# Под кожей

Лана К

Алессио — человек из мира риска и теней, привыкший держать чувства под контролем и не подпускать никого слишком близко. Его жизнь — игра, где каждый ход — на грани.

Лина — врач-терапевт с чистой, воздушной аурой, словно светлый луч в сером городе. Она нежна, легка и одновременно сильна, умеет исцелять не только тела, но и души. В её присутствии кажется, что всё вокруг становится чуть чище и светлее.

Их встреча на свадьбе брата Доминико — словно столкновение двух разных миров. Но судьба не даст им уйти друг от друга так просто. Между Алессио и Линой вспыхивает чувство, которое разрушает привычные границы и заставляет поверить в невозможное.

«Под кожей» — история о том, как любовь может пробудить даже самые закрытые сердца и подарить надежду там, где её уже не ждёшь.

Рекомендую сначала прочитать книгу - "Кровь и шёлк", так как "Под кожей" является продолжением первой книги.

## Предисловие


Дети – это не преграда.

Не помеха для любви.

Не сложность и не «багаж из прошлого.

Они – фильтр. Они – истина.

Они чувствуют фальшь, страх, ложь, притворство. И так же точно чувствуют любовь, тепло, защиту.


Это продолжение КНИГИ «КРОВЬ И ШЁЛК». Рекомендую вам прочитать эту книгу.


## Глава 1. Алессио


Меня часто воспринимают неправильно. Слишком легко судить по книгу по обложке.

Я умею улыбаться. И делаю это часто. У меня отменное чувство юмора – иногда чёрное, иногда тонкое, но всегда уместное. Я знаю, когда разрядить обстановку, когда подколоть, а когда просто промолчать. Жизнь меня этому научила.

Моя невестка обожает мое чувство юмора. Моему старшему брату очень повезло с женой.

Доминико Марино – мой старший брат.

Он стал Доном после того, как убили нашего отца, и я готов стоять за ним до последнего.

Не потому что это долг.

А потому что это – семья.

Наш мир держится именно на таких вещах.

Кровь, верность, честь.

Моё детство было счастливым. Да, нас воспитывали в строгости, и отец, и мама держали нас в ежовых рукавицах. Никаких поблажек. Мы рано поняли, что нельзя быть слабыми.

Но всё равно это было хорошее время. Дом был наполнен смехом. Мы гоняли по саду, дрались за игрушки, прятались от матери за огромными креслами в гостиной. Мама всегда знала, где мы, даже если делала вид, что не замечает.

У меня с ней с детства была особая связь. Может, потому что я младший, может, потому что характером больше в неё. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то не так.

Мне было 22, когда убили отца. Это поменяло всё. Доминико стал Доном. Я – его заместителем.

Мы с ним разные. Он – холодный рассудок. Я – иногда огонь. Но вместе мы – сила. Потому что каждый из нас знает: за спиной стоит брат, который не предаст.

Я смеюсь, шучу, легко общаюсь с людьми. Но когда надо – становлюсь тем, кем нужно. Потому что в этом мире выживают не те, кто громче всех кричит. А те, кто умеет слушать, ждать и вовремя наносить удар.

Я никогда не думал, что что-то изменится.

Я не часто приезжаю к брату просто так.

Как правило, для этого есть причина.

Он стал семейным человеком.

Но сегодня они позвали близких людей к себе на ужин.

Сегодня был жаркий день. Я надел на себя светлое поло и такие же светлые брюки в тон. Волосы еще не успели до конца высохнуть после душа. На руке красовались новенькие часы.

Я вышел из дома чуть раньше, чем нужно. Люблю не спешить, особенно если речь о мотоцикле.

В моём гараже несколько красавцев – я давно их собираю. Но сегодня выбрал своего чёрного зверя – Yamaha R6. Строгий, быстрый, как лезвие ножа.

Я провёл рукой по сиденью, надел шлем и сел в седло. Ветер – моя терапия. Когда я мчусь по трассе, в голове становится тише. Обычно мне это нужно. Сегодня – особенно.

После свадьбы Доминико и Софии я купил себе дом неподалёку от них. На этом настоял брат. Он не любит, когда кто-то из семьи далеко. И я его понимаю.

Дом стоит в холмах, рядом с их особняком. Современный, просторный, с большими окнами. Тишина там такая, что слышно, как дышит ночь. И , мне это нравится. Иногда даже я устаю от шума.

Поехал к брату. Ужин, семья, Лина… Мысли снова вернулись к ней.

Я знаю, что мотоциклы – моя слабость. Чувство скорости, контроль, момент, когда ты один на один с дорогой. Там нет лишних слов. Только ты, машина и пульс, который совпадает с ритмом мотора.

Я люблю машины, да. Но мотоциклы – это другое. Это воздух, риск, свобода.

Я не всегда выбираю правильный путь. Но этот путь – всегда мой. И сегодня я снова поехал туда, куда действительно хотел.

К брату. И, если быть честным – к ней.

Я не из тех, кто запоминает женщин с первого взгляда. Обычно всё проще – взгляд, оценка, интерес или его отсутствие. В моём мире слишком много суеты, чтобы задерживаться на ком-то дольше, чем нужно. Но с ней было иначе.

Лина Браун.

Я впервые увидел её на свадьбе Доминико и Софии.

Она не старалась выделиться. Не пыталась привлечь внимание. Но выделялась сама собой – будто светилась изнутри.

У неё были светлые, чистые глаза. Тот редкий случай, когда взгляд не оценивает, не прощупывает, не скрывает. Просто смотрит – тепло. На каждого, с кем она говорила.

Чёрные волосы до лопаток рассыпались по плечам, блестели на солнце. Миниатюрная, лёгкая, такая же тонкая, как София – но при этом совсем другая. От Лины веяло… чем-то совсем не из этого мира. Невинностью. Нежностью. Теплом, которого мне всегда не хватало.

Она ассоциировалась у меня с цветами. Не с розами – те слишком показные. Не с орхидеями – те слишком холодные. С пионами. Большие, живые, нежные. Пахнут летом и домом. Простые, но невозможно красивые.

Я не мог тогда понять, почему именно пион всплыл в голове. Может, потому что у неё был такой же лёгкий, чуть сладковатый аромат. Или потому что она вся – как воспоминание о чём-то чистом, о чём давно забыл.

Я стоял тогда в стороне, наблюдал за ней из тени. И понял: этот момент я не сотру из памяти.

Не хотел стирать.

Я заехал на территорию дома брата. Гости уже приехали.

Дом за несколько месяцев изменился. Тут была женщина.

И это чувствовалось в каждой детали.

Дом стал… домом. Не просто местом для встреч, не крепостью, не убежищем – а настоящим пространством, в котором слышно дыхание жизни.

София продумала всё до мелочей. Я видел, как она это делает – терпеливо, с любовью, не спеша, шаг за шагом. Теперь в этом доме было не просто уютно – там было тепло. Энергия другая. Тихая, но сильная.

Сад за домом вообще засиял. Раньше это был просто аккуратный ландшафтный проект – зелёные дорожки, ровные кусты. Теперь это стал настоящий сад. Цветы, травы, аромат, от которого немного кружится голова, особенно вечером, когда воздух тёплый.

София сделала из него целый мир.

Пионы, розы, лаванда, жасмин. Она ухаживала за этим садом сама – я видел, как она выходит утром босиком на траву, в лёгком халате, и склоняется над цветами. И я думал тогда: Мой брат наконец-то живёт как человек, а не как тень.

Рядом с бассейном появилась русская баня. София настояла.

Это была частичка ее родины, которая находилась на другом конце света.

Она из России и она часто рассказывала о ней или готовила блюда своей страны. Доминико влюбился в то, как она готовит, он был готов, есть с её рук.

Она – его женщина.

Та, ради которой он меняет мир вокруг себя.

Я зашёл в дом, как всегда без лишнего шума.

Разуваясь, услышал смех из гостиной.

Прошёл в гостиную, начал здороваться. Обнял брата, поцеловал маму в щёку, коротко кивнул Анжело. И, конечно, встретился взглядом с Линой. Она улыбнулась. Лёгкая, тихая, светлая улыбка. Черт, я до сих пор не знаю, как она это делает, но именно такой взгляд может остановить даже меня.

Её черные волосы, собранные в небрежный низкий пучок, из которого выбивались несколько прядей, мягко ложась на плечи легкими волнами. На лице – ни грамма макияжа. Только природная красота.

Она была в белом летнем платье – простом, лёгком, как она сама.

Такая невинная. Такая чистая. Такая настоящая.

Я смотрел на неё и думал – вот она.

Та ради которой хочется быть лучше. Стать другим. Стать мужчиной, рядом с которым она будет в безопасности.

Мне хотелось закрыть её собой от всего мира. Укрыть её в объятиях и никогда больше не отпускать.

Мы сели за стол. Он был накрыт просто шикарно. Салаты, закуски, свежий хлеб, рыба, мясо, фрукты. Всё выглядело красиво, продуманно, но без пафоса. Это тоже стиль Софии. С ней невозможно уйти голодным.

Я провёл ладонью по скатерти, оглядел стол. Доминико в надёжных руках. Я подумал об этом, и стало спокойно.

Мы начали ужин. Разговоры текли сами собой – о жизни, о семье, о планах. А я, вроде бы участвуя в беседе, всё равно краем глаза ловил Лину. Она то смеялась над шутками Анжело, то что-то шептала Софии. Воздушная. Лёгкая. Тёплая.

И я знал: в этот вечер я останусь до самого конца. И не потому, что так принято. А потому что не хотел уходить.


## Глава 2. Лина


Мы сидели за столом, много болтали.

Но я постоянно ощущала его взгляд – взгляд Алессио. После свадьбы Доминико и Софии он стал уделять мне всё больше внимания: встречал после работы, пытался пригласить куда-то, на свидания. Но я не готова к отношениям, не хочу связывать себя сейчас. Уже пять месяцев он пытается ухаживать, а я стараюсь держать границы и остаюсь на позиции друзей. Это сложно, когда рядом человек, который так много для тебя значит, но я боюсь потерять то, что у нас есть, ради чего-то, в чем пока не уверена.

Я уже обжигалась об мужчин.

Я не хочу переживать это вновь.

Я знаю, что такое разочарование. Я знаю, как больно, когда клятвы не сбываются.

Я была замужем. В 24 года я вышла за Тима Келли Тогда мне казалось, что всё будет иначе. Что у нас получится. Что мы сможем.

Мы прожили вместе три года. Их хватило, чтобы понять – любовь не всегда выдерживает реальную жизнь.

Я знаю одно: не стоит думать, что ты сможешь изменить человека. Я пыталась. Я верила. И в какой-то момент думала, что терпение – это сила. Оказалось, нет. Терпение – это капкан, если ты терпишь не то.

С Тимом у меня были сложные отношения. Слишком сложные для любви. Он не бил меня физически – но слова могут резать сильнее ножа. Он ломал меня по-другому: унижал, давил, гасил во мне свет. Я жила, словно идти по тонкому льду, боясь сказать лишнее, сделать не так.

Когда я забеременела, он сказал, что будет рядом. Я тогда поверила. Как же глупо… Когда я родила Арию, он ушёл в другой мир – в мир, где у него были новые женщины, а я осталась дома одна, с младенцем на руках и опустошённым сердцем.

Он изменил мне почти сразу после родов. И когда я собирала вещи, когда решилась уйти, он посмотрел на меня и сказал холодно:

«– Никому ты не будешь нужна. И дочь заберу. Ты одна не справишься.»

Я справилась. Я выстояла.

Сейчас Арии уже три года. И её отец… Его просто нет. Он вычеркнул её из своей жизни, как будто её никогда не было. Он забыл о ней, как забывают о старой вещи.

Но я знаю – она не вещь. Она – моё сердце. Моя Ария улыбается так, что у меня слёзы наворачиваются. Она обнимает меня маленькими ручками, шепчет «мама» и не знает, как больно мне бывает внутри.

И знаете что? Я больше не позволю никому меня сломать. Ни одному мужчине. Никогда.

После развода я осталась не одна. У меня есть самое важное, что дал мне тот брак – моя девочка, Ария. Маленькое солнце. Смешная, упрямая, добрая. Моя Ария – моя опора и смысл.

Я не боюсь одиночества. Я боюсь повторить ошибку.

Поэтому, когда Алессио смотрит на меня так, будто мир вокруг замирает, я делаю вид, что не замечаю. Когда он встречает меня у работы, когда присылает глупые сообщения, когда приглашает на ужин – я улыбаюсь, но держу дистанцию.

Я не хочу играть в новые отношения Я не готова.

Я мама. Я врач. Я женщина, которая умеет любить – но только тех, кто этого действительно достоин.

И я не уверена, что готова пускать кого-то в свою жизнь снова.

Пока нет. Пока мне хватит того, что мы просто друзья.

Из этих людей только София знает, что у меня есть дочь.

– Ужин получился просто потрясающим, – с улыбкой сказала Лукреция, поправив серьги. В её голосе было тепло, редкое для женщины такого характера. Но я видела – она действительно довольна.

София смущённо улыбнулась, поправляя локон за ухо. Она всегда так делает, когда слышит похвалу. Доминико повернулся к ней, наклонился и мягко поцеловал в висок. Его рука легла ей на плечо – сильная, но осторожная, будто он боялся случайно задеть тонкое стекло.

– Это всё моя жена, – сказал он, и в его голосе звучала гордость, такая настоящая, без показного пафоса.

– Моя девочка умеет всё, – добавил Доминико, и глаза его улыбались.

Я смотрела на них и понимала: это любовь. Настоящая, живая, тёплая. Та, о которой пишут в книгах, но редко встречают в жизни.

И я поймала себя на мысли, что в этом доме действительно стало уютно. Здесь пахло свежим хлебом, жасмином из сада, и… чем-то важным, чего не скажешь вслух.

– Мы хотим сказать вам одну очень важную новость, – сказал Доминико, поднимая взгляд от тарелки.

В комнате сразу стало тише. Я почувствовала, как внутри всё сжалось – это был момент, когда все замерли в ожидании. София посмотрела на него, глаза её блестели, а Доминико мягко взял её за руку и, не отводя взгляда от семьи, сказал:

– Мы ждём ребёнка.

И в этот момент он положил ладонь на живот Софии. Нежно, бережно, так, как будто уже сейчас хотел защитить их малыша от всего мира.

Первым раздался Алессио – его улюлюканье пробежало по комнате весёлой волной:

– Ну, всё! Семья растёт! – рассмеялся он, поднимая бокал.

Я вскочила со своего места, чтобы первой поздравить Софию. Все тоже начали вставать, подходить к ним, звучали поздравления, смех, обнимались.

И в этой суматохе я не рассчитала шаг – зацепилась за угол ковра и чуть не упала. Меня резко перехватили за талию – сильные руки, уверенные, тёплые.

Алессио.

Он удержал меня, притянул чуть ближе, чтобы я не грохнулась прямо перед всеми. И в тот момент, когда я подняла глаза, наши взгляды встретились.

В его глазах было что-то… другое. Не просто веселье, не просто привычная ирония, за которой он обычно прячется. Это было что-то тёплое, глубокое, интересное. Будто он хотел сказать больше, чем позволял себе.

Его взгляд скользнул вниз – на мои губы. И он улыбнулся ещё шире. Та самая фирменная улыбка Алессио – дерзкая, но по-настоящему живая.

– Осторожнее, моя синьорина, – тихо прошептал он, его рука всё ещё была у меня на талии.

– Если ты сейчас тут убьешься, как я тебя в жены возьму.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, но постаралась скрыть это за улыбкой. И всё-таки… в этот момент я впервые по-настоящему задумалась: а что, если он не просто шутит?

– Спасибо, что помог, – шепнула я, чувствуя, как сердце почему-то стучит быстрее обычного.

Я аккуратно убрала его руку со своей талии. Пальцы его были тёплыми, крепкими…Слишком легко было позволить себе задержаться в этом прикосновении. Слишком опасно.

Поэтому я выпрямилась, сделала шаг в сторону и направилась к Софии. Ещё до конца не отошла от странного взгляда Алессио – того самого, в котором читалось больше, чем я готова была сейчас услышать.

Нет, Лина, не сейчас.

Я просто подошла к подруге, обняла её, улыбнулась.

– Поздравляю, – прошептала ей на ухо, пряча в этой фразе всё, что хотелось сказать, но нельзя было сказать вслух.

А за спиной я чувствовала взгляд Алессио. Он продолжал смотреть. Будто ждал.

Я собиралась домой – там меня ждала моя маленькая Ария, мой самый дорогой мир. Когда я сказала об этом, Алессио сразу предложил меня проводить.

– Давай, я тебя довезу, – его голос был мягким, но настойчивым.

Я улыбнулась, но отказалась.

– Спасибо, но не стоит, – сказала я спокойно, стараясь не выдать слишком много.

В глубине души я не хотела, чтобы Алессио узнал об Арии. Этот мир – мой самый сокровенный, и я берегу его от лишних глаз и слов.

Он кивнул, не настаивая, и я пошла к машине, чувствуя, как в груди одновременно успокоение и тревога. За спиной остался вечер, а впереди – моя маленькая семья, моя крепость.

Я приехала домой, и уже было тихо – моя девочка крепко спала в своей комнате. Я подошла к кроватке, осторожно наклонилась, поцеловала её в лоб и мягко провела рукой по её светлым, почти белым волосам.

С ней оставалась моя мама – надёжная, спокойная, как тихая гавань.

У Арии были огромные светло-голубые глаза, которые словно светились изнутри, нежная светлая кожа и милое личико с аккуратным вздёрнутым носиком. Она была копией своего отца. Но у нее была моя улыбка. У неё было доброе сердце – открытое и честное, словно светлый лучик, проникающий сквозь любую тьму.

Она была невероятно чувствительной и нежной, умела слышать и понимать даже без слов в свои три года. Её обворожительная улыбка часто появлялась даже во сне, словно она мечтала о чём-то светлом и добром.

В этот момент я почувствовала, как мое сердце наполнилось любовью и тихой благодарностью за этот маленький чудесный мир, который я буду защищать любой ценой.

Я вышла на кухню, мама сидела за столом и пила крепкий кофе.

Я вышла на кухню, где мама уже сидела за столом и неспешно пила крепкий кофе. Я улыбнулась и мягко сказала:

– Спасибо, мама, что посидела с Арией.

Её спокойный взгляд и кивок были для меня как тихая опора в этом хаосе жизни. Я чувствовала, что с ней моя девочка в надежных руках.

– Как прошёл ужин?

– Ой, мам, я тебе сейчас такое расскажу. Софа беременна. У них будет малыш. Я так за них рада.

– Передай ей мои поздравления.

– У них такой красивый сад. У неё талант

– Много было гостей на ужине?

– Нет, шесть человек.

– Там был тот парень?

– Мам… – протянула я. Но она делала вид, что ничего такого не спрашивала.

Я рассказывала маме об Алессио – о его внимательных жестах, о том, как он старается быть рядом, несмотря на моё нежелание сближаться. Мама слушала внимательно, и в её глазах читалась радость за меня – словно она видела в нём то, чего я сама ещё не хотела признавать.

Она не поддерживала моё нежелание отвечать ему взаимностью, мягко намекая, что иногда стоит дать шанс тому, кто искренне заботится.

– Иногда сердце знает лучше головы, – сказала она тихо,

– И, может быть, Алессио именно тот человек, который сможет подарить тебе то, что ты заслуживаешь.

Я молчала, чувствуя, что слова мамы тронули меня глубже, чем я готова была признать.

Я тихо сказала маме:

– Мама, я развелась почти три года назад. У меня есть дочь – Ария. Я не хочу обременять кого-то своим ребенком.

В глубине души я боялась, что кто-то может не принять её, или что моя история станет препятствием для новых отношений. Это было моё маленькое, но очень важное бремя, которое я не была готова разделить с кем попало.

Я не рассказывала маме о том, что Алессио связан с мафией – не хотела пугать её и тревожить без нужды. Возможно, именно поэтому она так на его стороне, хотя даже не знает его настоящего лица.

Мама видит в нём лишь доброго человека, того, кто старается меня поддержать и сделать счастливой.

Мама посмотрела на меня серьёзно и сказала:

– Откуда ты можешь знать, как он отнесётся к твоей дочери, если он даже не знает о ней? Ты не можешь заранее предугадывать его реакцию, – добавила она мягко, – иногда мы сами ставим перед собой барьеры, которых на самом деле нет.

Её слова задели меня, заставили задуматься. Может, я действительно слишком боюсь открыться, не давая шанса ни ему, ни себе? Но страх оставить свою дочь раненой был слишком сильным, чтобы отступить просто так.

С другой стороны, если бы он узнал о ней, возможно, сразу потерял бы ко мне интерес и не стал бы больше тратить своё время на меня.

Этот страх был словно невидимая стена между нами – я боялась, что правда о моей дочери разрушит всё, что могло бы начаться. И именно поэтому я держала эту часть своей жизни в тайне, словно защищая её от возможной боли и разочарования.

Моя мама приехала к нам на неделю погостить. Но завтра утром я снова убегаю на работу.

***

Утром я проснулась первой и тихо направилась на кухню, чтобы приготовить завтрак на троих. Вскоре из комнаты выбежала Ария с радостными криками:

– Мамочка!

Она запрыгнула ко мне на руки, смеясь и сияя.

– Солнышко, а ты уже умылась и почистила зубки? – спросила я, улыбаясь в ответ.

Ария отрицательно помотала головой, но улыбнулась во все свои маленькие зубки, полные беззаботного счастья.

Я нежно сказала дочке:

– Вы сегодня с бабушкой пойдёте гулять, а я присоединюсь к вам после работы.

В этот момент в дверях появилась мама, и Ария тут же подбежала к бабушке, поцеловала её в щёчку и, смеясь, побежала скорее чистить зубки.

Мама тепло поприветствовала меня, и мы втроём, девочками, сели за завтрак.

В этом уютном моменте было что-то особенное – простое счастье быть вместе, делиться теплом и заботой.

Я отправилась на работу, решив дойти пешком – я всегда любила прогулки утром.

Жара ещё не наступила, и можно было наслаждаться тёплым, ласковым летним воздухом.

Моя мама – Грейс Браун. Женщина с тёплой и спокойной внешностью, которая сразу вызывает доверие.

У неё мягкие черты лица: нежные голубые глаза, в которых всегда светится доброта и забота.

Седые волосы аккуратно уложены, придавая ей особую мудрость и грацию.

Её улыбка лёгкая и искренняя, она способна растопить любое сердце.

Рост средний, осанка ровная – она из тех, кто несёт в себе внутреннюю силу и покой.

Когда мама рядом, ощущаешь, что всё будет хорошо.

Она работала учителем в школе, сейчас на пенсии. Грейс такая добрая, всегда готовая прийти на помощь и поддержать кого угодно.

Видимо, эта доброта и щедрость на сердце – мой самый ценный дар от неё.

Я последовала по стопам отца и тоже стала врачом.

Его пример, преданность профессии вдохновляли меня с детства.

Для меня медицина – не просто работа, а призвание помогать людям, нести заботу и надежду.

Каждый день я стараюсь быть такой же сильной и сострадательной, как он.

Мой отец – Джонсон Браун.

Он – человек с глубокой ответственностью и состраданием, который всегда ставил благополучие других выше собственного.

С ранних лет он вдохновлял меня заботиться о людях и быть сильной в трудные моменты.

Его спокойствие и уверенность всегда давали ощущение защищённости в нашем доме.

Мои родители, Джонсон и Грейс, прожили вместе много лет и очень любили друг друга. Их любовь была настоящим примером для меня – я мечтала быть такой же, как они, мечтала о крепкой семье, где царят взаимопонимание и поддержка.

Но у меня не получилось сохранить свой брак. Иногда, несмотря на все усилия, жизнь складывается иначе, и я вынуждена была отпустить то, что не приносило счастья. Тем не менее, их история всегда вдохновляет меня верить в любовь и надежду.

Я не заметила, как дошла до работы – мысли увели меня далеко. Сейчас здесь не так весело, как раньше. Здесь больше нет моей подруги…

Доминико подарил Софии её собственную частную клинику. И она действительно потрясающий врач – клиника пользуется огромным спросом, к ней записываются заранее, пациенты доверяют ей безоговорочно.

София не раз звала меня к себе на работу. «Приходи, Лина, будем вместе», – говорила она. Но я каждый раз отвечала, что подумаю.

Правда в том, что я не хочу становиться для неё обузой. Я не люблю, когда мне делают поблажки или создают особые условия. Я привыкла добиваться всего сама.

– Добрый день, доктор Браун! Хорошего дня! – приветливо сказала мне Сильвия на ресепшене.

Я улыбнулась в ответ, поздоровалась с ней и с коллегами, прошла в свой кабинет. Сегодня было какое-то лёгкое настроение. Пациентов не так много – можно было не спешить, уделить каждому чуть больше времени, чем обычно.

Я надела белый халат, включила компьютер, посмотрела расписание. Рабочий день начался спокойно, и это мне нравилось. Иногда именно в такие дни удаётся почувствовать, что ты на своём месте.

К обеду ко мне заглянула Лили, моя медсестра. На её лице играла загадочная улыбка.

– Доктор Браун, это вам. Передали на ресепшен, – сказала она, ставя на мой стол поднос.

Я удивлённо посмотрела на аккуратно упакованный пакет. Там был кофе именно такой, как я люблю – с овсяным молоком и щепоткой корицы. Рядом лежал мой любимый десерт – нежное миндальное пирожное. И небольшой букет пионов… нежно-розовых, воздушных, словно облака.

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось. Пионы.

Внутри букета была маленькая записка. Я развернула её. «Для самой нежной. Просто чтобы напомнить о себе.»

Имени не было.

Слова были простыми, но почему-то задели за самое сердце.

«Для самой нежной. Просто чтобы напомнить о себе.»

Я не знала, от кого это. По крайней мере – официально. Не было подписи, не было намёков на имя.

Но в голове тут же всплыл один человек.

Алессио.

Он был единственным, кто за последние месяцы старался напомнить о себе именно так – мягко, настойчиво, с теплом.

Я покачала головой и заставила себя не додумывать. Может быть, это просто совпадение. Может, это чей-то невинный жест – коллега, пациент, друг.

Но когда я посмотрела на пионы – те самые нежно-розовые пионы, мои любимые, – в груди защемило.

Я поставила цветы в воду, села за стол, взяла чашку кофе в руки. Напиток был идеальной температуры, как будто тот, кто отправил его, знал, когда я сделаю первый глоток.

Я улыбнулась, сама не замечая этого. Но сердце чуть учащённо стучало – от волнения, от лёгкой тревоги. Я не знала, чего ждать дальше И не знала, готова ли я к этому вниманию.

Оставшиеся часы до конца смены пролетели незаметно.

Я старалась сосредоточиться на работе, но мысли то и дело возвращались к тем пионам… к записке…

Когда день закончился, я вышла из больницы. Воздух был тёплый, лёгкий ветерок касался лица, пахло летом, зеленью и солнцем. Я решила пройтись пешком – не спешить домой, дать себе время перевести дыхание.

Я свернула в парк, где договаривалась встретиться с мамой и Арией. И вдруг издалека увидела их. Мои девочки.

Ария бежала мне навстречу с раскинутыми руками, её светлые волосы развевались по ветру. Я слышала её звонкий голос:

– Мамочка! Мамочка!

Я присела на корточки и открыла объятия. Ария с разбегу прыгнула ко мне, я крепко прижала её к себе, вдохнула её тёплый запах – смеси детского шампуня и ванильного мороженого.

За ней шла мама, улыбалась, помахала мне рукой. Я поймала её взгляд – тёплый, понимающий. Как будто она знала, о чём я думаю.

И в этот момент я поняла, что несмотря на тревогу, несмотря на прошлые страхи… у меня есть маленький мир, который я должна беречь.

Но вместе с тем в сердце росло ощущение, что скоро всё изменится. Я уже стояла на пороге новой главы – с цветами, с чьими-то знаками внимания… И с возможностью наконец-то позволить себе быть счастливой.

– Ну что, мои девочки, как вы провели день? – спросила я, не отпуская Арии из объятий.

– Мамочка, мы ходили кормить уточек! – радостно застрекотала Ария, заглядывая мне в глаза.

– А ещё я каталась на карусели! Целых два раза!

Я рассмеялась, погладила её по светлым волосам.

– Два раза? Ну ты даёшь! Наверное, уже вся закружилась?

– Нет, я большая, мне можно много! – она гордо выпрямилась, а потом добавила:

– А бабушка сказала, что я очень смелая.

Я подняла глаза на маму, которая подошла ближе. Она ласково улыбнулась.

– Мы отлично провели время, Лин. Сначала гуляли по парку, потом зашли в кафе за мороженым, – мама кивнула в сторону Арии.

– Эта маленькая обаяшка уговорила меня на два шарика, хотя я говорила, что хватит и одного.

– Мама! – Ария надула губки, но глаза её смеялись.

– Ну конечно, куда же без сладкого, – я улыбнулась, слегка пожурив её взглядом.

– Главное, чтобы животик не заболел.

– Не заболел! – Ария серьёзно покачала головой, как будто давала мне медицинский отчёт.

– Ну, раз не заболел, тогда ладно, – я подмигнула.

Мама смотрела на нас с теплом. Я знала этот взгляд – такой, каким она всегда смотрела на меня в детстве: с любовью, с лёгкой тревогой, с надеждой, что я смогу быть счастливой.

Мы пошли медленным шагом по парковой дорожке. Солнце уже клонилось к закату, воздух наполнялся мягкими сумерками.

Я взяла Ариину ручку в одну ладонь, мамину – в другую.

– Спасибо, что сегодня были вместе, – тихо сказала я, и в груди стало немного легче. Как будто, несмотря на все тревоги, именно в этот момент я чувствовала себя по-настоящему дома.

Мы ещё немного погуляли, наслаждаясь вечером. Ария болтала без умолку – рассказывала, как гонялась за голубями, как бабушка купила ей новую резинку для волос с блестками, как она видела щенка, который ей очень понравился.

Я слушала её вполуха, больше ловя момент. Тёплый воздух, лёгкий шорох листвы над головой, голос моей малышки, мамино спокойное присутствие рядом – всё это казалось таким простым, но в то же время бесценным.

Мы свернули на тихую улицу, ведущую к дому. Я чувствовала, как усталость постепенно накрывает плечи, но была приятная, домашняя усталость.

– Мамочка, а ты завтра тоже пойдёшь с нами гулять? – спросила Ария, заглядывая мне в глаза снизу вверх.

– Завтра? Ну… если успею после работы, то обязательно. Я не могу пропустить прогулку с такими важными девочками, правда?

Ария счастливо кивнула, а мама слегка сжала мою ладонь.

– Лин, ты молодец, – тихо сказала мама, глядя на меня.

– У тебя хорошо получается. Несмотря ни на что.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.

Мы подошли к дому, зашли внутрь, сбросили обувь. Я знала, что вечер ещё не закончился. Будет ванна, сказка, поцелуи на ночь… И, возможно, мысли о том, что будет дальше.

Но в этот момент всё было спокойно. Я была рядом с теми, кого люблю.

И это было главное.


## Глава 3. Алессио


За эти пять месяцев я выучил о Лине больше, чем о ком бы то ни было за последние годы. Я знал, какой кофе она заказывает в любимой кофейне – латте без сахара, но с корицей, и обязательно на миндальном молоке. Я знал, что она любит пионы. Только нежно-розовые, без лишней вычурности. Я знал, во сколько она выходит из дома, во сколько приходит на работу, как держит ключи в руке, как поправляет волосы, когда волнуется.

Мне не нужно было спрашивать – я просто наблюдал. Никогда не думал, что вообще способен быть настолько внимательным к деталям. Но с ней… с ней всё иначе.

Она не давала мне шансов подойти ближе, но я не спешил. Я знал, что торопить её нельзя. Она будто носила в себе невидимый щит. Я видел в её глазах боль прошлого, видел осторожность.

И я готов был ждать.

Потому что каждый её взгляд, каждый короткий разговор, каждое «нет» на мои предложения не отталкивали меня, а наоборот – делали желание быть рядом только сильнее.

Я уехал из города на несколько дней. Иногда приходится напоминать себе, кто я такой и к какому миру принадлежу. Это не про цветы, кофе и прогулки по парку. Это про контроль, влияние, силу. Про сделки, от которых зависит чья-то жизнь, а чья-то смерть.

Мы летели на юг – решать вопросы поставки оружия. Обсуждали новые маршруты, закрепляли договорённости, выстраивали каналы. Это часть игры. Часть той жизни, в которой я вырос и в которой привык побеждать.

В такие моменты я становился другим. Холодным, расчетливым, точным. Никаких эмоций. Только стратегия. Только власть.

Я смотрел на партнёров по сделке и понимал – они уважают нас, потому что знают: за нами сила. Мы укрепляли влияние. Мы становились ещё сильнее. И не позволяли никому забыть, кто держит в руках рычаги.

Но стоило мне выйти из переговорной, как мысли снова возвращались к ней. К Лине.

Пока мы подписывали бумаги, договаривались о поставках, обсуждали границы новых территорий, я ловил себя на том, что прокручиваю в голове её лицо. Её глаза. Её смех.

Я знал: в этом мире я не могу быть только Алессио – заместителем дона, тем, кто всегда идёт впереди в переговорах, тем, кто не боится запачкать руки. Но я всё чаще хотел быть просто мужчиной для неё.

И вот это – было для меня самым опасным из всех чувств.

Пять дней. Пять дней я не видел её.

Казалось бы – ерунда. Я привык к расстояниям, к командировкам, к неделям вне дома. Но сейчас было иначе.

Я сидел вечером на веранде дома, закурил сигару, смотрел на огни вдалеке и пытался выбросить Лину из головы. Не получалось.

– Ты стал слишком задумчивым, брат, – усмехнулся Анжело, выходя ко мне. Он сел рядом, налил себе виски.

– Не нравится мне это.

– Что именно?

– Ты не о деле думаешь. Ты о ней думаешь.

Я усмехнулся, сделал глоток.

– Думаю. А что?

– Алессио… – он посмотрел на меня с тем самым выражением, которое я знал с детства,

– Ты всегда был лёгким на подъём. Женщины, риск, скорость, сделки. Ты не останавливался. А теперь – ходишь кругами.

Я пожал плечами.

– Не знаю, как с ней быть, Анжело. Она другая. Я знаю, что ей больно. Знаю, что она закрыта. И я боюсь, что если надавлю – сломаю что-то важное. А если отпущу – потеряю.

Анжело посмотрел на меня внимательно. Его голос стал мягче:

– Если тебе действительно нужна она – не сдавайся. Ты же не из тех, кто отступает при первой трудности. Это не про бизнес, не про влияние. Это про жизнь, Алессио. Ты нашёл свою женщину – борись за неё. Только не спугни.

Я молчал. Дым сигары поднимался вверх, смешиваясь с прохладным ночным воздухом.

Я не привык ждать. Я привык брать.

Но с ней… с Линой всё было по-другому. Я чувствовал – эта игра на долгую. И на настоящую И чёрт возьми, я был готов в неё играть.

Если бы мы жили в Италии, в Сицилии… Всё было бы иначе.

Там семья решала за тебя. Кого брать в жёны, когда, зачем Браки – как сделки. Союзы, которые укрепляют положение, расширяют влияние. Женятся рано, выбирают «правильных» итальянок, из «правильных» семей.

Но тут, в Нью-Йорке, у нас другие правила. Здесь мы сами устраиваем свою жизнь. Нам никто не диктует, кого любить. Нам не навязывают, с кем делить кровать и завтрак.

Доминико – первый, кто пошёл против старых порядков. Он выбрал Софию сердцем, не по расчёту. И я горжусь тем, что он сделал. Горжусь, что у нас есть право решать за себя.

Я тоже выбираю сам. Лина не из нашего мира. Не мафиозная дочь, не итальянская наследница, не «удобная партия». Она другая. Чистая, лёгкая, настоящая.

И я знаю – если бы мы были в Сицилии, мне не позволили бы сделать такой выбор. Но здесь, в этом городе, я сам решаю, кого любить. И я выбираю её.

Я вернулся домой, снял с себя пыль и усталость дня под горячим душем – вода смывала всё лишнее, оставляя только желание быть рядом с ней. Надев кожаную куртку, я сел на свой чёрный мотоцикл и завёл двигатель. Ветер бил в лицо, город мелькал вокруг – но в голове крутилась только одна мысль.

По пути до больницы я решил сделать небольшой крюк и заехать в её любимую кофейню.

Я зашёл в кофейню – обычно здесь всегда людно, места свободного не бывает. Передо мной стояла женщина, выбирала кофе. Вдруг внезапно из её рук кто-то вырвал сумку и рванул прочь. Всё произошло мгновенно.

Я не мог позволить этому случиться – в моём городе, на моих глазах, такое просто невозможно. Я бросился за вором, сердце билось быстрее, адреналин взрывался в жилах. По улицам, сквозь прохожих, я мчался за ним, чтобы вернуть то, что украли, и не дать нарушить порядок, который я так берег.

Я догнал его почти мгновенно – не ожидал, что он так быстро сдался. Видно было, что он сразу понял, кто я такой. Его глаза наполнились страхом и смирением, и он начал просить прощения, слова срывались с губ, как будто надеясь вымолить себе прощение. В этот момент я почувствовал власть – власть выбирать, что делать с этим человеком.

Я вернулся в кофейню, держа в руках её сумку. Женщина стояла у стойки, рядом с ней – маленькая девочка, прижимавшаяся к бабушке. Девочка была в голубом сарафане, её волосы заплетены в две аккуратные длинные косички. Её лицо выражало грусть, и я заметил, как она сжимала руку бабушки, пытаясь найти утешение.

Женщина выглядела очень милой – добрые глаза светились теплом, а на губах играла лёгкая улыбка. Когда я протянул ей сумку, она поблагодарила меня с такой искренностью, что внутри что-то мягко зазвенело. В этот момент я понял, насколько важны такие простые, но настоящие моменты в нашей жизни.

Женщина слегка вздохнула с облегчением и улыбнулась:

– Спасибо большое, вы так добры. Мы даже не успели ничего понять.

Я кивнул:

– Не за что.

Маленькая девочка тихо прижалась к бабушке и робко посмотрела на меня.

– Вы часто приходите сюда? – спросил я, пытаясь завязать разговор.

– Иногда, – ответила женщина.

– Это наше любимое место, мы здесь часто проводим время с внучкой.

– Очень приятное место, – улыбнулся я.

– Надеюсь, больше ничего не случится сегодня.

Она посмотрела на меня с благодарностью в глазах:

– Спасибо. Вы настоящий спаситель для нас.

Я подошёл к кассе, сделал свой заказ и, не забыв о маленькой девочке, добавил к нему пирожное.

Я присел на корточки перед маленькой принцессой и протянул пирожное. Она посмотрела на бабушку, ждала одобрения. Женщина кивнула, и девочка засияла и обняла меня. От неожиданности я чуть не потерял равновесие. Она улыбнулась и забрала пирожное.

Я стоял у входа в больницу, оперевшись на свой мотоцикл, в руках держал её любимый кофе. В тот момент, когда я уже начал волноваться из-за опоздания, из дверей вышла Лина.

Я сделал шаг вперёд, улыбнулся и протянул ей кофе:

– Твой любимый, – сказал я тихо, – чтобы день стал немного легче.

Лина посмотрела на меня, слегка удивлённо, но тепло:

– Спасибо, Алессио. Ты не перестаёшь меня удивлять.

Я усмехнулся:

– Что могу сказать, стараюсь.

Она взяла кофе, задержала взгляд на моих глазах и добавила:

– Знаешь, ты всё больше похож на того, кто действительно заботится.

Я почувствовал, как сердце забилось чуть быстрее:

– Может, это правда. А может, я просто хочу быть рядом с тобой.

Лина улыбнулась, и в этот момент между нами повисла невысказанная надежда.

Лина посмотрела на меня с легкой усмешкой и серьёзным взглядом, спросила:

– Почему ты не сдаёшься? Почему продолжаешь пытаться, хотя я ясно дала понять, что не готова?

Я на секунду задумался, и продолжил:

– Потому что ты особенная. И если кто-то для меня важен – я не отступаю просто так. В жизни редко бывает что-то настоящее, а с тобой я хочу это сохранить. Даже если придётся ждать – я готов.

Я посмотрел ей прямо в глаза и ответил спокойно, но искренне:

– Потому что ты для меня больше, чем просто знакомая. Ты – человек, который заслуживает внимания и заботы. Я не привык сдаваться, особенно когда речь идёт о том, что действительно важно.

– Я знаю, что ты держишь дистанцию, и это нормально. Но я здесь не для того, чтобы ломать тебя или торопить. Я просто хочу быть рядом, даже если это просто как друг.

Я улыбнулся, добавляя чуть шутливо:

– А сдаваться – это не в моём стиле.

Я осторожно заправил выбившуюся прядь ее волос за ухо, подмигнул и направился к своему мотоциклу. Надев шлем, бросил ей взгляд и отправил воздушный поцелуй. Лина покраснела и быстро отвела глаза, слегка улыбаясь.

***

Через два дня я снова отправился навстречу Лине. На этот раз приехал на машине, в руках – букет её любимых пионов, нежно розовых, словно созданных для неё. В дороге мысли вертелись вокруг неё – такая воздушная, легкая, как будто из другого мира. Подъехав к больнице, я почувствовал, как сердце чуть сильнее забилось в груди – вот-вот увижусь с ней и снова предложу прогуляться.

Я вышел из машины и стоял, смотрел на вход в больницу, ожидая, когда Лина появится в дверях. И вот она – светлая, нежная, словно луч солнца. Но вдруг меня отвлек крик. К ней с радостью и слезами на глазах бросалась маленькая девочка, выкрикивая «Мама!»

Мама?

Я опешил.

«Мама?» – вырвалось у меня тихо, почти шепотом. Я стоял, не отрывая взгляда от этой сцены, и не мог поверить своим глазам. Девочка, которую я видел в кофейне, была дочерью Лины – той самой Лины, которой я пытался завоевать сердце. Всё встало на свои места, и в голове промелькнула буря мыслей. Как я мог не знать этого раньше?

К ним подошла женщина – та самая с добрыми глазами и нежной улыбкой. Наверное, это её мама. В голове закралась мысль: неужели Лина замужем? Но рядом не было мужчины, да и на её пальце не было кольца. Всё это сбивало меня с толку – я не знал, что думать и как теперь вести себя.

Я стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд. Они шли прямо ко мне, и в тот момент, когда Лина заметила меня, наши глаза встретились. В её взгляде мелькнул страх и растерянность – словно она не знала, что делать или как объяснить наше неожиданное столкновение. В воздухе повисло напряжение, и я почувствовал, что этот момент изменит многое.

Маленькая девочка сорвалась с места и побежала ко мне, улыбаясь во всю ширь. Она остановилась прямо передо мной и гордо произнесла:

– Мама, это наш герой! Он бабушке сумочку вернул. Мы тебе уже рассказывали о нём!

Лина смотрела на меня с новой надеждой и чуть растерянно, но с благодарностью.

Я опустился на корточки перед маленькой принцессой, улыбнулся и сказал мягко:

– Привет, я Алессио. Очень рад с тобой познакомиться.

Её глаза заблестели от восторга, и она засмеялась, протягивая мне ручку. Это было маленькое, но очень важное начало.

Я слушал внимательно, улыбаясь, как маленькая девочка рассказывала о своей семье:

– Я Ария. Это моя мама Лина, она доктор, – с гордостью говорила она, – а это моя бабушка Грейс.

Я поднялся, уверенно протянул руку Грейс и крепко пожал её. Она ответила мягкой улыбкой, в которой сквозила мудрость и понимание – будто она знала, зачем я здесь и что значит для неё и Лины этот момент. В её взгляде мелькнула тихая благодарность и уважение, которые согревали сердце.

Я осторожно подал Лине нежный букет пионов – её любимых цветов. Она немного смутилась, принимая их, глаза загорелись теплом.

– Для тебя, – сказал я тихо, – надеюсь, они сделают твой день чуть светлее.

Она улыбнулась и слегка опустила взгляд:

– Спасибо, Алессио. Это очень мило… Ты всегда так внимателен?

Я слегка улыбнулся в ответ:

– Просто хочу, чтобы ты знала – я не собираюсь сдаваться. Ты заслуживаешь только самого лучшего.

Лина подняла глаза, и на мгновение между нами повисла тёплая тишина, наполненная пониманием и надеждой.

Грейс улыбнулась, поблагодарила за помощь и сказала:

– За мной уже приехало такси, пора домой.

Я кивнул, проводил её взглядом, ощущая, как внутри щемит лёгкая грусть от расставания. Но и надежду – ведь это только начало.

Я повернулся к Лине и мягко предложил:

– Может, прогуляемся вместе? Немного свежего воздуха пойдет нам всем на пользу.

Она на мгновение задумалась, потом улыбнулась и кивнула.

– Хорошая идея. Ария, хочешь пойти гулять?

Маленькая засияла, схватила маму за руку и с радостью согласилась.

Мы неспешно шли по парку, солнце мягко садилось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оттенки. Ария бегала впереди, а потом вдруг тихо подошла ко мне и взяла за руку. Я почувствовал, как моё сердце немного замерло – этот маленький жест был неожиданно трогательным и значимым. В её чистых глазах читалась доверчивость и нежность, и я понял, что эти моменты – настоящие подарки судьбы.

Возвращаясь назад, Ария так устала, что едва держалась на ногах и почти заснула, сидя на лавочке. Я осторожно подхватил её на руки, чувствуя её лёгкий и хрупкий вес, словно держал самое ценное в мире. Маленькие ручки нежно обвили мою шею, а её голова опустилась на мою грудь. Тёплый и спокойный ритм её дыхания успокаивал меня, и я знал – в этот момент я был её защитой и опорой.