Бедные-бедные… генералы
Александр Ралот

Дизайнер обложки Александр Ралот

Составитель Александр Ралот

© Александр Ралот, 2025

© Александр Ралот, дизайн обложки, 2025

© Александр Ралот, составитель, 2025

ISBN 978-5-0067-6736-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА 1

Потомок Чингизхана или «Государь, произведите меня в немцы!»

Четвёртого июля мы… забыли отметить двести сорок восьмую годовщину со дня рождения прославленного военачальника Алексея Петровича Ермолова.

***

Но се – Восток подъемлет вой!.. Поникни снежною главой, Смирись, Кавказ: идёт Ермолов! А. Пушкин. «Кавказский пленник»

***

«Кавказский край, знойная граница Азии – любопытен во всех отношениях. Ермолов наполнил его своим именем и благотворным гением».

А. С. Пушкин. В письме к брату. 1820 год

Арсла-Мирза-Ермола

Много лет тому назад, мне довелось несколько лет исполнять свой интернациональный долг, стоя элеватор в городе, с гулким названием – Улан-Батор.

На память о тех годах, у меня в кабинете, на стене висят несколько картин монгольских художников.

На одну из них я сейчас и смотрю.

Храбрый степной воин, мчась на коне, натянул свой смертоносный лук.

И в голове рождается мысль, – возможно, именно также выглядел предок нашего прославленного Алексей Петровича Ермолова – Арсла-Мирза- Ермола, в незапамятные времена, приехавший в Москву и крещённый по христианскому обычаю, получив новое имя – Иван?

И не зря, дослужившись до звания генерал от инфантерии, его пра-пра-внук не раз повторял, что в его жилах течёт кровь самого Чингизхана!

9 марта 1714 года

В этот день царь Пётр Первый подписал «Указ, запрещающий производить в офицеры дворян, которые не служили солдатами гвардии и не познали солдатского дела».

Отныне каждый дворянин был обязан начать свою воинскую службу рядовым в гвардии: в Преображенском или в Семёновском полках.

И получить первый офицерский чин – прапорщик, ему было необходимо прослужить не менее трёх, а зачастую и четырёх лет!

Последовательно сменявшие его на троне: Екатерина Первая, Анна Иоановна, Елизавета и Екатерина Вторая сей указ отменять не решились, однако смотрели сквозь пальцы на то, что дворянских сыновей записывали в личный состав полков с младенчества.

Вот и сын Петра Алексеевича Ермолова, правителя канцелярии генерал-прокурора графа Самойлова – Алексей в двухлетнем возрасте был зачислен рядовым, в состав лейб-гвардии Преображенского полка.

(кстати его матушка – Мария Денисовна Давыдова, состояла в родстве с семействами Давыдовых и Потёмкиных. И ставший знаменитым партизаном Денис Давыдов приходился ему… двоюродным братом! Он же, много лет спустя, стал сочинителем множества анекдотов и баек о генерале)

К десяти годам дослужился до звания – унтер-офицер, а в пятнадцать ему был присвоен чин капитана.

***

С деньгами в семье Ермоловых было туго, поэтому первым учителем мальчика назначили дворового крестьянина, наказав тому обучать грамоте, по букварю. Позже отправили учиться к знатным родственникам, которое имели возможность нанимать для своих детей домашних учителей.

Своё обучение юноша закончил в московском благородном пансионе при университете.

Позже в своём дневнике записал:

«Бедственное состояние семьи моей, не допустило дать мне нужное образование».

***

Отправился «наш пятнадцатилетний¹ капитан» служить в 44-й Нижегородский драгунский полк, где должен был (конечно же – по протекции) стать адъютантом у какого-то генерала.

Но юный офицер проявил характер – тут же подал рапорт об отправлении для дальнейшего обучения.

И добился таки своего. Был откомандирован в столицу, где и был зачислен в «Артиллерийский и шляхетский кадетский корпус», но с условием – на «собственное обеспечение», то есть, если по-нынешнему – на коммерческой основе!

Первая война капитана Ермолова – польский поход

(подавление польского восстания)

Армия под командованием легендарного Суворова штурмует Прагу! (так называлось предместье Варшавы)

И редчайший случай! Лично сам Александр Васильевич пишет ходатайство «О представлении капитана, за храбрость, к награждению орденом святого Георгия четвёртой степени»!

1796 год

Вместе с войсками, под командованием Валериана Зубова

(одного из четырёх братьев и самого приличного – простого боевого офицера. Во, временя польской компании, он лишился ноги. Её врачи ампутировали выше колена! Однако, несмотря на это, из армии он не ушёл. Быстро ходил и даже скакал на коне, при помощи специального протеза, изготовленного в Англии!) он отправляется в Каспийский поход.

Перед этим экспедиционным корпусом была поставлена задача – пробиваться в Турцию с Востока, выйдя на побережье Чёрного моря.

Ермолов и здесь проявил себя с лучшей стороны. В результате чего был удостоен личного, благодарственного письма императрицы!

Однако через некоторое время Екатерина Великая умирает, и власть в стане переходит к Павлу Первому ненавидевшему как свою мать, так и всех её фаворитов.

Одним своих первых указов он отзывает Валериана Зубова из Персии, а молодой офицер Алексей Ермолов отправляется служить – командиром артиллерийской роты, в заштатную крепость Несвиж.

Из записок Ермолова:

«Государь приказал батальону быть здесь до повеления, а, мне кажется, уж навсегда. Прокля́тый Несвиж, резиденция дураков!»

***

Скуки ради стал посещать «тайный политический кружок офицеров».

Руководил им его брат (по линии матери) А. М. Каховский.

То ли среди них оказался предатель, то ли тайная полиция работала хорошо, но вскорости руководитля арестовали, и при обыске в квартире обнаружили и «критические» записки Ермолова.

Они и послужили причиной ареста Ермолова.

Его, под конвоем доставили в столицу и определили в каземат Алексеевского равелина, в камеру №9.

***

В равелине ничего не происходит подобного описываемым ужасам инквизиции, но, конечно, многое заимствовано из сего благодетельного и человеколюбивого установления…

…Спокойствие ограждается могильною тишиною, совершенным безмолвием двух недремлющих сторожей, почти неразлучных. Охранение здоровья заключается в постоянной заботливости не обременять желудка ни лакомством пищи…

А. П. Еромлов

***

Пребывание за решёткой изменило его взгляды. Более он никогда не подвергал сомнению незыблемость самодержавия.

Два месяца спустя

Из-под стражи его освободили, но в армию не вернули. Отправили в ссылку, в Кострому.

В этом городе он и встретил своего будущего друга, также попавшего в опалу – Матвея Платова, будущего атамана Войска Донского и героя Отечественной войны.

Матвей, вдвое старший Алексея и уже имевший четырёх детей говорил:

– Да брось ты эти пушки и свою артиллерию. Женись на моей дочке и айда ко мне в казаки. На Дон! Будешь каким-нибудь казачьим полком командовать! Лихой рубака из тебя получится, можешь даже не сомневаться.

В казаки Ермолов записываться не стал, но, борясь со скукой, занялся самообразованием, выучил латинский язык. После чего делала переводы римских классиков. Не раз цитировал изречения из сочинения Цезаря «Записки о Галльской войне».

Кроме этого, овладел искусством книжного переплёта. Дела непростого и хорошо оплачиваемого! Это «хобби» будущий полководец сохранил до конца своих дней. Всюду возил с собой в обозе фолианты «вкусно пахнущие» дорогой кожей.

Из дневника А. П. Ермолова

«Мне двадцать пять лет, – недостаёт войны»

1802 год

Сын Павла Первого после смерти отца вернул его на службу. Однако, по словам Ермолова – «с трудом получил» роту конной артиллерии, расквартированную в Вильне.

*** Вскоре Россия, по настоятельной просьбе «союзников» вступила в войну с Наполеоном. (между Российской империей и тогдашней Францией не было как общих границ, так и серьёзных противоречий!)

Сражение под Аустерлицем

В составе армии под командованием Кутузова была и конная артиллерийская рота подполковника Алекея Ермолова.

Разбив лагерь вблизи этого городка, императоры Александр Первый и Франц, вопреки советам Михаила Илларионовича Кутузова решили дать неприятелю решающий бой.

***

Войска дивизии под командованием генерала Уварова была смяты и отброшены назад, и только артиллерийская рота Ермолова, оставалась на месте, сдерживая натиск врага.

Французы захватили её, вместе с командиром.

Однако подоспевшие на помощь русские солдаты, проведя успешную контратаку, сумели освободить его… и… пушки из плена.

Для артиллериста потерять своё орудие. Всё равно, что честь.

Во-первых – они стоили очень дорого.

Во-вторых, их могли тут же развернуть и палить по своим.

В-третьих, оттащить их на новые позиции очень сложно, даже с помощью конной тяги. Они тяжёлые, и зачастую, их колёса, в результате одной из вражеских атак, уже повреждены.

Поэтому за них солдаты бились насмерть!

Если артиллеристы видели, что спасти орудие невозможно, его выводили из стоя – забивали специальные штыри-гвозди в отверстие запала. И восстановить такую пушку можно было лишь в специальных мастерских в глубоком тылу.

***

Безусловно, высокий, и ладно сложенный генерал имел успех у представительниц прекрасного пола.

И однажды чуть было не женился.

Но страстная взаимная любовь, увы, браком не завершилась.

Позже, в своих «Записках» он вскользь упомянул:

«Скажу в коротких словах, что страстно любил W., девушку прелестную, которая имела ко мне равную привязанность…»

Препятствием к счастливому стало его скромное материальное положение. Родственники посчитали, что одного жалования будет явно недостаточно для безбедного содержания будущей семьи. Вот и остался он до конца своих дней холостяком, хотя детей таки нажил. (Правда не от венчанной супруги, а от нескольких вре́менных жён).

1812 год

В знаменитой Бородинской битве Ермолов смог отбить у французов батарею Раевского.

И, по мнению видевших этот подвиг:

«Сим спас всю армию».

Позже солдаты под его командованием участвовали в разгроме элитных корпусов Даву и Нея.

А в начале следующего года, после перехода русской армии через Неман генерал-лейтенанта Ермолов уже возглавил артиллерию всех союзных армий!

***

После капитуляции противника самодержец именно ему поручил составить манифест о «О взятии столицы Франции».

Генералы видели в нём нового военного министра, брат императора – великий князь Константин предложил ему командование гвардией, однако Александр Первый отклонить это оба этих предложения не утвердил.

И через несколько лет отправил строптивого и острого на язык генерала куда подальше – управлять Грузией, а заодно ещё и Астраханской и Кавказской губерниями, также быть чрезвычайным послом в Персии, и вдобавок к этому командовать отдельным кавказским корпусом!

Вильно. Смотр войск по случаю приезда графа Аракчеева.

(Будущего военного министра)

К визиту проверяющего готовились тщательно. Со всей роты собрали, самые приличные (не латанные) мундиры. Обрядили в них самых бравых солдат. Палатки выставили строго по ранжиру.

И тем не менее не угодили.

– А лошади у вас, того, утомлённое! Непорядок это, Ермолов! Если не выразиться ещё хуже! Так и знайте. Обязательно доложу, о сём прискорбном факте, наверх! Самому императору!

– «Жаль, Ваше сиятельство, что в артиллерии репутация офицеров зависит от скотов», – Алексей никогда за словом в карман не лез.

Принял ли проверяющий эти слова на свой счёт или нет – не известно. Но на какое время, продвижение бравого офицера по служебной лестнице, замедлилось.

Остроты Ермолова передавались в армии из уст в уста. Он мог позволить себе произнести вслух такие слова, о которых остальные офицеры боялись даже и подумать.

Однажды после очередной успешно проведённой военной операции довольный император поинтересовался:

– Чем же наградить вас, мой храбрый генерал?

На что с изумлением услышал:

– Государь. Ничего не надо. Только произведите меня в немцы!

Дело в том, что в те годы иностранные офицеры имели ряд преимуществ перед русскими:

Во-первых – им дублировались былые чины, кои они имели, служа в прусской или австрийской армиях.

Во-вторых – при переселении и и получении российского гражданства им полагалась масса налоговых льгот и вычетов.

1816 год

Служить на Кавказ Ермолов напросился сам. И это было странно. И далеко от столицы, и опасно, и противник необычный, никаких решающих битв с ним, в горах, и быть не может. А посему ни чинов, ни наград там не дождёшься.

Первостепенная задача возложенная на генерала, состояла в том, чтобы подписать мирный договор с персидским шахом.

И Ермолов, с большой свитой (двести человек!) оправился к Фетх-Али-шаху.

Поскольку никаким дипломатическим премудростям боевой генерал обучен не был, то на первой же аудиенции заявил:

– А я прямой потомок Чингисхана, поэтому как и и мой предок по мирному решать вопросы не умею! И если, прямо сейчас по-хорошему не договоримся, то я сделаю с вашей страной то же, что и, много лет назад сотворил Великий завоеватель из степей!

Миссия закончилось настолько успешно, что своё самое высокое звание – генерал от инфантерии (генерал-полковник в современной трактовке) он получил не за ратные подвиги, а за заключение выгодного для страны, мира!

***

За годы своего проконсульства² на Кавказе он сумел замирить значительную часть горцев. Силой и уговорами принудил их странейшин к заключению мира и верности Российской империи.

Основал крепости: Нальчик, Грозная, Внезапная.

Модернизировал знаменитую Военно-грузинскую дорогу.

Как мог, боролся с многочисленными хищениями и злоупотреблениями. Расселил казаков, он по линии черноморского побережья, для чего предусмотрел льготный налог на пользование земельными участками.

(много лет спустя пленного имама Шамиля спросили, с кем из бывших генералов он хотел бы повстречаться? Ответ был короток – Ермолов!)

***

Не только по службе, но и на личном фронте у Алексея Петровича проблем хватало. И одна из них – кебинный брак³. *** Русским офицерам, служившим на Кавказе, открывалась возможность обзавестись «вре́менной» женой.

Если в этом «браке» рождался ребёнок, «жена» имела право возвратиться в отцовский дом и вступить в официальный брак с человеком своей веры.

Рождённые девочки всегда оставались с матерью, а мальчики – с отцом.

«Временный» муж, согласно договору, был обязан содержать избранницу не один десяток лет.

Чаще всего русские офицеры выбирали себе в «жёны» – дагестанских кумычек.

Сколько таких жён было у проконсула Кавказа, мне сосчитать не удалось. Однако точно известно, что от трёх из них у него было пятеро детей.

Ермолов позаботился о сыновьях. Все они получили образование в военных училищах, и каждый считался его официальным наследником, с правом потомственного дворянства и дозволения носить фамилию отца. Внук его стал известным генералом в Белой армии.

3 марта 1827 года

Ермолов подал в отставку «по домашним обстоятельствам».

27 марта того же года

Из указа Николая Первого:

«По обстоятельствам настоящих дел в Грузии, признав нужным дать войскам, там находящимся, особого Главного начальника, повелеваю Вам возвратиться в Россию и оставаться в своих деревнях впредь до моего повеления».

***

Опальный генерал обосновался в усадьбе Лукьянчиково под Орлом.

Именно туда, дороге в Эрзерум, к нему в гости заехал Пушкин:

– С первого взгляда я не нашёл в нём ни малейшего сходства с его портретами, писанными обыкновенно профилем. Лицо круглое, огненные, серые глаза, седые волосы дыбом. Голова тигра на Геркулесовом торсе.

…На стенах его кабинета висели шашки и кинжалы, памятники его владычества на Кавказе. Он, по-видимому, нетерпеливо сносит своё бездействие!

***

На старости лет Ермолов вернулся к своему хобби. Целыми днями. С увлечением переплетал старинные книги. (и как мог, помогал сосланным на Кавказ декабристам).

1853 год

Старика избрали начальником государственного ополчения сразу в семи губерниях, однако он откликнулся на эту должность только по просьбе москвичей.

***

Предчувствуя свою кончину, сочинил публичное завещание:

…похоронить меня как можно проще. И гроб, чтобы был простой, деревянный, по образцу солдатского…

Панихиду обо мне отслужить токмо одному священнику… и… ни воинских почестей, ни несения за мной орденов…

***

С приходом Советской власти памятники ему снесли почти везде. Но тем не менее на Ставрополье, и на моей родной Кубани памятники генералу установили снова. (причём на собранные народом деньги!)

Улицы имени Ермолова есть: в Дербенте, в Можайске, в Пятигорске, в Кисловодске, в Черкесске, в Ессентуках, в Георгиевске, и в Михайловске (Ставропольского края).

***

«… Надежда сограждан, России верный сын, Ермолов!»

А. С. Пушкин. Стихотворение «Наперсник Марса и Паллады!»

ГЛАВА 2

«Ни к чему не годен» и армейский вундеркинд: отец и сын Каменские

Оставший меч Екатерины, Булат, обдержанный в боях, – Каменский, ты полки Орлины Ведёшь на брань, – и Галлу страх! Г. Р. Державин

Историки считают, и я полностью с ними согласен, Михаил Федотович Каменский с малых лет страдал достаточно тяжёлым психическим расстройством, что не помешало ему дослужиться до самого высокого чина в русской армии.

***

Долгая военная карьера будущего фельдмаршала началась обыденно, с учёбы в Сухопутном Шляхетском корпусе, из которого восемнадцатилетний юноша был выпущен с присвоением младшего офицерского звания – поручик. И это притом что многие офицеры того времени, уже с самого рождения бывали зачислены в полки, и к своему совершеннолетию «дослужились» до чина капитана, а то и майора. Всем известный Михаил Илларионович Кутузов в восемнадцать имел звание капитан.

***

И тем не менее поручику несказанно повезло. Его отправили на трёхлетнюю стажировку во Францию! Перенимать опыт ведения войны в одной из лучших армий – короля Людовика Пятнадцатого. Вскорости началась война, в которой наши страны были союзницами. Через двенадцать лет Михаил Каменский дослужился уже до чина генерал-майора. Командовал бригадами, участвовал в сражениях. А семнадцатого июня 1773 года разгромил элитный турецкий корпус под Джурджей на Дунае.

19 апреля 1769 года. Крепость Хотин

Её обороняли сорок тысячный турок из корпуса Караман-паши. Кроме этого крепость была оснащена хорошо организованной (по западным стандартам) артиллерией. Авангард, состоящий из бригады Каменского, атаковал врага и, несмотря на сильный артиллерийский огонь, заставил отступать. Однако турецкая пехота смогла укрыться в крепости, усилив гарнизон.

Не имея осадной артиллерии, дальнейшие бои за Хотин были обречены на провал. Вдобавок к этому возникла проблема фуража. И наши войска ушли за Днестр. Узнав об этом в Петербурге, решили… поменять главнокомандующего. В район боевых действий должен был прибыть Граф Пётр Александрович Румянцев. Не дожидаясь его приезда, Голицын всё же решил дать «на прощание» ещё один бой. Двадцать девятого августа турки, введённые в заблуждение медлительностью русских, напали на русский лагерь и были разбиты! В этом бою, наряду с другими, отличился и Каменский. Солдаты под его командованием стремительным маршем перешли на левый фланг и в критический момент боя переломили ситуацию. Оставив на поле брани семь тысяч убитыми, неприятель бежал. А ещё через десять дней в крепость Хотин вошли наши войска.

1770 год

На этот раз бригада Каменского отличилась при штурме Бендер. Причём Михаил лично повёл в атаку егерей, за что и был награждён орденом святого Георгий четвёртой степени.

***

Солдаты Михаила Фёдоровича захватили крепость Базарджик и направились дальше, к крепости Шумла. А шедший в авангарде восьмитысячный отряд под командованием Суворова у села Козлуджи столкнулся с идущем ему навстречу корпусом неприятеля. Верный своему принципу – глазомер, натиск и быстрота! – будущий генералиссимус, не дожидаясь подмоги из корпуса Каменского, принял встречный бой и наголову разбил противника.

Возник скрытый конфликт: Каменский, получив известие о победе Суворова, не стал развивать наступление и приостановил движение к Шумле. Хотя крепость, оставшуюся без своего гарнизона, можно было бы легко захватить, что стало бы последней точкой в этой войне.

***

Румянцев был вне себя от ярости! «Не в дни да часы, а и моменты в таком положении дороги!» – негодовал главнокомандующий, – объявляя своему подчинённому Каменскому строгий выговор. Обиделся и Александр Васильевич. Не мешкая, подал рапорт о болезни и отпросился в отпуск для поправки здоровья. Однако в Зимнем дворце решили иначе… Посчитали, что при равенстве чинов обоих генералов первенство в успешной баталии принадлежит Каменскому, потому как звание генерал-поручика ему было присвоено раньше, чем Суворову. После этого ещё много лет эта виктория считалась как победой: сначала Каменского, а потом уже – Суворова.

10 июля 1774 года

В этот день был заключён знаменитый Кючук-Кайнарджийский мир. Императрица на радостях наградила Каменского орденом святого Георгия Второй степени. О чём в дальнейшем не раз пожалела.

***

Через некоторое время генерал-аншефа Каменского назначили командиром корпуса в армии фельдмаршала Румянцева. Однако тот посчитал более выгодной для себя службу под командованием фаворита императрицы – Потёмкина. Екатерину Вторую такой демарш генерала возмутил, и личность Каменского сильно пала в глазах царицы. 1789 году его отозвали из действующей армии.

Три года спустя

Генерал Каменский, со слов Екатерины Великой, позволил себе допустить «странные поступки»! Над телом недавно усопшего Потёмкина он, будучи старшим по званию среди генералов, созвал военный совет и объявил о принятии на себя обязанностей главнокомандующего! Спустя несколько дней в главную штаб прибыл генерал-аншеф М. В. Каховский. Именно ему Потёмкин перед своей кончиной представил письмо, в котором сообщалось о передаче всех полномочий! Спор двух командующих дошёл до императрицы! Она нашла действия Каменского произвольными и… более того несовместимыми с законом и возможностью продолжения военной службы!

***

В своём письме она высказалась ещё более жёстко: «Сумасшедший Каменский шалит, собрание генералов ради суждения, кому командовать, доказывает безрассудность собирателя, и после сего поступка уже к нему доверенность иметь едва ли возможно».

***

На торжества по поводу заключения Ясского мира его уже не пригласили.

Прошло ещё пять лет

В России новый император – Павел Первый… Однажды, перебирая бумаги, он нашёл сочинение Каменского тридцатилетней давности, в котором тот восторженно отзывался о воинских порядках в армии его кумира Фридриха Великого. После этого на отставного генерала одна за другой посыпались награды:

Первая. Он получил чин генерал-фельдмаршала. Вторая. был награждён орденом святого Андрея Первозванного. Третья – получил титул графа. Четвёртая – назначен шефом Рязанского мушкетёрского полка.

Однако год спустя император всё же понял, «кто есть на самом деле» Михаил Фёдорович и отстранил от всех обязанностей «за слабостью здоровья»!

1802 год

Александр Первый, сменивший на троне своего отца, вернул Каменского из деревни и назначил генерал-губернатором Санкт-Петербурга. За три года губернаторства он обрёл весьма влиятельных друзей, что и позволило ему стать во главе всей русской армии! Император, изучая его послужной список начиная с первой русско-турецкой войны, понимал, что несомненной храбростью, полководческим талантом фельдмаршал не обладает, как и опытом командования большими воинскими соединениями, и тем не менее указ о его назначении подписал!

***

А дальше произошёл редчайший случай в истории русской армии!.. Накануне сражения в голове главнокомандующего произошло помутнение, и он «банально» покинул войска! Написал: «Ранение не даёт мне невозможности ездить верхом, а следовательно, и командовать армией».

Генерал Беннигсен и остальные офицеры как могли убеждали командующего не изменять своему долгу, но безрезультатно. Узнав об этом, Александр Первый велел «бежавшего из армии» отдать под суд, однако не сделал этого, и повелел тому удалиться в своё имение и более на глаза не попадаться!

***

Граф был женат на княжне Анне Щербатовой, имел четырёх детей (младшая дочь умерла в младенчестве). Не раз она наблюдала жестокое отношение супруга к своим крепостным, высказывала ему своё негодование, но всё тщетно. А узнав, что граф, нисколько не стыдясь, да и не особо прячась, сожительствует с крестьянкой, навсегда покинула имение.

***

Случилось так, что его лакей по фамилии Фёдоров увидел свою тринадцатилетнюю сестру плачущей. Сарафан девочки был помят, а волосы распущены. Она не могла признаться, что над ней надругался сам хозяин. Но и так было всё ясно.

24 августа 1809 года

Насильник граф как ни в чём не бывало отправился на прогулку в лес. Велел Фёдору и двум кучерам сопровождать его. На безлюдном берегу реки лакей спрыгнул с запяток, распахнул дверцы кареты и выдернул графа на землю. После чего извлёк заранее припасённый топор и саданул фельдмаршала по голове. Смерть была мгновенной.

***

Слух об убийстве престарелого насильника потрясла жителей Орловской губернии. Но дворянское собрание не стало настаивать на суровом наказании Фёдорова, поскольку всем было известно о беспричинной жестокости и многочисленных прелюбодеяниях. Приехавшие следователи, произведя дознание, убедились, что все слухи не беспочвенны!

Дабы не допустить широкой огласки, публичного суда над виновными не назначили. По одной версии, в Сибирь на каторгу сослали лишь всю семью Фёдорова, однако по другим данным – туда отбыли все триста крепостных!

***

(Странно, но именно Михаил Фёдорович Каменский послужил прототипом старого князя Болконского в романе Льва Толстого «Война и мир». )

Любимый ученик Суворова – армейский вундеркинд: Каменский-младший

У сыновей фельдмаршала-самодура выбора не было. Они обязаны были стать военными. (И оба дослужились до генеральского чина!) Каждый из них испытывал на себе все особенности его неуёмного характера. Постоянно боялись его придирок и даже… взбучек. До самой его смерти не смели в его присутствии курить или даже просто нюхать табак. Известен случай, когда старшего сына – Сергея, уже имеющего офицерский чин, отец в присутствии посторонних жестоко избил арапником¹. С младшим – Николаем, любимчиком матери, фельдмаршал себе такого не позволял, но всё равно выволочки устраивал регулярно!

***

Каменский-младший опередил брата. На целый год раньше получил первое генеральское звание. Более того, в Русско-Турецкой войне восемьсот десятого года был его командиром!

***

Военную науку он начал постигать в Императорском сухопутном шляхетском корпусе. Из которого был выпущен с присвоением чина корнета и был откомандирован для прохождения службы в Новотроицкий кирасирский полк.

***

Некоторое время Николай был адъютантом при штабе отца. Однако служба эта, зная вспыльчивый характер родителя, была совсем не простой.

1795 год

В этом году подполковника Каменского перевели в Симбирский гренадерский полк, затем откомандировали в Рязанский.

Четыре года спустя

Николаю исполнилось двадцать три года (!), и ему высочайшим указом присвоили звание генерал-майора, после чего отправили командовать полком. С 1801 года это воинское соединение стало именоваться – Архангелогородским мушкетёрским!²

***

Император вызвал Суворова в Санкт-Петербург и приказал, возглавив русское воинство, отправляться в Швейцарию. В соответствии с планом, составленным австрийцем Францем фон Вейротером, три отдельных армии (Суворова, Римского-Корсакова и австрийца Фридриха фон Готца) обязаны были разбить войска французского генерала Андре Массены. По непонятной причине предполагалось, что тот со своей армией будет стоять и ждать момента, когда все армии союзные армии соединятся и его победят!

***

Архангелогородцам Каменского предписывалось поступать в распоряжение старого Генералиссимуса. (Это было не последнее переименование полка. За бой в окрестностях Итальянской Требии полк был удостоен почётного звания «гренадерского марша». )

***

Молодой генерал принимал участие во всех сражениях Швейцарского похода:

Тринадцатого сентября – знаменитая битва на перевале Сен-Готарде.

На следующий день – сражение на Чёртовом мосту.

Побросав пушки в реку, неприятель отошёл на другой берег реки Рейс. Взорвали за собой мост. Неудачно. Рухнул только его центральный пролёт. Войска, стоявшие на противоположных берегах, расстреливали друг друга в буквальном смысле этого слова.

В этот момент полк под командованием Каменского (сюрприз Суворова) через селение Бетцберг обошёл французские позиции и появился в тылу врага. Николай чуть не погиб. Вражеская пуля пробила его шляпу. Позже в русских изданиях напишут: «движение полка графа Каменского совпало с решительным переломом боя в пользу русских». Позже за Чёртов мост генерал Каменский был награждён орденом святой Анны Первой степени!

Пятнадцатого сентября – бой при Альтдорфе.

Девятнадцатое сентября – битва в Мутенской долине.

После этой череды сражений Александр Васильевич и послал своему бывшему сослуживцу короткое послание: «Юный сын ваш – старый генерал»!

***

Николай Каменский – отдельными чертами своего характера походил на отца. Безусловно, он был храбр и решителен. Подчинённые офицеры считали (и не без основания) его высокомерным и даже заносчивым. Ни с кем из них молодой генерал панибратства не допускал, любимчиков не заводил. Держался обособлено, был требователен и даже жесток, если кто из них «имел нарушения по части обеспечения рядового состава!» Зато простые солдаты его боготворили, и было за что. Следуя указаниям Суворова, Каменский-младший первым делом тщательно заботился о солдатском довольствии и отдыхе. Не раз повторял: «Толку от голодного и уставшего солдата в бою – никакого! С такими победы не жди!»

***

После сражения на реке Рейс Суворов дал ему кличку – «Чёртов генерал», что было высшей похвалой от Генералиссимуса!

1808—1809 годы. Война со Швецией

Каменский-младший, назначенный командиром корпуса, впервые принимал решения совершенно самостоятельно. И одерживал одну победу за другой. За что, обойдя более старших и опытных сослуживцев, был произведён в генералы от инфантерии.³

Февраль 1810 года

Узнав, что очередной престарелый командующий Дунайской армией, ведущей бои с Турцией, в силу своего возраста «предстал перед всевышним», император решил: – Хватит! Далее так продолжаться не может! Не успеют подчинённые привыкнуть к одному старику, как на смену ему, кряхтя и охая, ковыляет другой! И, выполняя царскую волю, командовать армией отправился Николай Каменский. (Кстати, в этих местах он порой встречался со своим старшим братом – Сергеем, командиром отряда, стоящего в авангарде, близ местечка в Добруджа.) В скором времени от неприятеля были освобождены: Рущук, Никополь, и Силистрия. Войска усиленно готовились к походу на Балканы и в Стамбул. Победы молодого генерала сделали его популярным у столичного бомонда. Каменского-младшего стали восхвалять в стихах и эпиграммах, его с нетерпением ждали во множестве петербургских салонов. Отцы благородных семейств желали видеть его в качестве супруга для своих дочерей. Увы, никому из них стать тестем героя не удалось!

***

Ни в столице, ни в Москве – ни у кого не было сомнения, что кампания восемьсот одиннадцатого года завершится блестящей победой Каменского-младшего, и под натиском русской армии Турция подпишет акт о капитуляции!

Февраль 1811 года

Прошёл всего лишь один год с того момента, как Николай принял на себя командование Дунайской армией. И генерал от инфантерии заболел. Врачи считали, что где-то в походе он заразился малярией. Болезнь прогрессировала, начались осложнения. С каждым днём ему становилось всё хуже.

Месяц спустя

Понимая, что дальше командовать крупным воинским соединением не в силах, Николай передал свою должность преемнику и отбыл в Одессу на лечение. С великим трудом добравшись до этого города, генерал от инфантерии редко приходил в сознание.

***

За год до начала Первой отечественной войны тридцатичетырёхлетнего командующего армией не стало.

Могила Николая Каменского

Лишь по этой причине его портрета нет в военной галерее Зимнего дворца в Санкт-Петербурге.

***

Ну, а как сложилась судьба его старшего брата?.. Сергей Каменский много воевал, но выжил – и прошёл долгую жизнь. После окончания войны 1812 года попросился в бессрочный отпуск «для излечения болезни». В имении он вёл себя почти так же, так же, как отец. Создал «театр», фактически – гарем из крепостных девушек! Но печальной участи отца сумел избежать и скончался от старости, в своей постели.

Примечания:

¹ – Длинный охотничий бич или кнут с пеньковым, волосяным или шёлковым навоем, размещённый на коротком кнутовище, к псовой охоте по зайцу, лисице и волкам.

² – До этого года все полки в русской армии называли по фамилии их командира. «Генерал-майора графа Каменского 2-го полк».

³ – То есть ему было присвоено воинское звание – генерал-полковник!

ГЛАВА 3

Антиподы

А. С. Пушкин. 15 ноября 1826 года. Село Михайловское

На официальный заказ от императора Николая Первого:

«Чины сделались страстию русского народа. Озабоченный лишь продвижением по службе, дворянин входит в свет безо всяких основательных познаний, <…> всякая мысль для него нова. Он не в состоянии ни поверить, ни возражать». <…> «В России домашнее воспитание есть самое недостаточное, самое безнравственное; ребёнок окружён одними холопами, видит одни гнусные примеры, своевольничает или рабствует, не получает никаких понятий о справедливости, о взаимных отношениях людей, об истинной чести». <…> «А так как в России всё продажно, то и экзамен сделался новой отраслию промышленности для профессоров».

***

1831 год. В Государственный совет записка от императора Николая Первого

«О некоторых правилах воспитания молодых людей…»

«Детей от 10 до 18 лет обучать только в России, а за нарушение лишать возможности поступать на государственную службу. Исключением может быть только разрешение самого Николая I по очень веским причинам. <…> С отъезжающих за границу брать подписку, что их дети не будут обучаться за пределами России».

21 апреля 1832 год. Зимний дворец

Сенатор Сергей Семёнович Уваров уже в который раз измерял шагами приёмную императора Николая Превого, дожидаясь своей очереди. Перебирал в уме все возможные прегрешения, за что мог быть вызван «на ковёр». Таковых не прослеживалось. Разве что некоторые стычки с поэтом Пушкиным, но ведь было за что. Нельзя же всё как есть спускать с рук пииту, пусть даже и первому в Империи! Незаметно мысли перенесли его в далёкую юность. Вспомнилось, как он, сын одного из адъютантов самого легендарного Григория Потёмкина, однажды взял да изложил русскую национальную идею, состоящую всего из трёх слов: «Православие. Самодержавие. Народность». Много лет тому назад именно он стал инициатором создания общества «Арзамас». Тогда в него вошли самые что ни на есть вольнодумцы, некоторые из которых позже примкнули к декабристам. И совсем ещё юный Пушкин не раз бывал на их заседаниях, помнится, читал сказку «Руслан и Людмила». А почему мы тогда назывались «Арзамасцы»? Ах да, вспомнил. В конце наших жарких споров всегда на стол подавали жареного гуся «По-арзамаски». Жаль, конечно, что в восемнадцатом году «Арзамас» развалился… – Извольте-с пожаловать в кабинет! Его высочество вас ожидает – прервал его воспоминания секретарь, распахивая огромную дубовую дверь.

***

– Есть несколько вопросов, на которые я желал бы услышать ваш ответ, – при этих слова Самодержец поднялся с кресла и подошёл к окну, взглянув на площадь и людей, снующих внизу: – Итак, первое. Признайтесь честно, как вы относитесь к господину Пушкину и его сочинениям? – Весьма положительно, – без раздумья ответил Уваров, – год назад я перевёл на французский язык его поэтические творения: «Бородинская годовщина» и «Клеветникам России». За что получил от автора благодарность следующего содержания: «Мне остаётся от сердца благодарить вас за внимание, мне оказанное, и за силу и полноту мыслей, великодушно мне присвоенных вами», – Сергей Семёнович хотел ещё что-то сказать, но Император его перебил: – Достаточно, перейдём к следующему вопросу. Сколько лет мы с вами знакомы? – Давненько, ещё ваш покойный брат нас знакомил, – нерешительно ответил Уваров, лихорадочно соображая, зачем Император затеял этот разговор и куда он клонит. Меж тем самодержец продолжал: – Карамзин и Сперанский, и многие другие. Все, все горячо рекомендуют именно вас на эту должность. – Кка-ку-ю?! – почему-то заикаясь, поинтересовался сенатор. – А разве я не сказал?! Сейчас поясню. Вся наша система образования ориентирована на запад. Учат из рук вон плохо! Настало время с этим что-то делать! Вот вам записка господина Пушнина шестилетней давности, почитаете на досуге. Там очень дельно всё изложено. Посему я желаю, чтобы в нашей империи образование, наконец, стало системным и… патриотическим! Кому, кроме вас, сей воз тащить, не знаю. Подумайте и соглашайтесь. Ныне министр народного просвещения в летах, немалых. С годик послужите его товарищем¹, а потом с божьей помощью и возглавите всё ведомство! С чего начнёте? Поделитесь с царём? – Николай Павлович подошёл к растерявшемуся Уварову и по-отечески его обнял. – Надобно резко увеличить количество государственных гимназий. Далее – пришло время в Киеве открыть университет. Город развивается, следовательно, нужны местные образованные кадры. А в действующих университетах надобно увеличить штат профессоров и в первую очередь наших, русских, но прошедших стажировку в лучших учебных заведениях Европы! Стране также надобны различные технические училища, коих по пальцам перечислить можно. И ещё обсерваторию, оборудованную по последнему слову техники… – Ну, это вы уж лишку загнули, – Николай Первый улыбнулся, – казённые деньги да на заморские стекляшки?! Звёзды, что ль считать?! Впрочем, готовьте реляции, будем рассматривать. А сейчас ступайте с богом, я рад, что вы согласились взвалить на себя этакую ношу. Уже стоя в дверях, Уваров обернулся: – И ещё цензура. Она должна быть закреплена за министерством. – Но ведь есть же – Бенкендорф с его третьим отделением?! Или вы считаете, что он не справляется? – хорошее настроение государя стало улетучиваться, и он, насупив брови, бросил: – Пишите! Всё пишите. Если убедите – передадим и цензурный комитет в ваше ведомство. Была бы только от этого польза.

3 декабря 1832 года. Кабинет Уварова в Министерстве просвещения

Сергей Семёнович в который уж раз перечитал письмо, пришедшее накануне:

«Президент Российской Академии А. С. Шишков обратился к членам Академии с предложением избрать в действительные члены Академии пять человек:

Титулярный советник А. С. Пушкин,

отставной гвардии полковник П. А. Катенин,

директор московских театров М. Н. Загоскин,

протоиерей А. И. Малов,

археограф Д. И. Языков».

В голове всплыла недавняя обида, заключающая в том, что этот кандидат в академики, минуя его ведовство, добился-таки разрешения на издание своей газетёнки «Дневник» в Министерстве внутренних дел! Взял перо, макнул его в чернильницу, да так и застыл с ним. Решил ещё раз прочитать документ от начала до конца:

«Так как в голосовании этого предложения приняло участие менее двух третей членов Академии, в соответствии с Уставом остальным членам Академии были посланы извещения о произведённой баллотировке с просьбой „дабы благоволили прислать в Академию свои голоса в особой запечатанной записке“».

***

«15 декабря 1832 года», – на этом документе всё же появилась лаконичная подпись Уварова: «Согласен», благодаря которой поэт Александр Сергеевич Пушкин стал действительным членом Российской Академии Словесности!

Четыре месяца спустя

Из распоряжения по Министерству народного образования:

«Первое. Творения академика Пушкина цензурировать „на общем основании“ без всяких на то привилегий! Второе. Исключить из поэмы данного автора восемь стихотворных строк. Без разъяснения причины!»

***

Поэт негодовал. И причина этого заключалась не столько в министре, сколько в издателе, которому текст был уже продан и за него получен нешуточный гонорар – по десять рублей за строчку! Творчество Александра Сергеевеча оценивалось весьма недёшево!

Министерство народного просвещения

– Ваше сиятельство Сергей Семёнович, как можно-с целых два катрена исключить из самого Пушкина, – невысокого роста цензор переминался с ноги на ногу и заискивающе заглядывал в глаза грозного начальника: – Господи помилуй, ведь скандал будет аж на восемьдесят рубликов. Поэт такого ни за что не простит, до Царя-батюшки самолично дойдёт… – Угомонитесь! – оборвал его Уваров. В этом здании за всё отвечаю я! И таково моё последнее слово. Коль он у нас первый поэт Империи, то так уж и быть! Разрешаю публиковать сей опус, но только без этих строк. Так и передайте… Пушкину. Не нравится, пусть идёт жалуется… хоть, – при этих словах хозяин кабинета недвусмысленно поднял палец вверх.

***

Александр Сергеевич встречаться с министром не стал, но придя к цензору потребовал, чтобы вместо вычеркнутых строчек там были проставлены точки в количестве, равном исключённым буквам. Пусть издатель заплатит мне за эти точки, коль я их сочинил, а вы вымарали!

***

Издатель выкладывать кровные рубли за знаки препинания – отказался. Александр Сергеевич на попятную не пошёл и своего добился. При помощи и поддержке друзей и поклонников его таланта поэма была напечатана, причём в первоначальном варианте без какого-либо вымарывания неугодных цензору сток! Но после этого вяло текущая вражда между Уваровым и поэтом вышла на новый уровень. Из дневника А. С. Пушкина: «10 апреля (по новому стилю). О проведённом накануне вечере у Уварова: скука смертная!»

***

В светских салонах шушукались:

– Несмотря на всяческую неприязнь, наш Пушкин снизошёл до очередной встречи с министром. Хлопотал за Гоголя, хотел, чтобы тому предоставили кафедру всеобщей истории во вновь открывавшемся Киевском университете. – И представляете, кафедру таки предоставили, и даже в самой столице. – А писатель, неблагодарный, маленько попреподавал, а потом взял да и уехал.

***

Пушкинскую «Историю пугачёвского бунта» Николай Павлович прочитал лично, откорректировал некоторые моменты и одобрил к публикации. Книга вышла в свет. Но Уваров где только мог критиковал это издание: – Как можно такое публиковать? Это же форменное безобразие! Вот ежели бы сей опус проходил через мой цензурный кабинет, то я бы ни за что! Невзирая на все прошлые заслуги автора.

Из дневника А. С. Пушкина:

«Февраль 1835 года. В публике очень бранят моего Пугачёва, а что хуже – не покупают! Уваров – большой подлец. Он кричит о моей книге как о возмутительном сочинении… Он не соглашается, чтоб я печатал свои сочинения с одного согласия государя! Царь любит – да псарь не любит!»

Год спустя

В провинциальном Воронеже тяжело заболел один из богатейших людей империи – граф Дмитрий Николаевич Шереметев. В светских салонах начались пересуды на тему: – Дни его сочтены, и кому же достанется несметное богатство вельможи? – У бедняги наследников по прямой линии не просматривается!

***

Уваров, женатый на одной из сестёр Разумовских, мать которой доводилась родной тёткой Шереметеву, посчитал себя претендентом на огромное состояние и приказал незамедлительно опечатать Петербургский дом Шереметева. Рассуждал примерно так: – Мало ли что! Пока будут хоронить покойного графа да поминки устраивать, так и из имения вынесут всё самое ценное. С этой челяди – станется! Однако граф Шереметьев внезапно взял да и… поправился. Этим тут же воспользоваться Александр Сергеевич, сочинивший и опубликовавший оду «На выздоровление Лукулла»:

А между тем наследник твой, Как ворон к мертвечине падкий, Бледнел и трясся над тобой, Знобим стяжанья лихорадкой. Уже скупой его сургуч Пятнал замки твоей конторы; И мнил загресть он злата горы В пыли бумажных куч.

В обществе новое сочинение Пушкина произвело эффект разорвавшейся бомбы. И без того натянутые отношения между поэтом и министром перешли в разряд открытого противостояния.

Министерство народного просвещения

– Вызовите ко мне этого… Пушкина! Желаю объясниться с ним лично! – приказал Уваров стоящему по стойке смирно секретарю. – Осмелюсь поинтересоваться, – может быть, всё же послать бумагу с приглашением посетить наше ведомство. Человек ведь известнейший, как бы чего дурного не подумал. – Чиновник много лет служил в министерстве и боялся, что в случае чего крайним могут сделать именно его. – Делай как велено! Или забыл, что за всё, что здесь происходит, перед Императором отвечаю лично… я!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.