# Капитон

Олег Колокольников

Когда бабушка оживает и просит включить телевизор – это уже не просто семья. Это что-то другое.

Здесь мёртвые возвращаются не ради мести, а потому что их ждут.

Иногда – слишком сильно.

Иногда – просто по привычке.

"Капитон" – гротескная, мрачная и ироничная повесть, в которой хоррор сталкивается с абсурдом, семейной драмой и чёрным юмором.

Содержит сцены телесного распада, смерти, насилия и токсичной нежности.

Для читателей с устойчивой психикой и чувством юмора, граничащим с саморазрушением.

## Пролог

Посреди парка, где всё ещё держался октябрь, на лавке сидела пара – на вид лет пятидесяти. Они держались за руки крепко, по-детски, словно боялись потеряться.

Женщина без умолку говорила и смеялась над собственными словами. Мужчина кивал и улыбался – как человек, который слушает одну и ту же историю тысячу раз и всё равно рад.

Вдруг он резко вскочил. Посмотрел вниз – на лужу у ног. Указал на неё пальцем и произнёс что-то беззвучное. Затем снял пальто и бросил его прямо на воду. Осторожно, как прикрывают что-то запретное.

Женщина быстро обняла его, наклонилась к уху и что-то зашептала. Он замер, будто от её слов зависела его жизнь. Постепенно расслабился. Потом поднял пальто, встряхнул и надел обратно.

Мокрое пятно на спине выглядело как огромная клякса. Она медленно темнела, растекаясь по ткани. Никто вокруг не обратил на это внимания. Кроме мальчика, который проходил мимо.

Он шёл с рюкзаком, не торопясь.

Остановился.

Посмотрел в лужу – и на миг замер, словно там было не его отражение.

Он наклонился ближе и прошептал, почти беззвучно:

– Жёлтая игрушка.

Женщина вскочила, громко сказала:

– Дима, нам надо домой!

– Варь, это всё только кажется, оно не настоящее.

Она взяла мужчину за руку, и они быстро зашагали прочь.

## Часть 1. Игрушка

### Глава 1. У бабушки

Артём проснулся в постели с чужими простынями и тяжёлым, затхлым воздухом. Тревога возникла сразу – будто кто-то шепнул внутри: «это не твоё».

До этого снился дивный сон: чай в клубничной кружке, мама напротив – красит ногти и улыбается той самой, особенной, домашней улыбкой. Всё было хорошо… пока не исчезло.

Сначала пришла тишина – не уютная, как дома, а чужая и глухая. Воздух давил на грудь, а запах был приторный, словно что-то испорченное пытались замаскировать духами. В этот момент Артём вспомнил: накануне вечером мама сказала, что ей срочно надо в командировку.

– Я не могу отменить, – сказала она, резко застёгивая молнию на куртке. – Побудешь у бабушки. Там ещё твой двоюродный дядя с детьми. Не пропадёшь.

– А я у неё раньше бывал? – спросил он.

– Конечно, – быстро ответила мама и отвернулась, чтобы натянуть перчатки. Но в её голосе чувствовалась неуверенность.

– Это из-за того, что меня отстранили от уроков? Но он правда первый начал!

– Нет, Артём, это из-за того, что ты соврал, – ответила она ровным голосом, но он почувствовал, как ей тяжело.

Понимая, что спорить бесполезно, он молча начал натягивать ботинки.

Мама аккуратно надела на него шлем, сама села на мотоцикл, и Артём устроился сзади. Перед отъездом она, как всегда, велела держаться крепче. Уже темнело, и дорога уводила их всё дальше – в деревню, почти в лес. Он зябко прижался к её спине и глубоко вдохнул знакомый запах – бензин вперемешку со жвачкой. Так пахла мама.

Дом стоял на окраине деревни, у самой кромки. Деревянный, двухэтажный, с облупленным крыльцом и покосившейся калиткой. Свет в окнах был тусклым, похоже, внутри горели свечи, а не лампы.

Как только они вошли, Артём почувствовал странность. Снаружи дом выглядел обычным, но внутри скрывался целый лабиринт: длинные коридоры, повороты, лестницы и бесконечные двери.

На стенах висели старые советские ковры с узорами. Их было слишком много – словно кто-то пытался ими не украсить, а задрапировать всё: стены, окна и, возможно, даже скрытые проходы.

Стены были увешаны фотографиями. Некоторые выцвели, но часть оставалась яркой и новой. Внимание Артёма привлёк портрет девочки – тёмные волосы, озорной взгляд, чуть прищуренные глаза. Он был уверен, что уже видел её. Возможно, в школе. Кажется, звали Варвара. Но были ли они родственниками?

Он вспомнил, как однажды в классе два мальчика спорили, один стоял, надувшись, и проходившая мимо Варвара бросила:

– Смотри не пукни.

Кто-то тут же издал соответствующий звук, и все засмеялись – инцидент был исчерпан.

В коридоре что-то заскрипело – не шаги, а тяжёлое, скользящее движение по полу. Навстречу им медленно выехал старик в инвалидной коляске. Он оценивающе посмотрел на мальчика, будто снимал мерку.

Мама не задержалась. Только сказала:

– Я скоро приеду. Бабушка будет рада. Поверь. О тебе позаботятся.

Артём заметил, как у неё дрожали руки, когда она снимала с него мотоциклетный шлем. Она поцеловала сына в макушку и крепко обняла, словно боялась отпустить. В её глазах дрогнули жёлтые огоньки. Сначала Артём подумал, что это отражение лампочки, но огни жили своей жизнью.

Потом – звук уезжающего мотоцикла. Артём остался с дедом. В доме пахло сыростью, аптекой и чем-то больничным. Будто кто-то рассыпал таблетки и уронил старую аптечку на пол.

– Здравствуй, Артём. Я – Олег Север. Врач. Сосед. Можешь звать просто – дед. Твоя мама не всё тебе сказала. Она серьёзно больна. Впереди – операция. Я решил сразу сказать, чтобы ты знал… и был готов.

Артём открыл рот, но старик не дал ему ничего сказать.

– Я сделаю всё, что в моих силах. Обещаю. Проходи в спальню. Твои скоро будут, а меня ждут в другом месте. Надо кое-что закончить. Можешь пока прилечь отдохнуть. Я оставил на тумбочке бутылку воды.

Он развернулся и укатил вглубь дома.

Артём ошарашенно стоял в прихожей. Глаза защипало. Такого он не ожидал.

Он открыл нужную дверь, вошёл в комнату и глотнул воды. Горло обожгло – пахло железом. На языке остался привкус сырой монеты. Он повалился на подушку. Глаза закрылись сами.

### Глава 2. Дети

Через несколько минут после пробуждения Артём услышал странный звук – словно у старой сирены сели батарейки, и она застряла в бесконечном сбое. Он встал с кровати и огляделся.

Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вбежал мальчик лет восьми – в поношенной, порванной пижаме. За спиной у него на ремешке была прикреплена пластмассовая игрушка. При каждом движении мальчика она дёргалась и пищала, как старая сигнализация.

Не глядя на Артёма – лишь мельком – ребёнок подбежал к комоду и схватил ручку. Артём поймал его взгляд в зеркале – и остолбенел: зрачки мальчика были сплошной, густой чернотой, без бликов.

– Доброе утро, Артём, – услышал он незнакомый голос.

В дверях стояла седая старуха с кружкой. Она монотонно мешала ложкой и смотрела сквозь него, без всякого интереса.

– Это Кирюша, – сказала она. – Поиграй с ним. Ему нужен друг. Он становится печальным, когда один.

– Вы моя бабушка? – выдавил Артём. – Он ваш… внук?

Женщина долго смотрела на него, потом после паузы равнодушно пожала плечами:

– Не переживай. Ты привыкнешь.

Она ушла, оставив Артёма наедине с Кирюшей. Стены казались слишком близкими. На них висели выцветшие фотографии. Ни одно лицо ему не было знакомо. Особенно его привлекло фото женщины в вечернем платье с тонкой сигаретой в руке. Она посылала воздушный поцелуй, но губы были перекошены, словно движение застыло в середине. Артём подумал: «Похожа на актрису… или принцессу». Но внутри у него что-то сжалось.

Кирюша сидел на полу и что-то рисовал ручкой. Бумага была в разводах, местами измята. На лице не отражалось никаких эмоций. Пластмассовая игрушка продолжала тихо пищать при каждом его движении – словно предупреждала о его присутствии.

Артём присел рядом. Мальчик слегка повернул голову:

– Ты спал, как мёртвый.

Он смотрел, не моргая. И тут же отвернулся, будто проверяя, испугается ли гость или нет. Артём не знал, что ответить. Его сердце стучало в груди, как дятел по дереву.

– Боишься? – раздался девчачий голос.

Он вздрогнул.

В дверях стояла девочка чуть старше него – лет пятнадцати. Волосы – белые, почти прозрачные. Кожа – бледная, с синеватым оттенком, словно натянутая на череп. Но она улыбалась – той самой озорной улыбкой, которую он уже видел на фотографии в прихожей. Позу, взгляд – всё в ней совпадало до мурашек, но цвет волос сбивал. Похожа была на сестру-близнеца. Злого близнеца.

– Меня зовут Варя. Я – сестра Кирюши.

– Артём, – прошептал он. – Мы ведь знакомы? Ты покрасила волосы?

– Ты дрожишь. Что, Кирюша тебя напугал?

Артём отвёл взгляд:

– У него… игрушка странная.

Про зрачки он решил промолчать – вдруг обидится. Может, ему всё это только мерещится.

– Ах, это? – Варя наклонилась ближе, её голос стал тише, почти шёпотом. – Это не игрушка. Это сигнализация.

Она подошла вплотную, он почувствовал её дыхание, ледяное и неровное, по коже побежали мурашки. Наклонившись, она прошептала прямо в ухо:

– Чтобы он не умер… ещё раз.

Артём резко отпрянул. Варя прищурилась, как художник, оценивающий картину.

– Ты думаешь, это смешно? – спросил он.

– Нет, – сказала она, медленно наклоняя голову. – Это очень грустно.

### Глава 3. Мама

Глаза Вари блестели – то ли от слёз, то ли от чего-то другого. Артёму показалось, что её зрачки расширились – как у кошки перед прыжком. Она смотрела на него с любопытством. Не злобным, но каким-то… слишком игривым.

– Хочешь, я расскажу тебе сказку? – спросила она.

Он хотел отказаться, но губы не слушались, и он только замотал головой.

– Была семья. Папа, мама, дочь и сын, – начала Варя. – Как-то раз пришёл злой дядя и убил родителей.

Кирюша в это время начал царапать линолеум ручкой, оставляя тёмные следы.

– А потом их подняли, – продолжала девочка. – Старый врач по имени Олег Север, с безумными глазами. Ты его видел. Он не любил, когда кто-то умирает. Изобрёл способ. Собрал их. Починил. Но неправильно.

Артём с трудом выдавил:

– Это ты и про себя?

– Мы не живые, – ответила Варя, не отводя взгляда. – Но и не мёртвые. Мы – как эхо. Тень воспоминания.

– Ты врёшь.

Варя медленно достала из кармана маленький фонарик и щёлкнула. Свет ударил снизу, нарисовав на её лице жуткую гримасу.

– Бу-у-у, – протянула она, изображая мертвецов из школьного спектакля.

Улыбка застыла на её лице. Не пугающая, а нарочитая. Было ясно: она дразнится. И это немного успокоило Артёма.

– Ты просто шутишь… Посмеялись – и хватит, – сказал он.

– А ты посмотри мне в глаза.

Он махнул рукой, показывая, что считает это глупостью.

– Мы не любим показывать маму, – тихо добавила Варя. – С ней… беда. Она упала с большой высоты. Попробовали собрать… но не до конца. Получилось кое-как. Лица почти нет. Только бинты… и что-то внутри.

На секунду она замолчала, глядя куда-то сквозь него.

– Когда она очнулась, подошла к Кирюше. Хотела обнять. Но он… – Варя сглотнула. – Он не выдержал. Сердце не выдержало. Он умер… от страха. Пришлось вернуть его. Но уже с сигнализацией. Чтобы мама знала, где он, и не приближалась. Потому что если приблизится – он может умереть снова.

Артёму становилось всё более неуютно. Это начиналось как игра, но теперь уже перестало ею быть. Он хотел встать и уйти, но ноги не слушались – просто осел на кровать.

В этот момент Кирюша резко замер, потом поднялся.

– Если я долго один – она чувствует. Лучше, если кто-то рядом. Хотя бы ты.

Потом добавил:

– Мне в туалет, – сказал он и выбежал, гремя и пища.

Артём перевёл взгляд на рисунок, оставшийся на полу. На нём была нарисована рожица с длинным носом – как у Буратино.

– Ты ведь… врёшь, – прошептал он.

– Правда? А почему тогда ты боишься? – тихо спросила Варя.

Артём замолчал. И впрямь – почему? Перед ним обычная девочка, с озорными глазами и странными шутками. Он вгляделся внимательнее. Бледная кожа. Синие тени под глазами. Как у того, кто давно не спал. Или – у больного.

– У тебя кожа… ну, просто необычная. Это из-за освещения, да?

Варя грустно улыбнулась. Молча подошла, поцеловала Артёма в лоб и потрепала его по волосам. Её губы были холодны, как лёд. А взгляд – тёмный и пустой, как колодец. Совсем недавно в нём плескались эмоции – озорство, злорадство, любопытство. А теперь осталась лишь пустота.

Артём отпрянул. Тревога внутри переросла в настоящий панический страх. Кровь грохотала в висках. Время замедлилось. Он зажмурился – инстинктивно. Что-то происходило.

Пол громко заскрипел. Сначала пришёл запах: земля, бинты, плесень. Он надвигался, как предупреждение. Воздух стал густым, почти вязким.

Варя отступила.

В комнату вошла Она.

– Варенька, пойдём. Надо помочь мне в подвале, – раздался голос, скребущий, как ржавый гвоздь по стеклу.

– Иду, мама.

Проходя мимо, Варя склонилась к Артёму и прошептала:

– Не открывай глаза. И не дыши носом. Иначе сойдёшь с ума.

Он приоткрыл один глаз – и увидел бинты, ногу, похожую на костыль, неловкие, сбитые шаги. Её силуэт дрожал в полумраке, как в водяной дымке. Артём не осмелился поднять взгляд выше пояса и закрыл лицо руками.

Она остановилась прямо перед ним. Он не дышал. Только сердце бешено колотилось, словно кто-то гремел внутри грудной клетки.

– Здравствуй, Артём. Приятно, что ты с нами. Ты хороший мальчик. Не бойся, мы тебя не обидим. Мы же семья. Надеюсь, ты подружишься с Кирюшей. Я, к сожалению, не могу больше с ним видеться.

Голос звучал из глубины. Ледяной, пустой. Он хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу.

Потом – шаги. Медленные. Удаляющиеся. Скрип двери. И тишина.

### Глава 4. Сон

Артём открыл глаза. Комната была пуста. Всё тело дрожало, в горле пересохло. Изо рта шёл пар – как зимой, хотя за окном стояло лето.

Он осторожно выглянул в коридор. Там тоже было пусто. На цыпочках пробрался на кухню и закрыл стеклянную дверь. Открыл кран – вода снова имела привкус железа, но он пил, не различая вкуса: горло горело от жажды.

Вернувшись, он придвинул кресло к двери, нырнул под одеяло и накрылся с головой. Голова гудела, как после удара. Темнота под одеялом засасывала. Он не спал – проваливался. Последняя мысль: из крана текла совсем не вода.

Снова приснилась мама. Она стояла на автобусной остановке – в шубе и меховой шапке, прижимаясь к стене, укрываясь от метели. Артём обрадовался… пока не заметил: по козырьку остановки кралось нечто.

Оно было жёлтым, плоским, как монета. С руками, ногами и длинным носом. Всё время тёрло нос, будто мёрзло и пыталось согреться.

Оно явно что-то замышляло. Оно следило за его матерью.

Артём бросился к ней. Хотел закричать, предупредить. Но ноги не слушались – словно он бежал по беговой дорожке, а расстояние не сокращалось.

Существо заметило его. Сорвалось с места, прыгнуло вниз, сдёрнуло с мамы шапку, откусило ей нос – и унеслось прочь.

Он закричал. Под шапкой у матери, вместо волос, оказались лампочки. А глаза потемнели – стали как два чёрных блюдца.

– МАМА!!! – заорал он.

И проснулся.

### Глава 5. Биохакинг

Темно. Та же комната, те же тяжёлые шторы. Как он вообще смог уснуть после всего этого?

Жажда вернулась. Он вспомнил вкус воды из-под крана – металлический, ржавый. К горлу подкатил комок. На столе стоял стакан и записка: «Выпей меня. Варя.» Это звучало как из сказки – только совсем не детской.

Артём бросил взгляд на дверь – кресло всё так же подпирало её.

Он подозревал, что Варе нельзя доверять – но и травить так банально она бы не стала. Понюхал – и выпил. Обычная вода. К сожалению, записки «Съешь меня» нигде не было.

В животе кольнуло. Захотелось в туалет. Странно, что не раньше. Он встал, стараясь не шуметь, и на цыпочках подошёл к двери. Половицы скрипнули. Он осторожно отодвинул кресло, открыл дверь и шагнул в коридор.

Темно. В одной из комнат мерцал беззвучный телевизор. Это был зал, и чтобы пройти, нужно было пересечь его.

На экране седой мужчина странно двигал руками и раскрывал рот, как рыба. Возле телевизора стояли банки с мутной, зловонной жидкостью. Артёма осенила догадка: моча. Вероятно, хозяйка увлекалась уринотерапией. Его чуть не стошнило.

Он пошёл дальше. Уже начал сомневаться, что туалет вообще существует. Возможно, «удобства во дворе»? Но тут заметил нужную дверь – с картинкой писающего мальчика.

Почему-то щеколда была снаружи. Словно здесь кого-то запирали, а не просто уединялись. Но нужда оказалась сильнее тревоги.

Свет не включался. Он шагнул внутрь.

Комната оказалась странной. Унитаз стоял посреди – как на пьедестале. Потолок был высоким, с круглым окном. Оттуда, как из театрального софита, лился лунный свет.

На сливном бачке лежала книга. Лунный луч падал прямо на обложку: «Биохакинг: миф или реальность». Автор – Олег Север.

На задней стороне – фотография деда, только более молодого. Всё то же лицо, только с чуть более живыми глазами. Под фото – цитата: «Боль утраты толкнула меня на круглосуточную работу над проблемой биохакинга – продления или даже возобновления жизни. Если смерть – ошибка организма, значит, её можно исправить».

Артём открыл на первой странице. Закладка была в самом начале, похоже, книгу только начали читать – или перечитывали.

Подчёркнутый фрагмент: «После гибели моей супруги от глупой и незначительной болезни я задумался: можно ли укрепить тело так же, как фортификационное здание? Или даже провести реконструкцию. Восстановить из руин. Я не мог смириться с тем, что всё, что мы любим, уходит безвозвратно».

Следующая страница была исписана карандашными пометками.

«Когда мы берём мешок из мяса и костей и называем его человеком, – мы верим, что химия может породить личность. Но что, если собрать всё заново? Получится ли человек? Или нечто третье? То, что будет смотреть на нас с интересом. Необязательно здоровым. И – возможно – с жалостью».

Артём вздрогнул. Это выглядело как смесь горя и безумия, которые слишком долго живут в человеке. Дед, кажется, давно перестал быть просто врачом. Быть объектом такой любви – не подарок. Особенно если тебя потом соберут по частям как мешок из мяса и костей.

Он осторожно положил книгу обратно. В голове вертелась мысль: нужно найти телефон. Или выход.

### Глава 6. Бабушка

На обратном пути его ждал сюрприз: в зале кто-то был. Главное – только бы не она…

– Проходи, не бойся, – сказала бабушка, не отрывая взгляда от экрана.

– А вы… вы правда моя бабушка? – спросил он. – А кто все эти?.. Кто вообще тут живёт? У вас есть телефон? Мне надо позвонить домой!

Он боялся, что говорит слишком громко, но бабушка («А если она ему и не бабушка, то уж точно не дедушка», – подумал он) будто не услышала. Всё так же уставившись в экран, где по-прежнему маячил странный мужчина, она внезапно повернула голову, чмокнула себя в плечо и пробормотала что-то нечленораздельное.

Мысль была одна: «уходить».

Он вышел в коридор и сразу заблудился: дверь в его комнату словно исчезла. Свернул не туда. Но как? На стенах те же ковры, в воздухе тот же пыльный, сухой запах. Спрашивать дорогу не хотелось: бабушка явно не собиралась разговаривать. Даже еды не предложила…

Живот заурчал. Он брёл наугад, надеясь найти хоть что-нибудь. Вскоре заметил столик с телефонным аппаратом, снял трубку – тишина. Как и ожидал.

Впереди появилась лестница. Когда он подошёл ближе, в нос ударил знакомый могильный запах. По спине пробежал холодок. Очевидно – подниматься туда не стоило.

Сверху послышался скрип. Кто-то медленно спускался… Артёму даже чудилось, что ступени скрипят его имя:

Артёёём… Артёёём…

Он не был уверен, действительно ли это слышит, или просто сходит с ума. Проверять не хотелось. Он ускорил шаг.

Впереди тянулся узкий, длинный коридор. Обогнать или разойтись с кем-то здесь было бы непросто. Стены, как всегда, затянуты коврами.

Вдруг он заметил старую, выцветшую фотографию: он и Варя смеются, обнявшись, у неё в руках – арбузный ломтик. Они на снимке младше, чем сейчас. Но он не помнил ни фото, ни того дня. По спине скользнула дрожь. Он замер.

И сразу почувствовал: за ним кто-то смотрит. Потом – знакомый запах. Тяжёлые шаги. Скрип. Скрежет.

Он бросился бежать.

В конце коридора оказался небольшой тамбур с тремя дверями. Почти добежав, он заметил: один из ковров вздулся, как от сквозняка – и из-под него вынырнула улыбающаяся Варя.

– Всё ищешь выход? – сказала она. – А может, заглянем туда, где всё началось?

Его ноги сами пошли за ней, словно кто-то тянул за невидимую нить.

### Глава 7. Капитон

За ковром скрывалась узкая лестница, уходящая вниз в темноту. Она была крутая, влажная, скрипучая – ступени прилипали к подошвам, словно цеплялись. Стены покрывали тёмные разводы. Фонарь в руке Вари дрожал, отбрасывая тусклый, прыгающий круг света.

Подвал оказался огромным. Они петляли по узкому коридору, несколько раз поворачивали, прежде чем дошли до большой комнаты. Вдоль стен стояли металлические шкафы. На полках – пыльные колбы с мутной жидкостью. Под потолком тянулись провода. В углу – пустая инвалидная коляска. Старика нигде не было.

На стене висела схема человеческого тела, исписанная карандашными пометками: «заменить», «сохранить», «стереть».

Рядом – ещё один рисунок. Неровный, детский, но жутко знакомый. Жёлтое существо, похожее на монету с руками, ногами и длинным носом. Вокруг – стрелки, подписи, формулы. Внизу аккуратно выведено: «Капитон».

Он вздрогнул. Это было то самое существо из сна.

– А это что? – спросил он. В животе вспыхнул тёплый, липкий страх.

– Это Капитошка. Только жёлтый. И злой, – ответила Варя. – Ты ведь уже видел его, правда?

Она наклонилась ближе, понизила голос:

– Помнишь банки в зале? Вот из-за этого он такой. Жёлтый. И всех ненавидит.

Её лицо дёрнулось. Она резко склонилась – её вырвало. Из горла вырвался хрип. Варя с трудом выпрямилась, рука подрагивала, будто кто-то дёргал за ниточку. И вдруг, резко, почти театрально, она указала в угол:

– Но мы здесь не за этим. Смотри!

Он обернулся. В дальнем углу стоял гроб. Обычный. Деревянный. Накрыт тонкой тканью.

Варя подошла и провела по крышке ладонью.

– Он почти проснулся, – прошептала она. Это прозвучало как игра. Или как предупреждение.

Артём сделал шаг назад.

Стук. Едва слышный. Изнутри.

Варя хихикнула – тихо, будто шутит:

– Но ему рано. Хотя… кто знает, – она приложила палец к губам и чуть наклонила голову. Он заметил: её глаза пожелтели.

Его затошнило от страха.

Варю вырвало снова. Сквозь кашель она прохрипела:

– Прости…

Он не стал ждать. Рванулся назад – в темноту подвала, наощупь, наугад.

Вслед доносился смех. Звонкий. Искренний.

Почти радостный.

Но радости в нём не было.

### Глава 8. Побег

Убегая, Артём услышал грохот – что-то тяжёлое обрушилось. Видимо, опрокинулась крышка гроба. Он представил, как из него вырывается кто-то огромный. Варя сначала взвизгнула, а потом рассмеялась – звонко, истерично, будто ей внезапно стало весело до безумия.

Позади раздался топот – тяжёлый, стремительный.

Казалось, за ним гнался неудержимый человек весом в тонну.

Наконец он нащупал лестницу и рванул наверх. Шаги приближались. Добежал до тамбура, дёрнул первую попавшуюся дверь – кухня.

Не придумав ничего лучше, юркнул под стол. Скатерть свисала до пола – он спрятался целиком.

Кто-то вошёл. Щёлк – включился свет.

В скатерти была маленькая дырка, и он увидел ботинки. Синие джинсы. Потом – клетчатую рубашку.

Осторожно выглянул. Мужчина лет сорока. Редеющие волосы. С виду – самый обычный. Ни крови, ни когтей. Просто взрослый.

Издалека  за ними наблюдала Варя. Её глаза светились ярко-жёлтым. Выражение – как у ребёнка, смотрящего кукольный спектакль: не злобное, а просто… слишком увлечённое.

Артём снова перевёл взгляд на мужчину – и внутри всё сжалось.

Тот медленно повернул голову в его сторону:

– Артём… не бойся. Я просто хочу поговорить. Всё будет хорошо, – сказал он ровным, слишком безразличным голосом.

В этот момент Артём понял: хорошо точно не будет. Лицо мужчины казалось чужим. Нос выглядел приклеенным, ненастоящим. Пластмассовым? От него пахло технической жидкостью – чем-то вроде маминого лака для ногтей. Как она могла оставить его здесь, среди этих… людей? Если это вообще люди.

Мужчина протянул руку – внешне обычную. Но пальцы двигались слишком плавно. Словно на шарнирах. А ногти были… деревянные.

Артём юркнул обратно под стол, зажмурился, задержал дыхание. Пытался исчезнуть.

– Да просто поговорим! – сказал мужчина уже жёстко.

За стеклом звонко рассмеялась Варя.

Артём вспомнил школу. Свою комнату. Маму. Всё это казалось далёкой сказкой. Мир вдруг тряхнуло, он перестал слышать собственное сердцебиение – и всё исчезло.

Вдруг стало спокойно. Как никогда.

Он ощутил запах дома. Родного. Сидел за столом, пил чай из кружки с жёлтой рожицей. Напротив – мама. Она смотрела на него грустно. Лицо закрыто бинтами, виднелись только глаза – тёплые, родные, испуганные.

– Зря ты здесь, Артёмка, – сказала она тихо. – Не стоило тебе сюда попадать.

Он хотел броситься к ней, обнять, прижаться… Но в тот же миг мир задрожал – и начал рассыпаться.

#### Эпилог

Артём проснулся. Всё было тем же: та же постель, те же тяжёлые шторы… Будто не прошло и минуты. Но что-то изменилось. Тишина. Глубокая, абсолютная, мёртвая. Такая, в которой не слышно даже собственных мыслей. Он глотнул воздух – и не услышал ни дыхания, ни биения сердца.

Мелькнуло движение – кто-то вышел за дверь. Это был профессор Олег Север, внезапно излечившийся от старческой немощи.

За дверью слышался разговор. Похоже, профессор разговаривал с Варей.

Он прислушался.

Доносился возмущённый шёпот Вари:

– То есть ты, старый маразматик, даже не смог получить нужные данные? Ты человеку мозг сжёг! А если бы я умерла? Меня вывернуло наизнанку от… что это было вообще?

– С ним всё будет хорошо. Я всё исправлю. Тебя захватил Капитон – очень невовремя. Видимо, почувствовал азарт, разыгрался и собрал все силы в кулак… то есть в ложноножку. Такого раньше не было. Благодаря Артёму я нашёл способ защитить тебя от его… кхм… внушения. Я нашёл формулу. Это ещё не решение, но мы на верном пути.

– Меня чуть не убил твой кадавр!

– Он не убивает. Я не ожидал, что Артём… кхм… такой впечатлительный.

– Биокакер! – повысила голос Варя.

– Я – учёный!

– У тебя вместо диплома – пробирка с бабкиной мочой!

– Я уже сказал: всё исправлю. Просто дождитесь меня.

Профессор замолчал, потом зашептал – едва слышно, но Артём уловил почти каждое слово:

– Не рассказывай Артёму про маму. Ему и так досталось.

Повисла пауза.

Артём медленно сел. Внутри – пустота.

Вдруг – короткий писк. Пластмассовый, резкий.

Он дёрнулся, огляделся – и понял: звук исходил от него.

Поднялся. Шаг – писк. Ещё шаг – снова писк.

Дверь отворилась. Беззвучно.

В проёме стояла Варя. Спокойная. Счастливая. Волосы стали темнее, на щеках – румянец, у висков – лёгкая седина. Глаза – прищуренные, живые, озорные.

Теперь она выглядела как на той фотографии в прихожей.

– Тебя больше никто не потревожит, – сказала она, наклоняя голову. – Взрослые будут знать, где ты. И не подойдут. Чтобы не навредить… снова.

На полу, у стены, сидел Кирюша. Неподвижный. Как кукла, которую забыли убрать. Его глаза остекленели, на лице застыла полуулыбка. Игрушка на ремешке молчала.

В дверях мелькнула тень. В воздухе снова потянуло сырой землёй и аптечными бинтами.

Он подошёл к зеркалу. Осторожно, не дыша. В отражении стоял он – но не совсем. Лицо побледнело, как старая, выцветшая фотография. Под глазами – тёмные круги. Кожа стала прозрачной, синеватой. Зубы – пожелтели. Но главное – глаза. Безжизненные. Равнодушные.

В углу зеркала мелькнул жёлтый мираж, радостно потирающий длинный нос карикатурной рукой.

Варя подошла ближе, обняла его за плечи и, обжигая ледяным дыханием ухо, прошептала:

– Иногда я думаю, что если кто-то из нас заплачет по-настоящему – всё это закончится.

Она грустно посмотрела в зеркало и погрозила своему отражению кулаком.

– Ты нам помог. Мы теперь будем заботиться о тебе.

Он ощутил безразличие ко всему происходящему. Словно из него вынули страхи и желания. Хотелось… покоя.

– Я видел наше фото. С арбузом…

– На том фото не мы, глупенький.

Варя нежно провела рукой по его голове. Другой достала из кармана маленький кулон – такой, что носят на шее. Открыла. Внутри – фотография. Элегантная дама с тоненькой сигаретой посылает воздушный поцелуй. Рядом – он. Повзрослевший, в клетчатой рубашке, с рукой на её талии. И с повязкой на глазах. Как у раненого солдата. Или у Фемиды.

– Вот это – мы.

Мама не вернётся. Он останется здесь. Они – его новая семья.

Он повернулся к Варе. Улыбнулся.

– Пойдём играть, – тихо сказал он.

Она кивнула. Взяла его за руку.

И они пошли.

Теперь вместе. Всегда.

## Часть 2 – Родня

### Глава 1. Семья

В тот вечер всё было как обычно. Семья из четырёх человек сидела дома в своей трёшке на шестнадцатом этаже серой панельной многоэтажки.

Вадим, отец семейства, развалился на диване, подложив руку под голову. Елена, его супруга, была в халате и с кружкой чая. Дочь Варя читала книгу, поджав под себя ноги, и улыбалась. Сын Кирилл сидел на полу у журнального столика, расчерчивая линейкой квадрат в тетради.

Телевизор тихо потрескивал, и по нему шла какая-то передача про сверхъестественное. На экране выступал очень старый профессор. Он представился биохакером: седой, с дрожащими руками и цепким живым взглядом.