Быть архитектором…
Марина Белякова

© Марина Белякова, 2025

ISBN 978-5-0067-6091-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Благодарю всех своих близких, которые

поддерживали во мне стремление написать вторую книгу

Отдельно благодарю:

Александра Романовича, без его желания узнать, что там будет в продолжении истории героев,

эта книга не была бы закончена

Особенно благодарю:

Татьяну Негодаеву (Гурьеву) – за ее невероятное творчество и человеческую уникальность:

в романе звучат ее стихи

Книгу посвящаю своей маме:

она была бы очень рада, что

я это сделала!

Желаю своей дочери, чтобы у нее все получилось!

ОТ АВТОРА

Дорогой читатель! Перед вами второй том о жизни друзей, связавших свою судьбу с архитектурой. Я очень люблю этих героев, их утопический мир, который они создали вместе со мной, их дружбу, как высшее проявление любви, любовь, как высшее проявление жизни. На этот раз хотелось показать без прикрас и романтизации сложность профессии архитектора в современном мире, насколько человек, занимающийся подобным творчеством, несвободен унижен и зависим. А ведь в реальности, как правило, это прекрасные, образованные, высоконравственные личности, труд которых направлен на создания утилитарной красоты, призвание которых – служить людям, делать их жизнь не только комфортной, но и максимально эстетичной.

Первая книга «Стать архитектором!» была опубликована в 2019 году, и в обращении к читателям я пообещала, что будет продолжение истории героев романа. К тому времени у меня было написано уже десять глав второй книги, но дальше все пошло как-то туго: все, что писалось, не нравилось или не писалось совсем, да и настроение этому не способствовало. Но есть у меня один почитатель, который все время теребил: «Когда?» Ради него не бросала эту затею. Я знаю, если этому суждено случиться, не стоит насильно пытаться что-то выдавить из себя, обязательно настанет время, налетят «мураши», и все сложится. И это время пришло, закрутило сюжет иначе, чем предполагала изначально, и захотелось продолжить. Во второй книге я не касаюсь прошлого героев, не пересказываю содержания, ведь все уже описано. Но чтобы освежить в памяти роман «Стать архитектором!», предлагаю почитать синопсис – сжатый пересказ с раскрытием интриг и ключевых поворотов сюжета.

Во второй книге описана работа над некоторыми архитектурными проектами, у всех, в той или иной мере, есть фактические прототипы. Что касается героев – буквальных прообразов у них нет, – это вымышленные персонажи, которые наделены определенными чертами характера, возможно, реальных людей.

Главная идея этой книги – человек каждый раз встает перед выбором: как он проживет свой новый день, с какими мыслями, желаниями, действиями. Из этих крошечных элементов и складывается вечность. Книга наполнена любовью, потому что в ней – главный, всепоглощающий смысл существования человека. Без любви нет жизни, любовь не умирает, она может таиться в человеке сколь угодно долго, наполнять или возвышать, ломать или убивать, но даже тут выбор остается за человеком: с какими мыслями, желаниями и действиями он проживет свой следующий день.

СИНОПСИС РОМАНА «СТАТЬ АРХИТЕКТОРОМ!»

Роман «Стать архитектором!» – первая книга дилогии. Эта книга о любви, дружбе и архитектуре. Архитектурное творчество тесно связано с судьбами героев; для них это не просто работа, позволяющая реализовать себя, это особый взгляд на мир и людей, для которых они призваны создавать среду обитания.

Архитектура – сердце романа, его стержень, и раскрывается эта тема довольно подробно, под разными углами, в разных временных отрезках.

Сюжет романа растянут и разорван во времени. Завязка происходит в 2008 году, в тот момент, когда главная героиня, девушка Лейла, разбирая рисунки, вспоминает истории своего детства. Чудесным образом, повествование переносится в 90 годы XX века, когда 30-летние родители Лейлы – Саша и Антон Кругловы, профессиональные архитекторы, занимаются разработкой конкурсного проекта музыкального театра в городе К. Большая часть романа проходит в этом городе и этом времени. В город К. герои попадают по распределению, после окончания ВУЗа, с ними приехал и Евгений Бархин, со студенческих лет влюбленный в Сашу. В романе, фрагментарно, в воспоминаниях героев, описано время учебы в институте, переезд в город К., становление и начало работы в институте «Гражданпроект».

Несмотря на то, что Саша предпочла Бархину Антона, они втроем остаются преданными друзьями, поддерживающими друг друга, но Женька все-таки уходит из проектного института в строительный трест, прорабом.

Пятилетняя Лейла, неординарная, талантливая дочка Кругловых, постоянно появляется на страницах романа.

На стройке театра случается трагедия с жертвами, в семье Кругловых тоже несчастье – преждевременное рождение у Саши второго ребенка, вызванное этим стрессом, и потеря его.

Как раз в это время, из Питера приезжает Марша Шарова, знакомая родителей Бархина. Марша ищет себе жилье и снимает дом довоенной постройки, выделяющийся необычной архитектурой. Этот дом был построен для своей семьи немецким архитектором Генрихом Вульфом, потом в нем проживал его сын, Николай, тоже архитектор, скоропостижно умерший к моменту повествования; дом переходит по наследству к его дальней родственнице по матери.

Марша устраивается архитектором на работу к Антону Круглову, который в это время возглавляет группу специалистов, проектирующую театр музыки. Антон с первых минут испытывает к ней очень теплые чувства, впоследствии переходящие во влюбленность и любовь всей жизни.

У Марши нет опыта работы по специальности, хотя она имеет дипломы техника-архитектора и инженера-конструктора, поэтому ей приходится много дополнительно изучать, чтобы исполнить свою мечту и соответствовать профессии. Она дружит с Женькой Бархиным, который очень поддерживает ее.

Женька очарован подругой и даже задумывается о серьезных отношениях, но внутренняя несвобода с обеих сторон не позволяет этому осуществиться.

Марша волнуется за судьбу Бархина и мечтает вернуть его в профессии. Они вместе делают несколько удачных архитектурных проектов, где опытный Женька помогает Марше, одновременно возвращая себе вкус к творчеству.

Бархин и Марша проводят много времени вместе с семьей Кругловых и их маленькой дочкой.

Однажды, почти случайно, в хозяйском доме Марша находит старые фотографии и пакет с романтическими письмами от некой Грэты, адресованные Генриху Вульфу.

Заинтересовавшись судьбой прежних хозяев, Марша, с помощью архивариуса Ольги Викторовны, при содействии нынешней хозяйки дома и ее новых друзей, пытается разобраться в этой истории. Обнаруживается очень много неизвестных им фактов из биографии Вульфов, связанных с судьбой страны. Выясняется, что Генрих Вульф приехал в тридцатые годы в СССР с группой немецких специалистов «строить новые города», он принимает советское гражданство и остается жить в Советском союзе. Из-за немецкого происхождения и активной переписки с родственниками в Германии и таинственной Грэтой он попадает под подозрение НКВД. Но история отношений с Грэтой остается неразгаданной до последних глав романа.

Трагична судьба и Николая Вульфа: был найден дневник, где он описывает самый сложный год своей жизни, когда скоропостижно умирает его невеста, а вскоре его увольняют с работы над последней Московской высоткой, и он вынужден искать свое новое место в жизни. Он тайно уезжает в Ленинград, поселяется в квартире невесты и, чтобы не отчаяться окончательно, рисует достопримечательности города. Как раз в это время его приглашают учителем по рисованию в школу, и он организует архитектурную студию «Высотка», где занимается со школьниками художественным творчеством, находит силы жить дальше.

Марша понимает, что безнадежно влюблена в Антона, но, как и он, скрывает свои чувства, боясь навредить его семейной жизни.

Антон организует собственную мастерскую в городе К.. Он договаривается с хозяйкой о выкупе дома Вульфов и большого флигеля, чтобы разместить там своей офис. Саша пытается убедить Антона не делать этого, не мешать уединенной жизни Марши, но Антон не понимает истинных причин ее уговоров. На деле все оказалось именно так, как предсказывала Саша.

Трагическая гибель в автокатастрофе матери и травмы отца заставляют Маршу уехать из города К.

Антон приезжает на похороны, живет в Питере несколько дней, и в это время они раскрывают свои чувства друг к другу.

Марша принимает решение остаться в Питере, ухаживать за отцом и имеет твердое желание больше не видеться с Антоном. Она поступает на работу в мастерскую бывшего ученика Николая Вульфа. А Антон надеется, что она вернется.

Все эти события из прошлого в романе перемежаются эпизодами жизни повзрослевшей Лейлы, студентки строительного университета, того самого, который когда-то заканчивали ее родители. Она хорошо учится и обладает незаурядными талантами, ее способности замечает профессор из Петербуржского университета и приглашает учиться в Петербург, в магистратуру.

Случайные стечения обстоятельств, связанные с профессором, приводят ее к конфликту со студентом-старшекурсником, который нечаянно причиняет ей травму не долеченного в детстве плечевого сустава. Антон решает отправить Лейлу на лечение в Мюнхен. Там, в медицинском центре, Лейла знакомится с Томасом Майером. Они подружились, и во время общения выясняется, что его родители – представители двух династий архитекторов, его мать – внучка брата Генриха Вульфа, и ее дед, Мартин Вульф еще жив.

Лейла сообщает об этом родителям, и они приезжают в Германию целой компанией, в надежде раскрыть все тайны. В Германии происходит встреча Антона с Маршей спустя много лет. Марша приехала со своей маленькой дочкой Тоней. Все они едут в гости к Мартину Вульфу, в город Роттенбург-на-Таубере. Там выясняется, что Грэта – это известный швейцарский архитектор Маргаретте Враницки (прототип Маргаретте Лихотски). Герои сожалеют, что не связались с ней в прошлом, при ее жизни. В документах, которые они нашли, фамилии Враницки и ее мужа Вильгельма Щутте (Вильгельма Щуппе) встречалось, но имя Маргаретте, а не Грэта и то, что она замужем за автором многих построек Магнитогорска, который тоже был в составе немецкий делегации, не дало повода им прорабатывать эту версию.

Томас влюблен в Лейлу, шутит про их «общий дом» в городе К. и строит планы приехать летом на каникулы в Россию.

Антон и Лейла приглашают Маршу с дочкой Тоней к ним в город К. Туда же из Питера приезжает муж Марши, архитектор, руководитель мастерской «Высотка» в Петербурге. Дружеские отношения восстанавливаются на новом уровне.

Женя Бархин, практически потеряв надежду на собственное личное счастье, потому что всю жизнь любил Сашу Круглову, случайно встречает в городе свою одноклассницу по художественной школе, которая приехала на юбилей подруги. Он растерялся и не узнал ее контакты. Женя с ужасом понимает, что не может ее потерять, тщетно прилагает все возможные способы через знакомых, что-то узнать о ней, но встреча случается независимо от него.

Роман наполнен музыкой, она постоянно присутствует в жизни героев. Антон со школьных лет играл в группе «Лейла», названной в честь его любимой песни Эрика Клэптона; название группы послужило поводом назвать так собственную дочь.

Антон стоял перед выбором стать музыкантом или архитектором. Не смотря на перевес в сторону архитектуры, музыка остается значимой частью его жизни, помогала ему в самые сложные моменты. С Бархиным они частенько уединялись, чтобы послушать новые записи и диски. Позже выяснилось, что Бархин пишет стихи и сочиняет к ним музыку.

В книге множество действующих лиц, сюжет складывается через диалоги и воспоминания героев, в ней нет отрицательных персонажей; разные люди поворачиваются к читателю своими положительными сторонами, демонстрируя лучшие человеческие качества.

ПРОЛОГ

2015 год. Наши герои радостно, на подъеме, прожили восемь лет. Лейла Круглова поступила в магистратуру Санкт-Петербургского государственного архитектурно-строительного университета.

Замечательный Томас уговорил ее «жениться» и после окончания учебы увез в Германию якобы стажироваться в бюро его родителей. Родители Томаса, потомственные архитекторы, имели в Германии свое дело, мечтали передать опыт и фирму следующему поколению.

Лейла во время учебы в Санкт-Петербурге жила у Марши и Алексея, набиралась опыта в мастерской «Высотка» и стала практически старшей сестрой для маленькой Тони Осиповой. Тоне теперь уже тринадцать. Она юная красавица, занимается рисованием, танцами, играет на гитаре. Осиповы с Кругловыми стали общаться очень тесно, по-родственному.

Женька Бархин обвенчался с Капитолиной. Большую часть времени он проводил в России, жил в своем доме и сотрудничал с Антоном, но если в работе случались перерывы, тут же в прямом смысле, летел в Брюссель или Париж, туда, где в этот момент дислоцировалась та, которая его любила и понимала. Капитолина стала настоящей наградой Евгению Леонидовичу за все его добрые дела, душевные сомнения и многолетнее одиночество. Она тоже использовала всякую возможность, прилетала к Женьке, и тогда это были дни их общих с Кругловыми посиделок. Антон утверждал, что они работают на авиабилеты. Но перебраться в Европу Женька не торопился: он знал, реализовать себя профессионально там у него возможности не будет. Но ничего, свежесть эмоций такой ритм жизни сохранял, а современные средства связи, Интернет, делал их расставание не столь ощутимым и тягостным.

Антон и Саша Кругловы скучали по Лейле, тоже без конца терзали Скайп и Вайбер, чтобы быть на одном дыхании с дочкой и Осиповыми в Питере. Мастерская «Сфера» достаточно устойчиво держалась все это время, были интересные заказы, задел работы на перспективу. И тут грянул кризис…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
«Всё хорошее, что мы создаём, в конечном итоге создаёт нас самих».

Джим Рон, психолог

ГЛАВА 1. АНТОН. ГОРОД

Антон шел по центральной улице. Апрельское солнце слепило глаза. Он достал из кармана темные очки, старался беречь зрение. Настроение было вполне радостное. Он чувствовал, как пахнет весна, пытаясь разложить и отгадать эти соединенные запахи свежести и чего-то далекого, приятного, из детства.

Антон с трепетом осознавал, что им удалось-таки реконструировать главную улицу. Конечно, не все получилось, но, если честно, ему и Бочкареву повезло, что в это время мэром города служил Александр Владимирович: он прислушивался к Антону, доверял его чутью и тоже рискнул ввязаться в эту авантюру. Сколько концепций было предложено, сколько вариантов проработано! Бремя первых эскизов легло на его жену Сашу. Антон тогда занимался организацией мастерской, и ему невозможно было самому углубляться в этот проект. Теперь он четко осознавал, что получилось такое счастливое стечение обстоятельств. Саша по-женски тонко, без экстрима, отнеслась к реконструкции, понимая, что слишком глобальных изменений город себе не может позволить. Она не стремилась сделать революционный проект, который сложно было бы воплотить по многим причинам, не пыталась реализовать свои амбиции автора. Саша постаралась выработать единый стиль для выступающих одноэтажных пристроек, дополнила пропуски между домами новыми вставками и предложила простое и практичное благоустройство по линии тротуаров. Раздражающий холм на самой магистрали удалось подрезать (вспомнить страшно автомобильные пробки, которые в результате реконструкции образовались в центре города). Но тротуар выравнивать не получалось, тогда оголились бы цоколи зданий. Саша сделала систему ступеней и пандусов, позволяющих снивелировать подъем и спуск рельефа на тротуарах, а со стороны проезжей части, образовавшиеся плоскости обыграла чередованием пилонов из естественного камня и стеклянных витрин встроенных подземных павильонов. Фасады пятиэтажных зданий вдоль улицы были в разных стилях, и зрительно уравновесить их оказалось трудной задачей. Несмотря на то, что архитекторы нашли интересные проектные решения (тогда уже все вместе придумывали), это не удалось воплотить в полной мере. По сути, дело закончилось покраской зданий в сочетающейся нюансной гамме. Тем не менее, улица за счет благоустройства и четкой линии пристроек смотрелась цельно, гармонично и, можно сказать, красиво.

Антон достал сотовый. Звонила Саша, просила купить полоскания и таблетки для горла. Антон даже не узнал ее: таким сиплым голосом она это сказала. Аптека располагалась как раз недалеко. Фармацевт посоветовала новые препараты, Антон быстренько расплатился и снова вышел на главную улицу, но настроение уже было не то.

У бордюра припарковалась машина, и мужчина, перегнувшись с водительского места, крикнул:

– Антон, Антон Круглов!

Антон обернулся на голос. Узнал человека, это был местный предприниматель Носов, вроде бы Федор Алексеевич. Отчество точно не помнил. Носов поприветствовал его и рукой пригласил сесть рядом на переднее сидение.

– Слушай, Антон, входную группу надо срочно замострячить, я банк новый открываю, а без этого пандуса для инвалидов мне не подпишут ввод в эксплуатацию. Ну, я решил тогда заказать сразу такую шикарную входную группу. С колоннами.

– Я думал, сейчас у банков не лучшие времена.

– Да ладно, не парься, сколько денег возьмешь?

– Вообще-то, надо бы поехать посмотреть, как постройка выглядит. По любому, входную группу отдельно от здания никто не изображает. Значит, моделить придется и банк, и окружение. И предлагать, по крайней мере, два варианта, чтобы легче у главного художника города согласовать. Так что тысяч десять будет стоить, это минимум.

– Да ладно, Антон, я знаю порядок цен по региону, нынче кризис, безработица, ваш брат зарится голодным волком. Семь – это максимум и ни рубля больше. Сейчас тебя отвезу на объект, посмотришь, рулеточка при мне, я, так и быть, мерить помогу.

– Можно съездить, только мне надо домой, жене лекарства отвезти.

– Да ладно, тут делов то на полчаса, чего отвлекаться, соглашайся, супруга потерпит.

Антон заколебался, но вдруг подумал, что Бархин обязательно поехал бы в первую очередь к Саше, Лейле, Марше, Капитолине или Таисии Алексеевне.

– Слушай, ну я тут близко живу, на улице Светлая, пешком десять минут, а жена уже лечиться начнет, горло у нее.

– Антон, я человек деловой, предлагаю тебе работу, не хочешь делать, не надо, у меня, таких как ты, – очередь.

Антона прошиб холодный пот. Он молча открыл дверцу и, не прощаясь, пошел прочь. Он никак не мог успокоиться. Чего только в его жизни не было, заказчики случались разные, но такого откровенного хамства не допускали. «Стоило пять лет учиться, тридцать работать, не просто работать, вкалывать, все время волей-неволей повышать свой профессиональный уровень, каждый день, открывая и впитывая новое, чтобы быть современным, гибким, успешным, и потом услышать такое! Да еще батрачь на него за семь тысяч».

Дома Саша удивилась, что он вернулся так скоро, спросила, не помешала ли каким-то его планам, с благодарностью приняла лекарства и сразу начала полоскать горло и сосать таблетки. Говорила она совсем плохо. Саша замотала пуховый платок, укуталась пледом, но все равно ее колотил озноб.

Антон принес термометр, согрел чайник, заварил остатки сухого шиповника. Температура поднялась до тридцати девяти градусов. Они вместе нашли парацетамол. Антон заставил Сашу лечь. Ему было очевидно: то, что он не поехал с Носовым, – это единственное правильное решение, и внутренне радовался своему поступку.

Он пошел во флигель, чтобы не шуметь и не мешать Саше поспать, но за рабочим столом все равно не мог отключиться от мыслей о ней. Автоматически проверил почту, заглянул в соцсети: никто ничего не прислал, не предлагал работу, не желал поболтать.

Он вернулся в дом. Саша лежала на диване, вроде спала. Антону показалось, что жар не уменьшился. Через несколько часов он, обеспокоенный ее состоянием, вызвал неотложку.

ГЛАВА 2. АНТОН. БЕДА

Антон, в который раз завершил бесполезный телефонный диалог со своими заказчиками. Платить не отказывались, но в текущий момент ни у кого денег не было. Потенциальные работодатели тоже притихли. Никто не звонит, не приходит и не пишет. В Питере у Осиповых такого не случилось: заказов стало меньше, но знаковые объекты возводить и проектировать не перестали несмотря на то, что кризис, прежде всего, бьет по строительству.

Самое неприятное на сегодняшний день: осталась неоплаченной часть проектных работ, в основном смежникам, на очень серьезную сумму. Антон размышлял, как жить дальше, ничего толкового в голову не приходило. Его фирма всегда была на плаву, он сделал себе имя, получил известность, но никогда не мог сказать, что он богатый человек, да куда там богатый, достаточно обеспеченный – средний класс. Хватало денег только, собственно, на жизнь, на небольшие развлечения, скромные путешествия на одну-две недели в год всей семьей, какие-то подарки близким и друзьям. Его соратники и этому были рады. А если вспомнить, как тогда пахали… Бессонные ночи, хроническое переутомление, экономия на наемных специалистах. Конечно, они помогали Марше, выкупали дом Вульфов, потом его ремонтировали и реставрировали дорогостоящими материалами, привлекая профессионалов. Женька Бархин строил свой дом, а это довольно обременительные расходы. Сделать накопления так и не получилось. У Антона создан своеобразный бруствер на случай задержки платежей от заказчиков, чтобы выплачивать зарплату работниками, особенно привлеченным, на протяжении трех месяцев. И все.

Для лечения Лейлы в Мюнхене они вынужденно продали свое первое двухкомнатное жилище. Тогда тоже разразился кризис – 2008 года, и с работой было плохо: расценки упали, заказы сократились. Квартиру реализовали срочно и недорого. Спасибо, что она находилась в центре, и покупатель нашелся быстро. Лейлу подлечили, а деньги остались. Саша посоветовала Антону купить на них машину: рубли могла съесть инфляция, а курс доллара не был стабилен и колебался в соотношении один к двадцати. Антон сомневался в необходимости этого шага, к автомобилям испытывал равнодушие, но Саша уверяла, что без конца эксплуатировать Бархина просто стыдно, тем более что у него намечались изменения в личной жизни, и он то был занят, то отсутствовал.

Бархин, к удивлению Антона, воспринял эту идею с энтузиазмом, выступал в роли главного консультанта, и дело закончилась приобретением слегка подержанного экзотичного Nissan Cube 2006. Антон решил: если уж иметь машину, то необычную, удобную, вместительную и не помпезную. Увидев Cube, он сначала смеялся над чудными формами, потом его заклинило, и он не захотел больше ничего. Антон, человек далекий от техники и механизмов, испытывал непреходящую эйфорию от владения этим чудом-юдом.

Когда они в какой раз обмывали с Бархиным покупку, Антон, осмелев, спросил, почему тот так приветствует данное приобретение, правда ли, что они его достали уже своими просьбами и проблемами, а ему осточертело быть шофером? Женька решительно отверг подозрения, утверждая: мол, водить машину – кайф. «Мне хочется, чтобы ты тоже смог прочувствовать это. Когда сидишь один, свободен от мыслей и дел, включил музыку и наслаждаешься какой-то непередаваемой возможностью владения».

«Может, машину продать?» – Антон задумался. Как-то все было более-менее стабильно. А сейчас что? Стоящей работы нет уже несколько месяцев. Бархин улетел, но обещал вернуться при первом большом заказе. Он зачем-то сдал свой коттедж квартирантам. Это Антона не то слово, что огорчило, почти убило. Такой долгожданный дом, где каждая деталь, каждый уголок продуман и сделан с любовью, иногда своими, вернее, Женькиными руками. Сдал каким-то дебилам на мордатых тачках, которые группами привозят страусоподобных девиц, гогочут как ненормальные, раскурочили у него там весь газон. Вот он вернется делать заказ, куда? Поселится в гостевом домике вместе с этой компанией? Может, он решил-таки перебраться в Европу? Капитолина уговаривала его жить там на ее деньги, но он артачится, объясняет, что не может без работы. Сможешь, когда заказов нет.

Саша, Сашенька, как же так получилось! Саша тяжело заболела ангиной, попала в больницу, потом ужасный вердикт – менингоэнцефалит. Антон и названия-то такого не слышал. Почему с ней? Почему с ним? Прогнозы не радужные, а устрашающие. Врач сказал: «Уже никогда ничего не будет как прежде, может быть, неподвижность, потеря интеллекта, кома». Антон не понимал, что он должен делать. Куда ее везти, как лечить? Он никому пока не сообщил о случившемся. Может ли он сейчас брать заказы или, напротив, он должен все время посвятить Саше? А деньги он потратил уже почти полностью. Если не расплатятся клиенты, долги смежникам лягут на него. Если продать машину, то он выручит менее трети суммы, что заплатил тогда, но теперь это не деньги, да и автомобиль для него сейчас необходим, а потом, когда Сашу выпишут, будет еще более востребован. Господи, почему все так! Почему беды приходят компанией? Антон обхватил голову руками и застонал.

– Этот стон у нас песней зовется! Не по мне ли ты плачешь, друг любезный?

Антон отнял руки и даже встряхнул головой, не поверив своим глазам. В открытую дверь заглядывал Бархин.

– Не слышу восторженных криков! Ты что дружище, не рад мне?

– Женька, ты представить себе не можешь, как рад. Не могу я без тебя, все плохо, очень плохо!

– Плохо это у меня на усадьбе. Безжизненное пространство. Потери мирового масштаба, мирового масштаба мелкого собственника, – Женька рассказывал в красках, что происходит у него в доме.

А Антон думал, какая ерунда, все можно исправить, это просто деньги, это просто вещи. И еще он молил о том: пусть Женька долго говорит о чем угодно, только бы ему, Антону, не надо было начинать рассказывать о своей беде, которая тут же станет Женькиной. Но это время пришло.

Женька Бархин, чуткий человек, вскоре понял, что не только судьба его собственности так огорчает Антона. Он без перехода спросил в лоб:

– Саша?

Антон кивнул.

– Жива?

Антон уже не мог сдерживаться, он закрыл глаза ладонями. Женька в ужасе начал его трясти, пытаясь привести в чувства и добиться только одного слова: «да».

– Господи, да говори же ты, наконец, она жива? Я не спрашиваю больше ничего, она жива?

У Антона так перекрыло дыхание, что он только мог кивнуть. Женька сел, прижал голову Антона к своей груди. Когда Антон немного успокоился, выпил горячего чаю и смог ввести Женьку в курс дела, тот уже сам был не в лучшем состоянии. И главное, он тоже не знал, что следует предпринять, и ни одним словом не обвинил Антона в бездействии.

– Как долго Саша с этим диагнозом?

– Вчера вечером сообщили по телефону. К ней не пускают, она в инфекционном отделении.

– А ты сам смотрел про это заболевание в Гугле?

– Смотрел… Ничего хорошего: возможен смертельный исход, кома, потеря интеллекта, обездвижение. Да не могу, хочешь, сам почитай!

Женька подсел к компьютеру. Набирал запросы один за другим, быстро просматривал, потом снова набирал.

– Есть лечение в Германии и Израиле.

– Давай про Германию, что там?

– Сто десять тысяч евро. Умножаем грубо на шестьдесят. Шесть с лишним миллионов наших рублей. Блин, если бы мне дом так не разворотили, можно было бы продать.

– Да как же, тут надо быстро действовать, наверное. А как ее туда везти, она в реанимации, под капельницами, да еще инфекционное отделение. Я про наш дом тоже думал, но пока не знаю, это памятник, наследство Лейлы и Томаса. Не Майерам же его предлагать покупать!

– А если кредит под залог дома?

– По-моему, сейчас кредиты не выдают. Да и сумма большая.

– А если в евро взять?

– Женька, я с кредитами никогда не связывался, не знаю. Уж лучше бы под залог, продавать жалко.

– Да чего, жалко, все равно таких денег не наберем, еще проценты накрутят.

Друзья сидели до поздней ночи, так ничего конкретного и не решив. Одно они поняли точно: завтра надо объявлять большой сбор по Скайпу и соображать всем вместе. Антон думал о Лейле, о том, что, возможно, ее судьба теперь будет навсегда омрачена этим событием.

Женька остался ночевать у Антона в гостевой комнате.

Тучи перекрыли весенний закат, и началась гроза. Небосвод полыхал и вздрагивал. Антон стоял у окна, наблюдая бешенство природы, которая, казалось, выражала боль и отчаяние, накрывшее все его существо. Он ощущал огромную благодарность Женьке, ведь он будто почувствовал что-то и прилетел, как всегда, вовремя.

ГЛАВА 3. АНТОН. БАРХИН. ПЕРЕГОВОРЫ

У Антона была дурацкая черта характера: он не умел и не любил просить. И еще не хотел вести себя безответственно. Он отчетливо понимал, что самому такие суммы для лечения Саши в Германии ему не собрать. Бросить клич и найти эти деньги по друзьям и знакомым, наверное, реальная задача, но как отдавать? Собирать безвозмездно Антону даже в голову не приходило. Если можно было бы сейчас умереть, только чтобы Саша выздоровела, он, не раздумывая, пошел бы на это. Ситуация оказалась для него невыносимо сложной. Совещание по Скайпу организовал Бархин, просто войдя в положение друга, ощущая эту тягость ответственности, которую тот пытается взвалить на себя.

Утренние новости из больницы были скупые и мало обнадеживающие: «Состояние тяжелое, предпринимаем все, что можем. Необходимые лекарства имеются. В реанимацию не пускаем».

Переговоры с друзьями по Скайпу шли около двух часов. В результате приняли вариант с лечением в Германии. Лейла с Майерами должна была все разузнать. Попытались просчитать совокупный кошелек. Оказалось, реально оплатить терапию практически полностью за счет европейской стороны. Лейла получала около трех с половиной тысяч евро в месяц, немного больше – Томас, и какие-то накопления они имели. Капитолина предложила закрыть четверть суммы безвозмездно, а все остальное придется взять в долг у родителей Томаса. Со стороны россиян были возможны только действия с продажей недвижимости, и решили пока с этим повременить, иметь в виду такой вариант на случай непредвиденных расходов.

Антон разговаривал с лечащим доктором на предмет перевода в другую больницу. Врач наорал на него, сделал вид, что обиделся за российскую медицину:

– Мы тут из кожи вон лезем, предпринимаем все, что можно. Заболевание инфекционное, за копейки работаем, спасаем жизни. Вот вы кто по профессии?

– …архитектор.

– Прекрасно! Интеллигентная, приятная работа, без гноя и боли.

Антон даже устыдился за то, что имеет такую профессию: без гноя и боли.

– Вы же сами выбирали свое дело, никто вас не заставлял. Вот теперь и расхлебываете…

Врач неожиданно сменил гнев на милость:

– Мне нужна небольшая дачка, квадратов на сто. Сами понимаете, платить нечем, ну, баш на баш, вашей даме обеспечу уход в лучшем виде.

Антон рассказал об этом Бархину, тот решил, что завтра они с Антоном вместе пойдут к главврачу:

– Надо сразу планку задирать.

– А что задирать, может, в этом случае, наоборот подкупать стоит санитарок, тогда будет достойный уход.

– Подкупать надо всех. А решать с переездом в Германию – только с главным. И оденься завтра как-нибудь прилично. Ну, пиджак, а не куртку, хотя бы.

Главврачом оказалась женщина среднего возраста, приятная и вежливая, переполненная опытом, как вести себя с родственниками пациентов. Не сговариваясь, Антон и Женька «забыли» упомянуть о вчерашнем разговоре с инфекционистом. Стали излагать проблему сначала.

Главврач думала, смотрела в какие-то тетрадки, потом сказала:

– Перевозить ее сейчас, возможности нет. Она нестабильна. Использовать мед-авиацию нереально. Считается, что мы сами должны лечить данное заболевание. Кстати, да. А вот организовать восстановительный процесс – это очень важно. Когда распространение инфекции закончится и состояние стабилизируется, сможете переправить ее в Германию на реабилитацию. Но я не знаю, реален ли такой вариант. Необходимо, чтобы это все проходило легально, ведь мы за больного несем ответственность, у нас в провинциальном медучреждении таких связей нет, полномочий тоже. Я вам очень сочувствую, но это все, что я могу сказать.

– Еще посоветуйте, пожалуйста, а можно ли в вашей больнице нанять частным образом санитарку и медсестру?

– А vip-палату? – Антон подумал, что в отдельном помещении обеспечить хороший уход будет удобнее.

– Да, вот телефон старшей медсестры, с ней договоритесь. Пока больная находится в реанимации, а потом переведем ее в платный бокс.

Женька с Антоном поторопились найти старшую медсестру, она представила им сестричку Лену и санитарку Веру. От сознания того, что они хоть что-то делают, у них немного посветлело на душе. Антон в сотый раз мысленно благодарил Женьку. Ему с ним было настолько лучше, что иного позитивного варианта для данного момента он даже придумать бы не мог. Антон всегда знал: Женька – его самый верный друг, но именно теперь он понял, насколько это так.

По пути из больницы Бархин представил Антону план маневров:

– Считаю, надо привлекать питерцев. В этом захолустье мы не найдем выхода на немецкие клиники. Сегодня вечером позвоним по Скайпу.

– Это ты правильно сообразил, а я думал, действовать будем через Лейлу.

– Возможно, и дочку понадобится подключать, но такую сложную задачу не стоит сразу на нее наваливать.

Потом Женька вкратце посвятил Антона в проблему своих постояльцев.

– С ними-то я разобрался, выгнал, но причиненный урон придется через суд возвращать.

– Жень, ты зачем их пускал, скажи? Это действие идет вразрез со всеми твоими поступками.

– Наверное, мужик меня загипнотизировал. Захвалил дом, расписал ситуацию, мол, он снимает сериал непрерывным кадром, поэтому ему нельзя работать в павильоне, а надо в натуре, чтобы сразу можно было это делать изнутри и снаружи. Что он режиссер из Москвы. Отвалил мне триста тысяч аванс. Ты вообще такие деньги за три месяца когда-нибудь видел? Я думал, что могу уехать к Капитолине, раз работы нет, если бы работа свалилась, у вас бы перекантовался, ведь, ты не выгнал бы меня, пока мы без заказов, такими суммами бросаться было глупо.

– Ну да, заманчивое предложение, но он же стопроцентный бандюган! Никакой съемочной бригады тут не наблюдалось. Может, он, конечно, порнуху на телефон снимал изнутри и снаружи. А восстанавливать дом много средств понадобится?

– Ну, пока об этом я и думать не хочу. Естественно, он мне больше ничего не заплатит, но его шальные деньги я на всякий случай положил на карточку на процент, не стал тратить, мало ли что. Поэтому теперь у нас есть свои рублевые средства на первое время, какие-то текущие расходы с Сашей оплатить, хоть тут в долги не влезем. Я попробую с этим бугаем посудиться, может, на ремонт что-то он добавит.

Антон обнял Бархина.

– Женька, чтобы я без тебя делал! Вот живу вроде, по совести, но все как-то нескладно получается. Даже такие вот проблемы сам решить не могу.

– Друг, твои проблемы – мои проблемы. Ты просто боишься ошибиться. И я боюсь, вместе, конечно, полегче. Пошли, Скайп налаживать, питерцам звонить.

ГЛАВА 4. ЖЕНЬКИН ДОМ

Антон ловил себя на мысли, что до конца не осознал произошедшее. Он вызвал скорую, когда Саша от жара бредила и уже не узнавала его. Из приемного покоя ее сразу увезли в отделение, а Антон оформлял поступление один. Больше он ее не видел и не знал, что там происходит, в каком она состоянии. Антон все время выискивал новые публикации в Интернете, одна казалась страшнее другой. Он не мог ничего подобного представить с Сашей. Ему было необходимо ее увидеть, но в реанимацию не пускали.

Разговор с Питером носил крайне деловой характер. Друзья все записали. Обещали, что начнут искать связи сразу же с утра. Видимо, надо будет пробиваться на уровень «главных».

Антон не знал, чем себя занять, и уговорил Женьку начать ремонтировать его дом, а все увечья снимать на камеру. Бархин, если честно, не очень-то надеялся выиграть суд и что-то получить от этого скользкого гражданина.

– Слушай Жень, может ну его? Видишь, как он сорит деньгами, ему был нужен твой дом, отсидеться, он подобрался и нашел тебе цену, так и с судьей будет, и со свидетелями. Как ты его выгонять-то не побоялся? Скажи спасибо, хоть не подпалили!

– Да, может, и правда. Конечно, хорошо было бы еще за два месяца, что он тут нежился, взять плату, но внутренний голос мне подсказывает: суд признает неправомерной такую сделку, а вот за порчу имущества, наверное, реально.

При более внимательном рассмотрении оказалось, что в доме ничего очень уж капитально не поломали. Просто, как говорится, загадили, пострадали мебель и текстиль. Основной урон пришелся на участок, насаждения и благоустройство. Антон предложил свою помощь по реанимации сада. Он с удовольствием работал на свежем воздухе, наблюдая за тем, как Женька вытаскивает из дома тюки с запорченными вещами.

– Женька, а Капитолина не будет гневаться, ты вон повыбрасывал все ее привезенные накидки?

– В свете последних событий не будет. Ведь это ерунда: наживем, навяжем, купим в секонд-хенде, в крайнем случае. Насколько все относительно. Правильно, что ты отговорил меня связываться с этим козлом. А мне наперед наука: не всех можно купить. И еще… Дом – святое, я, когда зашел сюда, было чувство, что над моей женщиной надругались.

Женька стоял рядом, смотрел, как Антон обкапывает только что пересаженный куст.

– Знаешь, мне сейчас все хочется выкинуть, пусть ничего не будет, как сразу после строительства. У меня еще ума хватило кое-что такое личное, одежду, белье постельное, отнести в гостевой домик. А у них не было надобности туда добраться.

– А я все твой газон жалел, как они умудрились его так перепахать, костры на нем жгли, гады!

– Ничего, Антон, все сделаем, нам бы только Сашу вытащить!

– Ой, Женька, мне невероятно страшно, ложусь спать – кошмары в голове. Лейлу жалко, вспоминаю, как она в телефон плачет. Приехать хотела. Я уж убедил ее, чтобы там маму ждала, здесь к ней закрыт доступ. Знаешь, я сейчас понял, что мы втроем особенной связью соединены, даже выше родственной, она какая-то подкожная.

Друзья потихоньку побрели в дом к Антону ужинать. Впервые за все это время они позволили себе выпить немного коньяку. Женька предложил, подумал, может, Антон поест и уснет побыстрее. До этого впихнуть в Антона еду казалось невозможным, он лишь курил и глушил чай. Весь осунулся и как-то сгорбился. Женька про него сказал, что он скоро будет походить на Кита Ричардса, тощего и морщинистого. Антон засмеялся, ему было приятно, чему только радовался, Кит старше его на двадцать лет.

Характерный зуммер Скайпа заставил друзей броситься к ноутбуку, ожидающему в полной готовности на столе в гостиной. Звонила Марша. Она рассказала, чем закончились их поиски: вышли на компанию «Медтур», которая устраивает удаленные консультации российских пациентов со специалистами из клиник в Дюссельдорфе. Ничего более достойного найти пока не удалось. Они просто не находят понимания, медучреждения соглашаются принять пациентку к себе, но какие-то вызовы иностранных врачей в Россию по данному заболеванию не приемлют. Не представляют, кто будет платить, кто отвечать.

– Дюссельдорф, а с Мюнхеном нельзя связаться? Наши то в Мюнхене. И хотелось бы Сашу в Мюнхен переправить: там, по-моему, лучшие клиники.

– Да все они там хорошие. Ладно, спасибо, Марша, будем завтра им звонить, – торопливо вмешался Женька.

Антон с Бархиным, слегка приободрившись, пошли доедать ужин. Решили еще пригубить коньячку, больше на сегодня переговоров не намечалось.

– Мне постоянно кажется, что мы упускаем время. Сначала диагноз – ангина, потом этот. Вроде сразу анализ взяли, но результат подтвердился только через несколько дней. А весь текущий период что делали, как лечили? Завтра к главной пойдем договариваться, интересно у нее хоть компьютер установлен в кабинете?

– Не заметил. У врачей есть, скорей всего, я видел, там один с планшетом ходил, нет – так купим. Потом будем звонить в «Медтур», что-то мне подсказывает: они нам обрадуются.

ГЛАВА 5. ДОКТОР КОРОВИН

«Медтур» они поискали и нашли в Интернете. Стоимость консультаций от 150 до 500 евро, но город Дюссельдорф.

– Мне кажется, лучше заказать перевозку до Питера и лечить там в каком-нибудь военном госпитале, а на реабилитацию отправить в Германию. Как-то все это зыбко. Потратим оставшиеся деньги без малейших гарантий. Кто отвечает за результат? Никто!

– Что за страна, хоть на стенку лезь! Каждый день прихожу, слышу одно и то же: «Состояние стабильно тяжелое, делаем все, что можем». Никакой конкретики. А вдруг надо было этому типу дачу запроектировать, сто квадратов?

– Да что он умеет! – молодой, из новых, кто экзамены покупал. Разве нормальный врач начнет взятку выпрашивать, в подобной ситуации? Для меня это показатель, какой он человек. Помню, когда Саша ветрянкой болела, приезжал на скорой доктор, вот кто произвел впечатление! Он был так озабочен, все мне подробно рассказал, Лейлу осмотрел с ее ветрянкой, а когда я ему деньги сунул, он как-то расстроился, сник, глядел на меня разочарованно, будто я его лично обидел. Я, вспоминаю об этом время от времени и думаю, почему он взял, не отказал мне, пересилил себя. Я вот с тех пор как-то остерегаюсь подобных ситуаций.

– Ну, давай этого доктора искать.

– Да уж, сколько лет прошло! Двадцать три года! Ничего себе!

– Вот именно, он уже, скорее всего, не рядовой врач.

– Ну как мы его будем искать? Ни фамилии, ни адреса.

– Пошли на скорую, там сориентируемся.

– Так нас и ждали! Ну, давай, что без дела-то сидеть.

Они сверились с Интернетом: где находится пункт скорой помощи по прежнему адресу Кругловых.

У здания кружили три бело-красных ГАЗели, одна делала маневр, чтобы вырулить на проезд, следующая въезжала с противоположной стороны. Третья уже подъехала к зданию, из нее выпрыгнул мужчина в белом халате поверх светло-зеленого докторского костюма и девушка в синем комбинезоне. Водитель открыл дверь машины и закурил.

Женька вдруг дернулся:

– Да это он, ей-богу он!

– Да ладно, так не бывает, он должен уже в «главных» быть.

Женька метнулся к водителю:

– Как вашего доктора зовут, запамятовал, подскажите, пожалуйста.

Водитель ответил не сразу, сначала вдохнул дым, осмотрел Бархина, затем Антона, потом все-таки соизволил:

– Доктор Коровин, Олег Викторович.

– Извините, – вступил Антон, а он давно здесь работает?

– Да, поди, лет двадцать уже…

Женька и Антон почти бегом поспешили в здание. Они наперебой стали умолять дежурную пропустить их к доктору Коровину.

– Да вы что! С ума сошли? Там бригады отдыхают, могу его вызвать.

Доктор вышел с бумажным стаканчиком кофе, торопливо дожевывая последний кусочек печенья.

У Антона перехватило горло, захотелось сделать для этого человека что-то такое необыкновенное, что он только мог! Самый замечательный и красивый дом, например!

Женька уже наводил мосты. Доктор очень заинтересованно его слушал. Потом вдруг рассмеялся и стал рассказывать:

– Я помню, женщина с ветрянкой и девочка. Это был мой первый рабочий день на скорой и самый первый вызов в жизни. Вы мне тогда еще денег дали. Я не знал, как поступить, не знал, брать или нет, думал, может так положено. Надо мной потом вся скорая смеялась, и мы ваши деньги пропили – купили торт, кофе, отметили мой дебют.

– И я вас не забыл, вы отнеслись очень внимательны к пациентке и больной дочке. Сколько времени потратили! Так вот, это ее муж, я – друг семьи. У нас беда, опять с нашей Александрой. И, представляете, мы мечемся, не зная, как нам быть. И в Германию хотели звонить, и с Питером связывались, здесь никакой ясности. И вот тут вдруг вспоминаем о вас, лучшем враче в нашей жизни.

– Ребята, я заканчиваю смену через два часа, давайте встретимся где-нибудь в спокойном месте, поговорим, я за это время подумаю, какие могут быть варианты. А то меня скоро на вызов отправят, вон машина, которая перед нами, уже поехала. Сегодня не так много звонков, мы хоть столько поговорить успели, а обычно нас сворачивают с полдороги на следующий вызов.

Антон продиктовал адрес и свой сотовый, врач тут же набрал его с голоса, и у Антона остался номер телефона доктора Коровина.

К предполагаемому приходу Олега Викторовича друзья сообразили ужин, холостяцкий такой: сыр, колбаса, какие-то банки с оливками и грибочками, купили яйца для омлета, печенье к чаю.

Доктор пришел заметно утомленный после «суток» и все удивлялся, что этого дома не помнит и ничего не узнает. Бархин объяснил ему, мол это другой адрес, он приезжал тогда в старую квартиру Кругловых. Антон предложил отужинать с коньячком. Доктор не стал отказываться. Он отпросился помыть руки и долго их мыл, потом ополоснул лицо, затем тщательно вытирал его специально выданным Антоном чистым полотенцем.

– Привычка проходить такую санобработку после смены – разные пациенты, разные болезни, береженого бог бережет, – пояснил немного посвежевший доктор, – меня водитель тут высадил, мимо, оказывается, проезжали, не успел переодеться.

Друзья не стали начинать разговор, пока доктор не поест, он начал первым:

– Это не единственный случай заболевания энцефалитным менингитом у нас в городе в текущем году, а в девяносто восьмом переросло в эпидемию. Конечно, самое главное – быстро выявить болезнь. Лучше всего пункцию спинного мозга. Делали? Хорошо. Как скоро с начала заболевания она оказалась в больнице?

– В тот же день, вечером. Была температура сорок и бред. Я побоялся ухудшения в ночь, вызвал скорую.

– Она запрокидывала голову?

– Да, врач или фельдшер, не знаю, кто он был, обратила на это внимание.

– Пока могу сказать одно, все шло по наилучшему сценарию. Врачи сразу заподозрили неладное, думаю, стали лечить по нужной методике, пытаясь спасать мозг. А когда анализ жидкости спинного мозга подтвердился, сообщили вам. Сколько дней всего она болеет?

– С четырнадцатого числа.

– Что я могу сказать, трогать ее я бы вам не советовал. Завтра я поеду в больницу и все разузнаю, у меня друзья и бывшие коллеги практикуют почти в каждом медицинском учреждениях нашего города. И в Клинической, естественно. Завтра я выходной, так что все продолжает складываться по наилучшему сценарию.

Антон и Женька прикинули, ведь доктор с ними примерно одного возраста, и предложили перейти на «ты» и по имени.

Они стали выспрашивать у Олега, почему он все еще работает на скорой. Тот с улыбкой сказал, что привык, нравится. Это самый прямой путь спасать людей. Вот, к примеру, врач, который забирал Александру, знал признаки энцефалита, и по его наводке, скорее всего, было своевременно назначено нужное лечение. А сколько инфарктов и инсультов! Здесь время на часы и минуты, правильно поставленный диагноз сохраняет жизнь. Но в скорой он сейчас работает на четверть ставки, в основном, помогает освоиться молодым врачам, а так преподает в мединституте, поэтому с Клинической больницей связан по долгу службы.

Потом доктор рассказывал про энцефалит и все возможные осложнения. Подтвердил, что реабилитация после этого заболевания в Германии осуществляется на высоком уровне и, несомненно, улучшает состояние больного.

Друзья засиделись допоздна, впервые хоть немного успокоенные за последнюю неделю. Доктор в светло-зеленом медицинском костюме уехал на такси.

ГЛАВА 6. АНТОН. БОЛЬНИЦА

У Антона навязчивой идеей стало увидеть Сашу. С Коровиным он созванивался теперь ежедневно, Олег заезжал в Клиническую и затем популярно обо всем докладывал Антону. Тот приходил в больницу с утра, но все, что ему там сообщали, никак не проливало свет на состояние Саши и ближайшие перспективы. Антон мучил Интернет, вычитывал подробности о течении болезни, последствиях, половину не понимал, находился от всего этого в ступоре и тоске. Наличие и присутствие Женьки Бархина скрашивало внутреннее состояние, он немного отвлекался, мог думать о чем-то и даже строил планы. Они вместе переговаривались по Скайпу с Питером, Мюнхеном и Капитолиной, правда, Антон, обычно поздоровавшись и перекинувшись парой, оставлял их с Женькой наедине. Женька продолжал жить у Антона, так им обоим было спокойнее.

Во вторник Олег Коровин велел Антону дождаться его в вестибюле больницы. Антон сидел на металлической лавке, состоящей из трех соединенных кресел, и наблюдал, как люди снуют от справочного к раздевалке, надевают и снимают голубые бахилы, прячут в пакеты плащи и куртки, чтобы тайно пронести их в отделение. Негромкий монотонный гул постоянно присутствовал в помещении, и ему казалось, это тревожным сном, который никак не может закончиться. Олег, не увидев Антона сразу, вызвонил его по телефону, потом повел секретными ходами и коридорами, по лестнице вниз-вверх, сквозь прозрачные переходы над землей. Антона одолела внутренняя трясучка, он почему-то не мог спросить доктора, куда и зачем они направляются, и вдруг запоздало испугался. Этот страх, усиливаясь с каждым шагом, лишил его речи и возможности соображать. Он не мог понять, как долго они идут: время ощутимо превратилось в некую резиновую оболочку и тянулось, коверкая и изменяя пространство.

В небольшой белой комнате Олег заставил Антона снять куртку, помог надеть тонкий одноразовый халат, завязал его на спине, затем шапочку, маску. В следующем отсеке они долго мыли руки. Потом опять шли. В конце коридора Олег стал озираться, читать таблички, наконец выбрал и открыл массивную дверь. Это была небольшая палата с кроватью, мониторами, еще какими-то предметами и широким окном в другое такое же помещение. Сколько раз до этого Антон представлял момент, когда он вновь увидит Сашу, и всегда в его мыслях она была какой-то совершенно другой. Но она осталась узнаваемой, только осунулась, цвет кожи казался неживым, алебастровым. На голове полупрозрачная флизелиновая шапочка, глаза закрыты, но все равно в ее лице не появилось ничего чужого и незнакомого.

– Саша, – Антон тронул ее за руку и тут же оглянулся на доктора: можно ли?

Коровин кивнул, и Антон стал гладить левую кисть Саши и звать ее по имени.

Она открыла глаза и долго пристально смотрела на него, а он никак не мог поймать ее взгляд и убедиться, узнаёт ли она. Он резко сорвал маску.

– Саша! Ты видишь меня, ты узнала меня?

Она внимательно смотрела на Антона, потом попыталась говорить. Антон ничего не мог понять.

– Сашенька, это я, Антон, Сашенька!

Она снова пошевелила губами и внезапно Антон смог распознать это повторяемое ею несколько раз слово: «льно».

– Больно, Олег, ей больно, она мне сказала, надо что-то делать!

– Антон, пора идти, ты сейчас разволнуешь ее.

– Куда идти, Олег! Больно! Саша терпит какую-то адскую боль, иначе она не стала бы жаловаться!

– Хорошо, я выйду к врачу, побудь еще пару минут, я сообщу о твоем дознании.

Антон встал на колени перед кроватью Саши, чтобы быть к ней поближе. Он держал ее левую руку и говорил, говорил о том, как он любит ее, как она ему дорога и необходима. Она сжала его руку крепко и цепко, словно не хотела отпускать.

Вошел Олег, стал уводить Антона, а Саша никак не освобождала его руку. Ему приходилось силой разжимать ее пальцы, и он кривился от слез, делая это.

Они вышли, и Антон понял, что не посмотрел на нее на прощание, и ему стало так плохо от этого сумбура, спешки, будто он бежал от нее, от ее боли, от ответственности, бросая и эгоистично предавая.

Они опять пришли в маленькую комнату, переоделись и уже через несколько минут были в вестибюле.

– А что, мы возвращались другим путем? – спросил Антон у Коровина.

– Нет, тем же самым.

– Надо же! – удивился Антон.

– Короче, Антон слушай меня. Через десять дней, максимум две недели, тут они с курсом лечения закончат. Можно будет везти Александру в Германию. Так что есть время все организовать. Нужен сопровождающий, разумеется.

– Я могу быть сопровождающим?

– Да, но лучше, если это будет медик, сам понимаешь, перелет дело не простое. Можно, наверное, из «Медтура» человека ангажировать.

– Олег, а ты смог бы с нами полететь сопровождающим медиком. Отпроситься или, к примеру, отпуск за свой счет оформить, мы тебе погасим расходы и убытки.

– Отгулы могу взять. А это паспорт нужен заграничный, что ли?

– Ну, само собой, у тебя нет паспорта?

– Нет, а зачем он мне?

– Загран сделаем, и визы через «Медтур» попробуем, чтобы понадежнее. Еще надо с ними сговориться на Мюнхен, а не на Дюссельдорф.

– Да не будет проблем, ты же только трансфер заказываешь, без медицинских хлопот. Слушай, а что там, в Мюнхене прямо пожить можно, сколько?

– На неделю смело рассчитывай, я пока сам не загадываю, как получится, семь-восемь дней минимум собираюсь пробыть, потом посмотрим, что с работой, вдруг срочность возникнет!

– Да, не сказал, к Александре можешь теперь ходить, путь запомнил?

– Ты чего, разве это рискнет обычный человек повторить?

– Не страшно, ты же нанял бригаду помощниц, они тебя проведут.

– Бригаду! Договаривались с двумя, а сменщиц они там сами будут привлекать.

Антон приходил к Саше каждый день, просиживал часами около ее кровати, иногда приспускал маску на своем лице, в надежде, что увидит и вспомнит. Он понятия не имел, узнает ли она, но твердо в это верил.

Во время его дежурства несколько раз приходили сестры-санитарки, обычно вдвоем. Девушки подобрались молодые и всегда веселые, и это было дико в существующей обстановке. Антон их вообще не различал, выделял только Ирину Адамовну: она крупная и высокая, имя и отчество ее узнал, потому что напарница к ней обращалась. Санитарки называли Александру Сашуля (Сашуля! Она им в матери годилась), комментировали свои действия, и Антону было неудобно за ее беспомощность и наготу, за то, что они ничегошеньки не понимали, не представляли себе, кто она, какая она, видели только худенькое, сцепленное неподвижностью тело. Девушки ловко крутили Сашу, протирали, обсыпали каким-то порошком, он потом еще несколько минут клубился в воздухе. Все эти процедуры очень тревожили Антона, заставляли сильнее переживать и нервничать. Обычно он выходил покурить во двор больницы. Попадая в другую среду, Антон удивлялся, что вокруг кипит жизнь, и ему казалось, все это бесполезной суетой. Он обычно отходил от здания больницы в лесок, где были заботливо предусмотрены три длинные лавочки, расположенные буквой П. Антон садился на среднюю, спиной к корпусу и старался сделать так, чтобы сигаретный дым не попадал на окружающих.

В тот день ветер игриво менял направления, и Антон встал, собираясь отойти в сторону, когда увидел сидящего на лавке мужчину, закрывшего лицо руками, нервно содрогающегося от молчаливого и беспомощного плача. Антон смотрел на него и ничего не предпринимал, боялся даже шаг сделать, как-то обнаружить себя. Так прошло довольно много времени, он затруднился бы предположить, сколько. Потом человек встал и медленно с опущенной головой двинулся в сторону тротуара. Антон тоже поплелся следом, он потрогал мужчину за плечо и молча показал на неснятые голубые бахилы. Тот окинул Антона отсутствующим взглядом и пошел прочь от здания больницы. Антон смотрел ему вслед, тоскливо наблюдая, как ярко-синие точки колышутся у земли, догоняя друг друга.

ГЛАВА 7. АНТОН. БАРХИН. ПРОЕКТ

Антон почувствовал, что его накрыла ситуация. Он не видел выхода, перспектив и мотивации для дальнейшего собственного существования. Все казалось ненужным, неинтересным, бесполезным. Вечерние разговоры с Лейлой по Скайпу не приносили ему прежней радости, он испугался за ее состояние, увидев встревоженное родное личико, жалел и скучал. Антон стал часто думать о том, правильно ли сложилась жизнь Лейлы: она в чужой стране, среди другой культуры и, по сути, чужих людей. Антону полюбился Томас, нравилось его отношение к Лейле и их взаимоотношения. Они, как легкокрылые создания, весело порхали по жизни, получая удовольствие и радость. И вот все так разом закончилось.

Антона не отвлекала даже музыка; слушать не хотелось, когда брал инструмент, духу, хватало только на одну композицию. Так уж играл, по привычке. Заказов не было, но он и не сильно переживал на эту тему, сомневался, может ли его внутренняя пустота сейчас выдать что-то стоящее, а процесс доставить моральное удовлетворение.

Бархин проявил инициативу и в поисках работы подал объявление на Авито. В тот же день откликнулись. Разговор по телефону был какой-то странный: ничего конкретно объяснить звонивший не мог, сказал, что его зовут Владимир, он хозяин компании, которая занимается строительством ангаров, но более детально все разговоры надо вести с неким Эдуардом.

Условились встретиться на следующий день. Бархин вызвался съездить один, понимая, что другу надо быть в больнице. Антон в тот вечер возвращался домой в настроении. Ему показалось, что Саше лучше: она не стонала, смотрела на него осознанно, хорошо двигала руками, пыталась поправить волосы и даже пила из чашки, когда Антон приподнимал ее в положение «полусидя».

Дома Бархин сгорал от нетерпения, поджидая его, чтобы поделиться впечатлением от встречи. Он на нервной почве организовал практически праздничный ужин, купил пиво. Но, как обычно, сначала потребовал отчет о Сашином здоровье. Услышав новости, он тоже слегка воспрянул духом, улыбался, шутил. Они поели, и потом неспешно, в подробностях, Бархин стал описывать, как прошел день. Эдуард ему не слишком приглянулся, уж больно немногословный, но, вроде, действительно в теме. Поводил по территориям. Да-да, там, на одной улице есть три участка, не подряд, к сожалению, но довольно близко друг от друга.

Антон удивился, узнав, что земля под застройку находится в пригороде:

– А почему я вчера не понял, где вы должны встречаться?

– Да на самом деле, я тоже не сообразил, мы утром договаривались конкретно.

– И что они собираются строить?

– Там есть завод, который выпускает малогабаритную технику, типа погрузчиков, электрокаров. Вот для этого предприятия надо запроектировать столовую и выставочный зал. Короче, завод в глубине, – Женька объяснял и одновременно показывал Антону подоснову, обводя здание простым карандашом, – а столовая будет главным фасадом обращена на их центральную улицу, по красной линии, а дворовым – к заводу. Вот тут они поставят ограждение, рабочие будут ходить обедать с заводской территории. В этом же здании надо предусмотреть большой выставочный зал, для демонстрации выпускаемой продукция, сюда посетители смогут попадать со стороны улицы.

– Слушай, а вокруг есть еще какие-то предприятия или организации? Может, им столовую сделать с учетом обслуживания населения? Просто предусмотреть вход и со стороны улицы, им же выгоднее будет торговать целый день, выпечку продавать. И еще, не понимаю, а зачем им очень большой зал под технику? Она же не бумажная. Надо организовать перед фасадом площадку, вывозить эти машинки каждый день из ангаров, пусть стоят красуются, а зал сделать поменьше, где будет представлена мелкая продукция, запчасти. Ведь эта техника на улице своеобразной рекламой сама себе послужит. А за счет сокращения выставочных площадей можно обеденный зал столовой увеличить.

– Интересная мысль, как считаешь, заказчикам позвонить и обговорить твои предложения? – Бархин сразу оценил идею Антона.

– Пока рано, надо прикинуть, что на этом участке реально можно разместить. Смотри: тут кругом паутина сетей и газ высокого давления, пока все отступы обеспечим, пятно застройки крошечным получится. Владелец губы раскатал: площадка огромная, а не ведает, что там в его землю засунуто.

– Я тоже считаю: сначала надо прикинуть, – Бархин чувствовал ответственность перед Эдуардом и не хотел заранее обнадеживать заказчика.

Антон повеселел, погрузился в процесс обсуждения. Потом вдруг спросил у Женьки:

– А ты пива сколько взял?

– Упаковку, а ты я смотрю, серьезно настроен! – Женька засмеялся.

– Да нет, это я так, подумал: вдруг мало, можно было бы съездить еще, пока магазины не закрылись.

– Предлагаешь ночью поработать?

– А чего ждать? Днем пойду в больницу, утром поспать немного можно, сейчас руки зачесались начать. А какие еще там объекты по этой улице, ты говорил?

– Да, смотри, следом идет площадка, где предполагается построить медицинский центр, коммерческий, естественно, но пока они не совсем понимают, получится ли соседний участок прикупить, тогда здание можно сделать длиннее. Так что медицину оставляем на потом. А вот еще местечко, близко к перекрестку, они ресторан хотят, участок небольшой, поэтому объем трехэтажный. На верхнем этаже – гостиница.

– Какая гостиница на такой площади?

– Ну, пару номеров просили предусмотреть.

– Понятно, бордель местный.

– Вполне допускаю, а так кто его знает, может, командировочных своих с завода будут размещать.

– Ага, конечно, ты же понимаешь, что официально это невозможно согласовать. Сколько к гостинице надо служб и дополнительных помещений! Потом они и сауну захотят, вот посмотришь. Ну как мы работу организуем? Кто чем заниматься будет или всё вместе?

– Думаю, лучше разделиться, так эффективнее процесс получится. Давай, ты занимайся рестораном, а я – заводом, там еще справа от столовой надо будет остановку общественного транспорта предусмотреть, а при нем – киоск торговый. Эдуард мне столько пожеланий наговорил, не хочется в испорченный телефон играть, – Женька передал Антону лист, испещренный какими-то иероглифами, – это он писал, а я еще приписывал, сам без бутылки не разберусь.

Антону показалось, что Бархин специально более творческую и интересную работу уступил ему, дабы порадовать и поддержать морально. Спорить он не стал, при этом упорно называл ресторан борделем.

Друзья решили изменить расстановку своих рабочих мест, сесть ближе друг к другу, чтобы разговаривать, показывать эскизы и не тратить время на хождение по залу. Раньше столы Антона и Женьки находились в противоположных углах, потому что служебные переговоры, которые обычно проводил Антон, отвлекали Бархина, он само собой начинал прислушиваться, реагировать, кипятиться, если что-то складывалось не так, особенно когда они работали с заказчиком впервые и еще не успевали притереться друг к другу. Как правило, в процессе сотрудничества у них устанавливались доверительные и продуктивные отношения с партнерами. Но иногда приходили люди со стройки, с претензиями, начинали орать, обвинять всех подряд. Антон обычно говорил спокойно, старался не раздражаться, не злиться, не повышать голос, а Бархин испытывал дискомфорт, особенно от необоснованных обвинений. Надо отдать должное Антону, он научился разруливать сам все конфликты, не сваливал проблемы на исполнителей.

Антон считал, что в процессе проектирования, особенно на компьютерах, нужна двойная проверка. Он всегда давал смотреть свои чертежи жене Саше. Саша и Бархин подстраховывали друг друга, а в заключение Антон должен еще раз «взглянуть» на полный комплект сам. Он старался это делать, но, понятно, не всегда получалось, были времена с такой загрузкой, что чертежи буквально вытаскивали из принтера горячим и несли на стройку. И потом обязательно всплывали досадные опечатки или неточности. Бархин, пережив несколько деловых разборок, отсел на самый дальний стол, когда приходили посетители – надевал наушники, слушал музыку и трудился во благе. Если чужих не было, они ставили диски в проигрыватель и включали через колонки громко, получая двойное удовольствие от процесса. Женьке казалось, что надо организовать переговорную комнату, но Антон как-то не поддержал его.

Теперь Антон перебазировался ближе к Бархину на запасной стол для приходящих сотрудников, принес туда свой ноутбук, решил воспользоваться мобильной техникой, чтобы была возможность работать не только дома.

Женька посидел с полчаса и отпросился спать. У него этот день был слишком перенасыщен эмоциями. Антон же, напротив, схватился за возможность переключиться на что-то другое, не связанное с больницей. Спать ему не хотелось. Он развернул подоснову, начал анализировать участок. Конечно, хорошо было бы туда съездить, к этому его когда-то приучил декан Полевой, что с годами стало привычкой. «Надо завтра смотаться, после больницы».

Мысли Антона опять вернулись к Саше. На самом деле, чем бы он ни занимался, о чем бы ни думал, часть мозга была заполнена этим знанием, этой проблемой, этой бедой. Он не мог отрешиться, переключиться или хоть на минуту забыть о ней. Надо позвонить Олегу, возможно, он знает точнее, когда Сашу выписывают. Пора, наконец, забронировать билеты на самолет, вдруг потом что-то не сложится. В любом случае, до предполагаемого отлета осталась неделя. Реально ли закончить эскизный проект? Если бы не дежурства в больнице, вполне, а теперь придется работать ночами. Но ничего, не из таких ситуаций выруливали.

Антон неожиданно вспомнил, что забыл спросить у Женьки насчет договора с заказчиком и аванса. Без предоплаты и утвержденного задания на проектирование они взяли за правило не приступать к работе. Сколько раз случалось: потратишь день, два, начинаешь придумывать, уже вжился в тему, и вдруг у клиента что-то резко идет не так, к примеру, не оказывается денег на строительство, изменяются бытовые условия, семейное положение и даже пункт проживания. Однажды произошло ужасное – заказчик погиб, то ли суицид, то ли случайность. Врезался на машине в столб на огромной скорости, в пять утра, исход без вариантов. Антона кроме всего прочего, таскали как свидетеля, хотя он вообще был не в курсе. Просто позвонил клиенту на мобильный после того, как тот три дня не приходил за готовым проектом. Документация была полностью напечатана и сброшюрована. Антон заказчика знал, не близко, как обычно, «друзья друзей». Аванс он вроде хотел перевести, но возникли мелкие недоразумения с картой, с телефоном, Антон не стал настаивать, было неудобно, всё-таки, «друзья друзей». После гибели работодателя оказалось, что его счета арестованы за долги по кредиту, жена исчезла со всеми деньгами, какие могла снять. Вплоть до того, что Антону чуть было, не пришлось самому его хоронить, но через полицию все-таки отыскали родственников – в общем, настоящий телевизионный триллер. Антону от этого заказа достались одни убытки: сам он был очень занят, Бархин разъезжал по Европам, Саша гостила у Лейлы в Питере, он привлек стороннего архитектора, да не слишком опытного, но с гонором. Отвалил ему круглую сумму своих кровных, да еще и возился как со студентом. Зарекся потом с ним работать. В душе Антон надеялся, что этот незадачливый проект торгового центра можно будет приспособить куда-нибудь, за полцены – в конечном итоге нормальное здание получилось, современное. Но торговые центры нынче никому не нужны.

ГЛАВА 8. АНТОН. БАРХИН. САША

Антон совсем не хотел спать, но надо было немного перекусить. Он потихоньку, чтобы не разбудить Бархина в гостевой комнате, пробрался на кухню. Достал из холодильника сыр, нарезал черный хлеб, аппетита не было даже на любимые бутерброды. Антон вспомнил про пиво. Уговорил бы сейчас бутылочку, пожалуй. Поискал в холодильнике еще что-нибудь подходящее, но стало ему от этих желаний тоскливо: он малейшее удовольствие для себя воспринимал предательством по отношению к Сашиному состоянию.

Решил ограничиться крепким чаем. Антон притащил тарелку с бутербродами на рабочее место и стал рассматривать подоснову. Потом отсканировал ее и сразу в программе набросал сетку осей. Легла идеально. Он Антона настолько захватила работа, что он забыл обо всем и просидел за компьютером до утра. Заспанный голос Женьки вывел его из отрешенного состояния.

– Так я и знал! – Женька возмущался для проформы, – тебе ж в больницу идти! Давай сегодня, я пойду, мне тоже надо Сашу навестить!

Антон на минуту задумался: и правда, Женьке ведь хочется увидеть подругу, но сказал:

– Если желаешь, пошли вместе, я тебя отведу, там замороченный путь.

Бархин неподдельно обрадовался, повеселел, стал клянчить у Антона, посмотреть, что он придумал. Антон обещал показать, но после завтрака, который Бархин организует, а то ему немного осталось доделать, работы минут на пятнадцать.

Бархин никак не ожидал увидеть практически готовое здание, довольно подробно проработанное. Антон требовал критики, и тот нашел к чему придраться. Автор нехотя согласился подправить, но потом заметил:

– Да, так лучше будет…

– Вообще и сейчас здорово! Жалко, что ты там не был. Может слишком изысканно и глобально для пригорода?

– Ну да, надо бы съездить. А давай сходим в больницу и махнем вдвоем на местность. Знаешь, сегодня это пригород, а завтра – город!

Друзья, воодушевленные предстоящими событиями, быстро перекусили и поехали в Клиническую.

Бархин заметно волновался, но виду не подавал. Держался. Антон думал: а вот как он сейчас относится к его Саше? Ведь у Женьки есть Капитолина, он о ней способен говорить круглые сутки, расхваливать, гордиться, всякие веселые истории про нее сочинять. Но, может, он по-прежнему любит Сашу, ту, которую он боготворит, свою Сашу, Сашу Завишу. Антон понимал, что об этом не спросишь. Во всяком случае, за эту их совместную жизнь в городе К. они так сроднились, что воспринимали близко к сердцу всевозможные события, происходившие друг с другом. Когда Марша уехала в Питер, а Женька начал работать с ними в архитектурной мастерской, они вообще стали каким-то единым организмом, вернее, одной семьей. «Вот странно, что я его никогда к Саше не ревновал. Кстати, почему? Он спокойно мог бы за Сашу бороться, он всегда по-своему ее опекал». Антон это воспринимал как должное. Он был самодостаточен, не сомневался в непоколебимости своей семьи, особенно, когда появилась Лейла. Дополнительную уверенность в себе ему придала любовь к Марше, а потом ее ответное чувство. Да, много могли дров наломать! Слава богу, ума хватило все разрулить. А ведь это друзья пытались рулить, и только он, Антон, плыл по течению.

Антон всегда считал себя счастливым человеком. Это счастье было несоизмеримо с его достоинствами, он так думал. Вокруг кружилась масса народа с невероятными проблемами, бедами, скукой и одиночеством. Антона словно кто-то оберегал от этого. Везунчик – говорил Бархин.

У Антона была идеальная жена. Как родителей и детей не выбирают, так и Антон не выбирал Сашу, она просто для него предназначалась, и это оказалось стопроцентное попадание. Все получилось, как бы само собой, и вот тебе – прекрасная девушка, красавица, с чутким и отзывчивым характером – главный его спутник жизни. Он даже не смог это особенно осознать, просто было хорошо: интересная работа, профессиональные успехи, своя квартира, дочка, верный друг Бархин.

Наверное, за все на свете надо платить. Почему расплата коснулась не его лично, а сделала это так изысканно жестоко, когда в беду попадает самый близкий человек? Саша не была слабой и немощной, она болела редко, но уж если случалось, так со всеми возможными тяжкими последствиями. А сейчас! Прекрасный возраст – слегка за пятьдесят. Это реально второе дыхание, новая внутренняя свобода. Саша выглядела на много лет моложе, оставалась в форме, не потолстела, не подурнела, не озлобилась. Да, впрочем, дело не в этом, вообще не важно, постарела она или нет, он ведь не дурак, понимает, что такова жизнь! Саша для Антона самый родной человек. Она и Лейла, и Бархин.

Антон уверенно вел Бархина по коридорам больницы. Сам немного волновался, не хотел смущать Сашу, поэтому перед входом в бокс попросил его подождать и вошел внутрь один.

Саша спокойно лежала на подушках, на звук открывшейся двери открыла глаза.

– Саш, я тебе Женьку Бархина привел, можно ему войти?

Антону показалось, что Саша оживилась, она даже подала знак рукой. Он оглядел тумбочку, открыл ящик, достал расческу и пригладил ей волосы, как она любила – с челкой на бочок. Ему показалось, что они поняли друг друга.

Женька вошел в бокс, огляделся и, видимо, остался доволен количеством аппаратуры. Он присел на стул рядом с кроватью, на котором обычно сидел Антон.

– Сашенька, здравствуй! – голос его дрогнул, и Антон почувствовал, что Женька очень взволнован.

Антон решил оставить их одних. Он сказал, что ему надо к врачу, и вышел, а сам просто ждал у двери и думал, почему он это сделал. Он не смог быть там с ними, вероятно, тайно надеясь на какие-то эмоции, которые взбудоражат и расшевелят Сашу.

Когда он вернулся в бокс, Бархин держал Сашину ладонь в своих руках. Сам он склонился и касался Сашиной руки щекой. Саша лежала в той же позе, но взгляд был направлен в сторону Бархина.

Женька посмотрел на Антона с какой-то немой болью.

Антон позвонил сестричке Лене, уточнил, что нужно принести завтра. Потом обнял Сашу, сказал, почему они не будут долго, у них появилась небольшая работа и ее надо успеть сделать до отлета в Германию. И попросил не обижаться и не скучать. Саша, кажется, внимательно его слушала. Бархин подтвердил потом, что, когда Антон сказал о работе, Саша очень сконцентрировалась, и особо отметил, что она провожала их взглядом.

Заговорил Женька не сразу. Весь обратный путь по больнице до выхода он молчал. Антон даже не пытался начать диалог.

Когда они вышли из здания, Женька попросил у Антона сигарету, сделав пару затяжек выкинул. Только в машине, пока Антон производил маневр с разворотом, он внезапно сказал:

– Говорят, профессиональные навыки человек теряет в последнюю очередь. Надо же, Саша так оживилась, услышав про работу, даже не верится. Хотя, по-моему, на наш уход она тоже отреагировала.

– Жень, Саша узнала тебя?

– Я не понял. Смотрела, а о чем думала, неизвестно. Саша, Сашенька, как же так получилось? Ведь все у нас было хорошо!

– Да уж, кто-кто, а Саша вообще не заслуживает таких поворотов судьбы. Она совершенно безгрешна, как только может быть безгрешен человек.

Антон забил в навигатор примерный адрес и пояснил:

– Там сориентируемся, покажешь, где площадки.

Ехать оказалось недалеко, Клиническая больница была на окраине города, на полпути до поселка Черемушки. Антон сам разобрался, куда свернуть от автобусной станции. Оставив машину на стоянке, они пошли осматривать местность. Ничего неожиданного Антон для себя не обнаружил, но Женька прав: новое здание уж слишком отличалось бы от сложившейся застройки. Антон даже не знал, что теперь делать. Образ ресторана уже сформировался у него в голове. Он решил пока не менять концепцию до встречи с заказчиком.

Антон, не спавший совсем, не захотел больше повторять такой эксперимент с ночным бдением: лучше сегодня до вечера перетерпеть и лечь не поздно, чтобы утром опять съездить к Саше, а потом работать. Времени до выписки оставалось все меньше и меньше, а каких-то положительных результатов в Сашином состоянии он не видел. Коровин был очень занят со студентами, пытался подогнать свои дела, чтобы спокойно ехать в Германию, и разговаривал с Антоном только по телефону. Он, кстати, был вполне доволен результатами лечения, утверждал, что томограмма мозга неплохая, и надеялся на лучшее.

Женька тоже работал над своим заводом ускоренными темпами, не хотел отставать от Антона. Но Антону не хватало данных и реального техзадания для продолжения проектирования, назрела необходимость в срочной встрече с заказчиком. Уже есть что показать.

Решили связаться с Владимиром, раз он был основным владельцем. Телефон не отвечал. Стали звонить Эдуарду, он трубку брал, разговаривал охотно, пояснял, что конкретно требуется, но насчет договора и оплаты направил к Владимиру: он хозяин, сейчас в командировке.

Антон, немного прояснив, что еще необходимо предусмотреть в проекте, занимался работой очень плотно, с каким-то мазохистским упорством.

В конце концов, они дозвонились до Владимира и назначили с ним встречу. Офис располагался недалеко от разрабатываемых участков. Внутри здания все было довольно современно, просто и со вкусом. Вероятно, хозяин выезжал за рубеж и кое-что там почерпнул. Подобные интерьеры Антон видел в журналах, но воочию, пожалуй, нет. Затеплилась надежда, что его концепция понравится. Беседа проходила довольно странно. Антон вел переговоры как руководитель мастерской, а Владимир как правило, обращался к Бархину, словно к своему старому знакомому, причем они до этого только однажды связывались по телефону. Владимир пространно рассказывал, что он хотел бы постепенно застроить целиком улицу, это дело времени, он скупит все участки, там в основном огороды местных жителей.

Антон предложил показать на ноутбуке, что они подготовили, покрутить в объеме, на это Владимир возразил: «Не вижу смысла, вот сделаете до конца, покажете, а я тогда решу, хочу я купить вашу разработку или нет, ну, как обычный товар».

Антон пытался объяснить Владимиру, что индивидуальные проекты так не делают. В первую очередь заказчик должен составить техзадание, причем так, чтобы было понятно назначение здания, этажность, технологические связи, какие материалы и конструкции собирается применять. Потом заключается договор, выплачивается аванс, а затем идет долгий процесс с утверждениями и согласованиями: сначала стадия проект и экспертиза, потом рабочая. Владимир выслушал все это с надменным лицом и сказал:

– Доделывайте и показывайте готовое. Никаких авансов, я в конце сразу заплачу за все.

– Но как же так? Может вас цена за документацию не устроит? Вы даже смету на проектные работы не посмотрели.

Владимир дал понять, что разговор окончен.

Всю дорогу домой Женька вслух переживал, зачем он втянул Антона в такую авантюру:

– Вот видишь, Антоша, не хватило мне опыта ГАПа. Тебе и так тяжело, а тут дополнительный перенапряг!

– Жень, успокойся! У меня тоже всякие косяки бывали с заказчиками, но вы всегда поддерживали, никогда не обижались и не ругали, сколько работы бесплатно переделали. Это же не твоя вина, что клиент – идиот, как будто только на свет родился. Может, он приехал откуда-то, не русский? Вроде все, что я ему говорил, совершенно очевидно и логично. И за меня не волнуйся. Мне эта работа в данный момент была просто необходима, чтобы от тяжких дум не сойти с ума. Я даже удовольствие получил, если вообще я на это сейчас способен. Кроме того, не все потеряно.

– Спасибо, что хоть не убил, – Бархин виновато улыбнулся, – да как не все потеряно? Я понимаю, можно было бы рискнуть доделать, потом показать, так у нас нет данных, чтобы заканчивать.

– Будем Эдуарда тормошить, он же владеет ситуацией.

– Эдуард, как я понимаю, имеет свой взгляд на данную затею. Он говорил про заросший участок рядом с будущим медцентром, а этот всю улицу скупать собирается. Какие там огороды – жилые дома, основательные, довольно новые. Такое впечатление, что он на месте не был и говорит с чьих-то слов.

– Да брось ты, он собственник, не может он не знать, чем владеет. Конечно, вероятность купли-продажи проекта без предварительных просмотров и согласований, с незнакомым заказчиком, ничтожна. Это как с закрытыми глазами попасть в мишень, которая вращается. Но всё не почему-то, а для чего-то! Женька, разве это беда? Мы ведь знаем, что такое беда, а эту переживем!

ГЛАВА 9. ОТЪЕЗД

Антон в душе даже обрадовался, что работа над проектом так неожиданно завершилась. Он успел получить от этого самое приятное – невероятный процесс творчества и поиска решения: когда образ нового здания еще только теплится в недрах сознания, но пока не обретает форму, когда сердце начинает стучать от предчувствия и тебя разрывает изнутри от одновременного обилия идей, но ты доверяешь потаенному чутью, выбираешь лучшую, и вот оно, родившееся на экране нечто особенное, твое. В проекте ресторана, или как называл его Антон, – борделя, сразу все сложилось. В плане он напоминал самолет или птицу с двумя треугольными крыльями. Первый и второй этажи занимал ресторан, на третьем он сумел сделать четыре гостиничных номера со всеми необходимыми службами. Архитектура здания была стопроцентно современная: скатные крыши без свесов, интересные консоли, но главное – это каскад треугольных арок, покрытых стеклянной кровлей. Эх, не суждено Владимиру лицезреть подобную красоту, проиграл, ты браток!

Теперь он как раз мог полностью сосредоточиться на Саше и подготовке к отъезду. Доктор, еще в больнице, второпях поздоровавшись с ним, сказал, что заскочит вечером, надо будет кое о чем переговорить.

Олег пришел в костюме, с разнеможной сумкой и новейших ботинках. Стрижка модная, с аккуратной бородкой – Антон его, наверное, не узнал, если бы повстречал в каком-то людном месте. Антон догадывался, что для доктора поездка за границу не являлась рядовым событием. Он находился в приподнятом настроении и был доволен своим видом.

Сначала поговорили о состоянии Саши. Олег сыпал какими-то медицинскими терминами и никак не мог переключиться на понятный Антону язык. В результате резюмировал, что все в пределах допустимого.

– Теперь о главном, о перевозке. Сначала до Москвы. Если пользуемся Медтуром, транспортировка до Москвы – 130 тысяч рублей, если Медицинскими линиями – 90, есть еще одна местная медицинская организация, возит именно в Москву – 78 тысяч.

Олег выразительно посмотрел на Антона, тот опустил голову, он размышлял, как сегодня с утра эгоистично радовался прекращению работ над проектом. Бархин отдал Антону свою пластиковую карту с деньгами за аренду дома, там было триста тысяч рублей. Даже слышать ни о чем не хотел, отдал безвозмездно. Ежедневные расходы на больницу Антон пока мог оплачивать из своих резервов, а эти деньги были в неприкосновенности. Но если такими темпами пойдет. А еще самолет…

Олег, уже встревоженный его долгим молчанием, продолжил:

– Я поговорил в нашей скорой с начальством. Там, какое дело: нам купили две машины новые, прекрасные с демпферами, оснащенные всеми прибамбасами. И они еще не введены в эксплуатацию, вернее одна уже ездит, по особым случаям. А вторая стоит. У нас два водителя сейчас в отпуске. Машина, из старых, в ремонте, еще одну, наверное, спишут. Ну, чтобы покороче, я мог бы эту новую взять на нашу поездку, если договорюсь со своим шофером Алексеем, который сейчас в отпуске. Он опытный, платить ему будешь ты, а отвечать за всю авантюру – я. Расходы такие: бензин, примерно тридцать литров на сто километров, если туда и обратно выходит около десяти тысяч. Шоферу ну максимум пять тысяч положим, просто, чтобы ну очень старался. Сам понимаешь, выгода в разы, но, если авария или что с машиной, нам отвечать и платить. Я бы рискнул.

В дверь заглянул Бархин.

– Я все пропустил? Уже определились?

– Привет, Жень, ты вовремя, решаем финансовые проблемы, – Олег снова озвучил Бархину свои выкладки, – как считаешь, стоит рискнуть?

– Меня в этой авантюре больше всего заботит, чтобы Александру довести до Москвы, вернее, до аэропорта, в целости и сохранности. Как я понимаю, ваш водитель – человек опытный и проверенный. Это важно. Машина абсолютно подходящая. Мы не экономим за счет Саши, просто не даем обогатиться каким-то дядям. Я поеду с вами, а обратно вернусь с водителем, ему с попутчиком веселее и всем спокойнее. Если что случится в дороге, а от этого любой ас не застрахован, будем проблему решать. Трасса до Москвы шикарная, риск с хорошим водителем минимальный. Погода вроде устойчивая, без дождя. Мы же реально одним днем обернемся.

– Так водителя Алексея еще надо уговорить в разгар отпуска ехать с нами, – неуверенно предположил Антон.

Олег подумал немного, покачал головой, и твердо сказал:

– Если он не укатил далеко, а укатил он, вряд ли, вероятно, на даче живет и рыбу ловит с мальчишками своими, по крайней мере, это было его заветной мечтой, согласится. Он мне обязан слегка, да и подработать никогда не помешает. Ладно, Алексея я беру на себя. Значит, этот пункт утвердили. Теперь перелет. Я выяснил, что мы преспокойно можем долететь до Мюнхена на борту Аэрофлота или любом другом за те же деньги, как и простые пассажиры. Единственное – заранее надо заявить о транзите маломобильного человека. Предварительно я уже с ними созванивался через главврача Клинической. Оказывается, это обычная практика переправки лежачих пассажиров. Лететь нам меньше четырех часов, но придется находиться в хвостовой зоне эконом-класса. Место они огородят. Так что на троих получится тридцать, максимум сорок тысяч. Чувствуете, до Мюнхена мы втроем добираемся за пятьдесят-шестьдесят тысяч!

– Ну, это фантастика! Олег, тебе не кажется, что ты не там работаешь! – Бархин был впечатлен и искренне хвалил доктора.

– Да, просто я, когда понял, каких денег это в Медтуре стоит, в отчаяние впал. Мы сами все усложнили. Я сейчас не хочу Александру вести в сидячем кресле, только лежа, пусть ничегошеньки не усугубится при перевозке.

Они еще долго обговаривали все вопросы, всякие мелочи, что будет делать Бархин в отсутствие Антона. Так речь зашла о Вере.

– Антон, ты, что ли Веру пригласил у тебя сад приводить в порядок? Я увидел ее тут с двумя молодцами, глазам не поверил. Как-то не своевременно, не находишь?

– Жень, забыл тебя предупредить, что я ее встретил на днях на улице, Вера начала выяснять про сад, не нужна ли помощь в уходе. Я ей о Саше рассказал, она ахала-охала, уговорила весенние мероприятия провести, а то Саша поправится и начнет переживать, что все в запустении. Я подумал, может и правда. Договорились, пусть они обрежут деревья, соберут мусор, все так косметически, будет не дорого.

– Да не дорого, это ладно, ты уедешь, а меня с эффектной девицей оставляешь, которая начнет шляться сюда каждый день. А я буду переживать, что Капитолина расстроится, если неожиданно застанет ее тут.

– Да, ну ты с ней поосторожней!

Олег, наблюдая за перепалкой, попросил пояснить, кто такая Вера?

ГЛАВА 10. ДОРОГА ДО МОСКВЫ

– Так кто такая Вера?

Реанимобиль покинул пределы города и выехал на трассу. Многие переживания и трудности сегодняшнего утра остались позади. Все получилось. Водитель Алексей согласился прервать отпуск и сделать рейс до Москвы. С Сашей за ночь не произошло ничего непредвиденного. Девчонки-медсестры подготовили ее, экипировали для дороги, устроили на демпферные носилки, заботливо укутали принесенными Антоном пледами и даже вышли во двор попрощаться. Было совсем раннее утро.

– Выздоравливайте! Удачи вам, приезжайте потом нас проведать, с Александрой, – они говорили почти хором.

Антон отрешенно кивал им в знак признательности. Саша высвободила руку из-под пледа. Он взял ее ладонь, так и шел рядом с каталкой, не отпуская. Погрузка прошла прекрасно, легко, почти бесшумно, носилки установили в машину.

Олег сказал, что такие реанимобили сейчас использует МЧС. Доктор устроился у изголовья Александры, а Антон – напротив. Женька Бархин сел в кабину к водителю «налаживать контакт».

Саша сначала лежала с открытыми глазами, потом уснула.

– Я дал ей легкое снотворное с успокоительным, чтобы облегчить время в дороге. Бывает больных укачивает, мутит или того хуже. У них после подобных заболеваний может быть нарушен вестибулярный центр, – пояснил Олег. Потом вдруг встрепенулся и с улыбкой спросил Антона:

– Так кто такая Вера? Вы меня заинтриговали. Все дни о ней думаю.

Антон засмеялся:

– А я голову ломаю, что это наш доктор такой серьезный? История прозаическая, ничего особенного. В прошлом году, когда подошло время справлять Сашин юбилей, я ей на день рождения подарил ландшафтного дизайнера, вернее, оплатил услуги дизайнера. Саша хотела сделать праздник во флигеле и позвать самых близких, включая немецких родственников, родителей Томаса, которые в нашем доме никогда не были, а ведь они являются прямыми наследниками этой постройки. Саша все время переживала за сад. Конечно, мы как могли его благоустраивали, но бессистемно, кроме того, в озеленении – полные профаны. Вот я и решил пригласить специалистов, чтобы они загодя вместе с Сашей все продумали и исполнили. Это бы в марте, а день рождения у Саши в конце июня, так, что вполне могли успеть. Дизайнером, как ты уже понял, была Вера. Мне ее рекомендовали для одного нашего проекта. Но тогда у нас сотрудничество не получилось, она переехала в Москву. Спустя несколько лет я ее встречаю на общем мероприятии. Оказалось, Вера вынуждена была вернуться – у нее пожилая мама, и требуется помощь в уходе. Вот она свою фирму как бы продублировала. Сейчас это легко. Интернет очень упрощает связи. В Москве у нее остался офис с сотрудниками и команда ландшафтных озеленителей. Здесь она новую бригаду собрала из трех человек, наладила отношения с питомником. Если какие знаковые объекты наклевываются в Москве, она отъезжает на несколько дней для переговоров, посещает участок клиента, а потом здесь работает, ну и руководит отсюда. Надо сказать, женщина она очень деловая, к мужчинам относится свысока. Хотя со мной нормально разговаривает, почтительно, а вот Бархин ее невзлюбил. Моя Саша нашла с ней общий язык, они все классно придумали, Вера даже смогла убедить ее по некоторым неоспоримым пунктам. Например, Саша была против водоемов на участке, хотела, чтобы сад требовал меньше ухода. Мы много времени отдавали работе, а возможности иметь постоянного садовника у нас нет. Кроме всего, она боялась, что водоемы будут выглядеть напыщенно. Вера ее агитировала очень долго, но уговорила. У нас сад довольно большой по городским меркам, кроме того, он постепенно переходит в центральный парк. Получилась такая диффузия: к нам попали хвойные деревья, а за забором появились яблоньки – птички постарались. Часть сада, возле парка, свободная, очень естественная. Вера все насаждения там поверила, произвела санацию, прореживание и сделала некую иллюзию ручья. Причем вода не расходуется зря: она сначала стекает открытым способом, затем попадает в подземный резервуар, а оттуда насосом распределяется на капельный полив растений. Русло имеет гидроизоляционную основу, но сверху декорировано мелкими камушками и создается полное впечатление, что это родник. Возле ручья рабочие высадили иву и поставили крошечную беседку с гамаком. Саша ее называет часовней, потому что она маленькая, буквально на одного человека. Теперь это любимое Сашино место для чтения. Оно изолировано и приватно, – Антону очень нравилось упоминать о Саше или впрямую говорить о ней, – ну вот такая история про Веру.

Антон заметил, что доктор трет глаза, и свернул рассказ.

– Да, поздно лег, все дни недосыпаю, машина своим мягким ходом меня реально укачала. Вот тебе и сопровождающий! – доктор засмеялся.

– Поспи Олег, я за Сашей понаблюдаю, если что, разбужу.

Антон смотрел на Сашу, а сам никак не мог выйти из темы, которую затронул Олег: юбилей Саши. Она наотрез отказалась отмечать его в ресторане. Праздник Антона за полгода до этого, ее совершенно не удовлетворил: он пришелся на январь, гостей предполагалось множество – статусные особы, которых не пригласить нельзя, плюс близкие друзья и родственники. Мероприятие прошло замечательно, в недавно открывшемся ресторане «Премьер», но повторение такого банкета совершенно не радовало Сашу. Она хотела теплой домашней обстановки, чтобы приехали дорогие питерцы. Кроме того, задумала пригласить родителей Томаса: они ведь так и не были в доме своих родственников Вульфов.

Не смотря на попытки Антона и Лейлы отговорить Сашу (мол, как хозяйка, она «упашется» в свой день рождения вместо того, чтобы отдыхать и радоваться), Саша уверила их, что найдет хороший кейтеринг и пригласит официантов для обслуживания. Она вспоминала день открытия мастерской «Сфера»: как душевно и весело все прошло! Саша захотела подготовить интересную программу вечера и даже согласилась петь. Это очень вдохновило Антона и Бархина. Они положили на музыку и отрепетировали с Сашей четыре новые композиции на стихи любимого Женькиного поэта Татьяны Гурьевой и песню «Girl» Битлз в память о далеком времени, когда Саша Завиша и Антон Круглов, еще не женатые, исполняли ее на концерте в «Гражданпроекте» и имели огромный успех. Тогда это событие отчасти помогло их сближению.

Праздник и вправду удался, гуляли два дня. Накрыли шикарный стол. Компания «Lucy in the Sky with Diamonds» не подвела: приготовили не только на удивление оригинально и красиво, но и очень вкусно. Какой был торт! Просто картина на белом холсте с будто нарисованными акварелью голубыми и сиреневыми птицами. Если бы Антон не видел этого своими глазами, никогда не поверил, что такое возможно. Стол сервировали небольшими вкуснейшими закусками: их легко взять и удобно съесть. Удивительно, но все это многообразие приготовила семейная пара – Люся и Максим, отсюда и название, в котором чувствовался музыкальный отсыл и радостный юмор. Люся и Максим сами обслуживали мероприятие: молодые, веселые, в белых рубашках и длинных черных фартуках.

Все находились в приподнятом настроении, хвалили угощения, шутили, были дружественно раскрепощены. Когда первая волна поздравлений и тостов пошла на спад, гости захотели немного размяться на свежем воздухе, там началась следующая очередь восторгов. Саша провела экскурсию по саду, ей помогала Вера – неотразимая и высокомерная. Саша, учитывая все обстоятельства, вынужденно пригласила ее на праздник. Бархин был не слишком этим доволен, но ничего не сказал.

Второе отделение застолья началась с новых возгласов удивления: Люся и Диамант (как его тут же окрестил Бархин) успели сменить закуски и выдали горячее – нечто потрясающее из индейки с маринованными грушами. Антон почему-то не мог отделаться от мысли: «когда Люся все это успела и сколько у нее подсобных «бриллиантов»?

Следующий перерыв снова проводили в саду. Настало время концертной программы. Сценой служила площадка перед домом, а для гостей вынесли упругие кожаные пуфы в виде больших валунов – такая новомодная дорогущая дачная мебель – подарок Веры. Солнце уже садилось и проглядывало среди листвы оранжевыми горячими всплесками.

На разогреве у Саши были мужчины: Сей Сеич на ударных, Бархин и Антон – на гитарах. Алексей репетировал с друзьями по Скайпу, но все равно очень переживал, потому что вживую поиграть не удалось: они с Маршей и Тоней приехали этим утром и сразу ввязались в подготовку к торжеству – украшению зала.

Несколько инструментальных композиций сыграли еще при солнце, но вот оно зашло, и под общий вздох одобрения включилось освещение. Впору экскурсию было проводить повторно, потому что сад преобразился: он даже по цвету стал иным, загадочным, с длинными тенями, неожиданными звуками, всполохами от фонарей и качающихся веток.

Окна флигеля освещали площадку, как когда-то задумал архитектор и хозяин дома – Николай Вульф. Кроме этого, они приспособили еще два прожектора, чтобы осветить выступающих. Первой предполагалось исполнить «Girl» – совершенно беспроигрышный вариант. Сначала Антон пел один, когда вышла Саша все захлопали: она переоделась и, как раньше, в далекие советские времена, была в узких джинсах и блузке с пышными рукавами. Джинсы сохранились аутентичные, как говорил Бархин, те самые, а блузка потеряла вид, поэтому сшили новую, похожую. Дым тоже был, только дымили не слишком сильно, чтобы не напрягать зрителей. Песню встретили бурными овациями. Конечно, гости требовали еще. Саша не пошла переодеваться, осталась в джинсах и блузке. Наступила очередь романса.

«Курила трубку осень, дым валил,

забрасывал снарядами оранжа.

А из открытого окна винил

хрипел в миноре «диким» старым Гранжем.

Последним солнцем тихим ясным днём

прощалась осень с бесконечным небом

и на зелёной ножке с фиолетом,

и на другом, на солнце, солнца цветом,

а проще с астрой, может быть, с дубком…

Прошелестела ветром по бульварам,

сметая золото в один «ненужный ком».

А я за ней тащусь в пальтишке старом,

грущу и радуюсь, о, Господи, о чём?!»

Саша пела проникновенно и грустно. И каждый принял эту нотку грусти и знал, о чем она. Антон вспоминал, как от ее голоса у него мурашки побежали. Несмотря на то, что они много репетировали, теперешняя обстановка, возбужденные зрители – все это добавило настроения и трепета. Как хороша была Саша, будто не прошло столько лет! Вон какая взрослая и красивая Лейла у них, а ее мама словно юная девушка, как раньше, тоненькая и нежная. Саша спела три песни. Гости просили еще на «бис», но Саша позвала всех за стол: там принесли новое горячее из рыбы и какие-то закуски на шпажках, брускеты с помидорами и клубникой. Антон радовался, что порции сделали небольшие, иначе попробовать все это разнообразие было бы просто невозможно.

Стало уже доброй традицией выходить в сад на перекур. В следующем антракте выступали Осиповы – Алексей и Тоня. Тоня играла на гитаре и пела, Алексей сопровождал на барабанах. Антон был очень удивлен и до слез тронут, что они специально подготовили номера. Причем одна песня, на английском, – любимая Сашина «I go to sleep» Рея Девиса. Саша в эйфории обнимала Тоню, восхищаясь, как эта юная девочка прекрасно поет, да еще аккомпанирует себе сама.

Это было чудесное время! Питерцы и мюнхенцы (придумка Бархина) гостили несколько дней. Так что для Люси и диамантов получилось много работы. Родители Томаса восторгались увиденным, они никогда не были свидетелями такой дружбы и подобного праздничного размаха. Сказали, что понимают Генриха Вульфа, который в далекие тридцатые годы принял советское гражданство и остался жить в Советском Союзе. Им очень понравился дом, но особенно отметили, как красив и ухожен сад.

Вот такую роль в жизни сада сыграла Вера. И чего ее Бархин невзлюбил? Нормальная барышня, эффектная, деловая, талантливая. Антон уважал таких женщин. Быть эффектными и успешными в профессии – не легкое дело.

Антон всю дорогу не сводил глаз с Саши. Мерный ход машины и лекарства укачали ее, она спала, иногда тревожно моргая ресницами, но вскоре опять затихала. Антон молил бога, чтобы все обошлось без неожиданностей. Водитель Алексей предельно аккуратно вел машину, не гнал, не рисковал. Доехали до Шереметьево благополучно. Их разместили в небольшом помещении, специально оборудованном для таких пассажиров. Доктор Коровин заранее, по телефону, попросил выделить двух медсестер, чтобы они подготовили Сашу к предстоящему перелету и покормили. Оставив ее на попечение работников Аэрофлота, друзья пошли оформлять билеты.

Олег отпустил водителя отдохнуть, он хотел посмотреть аэропорт, сказал, что заодно перекусит что-нибудь.

– Нам может надо пообедать? – предложил Бархин.

– Да, пойдем, Женя поест перед обратной дорогой, да и мы что-нибудь перехватим, не известно, как все сложится в самолете. Я пока не хочу больше Александре транквилизаторы колоть, это ей тоже не полезно. Я не знаю, как она воспримет перелет.

Антон пытался договориться с Бархиным, чтобы он держал его в курсе событий и по работе в том числе:

– Вообще давай выходить на связь ежедневно. Можно по почте. Если срочные вопросы – созваниваемся.

Водитель Алексей отыскал их в кафетерии.

– Похоже, нам пора, хочу вернуться засветло и сдать реанимобиль.

Бархин торопливо допивал чай, одновременно хвастаясь, мол, они нашли общие темы для разговора на обратном пути, так что скучать не будут. Антон мысленно отметил: Женька со своей эрудицией и умением сходиться с людьми, всегда раскопает темы для общения со всяким собеседником – и с мужчинами, и с барышнями разных возрастов.

Антон и Олег пошли проводить друзей до машины. До полета оставалось еще два часа, и никто из них не представлял, что будет дальше.

ГЛАВА 11. САША

Густая, как ртуть, капля росла в размерах, увеличивалась, переливаясь, меняла форму.

Саша открывала глаза и видела перед собой что-то серое, протяженное, и ее начинало подташнивать, если она смотрела на это дрожащее, пахнущее едкой пластмассой. Еще был свет сбоку и шум, всегда был шум, и что-то давило на уши изнутри. Саша хотела бы подвинуть руку, положить поудобнее, но не понимала, как это сделать. Она снова закрывала глаза, и опять радужная капля накатывала на нее, так неприятно и даже страшно. Однажды сквозь шум она различила голос и почувствовала губами прикосновение твердого и прохладного края пластиковой бутылки. Она с трудом сделала несколько глотков: пить лежа на спине совсем неправильно. Ей показалось, что немного воды скатилось по шее, мокро и неприятно, зато ее разноцветная капля исчезла. Саша забылась на какое-то время и видела пляж с белым песком и полоску моря вдалеке – ярко-синюю. Было прохладно, несмотря на слепящее солнце. Саша думала, что вот-вот сейчас разогреется, и действительно почувствовала тепло, такое равномерное и приятное. Она ощутила движение, потом каталка стукнулась о какую-то преграду, но преодолела препятствие, покатилась дальше, и Саша вдохнула вкус свежести и прохлады. Воздух был наполнен тысячами запахов. И еще свет – настоящий солнечный свет. Потом склоненное над ней лицо Антона. Он что-то спросил, но она не могла избавиться от этого шума в ушах и не поняла его. Антон подоткнул плед со всех сторон. Так вот отчего стало тепло. Ее укрыли мягким флисовым пледом. Саша почувствовала толчок и движение вниз. Сердце сжалось, и она опять зажмурилась. Когда наконец падение прекратилось, и Саша открыла глаза, то совершенно отчетливо увидела самолет, летное поле, огромную машину рядом с самолетом. К ней опять наклонились Антон и доктор. Саша его узнала, он приходил в больницу.

Доктор что-то сказал Антону, но она не поняла или не разобрала; еще ей показалось, что доктор говорит как бы с эхом, повторяя слова дважды. Ей опять мучительно захотелось пошевелить рукой.

Саша пыталась вспомнить или понять, что все-таки произошло. Где они, почему самолет, что с ней?

Носилки покатили, и она словно бы провалилась в какой-то низкий, глубокий колодец; из него был виден только небольшой проем света, потом голос: «Мама, мама!»

Саша открыла глаза и увидела Лейлу. Где мы? Может, в Москве? Почему самолет? Ей хотелось встать, обнять Лейлу, но никакой возможности сделать это не было.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
«Архитектура стремится поглотить всё остальное, она стала всей нашей жизнью».

Арне Якобсен, архитектор

ГЛАВА 12. МОСКВА – САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

Антон стоял на перроне и курил. Проводница отметила у себя его билет, а теперь периодически высверливала черными глазами, оглядывая с ног до головы. Он уже побывал в вагоне, нашел свое купе и оставил сумку. Неожиданностью было увидеть двух маленьких четырехлетних попутчиков, королевскую двойню, путешествующих вместе с матерью.

На его счастье, к вагону подбежала молодая пара, и внимание проводницы переключилось, обнаружив новую жертву. Девушка, запыхавшись, пыталась что-то объяснить ей, а юноша пожелал проникнуть вовнутрь с огромным чемоданом на колесах.

– А в Питере кто это тащить будет? – зло спросила проводница?

– Там увидите, я очень быстро! Не беспокойтесь, в самом деле!

Парень исчез в недрах вагона, а девушка унизительно благодарила за что-то грозную озабоченную тетку, возомнившую себя командиром корабля, пересекающего Галактику.

– Две минуты! – кинула проводница в сторону Антона.

Тот раздраженно затушил сигарету и зашел в тамбур, уступив проход быстрому провожающему юноше.

В его купе как-то уже все изменилось. Дети улеглись на полки, свет был притушен. Антон понял, что чай сегодня ему не предвидится. Он взял полотенце и снова вышел в тамбур, где располагались туалеты.

– Санитарная зона! – сквозь зубы процедила проводница.

Вернувшись в купе, Антон забрался на верхнюю полку, достал из пакета бутылку воды (хорошо, что взял запить цитрамон), сделал несколько торопливых глотков. Он заметил, что мальчик, которого уложили на верхнюю полку, тайно наблюдает за ним через предусмотрительно откинутое матерью ограждение. Антон подмигнул ему, и тот спрятался за угол одеяла.

Антон отключился в полете, пока опускался на подушку. Весь груз сегодняшнего дня придавил его тяжким забытьем без сновидений. Проснулся он так же резко, как и уснул, от того, что поезд не двигался. Полежав немного в тщетных попытках заснуть, он начал рассматривать купе. Мальчик, отбросив одеяло, крепко спал, слегка приоткрыв рот, наклонив голову в сторону Антона. Под ним, на нижней полке, лежала его сестра, аккуратно укрытая, отвернувшись к стене.

Антон так напряженно пытался заснуть, что устал. Мозг был бодр и даже начал прорабатывать какие-то мыслишки, при этом тяжелые веки не хотели открываться. Помучившись так с полчаса, Антон решил прекратить эти экзекуции над собой. Он тихонько спустился и вышел из купе.

Поезд стоял на станции, было видно здание небольшого вокзала с единственным залом ожидания и кассами. Антон безразлично рассматривал постройку. В освещенных окнах угадывались немногочисленные силуэты. На перроне, в полутени от фонаря, стояла женщина. Чем дольше смотрел на нее Антон, тем все более различимы становились детали: клетчатый чемодан на колесиках, длинный черный плащ, стрижка «каре». Алекс!

Антон приник к стеклу, пытаясь рассмотреть ее, но стекло было пыльным и вдобавок бликовало, свет фонаря – тусклым, а женщина стояла спиной в пол-оборота. Антон бросился к двери вагона, чтобы рассмотреть или окликнуть ее, но в это время поезд медленно тронулся и начал движение в противоположную сторону, увозя прочь от одинокой, печальной Алекс. Или не печальной? Или не Алекс…

– Какая это была станция? – спросил Антон у другой проводницы, проплывающей мимо по узкому проходу, которая, будто бы случайно качнувшись бедром, коснулась его всей своей обволакивающей мягкостью.

– Калашниково, примерно середина от Москвы до Питера.

Антон перебрался в другой тамбур, где были туалеты, и закурил. Думал об Алекс. Она или все-же нет? Алекс он встретил прошлой осенью после почти четверть векового безвременья. Тогда она была также одета, ну совсем также, даже чемодан узнал.

Антон понял, что забыл номер своего купе. И, по-видимому, ему придется здесь провести остаток пути. Но, предположив, что теперь у них со второй проводницей особенная связь, Антон поплелся в другой конец вагона, с надеждой, что служебное купе не заперто, и она не легла спать.

Дверь была открыта. Там на подушках полулежала первая, злостная проводница. Антон совсем не рассчитывал на такой расклад событий и даже хотел просто повернуть назад, когда она вдруг заговорила:

– Восьмое.

– Что восьмое? – не понял Антон.

– Купе восьмое.

Антон опять прошел в дальний тамбур и достал новую сигарету. Из купе в середине вагона вышла женщина в трикотажном платье крупной вязки и высоких, баклажанового цвета, сапогах, закрывающих колени. Антон узнал свою попутчицу. Он сразу отметил это сочетание фиолетовой замши и бежевого трикотажа. Было странно, что она не переобулась и не переоделась в спортивное. Антон вспомнил слова Саши: «Трикотаж может испортить любую фигуру». Сейчас он готов был опровергнуть эту аксиому.

Женщина прошла к нему в тамбур.

– Вам не спится? Я отчего-то разволновалась. Не хотела, чтобы из-за нас.

Антон только сейчас, наконец, рассмотрел ее. Женщина оказалась совсем юной, как Лейла или моложе. Довольно высокая и очень стройная. Она попросила у него сигарету. Он торопливо протянул пачку.

Девушка выбрала сигарету, долго, с улыбкой, рассматривала ее, потом многозначительно посмотрела на Антона.

Он принялся оправдываться:

– В Мюнхене, в аэропорту, второпях не разобрался, купил первые попавшиеся, оказались женские. Такие тонкие, коричневые, вкусные. Вот оторваться не могу.

– А вы в Питер домой или из дома? – спросила она, чтобы завязать разговор.

– По работе, я и не москвич, провинциал. В Москве проездом из Германии. «А вы домой или в гости?» – в такт ей спросил Антон.

– Мы домой, ездила малышат показать дедушке и бабушке. Они еще не встречались. Это родители мужа, старенькие уже, здоровье подводит. Вот дождались, когда мои зайчики хоть немного подрастут, чтобы мы могли на поезде путешествовать. Я их долго готовила, как надо себя вести, по-моему, у них хорошо получилось, но вот за вас волнуюсь, я заметила, вы расстроились, когда вошли в купе.

– Я не расстроился, а скорее не ожидал. Очень устал сегодня, думал только до подушки и отключусь, но тут, на несчастье, поезд остановился. И все – моим снам пришел конец. А почему вы к родителям мужа ездили без мужа, если это удобно, что я спросил?

– Это естественный вопрос, – девушка немного помолчала, – он погиб на службе еще до рождения детей. Он пожарный.

Она жестом и на словах предупредила извинения Антона:

– Не переживайте, такое трудно предвидеть. Теперь я просто верю, что судьба человека предрешена, – она говорила, не глядя Антону в глаза, нашла какую-то точку на стекле и будто доверилась ей, – муж планировал после училища перебраться в Москву, поближе к родителям, хотел как-то им помогать, он в семье младший, поздний ребенок, отцу сейчас уже почти восемьдесят. Вроде все срослось, он с отличием оканчивает училище, практически получает назначение, но тут выясняется, что у нас будет двойня и поэтому нам лучше оставаться в Питере с моими родителями, которые будут помогать. Получилось так, что в Москву едет его друг и погибает там в первом же пожаре. Муж в отчаянии считал себя главным виновником произошедшего. Сам он остался в училище преподавателем, но время от времени их привлекают к непосредственной службе. И через год, на своей первой ликвидации, он погибает. Тушили завод, пожар занимал огромную площадь, все живы, кроме него. Дети наши раньше срока родились, долго выхаживали. Но обошлось без осложнений, развиты по возрасту, здоровье без проблем. Так что от своей судьбы не уйдёшь. Я пошла, а то вдруг малышата проснуться, испугаются.

Она повернулась и неожиданно положила свою ладонь на руку Антона, упирающуюся в поручень.

ГЛАВА 13. АЛЕКС

Алекс ее звали от фамилии Алексеева. Даже не вспомнить, кто придумал. Это прозвище подходило ей больше, чем любое женское имя. Она немного смахивала на мальчишку, постоянно носила джинсы и довольно коротко стриглась.

Алекс была подругой его юности, его девушкой, предметом зависти многочисленных товарищей. Он же воспринимал ее буквально как друга, с которым хоть в разведку, хоть на нелегальный концерт местных музыкантов. Она была из тех, кто не строил мальчишкам глазки, а стирал кожу пальцев, разучивая очередной аккорд на жестких медных струнах.

Встреча ее с Антоном предопределилась переселением их семей в только что построенный дом. При этом ее отец был начальником крупной стройки, и они приехали из другого района города, а Антон с родителями перебрались из аварийной пятиэтажки, расположенной неподалеку, так что даже школу не пришлось менять. Идти теперь, конечно, было подольше, но в школе у Антона складывался музыкальный коллектив – ансамбль, как говорили тогда, группа – как сказали бы сейчас, с названием «Лейла». Родители Алекс консультировались с мамой Антона, в какую школу отдать дочь, присутствующий при этом Антон сразу назвал номер своей и добавил, что там бассейн и второй иностранный язык.

– Зачем бассейн, если нам поступать в строительный на архитектуру? – сомневалась мама Алекс.

Но Алекс восприняла бассейн как огромный плюс и подмигнула Антону.

Он тут же решительно взял над ней шефство еще и потому, что совсем поблизости у него не было одноклассников – все проживали в старом микрорайоне, немного дальше, чем сама школа.

Так получилось, что они стали утром ходить на уроки вместе и много болтали о разном, о своих пристрастиях и планах на жизнь. Антон, естественно, мечтал о карьере рок-музыканта, а у Алекс вектор определили родители: строительный ВУЗ, архитектурное направление. Так Антон впервые столкнулся с понятием своей будущей профессии.

Однажды Антон позвал Алекс посмотреть новые инструменты, которые приобрела для них школа: две гитары и ударный комплект. Похвастать хотел. Алекс очень серьезно все рассматривала, примерилась к бордовой красивущей «Тонике»¹. Спросила, на чем они раньше играли?

– Мы сами сделали электрогитары из фанеры по типу флаинг², хотели стратокастер³, но трудно было эти дуги выпиливать. Потом покрасили и все такое.

– Да, ладно, а покажите!

Самодельные фанерные гитары V-образной формы произвели на Алекс непередаваемое впечатление, она заставила ребят поиграть и очень хвалила, чем расположила к себе всю команду. Она стала регулярно приходить на репетиции и была самым преданным фанатом.

Алекс буквально каждый день во время утреннего пути на занятия ныла Антону, как ей тяжко ездить на подготовительные курсы по рисунку в строяк. Она так его разжалобила, что он неожиданно для себя вдруг сказал:

– Ну, хочешь, я тоже буду с тобой ходить на твои курсы?

– Это ведь по рисунку, я в прошлом году художку закончила, теперь мне вообще не интересно.

– Так я тоже до седьмого класса ходил в изостудию ДК Кирова. Там сильный художник преподавал, у нас приличные результаты были. На городских выставках участвовали, у меня и дипломы есть.

– Так что ж ты медлишь, давай готовиться и поступать вместе!

– Не, на курсы походить могу, исключительно по-дружески, а поступать ведь не обязательно. Я в группе играть хочу.

Алекс, конечно, слегка расстроилась, но больше к Антону не приставала с агитацией. А он, как обещал, оплатил курсы, чем осчастливил маму, у которой просто груз с плеч свалился, она уверовала, что сынок взялся за ум. Их родители вообще нарадоваться не могли, как все удачно сложилось. Курсы проводились по вечерам, заканчивались поздно, и мама Алекс теперь не беспокоилась, что «детка одна возвращается по темноте».

Подготовительные занятия вел Владимир Иванович – строгий мужчина средних лет. Он подхваливал Антона, отмечал его чувство пропорций, хороший глаз и уверенную руку. Антон шутил, что, видимо, он прирожденный снайпер. Но на самом деле ему курсы пришлись по душе. Они занималась в большой аудитории, где было множество гипсовых изделий и даже несколько статуй, не говоря уже о бюстах различных римских героев. Антон раньше интересовался историей Древнего мира и многих персонажей знал, что называется в лицо.

Алекс за свое прилежную подготовку к поступлению в институт авансом выторговала у родителей электрогитару и сразу же заявилась с ней на репетицию: «Буду бас-гитаристом». Никто и не спорил. Она упорная, как уже отмечалось, стирала пальцы в кровь, но твердо шла к своей цели и овладела инструментом. Вообще Алекс была не из робкого десятка и очень напориста, при этом знала меру и никогда не переходила чужие границы, ну, если только родительские. Родичи, как она их называла, конечно, избаловали ее, но она сама была трудяга, если видела в этом смысл.

Алекс серьезно готовилась к институту, что-то дополнительно изучала, чертила архитектурные обломы, такие профили декоративных элементов, они могли быть на вступительных экзаменах. Антон смеялся над ней: «Да ты со своим аттестатом всего один экзамен будешь сдавать, наверняка медаль получишь, а если нет, все равно гарантирован средний балл больше четырех с половиной, а это два экзамена – рисунок и математика, так что поступишь спокойно».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Тоника – первая в СССР серийная электрогитара, запущенная в массовое производство.

Вернуться

2

Модель электрогитары компании Gibson, особенностью модели был необычный дизайн деки, напоминающий наконечник стрелы.

Вернуться

3

Модель электрогитары компании Fender. При создании корпуса важные области гитары – задняя часть и место отдыха руки – были скошены для лучшего прилегания к груди и рукам музыканта. Также имеются два выреза для облегчения доступа к верхним ладам

Вернуться