Екатерина Рыжая
Эффект бабочки

Пролог

Катерина. Когда-то давно

Даже спустя время меня продолжал пугать этот дом. Слишком огромный, слишком мрачный, слишком пустынный. Я никогда не любила фильмы ужасов, а сейчас у меня стойкое ощущение, что мне приходится жить в одном из них.

Молчаливая незаметная прислуга передвигалась настолько бесшумно, что порой казалось, что нам все прислуживает армия призраков. Причем все на одно лицо. Интересно, их специально подбирали, чтобы следить за так называемыми гостями господина Хорна?

Хотя лично я скорее его заложница, разменная монета в противостоянии с моим сводным братом. И если в самом начале у меня были хоть малейшие шансы уцелеть в этой борьбе, то со временем они растаяли словно мороженое в жаркий день.

Маркуса чуть удар не хватил, когда он понял, что в качестве гаранта его послушания соперник забрал именно меня, младшую сестру, которая никак не была связана с ним кровью. Он всячески скрывал ото всех запретную тягу к рыжеволосой пигалице, но где-то точно прокололся, потому что Хорн забрал у него из-под носа лакомую добычу. Забрал и присвоил, во всех смыслах этого слова. Теперь при одной мысли, что братец сделает со мной, когда узнает этот маленький нюанс, меня колотила нервная дрожь.

Я должна была быть умнее, но Эрик умеет быть галантным и заботливым. Для девушки, которая всю жизнь была для окружающих невидимкой, этого оказалось достаточно. Брат крайне отрицательно относился к моему увлечению латинскими танцами. Его раздражал мой партнер, наряды, выступления… Когда папа был жив, то он мог одернуть старшего сына, но после его смерти я осталась без защиты. Мама имела на Маркуса еще меньше влияния, так что обращаться за помощью к ней было бесполезно.

Мне казалось, что Эрик сделан из того же теста, но стоило робко заикнуться о том, что мне нужно продолжать тренироваться, как он отдал приказ переоборудовать одну из дальних комнат в танцевальный зал. Помещение вышло очень воздушным и светлым, значительно отличаясь от интерьера остальной части особняк. Мое маленькое убежище, где я пряталась, когда чувств в груди становилось слишком много. Потому что глупая девочка влюбилась в своего похитителя.

Нужно меньше об этом думать! С тихим вздохом я поднимаюсь с пола, расправляю теплые вязаные гетры и настраиваюсь на предстоящую тренировку. Сегодня в планах сольно отработать бачату. Как бы не был ко мне лояльно настроен хозяин особняка, посторонние мужчины на его территорию не допускались. Исключение не сделали даже для моего партнера по танцам. Большую часть приходилось отрабатывать в одиночестве, потому что из золотой клетке меня не выпускали даже с немаленькой свитой охраны.

Я успеваю нагнуться, обхватив ладонями лодыжки, когда внезапно чувствую, что больше не одна. Тяжелый мужской взгляд властно скользит по моей заднице, бесстыже выставленной напоказ. Эрик видел меня и вовсе без одежды, но мне так и не удалось привыкнуть к его вниманию, поэтому я тут же выпрямляюсь и испуганно оборачиваюсь.

Эрик стоит в дверях, высокий и мощный. Наверное, так же выглядели древние викинги, подавляя окружающих одним своим присутствием. Его синие глаза не выражают ни единой эмоции. К этому стоило привыкнуть, но сегодня он почему-то меня пугает. Словно произошло нечто такое, что буквально разобьет мою жизнь на две части.

– Тренируешься? Как не приду, ты вся с головой в танцах. – Он бесшумно подходит ко мне, не отводя взгляда от моего покрасневшего лица. Слишком много мягкости в его голосе. Мне кажется, что с теми же интонациями его предки отдавали приказы своим войнам выжечь очередную деревню. – Я думаю, что с таким усердием все медали чемпионатов будут твои.

– Без постоянных занятий мне не достичь совершенства. – Я нервно облизываю губы, отмечая, как в глубине мужских глаз вспыхивают темные огоньки. – А вот ты сегодня рано. Обычно ты не появляешься в доме раньше семи часов вечера.

– Просто сегодня особенный день, liten kattunge (маленький котенок).

Эрик скользит подушечкой большого пальца по моим губам. Повинуясь низменным инстинктам, я обхватываю его и нежно посасываю. Почему-то мне очень важно вывести его на эмоции именно сейчас. Слишком меня пугает его отстранённость и невозмутимость. Он не делает ни одного шага навстречу, не пытается подтолкнуть к более решительным действиям. Просто смотрит, словно желая меня запомнить.

– Тогда, может быть, мне стоит закончить тренировку? Мы могли провести побольше времени вместе. Хочешь я сделаю тебе массаж?

Слова вырываются из меня неудержимым потоком. Они бессмысленны и наивны, потому что поведение моего первого мужчины без слов говорит о самом страшном. О том, что моей спокойной и безмятежной жизни рядом с ним пришел конец. Я отчаянно хочу завизжать, заткнуть уши, чтобы не слышать свой жестокий приговор.

– Тренировку действительно пора закончить, но придется обойтись без массажа. Тебе нужно подняться в свою комнату и собрать вещи. – Эрик делает плавный шаг назад, увеличивая и без этого огромную пропасть между нами. – Через сорок минут Маркус тебя заберет. Ты возвращаешься домой, Катерина. Тебя все уже заждались.

Глава 1

Эрик. Наши дни

– Милый, ты опять без галстука? Это нарушение всех норм этикета. – Агата неодобрительно цокнула языком, стоило ей только разглядеть непорядок в моем внешнем виде. Сама она выглядело идеально от золотистых волос и до каблуков изящных туфель. И только я доподлинно знал сколько стоит это небрежное совершенство.

– Не забывайся, главные правила этикета – это мои желания. Если мне приспичит, то я надену гавайскую рубаху, и все будут восхвалять мое уникальное чувство стиля.

Иногда мне нравилось умение любовницы балансировать на грани моего настроения, иногда хотелось выпороть ее за неумением держать язык за зубами. Ей нравились оба варианта развития событий. Наверное, в этом секрет ее успеха, потому что дольше нее рядом со мной еще никто не продержался.

Агата расправила несуществующие складки на белом шелковом платье, которое соблазнительно облегало сочную фигуру. Мои мысли приобрели сексуальный оттенок. Девушка никогда мне не перечит, понимая, что одно дело дразнить зверя с его одобрения, а другое попытаться погладить его против шерсти. Если я потребую, чтобы она сейчас мне отсосала, ей и в голову не придет сопротивляться. Сможет ли Агата продолжать строить из себя королеву, если ей придется спуститься на мой благотворительный вечер растрепанной и помятой, с потеками спермы на дизайнерском платье? Можно было бы проверить, но время поджимает. Я могу сколько угодно не переваривать публичные приемы, но обязан их проводить. Должность обязывает.

А вот Кристиан обожает светские рауты и с удовольствие появляется на них под руку со своей обожаемой невестой. Нике правда это тоже не особо нравится, но она с легкостью идет на компромисс. И наш хладнокровный социопат ластится к ее рукам ручным псом. Смотрится это довольно забавно, но я не лезу ни к нему, ни к Алессандро. Каждый сам выбирает свою жизнь, и моя это мрак и тени, в котором нет места чувствам и свету. В памяти мелькает рыжая вспышка кудрявых шелковистых волос, но, мысленно проклиная Чуму, я прячу воспоминания в самый дальний уголок подсознания. Правда, настроение портится еще сильнее.

Мы спускаемся в зал моего особняка в Эстермальме (один из самых престижных районов Стокгольма), который необходим мне только для торжественных приемов и встреч, на которых необходимо продемонстрировать свое величие и статус. Жить я предпочитаю в другом доме, более тихом и уединенном. Юшольм подходит мне по все параметрам, а соседи и не подозревают, что рядом с ними проживает самый влиятельный человек Северной Европы. Надеюсь, что так будет и дальше.

– Босс, все уже собрались. Нет представителя только от Тунбергов. Сами понимаете… – Лукас деликатно доложил обстановку, держась по правую руку. Один из самых близких и верных людей, с которым мы выполняли заказы еще тогда, когда были обычными наемниками и не мечтали о власти. А вот оно как все повернулось.

– Я и не ждал никого от Тунберга. Свену с каждым днем хуже. Врачи говорят, что, если он доживет до конца месяца, это будет чудо. На нем род и прервется, потому что у него нет наследников мужского пола.

И здесь мне пришлось слукавить. Потому что оставался Маркус Тунберг, который должен был занять место дяди еще четыре года назад, после смерти своего отца. Но он оказался слишком властолюбивым и не желал никому подчиняться. Ему хотелось заполучить титул Голода, и ради этого Маркус пошел бы на любую хитрость и подлость. Мне пришлось выкрасть его сводную сестру Катерину, единственную дочь второй жены его отца. Он слишком болезненно привязался к ней и снял свою кандидатуру, опасаясь, что я причиню ей вред. Но у меня бы рука не поднялась обидеть солнечную рыжеволосую девушку, которая озарила своим светом мой дом.

Я не должен был ее трогать, но не смог удержаться. Мы стали любовниками, причем до меня Катерина не знала мужчин, что оказалось для меня огромным сюрпризом. Жаль, что наш роман продлился недолго, потому что неделю спустя по договоренности мне пришлось вернуть ее брату. Я надеялся, что смогу возобновить отношения чуть позже, но не успел. Малышка вместе со своей матерью покинула Швецию, а затем, передав дела дяде, уехал и Маркус, затерявшись из вида.

Агата незаметно одергивает меня за руку, выдирая из собственных воспоминаний. Она гневно смотрит куда-то в конец зала на стройную женскую фигуру в изумрудно-зеленом вечернем платье. Любовница была в бешенстве, потому что нашлась смертница, которая осмелилась нарушить дресс-код ее тщательно спланированного мероприятия. Мне было плевать, но, чтобы не обидеть свою спутницу, стоит подойти к незнакомке и узнать кого она сопровождает. Я не успеваю, потому что ко мне снова обращается Лукас, недоуменно нахмурив брови.

– Жнец, мне только что доложили, что Тунберг все же приехал. Может быть, ему стало лучше?

– Какой лучше? У него уже отнялись ноги. Прикажи парням проверить, у нас незваный гость. – Какое-то платье было забыто. Меня больше интересовало кто же такой смелый, что решился влезть в дом к самому Голоду. Кажется, вечером придется разбираться с нахалом лично.

– Здравствуй, Эрик! Прими мои поздние поздравления с этим титулом. Я никогда не сомневался, что ты его добьешься. – Тягучий хриплый голос из прошлого наждаком прошелся по моим нервам, но так и не смог выбить меня из колеи.

Медленно обернувшись, я встретился взглядом с Маркусом, которого уже привык считать пропавшим без вести. Однако выглядел мужчина вполне себе живо и бодро. Даже нацепил на себя смокинг, подчеркивающий небольшой живот. В добровольной ссылке он точно ни в чем себе не отказывал.

– Маркус… Какими судьбами тебя занесло на родину?

– Это все Свен. Он нашел меня и сообщил, что умирает. А так как у него нет наследников, то мне необходимо вернуться и занять место в семейном бизнесе. Сам знаешь, я очень щепетильно отношусь к своим близким. Кстати, хочу тебя познакомить с Катериной, моей…

– Сестрой? Вынужден тебя расстроить, но мы с ней уже знакомы.

Он выталкивает из-за своей спины девушку в том самом изумрудном платье и мне кажется, что я подсознательно рассчитывал на нашу с ней встречу в тот момент, когда услышал его голос. За прошедшие четыре года она изменилась. Грудь стала больше и соблазнительнее, бедра манили своей округлостью, а вот талия все такая же тонкая. Не изменилась и грива медно-рыжих кудрявых волос, убранных в высокую прическу, и невероятно сине-зеленые глаза. Правда выражение лица непривычно отстраненное, но это можно исправить. Вот только желая рассмотреть ее до мельчайших деталей, я не сразу обращаю внимание на обручальное кольцо на безымянном пальце. И в ту же минуту Маркус с нескрываемым удовольствием меня исправляет.

– Моей женой.

Глава 2

Катерина

Я не была в Швеции четыре года и с большим удовольствием не возвращалась бы сюда до конца своей жизни. Тогда Маркус увез меня в Канаду, несмотря на все мои заверения, что мне лучше вернуться в родную Россию. Вот только он всегда поступал по-своему, маленькая сводная сестричка никогда не имела права голоса. И как бы сейчас я не ненавидела Эрика, мне хватает мужества признать, что по настоящему свободной я была лишь в том время, когда сидела под замком в его доме.

В Онтарио тоже было хорошо, но постоянный контроль Маркуса доводил меня до состояния истерики первые три месяца. Потом мне пришлось сдаться и согласиться на его предложение, потому что маму хватил удар и у меня не получилось дать ей столько заботы и внимания, сколько требовалось.

Она предупреждала меня о нездоровой страсти сводного брата, просила бросить ее и бежать. Ну или попросить у Эрика помощи. Когда Маркус рассказал ей правду о ее ненаглядном защитнике, слабое сердце не выдержало таких новостей. Я осталась практически одна на всем белом свете, в цепких когтях своего жестокого палача.

Мне пришлось смириться со своим положением и плыть по течению жизни. Слово супруга стало для меня законом, и у него были все возможности держать меня в узде. Когда пару дней назад Маркус сказал, что нам нужно вернуться в Стокгольм, я просто молча собрала наши вещи. Когда на черно-белый прием он принес мне изумрудное платье, я позволила нарядить себя как куклу, чтобы услаждать взор своего хозяина.

– Ты же будешь хорошей девочкой, любовь моя. – Муж шептал всякие гнусности, пока крутил в постели мое равнодушное пассивное тело. Ему уже пару лет как не доставлял удовольствие наш секс, но перспектива ткнуть Эрика лицом в наш счастливый брак, вновь пробудила низменные инстинкты.

А я не стала возражать, потому что ненавидела этого подонка гораздо сильнее, чем сводного брата. И хотя он вряд ли вообще помнит худенькую рыжеволосую дурочку, в моей памяти события прошлого отпечатались намертво.

Конечно, наша пара привлекла всеобщее внимание. И если Маркус был в черном, как и следовало из приглашения, на меня глазели абсолютно все. Вот только я давно научилась прятаться за равнодушной маской. К тому же мой муж играл роль своеобразного щита, отсеивая светских львиц, желающих разузнать все обо мне, чтобы за моей спиной потом перемыть косточки.

Да вот только плевать я хотела и на это роскошное платье, и массивное изумрудное колье, с грубыми варварски ограненными камнями. Мне всего лишь нужно отыграть свою роль, привлечь внимание нужного человека, а потом Маркус отправит меня домой. Его раздражает повышенное внимание к своей кукле, а я и рада его ревности. Она помогает мне отсиживаться в безопасности.

– Все идет по плану. Его новая девка сверлит тебя взглядом. – Муж деланно небрежно целует кончики моих пальцев, пока я невозмутимо скольжу взглядом по зале. – Пора уважить хозяев и подойти поздороваться. Надеюсь, ты помнишь, что поставлено на кон.

– Не беспокойся, я не страдаю провалами в памяти.

Маркус мог бы и не напоминать, но это просто очередной ошейник, удерживающий меня рядом с ненавистным мужем. Ему нравится периодически меня одергивать, уверена, что это в какой-то степени его возбуждает. Он неторопливо ведет меня к высокому мощному мужчине, на руке которого висит сексуальная блондинка. Прошло четыре года, а Эрик все так же верен своим вкусам. Возможно, будь я немного внимательнее, ничего страшного со мной и не случилось бы. Но разве может влюбленная дурочка логически рассуждать.

Я держусь чуть позади мужа, чтобы не испортить сюрприз хозяину раута. Интересно, он хотя бы раз задумывался о том, что проехался катком по невинной девушке, которая была так далека от грязных игр за власть? Нога начинает ныть, чутко реагируя на перемену погоды. Высокие каблуки не облегчают моих страданий. Повезло, что в обычной жизни мне позволительно носить кроссовки.

В этот момент Маркус дергает меня за руку, пусть никто и не заметил этой грубости. Всегда невозмутимые и отстраненные, глаза Эрика удивленно расширяются. Еще в них есть что-то теплое, но я отказываюсь воспринимать эти эмоции. К тому же они гаснут, когда сводный братец представляет меня, как свою жену.

– Неожиданно. Я думал, что ты будешь строить карьеру в танцах и не выскочишь так рано замуж. Маркус, и как ты не боишься отправлять такую красавицу на соревнования. – Его голос равнодушный и приторно-вежливый, словно у нас нет общего прошлого, банальная встреча незнакомых друг другу людей.

– Катерина оставила танцы. Пусть это и было нелегко. Правда, милая? – Муж сильно сжимает мою руку. Утром придется прятать очередные синяки, но сегодня я играю роль добровольно. Мне не надо ни о чем напоминать.

– К сожалению, я неудачно сломала ногу. О танцевальной карьере пришлось забыть. – На доли секунды меня затягивает в прошлое. Тот самый вечер, хруст в ноге, обжигающая боль и безумные глаза Маркуса. – Мне повезло, что рядом со мной был любящий и заботливый мужчина.

– Вы удивительно красивая пара. – В разговор вступила спутница Эрика, блондинка модельной внешности. – Про такие браки говорят, что они заключаются на небесах.

– Спасибо за комплимент. Не все в начале шло гладко, но мы очень старались. Так что рай тут совсем не причем. – Я легкомысленно улыбаюсь и бросаю теплый взгляд на Маркуса. Тот весьма доволен моими актерскими талантами.

Любовница Эрика ошиблась. Наш союз заключен в аду. По крайней мере, именно так выглядит моя супружеская жизнь. Кто-то скажет, что во всем виноват Маркус, но он только палач, получивший слишком много прав. А вот в руки жестокого садиста меня отдал Эрик, и я вернулась, чтобы отомстить. Потому что свобода от мужа меня ждет в день похорон человека, в которого мне так не повезло глупо влюбиться несколько лет назад.

Глава 3

Эрик

Она изменилась.

И дело не в том, что я знал двадцатилетнюю изящную танцовщицу, а сейчас передо мной вполне соблазнительная искусительница с округлыми формами. Нет, в ней изменилось что-то еще, чему было сложно подобрать определение. И эти перемены явно были не в лучшую сторону.

О слабости Маркуса мне рассказала его мачеха, вторая жена Кристофа, перепуганная после смерти своего мужа. Она боялась за свою дочь, потому что пасынок вел себя достаточно странно. Наследник Тунберга всегда жаждал большей власти, но рассчитывать на то, что титул Голода передавался по наследству было глупо. Это понимали все, кроме него.

Лариса и предложила похитить собственную дочь, чтобы заставить его играть честно. И если быть откровенным, то ее предложение меня изрядно удивило, потому что такого я никак не ожидал. До этого момента жизнь Катерины не пересекалась с моей. Все о ней знали, но никто практически не видел. Она не появлялась на приемах, устраиваемых отчимом, и в просто существовала где-то там, на периферии.

Никто не подготовил меня к тому, что котенок окажется такой живой и солнечной. Дело совсем не в рыжих кудрявых волосах. Катерина излучала свет, словно это была самая естественная вещь на планете. Она серьезно занималась танцами, помогала приютам для животных и не только финансово, а еще наивно мечтала о мире для всех. Хорошенькая маленькая идеалистка, которая оказалась слишком сильным искушением.

Я не должен был с ней спать. Это не входило в мои планы, но меня сложно назвать святым, хоть зов плоти никогда не брал верх над разумом. Слишком эгоистично я захотел ее и не счел нужным себе в чем-то отказывать. Катерина пахла спелыми яблоками и ощущалась кусочком рая, который украло кровожадное чудовище на несколько коротких дней.

Маркус действительно ради нее отказался от нечестной игры. Он пошел на большее и не стал даже претендовать на титул, лишь бы вернуть сводную сестренку домой. И я отпустил ее домой раньше времени, хоть Лариса и была против. Но мне нужно было готовиться к испытанию, а рыжеволосая нимфа была слишком сильным соблазном.

Правда никто так и не узнал, что спустя месяц я вернулся за ней, потому что каждую ночь Катерина изводила меня во снах изящным атласным телом. Вот только райская птичка уже улетела, оставив нас далеко позади. Что ж, не мне ее в чем-то обвинять. Я просто сделал вид, что ничего не было и спрятал наши ночи в самый дальний уголок памяти, чтобы больше никогда их не доставать.

– Вы были знакомы с этой рыженькой? -Агата выходит из ванной полностью обнаженная, промокая влажные волосы полотенцем. Идеальная любовница – все замечает, но не устраивает сцен ревности.

– С чего ты взяла? – Я лениво курю у открытого окна, равнодушно скользя взглядом по роскошном женскому телу. Мы уже уняли первый голод, и она кончила пару раз несмотря на то, что мои ласки были грубее, чем обычно. – Мы перекинулись всего лишь парой фраз, а потом Маркус утащил свою сокровище к себе в логово.

– Вам и не нужно было разговаривать, за нее все сказали ее взгляды. Девушка тебя ненавидит. И ее ненависть из разряда тех, в которые обычно превращается со временем любовь. Та еще была атмосфера.

Агате действительно просто любопытно. В ней нет ни капли ревности, потому что между нами только секс и никаких чувств. Чувствам вообще придают слишком много значения, потому что жить без них гораздо проще и спокойнее. Из дальних уголков памяти всплывают ненужные воспоминания. Я словно наяву вижу, как Катерина утром готовит блинчики, пританцовывая около плиты.

– Да, мы знакомы. Это не удивительно, ведь я знал и ее отчима, и ее мать. С любовью только ты погорячилась. Максимум наивная девичья восторженность, а ненавидеть она может меня по другим причинам. Ее муж тоже претендовал на титул Голода, но снял свою кандидатуру, потому что я его вынудил.

– Ах, мужчины! Такие мудрые и опытные, в любви вы совсем ничего не понимаете. Но я не буду спорить, потому что предлагаю заняться чем-нибудь поинтереснее, пока не кончилась наша ночь.

Она подходит ко мне, дерзко выпятив упругую грудь и покачивая бедрами. Ее тело настоящее произведение искусства, помимо этого Агата искренне обожает секс во всех его проявлениях, что делает ее идеальной любовницей. Правда верность девушки будет длиться пока я оплачиваю ее прихоти и дарю щедрые подарки, но так гораздо честнее, чем придумывать сказочки о любви и чувствах.

Пока тонкие девичьи пальцы ныряют в мои трусы в голове мелькает последняя мысль о Катерине. Кажется, я наконец понял, что в ней было не так. В прошлом девушка сияла, находиться с ней было тепло и комфортно, потому что она могла одной искренней улыбкой поднять мне настроение.

Сейчас рядом с ней способен замерзнуть даже айсберг. Она расцвела, но ее красота все больше напоминает идеальные мраморные статуи – холодное совершенство, которым можно любоваться издалека, но прикасаться нет никакого желания.

Может быть, Агата права и Катерина меня ненавидит… Вот только за что? Я не насиловал ее, не принуждал к сексу. Она была в праве сказать мне нет, но сама текла на мои пальцы. И как же одуряюще пахло ее возбуждение!

Член напрягся от настойчивых ласк. Все остальное плавно отошло на второй план. Кроме твердой уверенности в том, что мы с Катериной еще встретимся и поговорим. Я не буду ворошить прошлое, но все же очень хочу знать откуда в ней столько ненависти.

Глава 4

Катерина

– Ты была с Эриком слишком груба. Мне стоит еще раз напомнить, что зависит от твоей покорности? – За закрытыми дверями Маркус быстро сбрасывает маску заботливого мужа. Ему вообще не знакомо это понятие, потому что все, что его по-настоящему волнует в этом мире, он сам.

– Считаешь, мне нужно было оттаскать его спутницу за волосы, а потом отсосать прямо посреди залы? – Мне сложно удержаться от сарказма, пусть за ним и последует наказание. Конечно, не здесь, где слишком много посторонних ушей. Дома, в супружеской спальне.

– Если ничем другим ты не способна его заинтересовать, то могла бы и пустить в ход рабочий ротик. Я не зря потратил время на твое обучение. Минет в твоем исполнении все еще остается лучшим.

– Вот только Эрик по своей натуре охотник. Ему не интересно, когда добыча с разбегу прыгает на него и предлагает себя сама. Моя тактика поведения максимально продуктивная.

– Посмотрим. Только не забывай, что мне нужен результат, а не твои потрахушки с бывшим по старой памяти. Я не потерплю банальных бессмысленных рогов.

Он с мягкой улыбкой открывает передо мной машину и помогает устроиться на сиденье. Для всех окружающих Маркус предстает в образе любящего супруга, и лишь единицы знают, какое он чудовище за закрытыми дверями. Жаль, что эти люди настолько ему преданы, что перешагнут через мой истерзанный труп, если это будет нужно их кумиру.

Мой муж не в меру хитрый и продуманный человек. Если он займет место Эрика и станет владеть Северной Европой, то это не закончится ничем хорошим. Особенно принимая во внимание ту незначительную деталь, что убрать конкурента Маркус хочет моими руками. И я вынуждена подчиниться, иначе не смогу вырваться на свободу из этой клетки.

Вот только если всплывет вся правда, то полетит моя голова. Подлец все предусмотрел и имеет все пути отхода. Ему плевать, что станет со мной, лишь бы заполучить проклятый титул, а я готова на все, чтобы сбежать с моим малышом туда, где нас никто не найдет и не достанет. Мир большой, даже если Россия станет для меня навсегда недоступна, мы найдем для себя уголок.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, если получу обещанную свободу. Мы с тобой заключили договор, и я надеюсь, что ты об этом не забудешь. – Мне было неприятно находиться с ним так близко, но приходится терпеть, стиснув зубы. – Сегодня ты позволишь позвонить Александру?

– Хочешь разбудить ребенка в полночь? Какая же ты тогда мать! – Он расплывается в довольной улыбке, не теряя возможности в очередной раз меня уколоть. Я и без него чувствую себя паршивой матерью, потому что так и не смогла отстоять право самостоятельного воспитывать своего сына. – Не переживай, позвонишь завтра. Тебе же нужен маленький стимул закончить все побыстрее.

Мне нечего возразить. Маркус и без моих оправданий и объяснений знает, где мое слабое место. Ему нравилось держать меня на коротком поводке, заставляя делать грязные и ужасные вещи ему на потеху. Все начиналось достаточно безобидно. Муж заставлял меня вульгарно одеваться, склонял к сексу в общественных местах. Никогда не забуду, как мне пришлось орально ублажать его прямо в ресторане, пока тот неторопливо общался с официантом. Я расплачивалась телом за возможность видеться и общаться с собственным ребенком. Никому не пожелаю оказаться в такой ситуации.

Но со временем ему становилось мало. Он искал другие возможности макнуть меня в грязь. Череда любовниц, которым мне пришлось прислуживать, оргии, за которыми мне приходилось наблюдать. Дело дошло до того, что в благодарность за верную службу Маркус позволял своим шестеркам меня трогать, правда не допуская ничего излишне интимного. То есть щипать меня за соски было можно, но лезть в трусики нельзя. Вот только я не позволяла ему наслаждаться своей реакцией и терпела все домогательства с каменным лицом. Хотя думаю, что скоро дошло бы и до того, что муж начал подкладывать меня под других мужчин в отчаянно попытке сломать меня, как личность. Если бы не смертельная болезнь Свена.

– Приедем домой и ты поднимешься в нашу спальню. Я еще не обзавелся любовницей, поэтому придется пока трахать тебя. В твоих же интересах проявить в постели больше заинтересованности. Может быть, тогда тебе будет позволено слетать к своему щенку.

Эти оскорбления тоже не могли пробить мою броню. Стоило только машине остановиться у крыльца особняка Тунбергов, как я вышла из салона, направляясь в сторону дома. Маркус скорее всего обсудит сегодняшний вечер с дядей, и мне лучше ждать его в спальной в полной готовности. От высоких каблуков побаливал старый перелом, но с этой болью я уже сроднилась и практически не обращала на нее внимания. Тем более, когда у меня нет на нее времени. Самое главное забрать из своей комнаты смазку, иначе придется терпеть проникновение на сухую, а потом залечивать микроразрывы.

Около моей кровати, на тумбочке стояла фотография Сашеньки, улыбчивого светловолосого мальчика с открытыми голубыми глазами. Сердце в очередной раз сжалось от его поразительного сходства с отцом. И как бы мне не хотелось прижать сына к груди, ему не место рядом со мной, потому что вокруг слишком много посторонних глаз, которые тут же доложат обо всем Эрику. Я не имею права давать врагу столь серьезное оружие, пусть какая-то часть меня и жалеет о том, что ребенку никогда не доведется узнать отцовской любви.

У меня уже подготовлена красивая сказка о чудесном пилоте, который однажды разбился при выполнении боевого задания. Саша будет верить в то, что его отец был героем.

И никогда не узнает, что, на самом деле, добрая и ласковая мама его убила.

Глава 5

Катерина. Прошлое

– Милая, Кристоф умер. Сердечный приступ.

Впервые за долгие годы я слышала в голосе мамы искреннюю тоску и боль. И мое сердце сжалось сначала от этих ноток горести, и лишь потом до меня дошел смысл этих слов.

Кристоф, мой отчим, второй муж моей мамы умер. Совершенно неожиданно для своих близких. Меньше всего этот здоровяк-швед, настоящий суровый воин, напоминал кого-то с плохим здоровьем. Он был высоким, спокойным и очень добрым. Для девочки, прожившей половину жизни в настоящему аду с родным папашей это уже, значило много. Именно Кристоф забрал нас из России в Швецию и подарил шанс нормально жить, а не вздрагивать каждый раз от хлопка двери.

Они никогда не рассказывали при каких обстоятельствах познакомились. Мама загадочно улыбалась и мягко меняла тему. Да разве это важно, если она наконец была счастлива? И ради того, чтобы ее глаза продолжали светиться от счастья, я готова была переехать даже в Антарктиду. Тем более, что Стокгольм оказался не таким уж и плохим.

У них не было общих детей, но Кристоф совсем не расстраивался по этому поводу. От первого брака у него уже был сын Маркус, наследник империи Тунбергов. Меня же отчим с первого дня воспринимал исключительно, как свою собственную дочь, балуя и заботясь.

Будучи весьма успешным бизнесменом, он тем не менее всегда выкраивал время, чтобы приехать на школьные спектакли, а со временем и на мои выступления. Ему первому я рассказала, что мечтаю танцевать, и мы вместе выбирали для меня студию. И с первым парнем он проводил воспитательную беседу на тему того, что с ним станет если ему придет в голову обидеть его принцессу. Так что несмотря на то, что Кристоф мне не родной по крови, сейчас я тоже чувствую себя осиротевший.

– Ты дома? Или в больнице?

– Дома. В больницу ехать нет смысла. Его обнаружили уже мертвым. – Голос мамы срывается на хрип, но спустя несколько секунд она берет себя в руки. – Тебе не обязательно приезжать, у тебя через неделю важное выступление. Кристоф очень хотел, чтобы ты победила.

– А еще он не хотел бы, чтобы я бросила тебя одну в таком состоянии. Не переживай, можно тренироваться и дома, но сейчас важнее тебя для меня никого нет.

– Тогда я попрошу кого-нибудь из мальчиков, чтобы за тобой приехали. Уверена, что ты оставила машину дома.

Она меня не видит, но все же я виновато морщу нос. Это машина последний подарок Кристофа. Он сам учил меня вождению, потому что мне не нравилось постоянно просить кого-то побыть моим водителем. Но меня пугал дорогой роскошный автомобиль. Я боялась попасть в аварию или неосторожно поцарапать его. Так что мама попала в самую точку.

– Не переживай, вызову такси. Ты пока приляг и дождись меня. Тебе не стоит справляться со всем в одиночку. Маркус же еще не приехал?

– О, думаю, что он уже мчится на всех порах, проследить, чтобы меркантильная русская не запустила руки в его наследство.

Я даже по телефону чувствую, как мама брезгливо поджимает губы. Насколько Кристоф тепло относился ко мне, настолько удивительно, что у мамы была холодная война с его сыном от первого брака. Если мне не изменяет память, то началось все не сразу. Первые два года она искренне старалась завоевать его доверие и стать хорошей мачехой. Маркус поначалу тоже вел себя нормально, но потом между ними пробежала черная кошка. Он даже переехал в собственную квартиру в центре города, а домой заезжал всего лишь пару раз в месяц на семейный ужин.

Не то чтобы мне самой сводный брат очень нравился, его холодный пристальный взгляд меня немного пугал, но в этом резком отчуждении было что-то странное. Вот только мама так и не рассказала о причинах их ссоры, а Кристоф, кажется, и вовсе был не в курсе конфликта. По крайней мере, при нем они всегда вели себя дружелюбно, скрывая за улыбками лед в глазах.

Отчим не делал различий между мной и Маркусом. Лишь один раз на моей памяти повысив на сына голос. Тот однажды перебрал на семейном ужине и заявил, что жопами крутят только бляди. Кристоф не стал устраивать при мне разборки, но его ледяной голос было слышно из-за двери кабинета. Не удивительно, что брат принес мне свои извинения вместе с букетом роз и моим любимым шоколадом, хотя даже ссора с отцом не изменила его мнения насчет моего увлечения.

Но мы практически не пересекались, существуя на разных полюсах семьи Тунберг. Так что меня не особо и волновало его мнение. Лишь бы тот держался от меня подальше и не следил за мной мертвенно-серыми глазами. От этого взгляда мне было очень неуютно. Но сейчас все странности отошли на задний план, потому что я должна была принять новую страшную реальность, в которой больше не было человека, ставшего мне настоящим отцом.

Извинившись перед тренером за то, что не смогу присутствовать на тренировке, я быстро переоделась и вышла из студии. Погода за это время успела испортиться. Противный мелкий дождь накрыл столицу пеленой, а у меня с собой, как назло, не было зонтика. Придется подождать на крыльце, пока приедет такси, которой еще предстоит вызвать. Вот только стоило мне открыть приложение, как меня окликнул знакомый голос.

– Катерина! Садись, со мной будет быстрее.

Подняв голову, я слегка нахмурилась, не ожидая увидеть сводного брата. Ему следует находиться в морге или рядом со вдовой планировать похороны, но никак не следить за мной. В сложившейся ситуации это будет выглядеть немного неприлично.

– Откуда ты узнал, где я?

– Ты вечно торчишь в этой студии, тряся задницей на пару со своим задохликом. Я удивлен, что тебе хватило такта отменить тренировку. Ты настолько любишь эти вульгарные судороги, что способна танцевать даже на похоронах. Так что садись, пока я не усадил тебя силой.

Я хотела бы убежать, но почему-то поняла, что Маркус не шутит. Он вполне способен действовать жестко, лишь бы все было так, как он хочет. И что-то подсказывает мне, что именно сейчас братец демонстрирует свое настоящее лицо. Точнее звериный оскал хищника, который почуял свою власть.

Глава 6

Эрик

– Голод скончался.

Я настолько не ожидал услышать такую новость, что даже замер на месте, не успев поднести бокал с виски к губам. Извивающиеся на сцене стриптизерши моментально потеряли всякую прелесть. Слишком неожиданное известие принес сегодня мой лучший друг.

– Ты в этом уверен?

– Абсолютно. Сердечный приступ. Инцидент произошел в его городской квартире. По моим данным, за час до этого Голод отпустил личную охрану и куда-то уехал один. Нашла его приходящая домработница. Тело уже в морге, думаю, что в этот момент как раз делают вскрытие.

– Интересно и совсем не похоже на Кристофа. Он не из тех людей, кто слепо бросается на амбразуру, забыв прикрыть тыл. Да и мужиком он был крепким, сколько я его знаю, у него и простуды ни разу не было.

Ханс загадочно улыбается и пожимает плечами, разглядывая полуобнаженные женские тела на сцене, все видом намекая, что ему что-то известно. И это неудивительно, он всегда в курсе всего происходящего. Его сеть информаторов настолько обширна, что захватывает не только Северную Европу, но уходит глубоко в другие регионы. Мне повезло иметь такого человека в друзьях, а не соперниках.

И, как и любой гений, пусть и в своеобразной области, Ханс любил, когда окружающие им восхищались и уговаривали поделиться желанной информацией. Я лично не страдал приступами тщеславности, но если другу приятно ощущать свою значимость, то мне не сложно ему польстить.

– Хочешь сказать, что ты не в курсе с кем он собирался встретиться? Брат, ты знаешь какие трусики носит испанская королева. Не верю, что этот таинственный собеседник остался для тебя неизвестным. Мне ты можешь рассказать абсолютно все, я на твоей стороне.

– Ладно, ты умеешь уговаривать. Итак, – он сымитировал барабанную дробь. – Кристоф Тунберг встречался со своим единственным сыном и наследником Маркусом, который довольно давно проживает отдельно и в отчий дом приезжает пару раз в месяц на семейные ужины. Причем съезжает он всего лишь спустя пару лет после того, как у отца появляется новая жена, молодая и красивая русская. Тебе не кажется все это подозрительным?

– Кристоф отлично сохранился для пятидесяти пяти лет, но молодость не купишь ни за какие деньги. Вполне логично, что он постарался убрать соперника подальше, чтобы не вводить свое сокровище в искушение. – Семейные перипетии меня мало интересовали. Я всегда был одиночкой, поэтому искренне не понимал всей этой мышиной возни.

– Однако во всей это ситуации есть один небольшой нюанс. Только слепой не заметил бы, с какой любовью и обожанием русская красавица смотрит на своего мужа. А он принял не только Ларису, но и стал настоящим отцом ее ребенку от первого брака. Кристоф души не чаял в девочке и даже таскался на ее школьные выступления. Но вот к сыну мачеха относится с ощутимой прохладой, притворяясь перед мужем. Нет у них с Маркусом никакой симпатии. Хотелось бы приплести наследство, но не выйдет. У него есть сын, который уже официально закреплен в этом статусе. Так что чувствую темную и гнилую историю, от которой очень мерзко пахнет, но до истоков их вражды докопаться не удалось. И Маркус, и Лариса молчат о своих отношениях. Тем подозрительнее выглядит то, что Кристоф столь резко сорвался к своему сыну, не взяв никого из свиты. А ведь, если его бы обнаружили чуть раньше, то могли спасти.

Я откидываю голову на спинку дивана и прикрываю глаза, обдумывая ситуацию. На самом деле, не так уж и важно, что произошло в той квартире. Важнее, что исход встречи оказался летальным для крепкого внушительного Голода. Как минимум потому, что это титул не передается по наследству, а значит, как только медики констатировали смерть хозяина Северной Европы, началась война за лакомую должность. И я в ней участвую автоматически, как один из Семи столпов.

– Ты будешь сражаться за перстень? – Ханс наконец перестал жадно пялиться на практически голую девушку у шеста и повернулся ко мне. Все же есть вещи, которые волнуют его больше, чем секс и деньги.

– Тебе ли не знать, что меня никто и не спросит. Наша часть Европы единственная, где есть какая-никакая преемственность. В остальных регионах к власти может прийти кто угодно. Какой у нас расклад?

– Четверо из семи и пытаться не будут, потому что этот титул им не по зубам. Еще на одного у меня есть грязный компромат, он не захочет его обнародовать. Остаешься ты и Маркус. Именно поэтому меня так заинтересовала эта мутная история, но сквозь завесу этой тайны не пробиться даже мне. Нужно искать что-то еще.

Да, Маркус Тунберг всегда был тем еще засранцем, но при этом умудрялся действовать скрытно и прятаться за маской дружелюбного парня. Правда мне все же довелось видеть его темную сторону, однако никаких доказательств совершенного преступления не было. В такой ситуации обвинения, не подкрепленные фактами, наоборот сыграют против меня.

– Хоть какое-то досье на него есть? Нас сложно назвать близкими друзьями, поэтому мне нужна вся информация, что ты смог нарыть.

– Уже у тебя на почте. Файл защищен паролем. Надеюсь, ты помнишь, какой я ставлю по средам?

Я хмыкнул, удержавшись, чтобы не закатить глаза. Гениальность Ханса была столь же велика, как и его мнительность. Он придумал собственную систему шифров и заставил меня заучить их, потому что всегда боялся утечки информации в плохие руки. И пусть эта привычка казалась немного забавной, она не раз спасала меня в непростых ситуациях. Я взял телефон со столика и недоверчиво прищурился.

Нет, меня не насторожил забавный заголовок письма от друга, а вот сообщение от неизвестного номера, в свете последних событий, вызывало определенные опасения. Которые стали еще сильнее, когда я прочитал текст.

“Здравствуйте, Эрик. Меня зовут Лариса Тунберг. Мне очень нужно с вами поговорить. Мы могли бы встретиться завтра?”

Глава 7

Катерина

Что-то в нем изменилось. Я не могу понять, что именно, потому что практически с ним не общаюсь уже лет восемь. Мой максимум – это светская пустая беседа во время семейных ужинов. Но и тогда мне было проще общаться с мамой и отчимом. Слишком тяжелым взглядом на меня смотрел Маркус, словно не одобряя моего образа жизни. И это не было пустыми словами. Я пару раз слышала, как сводный брат выговаривает отцу за то, что тот потакает моему вульгарному желанию крутить задом. Вот только он просчитался и не учел всестороннюю поддержку отчимом любых моих начинаний. Кристоф искренне старался стать мне настоящим отцом, и последние пару лет я стала называть его папой. Не представляю, как дальше жить без его поддержки и любви.

Но сейчас не самое подходящее время, чтобы задаваться этим вопросом. Я нервно вжалась в дверцу машины, стараясь находить от Маркуса как можно дальше. Он сделал вид, что не заметил моего маневра, но все же усмехнулся краешком губ.

Мы молчим всю дорогу. Напряженная тишина наждачкой терзает мои нервы, но вот Маркусу как будто все равно. Его поведение говорит о том, что мужчина полностью расслаблен и не думает ни о чем. И все же, стоит только автомобилю затормозить около крыльца особняка, как я пулей вылетела из салона, не обращая внимания на резкий смех за своей спиной.

Мама была в гостиной, стояла перед большим семейным портретом, на котором была изображена вместе с Кристофом. Мы виделись рано утром, когда я собиралась на занятия, за которыми последовали репетиции, но складывалось ощущение, что прошел ни один десяток лет. Настолько сильно она постарела.

Обычно ей шел черный цвет, оттеняя медовый оттенок волос, но именно это платье, траурное казалось несуразным и нелепым. Наверное потому, что на бледной лице не было ни следа макияжа, и красные опухшие глаза привлекали внимание. В светском обществе Стокгольма за ее спиной говорили всякое, но я знала, что она искренне полюбила своего второго мужа и теперь ее сердце рвется от боли.

– Мама! – Мой рюкзак летит на кресло, и в два шага я оказываюсь рядом с моей сломленной, убитой горем матерью. – Тише… Я с тобой, я рядом.

Она прижимается ко мне и как-то сразу обмякает в моих руках. Как бы мама не старалась убедить меня, что сама со всем справится, мы обе знали горькую правду – у нее так и не получилось завести в Швеции подруг, поэтому друг у друга теперь были только мы. И в это тяжелое время мы должны держаться вместе. Однако обстоятельства не позволяют ей спокойно выплакать свое горе.

– Лариса, прими мои искренние соболезнования. – Маркус абсолютно не стесняясь заходит в комнату, по-хозяйски осматривая интерьер. Мама моментально подбирается, выпрямляясь струной. В потухших глазах вспыхивает гнев.

– Что ты здесь делаешь? – Она выскальзывает из моих рук таким образом, что я оказываюсь за спиной. Ситуация странная и довольно напряженная, но сводный брат ведет себя так, словно ничего не происходит.

– Приехал в отчий дом, – Маркус ненавязчиво выделяет это слово интонацией, намекая, что лишние здесь как раз мы, – выразить соболезнование своей дорогой мачехе. Представляю насколько ты убита горем. Кто же знал, что у отца такое слабое сердце.

Мама бесстрашно подходит к нему несмотря на то, что он крупнее и выше. С виду в нем нет ни малейшей угрозы, но у меня в голове не укладывается причина такого нахального поведения. Я подозревала, что мужчины не умеют проявлять эмоции, но это не значит, что нужно себя вести так, будто тебе на все плевать. Маркус нагло скалится, насмехаясь над попыткой мамы его напугать.

– Спасибо. Прими и ты мои соболезнования. Твой отец был чудесным мужчиной, мир многое потерял с его безвременным уходом. А теперь будь любезен оставь нас с дочерью, мы не планируем принимать гостей, потому что будем готовиться к похоронам.

– Лариса, ты выгоняешь меня из собственного дома? Это все же семейный особняк Тунбергов, отец вряд ли завещает его своей второй жене, какой бы чудесной в постели она не была.

– И тем не менее, до оглашения завещания я здесь хозяйка. Ты прекрасно знаешь, что это официально закреплено. Если дом действительно отойдет тебе, мы сразу же его покинем, а пока ты должен уйти. Если не хочешь, чтобы о твоих маленьких секретах было известно всей Швеции.

Это уже совсем не напоминало хоть сколько-нибудь дружелюбную беседу. Скорее, они обменивались острыми болезненными уколами, стараясь посильнее задеть оппонента. Я привыкла, что маме не очень нравится сын Кристофа от первого брака, но не ожидала, что все настолько серьезно. Словно она была готова перегрызть ему глотку собственными зубами, ни разу не поморщившись.

– Пытаешься меня шантажировать? Как мило! – Он расхохотался, и это смех в траурной тишине дома звучал воистину святотатственно. – Только не забывай, что ты в Швеции никто и звать тебя никак. К тебе прислушивались пока жив был отец, и то только из-за его титула. Без него ты простая мелкая букашка, бредням которым никто не поверит. Единственный, кто тебе верил, недавно умер. И знаешь что?

Он наклоняется к моей маме и что-то лениво шепчет ей на ухо, не отводя от меня холодного насмешливого взгляда. От него по моей коже проносятся ледяные мурашки. Впервые в жизни я испытываю панический страх только от одного присутствия человека в комнате.

Что бы Маркус не говорил, это вряд ли что-то хорошее. Мама испуганно вскрикивает, прижимая тонкие пальцы к губам. Ее, итак, блеклое лицо становится и вовсе мертвенно-бледным. Она смотрит на него, как на чудовище, которое слишком долго скрывалось за маской приличия. И если гибель мужа ее подкосила, то слова пасынка размазали окончательно.

– Но ты права. Сейчас мне стоит уйти. Но учти, что я вернусь после его похорон, когда огласят завещание. Потому что я всегда возвращаюсь за своим. Поверь мне на слово, Лариса.

Он шутливо кланяется, не обращая внимание на ступор, в который ввел свою мачеху. Его обжигающий холодом взгляд не отрывался от моего лица. Я не понимала, что происходит на моих глазах, но уверена, что ничего хорошего. У мамы с Маркусом были какие-то секреты, и мне не хотелось бы их знать. Как минимум потому, что они определенно способны разрушить мою жизнь.

В этом я была абсолютно уверена.

Глава 8

Катерина

После его ухода в комнате повисает напряженное молчание. Мама застыла на месте, нервно теребя в руках шелковый платок, практически раздирая его на куски. Ощущение, что только что пронеслась гроза и теперь придется расхлебывать последствия. Меня почему-то все это настолько пугает, что холодеют кончики пальцев.

– Мама, что это сейчас было? О каком шантаже говорил Маркус?

– Что, милая? – Ее рассеянный взгляд становится более осмысленным. Она даже пытается мне улыбнуться, хоть получается и не очень. Я упрямо прищуриваюсь, не желая сдаваться.

– Маркус сказал, что ты пытаешься его шантажировать. Что он имел ввиду?

– Да, нам нужно это обсудить, но давай не здесь. Пошли в кабинет Кристофа.

Мы проходим в кабинет отчима, где он проводил существенную часть времени. В первые дни, когда я только знакомилась с новым домом, мама настойчиво требовала не заходить в эту комнату, чтобы его не беспокоить. Но однажды он услышал ее наставления и сказал, что будет рад мне в любое время. Помню, как рисовала за его столом, а он стоял рядом, выслушивая своих посетителей. И никто никогда не относился ко мне так, словно мне не было там места. Теперь, увидев огромное пустое кресло, я не смогла сдержать слез.

Мама же наоборот словно подобралась при виде пустого кабинета. Вещи любимого мужа давали ей сил, чтобы бороться со всеми несправедливостями мира. Их брак был счастливым, жаль, что времени на это счастье было отмерено мало.

Она садится в его кресло, на несколько секунд прикрывая глаза и наслаждаясь родным ароматом. Здесь все было как обычно, как будто отчим всего лишь ненадолго вышел по своим делам. Не представляю, как мне вообще принять тот факт, что его больше нет. Он никогда меня больше не обнимет, не отведет к алтарю на свадьбе, не станцует со мной на своем юбилее.

– Кристоф был криминальным авторитетом.

Это прозвучало настолько неожиданно, что я просто не поверила своим ушам. Отчим никак не тянул на бандита. Они обычно были грубые, наглые, не стеснялись применять силу. Именно такое впечатление у меня осталось после России. И мама прекрасно знала об этом, потому что мы вместе противостояли группировке, которая требовала с нас долги сбежавшего отца. Она сама бы никогда не связалась с этим гнилым и кровавым миром.

– Это такая шутка?

– Вовсе нет. Конечно, он совсем не походил на тех головорезов, что врывались среди ночи к нам в квартиру в Самаре и требовали вернуть долги твоего биологического отца. Кристофа можно было бы назвать надзирателем за всеми криминальными объединениями и группировками. В его задачу входило контролировать их деятельность, следить, чтобы не было излишнего беспредела. Могу с уверенностью сказать, что его власть и авторитет были непререкаемы. В Европе их всего четверо, и наш Кристоф отвечал за северный регион. В каком-то смысле для всех он был наместником господа бога от мира преступности и носил соответствующий титул. Этих людей называли всадниками, по ассоциации с библейским писанием. Кристоф был Голодом, но это не мешало ему быть любящим мужем, внимательным отцом и хорошим человеком.

Я буквально падаю на диван, не веря своим ушам. Да, было сложно не заметить, что все относились к отчиму с уважением, но мне казалось, что дело в том, что он богатый человек и влиятельный бизнесмен. Оказывается, у моего второго самого родного в мире человека была еще одна сторона, темная и мрачная. И это никак не вяжется с тем образом, что за все эти годы сложился в моей голове.

– Мне трудно поверить в твои слова. Он казался таким нормальным, обычным бизнесменом, пусть и весьма крупным.

– Понимаю тебя, но сейчас дело даже не в этом. Кристоф умер, а значит начнется грызня за его титул. – Мама запнулась, немного помолчала, набираясь сил, и продолжила. – И эти люди могут уже быть не такими хорошими и терпеливыми. Один из них Маркус. Именно о нем я и хотела с тобой поговорить. Он очень плохой человек. Я не могу рассказать тебе всего, пусть это бремя будет лежать полностью на моих плечах, но ты должна понимать, что от него не стоит ждать ничего хорошего. Скорее всего нам придется спешно возвращаться в Россию, но пока я не все не организую, ты не должна оставаться с ним наедине.

На самом деле, она могла бы и не просить меня об этом. Маркус всегда казался мне страшным человеком, с этими его пустыми глазами и пристальным взглядом. После сегодняшней поездки складывалось впечатление, что раньше только отец был способен удержать его в узде, и теперь он готов творить все, что только придет в его голову.

– Но ты можешь мне хотя бы сказать, чем его шантажировала?

– Не стоит, милая. Достаточно того, что то, что он совершил нечто отвратительное по меркам большинства людей на планете, если только они адекватные и воспитаны с учетом норм морали и приличия. Маркус знал, что отец никогда не поймет его поступков, но не постеснялся поставить того в известность. Теперь мне кажется, что сердечный приступ вызвали именно откровения единственного сына. Правда, доказать это будет практически нереально. В одном он прав, в этой борьбе будет мое слово против его. И вряд ли неизвестные мне люди примут нашу сторону. У меня есть вариант, к которому придется прибегнуть, чтобы попросить о помощи, но неизвестно, что из этого выйдет. Просто будь настороже, а пока оставь меня, пожалуйста, одну. Мне нужно подумать.

– Конечно, мама. Я буду на кухне.

В дверях я оборачиваюсь, чтобы еще раз убедиться в том, что ей не нужна моя помощь. Мама сидит сгорбившись, запустив тонкие пальцы в растрепанные волосы цвета меда. Мне бы хотелось помочь ей, снять часть груза с хрупких плеч, но она не позволит. Максимум, что я могу, это следовать ее инструкциям и не оставаться наедине со сводным братом. А еще верить в то, что все будет хорошо. Иного варианта у нас нет.

Глава 9

Эрик

Встречу фру Тунберг назначила в довольно людном месте, пусть и не в центре города. Умная женщина заранее подстраховалась, засветившись со мной на случай, если наш разговор зайдет не в то русло. А впрочем, кто знает, что было в ее голове, ведь мы не были знакомо даже шапочно. Голод тщательно оберегал свою семью от грязи, с которой приходилось работать.

Я приехал заранее и не один. Ханс остался в машине наблюдать за центральным входом в ресторан. Задний охраняла парочка доверенных людей. Вдова не имела в нашем мире никакого реального влияния, но могла пролить свет на свои отношения с пасынком. Они выглядели слишком подозрительными, а я привык контролировать все до мелочей.

И первое, что бросилось мне в глаза, стоило только увидеть хрупкую женскую фигуру в черном траурном платье – ее искренняя скорбь. Она не выглядела убитой горем, она действительно переживала один из самых сложных периодов в своей жизни. Любовь никогда не казалась мне чем-то важным и необходимым в современном мире. Легче построить семью на более приземленных ценностях. Например, общие цели, взаимное уважение, брачный контракт. Однако боль, притаившаяся на глубине голубых глазах, была настоящей.

Очаровательная улыбчивая русская, которая мелькала под руку с Кристофом на разнообразных раутах, по-настоящему любила своего мужа, и судя по тому, что рассказывал Ханс, ее чувства были взаимны. Теперь Лариса осталась вдовой. Да, еще не старой, вполне способной очаровывать своей хрупкой красотой окружающих мужчин. Но что-то в ее заострившихся чертах лица свидетельствовало о том, что ей это не интересно. Она погрузилась в горе с головой и неизвестно захочет ли выбраться из его мрачных глубин.

– Добрый день, фру Тунберг. Примите мои искренние соболезнования в связи с кончиной Кристофа. Он был замечательным человеком. – Я вежливо встаю со стула и помогаю ей сесть.

– Спасибо, вы правы. Кристоф действительно был необыкновенным, но боюсь, что не смогу объяснить насколько. Вы знали его в силу общих дел и больше, как Голода. Для меня он был любящим мужем и заботливым отцом, который принял моего ребенка от первого брака, как своего собственного. Не каждый мужчина на это способен.

Повисла пауза. Мне нечего было добавить, потому что Лариса все и без меня разложила по полочкам. Вряд ли Кристоф, приходя домой продолжал быть криминальным авторитетом, перед властью которого склонялись страны. Тем более, что ему не требовалось ни на кого давить или подчинять своим требованиям. Вторая жена его безоговорочно любила, и это явно слышно в каждом ее слове. Не то, чтобы я завидовал семейным парам, но пробрало даже меня.

Мы спокойно сделали заказ, переговариваясь на нейтральные темы. Лариса заметно нервничала, изредка бросая взгляды в стороны выхода, но пока было непонятно ждет ли она кого-то или наоборот опасается нежданных гостей. С каждой минутой ситуация становилась все более напряженной и интригующей. Я уже хотел мягко перевести разговор на причину нашей встречи, когда она внезапно заговорила об этом сама.

– Вы совершенно правы, Эрик. Мой муж был прекрасным человеком, а еще я знаю с каким уважением к нему относились в вашем мире. К сожалению, не могу сказать того же о Маркусе. И тем не менее, он планирует претендовать на титул отца. Надеюсь, что вы понимаете, к чему это может привести.

– Значит слухи, что вы не в ладах со своим пасынком оказались правдой? – Я лишь поддерживаю беседу, но ничего не значащая фраза заставляет мою собеседницу напрячься.

– О наших отношениях ходят слухи? И что же говорят люди?

– Что спустя два года, после вашего приезда в Стокгольме в статусе его мачехи, между вами пробежала кошка. До такой степени, что Маркус предпочел съехать из отчего дома в собственную квартиру. А еще говорят, что перед Кристофом вы создавали видимость нормальных отношений. – Услышав столь туманные сплетни, Лариса расслабляется и даже позволяет себе горькую улыбку. – Не хотите поделиться причиной столь внезапно похолодания в дружной семье?

– Поверьте, это не так уж важно, дела давно минувших дней. Гораздо серьезнее то, что в тот момент, когда у моего мужа случился сердечный приступ, Маркус был рядом с ним, но и не подумал вызвать скорую помощь. Не думаю, что он стоял и смотрел, как умирает отец, хотя не удивилась бы такому повороту. Пасынок очень любит власть, и допускать его к управлению будет серьезной ошибкой.

– С чего вы взяли, что он был с ним? – Не мне ей объяснять, что такие обвинения весьма серьезные и должны иметь под собой веские основания. Их должно хватить для того, чтобы Маркуса исключили из борьбы за кольцо.

– Он сам сказал мне об этом. К сожалению, Эрик, у меня нет ни единой улики, только его собственные слова, которые без доказательств не будут ничего значить. Но зато я знаю его слабое место, через которое его можно заставить отозвать свою кандидатуру.

Если честно, я ожидал чего-то подобного, когда соглашался на встречу. Мог ли Маркус бросить своего отца умирать? Легко! Слишком тяжело расти в тени столь влиятельного и харизматичного человека. Младший Тунберг давно рвался к власти, до которой его не допускали. Тем интереснее узнать болевые точки самого опасного своего конкурента. А в том, что он будет играть грязно у меня уже не осталось сомнений.

– И что же за слабое место у вашего пасынка?

– Его сводная сестра и моя дочь Катерина. Маркус души в ней не чает.

– Вы предлагаете на ней жениться? – Брак по расчету не самая страшная вещь в жизни, но выглядит это все довольно мерзко. Есть у меня опасения, что девушку никто не поставил в известность.

– Конечно, нет! Она определенно не в вашем вкусе, вам будут по душе более раскованные особы, а моя Катюша слишком невинна. Я предлагаю вам ее похитить, а потом банально шантажировать Маркуса тем, что вы ее убьете. Поверьте, этого будет достаточно. Ради нее он пойдет на все. Само собой, вы не причините ей вреда, но дочь не должна догадываться, что это спектакль. А когда вы добьетесь титула, мы разойдемся и будем жить как раньше, не пересекаясь.

Я откинулся на спинку стула, окинув Ларису задумчивым взглядом. Она явно что-то скрывала от меня, но в самом главном была кристально честна. Мачеха до ужаса боится, что пасынок получит столько власти и готова на все, лишь бы не позволить этого. И я думаю, что это можно использовать в своих целях.

Глава 10

Катерина

Дальше все закрутилось и завертелось в тяжелых печальных хлопотах. Как оказалось, проститься с отчимом желает слишком много людей, чтобы можно было уместить всех в один день. С такой пышной помпезность хоронили разве что членов шведской королевской семьи. Не удивлюсь, если кто-то из ее членов втайне приезжал проститься с абсолютным серым кардиналом нескольких европейских стран.

Но думать об этом было некогда. Слишком сильно я переживала за маму, которая хоть и держалась подобно царице, но от меня не могла скрыть свою боль. Она плохо спала, практически ничего не ела, а ночью неприкаянно бродила по дому бледным привидением. Хорошо, что Маркус сдержал свое слово и особо нас не беспокоил. По крайней мере, на пороге дома он больше не появился.

На второй день я не выдержала и подсыпала маме снотворное в ромашковый чай, чтобы она смогла набраться сил перед самым тяжелым третьим днем. Вот только на заботу о себе уже не хватило сил, и бессонная ночь ожидала меня. Я провела ее в кабинете Кристофа, прощаясь с детством и беззаботной жизнью. Что-то подсказывало мне, что нас впереди ждет нелегкая черная полоса, и предстоит пережить немало испытаний, прежде чем мы доберемся в новую тихую гавань.

Похороны в Швеции оказались весьма странной и запутанной процедурой. Начиная с того, что невозможно купить место на кладбище, оно сдается в аренду сроком на двадцать пять лет, а потом используется повторно. Мама не считала, что сможет прожить так долго, поэтому от этого варианта отказалась сразу. Была еще кремация, но по закону хранить урну с прахом в доме было запрещено, поэтому опять все упиралось в аренду места.

И тогда я предложила развеять его прах над морем. Если быть честной, то вряд ли все эти люди, спешно прилетевшие отдать дань уважения своему боссу, будут приезжать с цветами на его могилу. Это всего лишь кусок земли, который не имеет ничего общего с дорогим нам человеком. Тем более, что все это волновало только нас с мамой, а родному сыну было плевать на то, где обретет покой его отец.

– Родная моя, держись. Осталось еще чуть-чуть, а потом мы сможем выплакать наше горе. – Я еле слышно шепчу на ухо маме слова поддержки, и она снова распрямляет плечи, гордо неся свой искренний траур. Ее ладонь слегка сжимает мою, безмолвно благодаря за то, что мы вместе проходим через трудный период в жизни.

Сегодня день кремации. Как закончится гражданская панихида, гроб с телом отчима заберут, а потом отдадут нам урну с прахом. Его мы развеем над морем, без любопытных глаз и лишних свидетелей. Но до этого момента еще нужно дожить, потому что в последний день народа собралось в два раза больше, чем в предыдущие. Еще наконец-то присутствует Маркус. Его взгляд жалит мое тело даже через плотную черную ткань платья. Я старалась одеться максимально скромно, спрятала волосы под траурной вуалью, но он продолжает на меня пялиться, словно голодной зверь. Теперь предупреждения мамы уже не кажутся такими странными.

Пусть это и выглядит трусливо, но я стараюсь никуда не отходить от мамы. Мы защищены, пока нотариус не огласил завещание. Пока в наш уютный спокойный дом не ворвался новый наглый хозяин. Мне остается только верить в то, что нам удастся все решить и вернуться в Россию. Меня привлекает вариант поселиться на юге, на берегу моря, наслаждаясь теплом и хорошей погодой. После промозглого Стокгольма это будет вечным праздником.

Но это все будет потом. Сейчас мой мир – это густой аромат цветов, негромкие восхваляющие речи и массивный гроб из темного дерева. Мама безмолвно шепчет молитвы, едва шевеля губами, и не сводя покрасневших глаз с огромного портрета своего любимого мужа. Я хочу наклониться и предложить принести воды, потому что вижу, что ей не очень хорошо, но в этот момент чувствую еще один взгляд.

Это точно был не мой сводный брат. Тот глазел на меня, как на лакомое блюдо, в которое ему не терпится вонзить зубы. От его взгляда хотелось отмыться, до красноты раздирая нежную кожу мочалкой. Сейчас же на меня смотрели с любопытством. За последние дни я часто встречалась с этим чувством, когда коллеги отчима с удивлением узнавали во мне падчерицу босса, но их взгляды были мимолетны, а этот таинственный незнакомец меня откровенно разглядывал.

Стараясь не привлекать ничьего внимания, я осторожно обернулась, бросив через плечо равнодушный взгляд на собравшуюся толпу. И сразу определила любопытного незнакомца, хотя не могу сказать, что он скрывался.

За мной наблюдал высокий плечистый блондин с пронзительно-голубыми глазами. Мы совершенно точно раньше с ним не встречались, потому что такого интересного мужчину я бы не смогла забыть. Он был похож на Тора из киновселенной Марвел, столь же накачанный и подтянутый, но при этом незнакомец был невероятно грациозен и двигался лучше любого танцора.

Мужчина наблюдал за мной из тени, и в его взгляде не было никакого сексуального интереса. Скорее всего он пытался что-то для себя решить. Встретившись со мной глазами, незнакомец ухмыльнулся и вежливо склонил голову. После этого он быстро потерял ко мне интерес, скользнув взглядом по моей маме, а потом и вовсе отвернулся.

Только тогда до меня дошло, что все это время, разглядывая блондина, я не дышала. Казалось, что эти ясные голубые глаза нахально осмотрели каждый уголок моей души, оставив после себя бурю эмоций. Этот загадочный красавец совершенно точно был гораздо опаснее Маркуса, но при этом не вызывал во мне такого же отвращения. Но, впрочем, о нем лучше поскорее забыть. Такие мужчины не созданы для простой безмятежной жизни, а я не желаю быть игрушкой для утех.

И на этой печальной ноте, мне пришлось заставить себя отвернуться и забыть о том, кто с легкостью проглотит скромную невинную девушку и даже не поморщится.

Глава 11

Эрик

Предложение фру Тунберг было достаточно заманчивым, но только в том случае, если сказанное ей окажется правдой. Это может быть очередная глупая попытка сосватать мне влюбленную дурочку, которая не хочет расставаться с привычным образом жизни. И хотя Лариса не производила впечатление меркантильной расчётливой женщины, нельзя сбрасывать со счетов и такой вариант.

Ханс постарался проверить информацию об отношениях Маркуса со своей сводной сестрой, но все это оставалось тайной, покрытой мраком. Катерина никогда не светилась на публичных мероприятиях, не любила тусовки золотой молодежи, куда ее бы приняли с распростертыми объятьями, да и в социальных сетях публиковала только нейтральные снимки красивых пейзажей и умилительных животных. Девушка вроде бы была, но ее никто не видел. А может Кристоф просто хотел оградить падчерицу от грязи, в которой ему самому приходилось вращаться. Но у меня была уникальная возможность увидеть их отношения со стороны, в день похорон Голода. Они оба точно будут там присутствовать, как члены семьи. Правила приличия никто не отменял.

Если мои личные наблюдения подтвердят правоту Ларисы, то этим планом вполне можно воспользоваться. Кто-то из претендентов скажет, что это грязный ход, но за такой титул бороться честно и не получится. Каждый хочет урвать лакомый кусок и вряд ли найдутся идиоты, которые будут вести себя, как джентльмены. Мой опыт подсказывает, что только слабые начинают оправдывать себя тем, что хотели соблюдать какие-то правила. Победителя не судят. Тем более, если ему подчиняется существенная часть Европы.

Я специально приехал ближе к концу гражданской панихиды. По информации, которую мне сообщили мои люди, Маркус прибыл за полчаса до меня, но почему-то не стал занимать место рядом со своей мачехой. Он сидел совсем в другом ряду, где-то на три скамейки, но при этом не сводил напряженного взгляда вовсе не с гроба с покойным отцом. И отследить объект такого пристального внимания не составило никакого труда.

Рядом со своей мамой, на самой первой скамье сидит таинственная Катерина. Я отхожу немного в сторону, сливаясь с тенью, и внимательно рассматриваю ее с головы до ног. Она совершенно определенно привлекает внимание медно- рыжими волосами, собранными в аккуратный пучок. Пока девушка сидит мне сложно рассмотреть ее внимательнее, но очевидно, что у нее прекрасная фигура, которую она почему-то прячет за мешковатым платьем. Но и это безобразие не может скрыть изящный изгиб спины и точеные плечи. Я перевожу взгляд на Маркуса и отчетливо вижу, что он не сводит со своей сестры голодного мужского взгляда.

Лариса оказалась права. Маркус действительно дорожит Катериной, но кажется мачеха не до конца понимает насколько. Вполне может быть и такое, что они давно крутят роман за спиной бдительных родителей. Девушки в наше время давно не беспокоятся за сохранение невинности. Впрочем, это их дело, как жить, я не собираюсь никого осуждать.

Катерина ежится под нашими взглядами, а потом осторожно оборачивается в мою сторону. И в эту минуту мне несложно понять одержимость Маркуса своей сводной сестрой. Девушка юная, ей на вид лед восемнадцать-двадцать, но уже сейчас ее красота поражает. Рыжеволосые обычно отличаются светлой кожей, но у Катерина она и вовсе какая-то фарфоровая, словно ненастоящая. Завораживающие зеленые глаза удивленно смотрят на меня, а пухлые сочные губы и без помады яркие и сочные. Со временем ее красота расцветет еще сильнее, поэтому окольцевать Катерину прямо сейчас весьма разумная идея. Если только она согласится, потому что очевидно, что повышенное мужское внимание заставляет ее чувствовать себя неловко.

Наши взгляды встречают, и юное создание очень мило краснеет. Я предпочитаю партнерш постарше, но ее румяные щечки даже в моей голове зародили пошлые фантазии. Не самое правильное поведение, потому что мне потребуется быть рассудительным, чтобы провернуть предстоящую аферу. Маркус сам виноват, что не умеет сдержать эмоции и столь откровенно облизывается на Катерину. Это мог заметить любой из присутствующих сегодня, и подсказки Ларисы излишни. Любой дурак догадается, кого он вожделеет.

Я склоняю голову в уважительном поклоне, хоть улыбка на моих губах с этим и не вяжется. Во все времена красивые девушки были искушением для мужского пола, а в некоторых случаях и вовсе приводили к гибели. Кристоф стал первым Всадником, который позволил себе жену, к тому же и не одну. Возможно дело в том, что скандинавы более спокойный народ и даже организованная преступность у нас вполне себе адекватная. В России разборки в разы более жестокие и кровавые.

Перехватив взгляд Ханса, я небрежно киваю в сторону выхода, осторожно покидая траурный зал. Вряд ли Кристоф обидится, если мне придется пропустить остаток церемонии. Кремация довольно-таки личный процесс, на который стоит остаться самым близким, а я был для Голода всего лишь верным подчиненным и палачом, карающим провинившихся.

– Ты узнал все, что хотел? – Друг подходит и тут же закуривает, жадно затягиваясь на пол сигареты. Нужно намекнуть, что пора сократить дозу никотина. Не хотелось бы хоронить его раньше времени.

– И даже больше. Фру Тунберг не соврала, наш Маркус действительно капает слюной на сводную сестренку. Причем там явно не минутное увлечение, он чуть не сожрал ее глазами.

– Но это не гарантирует того, что он отступится от борьбы за кольцо. Девок можно найти кучу, особенно если стать самым влиятельным перцем в этой части Европы.

– Значит, нам придется убедить его в том, что в ином случае, Маркус получит свою ненаглядную по частям. – Я по-дружески хлопнул Ханса по плечу. – И Ларисе об этом знать не следует.

Глава 12

Катерина

Похороны прошли достойно. Я и не подозревала, что моего отчима настолько уважали, потому что в последний день народа оказалось раза в три больше, чем мы думали. Мама немного оправилась и пришла в себя, хотя я больше склоняюсь к тому, что она просто стала лучше держать себя в руках. Прошло слишком мало времени, чтобы такая серьезная рана успела зарубцеваться.

Маркус затаился. По другому его поведение сложно назвать. Он больше не приезжал в наш дом, но мы обе понимали, что это ненадолго. Слишком мало у нас оставалось времени до оглашения завещания, и в этом тоже угадывалась рука сводного брата. Ему поскорее хотелось заполучить империю отца в свои руки, и меня пугала мысль, что будет если и титул тоже перейдет к нему.

Мама настояла на том, чтобы в моей сумочке всегда был загранпаспорт, наличные деньги и основной пакет документов. Сама она тоже была готова покинуть дом в любое время. Но ее больше волновало то, что Маркус может запланировать какую-то подлость. И это было очень заметно, хоть она и пыталась вести себя как обычно.

Оглашение завещания было назначено через неделю после кремации. Знаю, что сводный брат не хотел ждать и каких-то жалких семь дней, но в дело вмешался юрист семьи Тунберг. После долгих переговоров, он практически выбил для нас эту передышку. Но неделя пролетела слишком быстро, и вот мы втроем собрались в роскошном кабинете лучшей нотариальной конторы Стокгольма.

– Лариса, Катерина, прекрасно выглядите для такой печальной ситуации. – Липкий и противный взгляд Маркуса прошелся по мне с головы до ног. Вопреки своим же словам на маму он не обратил никакого внимания. – Вам не страшно оставаться вдвоем в таком огромном доме? Я за вас так переживал, что от беспокойства почти не мог спать все это время.

Его лицо действительно выдавало отсутствие нормального сна, но скорее всего дело было связано с разгульным образом жизни. Отвратительный запах перегара довольно быстро наполнил весьма просторный кабинет нотариуса. Тот делал вид, что не происходит ничего страшного, впрочем, вряд ли стоило ждать от него иной реакции. Он, по сути, как и все наследство, вот-вот должен был перейти в руки Маркуса.

– Давайте приступим, я не очень хорошо себя сегодня чувствую. – Мама присела на диван рядом со мной, сложим исхудавшие руки на коленях. Внешне она была сама невозмутимость, но пальцы рук почему-то дрожали, выдавая с головой колоссальное напряжение. Но никто, кроме меня, не обратил на это внимания.

Нотариус начал заунывным голосом перечислять недвижимость и счета, которые должны отойти вдове. Кристоф не обделил маму, оставив вполне приличное состояние, которое позволит ей спокойно жить, не утруждая себя работой. Мне осталась небольшая квартира в центре города, свой собственный счет в банке, ну и каждая оставалась при своих подарков, которыми мужчина щедро одаривал нас при жизни. Далее речь должна была идти про единственного сына, когда мама побледнела и осела в кресле. Пожилой нотариус тут же открыл окна и захлопотал вокруг нее.

– У меня в сумочке таблетки. Милая, подай мне их.

– Мама, ты поднялась сюда без сумочки. Наверное, забыла в машине. Я сейчас ее принесу.

Она с самого утра была настолько потеряна, что я не удивилась такой рассеянности. Нужно уговорить ее переехать ко мне, чтобы у меня была возможность нормально за ней присматривать. Мысль, что мама может уйти за отчимом была пугающей, и я была настроена этого избежать любой ценой.

Мы приехали на моей машине, оставив охрану дома. Пора было отвыкать от этих излишеств красивой жизни. Может быть раньше мы интересовали врагов Кристофа, но теперь с нас просто нечего взять. Хотя я бы легко отдала все свое наследство, ради того, чтобы отчим был жив. Он стал для меня настоящим отцом, окружив заботой и вниманием, которую никогда не проявлял биологический родитель.

Я специально не стала надевать каблуков, предпочтя мягкие замшевые лоферы и черный брючный костюм. С моим цветом волос сложно не привлекать излишнего внимания, но мне все равно хотелось быть как можно более незаметной. Поэтому тощий парень в очках на входе меня сразу не заметил, уткнувшись носом в красочную карту города. Его оклик на английском застал меня уже около автомобиля.

– Фрёкен, прошу прощения, что вас отвлекаю, не могли бы вы п-помочь мне с картой? Я немного запутался, не знаю, как пройти до нужного дома. Все здесь как-то п-перепутано.

Он неловко заикался и подслеповато щурил глаза за толстыми линзами. Мне не очень хотелось отвлекаться на посторонние разговоры, но мама всегда учила меня помогать нуждающимся. Да и что может произойти буквально за несколько секунд, за которые я смогу ему помочь.

– Конечно, куда вы хотели попасть? – Сложно не улыбнуться, глядя на то, с какой сосредоточенностью он смотрит на карту, словно перед ни святой Грааль, не желающий выдавать свои секреты.

– Мне нужен Национальный музей. Мне сказали, что он в центре города.

– Боюсь, это не совсем тот центр города. – Я расправляю карту и быстро нахожу нужное место. – Вам лучше будет воспользоваться речным транспортом. Заодно полюбуетесь на Стокгольм с воды. Это удивительное зрелище.

Парень сосредоточено кивал, но лицо его неуловимо изменилось. Теперь в его глазах появилось что-то жесткое и грубое, словно до этого мне показали нужную маску, в которой теперь больше не было нужды. И практически следом я почувствовала острый укол в шее. Ноги внезапно ослабели, превратившись в переваренные макаронины. Сознание путалось, но я еще успела удивиться тому, что странный парень на чистом шведском отдал приказ кому-то за моей спиной.

– Что смотрите? Грузите ее в машину, только осторожно.

А дальше была только темнота.

Глава 13

Катерина

Голова раскалывается от боли. Сознание медленно возвращается, но я не спешу открывать глаза. Из глубин памяти всплывает один из вечеров, которые я провела в кабинете отчима, наблюдая за его работой. По-моему, мне было лет четырнадцать, и подростковый бунт меня пока миновал.

Сейчас уже и не вспомнить, с чего началась наша беседа, но в конце Кристоф с очень серьезным лицом посоветовал мне в непонятных ситуациях всегда притворяться потерявшей сознание. Люди обычно расслабляются, когда думают, что ты безобидна. Я тогда не поняла к чему он дал мне такой совет, но все же его запомнила. Кто же знал, что спустя столько лет придется им воспользоваться.

Первым пришло осознание, что меня положили на что-то упругое, напоминающее кожу. Скорее всего, это диван. И, скорее всего, я нахожусь не в облезлом мокром подвале с крысами и пауками. От одной мысли об этих тварях меня чуть не передернуло, но пришлось сдержаться, чтобы не привлечь излишнего внимания.

Следом проснулось обоняние. Где бы я не находилась, здесь приятно пахло кофе с легкими алкогольными нотками. Мне этот запах понравился. Кофе давно и прочно обосновался в моем сердце, и я искренне считала, что плохой человек не выберет подобный аромат. Как бы странно это не звучало.

Хотелось поскорее открыть глаза, но сначала нужно хорошенько прислушаться. И вот тут ждало разочарование – до меня не донеслось ни звука. Обычно можно услышать что-то незначительное, например тиканье часов или уличный шум, но я словно находилась в густом плотном вакууме, отгораживающем меня от окружающего мира.

Подождав еще несколько минут, показавшихся мне бесконечными, я осторожно приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть как можно больше и притвориться снова, но сразу же столкнулась с пристальным взглядом уже знакомого мужчины. Того самого, что своим бесстыжим поведением привлек мое внимание на панихиде.

Полные губы изогнулись в насмешливой улыбке, которая без лишних слов говорила о том, что он заметил мою неловкую попытку осмотреться. И все же я по-детски зажмурилась, надеясь, что это глупый сон. Вот сейчас прозвонит будильник и нужно будет собираться, чтобы ехать к нотариусу.

– Мне кажется, что притворяться дальше бессмысленно. Я в курсе, что ты пришла в себя и довольно давно.

Я не ожидала, что у него настолько роскошный голос. С такими внешними данными, он мог легко сделать карьеру в порно-индустрии, но почему-то предпочел заняться криминалом. И ему не удастся убедить меня в своей невинности. В третий день на панихиду приехали непростые люди, он был одним из них. Не поэтому ли меня похитили? Будет требовать выкуп? Но Маркус не даст за меня и гроша!

– Может быть, я просто не хочу вас видеть. Согласитесь, не очень приятно, когда из прихоти какого-то незнакомца, тебя похищают с улицы и привозят неизвестно куда. Мне элементарно страшно.

– Тогда думаю, что нам пора познакомиться. Не желаешь чашечку кофе?

Он продолжает вести себя так, словно мы на светском рауте. Я медленно приподнимаюсь и осматриваюсь по сторонам. Мы находимся в большом просторном кабинете с массивным столом из черного дерева и парой удобных кожаных кресел. Меня же уложили на похожий диван и даже набросили на ноги мягкий темно-зеленый плед. А еще к моему пробуждению приготовили целый кофейник напитка богов. Удивительная забота для похитителей.

– Кто вы такой? – В мои планы не входит быть с ним дружелюбной и мягкой. Я демонстративно отползаю в угол диван и сверлю его злобным взглядом.

– Меня зовут Эрик. Наверное, ты не поверишь, но я был знаком с твоим отчимом и очень его уважал. Смею надеяться, что это было взаимно. Прими мои искренние соболезнования, Кристоф был и останется примером для подражания и очень достойным мужчиной.

– И чтобы почтить его память, вы решили похитить меня? Надеюсь, что вы не рассчитываете получить за меня выкуп? Основным наследником является Маркус, вам следовало похитить его.

– Я бы не назвал это похищением. Скорее, ты просто поживешь у меня в гостях неопределенный срок. И можешь не переживать, в моих планах не было приглашать в гости Маркуса. Мы с ним не очень ладим.

Эрик встает со стола, на котором сидел все это время, и пододвигает ко мне столик с кофейником и аппетитными булочками. К моему удивлению, он движется настолько бесшумно, что можно подумать, что передо мной привидение. Вот только для нежити в нем слишком много жизни, которая и пугает, и завораживает. Я осторожно кошусь на кофе, но не выдерживаю и наливаю чашку. Если бы меня хотели убить, то сделать это на парковке было проще. И никаких свидетелей. А потом воспоминания накатывают стремительной волной. Мама…

– Мама! – Я вскакиваю с дивана, с грохотом опускаю изящное фарфоровое чудо на столик. – Мне надо домой! У меня с мамой проблемы. Немедленно отпустите!

– Сожалею, но это невозможно. Но хочу тебя успокоить. С Ларисой все хорошо, приступ купировали, и она отдыхает в больнице. Все же похоронить любимого мужа то еще испытание для нервов.

Вот только меня это совсем не успокоило. Не знаю, что на меня нашло, потому что я никогда не считала себя пробивной девушкой, но страх за единственного родного человека оказался сильнее инстинкта самосохранения. Я рванула к выходу, не думая ни о чем. Эрик перехватил меня в считанные секунды.

Сильные руки крепко стиснули мою талию и вжали в твердое мужское тело. Он наклонился и негромко прошептал на ухо, вводя своим голосом меня в оцепенение.

– Нет-нет, котенок. Ты останешься у меня в гостях столько, сколько потребуется. И если тебя не привлекают мрачные сырые подвалы, тебе стоит быть хорошей девочкой. Ты же не станешь меня разочаровывать? Будешь послушной?

Глава 14

Эрик

– Ты же не станешь меня разочаровывать? Будешь послушной?

Подумав, я все же пришел к выводу, что было бы неплохо иметь в своем арсенале что-то, что можно использовать против Маркуса. Конечно, оставался вариант, что девчонка не имеет для него такой ценности, как думает Лариса, но в таком деле всегда будет присутствовать риск. Тем более, что, если оценивать ситуацию с мужской точки зрения, взгляды, которые он бросал на сводную сестру, были весьма жаркими.

К сожалению, все пришлось делать в спешке, потому что времени мой дорогой друг мне не оставил. Представляю, насколько у него зудело в штанах, если он надавил на нотариуса, сократив до неприличия срок оглашения завещания. Фру Тунберг обещала нам помочь, но только так, чтобы ее никто не заподозрил в помощи главному конкуренту своего пасынка. Кто знает, какая будет у него реакция.

И вот теперь маленький рыжий котенок в моих цепких лапах. Я вынужден признать, что вблизи она оказалась еще лучше, чем на расстоянии. Начиная с того, что ее кожа была на ощупь мягче атласа и заканчивая одуряюще соблазнительным ароматом. Могу смело ставить на кон все свое состояние – малышка определенно девственница. Этот факт даже во мне пробуждает зверя, потому что такие чистенькие и хорошенькие девчушки обычно обходят стороной таких, как я.

Катерина испуганно замирает в моих руках, не в силах скрыть нервную дрожь. Мне нравятся ее реакции. Они искренние и честные. Котенок и не думает притворяться, желая понравиться. Возможно, именно эта неискушенность и наивность привлекли в свое время Маркуса. Чистоту порой очень хочется испачкать в грязи.

– Пожалуйста, не трогайте меня. Я буду послушной, только не делайте мне больно. – Она еле слышно всхлипнула, но все добавила дрожащим голоском. – И позвольте позвонить моей маме.

– А ты сначала покажи мне, какой хорошей девочкой ты можешь быть, а потом получишь за это поблажки. Согласись, будет неправильно, если я пойду тебе навстречу, а ты будешь пытаться убежать. Тем более, что мы весьма далеко от Стокгольма. Не хотелось бы, чтобы ты стерла в кровь свои хорошенькие ножки.

Малышку колотит от испуга. Кристоф настолько хотел ее уберечь от дерьма, в котором варился, что нехило перегнул палку, вырастив поистине тепличный цветочек. Не сомневаюсь, что ее сводный братец быстро собьет с рыжика флер невинности, затащив в болото разврата. Эта мысль мне почему-то не понравилась, и я сделал пару шагов назад, отпуская свою добычу. Как раз дверь кабинета открылась и на пороге появилась горничная в строгом черном платье.

– Анна, своди, пожалуйста, нашу дорогую гостью в серую комнату на экскурсию, чтобы она оценила весь комфорт помещения, а потом засели в любую свободную спальню.

Глаза моей внезапной гостьи становятся размером с блюдце. Она, наверное, думала, что я шутил, когда говорил про подвал. Жаль, что мне не удастся увидеть ее реакцию, когда Анна на самом деле покажет ей карцер, куда Катерину запрут, если она задумает сбежать и попадется. Конечно, Ларисе я пообещал, что не причиню ей никакого вреда, но они обе должны понимать, что имеют дело не с сахарным мальчиком, которым удастся манипулировать с помощью красивых глаз.

Горничная, за маской которой скрывается одна из ассасинов, которые проходили обучение у меня лично, молча кивает головой и уходит, вместе с Катериной на буксире. С моего лица тут же слетает маска дружелюбного и простого в доску парня. Мне нет нужды пугать ее раньше времени, тем более, пока она ничего не сделала. Хотя вряд ли в ней найдутся силы на сопротивление. Хрупкие цветочки предпочитают следовать по пути наименьшего сопротивления.

– Маркус приступил к поискам? – Ханс пытается быть незаметным, но у него никогда не получалось спрятаться от меня. Я криво улыбаюсь, слыша недовольный вздох друга.

– Да. Поднял практически всех своих людей на уши, но у них нет ни единой зацепки. Мы вовремя отрубили городские камеры. Как долго ты планируешь держать его в неведении?

– Брось, Маркус не дурак. К концу дня он догадается обо всем сам. Мало у кого хватит ресурсов провернуть такой фокус. И еще меньше тех, кто в этом заинтересован. Так что скоро разъяренный Тунберг будет обрывать мне телефон.

– Думаешь, он согласится на твои условия? – Друг устраивается в кресле, вытянув ноги. Сейчас Катерина и сама бы не узнала в нем того очкарика, который попросил помочь ему с картой. Актерские таланты Ханса заслуживали, как минимум, “Оскара”, но он никогда не был тщеславным по отношению к лицедейству.

– Если и согласится, то не сразу. На панихиде он практически капал на нее слюной, но признать свою слабость так быстро будет серьезной ошибкой. Скорее всего сначала он будет давить на состояние мачехи, рассказывать о ее страданиях, ведь она только что потеряла мужа. Возможно, заикнется про “правило крови”, но вряд ли. Если он признает ее кровной родственницей, то не сможет ее трахнуть.

– И все же променять власть на молоденькую писюшку, которая спустя пару месяцев ему надоест… Я не думаю, что он на это пойдет. Заполучив кольцо и титул, Маркус легко вернет себе свою драгоценную сестренку. С чего ты взял, что он согласится на твои условия?

Я устроился на диване, где еще совсем недавно лежала рыжеволосая нимфа. На пледе остался аромат ее кожи и парфюма. Запах был настолько манким, что член в штанах дернулся, хоть всю прошлую ночь его объезжала миниатюрная брюнетка. Какая-то часть меня прекрасно понимает жажду Маркуса.

– Потому что наша очаровательная пленница девственница. Он слишком хочет быть первым, чтобы разумно думать о чем-то другом. Если Маркус будет думать, что у меня тоже есть на нее определенные виды, то согласится практически на что угодно. Главное, подтолкнуть его в нужном направлении.

И разве плохо, что я сам получу немало удовольствия развращая невинного ангелочка? Но об этом Хансу знать уже не обязательно.

Глава 15

Катерина

Я бы подумала, что это какая-то шутка, но молчаливая равнодушная Анна на полном серьезе привела меня в подвал. Место было не просто унылым, а реально страшным. Здесь можно было бы снять отличный фильм ужасов, и люди действительно бы пугались, сидя в кинотеатрах. Никакие “Заклятья” и “Монахини” не стояли бы и рядом.

Сырой мрачный карцер, в котором пол был забрызган подозрительными бурыми пятнами. Я и без этого боялась темноты, а сейчас и вовсе начали дрожать от неконтролируемого страха. Даже Маркус перестал казаться мне настолько ужасным человеком. У него куча недостатков, но зато он не пытает в подвале людей. Или пытает? Может быть, они все такие? Может быть, и отчим такой?

Анна молча вывела меня из этого ужасного места и захлопнула дверь, заперев ее на ключ. Теперь мне и воздух казался слаще, и солнце теплее, да и жизнь в целом выглядела прекрасной. По крайней мере, пока никто не захочет запихнуть меня в ту ужасную коробку.

На контрасте спальня, которая должна была стать моей клеткой, оказалась солнечной и воздушной. Цвета интерьера были нейтральные и были непривычны, но общее впечатление было самым положительным. Я даже не сразу поверила в то, что меня будет окружать такой комфорт. Еще больше меня удивило то, что на полу, около шкафа, стояло несколько десятков пакетов довольно известных брендов, в которых была одежда. Причем стиль и цвета были именно те, что в основном носила я. Получается, он уже давно планировал мое похищение, а на похоронах решил понаблюдать за жертвой? Ничего не понимаю…

Ничего из этой груды я так и не рискнула надеть. Не хотелось, чтобы кто-то думал, что меня можно так легко купить красивой одеждой. И под кем-то подозревался вполне определенный мужчина, который успел прочно обосноваться в моих мыслях.

Во-первых, загадочный Эрик был очень хорош собой. Мне нравились высокие широкоплечие блондины с пронзительно-синими глазами. Что уж говорит, если мой любимый персонаж в комиксах был Тор из Марвел. И пусть окружающие считали мое увлечение чересчур детским, я не могла отказать себе в мечтах, в которых он принадлежал мне одной. Справедливости ради, такие фантазии не посещали меня уже пару-тройку лет.

Я обреченно уселась на кровать, пытаясь найти для себя занятие. Телефон у меня отняли, танцевать в такой маленькой комнате не очень удобно. Иногда грациозность подводила, и результатом были многочисленные ссадины и синяки. Мало ли Эрик подумает, что я это делаю специально, чтобы обвинить его в издевательствах? Странно, но часть меня была спокойна, словно была уверена в том, что здесь никто не причинит мне вреда. Парадокс, потому что в присутствии сводного брата я всегда была настороже.

Дверь распахнулась. От неожиданности я подпрыгнула на месте, прижав руки к груди. На пороге возник мой похититель, который почему-то задумчиво смотрел на мои ладони. Тут же залившись румянцем смущения, я прячу их между колен.

– Тебе не понравилась новая одежда? Я просто подумал, что ты не захочешь ходить в грязном, ведь рассчитывать на скорое возвращение не стоит. – Он беспардонно зашел в комнату и сунул любопытный нос в ближайший пакет. – Хотя бы белье возьми, из соображений гигиены. Я сам выбирал.

Его губы изогнулись в порочной ухмылке, а на моих щеках можно было смело поджаривать тосты, с такой силой они полыхали от стыда. И все же тот факт, что такой роскошный мужчина выбирал для меня белье, думал, понравится ли оно мне, не могу не затронуть мою душу. До этого момента со страстью я была знакома только в теории, потому что латинские танцы всегда отличались избытком эмоций. Меня даже не останавливало то, что Эрик не самый подходящий вариант для неопытной девушки.

– Не думаю, что это будет правильно. Разве так обращаются с пленницами? – Только спустя пару секунд я поняла, что именно ляпнула. Со мной это бывало часто, мысли неслись вперед языка, но с некоторыми людьми такое беззаботное поведение было опасным. Вот только Эрик заливисто рассмеялся и подошел поближе, с интересом рассматривая меня.

– Какую бесстрашную малышку смог вырастить Кристоф. Все же прекрасно расти, зная, что ты в безопасности, под защитой семьи. Это позволяет любой девушке быть уверенной, но в тебе все же преобладает трогательная наивность. – Он протягивает мне руку, манерно склоняясь в поклоне. – Не окажешь ли мне честь, разделить со мной ужин? К твоему прибытию приготовили изумительную “Павлову”. До меня дошли слухи, что это твой любимый десерт.

– Откуда ты так много обо мне знаешь? – Я настороженно наклонила голову, пытаясь удержаться от соблазна. Мне нравилось его чувство юмора и обаятельная улыбка, хоть и складывалось ощущение, что Эрик не часто позволяет себе подобные эмоции.

– Потому что ты мне понравилась. Я понимал, что вряд ли смогу рассчитывать на такое же отношение с твоей стороны, но надеялся, что смягчу тебя, окружив комфортом и привычными мелочами. Мне искренне жаль, что нам не довелось встретиться при других обстоятельствах, чтобы мы были просто Эриком и Катериной. – Он снова улыбнулся, но уже более печально и ласково.

От этого мое сердечко затрепетало, словно внутри меня поселились тысячи бабочек с изящными крылышками. Мне никогда в жизни не говорили столько комплиментов, и я не удержалась. Сама собой моя рука опустилась в его ладонь.

– Ты не ошибся. Я очень люблю “Павлову”, но это больше потому, что с детства восхищалась знаменитой балериной. Ты слышал ее историю?

Глава 16

Катерина

Знаю, что я не должна вестись на его сладкие речи и поведение настоящего джентльмена, но не могу устоять. Всегда мечтала, что встречу сурового и жесткого мужчину, который со мной будет нежным и терпеливым.

Эрик терпеливо слушал мои рассказы об известной русской балерине и ее единственной любви. Он даже задавал вопросы, показывая, что его интерес не пустой звук, а вполне реален. Что уж говорить, но мой партнер по танцам не интересуется ничем существенным, потому что в этот вид спорта его привела за ручку мама. И каким бы красавцем он не был, его мягкотелость все портит.

Или мне просто всегда нравились плохие мальчики? Хорошие девочки очень часто тянутся к противоположностям, компенсируя свою излишнюю правильность. А если ко всему этому добавить его галантность и умение ухаживать за противоположным полом… Я ожидала встретить жесткого, невоспитанного бандита, чьи руки по локоть в крови, а меня встретил воспитанный и образованный мужчина, который смотрел на меня так, что между ног непривычно и сладко тянуло.

Но приятное впечатление все же было подпорчено моими переживаниями о маме. Эрик пытался убедить меня в том, что у нее все хорошо и ей ничего не угрожает, но к концу ужина я окончательно поникла. Не спасало даже внимание такого роскошного мужчины. Да, поначалу у него получилось меня отвлечь, но мама была дороже того, для кого общение со мной вынужденная мера. И совсем скоро он заметил мою тоску.

– Твоей маме можно доверить секрет? – Эрик не спеша потягивал кофе, периодически бросая на меня задумчивые взгляды.

– Секреты она точно хранить умеет. Некоторые не рассказывает даже мне, хотя у нас никогда не было тайн друг от друга. – Мне сразу приходят на ум их отношения с Маркусом. Она многое рассказала и объяснила, но очевидно не меньше умолчала. Я не могла перестать об этом думать бессонными ночами.

– А какие у нее отношения с пасынком? На похоронах он подошел к вам всего лишь один раз, предпочитая держаться подальше. Мне это показалось немного странным.

– Сначала мама хотела с ним подружить, и вроде бы у них это начало получаться, но потом между ними словно черная кошка пробежала. Она говорила мне, чтобы я держалась от него подальше, потому что мой сводный брат не очень хороший человек. Мы с ним почти не общаемся, но мне пришлось согласиться, чтобы ее успокоить.

– То есть фру Тунберг не стала бы докладывать ему о твоем местонахождении, если бы знала чьей гостьей ты стала?

– Конечно, нет! – В груди шевельнулась надежда. Вряд ли бы Эрик завел бы подобный разговор просто так. Скорее всего, он думал о том, чтобы позволить мне поговорить с мамой и успокоить ее, чтобы она не наделала глупостей. О больше нельзя и мечтать.

– Возможно, я пожалею об этом, но мне не хочется, чтобы от нашего с Маркусом противостояния пострадали невинные люди. Ты можешь позвонить своей маме, но только с моего телефона и в том случае, если не станешь говорить ничего, что может натолкнуть ее на твое местонахождение. Просто расскажешь, что с тобой все в порядке и ей не нужно волноваться.

От восторга я забываю про десерт, тут же сорвавшись с места. Первое инстинктивное желание – расцеловать его за такую щедрую возможность, но мне удается остановиться буквально в одном метре от Эрика. Похищение уже не кажется таким уж страшным, потому что не станет он позволять мне говорить с мамой, если хочет сделать со мной что-то плохое. Это как минимум очень нелогично.

Он мягко улыбается мне. В голубых глазах пляшут черти, но я не боюсь ни капли. Наоборот, в груди разливается что-то теплое и уютное. Словно мы знакомы целую вечность, и я знаю, что Эрик никогда не причинит мне боли. Возможно, потом мне придется поплатиться за свою доверчивость, но на моих губах расцветает искренняя и благодарная улыбка. Мужская ладонь ласково скользит по моей щеке, и я неосознанно льну к ней, стараясь продлить мгновение скупой нежности.

– Надеюсь, что ты будешь хорошей девочкой и мне не придется пожалеть о своем решении. Я не хочу начинать наше знакомство с агрессии и лжи, поэтому попробую тебе довериться, потому что ты не производишь впечатления расчетливой суки. А еще понимаешь, что твой брат не такой уж белый и пушистый. В качестве жеста примирения, я не буду подслушивать твой разговор. Как закончишь, оставь телефон на столе, Анна проводит тебя в спальню.

Я на какую-то долю секунды прикрываю глаза, а когда открываю их, то понимаю, что осталась в столовой одна. При всех своих размерах Эрик умудряется передвигаться практически бесшумно, напоминая бесплотную тень. И пусть мысли еще тянутся шлейфом к этому невероятному мужчине, пальцы быстро набирают знакомый номер. Мама берет трубку практически сразу.

– Слушаю. – Голос усталый, но достаточно здоровый. Значит приступ смогли купировать. От облегчения мои ноги начинают дрожать.

– Мама, это я. У меня все хорошо, не переживай.

– Милая? Слава богу! Я уже места себе не нахожу! Маркус говорит, что ты сбежала, но я до последнего надеялась, что это не так. Ты бы не смогла молча бросить меня. У тебя все в порядке?

– Да, у меня все хорошо. Я в гостях у хорошего человека, но большего рассказать, увы, не смогу. Маркус не пытался обвинить тебя в моем исчезновении?

– Нет, но он очень зол. Твое исчезновение нарушило его планы, поэтому тебе лучше пока не возвращаться домой. Так будет безопаснее. Уверена, что этот человек действительно хороший, и он не даст тебя в обиду. Только, пожалуйста, звони мне хоть иногда, чтобы я могла держать тебя в курсе. Приедешь, когда ситуация устаканится. И помни, что я очень тебя люблю, и мне жаль, что не получилось удержать тебя вдали от сводного брата.

Мы проговорили еще минуты три, прежде чем она спешно завершила диалог, оставив меня в полном недоумении. Я понимала, что Маркус захочет заполучить место своего отца, но как мое исчезновение может помешать его планам?

Глава 17

Эрик

По-хорошему, от этой еще совсем юной девочки стоило держаться подальше. Телом, конечно, она вполне созрела, но душа была пропитана романтическими мечтами и фантазиями. Я всего лишь позволил ей поговорить со своей матерью, а Катерина уже смотрела на меня обожающим взглядом, словно перед ней было всемогущее божество. С одной стороны, это не могло не льстить, с другой – в будущем обещало определенные проблемы.

Рыжий котенок не знал, что все это часть нашего совместного с Ларисой плана. Мне нужно было постепенно приручить пугливую малышку, чтобы она не создавала проблем. Вот только фру Тунберг попросила еще об одной услуге, которая до сих пор не укладывалась у меня в голове. Ей было нужно, чтобы я переспал с ее дочерью. Хотя бы один раз. На мой резонный вопрос, зачем ей добавлять столь пикантный пункт в наше соглашение, она не ответила.

Ситуация со звонком Ларисе была разыграна, как по нотам. Катерина поверила в то, что на такие сознательные жертвы я иду ради нее и не подозревала, что в это время ее мама ждет звонка дочери, согласно графику. Но радости было столько, словно ей только что подарили элитное жилье в центре города. Странная все же у Кристофа выросла падчерица.

Но все же не признать ее красоту сможет только слепой. Да и то в том случае, если не сможет прикоснуться в нежной, бархатной коже. Она не совсем в моем вкусе, я предпочитаю более опытных и раскованных женщин, но все же Катерина смогла затронуть глубины моей души. Было так легко представить ее обнаженной, на разворошенных простынях моей постели. Идеальная и соблазнительная, пусть и совсем еще невинная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.