Книга 5 древних медицин
Ключи к жизни за пределом понимания
DOCTOR DJAM

© DOCTOR DJAM, 2025

ISBN 978-5-0067-6520-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КНИГА ПЯТИ ДРЕВНИХ МЕДИЦИН

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мир дышит ритмом Пяти Путей: Огонь Сердца, Земля Селезенки, Металл Легких, Вода Почек, Дерево Печени. Их гармония – основа здоровья не только тела, но и самой реальности. Так учит величайший трактат «Корни Небес», хранящий мудрость времен, когда боги ходили среди людей. Мы, хранители этого знания, верили, что исцеляем мир, следуя заветам древних.

Первая часть книги – история острого кризиса. О докторе Элиане Торне, чей аналитический ум и руки хирурга столкнулись с чумой, поразившей саму основу гармонии – искаженным Металлом Вэй Луна. Это был диагноз безумия: гениального, но одержимого хирурга, вознамерившегося «вылечить» мир, вырезав из него хаос жизни. Мы увидели битву с тенями, жертву, ставшую антителом, и победу, оплаченную пеплом и слезами. Казалось, лихорадка спала. Мир начал зализывать раны.

Но истинный врач знает: подавленный симптом – не побежденная болезнь. Иногда корень зла уходит вглубь, в забытые пласты истории, в кости самой реальности. Вторая часть книги – это протокол вскрытия хронического, глубинного недуга. Когда в пыли архивов нашлись оплавленные осколки с чуждой геометрией, а «Корни Небес» дрогнули от их холодного резонанса, стало ясно: Вэй Лун был лишь симптомом. Истинная болезнь дремала веками – наследие падшей цивилизации Механических Садов, мечтавшей перестроить жизнь по чертежу совершенства. Их детище – Сеть Искусственного Корня – пробудилось. И его орудием стал не безумец, а Врач-Исполнитель: бездушный скальпель абсолютного порядка, видящий в пляске жизни лишь аномалию, требующую стерилизации. Третья часть книги – не хроника победы. Это крик души в преддверии последнего шага. Шага в пропасть илик спасению? Даже Пять Древних не дают ответа. Они дают лишь силу… и искушение. Мы держим ключи от врат Жизни и Смерти. Откроем ли мы нужную дверь? Или навсегда запрем обе, обрекая себя на вечное чистилище этой войны?

Вы пройдете путем Хранителя и его учеников сквозь две тьмы: 1. Тьму Искажения: Где живой Металл Вэй Луна пожирал плоть мира, а спасение требовало жертвы, превращающей боль в очищающий свет. 2. Тьму Порядка: Где Чума Безупречности превращала души в пустые, идеальные статуи покоя, а надежда тлела лишь в почерневшем стебле Ростка, оплатившего победу над Исполнителем почти полным угасанием.

Вы увидите, что истинное исцеление – это не только битва с тенями или машинами. Это терапия хаосом – напоминание сломанным душам о красоте кривого лепестка и боли от занозы. Это поиск семени истинной гармонии (Фи-Омега) даже в сердце породившего кошмар Первичного Инкубатора. Это понимание, что самая страшная болезнь – забвение собственной, несовершенной, дикой сути жизни.

Эта книга – не просто хроники спасения мира. Это глубокий диагноз его состояния. Они спрашивают: что есть здоровье? Слепое следование догме, пусть и древней? Или способность Дерева гнуться под ветром, Огня – гореть яростью, а Металла – находить ясность не в стерильности, а в союзе с живым хаосом? Ответ лежит не только в трактатах, но и в хрупкой зелени почки на обугленном стебле, в белом камне памяти, и в долгом пути к Источнику, где, возможно, спит семя спасения, отвергнутое создателями Сети.

«Врачевание мира начинается не с Книги, а с вопроса: готовы ли мы принять его боль, его хаос и его несовершенство как основу истинной гармонии? Ибо только приняв тьму, можно разглядеть в ней искру пути.»

1 часть

Глава Первая: Сломанный Корень и Пробуждение Теней

Предрассветный холод цеплялся за камни Изумрудного Цитаделя, но в лаборатории Западного Крыла доктора Элиана Торна царило напряжение иного рода. Неутомимый свет масляной лампы выхватывал из полумрака столы, заваленные не свитками, а записями наблюдений, зарисовками анатомии растений, образцами почв в стеклянных цилиндрах и сложными приборами его собственного изобретения – медными калиперами для измерения колебаний Ци, линзами для изучения клеточной структуры. Элиан, мужчина лет тридцати с проницательным взглядом исследователя и тонкими пальцами хирурга (или ботаника), склонился над своим последним проектом.

На столе в центре, под стеклянным колпаком, заключенный в сложную сеть серебряных нитей-проводников, лежал иссохший клубень Молчаливого Корня Пяти Звезд. Его приборы фиксировали не угасание жизни, а… аномалию. Энергетический след был не естественным, а рваным, словно жизненная сила была не просто поглощена, а вырвана с применением чужеродной, агрессивной энергии. Элиан водил увеличительным стеклом над черными прожилками на срезе корня, его брови сведены в глубокую складку.

«Не болезнь, не старение…» – пробормотал он, делая очередную пометку в толстом кожаном журнале с пометкой «Корень V: Нарушения Энергетического Метаболизма». «Насильственная дестабилизация Ци Земли в ядре… Следы… Металла? Но какой Металл так разрушителен?» Его ум, привыкший анализировать, сравнивать, искать причинно-следственные связи, бился над загадкой. Этот Корень был ключом к пониманию душевных недугов, и его гибель – не просто потеря редкого образца, а угроза целому направлению исцеления.

Дверь лаборатории распахнулась без стука. В проеме стоял Хранитель Шу, его обычно невозмутимое лицо было бледным, а в руках он сжимал знакомый Элиану фолиант – «Корни Небес: Пять Столпов Исцеления». Но книга выглядела… больной. Дерево переплета казалось тусклым, а страницы слегка шевелились, как в лихорадке.

«Элиан, ты должен увидеть это,» – голос Шу звучал сдавленно. Он положил книгу на стол рядом с мертвым Корнем. Страницы сами раскрылись на диаграмме Пяти Семян Мудрости. Цветы, символизирующие гармонию стихий: пурпурный Пион Огня Сердца, золотой Подсолнух Земли Селезенки, белая Хризантема Металла Легких, синий Лотос Воды Почек, зеленый Бамбук Дерева Печени. Но золотой Подсолнух – символ Земли, Селезенки, самой сути роста, питания, стабильности – был увядшим, его лепестки скручивались и чернели на пергаменте.

«Гармония нарушена в самом источнике,» – прошептал Шу. «Земля слабеет. И это связано с тем, что случилось с Корнем. Твои приборы… они уловили след?»

Элиан мгновенно соединил данные. Аномальная энергия в Корне… Увядание символа Земли в Книге… «Да,» – он показал на графики в своем журнале. «Здесь. Чужеродная сигнатура. Острая, режущая… как деформированный Металл. Но это не чистая стихия. Это… извращение. Как будто сама идея Металла – рассечения, ясности – была извращена в инструмент чисто о разрушения, а не диагностики или хирургического вмешательства».

Как врач, Элиан понимал: это был патологический процесс, поразивший не тело пациента, а саму основу их медицинской парадигмы. Как исследователь, он горел желанием понять механизм.

Внезапно свет лампы погас, не потух – был проглочен. Лабораторию заполнил ледяной мрак, тяжелый и затрудняющий дыхание. Из углов, из-под столов, из щелей в каменном полу поползли Тени Бездны. Сгустки пульсирующей тьмы, шипящие ненавистью и источающие запах гангрены и разложения – запах болезни, возведенной в абсолютную степень.

«Они идут за Книгой и за знанием!» – крикнул Шу, его руки уже складывали «Печать Рассекающего Металла». Белый, холодный луч вырвался из его ладоней, рассекая одну из тварей. «Элиан! Книгу! Она – ключ к пониманию того, что происходит! Спаси ее!»

Инстинкт исследователя кричал: Наблюдай! Фиксируй! Анализируй их природу! Инстинкт врача приказывал: Действуй! Спасай жизненно важный артефакт! Элиан схватил тяжелый фолиант. Книга была не просто теплой – она вибрировала в его руках, как живой организм в стрессе. В ее переплете он почувствовал знакомую структуру древесины Шу, но ослабленную, больную.

Тень метнулась к нему, приняв форму скальпеля из сгущенной тьмы. Элиан отпрыгнул, прижимая Книгу. Его взгляд упал на лабораторный стол. Рука, движимая не магией, а врачебной точностью и знанием анатомии энергий, схватила стеклянную колбу с реактивом – концентрированным экстрактом Огненного Перца Чистоты, веществом, используемым для очистки инструментов и создания защитных барьеров от энергетической скверны.

Он швырнул колбу в тень. Стекло разбилось, ярко-красная жидкость брызнула на темную сущность. Раздалось оглушительное шипение, как от раскаленного металла в воде. Тень отпрянула, дымясь, ее форма распалась на мгновение, издав визг боли. Это была не магия стихий, а прикладное применение медицинского знания против сущности болезни.

«Огонь… но не чистый!» – успел подумать Элиан, видя, как тень быстро восстанавливается, но уже с ожогом. Его метод работал, но был недостаточен.

«Беги, Элиан!» – голос Шу гремел, окутанный теперь сиянием Металла, но тени, словно питаясь слабостью Земли, лезли со всех сторон. «Через Архивы! Вниз, в Город! Ищи ответы! Ищи… источник этой болезни! Книга поможет! Она чувствует твой ум!»

Элиан увидел, как старика окружают. Его научный ум уже вычислял маршрут: Архивы -> Потайной ход за картой Звездных Путей -> Винтовая лестница в нижние склады -> Рыночный квартал. Он не мог победить здесь. Но он мог исследовать, диагностировать угрозу. Он мог спасти данные.

«Я найду причину, Учитель!» – крикнул он, уже бросаясь к потайной двери, отодвигая тяжелый фолиархивный шкаф. Книга тяжело пульсировала у него на груди, словно больное сердце.

Дверь захлопнулась за ним, оставив Шу в эпицентре битвы. В тишине Архива, среди высоких стеллажей со свитками, Элиан замер на мгновение, прислушиваясь. И услышал. Не шипение, а голос, проникший прямо в его сознание, холодный, как сталь скальпеля и полный презрительной уверенности:

«Беги, Доктор. Беги с моим диагнозом. Но куда ты убежишь от Истины? Вэй Лун видит корень любой болезни. И я вырежу этот гнилой мир, чтобы возродить его в чистоте.»

Элиан Торн стиснул зубы. Страх ученого перед неизвестным боролся с гневом врача, видящего осквернение самой сути исцеления. Он прижал Книгу – величайший медицинский трактат и теперь его главный образец, ключ к патогенезу этой чумы. Он бежал не просто за жизнь. Он бежал, чтобы поставить диагноз миру, найти этиологию этой тьмы и, как истинный врач, найти лечение. Его лаборатория теперь – весь охваченный тенью Вэйлин. Его пациент – сама гармония Пяти Путей. А в его руках дрожал пульс древнего знания и его собственный, только что открытый дар исследователя видеть истинную природу болезни.

Глава Вторая: Диагностика Улиц и Шепот Металла

Холодный камень потайного хода впивался в спину Элиана Торна. Тяжелый фолиант «Корни Небес» пылал у него на груди не жаром, а странной, тревожной вибрацией, словно больной орган, пытающийся передать сигнал бедствия. За спиной, сквозь толщу камня, доносились приглушенные звуки битвы – шипение Теней Бездны, резкие вспышки сияния Металла Шу. Каждый звук отзывался острым уколом вины в сердце врача. Оставил учителя. Оставил пациента в критическом состоянии. Но разум, закаленный годами клинической практики, твердил: Спасаешь единственный экземпляр жизненно важных данных. Спасаешь шанс на излечение.

Он спустился по бесконечной винтовой лестнице, ведущей в подземные склады Цитаделя. Воздух здесь пах сыростью, пылью и… подгнившим картофелем. Элиан нахмурился. Запах был слишком знакомым, слишком обыденным для места хранения целебных трав и редких минералов. Он напоминал скорее о гниющих корнеплодах на рыночных развалах. Симптом, – мгновенно проанализировал его врачующий ум. Нарушение элемента Земли – Селезенки, отвечающей за трансформацию и транспортировку «чистого» из «мутного». Гниение. Застой.

Выбравшись через заваленную пустыми бочонками щель наружу, Элиан оказался в предрассветном Вэйлине. Город только начинал просыпаться, но его пробуждение было… вялым. Дым от очагов стелился низко и тягуче, не поднимаясь вверх, как застывший. Люди двигались медленно, словно сквозь густой сироп. На лицах – не утренняя сонливость, а землистая бледность, тени под глазами, похожие на синяки. Астения. Упадок сил. Классические признаки дефицита Ци Селезенки, усугубленные чем-то внешним, – фиксировал Элиан, его взгляд сканировал окружающих как живой диагностический прибор. Болезнь уже здесь. Не только в Книге или Корне. Она в самом воздухе, в людях.

Он прижал Книгу ближе, стараясь слиться с тенями переулков. Его цель – квартал «Старых Корней», где ютились травники, костоправы и прочие практики, не вхожие в высокие стены Цитаделя, но чьи знания могли быть бесценны. Там жил Сяо Фэнь, старый лекарь с репутацией знатока городских хворей и подпольных путей. Элиан помогал ему годами, обменивая академические знания на практическую мудрость улиц. Сяо Фэнь был его единственной надеждой на укрытие и… на второе мнение.

Лабиринт узких улочек привел его к покосившейся двери с вывеской в виде пучка засохших трав. Запах внутри был густым, сложным – сухие травы, мази, что-то кислое и… снова этот сладковатый запах гниения. За прилавком, заваленным склянками и пучками кореньев, сидела невысокая фигура с озабоченным лицом. Это был Сяо Фэнь, но выглядел он изможденным, его обычно острые глаза запали.

«Доктор Торн?» – Сяо Фэнь поднял голову, удивление сменилось тревогой. «Что случилось? Ты выглядишь, как призрак, а эта книга…» Его взгляд упал на «Корни Небес», и он инстинктивно отшатнулся. «Она… больна?»

«Хуже, Сяо Фэнь,» – Элиан поставил Книгу на единственный свободный угол стола. Она тут же раскрылась сама – не на диаграмме Пяти Семян, а на странице, испещренной сложными символами «Пульсаций Земли». Символы мерцали тускло, неравномерно, а некоторые и вовсе потухли. «Болезнь не в ней одной. Она в городе. В воздухе. В людях. Видишь их? Вялость, землистый оттенок кожи?»

Сяо Фэнь кивнул, лицо стало мрачным. «Уже неделю. Сначала думал – сезонная хандра. Но становится хуже. И пациенты… не выздоравливают. Раны гноятся, сломанные кости не срастаются… словно сама Земля под ними отказывается давать силу». Он указал на занавеску в глубине лавки. «Лина… моя внучка. Она…»

Элиан отодвинул занавеску. На циновке лежала девочка лет десяти. Ее дыхание было поверхностным, лицо – мертвенно-бледным, с темными кругами под глазами. Но самое тревожное – тонкие, темные, почти черные прожилки, расходившиеся от ее запястья вверх по руке, как корни какой-то болезни. Они пульсировали слабым, зловещим светом.

«Она упала три дня назад, ушибла руку,» – голос Сяо Фэнь дрожал. «Пустяк! Но… стало вот так. Никакие мази, никакие отвары не берут. Словно… тьма прорастает в ней».

Элиан опустился на колени. Врач в нем затмил беглеца. Он осторожно взял руку девочки. Кожа была холодной и липкой. Он сосредоточился, пытаясь прочувствовать ее Ци – не магическим чутьем мага, а как опытный диагност, читающий пульс жизни. Его пальцы легли на точки Лун-мэнь (Врата Дракона) и Хэ-гу (Сомкнутое Ущелье). То, что он ощутил, заставило его содрогнуться.

«Не просто слабость Земли, Сяо Фэнь,» – прошептал Элиан, глядя на вибрирующую в такт его прикосновениям Книгу. Она теперь показывала изображение корневой сети дерева, но корни были черными, пораженными гнилью. «Это инфекция. Чужеродная энергия. Тот самый искаженный Металл, что убил Корень Пяти Звезд. Он проникает через слабые места – раны, усталость, страх – и… паразитирует на Ци Земли. Высасывает жизненную силу, превращая ее в эту гниль». Он указал на черные прожилки. «Она не просто болен. Она – носитель. Инкубатор для этой… энергетической чумы».

В этот момент Книга на столе вздрогнула. Страницы сами собой затрепетали и раскрылись на центральной диаграмме Пяти Семян. Подсолнух Земли был почти черным, увядшим. Но теперь и Белый Металл Хризантемы – символ чистоты, ясности, границ – начал менять цвет. Его белизна приобретала желтовато-ржавый, больной оттенок, а лепестки деформировались, становясь похожими на кривые лезвия.

«Он здесь» – прошептал Элиан, поднимаясь. «Вэй Лун. Его тени. Они чувствуют Книгу. И они чувствуют… это». Он кивнул на Лину.

Дверь лавки с треском распахнулась. Не от ветра. Ее срезало резким движением сгустка живой тьмы, который вполз внутрь. Тень была меньше предыдущих, но плотнее, острее. Она не шипела – она жужжала, как рой стальных насекомых. Ее форма колебалась, но в ней угадывалось подобие остроконечных щупалец-скальпелей и одного огромного, не мигающего глаза-линзы из черного хрусталя, который бездушно сканировало помещение, остановившись сначала на Книге, потом на Лине.

«Не тронь ее!» – крикнул Сяо Фэнь, хватая тяжелую ступку для растирания трав.

Тень проигнорировала его. Одно щупальце-скальпель метнулось к Лине, другое – к Книге на столе. Цель была ясна: забрать артефакт и устранить носителя инфекции (или наоборот – забрать носителя как образец и уничтожить угрозу в виде Книги).

Элиан действовал на опережение. Его рука, движимая не магией, а хирургической точностью и знанием акупунктуры, выхватила со стола несколько длинных, тонких игл из закаленной бронзы – инструментов для экстренной стимуляции Ци. Он не стал метать их в тень – это было бы бесполезно. Вместо этого он вонзил их в деревянную стойку прилавка, по которой ползло щупальце к Книге, создавая мгновенный барьер по точкам меридиана Дерева Печени (ответственного за поток и защиту). Бронза, металл, но не искаженный, а чистый, проводящий, на мгновение создала вспышку зеленоватого света, заставив тень отшатнуться.

Второе щупальце уже было над Линой. Сяо Фэнь замахнулся ступкой, но тень легко парировала удар, обвив щупальцем его руку. Старик вскрикнул от боли – там, где тень касалась, кожа мгновенно покрылась теми же черными прожилками.

«Нет!» – Элиан рванулся вперед, хватая со стола банку с порошком «Пыль Сияющего Киноваря» – сильнейшим антисептиком и стимулятором Огня, используемым для очистки операционного поля. Он швырнул порошок в глаз-линзу тени.

Раздался не шипение, а пронзительный визг, как от режущегося стекла. Глаз замутился, черный хрусталь покрылся трещинами. Тень отпрянула, теряя форму.

В этот момент Лина застонала. Ее глаза открылись. Но это были не глаза ребенка. Они были полностью черными, без белка и зрачка, и в них мерцали крошечные, ржаво-желтые искры. Из ее руки, там, где были черные прожилки, вырвался тонкий, но невероятно острый луч темно-желтого света. Он пронзил тень точно в центр ее глаз-линзы.

Тварь взорвалась. Не в пламени, а в вихре черной пыли и ржавых осколков энергии, которые тут же рассеялись, оставив после себя лишь резкий запах озона и… старой крови.

В лавке воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Сяо Фэня, держащегося за почерневшую руку, и тихими всхлипываниями Лины. Ее глаза снова были обычными, полными слез и ужаса. Черные прожилки на руке бледнели, но не исчезали полностью.

Книга «Корни Небес» лежала раскрытой. Диаграмма Пяти Семян показывала ужасную картину: Земля (Подсолнух) была почти мертва, Металл (Хризантема) – ржавый и деформированный, а Огонь (Пион) – пурпурный цветок Сердца – слабо мерцал, словно задыхаясь. Но самое страшное – вокруг символа Воды (Лотос Почек), хранительницы изначальной жизненной силы, начал формироваться темный, вязкий ореол, как нефтяное пятно.

Элиан поднял взгляд от Книги к плачущей Лине, затем к Сяо Фэню, чья рука была поражена той же болезнью.

«Она не просто носитель, Сяо Фэнь,» – сказал Элиан, его голос был хриплым от напряжения, но в нем звучала ледяная ясность диагноста, видящего всю картину болезни. «Она – первый документированный случай адаптации. Ее тело… ее Ци… пытается использовать эту искаженную энергию. Как иммунная система, пытающаяся обратить вирус себе на службу. Но цена…» Он посмотрел на почерневшую руку старика. «Цена – сама жизнь. Искаженный Металл пожирает Землю, а без Земли нет основы для других стихий. Эта „адаптация“ – путь к превращению в нечто… иное. В орудие Вэй Луна».

Он подошел к Книге, положив руку на страницу. Вибрация под его пальцами была теперь не просто тревожной – отчаянной. Книга показывала ему не только болезнь, но и эпидемиологическую карту. Темные пятна на символе Воды указывали на то, что эпицентр заразы – не здесь, не в Вэйлине. Он был на севере. Там, где, по легендам, когда-то находились Рудники Белого Железа, источник чистейшего Металла.

«Нам нужно двигаться,» – сказал Элиан, закрывая Книгу с решимостью хирурга, взявшегося за безнадежного пациента. «На север. К источнику этой чумы. И нам нужна Лина. Она – наш единственный ключ к пониманию того, как эта болезнь действует изнутри». Он посмотрел на испуганную девочку. «Я не дам ей превратиться в орудие тьмы, Сяо Фэнь. Я найду способ вылечить ее. Вылечить всех. Но для этого мне нужны оба вас. И все ваше знание улиц и корней».

Сяо Фэнь посмотрел на свою почерневшую руку, потом на внучку. В его глазах боролись страх и решимость старого воина. Он кивнул, сжимая здоровой рукой рукоять ножа у пояса. «Куда ты, доктор, туда и мы. Пока Земля под ногами не рассыпалась в прах».

Элиан Торн поднял «Корни Небес». Его лабораторией теперь становилась дорога на север. Его пациентами – целый мир и девочка с черными прожилками под кожей. А его диагноз становился все страшнее: Пандемия Искаженного Металла, пожирающего жизненные силы Земли. И времени на поиск антидота оставалось все меньше.

Глава Третья: Рецепт Из Гнили и Стали

Дорога на север из Вэйлина превратилась в путь через ландшафт болезни. Леса, мимо которых они шли, дышали не свежестью, а запахом сырой плесени и ржавчины. Листья на деревьях были не зелеными, а желтовато-бурыми, с темными, маслянистыми пятнами, напоминавшими некроз тканей. Птицы не пели – их редкие крики звучали хрипло, отрывисто, как кашель чахоточного. Сама земля под ногами казалась рыхлой, безжизненной, словно кости, лишенные плоти.

Элиан Торн шел впереди, его взгляд, острый как скальпель, непрерывно сканировал окружение, фиксируя симптомы. «Корни Небес», зашитые в прочный холщовый мешок и прижатые к груди, пульсировала слабым, тревожным теплом – постоянный напоминающий сигнал о состоянии пациента по имени «Мир». За ним, опираясь на посох и держась за здоровую руку внучки, ковылял Сяо Фэнь. Его пораженная рука была туго перебинтована полосами пропитанной антисептиком ткани (смесью полыни и коры ивы, которую Элиан приготовил наспех), но черные прожилки упрямо ползли вверх, к локтю. Каждый шаг давался ему с трудом; он часто останавливался, чтобы перевести дыхание, и его лицо покрывал липкий пот, несмотря на прохладу.

Лина шла молча. Ее глаза, обычно такие живые, были потухшими, полными страха и стыда. Она боялась прикоснуться к деду, боялась своего тела, боялась темного импульса, спасшего их, но исказившего что-то внутри. Черные прожилки на ее руке бледнели, когда она была спокойна, но при любом волнении – резком звуке, неожиданной тени – они мерцали тусклым, ржаво-желтым светом, а в глазах вспыхивали те же желтые искорки.

«Остановимся,» – наконец сказал Элиан, указывая на небольшой ручей, огибающий склон холма. Вода в нем была мутноватой, с маслянистыми разводами на поверхности. «Нужно сменить повязку, Сяо Фэнь. И осмотреть Лину».

Пока Сяо Фэнь сидел на камне, стиснув зубы от боли, Элиан осторожно размотал бинты. Картина была хуже, чем он опасался. Прожилки не просто расползались – они углублялись, образуя на коже нечто вроде корродированного рисунка, напоминающего схему печатной платы или… карту рудных жил. Сама кожа вокруг них была холодной, безжизненной, с серым оттенком. При нажатии Сяо Фэнь почти не чувствовал боли – признак отмирания тканей и нервов.

«Некроз прогрессирует,» – констатировал Элиан, его голос был ровным, профессиональным, но в глубине глаз горел холодный огонь. Он достал из походной аптечки пузырек с густой, янтарной жидкостью – «Эссенцией Огненного Коралла», мощным стимулятором Ци Огня и антисептиком, выжигающим скверну. «Попробуем усилить Огонь. Он может сдержать распространение Металла, хоть и временно. Приготовься, будет больно».

Элиан нанес эссенцию на пораженный участок. Раздалось резкое шипение, как от раскаленного железа, брошенного в воду. Сяо Фэнь вскрикнул, его тело напряглось. Черные прожилки на миг вспыхнули темно-желтым, словно сопротивляясь, но затем начали бледнеть, отступая на сантиметр от края нанесенного состава. Кожа под эссенцией покраснела, воспалилась, но выглядела… живой.

«Держится,» – выдохнул Элиан, быстро накладывая свежие, пропитанные успокаивающим гелем из алоэ и корня лотоса бинты. «Но это паллиатив, Сяо Фэнь. Подавление симптома, а не лечение причины. Огонь борется со следствием Металла, но не с его искаженной сутью».

Пока Сяо Фэнь приходил в себя, дрожа от перенесенной боли, Элиан подозвал Лину. «Покажи руку, Лина. И расскажи, что ты чувствовала тогда, в лавке. Перед тем как… выстрелил луч».

Лина робко протянула руку. Прожилки на ней были видны, но не так ярко, как у деда. Элиан осторожно прикоснулся пальцами к одной из них, пытаясь прочувствовать поток энергии. Вместо ожидаемой холодной пустоты или разрушительной остроты он ощутил… пульсацию. Сложную, нездоровую, но направленную. Как ток по проводам.

«Там… там было жарко,» – тихо проговорила Лина, избегая взгляда. «И… громко. Как будто внутри руки кричало много маленьких, злых голосов из металла. А потом… я увидела эту штуку над дедушкой… и просто очень-очень захотела, чтобы она исчезла. И… жар вырвался наружу».

Элиан кивнул, его ум работал. «Искаженный Металл использует эмоциональный импульс хозяина как спусковой крючок. Он не контролирует ее – он реагирует на ее страх, ярость, желание защиты. Он… интегрируется в ее нервную систему, в ее Ци. Паразит становится симбионтом? Нет, слишком разрушительно для носителя. Это патологический симбиоз, где „гость“ пожирает хозяина, используя его ресурсы для собственной агрессии». Он посмотрел на Книгу. Она слегка вибрировала в ответ на его мысли, страницы шелестели, открывая изображение нервного сплетения, опутанного черными, металлическими нитями.

Внезапно Лина вздрогнула и вжалась в Элиана. «Доктор… смотри!» Она указала на ручей.

Там, где маслянистая пленка была гуще, вода начала… бурлить. Не от тепла, а словно в ней кипела какая-то реакция. Из пузырьков и мути стали формироваться мелкие, юркие существа. Они были сделаны из грязи, ржавых камешков и сгустков темной энергии, напоминали помесь насекомого и крошечного гоблина с острыми, как бритва, выступами. Их глаза – крошечные точки ржаво-желтого света. Они шипели и, вылезая на берег, тут же начинали грызть корни ближайших кустов, оставляя после себя черные, обугленные следы.

«Шлаковые Шипы», – мелькнуло в голове Элиана. Побочный продукт болезни. Энергетические отходы искаженного Металла, материализовавшиеся в агрессивной среде. Они были не столь опасны поодиночке, но их было десятки, и они быстро размножались в мутной воде.

«Не дать им распространиться!» – крикнул Элиан, хватая свой посох с тяжелым набалдашником. Он метнул его, как копье, не в шипов, а в сам источник – в густую маслянистую пленку на воде. Набалдашник, вырезанный из камня Громового Лотоса (минерала, резонирующего с энергией Огня и Воды), ударившись, вызвал резонансный разряд. Вода вспыхнула синим пламенем на мгновение, испепелив большую часть маслянистой пленки и шипов, находившихся в эпицентре.

Но несколько Шипов успели выскочить на берег и ринулись к ним. Один прыгнул на Сяо Фэня. Старик, ослабленный болью, не успел среагировать. Но Лина вскрикнула от страха за деда. Ее рука дернулась вперед. Из кончиков пальцев, там, где были черные прожилки, вырвалось не мощное копье света, а веер тонких, как иглы, темно-желтых лучей. Они прошили Шипов с хирургической точностью. Существа взорвались в облачках ржавой пыли.

Лина смотрела на свою руку, потом на пепел, потом на Элиана. В ее глазах стояли слезы ужаса. «Я… я не хотела! Они… сами!»

Элиан подошел к ней, осторожно взял ее руку. Прожилки горели жарко, пульсируя. «Рефлекторная защита. Болезнь использует ее инстинкты для самообороны… и самораспространения. Каждый акт агрессии укрепляет связь, ускоряет интеграцию». Он посмотрел на Сяо Фэня, чье лицо исказилось не только от физической боли, но и от душевной муки за внучку.

«Ты спасла деда, Лина,» – сказал Элиан твердо, глядя ей прямо в глаза. «Твоя воля спасти его была сильнее страха этого». Он мягко коснулся ее руки с прожилками. «Мы найдем способ взять эту силу под контроль. Не дать ей управлять тобой. Поверь мне, как врачу».

Он поднял посох и подошел к обгоревшей кромке ручья. Среди пепла и обугленных остатков он заметил нечто. Не просто камни. Маленькие, искусственно обработанные осколки. Похожие на… оплавленные микросхемы или фрагменты какого-то невероятно сложного механизма, но сделанные из камня и металла, пропитанного той же темной энергией. Он поднял один. На ощупь он был холодным и… пульсирующим, как мертвая батарейка с остаточным зарядом.

«Что это?» – хрипло спросил Сяо Фэнь, подойдя.

«След» – ответил Элиан, разглядывая осколок под увеличительным стеклом. На его поверхности виднелись микроскопические геометрические насечки, образующие сложный узор. «Артефакты. Или… осколки артефакта. Не природного происхождения. Искусственное. Внедренное». Его ум лихорадочно работал. «Искаженный Металл… не просто стихийное бедствие. Это… технология? Или магия, доведенная до уровня чудовищной технологии? Вэй Лун не просто маг… он инженер этой чумы?»

Он посмотрел на север. Где-то там лежали Рудники Белого Железа. Источник чистейшего Металла. Идеальное место… для лаборатории.

«Мы идем правильно,» – сказал Элиан, пряча осколок в походную сумку рядом с Книгой. Она ответила слабой, но утвердительной вибрацией. «Источник заразы – там. И он рукотворен». Он помог Сяо Фэню подняться. «Теперь мы знаем не только что, но и как. Значит, можем найти противоядие».

Лина посмотрела на свою руку, сжала кулачок, пытаясь подавить пульсацию внутри. Элиан видел в ее глазах не только страх, но и искорку решимости. Она хотела бороться.

Они двинулись дальше, вглубь больных лесов, оставляя позади дымящийся ручей. Доктор Элиан Торн нес в сумке не только Книгу и осколок артефакта. Он нес гипотезу. Антагонист обрел форму не просто злого мага, а гениального, но безумного патолога, перепроектировавшего саму жизнь. А его оружием была не только магия, но и извращенная наука. Чтобы победить такую болезнь, нужен был не только травник или маг. Нужен был гениальный диагност с волей хирурга. И Элиан чувствовал, как эта воля закаляется в нем с каждым шагом навстречу тьме.

Глава Четвертая: Приемная Безумного Хирурга

Воздух на подступах к Рудникам Белого Железа был не просто больным – он был ядовитым. Пахло озоном после грозы, смешанным с едкой гарью, сладковатой вонью гниющей плоти и… машинным маслом, словно гигантский механизм работал где-то в недрах гор. Небо было затянуто ржаво-желтой дымкой, сквозь которую солнце пробивалось тусклым, больным пятном. Сами горы, когда-то белевшие чистым кварцем и железной рудой, теперь напоминали гигантские, изъеденные язвами нарывы. Черные и ржавые прожилки пронизывали скалы, из трещин сочился маслянистый, дымящийся ил. Жизнь здесь вымерла. Даже Шлаковые Шипы не встречались – среда стала слишком агрессивной даже для них.

Элиан Торн шел, стиснув зубы. Каждый вдох обжигал легкие. «Корни Небес» в его сумке вибрировала не переставая, как перегруженный мотор, ее тепло стало почти болезненным. Страницы в его сознании проецировали ужасающую картину: Символ Земли (Подсолнух) был почти невидим под черной коркой, Металл (Хризантема) пылал ржаво-красным цветом, как раскаленная докрасна, но больная сталь, а Вода (Лотос) была почти полностью скрыта вязким, нефтяным ореолом. Лишь Огонь (Пион) и Дерево (Бамбук) еще слабо мерцали, но их свет был неровным, прерывистым.

Сяо Фэнь едва передвигал ноги. Черные прожилки поднялись выше локтя, к плечу. Повязка, пропитанная эссенцией Огненного Коралла, тлела, сдерживая некроз, но старик был бледен как смерть, его дыхание – хриплым и поверхностным. Элиан знал – время Сяо Фэня истекает. Каждая минута в этом аду приближала необратимую точку.

Лина шла рядом с дедом, ее рука крепко сжимала его здоровую кисть. Черные прожилки на ее руке светились постоянным, тусклым ржаво-желтым светом. Она не плакала. Ее лицо было сосредоточенным, почти окаменевшим от усилия. Элиан видел, как она внутренне боролась – сжимала кулак, глубоко дыша, пытаясь подавить пульсацию искаженной энергии внутри. Иногда ее губы шевелились, будто она повторяла про себя мантру: " Моя рука. Моя сила. Не его. «После инцидента с Шипами она упорно пыталась осознанно контролировать ту силу, что жила в ней. Пока – с переменным успехом.

Они вышли на краю гигантского карьера – сердце Рудников. То, что они увидели, заставило их замереть.

Карьер не был заброшен. Он был преобразован.

На дне, среди изуродованных скал, стояли чудовищные конструкции из черного металла, похожего на обсидиан, и ржавой стали. Они напоминали то ли нефтяные вышки, то ли гигантские медицинские аппараты: трубки, по которым пульсировала темная, маслянистая жидкость; резервуары, испускающие клубы едкого пара; искрящие разрядами сферы, висящие на шипастых опорах. От всего этого исходил низкий, вибрационный гул, похожий на стон гигантской машины. Это была не шахта. Это была индустриальная клиника кошмаров.

И по территории этой «клиники» двигались фигуры.

Сначала Элиан принял их за людей – рабочих в странных, громоздких костюмах. Но приглядевшись, его кровь застыла. Это были не костюмы. Это были тела, сращенные с броней и механизмами. Руки заканчивались не кистями, а клешнями, дрелями или шприцами, из которых сочилась черная слизь. Головы были скрыты под шлемами с прорезями вместо глаз, из которых светился тот же ржаво-желтый свет, что и у Теней. Их движения были резкими, механическими, лишенными плавности живого существа. Они копошились у аппаратов, как муравьи, впрыскивая черную жидкость в трещины скал, собирая образцы дымящегося ила, словно медицинский персонал, обслуживающий саму болезнь.

«Небеса…» – прошептал Сяо Фэнь, его голос был едва слышен. «Что он с ними сделал?»

«Гомункулы,» – ответил Элиан, его голос звучал металлически от ужаса и ненависти. «Или… киборги. Сращение живой ткани с искаженным Металлом. Он не просто распространяет заразу. Он лечит мир по-своему. Делает его «совершенным». Без слабости плоти. Без хаоса жизни. Только эффективный, вечный Металл». Он вспомнил слова Вэй Луна: " вырежу гнилой мир, чтобы возродить его в чистоте». Чистота ржавой стали и трупного разложения.

Внезапно «Корни Небес» в сумке Элиана взвыла. Не вибрация – настоящий, высокочастотный, болезненный вой. Одновременно один из ближайших «медиков» резко замер, его шлем-голова повернулась в их сторону. Желтые глаза-линзы сфокусировались на укрытии, где они прятались за скалой. Раздался механический скрежет, похожий на сигнал тревоги.

«Обнаружены!» – Элиан схватил посох. «Назад! В ущелье!»

Но было поздно. Из-за скал, из тени аппаратов, появились фигуры. Не рабочие-киборги. Охранники. Выше, мощнее, вооруженные не дрелями, а энергетическими клинками, мерцающими тем же ржаво-желтым светом, что и глаза. Их броня была толще, движения – смертоноснее. Их было пятеро. Они двигались без спешки, отрезая пути к отступлению.

Сяо Фэнь оттолкнул Лину к Элиану. Его лицо, искаженное болью, стало вдруг спокойным и решительным. «Доктор. Бери ее. Беги к главному зданию управления. Там… должен быть он. Источник». Он указал на самое большое, похожее на крепость сооружение в центре комплекса, от которого шли основные трубы. «Я… задержу их».

«Нет! Дедушка!» – закричала Лина, пытаясь схватить его.

«Сяо Фэнь, ты не сможешь!» – Элиан понимал, что старик обречен, но мысль бросить его была невыносима.

«Смогу,» – Сяо Фэнь выхватил из-за пояса нож и… вонзил его себе в бедро здоровой ноги! Кровь хлынула, но не алая – черная, маслянистая. Он с диким криком боли сорвал с пораженной руки бинты, обнажив черный, корродированный рисунок. «Огонь… нужен Огонь… Я дам ему Огонь!»

Элиан понял. Отчаянный, суицидальный план. Сяо Фэнь хотел спровоцировать взрыв искаженной энергии в себе, используя боль и остатки своей Ци Огня как детонатор.

Киборги-охранники приближались. Их клинки гудели.

«Лина! Сейчас!» – Сяо Фэнь закричал, его глаза дико блестели. «Доктор! Спаси ее! Спаси всех!»

Элиан стиснул зубы до хруста. Врач в нем протестовал против оставления пациента. Но стратег понимал – это единственный шанс. Он схватил рыдающую, сопротивляющуюся Лину и потащил ее вглубь узкого ущелья, ведущего в обход к крепости.

Он оглянулся в последний раз.

Сяо Фэнь стоял на колене, истекая черной кровью. Он поднял голову на приближающихся охранников. Его губы шевелились, произнося древнюю молитву Земли… или проклятие. Затем он воткнул нож в черные прожилки на своей руке.

Раздался не взрыв, а вспышка. Ослепительная, ржаво-желтая, как расплавленный шлак. Она поглотила Сяо Фэня и трех ближайших охранников. Остальные два отшатнулись, их броня дымилась. В воздухе повис едкий смрад горелой плоти и металла.

Элиан бежал, таща за собой обезумевшую от горя Лину. В его ушах звенело. В груди горел ледяной ком вины и ярости. Еще одна смерть на моем счету. Еще один пациент, которого я не смог спасти.

Они выбежали из ущелья прямо к массивным, окованным ржавой сталью воротам крепости управления. Ворота были приоткрыты, словно их ждали. Внутри царил мрак, прерываемый лишь мерцанием желтых сигнальных ламп.

Лина вдруг вырвалась. Ее глаза горели не только слезами, но и осознанной яростью. Она подняла руку, прожилки на ней вспыхнули ярким, почти белым желтым светом.

«Нет, Лина! Не трать силы! Контроль!» – закричал Элиан, но было поздно.

Она выстрелила сфокусированным лучом не в пустоту, а в массивный шарнир ворот. Ржавая сталь вспыхнула и расплавилась с оглушительным треском. Ворота с грохотом рухнули внутрь.

«За дедушку,» – прошептала Лина, дрожа всем телом. Прожилки на ее руке пылали, а по краю черного рисунка появилась тонкая трещина, из которой сочилась капля темной, металлической жидкости. Цена силы. Расплата.

Элиан шагнул в проем. За ним – Лина. Перед ними открылся огромный зал, больше похожий на операционную для титанов или лабораторию сумасшедшего гения. Повсюду мерцали экраны с бегущими непонятными символами и диаграммами Ци, жужжали непонятные аппараты, соединенные трубками с центральным… объектом.

Это был не человек. Это был трон, сплетенный из черных металлических корней и живых, пульсирующих кабелей, уходящих в потолок и пол. На троне сидела фигура в стерильно-белом, длинном одеянии, похожем на лабораторный халат, но сшитом из странной, мерцающей ткани. Лицо было скрыто за белой, гладкой, безликой маской, на которой горел лишь один символ – стилизованная ржавая Хризантема. Его руки, тонкие и бледные, с длинными пальцами, лежали на подлокотниках, к которым были подключены кабели. Один палец слегка подрагивал.

По бокам от трона стояли две фигуры в полных черных доспехах, с закрытыми шлемами и тяжелыми молотами, навершия которых светились тем же ржаво-желтым.

Вэй Лун. Или то, что от него осталось.

Маска повернулась к ним. Из-под нее раздался голос. Не тот ледяной, резонирующий голос из сознания. Это был сухой, механический, лишенный интонации скрежет, как работа не смазанных шестерен.

«Доктор Элиан Торн. Пунктуально. Пациент „Мир“ в терминальной стадии. Требуется срочное вмешательство». Маска склонилась к Лине. «Образец Л-017. Вернулась. Прогресс интеграции… удовлетворительный. Готов к финальной процедуре».

Лина вскрикнула и попятилась. Элиан шагнул вперед, заслоняя ее, его рука сжимала посох, а другая лежала на сумке с «Корнями Небес». Книга билась, как пойманная птица.

«Ваше „лечение“ – это убийство, Вэй Лун!» – крикнул Элиан, его голос гремел в огромном зале. «Вы не врач! Вы патологоанатом, одержимый стерильностью смерти!»

Маска не дрогнула. Механический голос продолжал: «Жизнь – это хаос. Болезнь. Разложение. Металл – чистота. Порядок. Вечность. Я удалю гниющую плоть мира. Оставлю только совершенный, нетленный каркас. Это – высшее милосердие. Вы, доктор, должны понять. Вы видели боль».

Один из черных стражников у трона сделал шаг вперед. Его молот загудел.

«Образец Л-017 будет изъят. Артефакт К-001 („Корни Небес“) – конфискован для анализа. Доктор Торн…» – механический голос сделал паузу. «…подлежит дезинфекции».

В этот момент Лина снова вскинула руку. Но теперь в ее глазах была не ярость, а сосредоточенность. Она не выстрелила. Она направила тонкий луч темно-желтого света в пол перед стражником. Камень взорвался, осыпав гиганта обломками и заставив его пошатнуться.

«Доктор! Беги!» – закричала она. «К нему! Пока я…»

Она не договорила. Второй стражник, двигаясь с неожиданной скоростью, метнул не молот, а сеть из сплетенных энергетических нитей. Она накинулась на Лину, сбив ее с ног. Нити сжались, парализуя движения, их ржавая энергия проникала сквозь одежду, заставляя черные прожилки на ее руке вспыхнуть в мучительной судороге. Лина завизжала от боли.

Элиан рванулся к ней, но первый стражник, оправившись, преградил ему путь, замахиваясь молотом.

«Книга, Элиан!» – прохрипела Лина, корчась в сетях. «Используй Книгу! Он боится ее!»