Айлин Грин
Выбор. Нет пути назад

Пролог. Габриэлла

Две недели спустя, госпиталь имени Фордов

Прошло ровно четырнадцать дней с того момента, как на моих глазах разрушилась моя жизнь. За одну лишь секунду я потеряла двух близких мне людей. В тот самый момент я решила, что всё это сон или чья-то злая шутка – такого не могло случиться. Судьба не должна была быть настолько жестокой, чтобы лишить меня Натаниэля и Джастина в один миг. А сейчас, спустя две недели, я окончательно осознала, что это правда. Тяжёлая, невыносимая правда. Та, которая рвёт на части изнутри.

Больничные стены, слова сочувствия, успокоительные таблетки, отрицание произошедшего – всё это стало моей новой реальностью. Каждый вечер я проводила в мыслях о том, что они живы, что каким-то чудом уцелели, выбрались. Я много раз представляла, как дверь моей палаты вот-вот распахнётся, и войдёт Нейт. Прижмёт меня к себе, расскажет правду, заставит меня вновь улыбаться. Сделает что-то необдуманное. Но это было невозможно. Потому что с того света не возвращаются.

– Габриэлла, ты меня слышишь? – голос подруги, пришедшей вновь меня навестить, звучал где-то рядом, но в то же время очень далеко.

– Слышу, – кивнула я обреченно, поднимая на неё заплаканные и опухшие глаза, – я знаю, зачем ты пришла. Но я не хочу никого видеть. И слышать. И, тем более, не нужно меня убеждать в том, что я ни в чём не виновата.

– Возможно, ты и виновата, – спокойно ответила она под мой напряженный взгляд, – но нет смысла корить себя и жить прошлым. У тебя есть будущее!

– Какое будущее? – сморщилась я, криво усмехаясь. – Я ещё не выбралась из прошлого. Не думаю, что в таком состоянии у меня есть хотя бы малейший шанс на будущее.

– Ты много о чём не думаешь. И не думала даже тогда. Теперь разгребай, – подруга пожала плечами, – заходи! – Крикнула она кому-то и вышла из палаты, оставив меня одну. Но лишь на несколько секунд.

– Привет, – раздался едва ли знакомый голос с порога.

– Привет, – тихо ответила я, чувствуя, как сердце сжимается в тиски, как трудно становится дышать. Дрейк. Тот самый, кто увёз меня с места событий. Наверное, он даже спас мне жизнь. Ценою собственного здоровья. Не потому что хотел, а потому что не мог иначе. Никто не мог ослушаться приказа. Только не в нашем мире.

Вот только сейчас Дрейк стал очередным напоминанием о том, что произошло в ту ночь. И у меня не было желания его видеть. Сердце болезненно сжималось, желая, чтобы в палату зашёл другой человек. Только один человек. Тот, которому я так и не сказала про свои чувства. Тот, который ушёл из этого мира, думая, что выбор был сделан не в его пользу. И от этих мыслей, наваливающихся на меня тяжёлой бетонной плитой, перехватывало дыхание.

– Как ты? – неуверенно спросил он, опуская взгляд в пол и делая вид, что изучает свои безупречно вычищенные ботинки.

– Нормально, – голос был максимально равнодушным, – а ты?

– Нормально, – в тон мне ответил он.

– Уверен? – я кивнула на костыли. – Что в этом нормального?

– Костыли лучше инвалидного кресла. По крайней мере, я жив. И твой отец не выполнил обещание лишить меня жизни за то, что в тот день я всё-таки ослушался его приказа. Наверное, потому, что твою жизнь спасти всё же удалось.

– Прости, – взгляд бесцельно опустился. Вместе с руками, утратившими право на чистоту. Они не были грязными. Они были в крови и чужой боли. Их боли – Натаниэля и Джастина. У них не было даже шанса на спасение. Заигравшись в дочь криминального авторитета, я разрушила свою жизнь и превратила её в пепел.

– В этом нет твоей вины, – нарушил короткую тишину Дрейк.

– Эту фразу я слышу каждый день. Но ты прекрасно знаешь, что в том, что произошло, моей вины больше, чем чьей-либо другой.

– Габриэлла, подожди, – вымученная улыбка едва ли коснулась его уставшего лица. – Я много думал об этом и общался с твоими близкими. Всё в порядке. Тебя никто не винит. Так зачем ты делаешь это сама?

– Не могу избавиться от ощущения, что упустила шанс изменить ситуацию. Не могу. Натаниэль и Джастин не должны были туда ехать. Я должна была остановить их. Или не должна была туда ехать.

– Не должна была, – легко согласился Дрейк. – Но вряд ли твой приезд как-то радикально повлиял на события.

Наверное, нужно было ему ответить, но Дрейк лишь покачал головой и продолжил:

– Поехали со мной? – внезапно предложил он. – Когда всё закончится. Когда ты отсюда выйдешь.

Если выйду – хотелось добавить. Отец строго настрого запретил выпускать меня из отделения психиатрической помощи. Опасался он нервного срыва или моей реакции – было известно лишь ему одному.

– Куда? – мой взгляд был стеклянным, а от голоса веяло непониманием.

– Куда захочешь. Я не заменю тебе человека, которого ты любила. Но могу помочь справиться с его потерей.

– Тебе считаешь, что сможешь спасти меня из заточения собственных мыслей? – вымученно произнесла я.

– Спасение приходит не от тех, кто спасает. А от тех, кто отдаёт приказ это сделать.

Глава 1. Габриэлла

Месяц спустя

– Кэролайн, принеси, пожалуйста, воды, – бросила я беглый взгляд на подругу. Она в очередной раз зашла, чтобы проверить моё состояние. Психическое или физическое – я не знала.

– Только воды? – в голосе Кэролайн сквозило сомнение. – Ты не ела уже несколько дней. На тебя смотреть страшно.

– Не смотри, – попросила я, поморщившись. – Тебя никто не заставляет.

Молча пожав плечами, Кэролайн вышла из комнаты. Грубить подруге не входило в мои планы. Но комментарии о том, как плохо я выгляжу, были уже поперек горла.

Очевидно, за водой мне придётся идти самой. Выходить из своей комнаты последние дни мне хотелось всё реже и реже. Отец вызывал лишь негативные эмоции, а с матерью разговоры не клеились. Кэролайн, которую приставили ко мне в качестве психологической помощи, стала раздражающим фактором. Она словно заняла чужое место. Его место. Место Натаниэля.

Натаниэль. Это имя было больно произносить даже про себя. Не было ещё ни одного дня, чтобы я не вспоминала наш последний разговор. Мои слова, со злостью брошенные в его адрес.

Его категоричный ответ.

Ты давно сделала свой выбор, и с этим выбором ты не нужна ни Джастину, ни тем более мне.

Ни тем более мне…

Могла ли я в тот момент подумать о том, что это был наш последний разговор? Вырвались бы эти слова наружу, если бы я знала, что вижу его в последний раз? Говорила бы о том, как сложно принять решение и сделать выбор, если бы знала, что в скором времени у меня вообще не будет возможности выбирать?

Меня вновь накрыла волна безумия и отчаяния. Голос Нейта буквально физически касался каждой клеточки моего тела. Я не смогла довериться ему и объяснить, как он важен для меня. Не призналась в том, какие чувства меня терзали. Я не сделала ничего из того, что должна была. Однажды Натаниэль вскользь произнёс, что мои руки чисты. Теперь мои руки были в его крови.

Не допустить его участия в этой войне – вот, что должно было быть важным. Но ослеплённая своим отцом и страхом перед ним, его влиянием, я потеряла связь с реальностью. Возможно, мне казалось, что несмотря ни на что, Натаниэль будет в безопасности. Игра с чувствами двух мужчин привела к тому, что теперь я чувствовала себя грязной и глупой. Надежда, которой жили они оба, могла стать светом и спасением. А стала ложью и гибелью.

И сейчас я жалела лишь о том, что не делилась с Натаниэлем о своих переживаниях. О том, что испытывала страх, отдаваясь во власть непростых и неоднозначных чувств. Но лучше бы я с ним поговорила.

Возможно, сейчас на душе не висел бы камень, тяжестью в несколько тонн и объёмом в несколько литров слёз. Был ещё один человек, который мог понять то, что творилось на душе. Но он исчез вместе с Нейтом в той машине.

Я поднялась с кровати, опуская ноги на холодный пол, и вышла из своего заточения. Спустившись вниз по лестнице и зайдя на кухню, молча кивнула родителям в знак приветствия. Стены давили на меня с ужасающей силой, а присутствие в моей жизни людей, раньше казавшимися самыми родными, приносило лишь злость.

– Габи, – с сочувствием произнесла мама, – выглядишь ужасно.

– Благодарю, – саркастически отозвалась я, – чувствую себя примерно так же. Мне всего лишь нужно взять воды.

– Я приготовила ужин, – попробовала начать мама с другой стороны, – может быть, посидишь с нами?

Моя улыбка вышла неискренней и была больше похожа на оскал:

– Я не голодна, – развернулась, чтобы уйти. Роботизированные механические действия сопровождали каждое моё движение. Шаг вперёд, шаг влево, улыбка. Сжать руку, чтобы взять предмет. Я не знала, какими таблетками меня пичкают, но они ненадолго помогали избавиться от эмоций и чувств. На какое-то время останавливали бесконечный поток слёз.

– Сядь за стол! – раздался ледяной голос отца.

Его слова пригвоздили меня к полу, лишив возможности двигаться.

Ногой подвинув стул, я демонстративно села за стол. Перечить отцу было нельзя, он по-прежнему имел надо мной власть. С каждым днём ему было всё труднее контролировать меня. После того, что случилось, я не могла ему верить, не хотела помогать и ненавидела его приказной тон. И в то же время оставалась с ним. С мамой. Со своей семьёй.

– Села. Следующий приказ? Стрелять?

– Засунь свою дерзость себе туда, откуда ей будет трудно выбраться наружу, – грубо отрезал отец, – либо ужинаешь с нами, либо возвращаешься туда, откуда тебя недавно забрали.

Невольно вздрогнув, я тут же поёжилась от ужаса. Место, из которого он меня забрал, было не самым плохим. Возможно, даже прекрасным. В госпитале Фордов я бывала несколько раз и один раз в качестве пациента. Но тогда рядом были они. Натаниэль и Джастин. Находиться в нём сейчас было сродни пытке. Даже воздух внутри здания был пропитан воспоминаниями о Джастине. А вспоминая Джастина, сердце отбивало в три раза больше ударов, чем ему было положено. Потому что вместе с Джастином в голову без предупреждения приходил Натаниэль. Приходил, не желая уходить.

– Габриэлла, воспитанные люди едят при помощи приборов, – отдалённо прозвучал голос мамы.

Я с удивлением обнаружила, что держу в руке дольку огурца. Подсознание требовало «поешь!», здравый смысл пытался убедить меня в том, что голодовкой ничего не решить. И не доказать. Но сердце было сжато в самые сильные тиски. И эти тиски вызывали тошноту от любой еды, которая попадала мне в рот.

Не желая получить очередной приступ гнева от отца, я всё же взяла в руки вилку и начала есть. В желудке приятно заурчало – благодарность за долгожданный приём пищи.

– Почему Кэролайн не ужинает с нами? Она же была здесь? – тишина напрягала. Нужно было что-то спросить.

– Она ушла на встречу, – ответила мама, подкладывая мне в тарелку ещё еды, которую я, несмотря на тошноту, всё же ела.

– На встречу? – словно в тумане спросила я.

– Да. Если бы ты перестала лить слёзы по человеку, которого больше нет, ты бы обратила внимание на то, что жизнь продолжает идти своим чередом. И ты могла бы развлекаться вместе с подругой, – грубо проговорил отец.

Развлечения. Подруга. Я с трудом понимала, о ком и о чём он говорит. Мне хотелось спать. Сон был единственным спасением. Во сне был он. Живой. Рядом.

– Ты жестокий человек, отец, – покачала я головой, отодвигая от себя тарелку.

Хватит с меня этой показухи.

– И ты отлично это знала все эти годы, – ничуть не смутился он, – и, если бы не Натаниэль, то…

– Не произноси его имя! – резко отозвалась я, вскакивая с места. – Ты виноват в том, что случилось! Не я, а ты! Ты убил своего сына! Ты даже не попытался его спасти, ты ничего не сделал! И сейчас говоришь, чтобы я перестала лить слёзы?

– Он никогда не был мне сыном.

Слова были слишком жестокими. Я выбежала из кухни, не желая видеть ни его, ни свою мать.

Вновь вернувшись в свою комнату и закрывшись изнутри на замок, я со стоном опустилась на кровать, больно ударяясь обо что-то спиной. Охнув, рывком сорвала покрывало и обнаружила плоскую большую коробку, которой раньше здесь не было. Или я настолько была поглощена своим горем, что просто не замечала её?

Сердце забилось быстрее. Внутри меня зарождалась надежда, что в этой коробке скрыто что-то очень важное. Возможно, её оставил мне Нейт? Он знал, на что идёт… И не мог бросить меня одну. Не должен был! Я в нетерпении сорвала ленту с коробки.

Тупо уставившись на её содержимое, я не поверила своим глазам.

Внутри коробки оказалось платье. Очередное платье. Но на этот раз зелёного цвета. Зелёный цвет – цвет глаз Натаниэля. Его образ снова возник передо мной, такой близкий и такой желанный. Такой далёкий и недосягаемый. Какой же я была дурой… Как же можно было упустить счастье, буквально держа его в руках!

Я бросила недовольный взгляд на платье, осторожно взяв его в руки, как если бы оно было гранатой. Красивое, короткое. Вот только оно оказалось лишь частью сюрприза. Под платьем в коробке лежал пистолет. Walther. Мой пистолет. Тот самый, который когда-то увидел Натаниэль на пляже. В день, когда моя жизнь круто повернулась в другую сторону.

А ещё в коробке была записка. «Пора возвращаться. Сегодня в девять часов вечера в казино. ДД.».

ДД – инициалы Джека Джонсона.

Я со злостью столкнула коробку на пол. Страха перед отцом больше не было. На смену пришло другое, не менее сильное чувство.

Ненависть.

Отцу было наплевать на то, что со мной происходит. Его целью были деньги. Любой ценой. Жаль, что раньше это было не так заметно.

***

Я не приезжала в наше казино уже больше месяца и надеялась, что больше там не окажусь никогда. Но отец решил иначе. Сегодня мне вновь была уготована роль роковой красотки. Не уверена, что в таком виде на меня кто-то обратит внимание, но я максимально постаралась придать лицу яркости и уверенности. Впервые отец, отправляя меня по своим делам, не озвучил, с кем именно я должна встретиться. Нужно было забрать деньги. И это всё. Никаких подробностей и деталей. Ничего.

Это было самым странным заданием, которое я получала за всю историю сотрудничества с Волками. Забрать деньги – и что? Зачем платье, зачем пистолет? Если всё заранее обговорено, то в чём была моя роль? Отец никогда не просил меня ничего просто так, значит, в этом должен был быть смысл.

– Мисс Джонсон? – обратился ко мне охранник. – Давно вас не было видно! Всё в порядке? Вы выглядите слегка уставшей.

Метнув на него убийственный взгляд, на вопрос отвечать я не стала. Уверена – он был в курсе того, что произошло в семье Джонсонов. Его вопрос показался издевательством.

– Габриэлла, мы рады вас видеть! – раздался ещё чей-то голос. А за ним ещё один и ещё. Стало слишком шумно, слишком ярко и… Всего стало просто слишком много. Мне хотелось зажмуриться, свернуться клубочком и оказаться где-то подальше отсюда. От места, которое тоже напоминало о нём. Вообще всё напоминало о нём.

– Прошу сюда! – ко мне подскочил какой-то парень, и я автоматически достала пистолет. Привычки никуда не делись, реакция оставалась на высоте. Особенно после того, что случилось. Впервые за этот месяц включились разум и логика. Сердце болеть не перестало и вряд ли когда-то перестанет. Ненависть к отцу, очевидно, зародившаяся ещё тогда, когда был жив Натаниэль, лишь окрепла. И я поняла, что с Волками жить – по-волчьи выть. Он хотел, чтобы я была в деле? Я буду. Но вряд ли ему понравится то, что я буду делать.

Лениво покручивая в руках пистолет, я заняла за столик, который предложил мне незнакомец. Буквально несколько минут спустя ко мне присоединился мужчина. Нет, скорее, молодой человек. Высокий, подтянутый. Красивый. Он улыбался, и на щеках у него появлялись ямочки. А глаза сверкали неподдельным интересом.

– Лео, – представился он, протянув мне руку. Разряд тока пробежался по моему телу, добираясь до самых дальних уголков моего мозга. Лео… Точно! Я поняла, чего именно хотел мой отец. Он никогда не отступал от намеченных планов.

Лео. Тот самый, с кем он хотел меня свести. Тот самый, к кому я не поехала на встречу в ту роковую ночь. Я улыбнулась сама себе. Его план работал. Но теперь у меня появился свой.

– Габриэлла, – губы растянулись в притворной улыбке, и я демонстративно подставила ему щёку для поцелуя. – Очень рада знакомству.

– Джек объяснил, зачем мы встретились? – будто невзначай поинтересовался он.

– Неужели ты думаешь, что Джек Джонсон отправил бы свою единственную дочь сюда, не посвятив её в планы? – холодным тоном отчеканила я. – Где деньги?

– По условиям оплаты сначала ты проводишь со мной ночь, потом я отдаю тебе деньги, – всё так же мило улыбнулся он.

Внутренности сжались, а нервы вытянулись в единую струну. Меня никто не спасёт, мне никто не поможет. Отец продал меня и мою честь этому неизвестному Лео.

– Я должна убедиться, что вся сумма у тебя с собой, – спокойно отчеканила я, – или ты думаешь, что я поверю тебе на слово?

– Джек сказал…

– Доставай деньги, – дуло пистолета было направлено чётко между его глаз, – и пересчитывай их, иначе я смещу точку прицела ниже, и ты не только не проведёшь ночь со мной, ты даже думать о такой возможности не сможешь.

– Мне…

– Заткнись, – я прислонила оружие к его лбу, – и выполняй.

– Истинная дочь своего отца.

– Спасибо, – равнодушно отозвалась я, – у тебя осталось несколько минут иначе ты навсегда останешься без возможности завести потомство.

– Сука, – выплюнул он, всё так же улыбаясь.

– Мне плевать на твоё мнение. Сделка есть сделка.

Сделка, условия которой были невыполнимы. Он не получит то, что обещал ему отец. Он не получит меня. А я получу деньги. Правда, пока было не очень понятно, как именно.

Глава 2. Джек

– Ты не сказал Габриэлле правду? – с ужасом посмотрела на меня жена, сидя на нашей кровати. – Джек, это серьёзный шаг! Она не игрушка в твоих руках. Она твоя дочь. Наша дочь!

– И как ты представляешь себе этот разговор? – устало спросил я. – Габриэлла, ты едешь на встречу с Леонардо Уилсоном, он передаст тебе деньги в качестве платы за твою честь?

– Ну, возможно, стоило сказать помягче? И не связывать её брак с деньгами. Ты уверен, что это хорошая идея?

– Я уверен, что другого варианта нет. У меня есть чёткие указания от Лайтвуда. Уилсон – известная в наших кругах семья, они держат три контрольно-пропускных пункта. Благодаря сотрудничеству с ними, нас до сих пор не поймали. Если Габриэлла выйдет за него замуж, то мы сможем выйти на новый уровень, под контролем будет всё, даже границы…

– Да, уровень полного предательства Габриэллы. Джек, ты продал нашу дочь, ты это понимаешь? И ты даже не спросил меня о том, что я думаю на этот счёт!

– Я дал ей счастливое будущее с хорошим и важным человеком, – не обращая внимания на её возмущение, отчеканил я.

Сьюзен покачала головой:

– Вспомни, что сделал ты, когда встретил меня?

– Это разные вещи.

– Конечно! – махнула она на меня рукой. – Только я разницы почему-то не вижу. Тебе тоже пророчили помолвку с выгодной пассией, однако ты, наплевав на всё, сбежал ко мне. Так почему ты думаешь, что Габриэлла пойдёт на эти условия?

– Потому что того, к кому она готова сбежать, нет в живых.

– Не говори так, – попросила она, прикрывая глаза.

– Я говорю правду. Габриэлла должна понять, что путь, по которому она шла всё это время, не так прост, как кажется. Сойти с него, лишь захотев, нельзя. Тем более, что Лео, действительно, хороший выбор. Он красив, умён, образован. Он ей понравится.

– Джек, а что, если ты ошибаешься? Что, если она не сможет пойти на это? Габриэлла – это не ты, не я и не Стивен. Она сильная, своевольная и рассудительная. И не забывай о том, сколько времени она провела с тобой, обучаясь искусству обманывать людей. Не боишься?

– Не боюсь, – ответ прозвучал уверенно.

Немного подумав, я добавил:

– У меня есть план.

– Последнее время твои планы превращаются в жуткие катастрофы.

– Не нагнетай обстановку. Я знаю, что делаю. Лаки требует, чтобы всё было так, как хочет он. Я создам ему эту видимость.

– Что значит видимость? – в голосе проскочили нотки сомнения. – Джек, что ты задумал? И что будет потом?

– Потом я объявлю шах и мат королю. И либо погибну вместе с ним, либо стану свободным.

– Звучит весьма интригующе, но не сильно убедительно. Но почему ты не хочешь дать Габриэлле возможность сделать выбор? Её жизнь не принадлежит тебе.

– Я не могу дать ей свободу. Если бы я сделал это тогда, когда ей было шестнадцать, то тогда, возможно, она бы не стала…

– Не стала кем? Не стала бы тобой?

Сьюзен в упор смотрела на меня, наверное, пытаясь прожечь глазами насквозь. Я открыл рот, чтобы ответить, но она перебила мои мысли и слова:

– Ответь, Джек. Ты полностью перестроил судьбу Габи, ты контролировал каждый её шаг. Ты лишил её не только свободы, ты забрал у неё возможность выбрать то, чего хочет она сама. Бедная девушка настолько запуталась в своих чувствах и ощущениях, что слепо следует твоим указаниям.

– Я не могу посвятить тебя во все свои планы. Это слишком опасно. Просто поверь – я не причиню вреда нашей дочери. Я делал так, как должен был. Я делал лучше. Для неё.

– Или для себя, – покачала жена головой. – Ты проведёшь со мной вечер?

Я понял, что она сменила тему, чтобы избежать ссоры. Их и так хватало, а Сьюзен всегда умела сглаживать острые ситуации.

– Хотел бы ответить тебе «да», но именно сегодня у меня другие планы. – Я наклонился к ней, чтоб её поцеловать, но она ловко вывернулась из моих объятий.

– Ты всегда так делаешь, – усмехнулась она, – но в этот раз не выйдет. Ты не затмишь мой разум своими сексуальными замашками. Куда ты собрался? К нему? Ты понимаешь, что это опасно?

– Нет, не к нему. Я встречаюсь с Лайтвудом. Он предлагает мне купить несколько зданий, давно заброшенных и пустующих. Предыдущие владельцы держали там свой бизнес, но по какой-то причине решили перенести его в другое место, бросив эти постройки. Место там неплохое – вокруг пальмы, шум волн и яркие огни. Он хочет организовать там бои без правил. Чистые живые деньги. Мальчики дерутся, зрители платят деньги. Все довольны. Хорошая прибыль обеспечена.

– И для этого нужно несколько зданий?

– Для этого нужно одно, на два других у меня иные планы.

– Надеюсь, они законны?

– Время покажет! – Я послал ей воздушный поцелуй. – Увидимся утром.

***

– Джек! – кивнул в знак приветствия Лайтвуд, открывая дверь своего дома. – С недавних пор ты мой кумир. Убить человека, которого ты растил как собственного сына, в угоду мне – это сильный поступок. Сильнее ты ещё не совершал. Ну, разве что тогда, когда сохранил ему жизнь и смог двадцать лет скрывать это, – он жестом пригласил меня внутрь.

– Опустим разговоры о Натаниэле, – ровным голосом осадил я Александра, следуя за ним, – давай обсудим то, ради чего мы встретились. Что по условиям?

Хотелось как можно скорее убраться из этого дома. Тянуть с вопросами не стоило.

– Условия просты. Я отдаю тебе здания, ты отдаёшь мне шестьдесят процентов прибыли. Присаживайся, – он указал жестом на кресло.

– В чём подвох, Лаки? – я опустился в кресло и, прищурившись, посмотрел на него.

– Подвоха нет, есть требования.

– Конечно, – кивнул я, – и уверен, что мне они не понравятся. Кого я должен убить на этот раз?

– Убийства подождут. Мне нужно избавиться от товара. И сделать это быстро. Для этого мне снова нужна твоя дочь. Покупатель – наследник влиятельной семьи. Схема проста. Габриэлла отдаёт товар, забирает деньги. Ты отдаёшь мне часть своей прибыли и получаешь здания. Всё кристально чисто.

– По-моему, в твоей схеме чего-то не хватает. В чём мой интерес?

– Твой интерес? – Александр ухмыльнулся так, словно я спросил что-то настолько очевидное, что объяснения были бы лишними. – Твой интерес в том, что ты останешься жив. А вместе с тобой живыми останутся твоя дочь и жена. Или этого мало?

Я наклонил голову, внимательно изучая его лицо, на котором не дрогнул ни один мускул. От его самоуверенности веяло ледяным холодом. Наглость его предложения превышала все допустимые границы, и я был уверен, что он это знал.

– Лаки, ты по-прежнему недооцениваешь меня, верно? – сухо спросил я. – Все твои чистые схемы я давно изучил. Твои угрозы на меня не действуют с тех пор, как я выполнил твою просьбу. Либо ты даёшь мне то, что мне нужно, либо я выхожу из игры. Но тогда имей в виду – разбираться со Змеями будешь сам. Я их контролировать больше не могу. У меня нет рычага давления.

– Сорок процентов прибыли с боёв и два свободных здания для любых целей тебе подойдут? – холодно уточнил Лайтвуд.

– Любых целей? – с сомнением переспросил я. – Предлагаешь открыть там школу?

– Открывай хоть детский сад, но неси мне деньги. И, если мои доводы не кажутся тебе убедительными, постарайся всё же не забывать, что тебе есть, кого терять. А у меня полно оружия.

Я кивнул:

– Не забывай о том, что и тебе есть, что терять. Договорились. Габриэлла будет в нужном месте в назначенное время.

– Через неделю. Адрес пришлю. И не вздумай выкинуть что-то в своём стиле.

– Почему тебе снова нужна Габриэлла? – вопрос прозвучал внезапно .но напрашивался сам собой. – Я сделал всё, чтобы свести её с Уилсоном. Теперь я должен свести её с другим?

– Брак и сближение ради финансовых целей не равны между собой. Габриэлла взрослая девочка и разберется, как получить от партнера нужный результат.

– Какой результат? Ты же сказал, что она просто должна передать товар?

– Товар – подделка, – просто сказал Лайтвуд. – Настоящий товар я продал уже две недели назад. Придётся сделать так, чтобы никто не догадался. Поэтому и нужна Габриэлла. Она сможет отвлечь внимание от товара.

– Ты в своём уме? – нервно спросил я. – Да её за это убьют! Там товара было на сотни тысяч долларов, кому ты его продал?

– Джек, оставь свои попытки контролировать мою деятельность. Я сказал, что ты должен делать – выполняй. У тебя есть неделя, чтобы подготовить свою дочь и объяснить ей, как нужно себя вести с этим человеком.

Я кивнул, понимая, что споры приведут к ужасным последствиям. Пожал ему руку и вышел из дома, каждый квадратный метр которого я ненавидел.

Раздался звонок. Номер был скрыт, и я знал, чей голос сейчас услышу, нажимая кнопку ответа.

– Предполагаю, что ты всё сделал? – тон на другом конце провода был равнодушным.

– Я же обещал, что сделаю. Заметь, держу своё слово.

– Лучше бы ты держал свои руки в карманах и не убивал невинных людей, – снова равнодушие.

– Ты никогда не простишь меня?

– А разве такое можно простить?

– Ты не знаешь правды, поэтому не делай поспешных выводов и не принимай решения, о которых потом пожалеешь.

– Ты для меня не авторитет, но спасибо за помощь, – в голосе послышался смешок.

– Вторая часть сделки по-прежнему в силе?

– Ты про похищение твоей дочери? Да, всё готово. Главное, чтобы она не выкинула что-то странное.

– Не выкинет, – уверенно произнёс я, – она же моя дочь.

– Это меня и пугает.

– Не забудь выбросить сим-карту, – напомнил я, – следующий созвон как обычно. Удачи.

Я выключил телефон, удаляя номер, хоть он был и скрыт, из списка входящих вызовов, и снова почувствовал страх. На кон поставлено слишком много. Было время, когда я лгал окружающим, скрывая тот факт, что Эрик – не мой сын. Скрывая его настоящее имя. Но та ложь была целостной, она произносилась для каждого одинаково. А ложь, с которой я жил сейчас, была раздробленной и хитросплетённой. Врать нужно было ловко и искусно. Собственные мысли путались, и порой было трудно понять, где заканчивалась правда, а где начиналась фантазия.

Это была не просто ложь, а целая паутина, в которой я сам стал пленником. Она превратилась в моего друга, одновременно спасающего и душащего меня изнутри. Одно неверное слово могло разрушить весь тщательно продуманный план. А я не мог себе этого позволить. Ни сейчас, ни позже.

Глава 3. Стивен

Что-то не клеилось в той схеме, о которой говорил со мной Натаниэль до того, как его чёртова машина взорвалась.

Несмотря на попытки сохранять хладнокровие и держать себя в руках, злость постоянно брала надо мной верх, хотя это чувство никак не вписывалось в окружающую обстановку. Сидя на берегу океана, окруженный пальмами и яркими огнями, вдыхая солёный влажный воздух, я вновь убеждался в том, что управлять своими эмоциями мне не под силу. Я не был ни Габриэллой, ни Нейтом – они умели сохранять сосредоточенность, действовать хитро и расчётливо. Порой мне казалось, что я выбиваюсь из их семьи, несмотря на внешнее сходство с сестрой.

Но правда оказалась куда жёстче – мой брат оказался мне не братом по крови, да ещё и тем единственным, кто способен был избавить мир от влияния и произвола Волков. И, несмотря на все попытки Джастина сблизиться с моей сестрой, подобраться через неё к моему отцу, реальный работающий план был только у Натаниэля. И в его план входил я. Как блудный сын, вернувшийся к отцу, я должен был стать тайным семейным шпионом. И единственной, кто мог мне помочь, была подруга Габриэллы – Кэролайн. Мы должны были сыграть влюблённую пару и добывать нужную информацию, находясь рядом с Джеком. В дальнейшем полученная информация должна была переходить к Натаниэлю, и он с Мэттом и другими Змеями искал бы варианты её использования в своих целях.

Но Натаниэля больше не было. Как не было и Джастина. А наш фиктивный союз с Кэролайн был никому не нужен. Как оказалось, никому, кроме меня.

Поверхностная, но бесхитростная, красивая и сочувствующая, она ворвалась в мою жизнь внезапно, и, к моему удивлению, я хотел, чтобы она в ней осталась. С Меган последнее время отношения не клеились – она стала раздражительной, срывалась на мне по любому поводу и постоянно куда-то пропадала. Последней каплей стали найденные у неё документы – паспорт и права с её фотографией, но с другим именем. Задавать вопросы я умел, но получать нужную информацию так и не научился. Она отмахнулась от меня, сказав, что ей они были нужны для дела. Какого именно – не уточнила. А вспоминая давние слова Джастина о том, чтобы я не брал Меган на наши встречи, сомнения в её честности лишь окрепли.

–Ты готов? – раздался голос Кэролайн у меня над ухом, и я вздрогнул, осознавая, что забыл про её присутствие.

– К чему? – я вынырнул из собственных размышлений.

– Ты всегда так внимательно слушаешь меня? Или сегодня особенный день?

– Извини, – я примирительно улыбнулся, – не могу избавиться от ощущения, что всё, что мы делаем – это полный провал.

Кэролайн грустно улыбнулась:

– Возможно, так оно и есть. Но мы должны хотя бы попробовать закончить то, что начали. Ради Нейта. Ради самих себя. И ради Габриэллы, которую нужно вытащить из этого логова хищников.

– Так о какой готовности ты говоришь? – я бросил на неё взгляд, тут же отводя его. Слишком сильным и несвоевременным было желание превратить наш фиктивный союз в настоящий. Чувство, которое так внезапно зародилось внутри меня, разрасталось быстрее, чем я успевал к нему привыкнуть.

– Ты должен официально представить меня семье. И вернуться домой. Стив, ты понимаешь, что, если мы не начнём действовать сейчас, то все усилия, которые приложил Натаниэль к тому, чтобы свергнуть власть Волков, будут напрасны?

– С каких пор тебя так интересует судьба Волков? – прищурился я.

– С тех самых, как я узнала о том, что погибли Натаниэль и Джастин. Вся эта тема была слишком далека от меня, а в один миг стала чересчур близкой. И эти игры мне не нравятся. Я не хочу, чтобы однажды кто-то позвонил мне и сказал, что моя подруга пала жертвой безумных идей её отца. Я не хочу думать о том, что наша жизнь постоянно кем-то контролируется. Не хочу, заходя в кафе, думать о том, а не хитрый ли это план Джека Джонсона уничтожить ещё часть населения, взорвав это самое кафе? Мне страшно, Стивен. Мне нравился Натаниэль, а Габи… Мне не хватает её. Той сильной и своенравной девчонки. Прежней Габриэллы. Не уверена, но думаю, что она любила его. Точнее, их обоих. Каждого по-своему. И лишившись их, она никогда не станет той, что была раньше. Поэтому я хочу действовать.

– Действуй, – проронил я, резко притягивая её к себе так, что между нашими губами оставалось лишь несколько миллиметров.

– Что ты делаешь? – прошипела Кэролайн, пытаясь вырваться.

– Играю свою роль, – пожал я плечами, улыбаясь и чувствуя, как сердце пропускает удар за ударом, – или ты думаешь, что Джек наивен и глуп? Что поверит в наш союз, если мы будем сидеть на расстоянии метра друг от друга?

– Нет, но… – Она снова попробовала отодвинуться от меня, но попытка с треском провалилась. Как и проваливалось моё самообладание.

– Не переживай, я умею вести себя прилично, – прошептал я, выпуская её из объятий и протягивая руку.

– Очень на это надеюсь. – Кэролайн приняла мою протянутую руку, крепко сжимая её своей тёплой ладонью. На короткое мгновение позволив мне поймать волну умиротворения.

***

Самым трудным в нашем плане было убедить отца в том, что я раскаиваюсь и действительно хочу вернуться домой. Вряд ли из меня получился бы хороший актёр, потому что отца я, если и не ненавидел, то уж точно не испытывал к нему никакой симпатии. Сыграть внезапно возникшие родственные чувства было практически невозможно. Я настраивал себя, повторяя, что всё, что я делаю – это ради Нейта. Ради всех тех, кто пострадал от рук Джонсонов.

– Здравствуй, пап, – тихо произнёс я в тот момент, когда дверь моего дома дома, из которого я так давно убежал – открылась. – Прости, я очень ску…

Договорить он мне не дал, крепко сжав в мужских отцовских объятиях. Все те оборонительные стены, которые выстраивались несколько лет, норовили рухнуть в одночасье.

Говорят, семью не выбирают. И уж тем более не выбирают родителей. Ты открываешь глаза в этом мире и смотришь на лица, с которыми уже связан навечно, хочешь ты того или нет.

Я родился Джонсоном. Это была не просто фамилия, это была реальность, которую я должен был принять. Я должен был принять отца таким, каким он был. И в этот самый момент, несмотря на все свои негативные эмоции и мысли, я понял, как мне в жизни не хватало отца. Даже такого неоднозначного как Джек.

– Я рад, что ты снова дома, – прохрипел он, выпуская меня из объятий. – Здравствуй, Кэролайн, – поздоровался он с моей спутницей.

Никаких оправданий, никаких извинений. Отец говорил со мной так, как будто мы не виделись всего пару часов.

Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на… слёзы? Уверен, что показалось. Джек Джонсон и положительные эмоции не совместимы. Я немного тряхнул головой, избавляя себя от внезапно вспыхнувших чувств. Я здесь с одной целью, и она далека от желания сблизиться с отцом.

– Добрый день, мистер Джонсон, – скромно отозвалась Кэролайн, – рада вас видеть.

Отец, надо отдать ему должное, промолчал. А я с укором посмотрел на неё. Рада вас видеть? Она всерьёз думает, что такими фразами удастся подобраться к нему ближе?

– Габриэлла у себя? – спросил я, когда мы вошли в дом. Он, вроде бы, оставался таким же, как и раньше: те же стены, та же мебель. Даже посуда была всё та же. Но чего-то в нём не хватало. Всё казалось пустым. Я помнил ту утреннюю суету, когда отец звал нас на завтрак. Как самоуверенно спускался к завтраку Натаниэль. Или Эрик? Кем он был тогда? Как мы долго ждали Габриэллу, которая или принимала душ, или болтала по телефону.

Когда мы с Натаниэлем строили планы о моём возвращении, я не думал, что всё обернётся трагедией. Но машина, в которой были они с Джастином, взорвалась. Габриэлла с нервным срывом попала в больницу к Фордам. А я смог вернуться домой лишь для того, чтобы выплеснуть на отца весь накопившийся гнев. Всю боль и обиду. И снова уйти.

Уйти, чтобы снова вернуться. Навсегда или нет – покажет время, но Кэролайн была права. Нужно было действовать. Здесь и сейчас.

– Габриэлла на важной встрече и не сможет к нам присоединиться, – ответил отец.

– Тогда почему стол накрыт на четверых? – удивился я.

– Потому что с вами буду ужинать я, – раздался голос откуда-то справа, и я резко развернулся.

– Как же ты похож на свою сестру, – произнесла женщина, намного больше похожая на Габриэллу, чем я.

– Мама? – с трудом смог я выдавить из себя. Сомнений не было, хотя я её совсем не помнил.

Внутри меня что-то перевернулось и разлилось непривычной теплотой и забытой болью. Я сделал шаг вперёд, за ним ещё один, боясь, что подойдя ближе, мама просто растворится и исчезнет у меня на глазах. Преодолевая внутренние сомнения и неуверенность в правильности своих действий, я обнял её. Сначала осторожно, а спустя мгновение я прижал её крепче, чувствуя, как построенные ранее планы разлетаются на тысячи осколков. Я вернулся домой, чтобы отомстить, а в итоге попал в сети семьи, которой у меня так долго не было. И теперь я не был уверен в том, что выберу путь, о котором раздумывал раньше.

– Я вернулась, – с улыбкой произнесла мама, слегка отстраняясь, – и больше никуда не собираюсь. Вы тут без меня столько дел наворотили! – взмахнула она руками.

Я с трудом сдержался от желания съязвить, сказав, что дел наворотил её муженёк, а мы были лишь пешками в его безумной игре. И даже я, покинув отчий дом, оказался косвенно, но втянут в эту игру.

– Надеюсь, ты знаешь, на что идёшь, – я равнодушно пожал плечами, надеясь, что моя фраза не будет воспринята как вызов. Но, кажется, отец пропустил её мимо ушей, набирая сообщение на телефоне и хмуря брови. А мама лишь снова улыбнулась. Той невероятной улыбкой, которую я будто бы вспомнил. Какие-то вспышки в голове: я совсем малыш, а мама держит меня на руках. В тот момент в моём мире не существовало ни горя, ни зла, ни проблем.

Ужин, от которого я ровным счётом ничего не ждал, считая, что проколюсь в первые же секунды, проходил, на удивление, спокойно. Отец был поглощён собой и телефоном, практически не обращая внимания на меня и мою спутницу. А я старался не сводить глаз ни с неё, ни с него, боясь упустить что-то важное.

– Как ты познакомилась со Стивеном? – спросила мама, обращаясь к Кэролайн.

– Сложно не познакомиться с братом своей лучшей подруги, – затараторила она, – хотя какое-то время он не жил здесь, но я видела фотографии и заочно влюбилась. – Кэролайн улыбнулась, проводя ладонью по моей щеке.

Ладонь мне хотелось перехватить, чтобы остановить то, что нравилось мне намного больше, чем должно было. И я был готов признаться самому себе, что актриса из этой девушки превосходная. Я думал, что проявлять активность придётся мне, но она не давала даже рта раскрыть, болтая с моей мамой так, словно они были старыми подругами.

– Он так долго не обращал на меня внимания, – притворно расстроенным голосом продолжила она, – и я не имела ни малейшего представления, как его добиться. У него была девушка, с которой они жили вместе, и она такая красивая, разве я могла сравниться с ней?

Я едва ли сдержал смех, рвущийся наружу. Она шутит или всерьёз считает, что Меган красивее, чем она? Нет, конечно, Меган отличалась эффектной внешностью, была умна и хитра, но Кэролайн, несмотря на свою простодушность, ей ничуть не уступала. В чём-то даже превосходила. Она была более живой. И, как мне казалось, точно ничего не скрывала.

– А куда делась твоя девушка? – мама с любопытством посмотрела на меня.

– Мы расстались, – коротко солгал я, чувствуя себя предателем по отношению к Меган, с которой мы столько времени были вместе. Да, возможно, она обманывала меня, но я даже не попытался разобраться в этой проблеме, ухватившись за новую соломинку в лице Кэролайн.

– Стивен, – внезапно раздавшийся голос отца разрезал пространство, словно кинжал, – мы можем выйти на минутку, пока девочки обсуждают твою личную жизнь?

Я неуверенно кивнул, последовав за ним. Последний разговор с отцом состоялся у меня довольно давно, и я не представлял, чего хочет он сейчас. И почему наедине? Лишившись Нейта, он решил, что угроза будет исходить теперь от меня? Что, если он расколол наш план с Кэролайн? Она хоть и прекрасно играла свою роль, но Джек был мастером лжи и притворства, а людей чувствовал насквозь.

– Если ты насчёт Кэролайн, то мы лишь…

– Твоя интимная жизнь меня волнует сейчас меньше всего, – отец достал из кармана фотографию. – Скажи мне, ты знаешь девушку, изображённую на этом снимке?

Я перевернул слегка помятый кусок бумаги и почувствовал, как с лица сходит краска. Значит, отец смог выяснить, где я жил и с кем именно. Значит, его слежка за мной была ничуть не хуже, чем моя за ним. На снимке была Меган. Моя Меган. Та, с которой мы больше года жили вместе.

– Судя по твоему молчанию, с этой особой ты знаком, верно? Насколько вы близки? – голос был спокойным, но я видел, как его скулы напряглись, а взгляд потемнел, будто он сдерживал бурю, вот-вот готовую вырваться наружу. Отец стоял напротив, внимательно всматриваясь в моё лицо, пытаясь уловить хотя бы какие-то эмоции. Я судорожно соображал, как себя вести: сказать правду или солгать? Лгать, скорее всего, смысла не было. Но и давать слабину нельзя.

– Мы знакомы, – я выровнял дыхание, размеренно растягивая слова, – но близость наших отношений вряд ли должна тебя волновать. С чего ты задаёшь такие вопросы?

Отец сузил глаза:

– Под каким именем она тебе знакома?

Чёрт возьми! Значит, документы – не подделка? Значит, она скрывала свою личность? Но зачем?

– Кажется, что сейчас гораздо важнее, под каким именем её знаешь ты. – Я облизал губы, понимая, что, вернувшись домой, попал в водоворот событий и тайн, из которого теперь не получится выбраться.

– Не приближайся к ней ни под каким предлогом. И не сближайся больше.

– Отец, моя девушка Кэролайн, и мне…

– И тебе не стоит её менять на другую.

– Ты скажешь мне имя?

– Только тогда, когда буду уверен, что не ошибся, – он снова достал телефон.

Я промолчал, понимая, что требовать от него чего-то большего не стоит. Неприятный холодок пробежался по спине. Меня накрыло дурное предчувствие, что я невольно стал участником какой-то новой волны интриг в бизнесе моего отца.

Глава 4. Габриэлла

План, родившийся в моей голове, был предельно прост, понятен и абсолютно невыполним. Справляться с клиентами отца, у которых были чёткие указания не трогать его дочь, было легко. Что бы я ни выкинула, как бы нагло я ни вела себя и ни флиртовала с ними для получения нужных результатов, я не боялась их. Они знали, что я для них недостижимая цель. Они могли раздевать меня глазами, рисовать в своём воображении какие угодно сцены, но даже коснуться меня пальцем без угрозы быть застреленными людьми Джека, не могли.

Ситуация с Лео в корне отличалась от тех, в которых я бывала ранее. Отец продал меня этому человеку. Не моргнув глазом, предложил ему меня, мои тело и душу. Хотя кого я обманывала? Продано было только тело, душа сгорела уже давно, оставив лишь растерзанные и обугленные куски.

Каждая девочка с детства мечтает встретить хорошего мальчика, ходить с ним за ручку, украдкой целоваться где-нибудь в скрытом от чужих глаз месте. Прочувствовать всю первую влюбленность от самого простого шага до самого серьёзного. И на моих глазах такие союзы рождались не один раз – порой неудачные, а порой устоявшиеся на всю жизнь. Но эта история была совсем не про меня.

Моя жизнь была окружена надзором и контролем, и думать об отношениях возможности не было. Всё это привело к тому, что я пошла по самому нестандартному пути – сначала влюбилась в человека, желающего отомстить моему отцу, так и не узнав, за что именно. А спустя некоторое время я потеряла голову от того, кто всю жизнь провёл рядом со мной под одной крышей. И, ни разу не признавшись даже самой себе, я в глубине души мечтала о том, что пройду с ним весь путь от бабочек в животе до того самого глубокого и настоящего чувства, которое не требует доказательств.

Думала о том, что однажды я перестану помогать своему отцу, и мы с Натаниэлем будем сидеть вечером в уютном домике где-то на берегу океана, разговаривать обо всём или молчать, наслаждаясь лишь тишиной и друг другом.

Мысли, заполняющие меня изнутри, отзывались мучительной болью. Мои мечты никогда не сбудутся. Один лишь шаг разделяет меня от того, чтобы отдать своё тело этому человеку.

– Ты долго будешь возиться со своей сумочкой? – Лео вернулся, вытащив меня из плена собственных мыслей.

– Столько, сколько потребуется, – сложнее всего было придать уверенности голосу, который предательски дрожал. Я смотрела на дорогую машину, понимая, что вот-вот окажусь внутри, и тогда назад пути не будет. Я не увижу ни денег, ни своей гордости. Продавать себя этому человеку я была не намерена. Ложиться с ним в постель – последнее, что я сделаю в этой жизни.

– Не дерзи мне, Габриэлла, – он подошёл ближе, беря меня за руки, довольно сильно сжимая их, – ты играешь с огнём.

– Я уже обжигалась, – спокойно отчеканила я, – отпусти меня. В условия нашей сделки не входит насилие. И сроки мы не обговаривали.

– С твоим отцом я обговорил всё, – отрезал он.

– Так и спи с моим отцом, – ухмыльнулась я, вырывая руки, – он тоже Джонсон.

Странно, с первого взгляда Лео предстал передо мной вполне приятным мужчиной. А сейчас его улыбка казалась оскалом, а внешность не такой уж и привлекательной. Обида на отца за то, что он решил вот таким образом поступить со мной, пытаясь заставить забыть человека, которого я не смогу забыть никогда, вновь дала о себе знать.

– Залезай в машину, – процедил он, скручивая мои руки за спиной, – ты взяла деньги, значит, выполняй условия. Эта ночь станет незабываемой.

– Для кого именно? – раздался ледяной голос позади меня. Я обернулась, чувствуя, что мои руки резко стали свободными. Очевидно, Лео был не готов к лишним свидетелям.

– Кто ты такой? – прищурился он, искоса поглядывая на меня, ожидая ответа.

Я неуверенно пожала плечами, стараясь не выдать своей радости. Я спасена. И помощь пришла оттуда, откуда я вовсе её не ждала.

– Неважно, кто я такой, важно, что эта девушка – Габриэлла Джонсон – дочь известного человека, и обращаться с ней вот таким образом ты не имеешь права.

– Её отец…

– Я знаю её отца намного лучше, чем ты думаешь. Я работаю на него уже больше десяти лет. Возможно, я совершаю ошибку. Но эта девушка стоит того, чтобы ради неё совершать ошибки. А ты не стоишь даже одной переданной ей купюры.

Чёрт возьми, да любая девушка влюбилась бы в Дрейка после этих слов! Настолько уверенным в себе он выглядел. Его мужественный, но рискованный поступок разлился теплотой в груди. Мне впервые с момента гибели Натаниэля захотелось кого-то обнять. Никакого романтического подтекста в этом и быть не могло, лишь благодарность за поддержку в такое непростое для меня время.

И, кстати, был он уже без костылей

– Верни мне деньги, – Лео повернулся, – иначе… – Он снова приблизился ко мне, но я уже держала в руках пистолет. Дрейк тоже направил оружие на Лео.

– Убирайся к чёрту, пока у тебя есть шанс сохранить себе жизнь. Эту девушку ты не тронешь. А деньги – моральная компенсация за попытку надругательства.

– Да я пальцем эту суку не тронул!

– Значит, за оскорбления, – невозмутимо продолжил Дрейк, – и пальцем ты её тронул, и даже не одним. А вот ничем другим, о чём ты мечтал, ты её не тронешь.

Я сделала несколько шагов навстречу Дрейку, не поворачиваясь спиной к Лео – что было у него на уме, я не знала. И не была уверена в том, о чём договорился с ним отец. А приказы отдавать он умел, даже такие низкие, как этот. Прошло лишь несколько секунд, как Лео, сверкнув глазами, сел в машину, и она резко рванула с места. Не факт, что эта история закончилась, но выдохнула я с облегчением.

– Спасибо. – Я протянула Дрейку руку, тут же очутившись в крепких мужских объятиях. С трудом сдержав слёзы – жест был слишком нереальным для того мира, в котором я жила – я почувствовала себя на долю секунды живой.

– Всегда к твоим услугам, – слегка приподнял уголки губ он, –прогуляемся?

Почему-то это невинное предложение заставило меня снова зажаться, замкнуться в себе. Имела ли я право на совместное время с этим человеком? Или это предательство? Что, если я ему нравлюсь? Множество вопросов терзало меня изнутри, раскаляя нервы до предела. Я вспомнила, как обещала ему совместную поездку, которая так и не состоялась, потому что я не была уверена, что смогу дать ему то, чего он ищет…

– Габриэлла, – Дрейк щёлкнул пальцами перед моим лицом, – о чём ты задумалась? Я не зову тебя замуж и вряд ли когда-нибудь рискну. Я лишь хочу помочь выбраться тебе из того ада, в который ты сама себя погружаешь. В твоей жизни случилось нечто ужасное – ты потеряла человека, которого любила. Ты потеряла его, не сделав выбор между ним и его другом, верно? И всерьёз считаешь, что я попытаюсь занять чьё-то место? Про любовные треугольники я слышал, но про любовные квадраты ни разу. Позволь мне просто отвлечь тебя от грустных и тяжелых мыслей. Что, если у меня получится?

– Про квадраты было смешно, – искренне улыбнулась я. – Куда ты предлагаешь пойти?

– Не пойти. Поехать. Я снова за рулём. А место выбирай ты. Я водитель – отвезу тебя туда, куда скажешь. Главное, чтобы ты перестала жить одним лишь чувством вины.

***

Отцу удалось достичь лишь одной цели на этот раз – отвлечь меня от негативных эмоций и мыслей. Я не открыла для себя ничего нового, наконец, поняв, что для него я – инструмент для достижения цели. Раньше я не думала об этом в таком ключе, но пришло время окончательно убедиться в том, что всё то, что делает мой отец – это лишь шаги на пути к нужному ему результату. Он собирает их по кусочкам, словно пазл. И в этот раз его частью стала я. Как ему пришла в голову идея продать свою дочь и как это могла допустить моя мама – было непонятно.

Я бросила взгляд на себя в зеркало – на щеках появился небольшой румянец – недавняя прогулка с Дрейком на свежем воздухе принесла свои плоды. Не скажу, что я отвлеклась от собственного горя, но то время, которое мы провели с ним вместе, дало мне возможность немного вздохнуть.

Дрейк рассказывал мне о своей жизни, о том, как начал работать на моего отца. Нехватка денег, интересное предложение, и вот он уже несколько лет находится под его крылом.

Раньше мне не приходила в голову мысль о том, как именно появляются люди в жизни моего отца. Помощников было много, они менялись часто. А вот Дрейка я видела давно, но не придавала значения тому, чем именно он занимается.

Общаться с ним было легко и комфортно, он не давил на меня, не задавал вопросов. Он стал тем плечом, которое мне было так необходимо, чтобы на него опереться.

Я перестала выглядеть как живой труп. И зеркало напомнило мне о том, что я ещё недавно считала себя красивой. Взгляд упал на фотографию, висевшую на стене. Она была сделана примерно год назад. Очередное платье, туфли на высоких каблуках, идеальный макияж, искусственная улыбка. Я схватила снимок, с силой смяв его в руках и бросив в мусорное ведро. Деньги и власть поглотили моего отца и чуть было не поглотили меня. Вырваться из его рук было трудно, но, если бы я послушала Натаниэля тогда… Если бы приняла его руку и помощь. Если бы.

А теперь у меня вообще не осталось никакого выбора. Как и чувств. Они остались там, с Натаниэлем. Погребены заживо вместе с частичками моего сердца. Нет такой силы, которая способна вернуть мне его. Он ушёл безвозвратно. И теперь вместо него лишь гнетущая тишина и постоянное присутствие чужих людей рядом, которых я старалась не видеть, не слышать – попросту не замечать. Нейт забрал с собой не только мою жизнь, он прихватил ещё и Джастина, чтобы оставить меня одинокой в этом непростом мире.

В дверь постучали, прервав мои размышления и возвращая меня в болезненную реальность. Очередная сделка отца уже близко. И стук в дверь – напоминание о ней. Пора натягивать маску безразличия и уверенности, надеясь, что эта сделка не предполагает покупку моего тела. От очередной мысли об этом свело ноги и скрутило желудок. С усилием я натянула на лицо улыбку, самую искреннюю и ослепительную, на которую была способна. Отец будет терпеть любые мои выходки – до тех пор, пока я ему нужна. Вот только у всего есть свой срок годности, и, судя по всему, мой подходил к концу. Я не знала, к кому обратиться за помощью, потому что реализовать план побега в одиночку было невозможно. Стивен – без вариантов, он с каким-то странно пугающим обожанием стал смотреть на отца. Дрейк? Почему-то было страшно сближаться с ним. Вдруг дам ему ложную надежду? Ту, которую вынуждена буду отнять. Я снова бросила взгляд на зеркало. Вздохнув, приложила руку к нему, касаясь собственного отражения и закрывая глаза.

Я не была уверена к кому обращаюсь. Возможно, к вселенной. Но мне нужна была помощь. Помощь, которую некому было оказать.

***

Снова казино и яркие огни, манящие заглянуть внутрь и потратить все свои деньги. Снова платье и каблуки, на которых я разучилась бегать. Снова подозрительные личности, которым я должна передать товар. Машина была готова, а я была лишь проводником. Вот только товар был бутафорией, и моей задачей было сыграть свою роль так, чтобы покупатель не ринулся проверять то, что ему подсунули.

Я была уверена в своём плане и своих силах, хотя реакция отца очень смущала. Он что-то задумал. Что-то, о чём не сказал мне.

Озираясь по сторонам, я искала подвох везде – деревья подозрительно шевелились, будто угрожая мне; воздух был слишком холодным: от него веяло опасностью. Мысли путались, а руки, в одной из которых был зажат пистолет, дрожали.

Пугающий и раздражающий скрежет колес неспешно подъехавшей машины заставил меня обернуться. Всем своим нутром я почувствовала, что это тот, кого я ждала. Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышел молодой парень. На вид ему было не больше двадцати лет. Черные как ночь волосы, острые черты лица. Мрачная красота этого человека завораживала. На нём были чёрные джинсы и белая рубашка, оттеняющая цвет его волос.

– Габриэлла, верно? – он взял меня за руку, галантно наклоняясь к ней и касаясь губами. Меня передернуло от мимолетного отвращения и ужаса. Этот человек внушал страх, с которым мне было трудно бороться.

– Думаешь, есть ещё одна ненормальная, которая будет стоять возле казино с оружием в руках?

– Удивлён, что ты считаешь себя ненормальной, – сверкнул он зубами.

– Удивлена, что ты смеешь мне дерзить, – парировала я. – Доставай.

Он вопросительно изогнул брови, нагло улыбаясь:

– Не могу сопротивляться таким предложениям от красивой девушки.

Я закатила глаза:

– Считаешь свой подкат оригинальным? У меня бывали предложения и поинтереснее, – дёрнула я плечом.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул он, – деньги в сумке в машине. Сначала я хочу получить товар и проверить его.

Проверить…Товар, который был подделкой. И он сразу это поймёт.

– Сначала я хочу посмотреть на деньги и убедиться, что ты принес мне долларовые купюры, а не поддельную игрушку из магазина, – я подняла пистолет, чувствуя отвращение к самой себе, – позади меня три машины с охраной, выполняй приказ.

– Какая же ты дерзкая, – процедил он, открывая дверь машины и вытаскивая сумку.

Резкий звук стрельбы раздался позади меня, и я автоматически пригнулась, стреляя в ответ, не видя цели. Раздался глухой стук, и я отвернулась, не желая видеть, чьё именно тело падает рядом со мной. Ещё один выстрел, и кто-то зажал мне рот рукой, второй сведя мои руки за спиной. Я попыталась вырваться, но хватка была слишком крепкой. Крепкой, но… нежной? Странное чувство, странное ощущение. И странный запах, погружающий меня в бессознательное состояние.

– Не бойся, – прошептал знакомый голос, – я не причиню тебе вреда.

Я обмякла в его руках, теряя сознание.

Глава 5. Джек.

– Ты гений. Ты чёртов гений, – вальяжно расхаживая по кабинету, повторял Дэвид уже, наверное, в сотый раз, – решиться на такое…

– У меня вариантов не было, – пожал я плечами, прокручивая в руках телефон в ожидании звонка, – действовал по наитию.

– По наитию? – ошарашено спросил друг. – Ты вообще представляешь, сколько моментов нужно было учесть? А что если бы Дрейк не успел? Если бы Габриэлла уехала с Лео… А сегодняшняя ситуация? Ты уверен, что всё пойдёт по плану?

– Я и тогда не был уверен, что всё пойдёт по плану. Это же Габриэлла, моя копия. Она идёт своим путем.

– Ты понимаешь, что она теперь тебя ненавидит?

– Понимаю. Но лучше пусть ненавидит и будет живой. Чем станет безвольной игрушкой в лапах Лайтвуда.

– И каков дальнейший план? – Дэвид сел напротив, положив ноги на мой стол.

– Убери с моего стола свои ноги, – попросил я, сморщившись. – Дальнейший план зависит от того, как всё пройдёт сегодня.

– Значит, теперь у нас новый враг, и это не Змеи? – ухмыльнулся Дэвид, нехотя убирая ноги.

Я пожал плечами. Всё меняется. Изменилось и то, что казалось вечным. Фамилии Форд и Уайт больше не доставляли неудобств. Но Лайтвуд… Слишком многого он стал требовать от меня и моих близких. И я не был готов отдать ему на растерзание дочь. Хотя, конечно, она теперь думала иначе. По крайней мере, пока.

– А что со зданиями? Сделка заключена или расторгнута после сегодняш…

Телефон зазвонил вполне ожидаемо, и трубка, словно вулкан, разверзлась над моим ухом:

– Джонсон! ТЫ В СВОЁМ УМЕ?

Я собрал все силы в кулак, всю невозмутимость и уверенность в себе, чтобы дать ему достойный ответ. Он не должен был догадаться, что всё, что сделано – это мой хорошо расчерченный план.

– Александр, в чём дело? – от моего голоса веяло ледяным спокойствием.

Трубка орала, выдавая что-то нечленораздельное, и мне пришлось терпеливо ждать, пока закончится поток бессвязных ругательств.

– Пожалуйста, Лаки, объясни, в чём дело, – спокойно попросил я, когда он замолчал, очевидно, набирая в лёгкие кислород.

– Объяснить тебе, в чём дело? Ты держишь меня за идиота?? Всё пошло не по плану! Джексон мёртв, деньги уехали вместе с товаром, Габриэллу забрал какой-то незнакомец в маске! И ты просишь меня объяснить, в чём дело?

Получилось! Я готов был подпрыгнуть от радости, зная, как глупо буду выглядеть со стороны. Оставалось надеяться на то, что Габриэллу довезут из пункта А в пункт Б без происшествий. В остальном всё получилось!

Выдох. Вдох. И снова выдох.

– Хочешь сказать, – медленно начал я говорить, – что мою дочь увёз незнакомец в маске, что сделка сорвалась, и ты пытаешься меня в этом обвинить? Ты должен был обеспечить полную безопасность на сделке! Мои люди работают слаженно! До каких пор ты будешь подвергать опасности мою семью? – выплюнул я со злостью, надеясь, что говорю убедительно.

– Это не твоих рук дело? – Я даже сквозь расстояние понял, что он прищурился, пытаясь понять, что же пошло не так. И не пытаюсь ли я его обмануть.

– Кроме меня творить хаос некому? Что ж, смею разочаровать – у тебя по-прежнему есть враги. Смерть Натаниэля не решила проблему со Змеями, а лишь временно приостановила её. Человек в маске? Ты же знаешь, чей это знак, верно? Волки масок не надевают, они – для слабаков, а мы не прячемся в тени.

Лаки бросил трубку, очевидно, отправившись выяснять, кто посмел перейти ему дорогу. И я был уверен, что время ещё не пришло – он не получит ответов на свои вопросы.

И в этот момент раздался ещё один звонок. Со скрытого номера.

– Всё чисто? – тут же спросил я. – Следов не оставил?

– Шутишь? Ни следов, ни намеков на наше присутствие. Ну, кроме масок. Но это ложный след.

– Я рад, что ты быстро учишься, – ответил с улыбкой.

– Ты его предупредил?

– Нет. Пусть будет сюрпризом. Позвони, как только всё будет готово. И не забудь…

– Сим-карту выбросить, – перебил меня голос, – я помню. И ты не забывай, что наш союз – вынужденная мера, друзьями мы не будем.

– Удачи, – сказал я, отключая телефон. Однажды мне придётся рассказать ему правду, рискуя своей репутацией. Но только тогда, когда мы разберемся с остальными проблемами. Хотя, возможно, он узнает эту правду раньше. И не от меня.

– Улыбка на твоём лице выглядит так, будто ты видишь перед собой обнаженную женщину, – я вздрогнул, напрочь забыв о том, что Дэвид ждёт моего возвращения в наш диалог.

– К сожалению, передо мной лишь ты. Но, слава богу, что не обнаженный.

Дэвид ухмыльнулся:

– Он звонил?

– Да. Не знаю, как долго он будет мне помогать. Подозреваю, что там замешаны личные цели.

– Джек, с тобой сотрудничать ради удовольствия могу только я. Остальные хотят либо тебя убить, либо…

– Да знаю! – отмахнулся я. – Но без него мне не справиться. А насчёт сегодняшней сделки – пока нет уверенности. Посмотрим, поверил ли Лаки в ту прекрасную историю, которую я ему рассказал. Мы должны быть готовы к любому раскладу, поэтому делай вид, что ты не в курсе происходящего и поищи мне людей, которые согласятся устраивать бои без правил на глазах у голодной публики. Горячих и доступных девочек я им обещаю.

– Надеюсь, ты не про свою дочь, – Дэвид встал, хлопнув меня по плечу, – увидимся позже.

– Увидимся, – кивнул я и бросил беглый взгляд на часы. До того, как вновь должен будет раздаться звонок, у меня были определённые планы.

** ** **

– Джек, ты знаешь, что я люблю тебя? – спросила жена, когда я, наконец, рассказал ей всю правду о Габриэлле.

– Честно говоря, хотелось бы слышать это чаще, особенно с учётом того, что тебя не было рядом двадцать лет.

– И ты помнишь, что в этом нет моей вины, верно?

Я посмотрел на часы. По моим расчётам оставалось примерно около часа до того, как жизнь встанет на свои места, и мы начнём новую войну. Войну, в которой будет только один победитель.

– Как нет и моей, – кивнул я, не желая вдаваться в подробности, – мы теряем время, – я выразительно посмотрел на неё.

Увидев её искреннюю улыбку, я понял, что все годы её отсутствия отчаянно скучал. Подойдя к ней ближе, я опустил руки на её талию и притянул ближе. Настолько ближе, насколько это было возможно. Нас разделяла лишь тонкая ткань моей рубашки и её невесомая футболка. Я рывком стянул её, чувствуя, как её обнаженное тело касается моего даже сквозь эту злосчастную рубашку. Я нагнулся к её губам, не давая ей возможности задавать вопросы и пытаться меня остановить. Слабо сопротивляясь, она всё же опустила руки на пуговицы моей рубашки, расстегивая их одну за одной. Я мечтал о том, чтобы этот момент растянулся и превратился в вечность. Думать о звонке, которого я отчаянно ждал, не хотелось. Сьюзен могла стать отличным способом отвлечься. Но с каждым её прикосновением я по-настоящему забывал о том, кто я. Я переставал быть Джонсоном, я был просто Джеком – её мужем, её партнером – человеком, который был нужен ей не ради каких-то целей. С её губ сорвался стон в тот момент, когда мои ладони коснулись её обнажённой спины. Я чувствовал, как она пытается справиться с пряжкой на моём ремне, но не спешил ей помочь.

– Джек, – шёпотом произнесла она, – я не заперла дверь.

Пряжка всё-таки поддалась её стараниям, и я избавился от лишней одежды быстрее, чем она снова заговорила про дверь, накрывая её тело своим и опуская на кровать. Она потянулась к моим губам в поисках нежности или страсти, впуская мой язык в свой рот. Каждое движение было резким, каждое прикосновение заставляло её закусывать губу и сдерживать стоны, которые рвались наружу.

Я видел, как её руки сминают простынь, и не хотел закрывать глаза, ловя каждую её эмоцию. Чувствуя себя мальчишкой, впервые занимающимся сексом с девушкой, которая ему нравится, я не хотел, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. Её дыхание участилось, и в тот самый момент, когда волна удовольствия накрыла нас обоих, окончательно стирая все мои мысли, раздался телефонный звонок.

– Не отвечай, – тихо попросила меня Сьюзен, притягивая к себе в очередном поцелуе, – я давно не чувствовала себя такой счастливой.

Она снова привлекла меня ближе, заставляя раствориться в этих ощущениях. Вся тяжесть, скопившаяся у меня на душе, куда-то исчезла, наполняя тело теплом и уверенностью в завтрашнем дне. Телефон продолжал звонить, и я потянулся за ним, несмотря на тихие просьбы жены забыть о существовании остального мира. Но этот мир найдёт меня. Не сейчас, значит, позже.

– Я могу перезвонить? – не глядя на номер звонившего, попросил я.

– Конечно, можешь, – раздался долгожданный голос на том конце провода, – никто же никуда не торопится. И меня не разыскивает вся свора Лайтвуда для того, чтобы убить. Если ты в очередной раз решил меня кинуть, то смею заметить, что не выйдет.

– Чёрт возьми! – Я рывком сел на кровати. – Всё получилось? Габриэлла на месте? За вами не было хвоста? Никто не пострадал?

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – заметил собеседник. – Все живы, ранили одного, но он в порядке. Мэтт добрался до дома, Габриэлла пока не очнулась, но…

– Что значит – пока не очнулась? – нахмурился я, чувствуя, как тёплая ладонь Сьюзен касается моей спины. Её поддержка была как нельзя кстати.

– Мне пришлось её усыпить, – спокойно произнес он. – Ты представляешь, что бы с ней было там, если бы она узнала, кто я?

– Ей всё равно придётся узнать, кто ты, – возразил я, – или ты оставишь её там без объяснений?

– Там будет тот, кто ей всё объяснит.

– Не думаю, что они будут разговаривать, – ухмыльнулся я, сжимая руку жены.

– В общем, я сделал то, что ты просил, – резко перебил он меня, – я возвращаюсь. Нам нужно поговорить.

– Ты в своём уме? Ты не можешь появиться сейчас. Здесь. Точнее не сейчас и не здесь! Никто не знает правды!

– Так ли уж никто?

– Никто из тех, кто сможет использовать эту правду против тебя. Подожди ещё немного.

– У тебя есть время до следующего звонка. Пока мы придумаем план, как нанести очередной удар.

– Постараюсь, – ответил я, но в трубке уже раздались гудки.

– Джек, – позвала Сьюзен, – всё в порядке?

– Да, – выдохнул я, – Габриэлла в назначенном месте. Я надеюсь, что она сможет принять новую реальность.

– Ты уверен в том, что вы сможете объединить усилия? Я помню всю историю с самого начала. Никогда бы Уайты не стали дружить с Джонсонами. Змеи и Волки … Джек, этот союз невозможен!

– Согласен, что план выглядит безумным, но если мы не объединим усилия сейчас, нас убьют поодиночке.

– Ты хочешь сказать, что…

– Я хочу сказать, что наша империя рушится. Все наши доходы утекают в карман к Александру, а незаконная деятельность перестала приносить те плоды, которые она давала изначально.

– Только не говори, что ты стал правильным мальчиком, – в голосе Сьюзен слышалось удивление.

– Якорь, который я сейчас тяну, вот-вот спустит нас на самое дно. Александру стало плевать, откуда идут деньги – его волнует лишь власть.

– Я тебя не узнаю, – мягко сказала она, – ты столько лет шёл к тому, чтобы стать тем, кого будут бояться, а сейчас резко решил повернуть на сто восемьдесят градусов и отполировать всю грязь, которая у нас на руках?

– Нужно признать тот факт, что наш незаконно построенный мир рушится изнутри. И началось это с того момента, как вернулись Змеи. Нет смысла цепляться за прошлое, если оно лишает нас будущего.

– Джек, даже если ты сейчас займёшься благотворительностью и будешь лечить божьих коровок, ты не сможешь отмыть все те грехи, которые совершил.

– Я и не собираюсь их отмывать. И не жалею ни о чём, что совершил. Я создал всё это, подняв нас с самого низа и обеспечив будущее своим детям. Но сейчас пришло осознание, что на моём пути никогда не стояли ни Змеи, ни Ангелы, ни кто-либо ещё. Моё препятствие – это Лайтвуд. И до тех пор, пока власть в его руках, мы так и будем исполнительными пешками. А положить конец его контролю можно только в том случае, если мы объединим усилия.

Сьюзен промолчала, оставляя лёгкий поцелуй у меня на щеке. Я не знал, как объяснить ей всё то, что творилось в моей голове. Я – глава Волков, человек с криминальным прошлым, криминальным настоящим. Человек, чьи руки омыты кровью намного больше, чем руки всех тех, кто на меня работал. Человек без будущего.

– Тебе лучше уехать, – глухо сказал я, не желая смотреть ей в глаза.

– Нет, – отрезала она, – я однажды послушала тебя и исчезла на несколько лет. Больше ты не сможешь меня заставить. Тонуть – значит, с тобой. Всплывать – тоже с тобой. Я сделала свой выбор двадцать лет назад. И выбрала не криминальный мир и не торговлю оружием. Я выбрала тебя. И теперь дойду до конца. Но с тобой.

Я закрыл глаза, надеясь, что смогу сохранить собственное достоинство и жизни своих близких.

Глава 6. Стивен

Дома происходило что-то странное. Отец практически не выходил со мной на контакт, постоянно занимаясь звонками и какими-то бумагами. Подслушать, о чём именно он говорит, и уж тем более – с кем, возможности не предоставлялось. Мама, как и отец, выглядела таинственной, на вопросы старалась не отвечать. Меня избегали. И избегали намеренно.

Но больше всего меня волновала моя сестра. Сестра, которая из глубоких переживаний вновь превратилась в холодную эффектную женщину. И это означало лишь одно – она снова с отцом. И снова ездит по его делам. Но теперь не было Натаниэля, и её некому было спасать. И меня было некому спасти. Отец так и не раскрыл мне личность Меган, а я не знал, за какую ниточку потянуть, чтобы распутать клубок окруживших меня тайн. Сам я чувствовал себя так, будто находился в кромешной темноте. Даже задумался о том, нужно ли искать эту правду? Отец, каким бы ни был он ужасным, строгим или странным, наверняка, имел свои причины не раскрывать мне настоящего имени этой девушки. Возможно, лучше вообще оставить попытки получить эту информацию. И просто забыть о существовании этой девушки.

Но из головы никак не выходили поддельные документы, которые я нашёл у неё. И её периодические таинственные исчезновения на несколько дней.

В какой-то момент я понял, что вопросы, которые постоянно крутились у меня в голове, стали давить на психику. Я не мог сконцентрироваться ни на чём, кроме желания получить ответы. Поэтому отправил Меган сообщение с местом встречи. И в назначенное время ждал её там.

– Привет, – голос Меган раздался рядом со мной. – Не думала, что ты придёшь после нашей ссоры.

– Я тоже не думал, что приду, – сухо сказал я, осознавая, что уже не испытываю к ней тех чувств, которые терзали меня ещё несколько дней назад. Ложь привела к недоверию. Недоверие остудило пыл.

– Стив, прости, я должна была сказать тебе ещё тогда, когда мы познакомились, – внезапно начала говорить она, – но ты назвал свою фамилию, и я поняла, что моя правда подождёт. А потом… У нас завязались отношения, и я не думала, что всё так выйдет…

– Причём тут моя фамилия? – вскинул я брови, поднимая на неё заинтересованный взгляд. – Ты разве не знала с кем идёшь на встречу тогда, в наше первое свидание? Мне казалось, что ты в курсе того, что Джек мой отец. И сама рассказала мне историю про свою подругу, девушку Джастина. Ту самую, которую…

Я закрыл рот, пытаясь собраться и соединить мысли воедино. В голове была какая-то вязкая каша, и я не мог превратить её в слова. Многое хотелось спросить, многое нужно было спросить. Вот только нужно ли?

– Назови мне своё имя, – попросил я Меган ровным голосом.

– Меган, – хитро посмотрела она на меня, не отводя взгляд.

– Настоящее имя.

– Я не уверена, что моё настоящее имя для тебя что-то значит.

– Давай побудем взрослыми людьми и перестанем играть в кошки-мышки. Ты называешь мне своё имя, объясняешь, зачем ты вела эту игру, и мы расстаемся на хорошей ноте. В противном случае…

Меган внезапно рассмеялась.

– Стивен, пожалуйста, остановись. Обойдёмся без лишних угроз? Моё настоящее имя – Дженнифер. Дженни. Знаешь, что оно означает? Белая волшебница, справедливая. Так назвала меня мама, когда впервые увидела. Я была милой голубоглазой куколкой, и она решила, что из меня получится маленькая принцесса. Принцесса, перед которой будет открыт весь мир. И он был открыт. Я могла делать то, что хотела. Меня ни в чём не ограничивали, покупали всё, чего я желала, водили туда, куда я мечтала попасть. Я была счастливой девочкой. До того момента, пока мою мать не убили.

– Что? – Мне показалось, что я ослышался.

– То, что слышал. Мою мать убили. На моих глазах. Мне было восемь лет, и я до сих пор с ужасом просыпаюсь по ночам, вспоминая тот день. С того момента я перестала быть счастливой девочкой. Я стала замкнутым в себе ребёнком. Ребёнком, который огрызался на весь мир. Я ненавидела каждого, кто пытался со мной подружиться. Несколько раз отец приводил ко мне детских психологов, которые пытались меня разговорить, помочь мне преодолеть трагедию, захватившую меня изнутри. Но всё было бесполезно. Мне не нужны были психологи. Мне нужна была семья, а вместе со смертью матери я потеряла и отца. Жаль, что в тот момент я этого не понимала.

– Твой отец умер? – хрипло спросил я. Странно, я жил с этой девушкой больше года под одной крышей, и даже не удосужился узнать о том, где её семья.

– Лучше бы он умер, – хмыкнула она.

– Ты перестанешь говорить загадками? – Я начинал злиться. – У моего отца есть твоя фотография и документы на другое имя. Откуда он знает тебя? Меган, что происходит?

– Меня зовут Дженнифер. Мой отец жив. Но с того момента, как я потеряла мать, он перестал быть моим отцом. Он стал моим наставником. В тринадцать лет он научил меня стрелять. Я не знала, зачем он это делает, но злоба, которая оставалась внутри меня после гибели матери, рвалась наружу, и с помощью меткой стрельбы я научилась контролировать её.

– Снова стрельба, – закатил я глаза. – Хоть кто-то в моём окружении учился разводить цыплят? – Риторический вопрос, я это понимал. Но всё происходящее для меня было чересчур невероятным. Габриэлла умела стрелять. Джастин и Нейт – тоже. Среди моих близких не оставалось никого, кто бы не умел пользоваться оружием. Если в следующий раз я увижу Кэролайн с винтовкой за спиной, я, наверное, даже не удивлюсь.

– Вряд ли, – дёрнула она плечами, – разведение цыплят не входит в планы тех, кто держит в страхе весь мир.

– Весь… что?

– В пятнадцать лет, – с нажимом продолжила говорить Дженнифер, – отец отправил меня на курсы самообороны. В шестнадцать заставил пробовать на вкус странный порошок, чтобы я научилась различать поддельный товар от настоящего. В семнадцать лет я прошла курсы паркура, чтобы научиться преодолевать любые препятствия на пути.

– Кто ты такая?

– Когда мне исполнилось восемнадцать лет, я подружилась с девочкой по имени Келли. Мы с ней стали проводить много времени вместе, гулять с мальчиками, ходить на свидания. – Дженнифер намеренно игнорировала мои вопросы. – Потом она стала пропадать, и в один прекрасный день призналась мне, что встречается с молодым человеком. Тебе он знаком. Точнее был знаком. У неё закрутился роман с Джастином. И я, возможно, немного завидуя, стала меньше с ней общаться. А позже тоже нашла себе партнёра. Партнёра, который не устроил моего отца. Он изо всех сил старался помешать мне, обвиняя во всём мою подругу, которая была легкомысленной, думала не о том, ну и вообще сбила меня с намеченного пути. И тогда он решил научить меня жизни. Он избавился от моей подруги.

– Стоп, – я остановил её, – я общался с Джастином, Келли убил мой отец. Джастин жил лишь одной мыслью – отомстить ему за это.

– Да, так оно и есть, – грустно улыбнулась Меган, – Келли была убита руками твоего отца. Но он был лишь исполнителем. У него был выбор – убить свою дочь или Келли. Сомнений не оставалось.

– Как это случилось? – хрипло спросил я, чувствуя, что сердце стало биться чаще, а ладони стали мокрыми и липкими от нервного потрясения. Снова ложь. Я снова попал в паутину лжи.

– Твой отец… – Она облизала губы, нервно постукивая пальцами по столику. – Он был в отчаянии. Да, он жестокий человек, криминальный авторитет. Ему можно присвоить немало высоких статусов. Но когда дело касалось семьи, его разум полностью затмевался желанием её защитить. Он старался решить вопрос другим путём, даже пытался поговорить с Келли. Но с ней уже поговорил мой отец, дав ей компромат на Джека. Какой – не знаю. И Келли по глупости или по незнанию попыталась шантажировать Джека. Всё висело на волоске, и её нужно было заставить замолчать. И был только грязный способ, чтобы решить этот вопрос.

Меган сделала небольшую паузу, сцепив руки, будто не зная, как продолжить.

– Он попросил своих людей, чтобы они избавились от неё. Без свидетелей. Нужно было сделать всё так, чтобы люди считали, что это лишь случайность.

– Случайность? – выдавил я с трудом из себя.

– Именно, – она кивнула, – они что-то сделали с её машиной, с тормозами. Произошла авария. Авария, в которой она погибла. Полиция не стала рыть дальше, да им бы и не позволили. Уж кто-кто, а полиция у Джека всегда была под контролем. Но всё тайное становится явным. Даже спустя годы. Твой отец думал, что спасает семью, но подобные преступления не покрываются даже временем. Джастин был убит горем и не поверил в то, что всё произошедшее – случайность.

– Стоп. Откуда ты это знаешь? Ты не была знакома лично с Джастином до того момента, как я вас представил друг другу.

– Не была, – подтвердила она, – я узнала это лишь недавно. После смерти Джастина некоторые факты из его жизни всплыли наружу. Меня в них нечаянно посвятили.

– Я ничего не понял. Ты рассказала историю, в которой мой отец снова замешан как убийца. Он преднамеренно и хладнокровно, по своей привычке, используя чужие руки, убил человека. Девушку. Девушку, которая была ни в чём не виновата. Он сделал это лишь потому, что занимался незаконной деятельностью! И в наличии компромата виноват лишь он сам!

– Стивен, ты смотришь на проблему поверхностно. От Келли захотел избавиться мой отец, но он никогда не делал ничего сам. Для этого у него всегда были исполнители. Он намеренно дал Келли информацию и подтолкнул её к конфликту, поставив Джека перед выбором, который он не мог сделать. Мой отец часто так делает. Даёт выбор из нескольких вариантов, среди которых возможен только один. Или вообще ни одного.

– Ты сказала, что тебя зовут Дженнифер?

– Да.

– Назови мне свою фамилию, – попросил я жестким голосом. Голосом, который не терпел возражений.

– Лайтвуд. Александр Лайтвуд – мой отец.

Мне показалось, что я оглох. Или что из лёгких выбили воздух. Имя этого человека прозвучало как гром в ясный солнечный день. Вихрь воспоминаний и разговоров с Натаниэлем и Джастином обрушился на меня, снося остатки самообладания.

– Лайтвуд – твой отец? – тупо переспросил я. – Ты его дочь?

– Да, фраза «он мой отец» это подразумевает, – она больше не улыбалась.

– Сколько времени ты лгала мне? Ты выдавала себя за другого человека? Чёрт возьми, ты шпионила?

– Да. – Она сверкнула глазами. – Да, я шпионила. И очень об этом жалею.

– Ты жалеешь? – я со злостью посмотрел на неё. – Ты что, издеваешься? Ты все эти годы знала, каким человеком является твой отец, и доносила на… кого? На меня? На нас? Значит, Джастин был прав, когда подозревал тебя!

Кажется, у меня закружилась голова. Правда, которой я добивался, оказалась намного хуже, чем можно было представить.

Я доверял этой девушке и рассказывал ей о наших планах, делился с ней своими мыслями… А она всё это время доносила отцу! Вот почему у Змейи Ангелов ничего не получалось. Вот почему у них срывались многие сделки! Вот почему ничего не получалось и у отца…

– Это твоя вина, да? В том, что они погибли? Это из-за тебя?

– Нет, Стив, – Дженнифер покачала головой, – нет. Не из-за меня. Всё намного сложнее, чем ты думаешь.

– Да, на сегодня, мне кажется, хватит разговоров. У меня сейчас череп расколется на мелкие куски. Как ты могла так поступить с нами? Со мной? Я любил тебя, я доверял тебе…

– В прошедшем времени? Хочешь сказать, что сейчас ничего не чувствуешь?

– Ничего, – отрезал я, отворачиваясь от неё, – ты всерьёз думаешь, что после такого признания во мне остались светлые чувства?

– Я всерьёз думаю, что, если любишь человека, за одну секунду чувства исчезнуть не могут.

– Что ж, смею возразить. Могут. И мне нужно идти. Я должен побыть один. Мне нужно переварить эту информацию.

– Иди, – мягко сказала она, – не делай поспешных выводов. У медали две стороны, и ты уже знаешь, какая из моих сторон тёмная. Свяжись со мной, когда захочешь собрать недостающие кусочки своей мозаики.

Я встал, поспешно надевая куртку и желая покинуть это здание как можно скорее. Чтобы не видеть и не слышать её.

– И не забывай, что я Лайтвуд. И у меня есть много полезной информации.

– Мне от тебя ничего не нужно. Катись ко всем чертям! – со злостью махнул я рукой, направляясь к выходу.

И уже там, возле двери, меня нагнал её голос:

– Назад пути не будет. Тебе придётся сделать выбор. И не будь уверен, что выберешь правильно.

О каком выборе она говорила – я не понимал. И не хотел. Всё, что мне было нужно – убраться от неё подальше. И желательно навсегда.

Глава 7. Габриэлла

Я с трудом разлепила веки, зажмурившись от яркого света. Опять больница? Эта мысль проскочила первой. Я пошевелила руками и ногами. Всё было на месте. Голова казалась чугунной, но в остальном я чувствовала себя вполне живой и здоровой. Я напрягла память – перед глазами промелькнули картинки встречи у казино, стрельбы и… Ох!

По спине пробежался холодок. Меня похитили! Моё поведение не понравилось тем, с кем я встречалась. Или это очередной план моего отца?

Я осмотрелась по сторонам, с удивлением отмечая, что у похитителя безупречный вкус. Кровать, в которой я проснулась, заботливо укрытая тёплым пледом, была большой и невероятно удобной. Рядом с кроватью стояли небольшие тумбы, обитые кожей. Опустив ноги на пол, я почувствовала, как они утонули в уютном пушистом ковре.

Интересно… кто бы мог подумать, что похищение может быть таким… привлекательным? Даже убегать не хотелось. Я осторожно ступала по мягкому ковру, пытаясь найти в комнате хоть что-то подозрительное. Но в ней не было ничего из того, что могло вызвать у меня страх или панику. На стене висело большое зеркало, которое напомнило мне о том, что было бы неплохо носить с собой удобную одежду на любую из сделок отца, чтобы потом был шанс переодеться. Уже не в первый раз я оказывалась не там, где планировала.

Но вещи в этой комнате были. И даже моего размера. Человек, похитивший меня, явно готовился к этому не один день. Была здесь и дверь, ведущая в ванную комнату.

– Эстет ты что ли, – пробубнила я вслух, абсолютно не понимая, что происходит.

Стало интересно, могу ли я принять ванну? Или тут есть камеры? Что, если этот человек какой-нибудь психопат, которому нравится наблюдать за обнаженными девушками?

Я взяла в руки стеклянный пузырёк с шампунем. Покрутив его в руках и задумчиво встряхнув, всё же сделала вывод, что принимать ванну – это не лучшая идея. Как вообще такая мысль могла прийти мне в голову? Всё происходящее казалось странным, словно сон, в котором детали не складываются в общую картину. Увязать одно с другим не получалось – всё выглядело нелепым и лишённым смысла.

Но, в то же время, для сна происходящее было слишком реально и слишком осязаемо.

Позади меня скрипнула дверь, и раздались шаги. Я застыла, боясь пошевелиться. Оружия у меня не было, сил, несмотря на то, что какое-то время я спала – тоже. Пару минут назад у меня не было и желания убежать.

– Габриэлла Джонсон и без оружия? – раздался голос за моей спиной. До боли знакомый голос. Голос, который я столько времени слышала во снах. Мои руки разжались, выпуская стеклянный пузырёк в свободное падение. Он ударился о кафельный пол, разлетаясь на мелкие осколки, а жидкость, которой он был наполнен, растеклась густой лужицей под моими ногами. Этот звук удара и треска стекла разорвал пространство, медленно убивая каждый нерв в моём теле. Я развернулась, с опаской поднимая глаза на человека, стоявшего буквально в нескольких шагах от меня. Тело сковало холодом и болью.

Всё тот же облик, тот же взгляд. Те же зелёные с огоньком глаза, пропитанные упрямством и уверенностью в себе. Мне показалось, что он возмужал, стал выше. Но это точно был он.

– Ты… – голос сорвался, а горло охватил спазм. Волна эмоций подступила так быстро, разливаясь по всему телу. Растерянность, радость и осознание – парализующая смесь этих чувств рвалась наружу, блокируя мою речь.

– Я, – он легко пожал плечами, поднимая уголки губ. Так, будто не он был в той машине. Будто не его я похоронила не только в реальной жизни, но и своих мечтах. Его взгляд прожигал насквозь, от чего меня бросило в неконтролируемый жар.

– Но… как… что… – Я не могла собрать слова в предложения, слушая стук собственного сердца в ушах. – Ты же…

– Умер? – он снова улыбнулся, и от этой улыбки у меня подкосились ноги.

Если бы в этой чёртовой ванной комнате стоял стул, я бы рухнула на него, потому что контролировать эту дрожь в ногах я уже не могла. Натаниэль! Передо мной стоял он! Настоящий! Живой! Это было настолько же невозможно, насколько было реально. Дышать стало слишком трудно, в голове пульсировали обрывки воспоминаний: мои слова, брошенные ему перед уходом; машина, которая взорвалась у меня на глазах… Отчаяние, с которым я жила все эти дни. Я сделала шаг назад, хотя логичнее было бы шагнуть ему навстречу. Но я видела эти сны каждую ночь. Он приходил ко мне, давал надежду и снова отбирал её, исчезая. Я видела эту чёртову машину! Видела взрыв. Он не может быть живым!

– В тот день ты сел в машину, – слова произносились с большим трудом. – Я видела взрыв. Я… Нет, ты не можешь быть живым! Нейт, пожалуйста, скажи мне, что это сон. Или ущипни меня.

– Думаю, что есть более действенный способ, – мягко улыбнулся он, в несколько шагов сокращая расстояние между нами и рывком притягивая меня к себе. Ноги я перестала чувствовать окончательно. Тело обмякло в его руках, и он прижал меня сильнее. В тот момент, когда его губы коснулись моих, моё тело задрожало. А по щекам покатились слёзы. Без малейшего сопротивления, на инстинктивном уровне я прильнула к нему ещё теснее. Мягкость его губ сменилась настойчивостью и обжигающим желанием. Я схватила его за плечи, углубляя поцелуй, не желая отпускать это ощущение, не желая просыпаться. Словно найдя посреди огромной пустыни источник воды, я не могла никак напиться и избавиться от этой жажды. Я чувствовала солоноватый вкус – слёзы превратились в непрекращающийся поток, остановить который я была не в силах. Его руки спустились ниже, касаясь моих бёдер сначала легко, а потом крепко и уверенно поднимая меня, притягивая ещё ближе, не оставляя между нами даже миллиметра свободного пространства. Обхватив его ногами, я практически болезненно ощутила острую потребность в продолжении. Эта невесомая, но ощутимая близость могла длиться вечность, но Натаниэль первым оторвался от моих губ, прислоняясь лбом к моему, тяжело дыша. Он осторожно поставил меня обратно, не выпуская из объятий.

– Стоять можешь? – тихо спросил он, подушечками больших пальцев вытирая дорожки слёз на моих щеках.

Я кивнула, понимая, что стоять, действительно, могу, а говорить – нет.

– Не плачь, – попросил Натаниэль. Его сильные руки, только что прижимавшие меня к себе, легко и нежно гладили мои плечи, заставляя тело дрожать ещё сильнее, чем несколько секунд назад.

Я снова кивнула, осознавая, что нахожусь на грани истерики. Столько дней я жила в персональном аду, столько дней я плакала, будучи уверена в том, что никогда его не увижу. И теперь он здесь, и мне стало ещё страшнее. Я потеряла его однажды, и отчаянный страх, что второй раз этой потери я просто не переживу, съедал меня изнутри.

Натаниэль легко подхватил меня на руки:

– Я куплю тебе весы, – пообещал он с улыбкой, – кажется, что ты вообще не ешь.

– Вот теперь я убедилась в том, что ты настоящий, – сквозь слёзы рассмеялась я, – не оставляешь попыток меня накормить.

– И не оставлю. А сейчас ты можешь переодеться, хотя, не скажу, что твоё платье меня не устраивает, но мысли посещают совсем не те…

– Или как раз те… Нейт, мне…

– Подожди. Рыцаря я из себя строить не буду, – он ухмыльнулся, скользя взглядом по моему вырезу, – но твоё платье в крови – твоей или чьей-то другой я не знаю. Но я очень надеюсь, что тебя не ранили, когда приводили в действие план «похищение». Мне нужно сейчас отойти, через полча…

– НЕТ! – я буквально закричала от ужаса, хватая его за руки. – Пожалуйста, не уходи!

– Габи, всё нормально. Я не один. Я вернусь и всё расскажу тебе. Ванная комната в твоём распоряжении. Кровать тоже. – Нейт наклонился ко мне, оставляя ещё один поцелуй на губах, а потом спустившись к шее. – Я скоро вернусь. По периметру дома охрана. Внутри тоже. Тебе не о чем волноваться.

Я вымученно кивнула, отчаянно не желая отпускать того, кого только что обрела.

– Кроме того факта, что ты каким-то чудесным образом воскрес из мёртвых, а теперь снова куда-то убегаешь. Ты прав, совсем не о чем волноваться.

– Я вернусь, – тихо прошептал он, – обещаю.

– Хорошо. Возвращайся. У меня много вопросов.

– Ты получишь на них ответы. – Натаниэль поцеловал меня ещё раз и вышел из комнаты. Несколько секунд я сидела на кровати, не в силах поверить в то, что случившееся – правда. Что только что на губах ощущался его вкус, а тело млело от теплоты его рук. Он был рядом, был живым. И это был не сон. Впервые за эти недели это был не сон. Поддавшись его совету, я стянула с себя платье, оставшись в одном нижнем белье, и направилась в ванную комнату. Раздеваться полностью по-прежнему было некомфортно. Не мой дом, не моя ванная. Вообще тут всё было не моим. По-прежнему сомневаясь, я скинула с себя остатки одежды и залезла под тёплые струи душа. Вода смывала не только чужую кровь и грязь, но и все те переживания, которые так долго сжимали меня в тисках.

Закутавшись в полотенце, я выбралась из ванной и надела то, что нашла раньше – джинсы и футболку. Теперь я понимала, откуда эти вещи здесь взялись. Точнее нет. Не понимала. Как долго Натаниэль был здесь? Он знал, что я приду? Что за план «похищение»? И как вообще он выжил… Почему в этой комнате не было часов, и куда делся мой телефон?

Вопросы острыми коготками скребли меня изнутри. Я мерила шагами комнату, боясь подходить к окнам. Да что там к окнам! Даже из комнаты выходить было страшно. Нейт предупредил, что дом находится под охраной, но странная тревожность никуда не делась.

Прошло явно больше времени, чем полчаса, но Натаниэля не было, и меня охватывала паника. Что, если с ним что-то случилось? Перестав наматывать круги по комнате, я легла на кровать, свернувшись калачиком. Ожидание утомляло, и единственным спасением стал сон.

** ** **

– Габи, – раздался нежный голос над ухом, – просыпайся, я вернулся.

– Не хочу просыпаться, – буркнула я, не открывая глаз, – ты опять исчезнешь.

– Не исчезну. – Я почувствовала, как кровать подо мной прогнулась сильнее, а спустя несколько секунд его руки обняли меня, прижимая к себе. Значит, всё-таки не сон.

– Ты обещал вернуться через полчаса, а прошло намного больше времени. Почему тут нет часов? И где мой телефон?

– Часов нет только в этой комнате, здесь не нужно время. Время – это границы, а я не хочу, чтобы в этой комнате были хотя бы какие-то границы. А телефоном здесь можно пользоваться только тем, который есть у меня. Чтобы нас не выследили.

– Не выследили? Кто? Мой отец?

– Твой отец – один из немногих, кто знает об этом месте.

– Что? – я резко села, добровольно лишая себя тёплых объятий. Но… Как? Почему?

– Я расскажу тебе всё с самого начала, но сперва хочу задать тебе вопрос. И мне нужен честный ответ.

Я нервно сглотнула, кивая:

– Спрашивай.

– Ты ведь уже знаешь, о чём я хочу узнать, верно?

Его взгляд был мягким и тёплым. Уютным.

– Догадываюсь. Спрашивай, – попросила я нетерпеливо, желая услышать эти слова из его уст и раз и навсегда закрыть эту тему.

– Последнее, что я сказал тебе тогда… Перед тем, как…

– Как эффектно погиб не по-настоящему? – подсказала я.

– Именно, – поморщился он, – я сказал, что ты сделала свой выбор. И с этим выбором ты не…

– … не нужна ни Джастину, ни тем более мне, – грустно опустила я взгляд. – Эта фраза убивала меня день за днём. Эти слова разрывали меня на части изнутри. Снова и снова причиняя боль, с которой я с трудом справлялась.

– Габи, та фраза… Я сказал её только потому, что ты действительно сделала свой выбор. Не я. Ты выбирала отца, всегда его и только его. А потом ты снова выбирала. Между мной и моим другом. И я ни разу не услышал от тебя, что ты чувствуешь. Да, я понимал, что смена имени и фамилии разрушила все границы, стёрла невозможность нашего союза, но не стёрла нашего прошлого. Мне было нелегко смириться с тем, что я чувствую, но я принял в себе это. Возможно, тот факт, что мы с тобой вместе росли, не был таким страшным, как казался изначально. Но ты по-прежнему молчала, давая надежду и вновь её отбирая. Я и сейчас не знаю, на чьей ты стороне, с кем ты и что именно ты чувствуешь?

– Ты хочешь знать, что я чувствую? Боль. Каждой клеточкой своего тела я чувствую боль от того, что меня предали, бросили одну, заставляя каждый день переживать этот взрыв снова и снова. Каждую чёртову минуту своей жизни я чувствовала, что тону, не в силах выбраться на поверхность. Потому что без тебя я не хотела жить. Не могла жить. Я ненавидела отца, которого считала виноватым в случившемся. Ненавидела себя, потому что думала, что не смогла вас спасти…

Я набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы сказать то, что должна была сказать ещё тогда:

– Мне не нужно больше выбирать. Я с тобой. Я люблю тебя и, видимо, всегда любила, – произнесла я на одном дыхании.

Наверное, нужно было признаться как-то красиво и поэтично, подобрать момент. Но когда он наступит, этот момент? Наступит ли вообще? Наша жизнь каждый день висела на волоске, и какой в ней смысл, если не держишь за руку человека, которого любишь и не говоришь ему эти важные слова? Какой смысл откладывать на потом то, что разрывает изнутри и стремится наружу? В конце концов, может быть, всё, что у нас есть – только эта минута. Это мгновение. Мгновение, когда мир вокруг замирает, оставляя тебя наедине с этим человеком.

Вместо ответного признания, Нейт притянул меня к себе, и я почувствовала, как его губы обрушились на мои с необузданной силой. Поцелуй становился горячее, его ладони скользнули под мою футболку, обжигая спину прикосновениями. Тело покрывалось мелкой дрожью и отчаянно требовало продолжения. Истосковавшись по нему за эти дни, я и не думала прерываться, если бы не одно но…

– Вы бы хоть дверь спальни закрыли, – раздался с порога недовольный голос.

Я резко одёрнула футболку, но с места не сдвинулась. Крепкие руки Натаниэля держали меня уверенно, не желая отпускать.

– Раз уж ты без стука, проходи, – попросил Натаниэль гостя, – но не обижайся, если в следующий раз станешь свидетелем более пикантной сцены.

Раздались звуки шагов, и обладатель недовольного голоса приобрел физическое обличье, а я, во второй раз за день, поймала себя на мысли, что схожу с ума.

– Джастин?

Кажется, тот единственный способ примирения, который сейчас был одновременно возможным и желанным, явно придётся отложить.

Глава 8. Джек

Первая часть плана была приведена в действие – Габриэлла узнала о том, что Натаниэль жив. И о том, что жив Джастин. Я был уверен, что Нейт ей расскажет историю, о том как они выжили, от начала и до конца.

Самым трудным пунктом в моём плане была необходимость учесть все нюансы и не вызвать подозрений у Лайтвуда. До определенного момента он не должен был даже догадываться о том, что я собираюсь провернуть. Он не знал, и я был уверен, что не подозревал о том, что Натаниэль и Джастин живы. Я спрятал их в надёжном месте, оборвал все связи, ведущие к ним. Возможность общения была односторонней. Прослушать и отследить, откуда именно осуществлялись звонки, было невозможно. Моей основной задачей было убедить Лаки в том, что от Нейта и Форда я избавился. Он переключился на Габриэллу, что не удивительно, но у меня и тут был готов план. Александр настаивал на союзе Габриэллы и Лео, считая, что благодаря этому браку мы сможем выйти на новый уровень, расширив тем самым подконтрольные границы. Я не считал себя порядочным отцом, но так поступить с Габриэллой не мог.

Сьюзен, которая стала свидетелем зарождающихся чувств между Нейтом и Габи, и знающая о том, что Натаниэль жив, дала мне совет, которым я воспользовался. Уверенности в том, что это сработает, не было. Однако Дрейк оказался намного убедительнее, чем мне казалось. Когда я брал его на работу, я рассчитывал на то, что его симпатичная мордашка мне пригодится. И не ошибся – мало того, что он смог вытащить Габриэллу из депрессии, он смог спасти её от вынужденного союза, не дав ей даже сесть в машину к этому Уилсону.

Конечно, я нарвался на недовольство Александра, но списал всё на своевольный характер дочери и на то, что, если Лаки угодно, чтобы союз был прочным, то он должен ждать. Тем более, что впереди была сделка, от которой он должен был многое получить. Я намеренно попросил Джастина надеть маску Змей, чтобы запутать следы и заставить Лаки сомневаться. Сработал и этот план. Деньги были у нас, заказчик мёртв, а Габриэлла у цели. Но полоса везения была слишком длинной – я ждал, что рано или поздно она закончится.

– Мне нужна твоя помощь, – в очередной раз попросил я жену, которая зашла ко мне в кабинет.

– Ты недавно хотел, чтобы я уехала, – справедливо заметила она, – а теперь просишь помощи?

Я знал, что она не злится и не обижается. Было сложно злиться на человека, который однажды уже отправлял её подальше отсюда ради её же спасения. Но она вернулась, вернула меня и смогла помочь найти правильный, насколько это было возможно в таком мире, путь.

– Я очень непредсказуемый, пора привыкнуть, – хмыкнул я, – так ты поможешь?

– Будет очень нагло, если я попрошу тебя объяснить, в чём именно нужна моя помощь? – тень улыбки пробежала по её лицу.

– Ты единственная, кто знает меня долго и так близко. Ты же понимаешь, что в тот самый момент, когда я стал человеком, разрушившим жизнь маленького мальчика, убившим его мать, я перестал отличать хорошее от плохого, да? Я перестал думать о том, что какие-то поступки могут уничтожить сотни жизней. Жажда денег и власти привела меня к тому, что я сейчас нахожусь в доме, который охраняют столько же человек, сколько охраняют премьер-министра. Эта же жажда привела к тому, что мою фамилию знают и боятся даже произносить. Деньги принесли мне известность, уверенность в себе, но вместе с ними пришло разочарование.

– Джек, – перебила меня жена, – я тебя не узнаю. Ты хочешь в очередной раз сказать мне, что готов прекратить?

– Нет, – я покачал головой, – прекратить не могу. Слишком сильно погряз в этом. Из нашего мира есть два выхода – могила или тюрьма. Первый вариант меня не устраивает, а второй…

– А второй не устраивает меня, – вновь перебила Сьюзен, – хотя и первый вариант мне не по душе.

– На меня слишком многое можно накопать, поэтому я должен быть выше всех, понимаешь?

– Понимаю. Не понимаю только, чего именно ты хочешь? Убить Лайтвуда и занять его место?

Я замолчал, обдумывая её предложение. В нём был смысл – вот только занимать место Лайтвуда я не хотел. Я хотел занять место… Натаниэля. Если бы мои родители не толкнули меня на путь убийств и лжи, если бы не их конфликт с родителями Нейта, что бы выбрал я сам? Очевидно, не это. Но жизнь сложилась, и большую её часть я уже прожил. У меня не было волшебного инструмента, способного вернуться на двадцать лет назад и исправить ошибки. И двигаться вперёд с чистой совестью я уже не мог.

А мысли о прошлом были опасной территорией – болотом, ступив в которое, можно было увязнуть по самые уши. Что толку думать о том, что было бы, если бы… Что толку злиться на себя в прошлом, если изменить ничего нельзя? Хотел ли я встать на место Лайтвуда? Есть ли смысл уходить с одного пути, чтобы стать частью другого? Если бежать, то от этой жизни. От самого себя.

– Нет, я хочу покончить с ним раз и навсегда, – просто сказал я.

– Джек… – Жена отпрянула от меня как от прокаженного. – Ты шутишь или ты всерьёз?

– То, что я сделал два месяца назад, Лайтвуд не простит. У него не будет выбора, если он узнает правду. Передо мной стояли чёткие условия – или я убиваю Джастина и Натаниэля, или он убивает мою дочь. Потерянными и сломленными людьми легче манипулировать, понимаешь? Когда ты сильный, когда ты на верхушке – ты ничего не боишься, а когда у тебя отнимают всё то, что ты так любишь, ты теряешь силу, теряешь уверенность в себе. Ты теряешь всё, а заодно себя. И тогда ты становишься легко управляемым. Я не могу допустить смерть Габриэллы. Но в тот момент, когда я сделал выбор в её пользу, я понял, что не могу допустить и смерть Натаниэля. Несмотря на то, что он со всем своим юношеским максимализмом пытался бросить мне вызов, перейти дорогу, он не чужой мне человек. Да, я лишил его семьи, дав ему новую. Он никогда не простит меня, и я бы не простил. Но он дорог мне. И всегда будет дорог.

– А что насчёт Форда? – тихо спросила Сьюзен. – Ты ведь спас не только жизнь Натаниэля.

– Форд… – медленно произнёс я. – Мне порой кажется, что он единственный здравый человек среди всех нас. Движимый жаждой мести, имеющий полное право меня ненавидеть, но, в то же время, не знающий всей правды, он с лёгкостью согласился на сотрудничество со мной. Он не впадал в истерики, не тряс пушкой у меня перед носом. Он взвесил все «за» и «против». И только благодаря его хладнокровию и умению анализировать происходящее, у нас всё получилось.

– А раньше ты говорил, что тебе плевать на Джастина.

– Всё меняется.

– Кроме тебя, – взглянув с удивлением, она будто передразнила меня, – разве не так ты говорил раньше?

– Как ты думаешь, когда я спас жизнь Натаниэля, мог ли я подумать о том, что спустя двадцать лет он влюбится в нашу дочь, пойдёт против меня, чтобы защитить её? Нет, не мог.

– Ты не жалеешь?

– О чём именно? О том, что спас ему жизнь? Нет. Я жалею о том, что лишил его матери. И о том, что не был настолько силён, чтобы пойти против своего отца. Возможно, в этом случае жизнь сложилась бы совсем по-другому.

– Так о какой помощи ты говоришь? Что я должна сделать на этот раз?

– Поговорить с Натаниэлем. Если, конечно, появится такая возможность. Я не знаю, что сейчас у него на уме. После того как мы провернули это дело, он, возможно, перестал меня ненавидеть. Но я вижу в нём то, что видел в себе – свои собственные ошибки, свой страх. Единственное, чего в нём нет – это неуверенности. Но однажды я забрал его из мира тьмы, в котором до сих пор стою выше остальных. Однажды я спас ему жизнь, оградив от любых дел. Если он пойдёт по моим стопам, если будет движим жаждой мести… Я должен остановить его, но не могу. А ты можешь – ты можешь остановить его. Сейчас, когда я сделал всё для того, чтобы Габриэлла была с ним, он на какое-то время забудет о своих планах. Но ненадолго. И я не хочу, чтобы он сделал шаг, который разрушит его так же, как разрушил меня.

– Ты хочешь сказать, что он хочет тебя убить? – ахнула Сьюзен.

– Не знаю. Но до этих идей его довёл я. Он не должен идти по пути, о котором пожалеет.

– Почему ты уверен, что он послушает меня?

– Я не уверен, – покачал я головой, – но только женская сила способна убеждать.

– А Габриэлла?..

– Габриэлла не может убедить его сойти с этого пути, потому что она сама идёт по нему. Вынужденно, но идёт. И она может его поставить перед выбором – наша сторона или обратная. А я не хочу, чтобы он делал этот выбор. Потому что тогда всё начнётся сначала.

– Постараюсь сделать всё, что в моих силах, – кивнула жена.

– Я тебя люблю, ты же знаешь? – Я встал и поцеловал её в макушку. – А теперь мне нужно уехать по делам. Вернусь к утру.

– Спрашивать, куда ты едешь, бесполезно?

– Как всегда, – улыбнулся я, закрывая дверь.

***

– Дэвид, ты точно услышал, что я сказал? – спросил я друга.

Мы сидели с ним в вип-комнате в казино, пропуская партию в покер. За последние несколько лет я бывал тут исключительно по деловым вопросам или же по необходимости. Но именно сегодня мне хотелось отдохнуть в этом месте. Приглушенный свет внутри помещения, музыка, сигаретный дым и пары алкоголя благотворно влияли на моё плохое настроение.

– Ты каждые полгода отправляешь всех нас на медицинское обследование. На глухоту жалоб не было, – ответил Дэвид.

– Повтори.

– На глухоту жалоб не было, – с улыбкой повторил он.

– Повтори то, что ты от меня услышал! – разозлился я.

– Я должен оформить на себя казино и твой яхт-клуб. А что мы делаем с поставкой оружия?

– Сегодня, как и договаривались. Мне нужны деньги.

– Удивительно, – хмыкнул он, – какая неожиданная новость.

– Выживать-то надо. Не забывай, что Лаки ничего не знает. Мы по-прежнему в деле.

– Да я, в общем-то, и не собирался из него выходить. Но ты думаешь, что он не узнает о передаче прав на твои владения?

– Узнает, но вряд ли очень быстро. Его мало волнует формальная сторона. Ему нужен лишь результат. Оружие придёт сегодня ночью, – переключил я его внимание на дело, – твоя задача перенаправить его. Деньги проверить на месте. Имей в виду, они могут стрелять.

– Кто? Деньги?

– У этих людей могут и деньги, – буркнул я.

– Хоть бы раз отправил меня на встречу с теми, кто стрелять не умеет, – закатил он глаза. – И ещё, Джек, тебе не кажется, что это слишком даже для тебя? Прикрывать все свои дела моим именем? А что, если твой план не сработает? Тогда ты перевесишь на меня все свои грехи?

– Тогда мы будем импровизировать. А грехов у тебя и своих достаточно. Тонуть будем вместе. Всплывать тоже вместе.

– Ты обещал мне не совсем это, когда я согласился работать с тобой.

– Согласен, но ты же любишь хаос? Вот и твори его.

– Зачем все эти трудности с документами?

Я промолчал, не зная, что ему сказать. Я знал лишь одно – из этой войны выйдет один победитель. И это будет не Александр. И не был уверен в том, что это буду я.

– Делай то, что я тебе сказал. Информации пока мало.

– Её вообще нет.

– Будет, – пообещал я, – дай мне время, чтобы понять, как действовать, и ты станешь первым, кого я посвящу в свои планы. В наши планы. Потому что ты всегда будешь их частью.

– Не сомневаюсь. Я беру твою тачку, – махнул он рукой, – и ещё – Рэй хочет соскочить. Его не устраивает тот факт, что мы несём потери. Приглядись к нему. Он может знатно навредить.

– У него мозгов не хватит, чтобы навредить, – отрезал я, – но спасибо за информацию.

– Всегда к твоим услугам, – в шуточном поклоне ответил Дэвид и вышел из помещения.

Отдых. Мне был нужен хороший отдых. Я покрутил в руках телефон, думая о том, какой шаг будет следующим. И телефон отозвался, словно услышав меня и мои мысли.

– Что случилось? – спросил я нервно, увидев номер сына.

– Отец, мне нужно поговорить. У меня для тебя важная информация, – приглушенно произнёс Стивен. – Это касается Меган.

– Я вернусь домой через час.

– До встречи у тебя в кабинете.

Началось. Всё, что было до этого – было лишь предисловием. А теперь начинается новая глава. И в ней появляются новые враги.

Глава 9. Джастин

Я не видел Габриэллу больше месяца и не думал, что так соскучился. В сердце приятной болью разлилась тоска. Я осознал, как мне не хватало её колких шуток, её уверенности в себе, её сарказма. Она всегда держала ситуацию под контролем – даже в тот момент, когда казалось, что весь мир рушится, она оставалась самой собой. Я был уверен, что пока мы с ней не будем видеться, мои чувства полностью сойдут на «нет». Что смогу её забыть. Но сейчас, когда она стояла передо мной – я понял, что ошибался. Как же сильно я ошибался! Эмоции, спрятанные глубоко внутри, стали выплывать наружу. С одной лишь разницей – теперь я смотрел на неё как на девушку своего друга. А не как на дочь своего врага.

– Привет, – сказал я тихо, засовывая руки в карманы. Внезапно они стали лишними. Внезапно я сам стал лишним в этой комнате и пожалел о том, что пришёл сюда.

Но Габриэлла была бы не Джонсон, если бы отреагировала по-другому. Буквально в два шага преодолев расстояние между нами, она влепила мне такую пощёчину, от которой мир вокруг качнулся. Звон в ушах лишил меня всех мыслей, а слова комком застряли в горле.

– Мне повезло больше, – ухмыльнулся Нейт, спрыгивая с кровати и подходя к Габриэлле, как-то слишком демонстративно взяв её за руку, – мне достался поцелуй.

– Замолчи! – беззлобно бросила Габи, вырывая свою руку из его. Она повернулась ко мне и ударила меня в грудь. – Привет? Это всё, что ты можешь мне сказать? Полтора месяца тишины!! Никаких объяснений, никаких намёков! Я похоронила вас обоих, а вы тут прохлаждались вместе? В этом шикарном доме? Что ещё вы делали? Развлекались с девушками? Пили виски и устраивали вечеринки? Всё то время, пока я не могла перестать плакать, вы сидели тут вдвоём? И теперь ты говоришь мне просто «привет»?

– Габи, подожди, – Нейт положил ей руку на плечо, но она её резким движением сбросила.

– Нет, я хочу послушать всю историю от начала и до конца! И до тех пор, пока вы не расскажете мне правду, я ни с одним из вас говорить не собираюсь! – она очень смешно топнула ногой, что было ей вовсе не свойственно.

– Собственно, я не хотел с тобой говорить, я думал, что мы…– Натаниэль ехидно улыбнулся, притягивая Габриэллу к себе, но та не ответила на его заигрывания.

– Лучше не заводи меня, – Габриэлла сверкнула глазами. – И нет, я не это имела в виду!

Меня даже затошнило от их милой перепалки.

– Я рад тебя видеть, – перебил я их надуманную ссору, смотреть на которую не горел желанием. – Прости, что раньше не дал тебе знать, что жив.

– Габи, – на этот раз Натаниэль положил ей руку на талию, но она не дернулась в сторону, принимая его прикосновения, – он спас тебе жизнь.

Я с трудом сдержал порыв отвернуться и не смотреть на них. Было глупо признавать это, но я ожидал не такого возвращения. Какого именно? Я не знал, но точно не такого.

– Спас мне жизнь? – тихо переспросила Габриэлла, бросая на меня косые взгляды. – Что это значит? Вы объясните мне, что, чёрт возьми, здесь происходит? Или мне пригрозить вам оружием?

– Оружие я спрятал, – улыбнулся Нейт, – но я наконец-то тебя узнаю. Предлагаю спуститься вниз и поужинать. Габи, ты должна знать, что случилось.

– Серьёзно? – с сарказмом в голосе переспросила она. – Я уже несколько минут пытаюсь донести до вас это. Но вы ведёте себя как два идиота!

В чём-то она была права. С её стороны всё выглядело иначе – она была уверена, что мы погибли. Скорее всего, винила в этом отца, разрывая в клочья свою душу от переживаний. И вот внезапно она оказывается здесь, в доме, где мы вдвоём, целые и невредимые. Какой реакции мы могли от неё ждать? Габриэлла смотрела на Натаниэля гневно, но с толикой обожания.

– Мы идём вниз? – устало спросил я, чувствуя, что они оба снова стали про меня забывать. – У меня есть другие планы, и хотелось бы поскорее к ним вернуться.

– Твои планы подождут, – довольно жёстко отрезала Габриэлла. А потом сделала то, чего я меньше всего от неё ожидал – заключила меня в объятия. Я видел, как заиграли желваки на лице Натаниэля, как он сжал руки в кулаки. Я буквально чувствовал, как его съедает изнутри ревность. Он молча прожигал меня взглядом, предупреждая, что убьёт меня, если я рискну. Что ж, умирать я привык, а отказываться от объятий той, которая занимала определённое место в моём сердце, был не готов. Я с лёгкостью прижал девушку к себе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.