Наталья Онищенко
В глазах облака

Прислонив лестницу к могучему стволу грушевого дерева, Садовник взобрался по ступенькам и подхватил готовящуюся сорваться деву. Юная и прекрасная, с кожей как молоко, она дремала, видя сладкий сон о небе. Садовник мягко опустил её на землю, закутал в саван из опавших лепестков и понёс к себе.

Его дом стоял у самого озера, на мелководье которого сквозь лазурь воды проглядывало испещрённое самоцветами дно. В солнечные дни цветастые камешки создавали над озёрной гладью радужные переливы. Дом Садовника был небольшим: спальня, пропахшая лавровым листом и розмарином кухонька и чердак, где стопы книг обступали скрипучее кресло. Впрочем, теснота не мешала уюту.

Садовник уложил деву на перину, развёл огонь в печи и стал дожидаться её пробуждения. Проснулась дева на рубеже дней, когда засиявший желтоватый лик луны затмил звёзды. Приподнявшись в постели, она прелестно улыбнулась Садовнику и взяла его грубые руки в свои. Сейчас дева была совсем как новорождённое дитя: безмолвной и невинной. Лишь на вид казалась созревшей.

– Первым же своим взглядом ты украла моё сердце, – сказал Садовник и поцеловал её тонкие пальчики.

Дева звонко рассмеялась и, наклонив голову, погладила его по бородатой щеке.

– Ты, – он мягко дотронулся до кончика её носа, от чего дева захихикала, – будешь зваться Луной, потому что пробудилась с её восходом. Лу-на, – повторил Садовник для девы по слогам.

– Л-лу-на.

– Умница моя. А теперь пойдём.

Он потянул её за собой к лестнице на чердак. Там Садовник усадил Луну в кресло, укрыл тёплым колючим пледом и положил ей на колени толстую книгу в кожаном переплёте. Каждая глава в книге начиналась с узорчатой красной буквицы, которые Садовник приноровился использовать как букварь.

За следующий день он научил Луну алфавиту и простейшим словам. Теперь она знала, как попросить еды, воды, сказать об усталости и позвать его. Выдав ей список новых слов для разучивания, Садовник взял из сарая инструменты и ушёл на холм, к грушевому дереву.

Солнце пробивалось сквозь пушистую кущу, золотило перешёптывающиеся на ветру листья, раскидывало пятнышки света по незрелым плодам. Вооружившись секатором, Садовник принялся обрезать молодые веточки, выбивавшиеся из плавной линии кроны.

Луна же, оставшись в доме одна, насыпала в кружку мяты, залила горячей водой, как при ней много раз делал Садовник, и развернула список. Все слова в нём строились на основании тех, что она уже знала. Ещё до того, как листья мяты крохотными корабликами сели на мель в опустевшей кружке, Луна закончила со списком. «Любовь моя, хочу говорить, хочу заботиться для тебя», – произнесла она и довольная закружилась по комнате. Луна громко повторяла слова, пробуя их на вкус, а затем мешала те между собой, пока фразы окончательно не теряли смысл.

Когда радость новых знаний миновала, настала тоска. Луна допила чай и выглянула в окно: не идёт ли домой Садовник. Нет, возвращаться тот не торопился. Устроившись у подоконника, Луна смотрела на юркую тропинку, ведущую к грушевому холму, и ждала, ждала. Прошёл час, два, а Садовника всё не было.

Безделье наскучило, и Луна принялась бродить по дому в поисках занятия. Она покачалась в кресле-качалке, покатала по столу яблоки, заглянула во все шкафчики, во все баночки и шкатулки… Точно непоседливый и очень любопытный ребёнок, Луна трогала и ворочала всё, что попадалось ей на глаза, пока не забралась на чердак. «Ха!» – воскликнула она, увидев на полке знакомый корешок книги с буквицей. Внутри, на пожелтевших от времени страницах, было столько неизвестных слов, столько нового, что у Луны от восторга закружилась голова. «Сотворения», «Серебряный», «царский», «рождён», «тонкости», «лукавством», «горячий»… Каждое она прочитывала вслух по слогам с мечтательным придыханием. Особенно ей в душу запало слово «вьюны»: Луне понравилось, как мягко и свистяще звучит «вью» – будто птичка поёт. Когда она повторяла «вью», то представляла, что звуки рисуют в воздухе завитки. «Вью, вью, вью». А когда всё-таки оканчивала слово и прибавляла «ны», чувствовала, как вся лёгкость резко улетучивается, и до того парящее слово лепёшкой падает наземь. «Вью-ны, вью-ны»…

Садовник вернулся под вечер. Подходя к домику, он высматривал в квадратах окон прелестное личико Луны. Открывая дверь, готовился поймать её в объятия и утешить после долгих часов одиночества. Однако той нигде не было. Садовник позвал её по имени, но дева не откликнулась. В голову сразу закрались дурные мысли, и он, хмурый и сердитый, прошёл в кухню смочить горло.

Вдруг над головой скрипнули половицы. Садовник стремглав залез на чердак и обнаружил склонившуюся над книгой Луну.

– Тебе нельзя приходить сюда без меня! – вспылил он, но тут же постарался взять себя в руки. – Прости, что кричу и пугаю. Мне просто страшно от одной мысли, чего такой юный и неопытный разум может почерпнуть из неподобающих книг.

– Любовь моя… – Луна виновато потупилась и стала наматывать на пальцы золотые локоны.

– Повтори: «Извини меня».

– Из-ви-ни мня.

– Повтори: «Я глупа и не понимаю, что поступаю плохо».

– Я глу-па и не понимаю, что по-ту-паю пло-хо. – Она жалобно улыбнулась и протянула к нему белые тонкие руки, которые Садовник тут же расцеловал.

Как он мог злиться на такое невинное существо, не только не мыслящее ни о чём дурном, но и не представляющее о самой идеи дурного? Садовник заключил Луну в объятия и повёл в спальню. Время было позднее.

– Что «вью-ны»? – вдруг спросила Луна, когда он подтыкал ей одеяло.

– Это прилипчивое растение. – Садовник пальцем нарисовал в воздухе кудрявые узоры и, прежде чем дева успела спросить, что такое «растение», положил её голову себе на грудь и стал любовно перебирать пальцами волосы. – Спи, красавица моя. Добрых снов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.