, женщины, с которыми я проводил время, прекрасно знали правила. Я всегда был крайне осторожен, не давал никаких обещаний, не подпитывал никаких ожиданий, так что было предельно ясно: продолжительные и серьезные отношения меня не интересуют.

Я был слишком сфокусирован на своей карьере, чтобы параллельно еще разбираться с таким деликатным делом, как отношения. Мне хотелось, чтобы мне кричали: «Трахни меня пожестче!» – а не чтобы на меня орали за то, что я опоздал на ужин. Как я могу оставаться на пике карьеры, если не буду полностью сконцентрирован на этом? Я хотел выиграть очередной чемпионат мира, а я не смогу этого сделать, если буду слишком занят ответами на сообщения от своей девушки. Так что любовь пока вполне могла уступить водительское место похоти.

К счастью, Дженна – брюнетка, которая только что сделала мне такой минет, какие я раньше видел только в порно, – придерживалась тех же взглядов, что и я. Пожалуй, с ней у меня были самые долгие «отношения» из всех, которые у меня вообще случались, пусть мы никогда не встречались за пределами моей большой постели. Дженна была консультантом и постоянно находилась в разъездах, но я был в списке ее дел всякий раз, когда она оказывалась в Лондоне. У нас был умопомрачительный секс несколько раз в год. И все. Если бы только все женщины относились к перепихону так же легко, как и Дженна!

– Ты же улетаешь только во вторник, правда?

– Ага. – Она уже вернулась в рабочий режим и что-то с бешеной скоростью печатала на своем телефоне. Правда, в ее облике прямо сейчас не было ничего профессионального – узкие кожаные штаны, облегающие ее стройные ноги, и шелковая блузка, на которой теперь не хватало нескольких пуговиц. Так яро я хотел ее раздеть.

– Мы можем выпить кофе или еще что перед твоим отъездом, – произнес я и тут же добавил: – Если хочешь, конечно.

Дженна оторвала взгляд своих серо-голубых глаз от экрана и впервые за десять минут уделила мне внимание.

«Настоящий трахер даже не обратил бы внимания на цвет ее глаз, верно?»

– Тео. Ты – котик, но не усложняй все. Тебе вовсе не нужно покупать мне кофе, чтобы гарантировать, что я точно тебе дам в следующий раз, как окажусь в городе.

Я громко фыркнул. Очевидно, желание узнать о Дженне что-то большее, чем ее фамилия и ник в социальных сетях, выходило за рамки нашего соглашения.

«Я же не группу ее крови спрашивал, в конце-то концов».

Мне нравился секс с крошечной долей эмоциональной привязанности – полагаю, в этом и заключалась моя проблема, – но, в конце концов, секс есть секс. Я не собирался с ней спорить.

– Могу я хотя бы вызвать тебе такси?

Вновь уткнувшись в телефон, она сунула ноги в туфли. Уже на выходе из спальни она произнесла:

– Не-а. Увидимся, Тео.

– Пока! – крикнул я, но она уже ушла.

Я накинул на себя какую-то одежду и отправился в тридцатиминутную поездку до штаб-квартиры «МакАлистера». До первой гонки сезона оставался еще целый месяц, но владелец команды, которого весьма удобно звали Уильям МакАлистер, настоял, чтобы мы с Блейком заехали сегодня. Из-за этих «восхитительных» новостей мне пришлось улететь из Австралии на неделю раньше. МакАлистер нечасто использовал положительные прилагательные, так что я был одновременно заинтригован и насторожен.

Я показал на входе бейджик – можно подумать, охрана бы меня не узнала – и направился в кафетерий, чтобы перехватить какой-нибудь завтрак. Длинный коридор из вестибюля в кафетерий был увешан фотографиями прошлых и нынешних пилотов. Мое фото висело прямо напротив фотографии моего отца – я словно бы смотрел на самого себя через пятнадцать лет в будущем. Мой отец гонял за «МакАлистер» до тех пор, пока его рассеянный склероз не развился до такой степени, что ему опасно было просто садиться за руль. Но он всегда мечтал, что я буду выступать за его команду. Я провел пальцами по отцовской фотографии, и мой желудок скрутился в узел. Я быстро повернулся и зашагал к кафетерию, не желая проваливаться в кроличью нору тоски по отцу.

И в кафетерии в очереди за кофе я увидел задницу, которую узнал бы даже с закрытыми глазами. Я запал на Джози с самой первой нашей встречи.

Я подавил желание потрепать ее за щеки и вместо этого словно джентльмен похлопал по плечу:

– Привет, красотка.

Джози мгновенно развернулась, ее пухлые губы сложились в идеальную букву О. Каким-то образом серый свитер и черные джинсы смотрелись на ней сексуально. Можно подумать, Levi’s сняли с нее мерки и сшили эти штаны на заказ, потому что Джози в них смотрелась как идеально упакованный подарок.

– Уокер! – взвизгнула она и сгребла меня в сокрушающее ребра объятие. – Я думала, ты вернешься из Мельбурна только на следующей неделе. Что ты здесь делаешь?

– Смена планов, – смог выдавить из себя я, пока она выдавливала воздух из моих легких.

– Жаль, ты мне не сказал, – произнесла Джози.

Выпустив меня из объятий, она поправила заколку, удерживающую на месте ее светлые волосы. Не то чтобы я возражал против того, чтобы меня так крепко прижимали к ее сиськам, но снова обрести возможность дышать было неплохо.

– Мы могли снять видео для…

Я застонал и закрыл руками уши:

– Могу я хотя бы влить в себя немного кофеина, прежде чем ты начнешь меня мучить?

В ответ она пропела мне первые слова припева Fuck You Си Ло Грина. Привычка Джози отвечать на любой вопрос песнями всегда вызывала у меня улыбку. Наверное, эта причуда не казалась бы мне такой умилительной, будь у Джози дерьмовый голос, но она пела достаточно хорошо, чтобы я не стал освистывать ее в караоке.

Джози перестала петь и быстренько оглядела меня с головы до ног, после чего спросила:

– Так что ты здесь забыл? У тебя встреча?

– С самим большим боссом, – подтвердил я.

Джози вскинула брови:

– А я ж боялась, ты скажешь, с Андреасом. Думала, ты влип за то, что прислал ему тот прекрасный снимок своих шаров и всего прочего.

– Мои шары прекрасны, – заверил я ее, заговорщически подмигнув. – Могу тебе показать…

– Ты только погляди, сколько времени! – Джози вскинула руки, словно защищаясь от моих слов. – Я опаздываю на встречу!

Взглянув на часы, я осознал, что это я опаздываю на свою встречу. Быстренько прихватив маффин с шоколадными кусочками и матча-латте, я направился в конференц-зал под названием «Инновация». Джози утверждала, что МакАлистер, должно быть, нанял какого-то мотивационного спикера на грибах, чтобы он придумал название для всех переговорок в нашей штаб-квартире.

Когда я вошел, Блейк уже сидел там. Его темные волосы были, как обычно, взъерошены, словно он только что выкатился из постели, хотя я не сомневался, что встал он уже давненько.

– Доброе утро, – поприветствовал он меня, после чего дважды оглядел с ног до головы. – Выглядишь так, словно ночка у тебя была жесткой.

– Секс был жестким, – подмигнул я. – А ночь была отличной.

Блейк закатил глаза, словно это не он поступал точно так же всего лишь год назад, прежде чем Голди (так я прозвал Эллу, его девушку) его приручила. Оно и к лучшему, но в данный момент я бы предпочел обойтись без его осуждающей оценки.

– Есть мысли, чему будет посвящена эта встреча? – поинтересовался Блейк, пока я устраивался в свободном кресле.

Я пожал плечами:

– Да хер его знает.

– Может, они скажут, что в этом сезоне нам не придется ходить на такое количество спонсорских ужинов, – мечтательно предположил Блейк, у него аж глаза загорелись.

Блейк презирал сплетни и пустые разговоры, но за участие в «Формуле-1» предполагалось платить. Если мы хотели, чтобы спонсоры выкладывали около двухсот миллионов фунтов в год на наши гонки, то надо выступать цирковыми пони. Лично я не видел никаких сложностей в посещении подобных мероприятий. Рассказывать окружающим, какой я великолепный гонщик? И в чем тут проблема?

Я откусил кусочек маффина и громко застонал. Проклятие. Если бы мне пришлось выбирать между повторным утренним минетом и этим маффином, я бы выбрал маффин. Никаких претензий к Дженне, просто настолько он был хорош.

– Хочешь кусочек? – спросил я Блейка, отряхивая крошки со штанов. – Очень вкусно.

Он покачал головой:

– Спасибо, я уже поел.

Я поборол желание спросить, ел ли он на завтрак свою девушку. Чувство юмора Блейка не позволяло мне подшучивать над ним и Голди.

– Ну как хочешь, – ответил я, пожав плечами.

Когда двери открылись, я рассчитывал, что в конференц-зал войдет владелец нашей команды Уильям МакАлистер. Но я совершенно не ожидал, что следом за ним войдет человек, который когда-то угрожал разрушить всю мою жизнь. Шоколадный кусочек провалился не в то горло, и я раскашлялся. Я кашлял так, словно курил без перерыва последние тридцать лет.

«Какого хера здесь забыл Джеймс Эйвери?»

– Дружище, ты в порядке? – спросил Блейк, приподнимаясь из кресла.

Он знал прием Геймлиха, но я опасался, что он мне ребра сломает, если попытается. Вытянув руку, я отмахнулся от него.

– Крошка не в то горло попала, – выдавил я. – Никаких проблем.

Мне потребовалась еще минута, прежде чем я смог вновь обрести дыхание. Хотя обрести – не совсем правильное слово, учитывая, что я дышал так часто, словно только что пробежал марафон. Я не видел Эйвери несколько лет. У него отросло небольшое пивное брюшко, но в остальном он совсем не изменился. Все такой же кусок дерьма с ушами и глазами. Я рассеянно коснулся левой брови. Пересекающий ее небольшой шрам – подарочек старого доброго мудака Эйвери. Та часть моей жизни, которую я бы с радостью никогда больше не вспоминал.

– Тео, Блейк, – наконец произнес МакАлистер. – Познакомьтесь с Джеймсом Эйвери.

При звуках этого имени у меня екнуло сердце, ухнуло в пятки, просочилось сквозь пол и продолжило падение вплоть до самых глубин ада. Именно там были похоронены все мои воспоминания об этом мерзавце.

Блейк встал и протянул руку:

– Рад знакомству.

– Как и я, Блейк, – ответил Джеймс, пожимая протянутую руку. – Поверить не могу, что мне потребовалось столько времени, чтобы познакомиться с легендой «Формулы-один».

«Может, Блейку еще штаны снять, чтобы ты его, козел, в жопу поцеловал?»

Блейк отмахнулся так, словно его шесть чемпионских титулов гроша ломаного не стоили. Да это, по сути, единственная причина, почему его биографию обсуждали во всем городе. Да что там, во всем мире. Книга даже еще не вышла – вечеринка по случаю релиза состоится только через несколько недель, – но все не переставая о ней судачили. Блейк то, Блейк сё. За «МакАлистер» выступали двое пилотов, но определенно только один из них сейчас находился в центре внимания.

– Уокер, – процедил Эйвери, словно одно мое имя вызывало у него тошноту. – Давно не виделись.

«Недостаточно давно».

Я кивнул и коротко буркнул:

– Эйвери.

Блейк наблюдал за мной, пытаясь понять, что происходит. К сожалению, у нас были зрители, а мне потребовалось бы около шести часов, чтобы без перерыва погрузиться в эту тему. Уильям и Эйвери уселись напротив нас с Блейком. Стоило только Уильяму начать говорить, как быстро стало понятно, к чему он клонит. Я не был религиозен, но тут принялся молиться, что я ошибаюсь.

Мои молитвы остались без ответа.

Оказалось, мне стоило заключить сделку с дьяволом.

* * *

В третий раз подряд кто-то постучал в дверь туалета. Казалось, будто по стенкам моего черепа долбил отбойный молоток. Разве они не слышали, как я изрыгал содержимое своего желудка? «Твари!»

– Это Блейк! – раздался из-за двери знакомый голос.

«Можно подумать, за двадцать лет дружбы я не выучил, как ты ломишься в дверь».

– Я немного занят, – слабым голосом ответил я. Я думал, что уже все выблевал, но тут до меня дошло: я же сижу на полу туалета, и мое лицо находится в сантиметрах от туалетного сиденья, на котором сидят все эти волосатые задницы. – Неужели не ясно?

Я издал преувеличенно громкий рвотный звук и потребовал, чтобы меня оставили в покое. Мне не хватало старого доброго Блейка, который просто купил бы мне пива и позволил бы дуться в тишине. У прирученного Блейка появились чувства.

– Открой эту долбаную дверь, пока я ее не вышиб! – прорычал он.

«Ну ладно, хорошо, иногда у него проявлялись чувства».

Я аж съежился при звуке этого голоса. Хвост любой собаки при звуке этого голоса удобно устроился бы между ног. Учитывая, что одна лишь горячность Блейка обошлась «МакАлистеру» в тысячи потраченных на ремонт долларов, я ни капли не сомневался в его угрозе.

Я нажал на смыв, поднялся на ноги и открыл дверь кабинки. Блейк протиснул свое внушительное тело в оставленную мною маленькую щель. Теперь меня не только тошнило, я еще и испытывал клаустрофобию. «Чудесно».

– Это что за херня была? – поинтересовался он, ткнув меня пальцем в грудь.

– Какая херня?

Он прищурился, во взгляде ни намека на улыбку.

– Позволь мне освежить твою память. Уильям говорит: «Я рад представить вам Джеймса как нашего нового генерального директора. Мы хотели сообщить вам до того, как опубликуем пресс-релиз». Затем я говорю: «Добро пожаловать в команду». А потом тебя начинает тошнить, и твои матча-латте и полусъеденный маффин растекаются по всему столу.

Если Блейк когда-нибудь уйдет из «Формулы-1», с такой игрой он вполне сможет сделать себе карьеру в Голливуде. Может, из него даже получится следующий Брэдли Купер.

Я громко вздохнул:

– Тогда зачем ты меня спрашиваешь, если ты явно разобрался в ситуации?

Проведя рукой по волосам, Блейк оскалился на меня:

– Ты закончил вести себя как мудак?

– Что, расстроился, что в кои-то веки не ты оказался самым большим мудаком в помещении? – огрызнулся я.

Голова раскалывалась, и я готов был говорить о чем угодно, только не об этом. Когда я увидел, что Блейк стиснул челюсти, я на краткий миг забеспокоился о моей собственной безопасности.

– Выкладывай давай, Уокер, – выдохнул он спустя мгновение. – Что происходит?

И, словно отдирая пластырь, я выпалил:

– Джеймс Эйвери хочет меня убить.

Громкий смех Блейка заполнил тихую в остальном комнату. Он думал, я шучу. Хотел бы я, чтобы это была шутка.

– Я серьезно, Холлис, – взволнованно произнес я. – Он угрожал убить меня.

«И неоднократно, если честно».

Когда Блейк наконец успокоился, он наклонил голову и еще сильнее нахмурил брови:

– Ну, давай, удиви меня. И почему он хочет тебя убить, Тео?

– Я встречался кое с кем из тех, кого он знал… и давай остановимся на том, что все закончилось плохо.

Я не стал упоминать, что этим кем-то была дочь Эйвери, Кристина. Я не очень любил вспоминать этот период моей жизни, потому что всякий раз, как я это делал, чувство вины окутывало меня словно уродливый шарф. Вот почему я никогда не рассказывал Блейку, что с ней случилось.

Мы с Кристиной Эйвери не были на одной волне. Проклятье, да мы даже книги читали разные. Она оставляла пометки в романах Николаса Спаркса, а я слушал аудиокниги Стивена Кинга. Именно Кристина была той причиной, по которой я трижды уточнял у всех, с кем сплю, что они не против мимолетного секса.

Он прислонился к двери и тяжело выдохнул:

– И ты думаешь, он имеет на тебя зуб?

– Да, – без промедления ответил я.

Разумеется, он имеет на меня зуб. Я не только трахнул его дочь, но и разбил ей сердце.

– Ну, бывает. Но генеральные директора не обязаны посещать все гонки сезона. С глаз долой, из сердца вон, слышал же? Он не должен доставлять тебе слишком много хлопот.

«Если бы только все было так просто».

– Мой контракт истекает в конце сезона, – напомнил я ему, натянуто улыбнувшись.

До этого момента я не очень-то об этом задумывался. Я не прекращал приносить «МакАлистеру» победы и призовые очки с тех самых пор, как они меня подписали. Проклятье, я выиграл для них два чемпионата мира. Но теперь новый генеральный директор, который однажды пообещал разрушить мою жизнь точно так же, как я разрушил жизнь его дочери, имел право голоса в вопросе, стоит ли продлевать мой контракт или нет. И я был готов поспорить, что он будет активно настаивать на варианте «не стоит».

– Твою ж мать, Уокер, – выругался Блейк.

– А ты думаешь, почему я провел двадцать минут на полу туалета?

Мне нравилось быть твердым, словно молот. А не находиться между молотом и наковальней.

– Насколько все плохо по шкале от нуля до десяти? – поинтересовался он, стиснув зубы. – Семь? Восемь?

Я задумался на мгновение:

– Пожалуй, тринадцать.

Блейк ударил кулаком по двери. Резкий звук разлетелся по кафельному помещению. Я удивился, как это деревянная дверь не разлетелась в щепки. Или как Блейк себе руку не сломал.

Я слишком много работал, чтобы попасть сюда, и нельзя позволить Эйвери все разрушить. Если ты в «МакАлистере», то ты – лучший, и все это знают. Тебя не могут забыть, но могут заменить, однако я не собирался сидеть и ждать конца. Мне нужно было доказать, что я заслуживаю быть здесь. Потому что я заслуживал. Мой отец это знал, и я это тоже знал.

Глава 3: Джози

Гоночные уик-энды Блейка и Тео расписаны по минутам. Пресс-конференции, стратегические сессии с руководителями команды, время в гараже, тренировочные заезды, интервью для прессы, встречи с фанатами. Если какое-то из этих мероприятий затягивается или нуждается в переносе, едет вся сетка.

Вот почему я так отчаянно пыталась вернуть их в нужное русло, пока мы снимали видеоконтент для Ютуба. Я не хотела становиться причиной, по которой Блейк опоздал на интервью или Тео задержался на встречу с фанатами. Или, не приведи господь, они оба припозднились бы на ланч – единственный час за весь день, когда они были предоставлены сами себе и могли выдохнуть. Я всегда пыталась заложить больше времени, чем мне требовалось, учитывая склонность Тео отвлекаться по любому поводу и привычку Блейка молчать.

– Назовите две шиканы в Монце, – в третий раз подряд произнесла я, уже даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе.

Обычно я просила одного из ребят объяснить, что такое «шикана» – тесная связка крутых поворотов в разные стороны, – но на этот раз будет чудом, если я вообще заставлю их играть.

Ни один из них не ответил. Они обсуждали выступление гонщика «Порше» во время первого тренировочного заезда с утра. Я подошла к столу, за которым они сидели, и нажала на лежавшую на нем кнопку звонка. Громкий звук оглушил их обоих. Наконец-то. Я была одной из немногих, у кого хватало терпения делать с Тео и Блейком длинный контент, поэтому, как правило, я занималась всеми вопросами, связанными с видео.

– Теперь, когда я привлекла ваше внимание, – ласковым голосом сказала я, уперев руки в бедра, – может один из вас назвать обе шиканы на трассе в Монце?

Блейк нажал на кнопку звонка прежде, чем Тео успел осознать вопрос. Но не было ни единого шанса, что Блейк правильно ответит на вопрос. Большинство пилотов знали схему трассы по номерам – вторая шикана, третья прямая, первый поворот. Тео был одним из немногих, кто знал настоящие названия. Это было довольно впечатляюще.

Я взмахнула рукой, приглашая Блейка озвучить ответ.

– Что ж, хорошо, сперва у нас есть первая шикана, которая… – Он запнулся, словно пытался придумать ответ.

– Варианте дель Реттифило, – произнес Тео. Он даже не пытался скрывать удовольствие оттого, что в чем-то оказался лучше.

Блейк и Тео могли быть лучшими друзьями, но если им выпадал шанс покрасоваться или уделать друг друга, они оба с радостью им пользовалась.

– Я бы так и сказал, если бы ты дал мне больше пяти секунд на ответ. – Блейк с прищуром уставился на напарника. – И твой итальянский просто ужасен.

Тео пожал плечами:

– А вторая шикана называется варианте Аскари. Хотя я не сомневаюсь, что и это ты тоже знал, Блейк. Я прав?

– Типа того, – ответил Блейк, сверля Тео взглядом.

Я тихонько застонала. Если они продолжат в том же духе, мы проторчим тут весь день. Тео и Блейк вступили в жаркую дискуссию о том, как называются шиканы на других трассах, так что я достала телефон, чтобы между делом ответить на несколько писем.

Мой желудок скрутило в узел, когда я увидела сообщение от Эндрю.

От: Эндрю Кэффри

Привет! Просто хотел пожелать удачи на первом Гран-при сезона!

Ну чей еще бывший так мил и обходителен, пока вы приходите в себя после разрыва двух с половиной лет отношений? Мой. Вот кто. Чувство вины накатило на меня сокрушительными волнами. Дело в том, что Эндрю не сделал ничего плохого. Он мне не изменял, не абьюзил, у нас не было никакой взрывной ссоры, которая заставила бы наши чувства выгореть.

Я просто не могла оставаться в отношениях, в которых у меня не было жизни за их пределами. Столь многое во мне оказалось завязано на нас, что я перестала прислушиваться к собственным нуждам и фокусировалась только на его. Я не знала, каково это – оставаться независимой и при этом позволять себе зависеть от него. Я забыла, какая я на самом деле.

Мои пальцы зависли над экраном, пока я размышляла, стоит ли отвечать. Чувство вины взяло вверх, и я быстро набрала ответ.

От: Джози Бэнкрофт

Спасибо! Я это ценю.

– Джос.

Голос Тео вырвал меня из раздумий. Я покосилась на него и успела заметить, как он откинулся на спинку стула, его футболка задралась и обнажила подтянутый живот.

– Ты выглядишь напряженной.

Я сунула телефон в задний карман и постаралась нацепить на лицо счастливую улыбку.

– Все хорошо, детка.

Тео наградил меня улыбкой кинозвезды:

– Я уже предлагал это в прошлом и предложу в будущем, но я более чем готов помочь тебе со снятием стресса с помощью старого доброго перепи…

Он заткнулся, как только Блейк отвесил ему подзатыльник. Я была единственным ребенком в семье, но если бы у меня был старший брат, я бы хотела, чтобы им оказался Блейк. Он был склонен к чрезмерной опеке. Я это ценила, хотя любой мужчина в радиусе трех метров от Эллы, скорее всего, нет.

– Этому не бывать, Уокер, – легкомысленно рассмеялась я, игнорируя, как напряглись мышцы его рук под тканью футболки. – Я не собираюсь сейчас ни с кем эмоционально связываться, спасибо большое.

– Эмоции? – От гулкого смеха Тео у меня мурашки по коже побежали. – Только оргазмы, девочка. Только чистый, страстный секс. Вот что тебе гарантирует Тео Уокер.

Блейк громко застонал и положил голову на стол:

– Я обещаю вырубить тебя, если ты не заткнешь пасть.

Тео скорчил гримасу отвращения:

– Ты хоть знаешь, сколько на этом столе микробов, приятель? Ты хоть знаешь, когда этот стол в последний раз мыли? Наверное, еще в девяностых.

Для человека, который перецеловался с половиной женского населения Земли, Тео на удивление боялся микробов. У нас оставалось всего сорок пять минут до ланча, и попытки Тео косплеить председателя департамента здравоохранения не помогали ускорить процесс.

– Сконцентрируйтесь, пожалуйста, – попросила я, щелкая пальцами, словно в студии на записи мюзикла. – Следующий вопрос.

Мы как раз заканчивали, когда появилась моя коллега Уэс. Ее обесцвеченные светлые волосы были собраны в два пучка, на высоких скулах танцевали веснушки. Блейк покосился на меня так, словно я совершила какое-то жуткое предательство, позволяя ей входить в комнату. Уэс гениальна, но после не самого веселого инцидента в прошлом году, связанного с взорвавшейся банкой LaCroix, немецкой колбаской и брошенной в воздух фразой «брат-близнец самого дьявола», они редко когда работали вместе.

Я проигнорировала Блейка и поприветствовала Уэс теплой улыбкой:

– Привет, Уэс.

– Привет, – ответила она. Ее эссекский акцент придавал и без того музыкальному голосу Уэс еще большую мелодичность. – Как делишки?

– О, просто прекрасно, – ответила я, покосившись на дверной проем, в котором Тео с Блейком пихались локтями, пытаясь первыми добраться до кафетерия. – Как прошла твоя встреча?

– Ну, она прошла в «Командной работе», если это хоть какой-то показатель. – Она фыркнула и закатила свои невинные голубые глаза. – Ты видела это видео в ТикТоке, которая сняла «АльфаВита»?

– Да, – неохотно вздохнула я, пока мы спускались вниз за обедом. – Оно в тренде.

Если в моем голосе послышалась горечь, то это потому, что она там была. В прошлом году я принесла «МакАлистеру» свыше двадцати пяти миллионов просмотров в ТикТоке, но затем мне сказали, что следует тратить энергию и бюджеты на другие платформы. Руководство просто смотрело на цифры, и прямо сейчас цифры выглядели замечательно. Зачем чинить то, что не сломано, и все такое. Если бы Томас Эдисон не принялся экспериментировать с углеродной нитью, мы бы по-прежнему пользовались свечами вместо лампочек. Но откуда мне это знать, верно?

– Значит, нам просто нужно усерднее работать, чтобы продвигать инновации, – произнесла Уэс, пародируя слоган «МакАлистера». – Хотя единственное, что я хочу продвигать прямо сейчас – это ручку, которую я воткну себе в глаз, если Рис еще раз произнесет при мне эти слова.

Я улыбнулась ей, пока мы входили в кафетерий. Практически все места были заняты телами в вишнево-красных цветах «МакАлистера», беседа за каждым столом была громче, чем за соседним. Единственный человек в синем выделялся посреди этого безумия как ноющий от боли большой палец. К тому же на его футболке красовался похожий на молнию логотип «АльфаВиты», одного из главных соперников «МакАлистера».

– Займешь нам место? – спросила я, кивая головой в сторону моторхоума. – Пойду поздороваюсь.

Я протиснулась мимо инженеров и механиков, сжимающих в руках подносы с сэндвичами и салатами, и пристроилась рядом с Лукасом.

– Изучаешь вражескую территорию? – поддразнила я его.

Статус Лукаса Адлера как третьего мушкетера в троице с Блейком и Тео – единственная причина, по которой его присутствие здесь не вызывало тревоги. Никто даже глазом не моргнет, если он забредет сюда в поисках друзей. А вот если бы сюда заглянул пилот «Эвереста» – еще одной команды «Формулы-1» – Харри Томпсон… вот это было бы поводом для беспокойства.

– А, мой любимый сотрудник «МакАлистера». – Оливковые глаза Лукаса замерцали от удовольствия. – Только не говори Тупому и Еще Тупее.

Я рассмеялась, услышав прозвища для пилотов «МакАлистера», и быстро обняла его.

– Как твой зимний перерыв? Ты же ездил домой в Бостон, да?

Первые строки Boston слетают с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить.

Лукас усмехнулся и провел пальцами, унизанными кольцами, по своим темно-русым локонам, которые имели возмутительно идеальный объем.

– Ненадолго, но потом я поехал в Монако. Как у тебя дела? Блейк сказал, ты помогаешь Элле с ее подкастом.

– Ага. Это очень весело. На самом деле едва ли не один из самых веселых проектов, над которыми я работала за последнее время. – Мои щеки слегка порозовели от подобного признания. – Не то чтобы работать на «МакАлистера» было скучно, но Блейк с Тео похожи на пьяных карапузов, которым постоянно нужны забота и внимание. Немного утомляет, понимаешь?

Лукас усмехнулся и сделал глоток воды.

– О, прекрасно понимаю. Тео заскочил ко мне сегодня в три часа утра за таблеткой для желудка, потому что съел слишком много креветочных коктейлей на вечеринке вчера вечером.

«Ага, очень на него похоже». Я закатила глаза от предсказуемости Тео.

– Он ест такие штуки, словно никогда прежде еды не видел. Не знаю, сколько раз мне уже приходилось напоминать ему, что его рот не пылесос.

– Это Тео, – просто сказал Лукас. – Это просто он.

– Аминь. – Я чокнулась своей бутылкой воды с логотипом «МакАлистера» с его бутылкой с логотипом «АльфаВиты». – Но да, было прикольно ненадолго сменить обстановку. Я узнала гораздо больше о вашем любимом американском бейсболе, чем когда-либо хотела, но я как-нибудь переживу.

– Тебя интересует фриланс? – поинтересовался вдруг Лукас, слегка наклонив голову. – Один мой приятель ищет себе консультанта по маркетингу. Я могу упомянуть твое имя, если тебе интересно.

– О, – тупо произнесла я. – Эм… может быть? Я даже не думала об этом за исключением «Кофе с чемпионами». И технически его нельзя назвать фрилансом, потому что мне за него не платят. И не потому, что Элла не хочет мне платить, она настаивает на оплате, но я не собираюсь брать с нее деньги за помощь в том, чем я действительно наслаждаюсь, понимаешь? Я хочу, чтобы она добилась успеха. Она может платить мне пинтами мороженого или кувшинами холодного кофе. Я легко доступна. Не в сексуальном плане, само собой. Я хочу сказать, у меня был раньше секс на одну ночь, но я не собираюсь развешивать постеры, рекламирующие мои сиськи. Однако я не осуждаю того, кто так делает. Или хочет делать. Свободу соскам, верно? Я имела в виду, что я легко доступная в том смысле, что плыву по течению. – Я сделала глубокий вдох, чтобы перевести дыхание. – А еще мне следует заткнуться. Спасибо, что посетил мою лекцию.

Он отогнал мой стыд ласковой улыбкой.

– Ох, как же мне не хватало твоих многословных отступлений, Джос. Я буду держать тебя в курсе, как только он начнет кого-то серьезно искать. Я…

Лукас запнулся. Проследив за его взглядом, я заметила входящих в кафетерий Тео и Блейка. Тео безостановочно бил Блейка по плечу банкой чипсов с луком и сметаной… в которой застряла его рука.

«Да начнется новый сезон!»

Глава 4: Тео

Очки, подиумы, киски. Что еще нужно пилоту «Формулы-1»? Ну, помимо всех этих вещей с «МакАлистером»? Было только первое Гран-при сезона, но я уже чувствовал, что нужно пойти и купить себе акваланг, ведь буду плавать во всех трех.

Все привычные мне звуки – лязг металла, урчание двигателей и крики толкающих друг друга механиков – приветствовали меня, когда я вошел в гараж. Я знал, что опоздаю на встречу с гоночными инженерами, но я уже давно не видел некоторых людей из команды и хотел убедиться, что поздоровался со всеми. «Хорошее впечатление запоминается надолго». Так говорил отец. Когда люди говорят о «МакАлистере», они имеют в виду меня и Блейка, но, по правде говоря, мы не смогли бы заниматься тем, чем мы занимаемся, без помощи механиков, инженеров и бесчисленных рабочих, которые без устали нянчились с нашими машинами.

– Уокер!

От этого голоса у меня холодок по спине пробежал, и я на мгновение задумался, не стоит ли мне притвориться мертвым. Мне удавалось почти весь уик-энд избегать Эйвери, но, похоже, теперь моя удача иссякла. Он оказался передо мной прежде, чем я успел обдумать план побега. Ткань футболки «МакАлистера» туго обтягивала ему живот, а вены на шее пульсировали с такой силой, что того и гляди взорвутся словно гейзер.

– Добрый день, – поприветствовал его я, стараясь сохранять нейтральный тон. – Как делишки?

У меня мурашки по коже побежали, когда он окинул меня свирепым взглядом. Приподнятая верхняя губа и морщины на лбу делали его похожим на злого бульдога.

– Я потратил все утро, изучая статистику пилотов, и не могу сказать, что я удивлен увиденным. Похоже, Блейк во всем превосходит тебя. Больше побед, больше очков, выше интерес спонсоров. Некоторые могут сказать, что успех «МакАлистера» полностью зависит от него.

Все мои мышцы свело. Я привык к тому, что люди постоянно сталкивают нас с Блейком. «Формула-1» – это спорт, где твой напарник по команде одновременно и твой главный конкурент. Вы работаете сообща, чтобы выиграть Кубок конструкторов, но соревнуетесь друг с другом в борьбе за титул чемпиона мира. Но то, что я к этому привык, не означает, что мне это нравилось. Особенно когда сравнение звучало из уст Эйвери.

– А другие заметили бы, что без заработанных мною очков и агрессивной оборонительной тактики «МакАлистер» не оказался бы там, где он находится сегодня.

– Моя работа не в том, чтобы защищать твой стиль вождения, – с ухмылкой заявил Эйвери, – а в том, чтобы принимать решения, которые принесут пользу команде в целом. И то, что твой отец был легендой «МакАлистера», вовсе не означает, что и его сын станет такой же легендой.

Мои колени подогнулись, пока я боролся с желанием броситься на него и как следует отметелить. Ударить его так сильно, что он пролетит аж обратно до Милана и подальше от меня и «МакАлистера». Но мне не нужны были еще одна рассеченная бровь и подбитый глаз. Я был любовником, а не бойцом. Похоже, в этом и заключалась моя проблема. Именно поэтому тогда, много лет назад, я выглядел так, словно меня отделал долбаный боксер, а не мужчина средних лет.

– Не смейте говорить о моем отце! – выплюнул я. – Вам крупно повезет, если в вас будет хотя бы четверть тех мужских качеств, какие были у него.

Мы сверлили друг друга взглядами, оценивая противника. Понимал ли я, почему он так меня ненавидит? Определенно. Будь я на его месте, я бы, наверное, тоже себя не любил, но я не мог изменить прошлое.

– О, мне уже повезло. – Эйвери шагнул ко мне поближе, аромат его пряного одеколона забил все мои чувства. – Но только потому, что я знаю: это будет последний сезон, когда «МакАлистеру» придется иметь дело с тобой.

И с этими словами он отправился терроризировать кого-то еще. Проклятье. Но он же не мог в самом деле так поступить, ведь так? Я сделал глубокий вдох и постарался затолкать все мысли об Эйвери в тот уголок моего сознания, на котором висела табличка «Насчет этого буду паниковать позже». Нет ничего хуже отвлекающих факторов во время гоночных уик-эндов, так что я сфокусировался на дыхании и направился в конференц-зал в моторхоуме. Проведя небольшое расследование, я убедился, что Эйвери действительно будет присутствовать лишь на нескольких из двадцати двух гонок этого сезона, так что, по крайней мере, большую часть времени я смогу избегать личных встреч. Мне просто нужно было не высовываться. Это было бы намного проще сделать, если бы мне так не нравилось быть в центре внимания.

* * *

Я как раз вопил что-то в микрофон своих наушников, когда в мой номер вломился Рассел. Я не отрывал взгляда от экрана, отчаянно пытаясь найти способ спасти эту игру. Бесполезно. Члены моей команды продолжали погибать, пока перезаряжались. Call of Duty: Black Ops 4 резко теряет свою привлекательность, когда тебе приходится играть в одной команде с дилетантами.

– Вы просто похерили эту игру! – прорычал я в микрофон, после чего отключил Xbox.

Видеоигры – мой излюбленный способ снятия стресса перед гонками, но сейчас каждая клеточка моего тела была взбудоражена. Я был рад, что не стал транслировать эту игру на моем канале на Twitch – а я поступал так несколько раз в неделю – и подписчики не увидели меня в таком дерьмовом настроении.

Я откинулся на мягкую спинку дивана и закрыл глаза. Может, мне стоило попробовать йогу, медитацию или что-то в этом духе. Рассел прокашлялся на случай, если я каким-то образом не заметил, что его мускулистая фигура загораживает весь падающий из окна солнечный свет.

Я медленно открыл глаза и вздохнул:

– Да?

– Ты когда в последний раз ел, Тео? – Он одарил меня прищуренным взглядом своих изумрудно-зеленых глаз.

– Скорее всего тогда же, когда ты в последний раз дрочил. – Я почесал лоб, затем усмехнулся. – Получается, что когда-то прошлой ночью?

Я знал Рассела много лет. Его отец был владельцем Pegasus, моего крупнейшего – и самого любимого – спонсора. Без их поддержки на заре моей карьеры я не достиг бы того положения, которое занимал сейчас. Когда я осуществил мечту каждого молодого гонщика и подписал контракт с командой «Формулы-1», я пригласил Рассела в качестве моего тренера по развитию. Благодаря нашим давним рабочим и личным отношениям он так привык к моему похабному языку, что даже глазом не повел. Когда я однажды рассказал ему, что во время секса заработал себе ожоги на яйцах из-за ковра, он просто спросил, не нужна ли мне мазь. Но у меня, должно быть, были какие-то искупляющие качества, иначе бы я не стал крестным отцом его дочери Розали.

– Гонка через несколько часов, – напомнил он, игнорируя мое замечание. – Тебе нужно съесть что-то сейчас, потому что потом у тебя не будет времени между пресс-конференцией и отправкой в гараж.

– Ох, – усмехнулся я. – Так вот почему у меня намечена пресс-конференция. А я думал, мы будем обсуждать погодные условия над Балтийским морем.

Я заметил на своем столе поднос с едой – омлет из яичного белка с красными перцами, шпинатом и джемом и английский маффин с виноградным джемом без косточек. Я тихонько присвистнул.

– И что бы я без тебя делал, Расси?

– Умер бы с голоду, – невозмутимо ответил он, отодвигая стул.

Мы оба знали, что он прав. В обязанности Рассела как моего тренера по развитию входили моя диета и план питания. А также вся ежедневная рутина, личная логистика, режим сна, организация поездок и практически все остальное. Если вы сложите личного ассистента, физиотерапевта, доверенное лицо и друга, то получите Рассела.

– Ну, твое здоровье, приятель. – Я с наслаждением запихнул в рот кусок бекона. Он обжигал язык, но я его прожевал. – Премного обязан.

Расс отмахнулся от благодарностей и принялся зачитывать мой дальнейший распорядок дня. Я отключился, потому что знал: он будет повторять ту же самую речь каждый час до самого конца дня.

– Я тут столкнулся с Эйвери, – произнес он, вырывая меня из моего оцепенения.

Рассел был готов пойти на все, чтобы помочь мне оставаться в наилучшем расположении духа, и он знал, что меня гложет проблема Джеймса Эйвери. Он был одним из немногих, с кем я смог поделиться деталями.

– Теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда сказал, что он внебрачный сын Гитлера с Муссолини? – У меня во рту появился кислый привкус. – На его фоне другие диктаторы просто душки.

– Может, он и диктатор, – согласился Рассел, – но у него должна быть безупречная рабочая этика, раз «МакАлистер» его нанял.

Я что-то пробурчал себе под нос. Я не мог отрицать, что Эйвери хорош в своей работе. Когда я жил в Милане и выступал за «Итаку», Джеймс был генеральным директором какого-то крупного хеджевого фонда. С тех пор он сменил еще несколько громких должностей, так что у него явно были и рекомендации, и опыт. К сожалению.

Эйвери не было никакого дела до «Формулы-1» – он просто следовал за деньгами. А учитывая, что спонсоры прозвали «МакАлистер» «МакДеньгами», я совсем не удивлен, что Джеймс нашел способ получить высокопоставленную должность. А в качестве бонуса его новая работа предлагала шанс разрушить мою карьеру.

– Не зацикливайся так на нем, – предупредил меня Рассел. Он провел рукой по своим каштановым волосам. – Сосредоточься на том, в чем ты лучший, и все будет хорошо.

– Не думаю, что способность довести девушку до оргазма менее чем за пять минут поможет мне сегодня, но спасибо за совет.

Рассел сжал переносицу и покачал головой:

– Выиграй сегодняшнюю гонку, и у тебя отбоя не будет от женщин, которые только этого и хотят.

В этом он был прав.

* * *

«Монца» – самая быстрая трасса в календаре «Формулы-1». Она состоит из длинных, прямых и узких шикан, двигатели работают на полную мощность большую часть гонки. Аэродинамика относительно низкая, что означает, что и сцепление тоже слабое. Пилоты придают первостепенное значение хорошей устойчивости при торможении, поэтому я и начал гонку на средних шинах.

Хотел бы я запечатлеть этот запах, который доносился прямо перед тем, как погас последний сигнальный огонь на старте Гран-при. Это смесь смазки, горящей резины и нервного пота. Словно вся «Формула-1» была объединена в один особый, наполненный адреналином аромат, который напоминал мне, почему я так сильно люблю этот спорт.

Я пристально смотрел вперед, прислушиваясь к каждому удару сердца. Как только сигнальные огни погасли, мои уши наполнились звуками двадцати ревущих двигателей. Я рванул вперед, мои шины скользили по асфальту.

Я стартовал с третьей позиции, но уже на первом же повороте обогнал гонщика «АльфаВиты» МатТео Бертоне и переместился на вторую позицию, сразу за Блейком. Неудивительно, что он начал гонку с первой позиции. Я держался вторым на протяжении первых двадцати кругов, за исключением того момента, когда мимо меня пронесся Лукас. Я смог обойти его слева и вернуть преимущество, пока мы мчались по главной прямой. Это был мой самый любимый момент в вождении. Ощущение полного контроля, пока я вел свою машину к победе.

Каждая вибрация двигателя отдавалась во всем теле, с головы до ног. Я чувствовал каждую кочку и канавку на трассе, каждую набранную мною частичку скорости. Я не возражал, так как это позволяло мне оставаться в гармонии с машиной. Обычные же люди начинали испытывать дискомфорт в течение первых пяти минут. В прошлом году я взял Джози с собой в двухместной машине, и после первых же трех кругов она начала вопить, что чувствует себя так, словно ее заперли внутри вибратора. Это был первый и единственный раз, когда я водил полуавтомат на гоночной трассе.

Команда не разочаровала меня, когда на двадцать четвертом круге я заехал на пит-стоп, чтобы сменить средние шины на жесткие. Быстрый и безукоризненный пит-стоп был жизненно необходим для сохранения моей позиции, и я выехал с пит-лайна через две и четыре десятых секунды. Мое тело вдавило в спинку сиденья, когда я переключил передачи и ускорился, чтобы вернуться в гонку. Мимо пронеслись Томпсон и гонщик «Итаки», но я особо не переживал, так как оба отставали от меня на круг.

– Бертоле в шести секундах от тебя, – сообщил по радио Андреас. – Уокер, после этого поворота включай полный газ.

Если бы мои глаза не были устремлены на трассу передо мной, я бы их закатил. Полный газ? Да ладно? А что они думали, я сделаю? Приторможу, чтобы проявить вежливость?

– Понял, дружище. Спасибо.

В зеркале заднего вида маячила темно-синяя машина «АльфаВиты», солнце подсвечивало глубину цвета. Захватывающая, растянувшаяся на три круга битва между мной и Бертоле началась, когда мы вошли в шикану «Роджиа». Какое же это сюрреалистическое чувство – знать, что мало кто на целом свете испытывал такие скорости. Только те из нас, кому посчастливилось попасть в «Формулу-1», разделяют общую цель – пройти круг как можно быстрее, при этом производительность преобладает над всеми остальными факторами, без компромиссов преодолевая каждый изгиб и поворот.

Мои локти уперлись в кокпит болида, когда я на головокружительной скорости вошел в поворот. Бертоле сошел с трассы, устремившись в шикану, и меня буквально расперло от гордости. Агрессивная защита была моей специальностью.

Когда пошли последние десять кругов гонки, у меня на лбу выступили капли пота. Победа в гонке зависла от моей способности удержать Бертоле с Лукасом за моей спиной. Я не отрываясь смотрел вперед, практически слился с сиденьем болида и силой мысли заставлял его ехать еще чуточку быстрее. Сжимая руль пальцами в перчатках, я справился с резким снижением скорости перед следующим поворотом. Мое тело отклонилось в сторону, переживая нагрузки в 4g.

Восемь минут спустя я проехал черно-белую клетчатую линию сразу следом за Блейком, завоевав второе место и заработав восемнадцать очков. Устремив палец вверх, я победно прокричал что-то в микрофон.

«Это для тебя, папа».

Глава 5: Джози

Может, деньги и не позволят купить счастье, но они точно позволят тебе устроить эксклюзивную вечеринку в «Сохо хаус» в Лондоне. Ежегодный членский взнос в этот закрытый для обычной публики клуб составляет заоблачную сумму, но люди, которые туда ходят, могут себе ее позволить. Блейк был членом клуба много лет и настоял, чтобы вечеринка в честь выхода его биографической книги прошла именно там.

Его публицист отчаянно сопротивлялся – он хотел выбрать место, способное вместить больше двух сотен человек, – но Блейк настоял на своем. Хотя он и начал открыто говорить о своей тревожности и душевном здоровье, он по-прежнему предпочитал тени всеобщему вниманию, а «Сохо хаус» предлагал именно те уединение и безопасность, в которых он нуждался. Ирония того, что он хотел провести «маленькую и интимную вечеринку» по поводу выхода книги, которая в буквальном смысле делилась всей историей его жизни с каждым, кто хотел ее прочитать, не ускользнула от всеобщего внимания.

Я была в «Сохо хаус» всего один раз – на дне рождения Лукаса в прошлом году – и с тех пор отчаянно стремилась побывать еще раз. Расположенный в Западном Лондоне клуб имел три этажа, бассейн на крыше и террасу, а еще там подавали некоторые из лучших коктейлей, что я когда-либо пробовала. Обычно я предпочитала вино, но их фирменный напиток «Пиканте де ла Касас» стоил того, чтобы за него умереть. Это была острая версия классической «Маргариты» с добавлением перца чили для дополнительной остроты. Я пыталась воссоздать его с помощью найденных в интернете рецептов, но результат получался не таким.

Я как раз заказывала свой второй – ладно, может быть, третий или четвертый или какой там по счету – коктейль за вечер, когда знакомый голос заставил мое тело замереть. Повернувшись направо, я увидела Эндрю. Я заметила, что он надел галстук, который мои родители подарили ему на день рождения в прошлом году. Он выгодно подчеркивал изумрудные искорки в его глазах.

Они с другом заказывали напитки на другом конце бара. «Какого хера он здесь забыл?» Ну, я понимала, что он здесь, потому что его пригласили, но очевидно же, что это приглашение должны были отозвать, когда мы расстались. Что ж, это явно оказалось очевидно не для всех, потому что вот они мы.

Запах бергамота и березы возвестил о чьем-то присутствии рядом со мной. Он цветочный, пряный и безошибочно принадлежащий Тео. Он осторожно положил руку мне на поясницу.

– На что смотришь, Джос?

Я не ответила, поскольку по-прежнему не решила, как поступить: то ли подойти к Эндрю и сказать «привет», то ли сбежать и до конца вечера прятаться в самом дальнем углу. Мы не то чтобы расстались в плохих отношениях, но периодические сообщения в мессенджерах – не то же самое, что встретиться лицом к лицу. Может, я и пережила расставание, однако это еще не означало, что я была готова – или хотела, – чтобы наши отношения переросли в несколько неловкую дружбу. Такую, при которой мы просто болтали о пустяках и делали вид, будто еще совсем недавно мы не проводили все свободное время вместе.

Тео повернул голову в поисках того, на что же я такое смотрю, и в следующее мгновение, уже не говоря ни слова, вел меня прочь от бара сквозь толпу людей. Похоже, мы выбрали вариант «сбежать», и я не могла сказать, что так уж расстроилась по этому поводу.

– Хочешь, я вернусь туда и хорошенько ему врежу? – спросил Тео, нахмурив брови. – Мне даже повод не нужен. Я с радостью сделаю это просто веселья ради.

Тео никогда особо не скрывал свою неприязнь к Эндрю. Но, с другой стороны, Эндрю тоже никогда не стеснялся выказать аналогичное отношение к Тео. Дурацкие мужские эго в своем лучшем виде.

– Не нужно никого бить, – заверила я, закатив глаза. – Он просто застал меня врасплох, вот и все. Я просто не ожидала увидеть его здесь.

Тео положил руку мне на затылок, прижимая меня к себе. Я зарылась лицом ему в грудь, позволяя знакомому запаху туалетной воды успокоить меня. Тео всегда так на меня действовал, и его присутствие успокаивало меня лучше, чем любая расслабляющая чайная смесь, которую я пробовала.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он, когда я отстранилась. – Там за углом есть отличный паб. Кстати, я говорил тебе, как роскошно ты сегодня выглядишь?

Пока его взгляд скользил по моему телу, его улыбка неосознанно становилась шире. Тео, бесспорно, флиртовал со мной, но его комплименты были такими же искренними и честными, как его улыбка.

– Спасибо. – Я сжала в пальцах ткань платья, чтобы не начать теребить свое изысканное ожерелье. – Но мы не можем уйти. Это вечеринка твоего лучшего друга. Ты нужен ему здесь.

Тео наконец-то встретился со мной взглядом. Его глаза были настолько специфического оттенка голубого, что не думаю, чтобы даже ван Гог смог бы точно передать их красоту.

– Блейк не нуждается во мне. Здесь сотни людей, готовых его поздравить. Как и всегда.

Может, это говорил «Пиканте де ла Касас», но в его словах слышалась нотка разочарования. Тео всегда был Робином для Блейка-Бэтмена – симпатичным сайдкиком, которого все обожали.

«Неужели есть какое-то напряжение, о котором я не знаю?»

Покачав головой, я сосредоточилась на разговоре.

– Что ж, даже если он в тебе и не нуждается, он явно хочет, чтобы ты здесь был, – заверила его я.

Эта парочка была неразлучной с детства.

Тео пожал плечами, словно это не имело значения, затем приобнял меня за плечи:

– Никто и не заметит, что мы ушли. А ты выглядишь так, словно тебе не помешают жирная еда и дешевый алкоголь. И на случай, если ты забыла, твой бывший все еще здесь.

Мы перебазировались в полупустой бар в паре кварталов от клуба и заняли высокий столик в глубине заведения. Стайка женщин по соседству не скрывала своего восхищения Тео и разглядывала его словно кусок премиального стейка. Я была готова поклясться, что у этого человека был свой фан-клуб в любом месте, куда бы он ни пошел.

Я заказала текилу с содовой, как только официант поравнялся с нашим столиком. На самом деле больше всего я сейчас хотела бокал вина, но знала, что смешивать алкоголь не в моих интересах. Тео попросил лимонный мартини и ведерко с картошкой фри.

– Не хочешь пива? – рассмеялась я, прекрасно зная о его пристрастии к фруктовым коктейлям.

Тео искренне ими наслаждался. Однажды мы оказались в забегаловке в Сан-Паулу, и он заказал пина коладу. По крайней мере, он был достаточно уверен в своей мужественности, чтобы не беспокоиться о том, что он заказывает. Это было достойное восхищения качество.

– Не, – он покачал головой, уголки его губ изогнулись вверх, – зачем мне поглощать газированную хлебную воду, если я могу напиться вдвое быстрее тем, что на вкус как конфета?

Пока мы приканчивали первую порцию напитков, разговор между нами тек легко. Вскоре одна порция превратилась в две. Когда перед нами появились новые коктейли, Тео взглянул на экран своего телефона, и его глаза расширились прямо до мультяшных размеров.

– Все хорошо?

– Ага. – Он усмехнулся и покачал головой. – Какая-то чикуля только что скинула мне через AirDrop фото своих сисек.

Слегка наклонив экран, он показал мне полученное фото. У этой девчули был либо самый лучший пластический хирург в целом мире, или же она была одной из любимиц Господа. Как сиськи могли быть такими симметричными и упругими? Мои сиськи в полном порядке, но у этой случайной женщины бюст был просто отпадным.

– Не могу поверить, что кто-то просто вот так поступил, – произнесла я, оторвав взгляд от экрана телефона.

Глаза Тео весело сверкнули.

– Знаю, тебе это может показаться странным и непривычным, но некоторые женщины действительно находят меня привлекательным.

«Ну нет, в такую ловушку я не попадусь». Ну, разумеется, я считала Тео привлекательным. У меня же были глаза.

– Но она же не могла не заметить, что ты здесь с другой женщиной. А если бы мы встречались? Она что, пытается тебя увести? Это просто неуважительно. Она не знает девчачьего кодекса? Да бога ради!

Казалось, моя вспышка гнева привела Тео в восторг.

– Сомневаюсь, что она думает, будто мы встречаемся.

Я с такой злостью поставила бокал, что его содержимое выплеснулось на и без того липкую столешницу.

– А почему нет? Я вполне подхожу для свиданий. Я очень подхожу для свиданий. Боже правый, да я просто бомба и все такое. Я просто не девушка для воскресного утра. Но я могу быть девушкой для субботнего вечера. Я могу сделать тебе такой минет, что порнозвезды обзавидуются, а с утра еще и приготовить достойный мировой награды завтрак. Хочешь, я приведу рекомендации?

– Так, притормози немного, – попросил Тео, вскидывая руки в знак капитуляции. – Не нужно мне никаких рекомендаций. Это вообще никак с тобой не связано, принцесса. Клянусь. Это все я.

– Да это же самая избитая фраза в учебнике, Уокер! – Я тоже вскинула руки, но воинственно. – Я что, недостаточно привлекательна, чтобы заслужить твое внимание? Ну прости, что мой…

– Воу-воу-воу. – Тео нахмурил брови. – Я просто хотел сказать, что у меня совсем не та репутация, Джос. Я не завожу отношений. Это действительно никак с тобой не связано. На самом деле это она почувствовала угрозу, увидев, что я зашел сюда с такой потрясающей женщиной. Ага? Я знаю, что ты более чем подходишь для свиданий. Не беспокойся. Я уверен, она просто знает, с каким типом женщин я обычно завожу отношения.

Я сделала большой глоток и мысленно поблагодарила бармена за то, что он налил мне такой огромный напиток – пусть даже мне следовало завязать два стакана назад. Что вообще в меня вселилось? Я всеми силами максимально старалась не выглядеть подходящей для свиданий, чтобы избежать отношений, и вот я вдруг разнылась, что Тео – Тео! – вдруг считает, будто я не гожусь на роль девушки.

– Ты не заводишь отношений, – напомнила я ему.

Тео менял девушек еще быстрее, чем водил машину. Австралийский гонщик ясно давал понять любому, кто был готов его слушать, что его образ жизни просто не оставляет места ни для чего существенного. В то время как я стремилась к обязательствам и стабильности, он жаждал секса и нюдсов, которые случайно встреченные женщины скидывали ему через AirDrop. «Вода, встречай масло».

Тео наклонил голову:

– Нет, завожу.

– Дорогуша, да у меня некоторая еда в холодильнике дольше задерживается, чем длятся некоторые из твоих так называемых отношений. – Я кинула в него картофель фри, она отскочила от его руки и упала на пол. – Ты просто трахаешься направо и налево, а не заводишь отношений.

Тео задумчиво почесал подбородок:

– Отношения отвлекают.

– От чего? – рассмеялась я. – От видеоигр?

– Да. – Он тоже засмеялся. – И от моей карьеры. Она всегда на первом месте. Всегда была и всегда будет.

– Вот тут-то ты и не прав, Уокер. Отношения не должны отвлекать, они должны дополнять.

И я тут же ошарашила его первыми строчками из Love Makes the World Go Round Деона Джексона.

Тео отхлебнул мартини и слегка скривился от горького вкуса.

– Ты все еще так считаешь? Даже после разрыва?

– Да, – автоматически ответила я. Я любила любовь. Наверное, поэтому я всегда западала быстро и всерьез и даже не могла вспомнить последний раз, когда оставалась одинокой. Ласковые прозвища, утренние обнимашки, ночные телефонные разговоры, слияние кругов друзей, знакомство с родителями, медленный секс, полный слов обожания, жаркий секс, наполненный резкими выдохами и стонами. Все это. – Даже если человек тебе в итоге не подходит, ты все равно узнаешь о себе что-то новое. Что тебе нужно в отношениях, что ты ищешь.

Я уже знала, что мне нужно в отношениях. Теперь оставалось лишь понять, что мне нужно, чтобы быть счастливой в их отсутствие.

Тео кивнул, затем положил ладонь поверх моей и провел большим пальцем по моим костяшкам.

– Как ты со всем этим справляешься? Я знаю, что ты в порядке, потому что ты лучше, чем твой придурок бывший, но как ты на самом деле справляешься?

Я закатила глаза от его подколки. И хотя не было никакой необходимости защищать Эндрю, я бы не назвала его «придурком».

– Я в порядке, – искренне призналась я. – Это скорее привыкание к тому, что я теперь одна.

– Ты никогда не бываешь одна, – будничным тоном произнес Тео. Я-то ожидала, что сейчас он добавит миленькие слова типа «я всегда буду рядом», но вместо этого он произнес: – Учитывая, сколько ты говоришь, ангелочек, я не сомневаюсь, что в твоей милой прелестной головке более чем достаточно мыслей, чтобы составить тебе компанию.

– Уж кто бы говорил.

Он фыркнул прямо в свой стакан, на поверхности напитка заплясали пузырики.

– Давай сыграем в «Правда или действие».

Я закатила глаза: «Ему что, двенадцать? Он бы еще в бутылочку предложил сыграть. Семь минут в раю?»

– Ты же не серьезно…

– Правда или действие, – повторил Тео, делая большой глоток мартини.

Он был любопытнее женщины средних лет, греющей уши в салоне красоты. Я бы не назвала Уокера сплетником, но он любил быть в курсе событий. Я прямо видела, как вопросы роятся в его голове.

– Правда, – в конце концов решила я.

– Как ты зовешь свои сиськи? – выпалил Тео так быстро, что у меня не осталось сомнений: он думал об этом вопросе весь вечер.

И он уже не в первый раз меня об этом спрашивал. Уокер почему-то считал, что все женщины придумывают прозвища для своих сисек. Я понятия не имела, кто подал ему эту идею и почему он не верил мне, когда я называла его клинически сумасшедшим.

Я машинально прикрыла руками грудь:

– Я передумала. Действие.

– Придумай прозвища для своих сисек, – без промедления ответил он.

Я выругалась себе под нос. Упрямство вполне могло быть его вторым именем. Наверное, я должна была радоваться, что Тео не стал разведывать у меня подробности моего расставания. Здесь он на удивление проявил уважение – никаких любопытствующих или нежеланных вопросов. Пока что.

– Просто чтобы ты знала: нет такого правила, которое запрещало бы действию быть правдой, – с самодовольной ухмылкой заявил он, – так что порази меня своим ответом, Бэнкрофт.

Его взгляд на мгновение скользнул к моей груди.

– У моих грудей нет прозвищ, – выдохнула я.

К этому моменту я уже начинала прикидывать, не выдумать ли мне что-либо просто для того, чтобы он отстал. Я была готова поспорить, что та девка, которая скинула ему нюдсы, звала свои сиськи Афина и Афродита. Или что-то в этом духе.

– Да брось. Ты хочешь сказать, что у твоих сисек нет прозвищ? Если хочешь, я уравняю наши шансы и расскажу, как я прозвал свои яйца.

Я поборола желание высыпать ему на голову все ведерко с картофелем фри. И зачем мне вообще такое знать? Достаточно было и того, что я уже знала: он зовет свой член Тео-младшим. Это уже плохо. Особенно когда он говорил о себе в третьем лице.

– Просто удивительно, как это я смогла так долго сопротивляться твоему флирту, – пробормотала я, закатив глаза.

– Теперь, когда ты одинока, нет никакой нужды сопротивляться моему флирту и дальше, детка. – Тео выхватил из ведерка картошку и закинул в рот. – Я здесь, чтобы ублажить тебя любым способом, каким ты только пожелаешь.

Я показала ему язык.

– Заткни мне рот.

– Если ты такое любишь, то конечно, как скажешь. – Тео подмигнул мне, и у меня желудок скрутило. Или это все текила виновата? – Кстати, я выбираю правду.

Проигнорировав его непристойное заявление, я принялась ломать голову, пытаясь придумать хороший вопрос. Тео был словно раскрытая книга, так что я не так уж и много о нем не знала. Не было никаких веских причин, по которым я должна была знать, что у него впервые встал на Лолу Банни из «Космического джема» или что однажды он принял «Виагру», потому что ему стало любопытно, какие будут ощущения.

Я допила свой напиток одним щедрым глотком.

– Ну хорошо, почему ты так одержим сиськами?

– Не любыми сиськами, – быстро уточнил Тео, – только твоими.

Я тормознула нашего официанта, отчаянно желая добавки. У меня не оставалось сил и дальше сопротивляться флирту Тео без алкогольной дозаправки.

Глава 6: Джози

Я сжала губы, отчаянно пытаясь подавить рвущийся наружу крик чистого удовольствия. Тео нежно касался меня пальцами, медленно водя ими по кругу, подстраиваясь под темп своих неторопливых толчков.

– Не сдерживайся, детка, – попросил он. – Я хочу слышать каждый звук, который ты издашь.

Я подскочила так, словно меня ударило током. От резкого движения меня затошнило, похмелье заявило о своем присутствии. Я взмолилась, чтобы это был всего лишь эротический сон, а не воспоминания о прошлой ночи. Я украдкой приоткрыла глаз, проверяя, одна ли я в постели. «Нет, не одна». И если верить моему теперь подтвердившемуся, а значит, вполне реальному эротическому сну, у нас с Тео был секс. Везде. На кухонном столе. На диване. На полу. На моей кровати.

«Твою ж мать».

Как так вышло, что от моих слов «у моих грудей нет прозвищ» мы перешли к тому, что я позволила ему часами играться с ними, ласкать и лизать? Гребаная текила, чтоб ей пусто было. Я глянула время на телефоне и скорчилась от яркости экрана. Было всего пять тридцать утра. Повернувшись, я схватила с тумбочки «Адвил» и быстро проглотила две таблетки.

На мгновение задержавшись, чтобы окинуть взглядом Тео, я снова спряталась под одеялом. Не то чтобы я никогда прежде не замечала, какое у него великолепное тело – он достаточно часто щеголял обнаженным по пояс, – но никогда прежде я не позволяла себе по-настоящему оценить его. Теперь же, когда он оказался полностью голым в моей постели, я изучала его с такой внимательностью, словно он был «Моной Лизой», а я – аспиранткой, пишущей диссертацию о Леонардо да Винчи.

Каждая мышца в его длинном, поджаром теле была доведена до совершенства. Словно кто-то взял кусок мрамора, обтесал его, и на свет появился Тео Уокер. Я поборола желание провести рукой по его спине. Было что-то крайне уязвимое в том, чтобы видеть, как взрослый голый мужчина крепко спит в моей постели, даже не подозревая, что моя любимая с детства мягкая игрушка прячется под той самой подушкой, на которой покоится его голова.

Снова закрыв глаза, я попыталась заснуть. Когда у меня уже почти получилось, теплое тело прижалось ко мне сзади, мускулистое предплечье обхватило мою талию. Рука Тео скользнула вверх по моему животу, и наконец моя левая грудь удобно устроилась в его ладони. Я не смогла удержать тихий смешок. Даже во сне, тихонько похрапывая, Тео все равно оставался фанатом сисек.

Тео лизнул ложбинку между моими грудями и одобрительно застонал.

– Я назову твои сиськи Томом и Джерри.

Мой смех перешел в стон, когда Тео скользнул языком по одному моему соску, одновременно нежно поглаживая второй ладонью. Я изогнула спину, еще сильнее заталкивая мои сиськи ему в рот и руку.

Когда я несколько часов спустя вновь открыла глаза, я увидела его прекрасное лицо в сантиметрах от моего. «Как он может так божественно выглядеть с похмелья? Как такое вообще возможно?» Утренний свет окутывал его длинное тело и упругие мышцы теплым сиянием. Тео был так великолепен, что на него было больно смотреть. А может, это просто похмелье. Я еще не определилась.

– Доброе утро, принцесса, – с ленивой улыбкой поприветствовал меня он. – Хорошо спалось?

Молния поразила меня до глубины души при воспоминании о том, как Тео с точно такой же улыбкой раз за разом входил в меня.

– Мх-хм, – пробормотала я. – Знаешь, который сейчас час?

Тео взглянул на часы – единственный предмет на его теле помимо носков – и сказал, что сейчас девять пятьдесят пять утра. Я вылетела из постели с такой скоростью, словно кто-то развел огонь у меня под задницей, и быстро схватила джинсы и свитер с верха моей стопки чистого белья. Тео с интересом разглядывал меня – вся эта ситуация его явно не беспокоила. Глянув в зеркало, я увидела, что мою грудь и шею словно созвездия покрывали засосы.

– Проклятье, – простонал Тео и укусил меня за шею.

Он входил в меня долгими, жадными толчками, от которых мое тело гудело так, словно я только что выпила четыре энергетика подряд.

– Ты стоила всего этого ожидания, детка. Так чертовски стоила.

– Боже. – Я сняла свитер и сменила его на водолазку. – Ты вампир?

Тео ухмыльнулся, явно довольный проделанной работой:

– А что, тебе куда-то нужно идти?

– Да. – Я распылила духи на запястье, потерла о него второе. – Позавтракаю с мамой, а потом сниму тизер для подкаста Эллы.

– О-о-о! Что ты скажешь Голди о моем члене? – спросил Тео, сцепив руки на шее. – Что он полностью соответствовал твоим представлениям и даже больше?

Мои глаза округлились. Он краски нанюхался, если вообразил, что кто-либо об этом узнает? Хоть когда-нибудь? Я запру воспоминания об этой ночи в сундук, а сундук сброшу в Темзу. Я собиралась сосредоточиться на себе, и секс с одним из моих ближайших друзей явно не входил в мои планы, поэтому последнее, что мне сейчас требовалось, – это непрошеные мнения или комментарии от кого-либо.

– Во-первых, не льсти себе. Я никогда не представляла себе твой член, детка. А во-вторых, Элла ничего об этом не узнает.

– Разве девушки не говорят о подобных вещах?

– Тео, – совершенно серьезно произнесла я, – прошлой ночью было весело, но это останется между нами. Я не шучу.

Тео скуксился, словно я отобрала его любимую игрушку, поэтому я сурово прищурилась, чтобы подчеркнуть серьезность моих намерений. Трудно было не обращать внимания на его член, все еще полностью выставленный напоказ. Он был такой же идеальный, как и все остальное его тело. Никогда не думала, что смогу назвать пенис красивым, но его пенис действительно был красивым. Тьфу. Тео требовалось уйти как можно скорее, чтобы я смогла поволноваться из-за всей этой ситуации основательно и наедине. Ну почему я не могла даже правильно потрахаться без обязательств? Неужели я ничему не научилась за все время прослушивания «Дебилов и дилдо»? Сексом без обязательств надлежало заниматься с каким-то случайным парнем, с которым я познакомилась в баре. А не с тем, кто мне действительно нравился и с кем мне нравилось проводить время. Так и появлялись чувства.

– Кому какое дело, знают ли об этом люди? – Тео пожал плечами. – Это просто секс. Ничего особенного.

– Согласна. – Я кивнула. – Ничего особенного. Вот поэтому никто и не должен об этом знать.

– Погоди-ка… проклятье. – Он уселся в постели и озадаченно уставился на меня. – Тебе что, неловко?

Я не ответила, и его челюсть отвисла.

– Тебе неловко… что ты переспала со мной?

– Мне не нравится быть одной из твоих… дурочек? – «Дурочка? Кто вообще говорит „дурочка“ в наши дни?» – И я не хочу, чтобы люди себе что-то из этого воображали. У нас был секс. Но что сделано, то сделано, а теперь все вернется на круги своя.

Одному богу было ведомо, как вообще что-либо могло вернуться на круги своя после секса, от которого мне хотелось напевать Best I Ever Had Дрейка, но сейчас было не время думать об этом. Я поискала на полу его трусы. Тео нужно было прикрыться – мне со слишком многим приходилось справляться, чтобы справляться еще и с этим. Покопавшись в нашей одежде, хаотично разбросанной по всему полу, я наконец обнаружила его трусы под моим вчерашним платьем. Стараясь не смотреть на нижние части его тела, я протянула их ему.

– Можешь надеть, пожалуйста?

– Ты что, меня выставляешь? – спросил Тео с полными удивления глазами. – Серьезно?

– А ты что, хотел остаться и полежать в обнимку? – Я рассмеялась и закатила глаза. – Да, я тебя выставляю, Тео. Хоть ты и усложняешь процесс.

– У меня на тебя стоит.

Я провела языком по внутренней стороне его бедра, и Тео дернулся от предвкушения. Дразня его, я неторопливо запоминала форму и ощущение его яиц. Когда я наконец взяла его член в рот, он вздрогнул и провел пальцами по моим растрепанным волосам.

– Оденься. – Я всучила ему трусы. – Сейчас же.

Я была слишком сосредоточена на том, как выглядит его задница, чтобы обращать внимание на его ворчание, пока Тео натягивал на себя остальные предметы своего гардероба. Теперь я понимала, почему он называл себя «чудесным задом». Я была не из тех, кто объективировал мужское тело, – но вот она я, разве что слюни не пускаю на упругую задницу Тео. Никогда больше не буду пить текилу, потому что ей предстояло взять на себя полный груз вины за случившееся этой ночью.

Тео закончил одеваться, и я наконец-то могла смотреть в его сторону не краснея. Ну почти. Я не думала, что еще хоть когда-нибудь смогу взглянуть на него, не представив его сосредоточенно сморщившегося лба и потемневших от удовольствия глаз. Нет. Ему немедленно нужно было уйти.

– Не испытывай неловкости, Джос. – Тео подмигнул. – Просто теперь каждый из нас знает, как выглядит другой, когда кончает. Ущерба нет, нарушений тоже.

Знакомое напряжение сжало мой живот, дыхание застряло в горле. О. Господи. Это вообще законно – испытывать оргазм столько раз подряд? Воздух вырывался из моих губ с такой силой, что это граничило с гипервентиляцией.

– Ты собираешься снова кончить для меня, детка? – спросил Тео, касаясь губами моей ключицы. – Хорошая девочка.

– Откуда ты знаешь, что я не симулировала? – с вызовом бросила я.

За свою жизнь я симулировала немало оргазмов, но вчерашний вечер был не из таких. Большинство парней, с которыми я спала, либо были слишком сосредоточены на собственном эгоистичном удовольствии, чтобы обращать внимание, кончила я или нет, либо превращались в засранцев, как только понимали, что не смогли довести меня до точки. Вот и требовалось большое, жирное и насквозь фальшивое «АХ».

– Ну, ты явно не обряд экзорцизма проводила. – Тео ухмыльнулся. – Так что ты мне скажи.

Я застонала, и мой желудок упал в пятки.

– Господи, Тео. Как не сделать ситуацию еще более странной?

– Тебя это действительно настолько беспокоит? – Он нахмурился. – Ну ладно… мы… э-э-э… можем сделать вид, что этого никогда не было.

– Правда? – В моем голосе было столько надежды, что мне даже стыдно стало. – Можем?

– Ну разумеется. – Тео пожал плечами. – Но это будет трудно.

– Почему?

Он обезоруживающе улыбнулся, и мою кожу согрел новый прилив желания.

– Ты можешь притворяться ангелочком, но прошлой ночью ты превратилась в сущую дьяволицу и загнала меня прямиком в ад.

Я ошеломленно замолчала. Тео усмехнулся и коснулся своими мягкими губами моего лба. Ну вот зачем он так сделал? Я обожала поцелуи в лоб. Но случайные связи на одну ночь не должны были целовать тебя в лоб – эта прерогатива предназначалась для бойфрендов. А Тео не был ни связью на одну ночь, ни бойфрендом – он был моим другом. Вот только теперь он был моим другом, с которым я переспала.

– Увидимся на гонках в следующие выходные, ангелочек.

Тео многозначительно подмигнул мне и закрыл за собой дверь.

Он был прав в одном. Я определенно была дьяволицей, потому что мысли, возникавшие у меня о прошлой ночи, гарантировали мне прямой билет в ад.

Глава 7: Тео

Утро после секса часто бывает странным – на мою долю выпало немало таких дней. Одна девчонка утверждала, что забеременела через несколько часов после того, как мы переспали. Другая отказалась уходить, и мне пришлось вызвать охрану, чтобы физически выставить ее за дверь. О, а еще одна заявила, что мы были женаты в прошлой жизни и пора бы нам обновить свои клятвы в этой.

Я думал, будто все уже испытал, пока не увидел выражение чистого ужаса на лице Джози, когда она поняла, что у нас был секс… это было что-то новенькое. Я знал, что ей понравилось. Проклятье, ей это более чем понравилось. Она не лгала, когда призналась мне, что ее еще никто никогда так не трахал. Так какого ж черта Джози вела себя так, будто совершила смертный грех? Она не хотела повторения, она хотела, чтобы я как можно быстрее убрался из ее квартиры.

С тех пор прошло уже две недели, а я не мог перестать думать об этом. О ней. Не мог выбросить Джози из головы. Не мог забыть, как чертовски сексуально она выглядела, когда скакала на мне, откинув назад голову и открыв рот от удовольствия. Как ее сиськи идеально помещались в мои ладони. Как она отсасывала мне с таким энтузиазмом, что удивительно, как это я продержался больше минуты.

Ее достойные награды стоны беспрестанно прокручивались в моей голове. Проклятье. Хотел ли я снова с ней переспать? Можете в этом быть чертовски уверены. А вот я был уверен, что она предпочла бы скорее никогда больше не смотреть «МастерШеф», чем согласиться на повторный заезд. Но я не понимал почему. Секс был просто феноменальным.

Теперь мне приходилось наблюдать, как она носится по гаражу, снимая все на камеру, в обтягивающей футболке с лого «МакАлистера», которая подчеркивала каждый изгиб ее тела. Каким-то образом Джози удавалось делать вид, будто между нами ничего не произошло. Будто это не она просила меня трахать ее жестче.

– Тео, – в третий раз за минуту одернул меня Андреас, – обрати внимание.

Я оторвал взгляд от Джози и с очаровательной улыбкой извинился. На Андреаса это не подействовало бы, но вот на инженеров… Для Андреаса имели значения только победы, так что, если это не Гран-при и я не на подиуме… для него это не имело значения.

– Без проблем, – улыбнулся в ответ инженер. «Выкуси, Андреас». – Мы спрашивали о рулевом управлении. Ты говорил, что оно как-то барахлило во время тренировочного заезда.

Руль в «Формуле-1» – сложная штука. Учитывая, что на нем более двадцати переключателей, показателей и кнопок, так легко было ошибиться. Люди не могли пользоваться мобильными телефонами во время вождения, но мы могли управлять рулем с невероятными настройками на безумно высоких скоростях. Подумать только. И не моя вина, что я немного сбился с курса во время тренировочного заезда, поскольку возникла проблема с выравниванием. Не настолько, чтобы это заметно повлияло на мое пилотирование, но достаточно, чтобы я не чувствовал себя единым целым с машиной. А мне требовалось, чтобы все соответствовало моим стандартам. Команда должна была исправить это, а я пока что направился в свой номер.

Когда мне требовалось отвлечься, я играл в Call of Duty: Vanguard. А сейчас мне нужно было избавиться от мыслей о Джози, и не было для этого лучшего способа, чем разрядить свой виртуальный АК-47.

Я был на середине второй игры, когда зазвонил телефон. Обычно я игнорировал телефон во время таких забегов, но сейчас звонила моя младшая сестра Шарлотта. Я бы никогда не простил себя, если бы у нее возникла чрезвычайная ситуация, а я бы пропустил ее вызов из-за видеоигры.

– Все в порядке, Шер? – поинтересовался я, как только взял трубку.

Она издала театральный стон:

– Да. Почему, если я звоню тебе, что-то обязательно должно быть не так?

– Не обязательно. – Хотя я бы не удивился, учитывая все те ситуации, в которые раз за разом влипала моя младшая сестричка. – Ты же знаешь, я беспокоюсь за тебя. Просто хотел убедиться, что все хорошо. Как ты?

– Все хорошо? И нет, я не добавила ни одного нового ареста в свой послужной список, так что…

Я едва с дивана не упал:

– Арест? Список? Был какой-то первый арест, о котором я не знаю?

В моей голове мигом пронеслись десятки различных сценариев, один другого хуже: хранение наркотиков, похищение, ограбление, которое пошло не так. Откуда она взяла деньги на залог? Кому позвонила? Почему я только сейчас об этом узнал?

– Попался! – Шарлотта рассмеялась, явно очень довольная собой, и знакомый смех разогнал подступившую было панику. – Вот что бывает, когда ты весь такой тревожный. Я более чем способна позаботиться о себе, Теодор. Перестать со мной нянчиться.

– Моя работа – беспокоиться о тебе, малыш.

– В таком случае считай, что ты уволен.

Если люди считали меня занозой в заднице, они просто не были знакомы с моей сестрой. Я был готов поклясться, что она клала спиды вместо сахара в те пять чашек кофе, что выпивала каждый день.

Я зажал телефон между ухом и плечом:

– Как делишки?

– Да ничего особенного, – ответила она, после чего добавила: – Мама с Ричардом сегодня приедут в кампус, чтобы поужинать со мной.

– Здорово. Наслаждайтесь.

Шарлотта цокнула языком:

– Не будь таким.

– Каким?

– Таким душным, – простонала она. – Ты же любишь Ричарда. И тебе было насрать на всех остальных дружков нашей мамы. Ясно же, что ты попросту не одобряешь, что они встречаются.

С моих губ сорвалась раздраженная усмешка. Нет ничего более раздражающего, чем младшая сестра, которая не только высмеивала меня, но и была в этом права. Ричард был лучшим другом и менеджером моего отца во времена его гоночных дней. Для меня он стал своего рода наставником. Тем, с кем я мог поделиться наболевшим и выпить пивка.

А теперь он встречался с моей мамой.

Я бросил джойстик рядом с собой и вздохнул:

– Чего ты хочешь, Шер? Чтобы я потанцевал от радости и выпустил из задницы заряд конфетти?

– Порадуйся за них, Тео, – наставительно произнесла Шарлотта, словно это было так же просто, как щелкнуть пальцами. – Не понимаю, зачем ты все усложняешь больше необходимого.

– И как же это я все усложняю, Шарлотта? – огрызнулся я, сжав ладони в кулаки. – Это они изменили всю динамику, когда начали встречаться.

– Ты же знаешь, как говорят, – нараспев произнесла Шарлотта. – Изменения – соль жизни. Нет, стой, не так говорят. Может, разнообразие – соль жизни? Неважно, смысл тот же.

– Кто это говорит?

– Что?

Я усмехнулся:

– Кто говорит, что разнообразие – это соль жизни?

– Ну. Я не знаю. Люди.

– То есть ты на самом деле не слышала, чтобы кто-то так говорил? – Я продолжал давить, зная, что чем больше буду ее дразнить, тем сильнее она выбесится.

– Ты кем себя возомнил? Испанской инквизицией? Перестань задавать мне так много вопросов. Ты же знаешь, тесты никогда не были моей сильной стороной.

Проигнорировав ее мудрый совет, я ухватился за знакомую тему:

– Кстати, как прошел тот тест на прошлой неделе? Из-за которого ты так сильно нервничала?

Следующие двадцать минут Шарлотта болтала о каком-то профессоре, который вызывал у нее ужас и стремился сделать ее жизнь невыносимой. Она замолкла только тогда, когда поняла, что опаздывает – ее неистребимая привычка – и ей уже нужно собираться к ужину, на что потребуется около часа.

– Береги себя, – пожелал я. – Скоро созвонимся, ага?

– Конечно, – произнесла она, а затем добавила: – И, Тео… Позвони маме. Она скучает по тебе.

– Гм.

Ни да ни нет. Отношения между мамой и мной стали напряженными с тех пор, как мне пришлось раньше улететь из Австралии в январе. Мама знала, что это было связано с работой, но я с готовностью ухватился за первый же предлог уехать. Ричард тогда только что переехал к ней, и мне не очень нравилось чувствовать себя иначе в доме, где прошло мое детство. Мне не нравилось, что теперь там живет кто-то, кто не являлся моим отцом, но всегда был для меня своего рода отцовской фигурой.

Снова взяв джойстик, я решил заменить АК-47 на что-нибудь покрупнее. Пришла пора что-нибудь взорвать.

* * *

Я был готов поклясться, что Блейк – дед, застрявший в теле тридцатилетнего. Он целый год думал, что CRM – это инициалы человека, помогавшего нам с маркетингом. Он был просто в шоке, когда узнал, что это означает «менеджер по работе с клиентами». И я до сих пор удивлен, как это он не подписывает каждое свое текстовое сообщение.

Но прямо сейчас я был как никогда благодарен за его неспособность уловить важность хэштегов. Задаваемые им вопросы ведром холодной воды остудили любое возбуждение, которое я мог бы испытывать из-за того, что пялился на Джози. Она всю встречу что-то печатала на своем компьютере, совершенно не обращая внимания, что мой член реагирует на нее словно компас на Полярную звезду. Это была уже не первая наша совместная встреча с Джози. Проклятье, мы вместе с ней провели сотни таких встреч, и у меня никогда прежде не было таких проблем. Как раз то, что мне было нужно – каменный стояк, пока кто-то бубнит о важности попадания в нужную демографическую группу.

Я немного поторчал в социальных сетях, пытаясь отвлечься, листая сообщения от множества красивых женщин, которые проскользнули в мои лички, но это не очень-то помогло. Когда мне написал мой менеджер, я просто сгорал от нетерпения завязать разговор. Все что угодно, лишь бы не пожирать взглядом сидящую напротив меня блондинку.

Мартин менеджер: Только что приземлился.

Тео Уокер: Я думал, ты прилетаешь только завтра. Добро пожаловать в Португалию, сладкий.

Мартин менеджер: Сюрприз! Заглянешь ко мне в номер после тренировочного заезда?

Тео Уокер: К тебе в номер?! Мартин, ты что, клеишься ко мне? Мне никогда не нравились мужики, но если ты наденешь парик, я подумаю…

Мартин менеджер: Тео, я бы не прикоснулся к тебе даже пятиметровым шестом.

Тео Уокер: Ты приглашаешь меня в свой номер!? Не отрицай, что ты меня любишь. Все меня любят:)

Мартин менеджер: Я пригласил тебя в свой номер, чтобы никто не услышал, как я на тебя ору. Ты не сообщил мне, что у Джеймса Эйвери на тебя зуб!

По моему телу пробежал холодок. Тех, кто знал все подробности, я мог пересчитать по пальцам одной руки: Рассел, Кристина, Джеймс, Блейк и я. Видимо, теперь их стало больше, хотя я и понятия не имел, что именно знает Мартин. «Черт, черт, черт».

Тео Уокер: Буду к половине третьего.

Стоило только моему менеджеру открыть дверь своего номера, как я начал засыпать его вопросами, как репортер на пресс-конференции.

– Что сказал Эйвери? Что я – жуткий водитель? Это полная чушь. Он просто пытается разрушить мою карьеру. Он что-то сказал тебе? Или Уильяму? Я вообще не понимаю, почему он обо мне говорит. Невежливо говорить о людях у них за спиной.

Глаза Мартина за стеклами очков в черепаховой оправе округлились.

– Эм, и тебе привет, Уокер.

– Привет. – Я протиснулся мимо него и рухнул на диван. В животе скрутился целый узел нервов, и я молился, чтобы мой менеджер хоть что-то сказал, чтобы их распутать. – Откуда ты узнал?

– Узнал что? – Мартин направился в маленькую кухоньку и включил кофемашину. – Сейчас я знаю только то, что Джеймс Эйвери, похоже, очень сильно тебя не любит. Не хочешь рассказать почему?

– Он все невероятно преувеличивает. – Я оперся ладонью о подушку подо мной, и материал издал странный звук, похожий на писк подушки-пердушки. – Я встречался с его дочерью. Мы расстались. Конец истории.

Мартин драматично вздохнул, ожидая, пока машина нальет ему кофе.

– Пожалуйста, расскажи подробнее. Тео, мне нужно знать, с чем я работаю. Сейчас не время неожиданно смущаться и скупиться на детали.

– С чего ты взял, что это я что-то такое сделал?

– Потому что я тебя знаю, – ответил Мартин, словно это все объясняло. – Потому что у тебя репутация человека, который мимоходом влюбляет в себя женщин, а затем разбивает им сердца. Ты никогда не задумывался, почему таблоиды называют тебя то Крутым Уокером, то Мокрым и Диким рейнджером?

Я открыл было рот для возражений, но передумал. Я совершенно точно не собирался заполнять тишину, копая себе могилу.

– Слушай, я все понимаю, – произнес Мартин, пытаясь меня успокоить. – Ты молод и хочешь веселиться. Но ты должен знать, что иногда это веселье может аукнуться тебе сторицей.

Я откинулся на спинку дивана и застонал:

– Мартин, это было несколько лет назад. Я с самого начала сказал ей, что не хочу ничего серьезного. Она просто…

– Решила, что сможет тебя изменить.

Я кивнул. Сейчас, как никогда, моя карьера была для меня на первом месте. Нельзя было работать всю жизнь ради чего-то, чтобы потом не отдаваться этому полностью. Я сказал Кристине, что не ищу отношений и что «Формула-1» всегда будет моим главным приоритетом, но она – как и почти все женщины, с которыми я встречался, – никогда не верила моим словам. Для нее они стали вызовом. Она услышала «Я не ищу отношений сейчас» и «Моя карьера – главный мой приоритет после тебя». Сколько бы я ни пытался ей это объяснить, Кристина так и не смогла понять, что я очень серьезно отношусь к поговорке «честность – лучшая политика».

– Это был просто плохой разрыв? – не сдавался Мартин. – Просто обычная история о том, что отец ненавидит парня, разбившего сердце дочери?

– Да, – солгал я, стиснув зубы. Я ни за какие коврижки не собирался вдаваться в подробности того, чем все обернулось на самом деле. Не было ничего обычного в том, что она притворилась беременной, а мне пришлось подавать на запретительный судебный приказ. – Обычный разрыв.

– Ладно. – Он взял свою дымящуюся кружку и поднес к губам. – С этим я могу работать.

Я постучал пальцами по бедру:

– Так что сказал Эйвери?

– Ничего, – признался Мартин, прежде чем сделать глоток кофе. – Я встретился с Андреасом, чтобы узнать, что руководство «МакАлистера» думает по поводу продления контракта.

Я глубоко вздохнул. Обычно переговоры насчет продления контракта проходили в более поздний момент сезона, но я был благодарен Мартину за проявленную инициативу. Всегда приятно было знать, как обстоят дела. Особенно когда они могли накрыться медным тазом.

– Не притворяйся таким удивленным. – Мартин пожал плечами. – Ты хорошо мне платишь, потому что я хорошо справляюсь со своей работой, Уокер.

«Хорошо ему плачу» – это преуменьшение года. Я был единственной причиной, по которой он мог отправить своих детей в частную школу, и при этом у него оставалось достаточно денег, чтобы купить по «Феррари» для себя и жены.

– Так или иначе, Андреас дал мне понять, что Эйвери собирается тянуть с решением дольше необходимого из-за тебя, – продолжил Мартин. – Я спросил Рассела, знает ли он что-нибудь, и он ответил, что мне следует поговорить об этом с тобой.

– Ох.

– Ага. Поэтому я хотел предвосхитить любую драму, – произнес Мартин и провел рукой по своей лысой голове, блестевшей в резком свете гостиничного номера.

– Хотел бы я потереть твою голову.

Он поперхнулся, капля кофе стекла по подбородку.

– Какого хрена?

– Ну, как хрустальный шар. Тогда я бы смог предсказать будущее переговоров по поводу моего контракта, – с ухмылкой объяснил я. – Мартин Предсказатель Судьбы – неплохо звучит, а?

Он рассмеялся и покачал головой:

– Странный ты, Уокер.

Если бы папарацци звали меня «Странным Уокером» вместо всех других моих прозвищ, наверное, я бы не оказался в столь дерьмовой ситуации.

Глава 8: Джози

Мои гоночные уик-энды бывали либо такими суматошными, что я даже водички попить забывала в течение продолжительного периода времени, либо настолько спокойными, что я могла бы вернуться в отель и немного вздремнуть, и никто бы не хватился моего отсутствия.

Сегодня поднялась такая буря дерьма, что в местных новостях вполне могли сообщить о торнадо.

Утро началось как обычно, но ситуация резко ухудшилась, когда Блейк разбил свой болид во время утреннего заезда. Дождь начался неожиданно, когда машины уже были на трассе. Блейк слишком быстро вошел в поворот, его занесло, и он влетел в отбойники. Теперь инженерам требовалось восстановить болид к завтрашней квалификации – в противном случае Блейку придется стартовать с последнего места стартовой решетки.

Затем Тео убил полчаса во время прямого эфира со SkySports, объясняя, почему его тотемным животным должна быть рыжая лисица. Была ли точна его оценка? О да, он привел несколько отличных доводов. Требовалось ли это вообще? Совершенно точно нет, и теперь его команда сильно отставала от графика.

Я направилась в конференц-зал, чтобы хоть немного насладиться тишиной и покоем. Создав несколько рекламных объявлений для нашей новой линейки товаров, я ввела в Гугл «обязательные для посещения достопримечательности в Ле-Мане». До Гран-при Франции оставалось еще несколько недель, но многие члены команд «Формулы-1» продлевали свое пребывание в стране, чтобы отправиться в Ле-Ман и посетить «24 часа Ле-Мана» – старейшую и самую известную гонку на выносливость в мире, которая должна была состояться в следующие выходные после Гран-при.

Хотя именно изучение города Ле-Мана в детстве и заинтересовало меня автоспортом, я никогда там не бывала. Не чувствовала необходимости. Может, я и родилась там, но единственное, что во мне было французского – это моя любовь к вину и сыру. Во всем остальном я была чистокровной англичанкой – обожала пышки, чай и «Боже, храни короля».

Но, согласно интернету – и, разумеется, будучи миллениалкой, я верила всему, что читала в интернете, – связь с родным городом должна была помочь мне лучше понять себя. Так что я собиралась поехать. Пришло время изучить и другие мои французские корни, помимо любви к мясным блюдам.

Я принялась составлять список вещей, которые хочу совершить по приезде. Я как раз была занята бронированием столика в коктейль-баре, который нашла в социальных сетях, когда в дверном проеме появился Тео. Синяя рубашка подчеркивала цвет его глаз и плотно обтягивала контуры фигуры, демонстрируя всю ту работу, которую он каждый день проделывал в зале.

– Привет, – поздоровался Тео, неуверенно наклонив голову. – Можно войти?

Я ответила ему – как я надеялась – легкой и непринужденной улыбкой:

– Это свободная страна, детка.

– На самом деле Бахрейн – конституционная наследственная монархия, – не моргнув глазом ответил он. – Ну, так мне Блейк говорит.

Я покачала головой и улыбнулась. Благодаря своему пристрастию к документальным фильмам Блейк понемногу знал о многом.

– Ну, по крайней мере, это свободный конференц-зал, так что здесь ты можешь делать что хочешь.

Улыбка на его лице сделалась шире.

– А как насчет того, кого я хочу?

Ну нет, я не могла позволить нескольким оргазмам помешать мне пикироваться с моим любимым спарринг-партнером. Я начала петь Thank U, Next Арианы Гранде, и из груди Тео вырвался низкий смешок. Как-то он сказал, что во мне больше песен, чем в музыкальном автомате.

Пока он подходил, я быстро переключала вкладки, чтобы создать вид, будто действительно работаю. Тео устроился в кресле справа от меня, потому что, ну разумеется, в конференц-зале с десятью свободными креслами ему нужно было сесть так, чтобы я могла ощутить мужественный аромат его туалетной воды.

Тео положил свою большую руку мне на предплечье. Я тут же возненавидела свой разум, который автоматически представил все волшебство, которое он мог сотворить этими пальцами.

– Я тебя раздражаю?

Стоило его руке коснуться моей кожи, как в моем мозгу случилось короткое замыкание.

– Ты частенько меня раздражаешь. Больше конкретики, Уокер.

Тео фыркнул и отвел руку. Мое сердце вспомнило, что надо биться.

– Ну, не знаю. Мы не так часто виделись после последней гонки, и я хотел убедиться, что ты не избегаешь меня после… – он понизил голос, – ну, ты знаешь.

Если я и избегала Тео, то только потому, что всякий раз при виде его губ представляла, как они прижимаются к моим.

– У нас все хорошо, – заверила я его. – Никаких драм, приятель, будь спок.

Он ухмыльнулся, когда я использовала эту австралийскую фразочку:

– Рад, что ты все еще можешь шутить.

– Радуйся, что твой член оказался более чем адекватным, в противном случае шутки были бы куда более жестокими.

Эти слова вылетели прямо из моей точки G, поднялись в горло и сорвались с языка прежде, чем я успела их остановить.

«Отмена! Сос! Код красный! Звонок другу!»

– Более чем адекватным, значит? – Тео повернулся ко мне лицом, в его глазах светился триумф. – Расскажи мне больше.

Я нервно хихикнула, словно была девочкой-подростком, запавшей на своего друга, а не женщиной, прекрасно знавшей, что она не может размывать границы важной для нее дружбы – и неважно, насколько более чем адекватным оказался его член.

– Разве ты не должен быть на пресс-конференции?

– Нет. – Тео побарабанил пальцами по столу. – Она перенеслась на час благодаря Блейки Блейку.

– Что он сделал? – Блейк становился особенно сварливым, когда интервью шли у него одно за другим, и, говоря по правде, я не могла его в этом винить. Сколько репортеры могли спрашивать его об одном и том же, каждый раз маскируя вопрос под что-то новое? Сколько раз могли спрашивать его об Элле? И ведь этот вопрос автоматически лишал их права спрашивать Блейка о чем-либо в будущем. – Обругал кого-то? Перевернул стол? Швырнул в репортера бутылкой с водой?

– Голди должна была созвониться с адвокатом, и Блейк хотел при этом присутствовать. – Тео почесал вечную легкую щетину. – Поэтому он крайне любезно попросил перенести кое-какие мероприятия.

Я понимающе кивнула. Элла давала показания против Коннора Брикстона – человека, домогавшегося до нее полтора года назад. И Блейк был ее опорой на всех досудебных слушаниях и бесконечных созвонах с адвокатом.

– Разумно.

Тео улыбнулся, продемонстрировав ряд идеально белых зубов:

– Над чем работаешь?

Прежде чем я успела ответить, он повернул мой ноутбук к себе, чтобы лучше видеть экран. «Смотри-ка, какой любопытный». Хорошо, что я не разглядывала его профиль в социальных сетях или занималась чем-то столь же постыдным.

– Зачем ты пишешь Джеймсу Эйвери? – Его голос сделался каким-то необычно отстраненным. – Ты тесно с ним сотрудничаешь?

Я отобрала свой ноутбук, чтобы понять, чего он там рассматривал. Это было письмо, которое я получила утром. Я даже не знала, можно ли считать его письмом, учитывая, что весь текст уместился в тему сообщения: «Пожалуйста, пришлите отчет о трафике на нашем сайте за последний квартал».

– Он отправил это всей маркетинговой команде, – заметила я. – Не то чтобы мы общались с ним один на один о чем-то совершенно секретном.

– Ты с ним встречалась? – спросил Тео с неожиданной ноткой презрения в голосе.

– Во время первого Гран-при сезона, – ответила я. – Он пришел на встречу маркетинга и представился. Он… интересный.

Тео мгновенно выпрямился, его лицо внезапно напряглось.

– О чем вы говорили? Он упоминал меня?

– Да, я назвала ему твой национальный идентификационный номер и группу крови, – поддразнила его я, закатив глаза. – Нет, Уокер, ты не был темой для нашего разговора. Мир не вращается вокруг тебя, знаешь ли.

Он кивнул и провел рукой по волосам:

– И отлично. Круто.

– Ты не заболел? – Я слегка ткнула его локтем. Это был единственный физический контакт с Тео, который я себе позволила. – Я заявила, что мир не вращается вокруг тебя, а ты не стал со мной спорить.

Тео усмехнулся:

– Я в порядке. Просто… от Эйвери ничего хорошего не жди. Давай сменим тему.

– Он показался мне немного жутким, – призналась я. Тео склонил голову ко мне, ожидая, когда я объяснюсь. – Уэс сказала, что он попросил ее номер, чтобы он мог «ей написать, если у него возникнут какие-то срочные вопросы».

Тео откинулся на спинку кресла, надув губы.

Губы, от которых я не могла оторвать взгляд. «Тьфу ты».

– Он был таким и в Милане. Ему нравится, когда его женщины уже совершеннолетние, но еще молодые.

«Минутку, что?» Тео знал Эйвери и раньше, когда выступал за «Итаку»?

У меня не было возможности надавить на Тео сильнее, потому что он ухмыльнулся, и все мои связные мысли мигом выдуло в окно.

– Хочешь поиграть со мной в видеоигры завтра вечером? И прежде чем ты ответишь «Нет», я обещаю дать тебе фору, чтобы уравнять наши шансы.

– Ты будешь играть пальцами ног и с завязанными глазами? – недоверчиво спросила я. – Потому что это единственная фора, при которой у меня появится шанс на победу.

Тео тихо рассмеялся и ущипнул меня за щеку. Это был дружеский жест, который напомнил мне, что мы действительно друзья, а значит, мне нужно было переставать смотреть на него словно на модель из «Плейбоя».

– Ну пожалуйста, Джос. Пожааалуйста? Большое-большое пожалуйста с вишенкой сверху? Я не хочу играть в одиночку.

Я проигнорировала двусмысленность фразы:

– А ты не можешь позвать Лукаса или Блейка? Гарри? МаТео? Или любого другого человека, которому действительно нравятся видеоигры?

– Ой. – Тео надул губы. – Так мило, что ты подумала, будто ты – мой первый выбор. Разумеется, я их уже спросил. Они все заняты.

Я шлепнула его по руке:

– Грубиян.

– А если я пообещаю еще и мороженое?

– Ой, – передразнила его я. – Как мило, что ты подумал, будто оно не является частью сделки по умолчанию.

Тео откинул голову назад, обнажив бледную по сравнению с остальным телом шею, и засмеялся:

– Это значит, что ты в деле?

Я подперла подбородок рукой. Хотела ли я провести субботний вечер за видеоиграми? Не особо. Но я хотела восстановить границы нашей дружбы, и это была прекрасная возможность. Кроме того, сейчас у меня оставался только один другой вариант – быть третьим лишним в паре Эллы и Блейка. Опять.

– Но только легкие игры, – предупредила я, вскинув бровь, чтобы доказать серьезность моих намерений. – И не кричи на меня, если я что-то сделаю не так.

– Это свидание, принцесса.

Я буквально возненавидела тот лихорадочный прилив возбуждения, который вызвали у меня его слова. Тео предпочитал секс, а не свидания. В этом не было ничего плохого за исключением того, что секс между друзьями никогда не бывает просто сексом. Я смотрела «Друга невесты». И «Секс по дружбе». И «Из 13 в 30». Черт, когда мы с Эллой ездили в Нью-Йорк повидать ее подругу Поппи, я даже ходила в «Деликатесы Каца» – знаменитую закусочную на Манхэттене, где снимали культовую сцену оргазма из фильма «Когда Гарри встретил Салли».

– Чисто платоническое, Уокер, – предупредила я.

– Или строго сексуальное, – с игривой ухмылкой он бросил мне вызов. – Во сколько ты заканчиваешь, в восемь?

– Да, я кончу в восемь, – поняв, что именно я сказала, я покраснела и быстро добавила: – Работать, а затем приду к тебе.

Тео не колебался.

– А мне послышалось, ты сказала «чисто платоническое свидание», Бэнкрофт.

Он подмигнул мне, и в моих яичниках разорвался фейерверк. «Держи себя в руках, Бэнкрофт». Тео откинулся на спинку кресла и одарил меня фирменной улыбкой, и я сразу же словно в тропиках оказалась. Обаятельный мужчина – чертовски опасная штука.

* * *

За несколько часов до субботней квалификации я встретилась с Уэс в моторхоуме «МакАлистера». Элби, шеф-повар, вновь приготовил на обед свои знаменитые тосты, и сказать, что я была взволнована, – значит ничего не сказать. Если бы мой метаболизм позволял мне есть это во время каждого приема пищи, я бы так и делала.

– Поужинаем сегодня? – спросила Уэс, накручивая на палец свои платиновые локоны. – Можем пойти в тот средиземноморский ресторан, о котором ты рассказывала.

Будучи гурманом, я фактически подрабатывала гидом в каждом городе, который мы посещали на протяжении сезона.

– Я бы с удовольствием, но уже обещала потусить с Тео.

Уэс не ответила, только наградила меня проницательным взглядом. «Она же не в курсе, что мы переспали? Ведь так?» Пока я обдумывала имеющиеся у меня опции, у меня перехватило дыхание. Все отрицать? Признаться? Притвориться, что теряю сознание? Я прикусила язык, чтобы не спеть первые строчки из песни Шэгги It Wasn’t Me.

– Мы как бы открыли тотализатор, – наконец с виноватой улыбкой произнесла Уэс. – Будете ли вы в итоге с Тео вместе или нет.

Я с такой силой хлопнула ладонью по столу, что сидящие вокруг люди обернулись посмотреть, что случилось.

– Кто «мы»?

– Э-э-э, да почти все. – Уэс рассмеялась. – Не удивлюсь, если и кто-то из руководителей команды сделал ставки.

Я уставилась на нее со смесью шока и обиды:

– Это же полный абсурд.

«До абсурда точное наблюдение, но все равно абсурд!»

– Ой, да брось, Джос! Вы двое всегда были близки, – заметила Уэс. Она широко улыбнулась, обнажив небольшую щель между зубами и продемонстрировав две небольшие ямочки в уголках рта. – Это бы произошло давным-давно, но у тебя постоянно был парень. Сначала Джейсон, потом Эндрю… минутку, а ты ни с кем не встречалась между этими двумя? Кажется, его имя начиналось на Р…

– Робби, – проворчала я. Мы встречались всего несколько месяцев, но наши отношения слишком быстро накалились. Как и всегда. – Но он никогда не считался моим официальным парнем.

– Моя точка зрения осталась неизменной. – Уэс закатила глаза и откусила кусочек сэндвича. – Ты всегда с кем-то встречалась. Ты – девушка отношений.

Будто я сама этого не знала.

– В этом нет ничего плохого, – продолжила Уэс, – но, может быть, тебе пора немного развлечься? Закрутить с парнем, который не хочет серьезных отношений?

Как же меня бесило, что все, о чем она говорила, имело смысл. И будь это кто-то другой, а не Тео, я, может, даже ухватилась бы за эту идею. Но включение секса в нашу дружбу подвело бы нас слишком близко к территории отношений, а это было последнее, чего хотел Тео, и последнее, что требовалось мне. Наша дружба была для меня важнее какого-то временного сексуального желания.

– Ты хочешь, чтобы мы сошлись, потому что поставила на это деньги, – поддразнила ее я, надеясь увести разговор от Тео. – Но я не дам тебе этого удовлетворения, детка.

Я начала напевать You Can’t Always Get What You Want от The Rolling Stones, но я не была до конца уверена, кого я пыталась в этом убедить, Уэс или себя.

Глава 9: Тео

Я показал лучшее время во всех трех квалификационных заездах и не терял настрой в течение всей квалификации. Блейк занял вторую строчку, финишировав всего в 0,001 секунды позади меня – удручающий результат для него. Но его, похоже, все устраивало. Элла смягчила Блейка наилучшим образом. Холлис никогда не гонял лучше, но теперь его отношение не заставляло механиков плакать, а инженеров – трястись в своих ботинках. Это была победа для всех.

Мы вдвоем направились на пресс-конференцию, предназначенную для гонщиков, занявших три первые позиции на стартовой решетке. Лукас уже был там и общался с журналистами. Квалификация закончилась всего полчаса назад, но его излюбленные серебряные перстни уже вновь вернулись на пальцы. Если у меня был партнерский контракт с «Адидасом», то у Лукаса он был с «Гуччи». Благодаря своему стилю Адлер появлялся в «Вог» больше раз, чем я мог сосчитать. Но в то же время он оставался наименее тщеславным человеком из всех, кого я знал.

– Отличная работа, – поздравил он меня. – Ты тоже неплохо постарался, Холлис.

– Спасибо, Адлер, – хором ответили мы с Блейком.

– Вы ведь знаете имена друг друга, верно? – поинтересовалась Джози, нарисовавшись рядом с Лукасом. Ее камера висела у нее на шее словно ожерелье. – Вы же не используете фамилии друг друга, чтобы неловким образом скрыть, что позабыли имена?

– Ну разумеется нет. – Я указал пальцем на Лукаса. – Это – Ларри, а вот этот, – я ткнул пальцем в Блейка, – Билл.

Смех Джози был мягким и искренним. Мой член дернулся под гоночным костюмом, словно он вспомнил этот звук и теперь хотел поздороваться. «Господи». Мне точно требовалось передернуть перед ее приходом, иначе у меня мог появиться соблазн попробовать что-нибудь с ней. Но если это что-нибудь случится само собой – например, мы решим поиграться друг с дружкой вместо видеоигры, – я возражать не буду.

Джози немного поболтала с нами, затем исчезла в море репортеров и журналистов. Я, Блейк и Лукас сидели за длинным столом, перед каждым выстроились микрофоны и бутылки с ледяной водой. За нашими спинами красовался логотип «Формулы-1» – на случай, если кто-то забыл, по какому событию наша пресс-конференция. Вопросы были не особо сложными – репортеры интересовались состоянием трассы и наших болидов, спрашивали об опасениях и прогнозах по поводу предстоящей гонки.

– Уокер! – окликнул меня кто-то из SkySports.

Стоило мне встретиться с ним взглядами, все остальные голоса в комнате затихли. Лишь ровный гул кондиционера разгонял тишину, пока я ждал вопроса.

– Как вы восприняли то, что второй раз в сезоне заняли поул-позицию?

Я наклонился к микрофону и сцепил руки перед собой:

– Некоторым больше нравится миссионерская поза, некоторые любят сзади, но я не буду врать и скажу, что моя любимая позиция – поул.

Комната взорвалась смехом. Как правило, после какого-то момента пресс-конференции становились скучными, поэтому я поставил перед собой личную задачу немного оживить ситуацию. Пара шуток про секс здесь и там еще никого не убила. Наверное. Стоило проконсультироваться с Эллой, чьи глубокие познания о преступлениях и таинственных смертях буквально вызывали тревогу.

– А если серьезно, – продолжил я, – здорово занять поул-позицию, но настоящая гонка начнется завтра. И каждый гонщик, независимо от того, какое место он занял на стартовой решетке, мечтает победить.

* * *

Джози, будучи самым пунктуальным человеком на свете, постучалась в мою дверь ровно в тот момент, когда время на часах переключилось с 19:59 на 20:00. Я даже задумался, заводит она будильник по вечерам или же принадлежит к тем людям, которые сами волшебным образом просыпаются в одно и то же время каждый день.

– Ну что, Уокер, готов, чтобы тебе надрали зад? – поприветствовала меня она. – Я весь день разминала большие пальцы.

Я распахнул дверь в свой гостиничный номер, позволяя ей войти. На ней был бежевый спортивный костюм в тон коже, светлые волосы свободно спадали на плечи. Это что, был наряд для посиделок в стиле «Netflix и расслабься»? Наверное, нет, но должны же у мужчины быть мечты?

– Я бы предпочел, чтобы ты отшлепала меня по заднице, а не надрала ее.

Джози повернулась ко мне:

– Никакая голая женщина же сейчас не выскочит из-за занавесок?

Мне потребовалась минута, чтобы понять, на что она намекает. Еще минута – чтобы осознать, что Джози была единственным человеком, с которым я в принципе спал за последние несколько недель. Более того, я даже не пытался переспать с кем-то еще. И не потому, что вариантов не было. Поверьте мне, они были. Я, разумеется, ни в коем случае не был сексоголиком, но трахался я регулярно. Но прошел уже месяц с тех пор, как у меня в последний раз был секс. «Какого хрена?» Меня не волновало, что у меня уже несколько недель не было секса. Меня волновало, что мне было на это наплевать.

– Не беспокойся, – с улыбкой поддразнил я Джози. – Я выпроводил ее взашей еще до того, как ты пришла.

– А. – Она улыбнулась, но улыбка не достигла глаз. Проклятье. Я не пытался поставить ее в неловкое положение. – Ну, спасибо и на этом.

Прежде чем я успел сказать, что пошутил, Джози уже плюхнулась на диван.

– Так, и во что мы будем играть?

Я бросил ей коробку с игрой. Там, на обложке новейшего гоночного симулятора «Формулы-1» вместе с пилотом «Эвереста» Гарри Томпсоном и гонщиком «Итаки» Фрэнки Талмудом красовался я. Игра должна была выйти только через несколько месяцев, но мне прислали раннюю копию. Я, конечно, не мог назвать себя добросовестным бета-тестером, и все же подробную обратную связь я им давал. Раз уж будет продаваться игра с моим лицом, она, черт побери, должна быть лучшей в своем жанре.

Джози залилась смехом:

– Ну разумеется, ты победишь. Будет неловко, если это окажется не так, Уокер. Это же буквально видеоверсия того, за что тебе платят миллионы в реальной жизни. Это все равно как если бы Мэри Берри проиграла кулинарный конкурс или что-то в этом роде.

– Эй, я еще не играл в это! – запротестовал я. – Но если хочешь, мы можем поиграть во что-то другое.

Я перечислил кучу игр. League of Legends, Hearthstone, Fortnite, World of Warcraft, Arena of Valor. Джози смотрела на меня так, словно я внезапно заговорил на древнеегипетском.

– А что насчет Super Smash Bros.?

Она провела рукой по волосам:

– А разве это не название той микропивоварни в Кенсингтоне?

– Ты шутишь, – проговорил я, но в желудке образовалось неприятное чувство.

«Пожалуйста, скажи, что ты шутишь».

– Ну разумеется шучу. – Ее легкий смех мигом унял образовавшееся в моей шее напряжение. – Боже, Уокер, ты бы видел свое лицо. Можно подумать, я сказала, что переехала твою любимую собаку.

Расслабившись на удобных подушках дивана, я с удовлетворением вздохнул, радуясь, что мне не придется немедленно разрывать нашу дружбу. Я принялся настраивать плейстейшн, а Джози пока рылась в «Спотифай» в поисках подходящего плейлиста. У нее были плейлисты для любого настроения, ситуации, чувства и мысли. Я понятия не имею, какие песни должны были содержаться в плейлистах под названием «Плачу в душе» или «Танцую в своей комнате в два часа ночи», но Джози каким-то образом удавалось их подбирать. Она утверждала, что не была билингвом, однако язык музыки она знала гораздо лучше, чем я – английский.

Когда я подготовил оба джойстика и выставил правильные настройки игры, Джози все еще выбирала плейлист.

– Боже, Бэнкрофт, ты там что, решила перелопатить весь национальный архив?

– Нашла!

Из динамиков полилась песня Халида, и Джози улыбнулась. Она расслабленно села рядом со мной, наши бедра соприкоснулись, и она начала засыпать меня вопросами – какие кнопки управляют какими частями автомобиля, насколько точно игра передает такие аспекты, как недостаточная поворачиваемость и регулируемое заднее антикрыло? Это было жарче любых грязных разговоров, что я когда-либо слышал.

– Хочешь сделать ставку? – спросил я, подмигнув ей.

– Когда мы в прошлый раз спорили, мне пришлось съесть острый перец чили и всю ночь провести в обнимку с белым другом, – напомнила Джози, закатив глаза. – Так что нет.

– На этот раз тебе не придется всю ночь напролет молиться фарфоровому богу, – пообещал я. – Если ты выиграешь, я расскажу тебе секрет. А если выиграю я – ты расскажешь мне секрет.

Джози поиграла с кнопками джойстика, запоминая их.

– Ты же понимаешь, что я обречена на неудачу?

– Ну нет, – возразил я. – Ведь ты будешь играть за лучшего гонщика «Формулы-1» – за меня. И я дам тебе тридцать секунд форы. К тому же я пообещал, что в любой момент поставлю игру на паузу, чтобы помочь тебе.

Джози задумчиво нахмурилась. Она была не из тех, кто принимает поспешные решения, поэтому в ожидании ее ответа я уперся пятками в узорчатый ковер.

– А еще я купил мороженое с печеньем из шоколадной крошки, – выпалил я через минуту.

Терпение не относилось к числу моих добродетелей.

– Что ж ты сразу не сказал? Договорились! До трех побед?

Для человека, который не очень-то любил соревноваться, Джози очень хорошо умела ругаться. Мне несколько раз приходилось останавливать игру, чтобы убедиться, что я все правильно расслышал. Я так и не понял, были ли некоторые из ее словосочетаний выдумкой или же просто чересчур британскими. Я сделал мысленную пометку спросить об этом Блейка.

– Почему тебе так нравится играть в гоночные симуляторы «Формулы-один»? – с любопытством спросила Джози после окончания первого заезда. Она разминала ноги, словно мы собирались на пробежку. – Разве это не нарушает баланс между работой и личной жизнью, если во время отдыха ты играешь в свою работу?

Я тем временем сосредоточенно менял настройки, чтобы акклиматизация трассы не влияла на оптимальную траекторию гонки.

– Когда мой отец серьезно заболел, он уже не мог приезжать на гонки так часто, поэтому купил видеоигру, чтобы мы могли играть вместе.

Касательно большинства вещей в моей жизни я был открытой книгой. Вы хотели узнать, какой бритвой я брею пах? Я отправлю вам ссылку. Интересовались, как я работаю в зале? Я попрошу Рассела прислать мой подробный план тренировок. Умираете от любопытства, какой туалетной водой я пользуюсь? Я не собирался скрывать эту информацию. Я был не прочь поделиться своей жизнью. Ведь чем больше людей меня знало, тем проще мне было сделать себе имя и тем легче было людям меня запомнить.

Но мой отец… Это была совсем другая история. Говорить о нем – все равно что вылить на сердце канистру бензина и оставить в легких зажженную спичку.

– И кто был лучше? – Голос Джози вывел меня из задумчивости. – Ты или он?

– Он надирал мне задницу практически каждый раз, – со смехом признался я. – Он был лучшим во всем, что делал.

Джози открыла было рот, чтобы что-то сказать, но передумала и вместо этого уселась обратно на диван.

– Готов к следующей гонке?

Оказалось, это она была не готова к следующей гонке. Джози проиграла. Ужасно. Она старалась, но умение сочетать в видеоигре торможение, поворот и ускорение – не то, чем Джози могла бы похвастаться. Впрочем, я отдал ей должное за то, что она не пыталась выбить из моей руки джойстик – а я не сомневался, что ей очень этого хотелось.

– Время секретов, – с радостью объявил я, в третий раз надрав ее прелестную задницу. – Давай, порази меня, Бэнкрофт.

Она шлепнула меня по руке:

– Вот так?

Я покачал головой и захихикал:

– Нет. Расскажи мне что-нибудь пикантное.

Пока она не спеша размышляла, я насвистывал музыкальную тему из заставки Jeopardy.

– А если это не совсем секрет? – спросила Джози, наклонив голову. – Скорее, что-то, что не так много людей знает?

«Хм».

Я пожал плечами:

– Считается.

Джози сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула:

– Эндрю хотел, чтобы мы съехались. Точнее, чтобы я переехала в его квартиру. Она же принадлежала ему, так что не было смысла снимать жилье где-то еще, но да.

О, я-то ожидал рассказа типа «раньше подбирала лямки на нижнем белье в цвет нарядам».

«А не это».

Я не принадлежал к парням, которых было легко смутить, но прямо сейчас мои щеки оттенком могли сравниться со спелой вишней. Единственная тема, которую мы с Джози старались обходить стороной – это ее отношения. Прежние отношения, я бы сказал. Наверное, все дело было в том, что мне не нравился Эндрю, а ему не нравился я. Моя неприязнь вытекала из осознания того, что никто и никогда не будет достаточно хорош для Джози. Его же бесило то, как бесстыдно я флиртовал с его девушкой и тыкал ему в лицо нашей дружбой гораздо больше необходимого.

«Упс».

– Ты не была к этому готова? – спросил я, когда ко мне вернулся голос.

– Я должна была тебе только один секрет, – напомнила она, подмигнув. – И я почти уверена, что ты должен мне мороженое.

Джози радостно ерзала на своем месте, пока я возвращался с миской, полной мороженого с шоколадной крошкой. Ей было так легко угодить. Некоторым подавай бриллианты, другим – дизайнерские сумочки, а Джози для успокоения требовалась просто тарелка любимой еды. Наверное, поэтому мы так хорошо и ладили. Мне не требовалось выкладываться по полной или пытаться произвести на нее впечатление. Она и так была рада проводить время со мной и становилась лишь счастливее, если я приносил с собой десерт.

Была уже почти полночь, когда мы решили расходиться. Хотя мне и требовалось вставать менее чем через семь часов, я совсем не хотел, чтобы Джози уходила. Мне хотелось поцеловать ее – нежно, грубо, медленно, отчаянно, сладко. Ни на чем другом я даже сосредоточиться не мог. Я чувствовал себя наркоманом, потому что достаточно было одной дозы Джози, и вот я уже подсел, отчаянно желая заполучить следующую.

Прежде чем она успела открыть дверь и уйти, я остановил ее:

– Я хочу снова тебя увидеть.

– Но мы же постоянно видимся, детка. Разве этого недостаточно?

– Я не это имел в виду. – Я провел рукой по ее быстро порозовевшей щеке. – И ты знаешь об этом.

«Я имею в виду, что не могу перестать думать о том, как ты целовала меня, словно я был водой, а ты умирала от жажды. Я имел в виду, что отчаянно хочу провести целый час между твоих ног, пока ты больше не сможешь выносить это удовольствие. Я имел в виду, что хочу чувствовать, как ты кончаешь, скача на моем члене, как ты стонешь мое имя, умоляя о большем».

Глаза Джози округлились от удивления, и она запела What Do You Mean? Джастина Бибера. Я не смог удержаться от смеха. Ее способность подобрать песню к любой ситуации поражала меня. И мне было совершенно неважно, малоизвестная песня из семидесятых это или свежеиспеченный хит из первой десятки чарта.

– Я имею в виду, – продолжил я, – что хочу трахать тебя до тех пор, пока ты стоять прямо не сможешь. И я говорю это со всем возможным уважением.

Джози непривычно затихла. Я уже начал было думать, что слишком рано выложил на стол все карты, когда она наконец произнесла:

– Но мы же друзья.

– Друзья должны весело проводить время вместе, – заметил я, не отрывая взгляда от ее губ. – И нам было очень весело.

Мой член согласился. Мы сегодня даже ничего сексуального не делали, а мои яйца изнывали по ее прикосновению.

– Секс только все усложнит, Тео. Не хочу, чтобы кто-то из нас в конечном итоге пострадал, – произнесла Джози слегка настороженно. Я не сразу сообразил, как это трактовать, но не похоже было, что она сама это понимает. – Давай просто останемся друзьями, хорошо?

Она моргала своими ярко-карими глазами, беззвучно умоляя меня согласиться, словно я мог сказать ей «нет». У меня не было ни единого шанса отказать ей с того самого дня, как мы познакомились. Я поправил выбившуюся прядку волос ей за ухо, кивнул, а затем заверил ее:

– Мы всегда будем друзьями.

Губы Джози расплылись в улыбке, которая заставила бы упасть на колени любого взрослого мужчину. Я это знал потому, что мне пришлось прислониться к косяку, чтобы удержаться на ногах, когда она вышла за дверь.

Я не понимал, что со мной происходит. Я ненавидел врачей, но прямо сейчас серьезно подумывал о том, чтобы обратиться к неврологу и попросить его осмотреть мой мозг.

Глава 10: Джози

Было гораздо проще держать Тео в милом и крохотном загончике, который я создала для него прямо посреди френдзоны, когда я не знала, что он снова хочет со мной переспать. Точнее, я всегда знала, что Тео хочет со мной переспать – он ясно давал это понять с нашей самой первой встречи. Но я всегда думала, что это что-то вроде зуда – почесал и забыл. Как оказалось, ничего подобного.

Неприятно это признавать, но это было единственное, о чем я думала со времен последней гонки. Он был единственным, о чем я думала. Тяжесть его большой руки на моем бедре. То, как его глаза загорались от желания при виде меня. Украшающая его челюсть щетина.

Это вовсе не было частью моего плана.

Я планировала сосредоточиться на себе, а вовсе не на словах Тео о том, что хотел трахать меня до тех пор, пока я стоять прямо не смогу – а я не сомневалась, что он на это способен. Этот мужчина благоухал сексуальной энергией, словно одеколоном.

– Ты в порядке? – поинтересовалась Элла. Мы с ней сидели в гараже, наблюдая за тем, как Блейк и Тео в последний раз проверяют болиды перед Гран-при Испании. – Ты все время смотришь в пустоту, словно тебе явилось видение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.