Капба Евгений
Аркан. Книга 6. Огненные стрелы

© Капба Евгений

© ИДДК

* * *

Глава 1. Большой оригинал

Окна в зале заседаний герцогской резиденции были открыты, тёплый ветер гулял по помещению, трепал углы прижатой клинками и бокалами карты на столе, шевелил бархатные портьеры. Здесь собрались те, кто принимает решения в Аскеронской Деспотии – самые влиятельные люди, облечённые властью, силой и богатством. Да – приказывать мог только Деспот, но к мнению этих своих подданных он не мог не прислушаться. Все собравшиеся члены Верховного Совета предпочитали неформальную рабочую атмосферу пышным церемониям и долгим придворным расшаркиваниям и потому собрались за закрытыми дверьми, не известив его о внеочередной встрече Верховного Совета.

Сервий Тиберий Аркан Старый, поморщившись от мучивших его болей в пояснице, опёрся на резные подлокотники кожаного кресла, закинул ногу на ногу, приняв позу поудобнее, а потом кивнул, предлагая говорящему продолжать.

– Поставки полотна, скобяных изделий, некоторых запчастей для наших мануфактур почти прекратились, – констатировал Леонард Агенобарб, представитель и негласный глава ортодоксального купечества Аскеронской Деспотии. – Из Монтаньи доходят вести – вдоль границ стоят люди узурпатора Карла Вильгельма фон Краузе. Его высочество Людовик не даст соврать: редкие беженцы из разорённого популярского анклава рассказывают ужасные вещи, большая часть из этих людей искалечены или безумны, поэтому доверять их словам целиком и полностью мы не можем. Те, кто столкнулся с горестями военного времени, часто склонны думать, что наступил конец света.

Купец огладил окладистую бороду и тяжко вздохнул. Казалось очевидным, что он скорбит от отсутствия популярских скобяных изделий на складах Аскерона гораздо сильнее, чем от жестокой гибели самих популяров от рук оптиматской солдатни. Владетель Монтаньи и деспотский зять, Людовик Монтрей, молча развёл ладони: похоже, ему было наплевать на беды Тимьяна ровно в той степени, в которой резня популяров могла создать проблемы его вотчине.

Внезапно купца поддержал маркиз Флой. Вельможа взмахнул унизанной перстнями и тщательно наманикюренной ладонью и проговорил вальяжным тоном:

– Это такое скотство – лишить нас припасов для флота! Краузе – натуральный нахал и дикарь! Мне решительно не из чего шить паруса: южные шёлковые и хлопчатобумажные ткани не поступают уже давно, а теперь нам не достанется и тимьянского полотна! С севера поступает пеньковая ткань – но саами не особенно охотно продают её, мы для них – прямые конкуренты в кораблестроительном деле. Нет, решительно – это невыносимо! Нужно что-то делать, иначе наш флот останется без парусов…

Децим Аркан Змий, который всё это время крутил в руках две свинцовые пращные пули, заинтересованно глянул на Флоя.

– У вас есть предложения, маркиз? – прищурился он.

– Хватит гипнотизировать меня взглядом, господин герцог Лабуанский! – отмахнулся владетель Острова Любви и адмирал всего деспотского флота. – Это вовсе не то, что у вас на уме, проказник! Знаю я ваши штучки – только бы потыкать в кого-нибудь длинными железяками или поджечь чьё-то жилье, фу! Это очень невоспитанно, вы знаете? Есть и другие, культурные методы!

Флой достал из кармана бонбоньерку, раскрыл её, принюхался, потом достал оттуда конфетку – и подбросил её в воздух, а потом – ловко поймал ртом и блаженно зажмурился.

– Да вы и сами, маркиз, порой не прочь в кого-нибудь чем-нибудь потыкать! – ехидно заулыбался Децим. – Хватит строить из себя неженку, мы-то вас знаем!

Все присутствующие заухмылялись. Даже Буревестник отвлёкся от книжки, которую листал, сидя у окна. Он отбросил с лица прядь волос и коротко весело оскалился, обнажая зубы – кому, как не ему, были знакомы боевые ухватки франтоватого Флоя и выучка его расфуфыренных «мальчиков»! Настоящие хищные звери, свирепые воины – вот кем они являлись, а кружева, позолота и прочая мишура служили отличными отвлекающими факторами! Как и мятные конфетки из бонбоньерки. На днях у залива Устриц эскадра маркиза сожгла и абордировала большой оптиматский конвой – и никакой гуманностью и культурой их действия даже не пахли.

– Не чужд, не чужд! – картинно развёл руками Флой и достал вторую конфетку. Было видно, что такое внимание ему по душе. – У меня четыре дочки, это свидетельство мастерства, а? Так что если кого-то нужно поучить, как и куда правильно тыкать, – то я, в принципе…

– Маэстру! – хлопнул по столу деспот. – Это Верховный Совет, а не балаган! Мне прискорбно слышать о том, что наша промышленность неспособна обеспечить флот Деспотии парусиной! Слыханное ли дело? Мы – приморская и речная держава! У нас – Аскерон, Смарагда, Монтанья – торговые и промышленные центры, и вдруг – парусина?

– Положим, с промышленностью у нас проблем нет, – подал голос Арханий, лидер ушедших из Кесарии ортодоксов. – По прямому повелению вашего превосходительства я провёл аудит мануфактур и мастерских: мощностей хватает. Сырьё – вот в чём вопрос. Хлопок, лён, пенька – то есть конопля. Шёлк. На землях Деспотии эти культуры возделывают в небольших объёмах – таковы природные условия… Местные жители для использования в быту предпочитают шерстяные ткани и кожу.

– Лён – это Запад. Дю Массакр чёрта лысого согласится нарушить эмбарго, иначе его свои же не поймут… – Старый Аркан с сомнением поглядел на карту. – Децим, что у нас там на границе с Массакром?

– Развлекаемся! – почти радостно откликнулся Змий. – Мы нападаем на их патрули, а они на наши. Иногда делаем рейды к приграничным крепостям – чтобы не расслаблялись. Армия имеет практику, все в тонусе. Раненых – прилично, убитых почти нет, делаем вид, что воюем куртуазно! Даже пленными обмениваемся по церковным праздникам, благо они у нас почти одинаковые…

Децим Аркан до этого вопроса явно скучал: никто и не думал выносить на обсуждение наступательные военные действия в этом году.

– То есть – льна не будет? – нахмурился Деспот.

– Это вряд ли. Какой дурак поведёт караван через Царандаль или Лабуа? – резонно спросил Децим.

– Есть эльфийский шёлк, – задумчиво проговорил Леонард Агенобарб. – Покупаем через Эрку, в Доль Наяда наращивают производство. Но это – капля в море, у них не хватает рабочих рук, а нанимать сезонных рабочих-людей эльфы не спешат – принимают только полукровок. Да и дорого… Нельзя делать ставку на шёлковые эльфийские паруса! Если мы хотим связать каботажным сообщением земли от фьорда Бивень до Первой Гавани – нужны серьёзные поставки дешёвой парусины.

– Юг! – Бриан дю Грифон, сидевший рядом с Децимом, встрепенулся. – Шёлк и хлопок – это Юг. А Юг – это Аквила. А Аквила – наш союзник! Нужно снарядить посольство, договориться…

Члены Верховного Совета – самые влиятельные люди Деспотии – не сговариваясь, повернули головы в сторону герцога Аскеронского. Рем Тиберий Аркан Буревестник всё так же, практически безучастно, листал потрёпанную книжечку в кожаном переплёте, но, почувствовав скрестившиеся на себе взгляды, отложил чтение.

– Что? – поднял бровь бывший квартирмейстер. – Аквила – серьёзный человек. И говорить с ним нужно серьёзно, предметно. Маэстру Арханий провёл аудит? Отлично! Подготовьте цифры с конкретными объёмами хлопка, которые нам необходимы, и, главное – сколько мы реально можем переработать, с чем справится наша промышленность, какими партиями и в какие сроки мы можем принимать товар… Но, насколько я знаю, Юг – это не только и не столько Аквила. Юг – это два или три миллиона черноволосых, голубоглазых, драчливых и строптивых орра и ещё столько же орков-рабов. Я уже отправил туда Патрика, Шимуса и Коннора, а Гавор Коробейник пытается навести мосты с каким-нибудь портовым городом для аренды складов под хлопок. Для перевозки можно использовать корабли Уве Корхонена – без урона обороноспособности Деспотии. Там происходит какая-то чертовщина, понятная одним южанам…

– Я вижу, мой младший сын снова решил разобраться самостоятельно… – хитровато прищурил один глаз Деспот. – Деловой подход, я могу его только приветствовать… Однако, может быть, герцог Аскеронский решит сообщить нам ещё что-нибудь? А то ведь может случиться, что наши планы снова пересекутся…

Намёк Сервия Аркана на Ночь святого Фарадея был очень толстым, и все прекрасно его поняли. Буревестник с видимым сожалением сунул книжечку в карман кафтана, встал, пригладил волосы и проговорил буднично:

– Я женюсь на днях, маэстру. Свадебная церемония и последующие за ней увеселительные мероприятия состоятся в Тарвале. Бракосочетание пройдёт по ортодоксальному баннеретскому обычаю, без всех этих герцогских балов и приёмов – меня, если честно, от них тошнит, наелся в Кесарии. – Младший Аркан выразительно посмотрел на отца. – Вы все приглашены, и ты, папа, тоже. Приезжайте семьями, будет здорово! Вдосталь еды и вина, много музыки и забав, устроим разные состязания и турниры – без крови и смертоубийства, как и положено друзьям и родственникам. Мы ведь не лабуанские или кесарийские варвары, да? Надеюсь, Флавиан успеет вернуться, чтобы провести венчание. Если нет – попрошу брата Мартелла. – Рем достал из-за пазухи стопку конвертов и стал вручать приглашения всем присутствующим. – Потом мы с супругой отправимся в свадебное путешествие, на месяцок-другой… А там, глядишь, и с парусиной разберёмся, и пепел Тимьяна оптиматам припомним…

Сервий Аркан нетерпеливыми пальцами вскрыл конверт и вслух прочитал:

– «Ваше превосходительство Сервий Тиберий Аркан! Такого-то числа сего месяца состоится наша свадьба в славном городе Тарваль! Мы будем рады, если вы почтите наше торжество своим вниманием и разделите наше счастье». Та-а-ак! А где подпись? Кто невеста-то? – Чего в голосе старого Аркана больше: удивления, досады или веселья – понять было сложно. – Как ты себе это представляешь? Свадьба герцога – дело политиче…

Буревестник тряхнул головой, нахмурился и глянул отцу прямо в глаза. Тот прервался на полуслове, подобрался в кресле, не опуская тяжёлого взгляда. Атмосфера в помещении резко наэлектризовалась, несмотря на открытые окна стало душно, по углам сгустилась колючая тьма. Поёжился Леонард Агенобарб, нервно подкрутил усы Бриан дю Грифон. Децим Аркан беспечно почесал нос и спросил:

– А для детей что-то будет? Племянников на твою свадьбу привозить?

– Да-а-а! – расплылся в улыбке Рем. – И ты, Луи, приезжай с Селеной и ребятами! Там будут дрессированные зверушки, даже единорог! И вы, маркиз – обязательно с девочками! Где они ещё посмотрят на единорога?

Все оживились и повеселели: гроза миновала. На лице Деспота появилось озадаченное выражение, и он повысил голос:

– Да и вообще – я твой отец, и если свадьба по ортодоксальному обычаю, то без благословения родителей ты не обойдёшься! – Но прозвучало это уже не так уверенно, как первая часть его якобы суровой отповеди.

– Ну… – Рем почесал затылок. – Она как бы ещё не знает. Ну, то есть она знает и согласна, но не знает, что прямо сейчас. Можно я после того, как мы закончим, поеду и скажу ей, что мы уже женимся? А что касается благословения, то есть у меня подозрение, что ты, мой отец и сюзерен, будешь только за. Хочешь – заключим пари на сто тысяч сребреников?

Децим покрутил пальцем у виска, остальные переглядывались, явно не одобряя такого легкомысленного отношения к весьма сложному и важному в жизни каждого аристократа делу – супружеству.

– Ты, сынок, конечно, оригинал, – протянул его превосходительство Деспот странным голосом, очевидно игнорируя вопрос о денежном пари. – Большой оригинал! Ну, пойди скажи ей… Свадьба без невесты – это как-то не по-ортодоксальному!

И только Флой озорно подмигивал, строил похабные рожи и показывал двусмысленные жесты. Ему, похоже, всё очень нравилось.

* * *

Направляя коня прочь от герцогского дворца, Рем с высоты седла рассматривал Аскерон. Родной город сейчас представлял собой одну большую строительную площадку. Фасады домов сплошь были облеплены многоярусными лесами, на которых трудились рабочие – гномы и люди, в разных пропорциях. Они штукатурили, красили, ремонтировали стены, вставляли рамы в окна и крепили водостоки, что-то пилили, строгали, шлифовали и забивали – тут и там, повсюду! По улицам ехали подводы с камнем, кирпичом, известью, глиной, древесиной, скакали всадники в накидках гонцов и герольдов, жались к домам пешеходы. Под руководством инженеров и зодчих бригады строителей перекладывали брусчатку, увеличивали этажность городских зданий, возводили новые жилые дома, конторы, производственные помещения. Всё вокруг гремело, грохотало, визжало пилами и звенело молотами! Бывший провинциальный имперский город – теперь Аскерон спешно обзаводился столичным лоском. Столица Деспотии, одного из мощнейших человеческих государств Раваарды – вот что предстало взору Аркана.

Это было и хорошо, и плохо одновременно. Видеть буйный расцвет малой родины, рост её экономического могущества и авторитета Буревестнику было отрадно. Но вместе с тем тоскливым оказалось осознавать, что большая Родина – Империя – теперь находится под властью поддавшихся скверне еретиков и в Кесарии, на престоле Святых Императоров, восседает узурпатор Карл Первый Краузе. И Аскерону больше не на кого опираться, кроме как на самого себя.

– По крайней мере, Краузе восседает среди пепелища, – пробормотал себе под нос Рем и потянул за повод, заставляя Негодяя повернуть в проулок меж домами, на улицу Белошвеек.

Жеребец косился налитым кровью глазом, фыркал и явно не одобрял такое с собой обращение.

– Тихо, тихо, обалдуй, – похлопал по шее скакуна Аркан. – Будешь хорошо себя вести – Габи найдёт тебе что-нибудь вкусненькое, если не выставит меня за порог…

Негодяй мотнул головой, кажется, соглашаясь. Но, стуча подкованными копытами мимо окон с верёвками для белья, жеребец задрал свою дурную башку, стащил чей-то чепец и принялся его активно жевать. Высунувшаяся из окна горожанка – судя по одежде, достопочтенная молодая ортодоксальная жена и мать, – от удивления и негодования открыла рот, но вымолвить ничего не успела.

– Каков мерзавец! – Рем двинул коня кулаком меж ушей, нашарил в кошеле мелкую серебряную монетку и швырнул её в окно: – Мои извинения, мистрисс, этот конь – сущий дьявол!

– Храни вас Творец, ваше высочество! – откликнулась молодая хозяйка, только-только собиравшаяся возмутиться таким конским произволом. – И денег не надо, кормилец! Бог с ним, с чепчиком!

Рем покачал головой: злоупотреблять любовью и доверием соотечественников и единоверцев он не хотел. Тем более хозяйка и не думала возвращать монету, спрятав её в кармашек фартука.

– Ещё раз – мои извинения! Не подскажете, где тут остановились ортодоксы из Смарагды, их фамилия – Атерна? – поинтересовался Аркан.

– Так в конце Алхимической улицы, где ж ещё! Там такая молоденькая красивая девочка живёт, а дела странные делает – плесень развела и чистить её никому не даёт! И крысятник у себя развела, представляете, ваше высочество? Что у них там, в Смарагдах этих, творится, что они крыс как кроликов или, скажем, овечек выращивают? – Похоже, аскеронка была впечатлена возможностью пообщаться с живым и настоящим герцогом!

– Благодарю! – отсалютовал ей Рем, уже начавший уставать, и ударил пятками Негодяя в бока.

Гривастый проходимец в это время дожевал чепчик и принялся за кружевной передничек, так что возмущённо фыркнул, но подчинился и шагом двинулся по улице Белошвеек вперёд, туда, откуда доносились терпкие запахи снадобий и декоктов, а из-за плотных занавесей и штор сквозь щели нет-нет да и сияли потусторонним светом горелки и атаноры лабораторий.

– Виват, Аркан! – грянуло многоголосье, и Рем отсалютовал кулаком: навстречу по тротуару шла компания отцовских дружинников на отдыхе – без шапелей, в расстёгнутых кожанках.

– Когда пойдём бить сквернопоклонников, ваше высочество? – спросил какой-то молодой воин. – Мы мечи и алебарды наточили, дайте только приказ – пройдём всю Империю насквозь, до самого Туринн-Таура!

– Пора, пора длинные уши пообрезать! – согласно загомонили дружинники.

– На наш век войны хватит, маэстру! – откликнулся Аркан, заставив Негодяя плясать на месте. – Сейчас отдыхайте, набирайтесь сил – а то и приезжайте ко мне на свадьбу в Тарваль!

– О-о-о-о! – поддержали такую идею вояки. – Арканскому роду нет переводу! Многая лета, молодой герцог!

Хлопнули ставни ближайшего дома, окно второго этажа открылось, выпуская наружу клубы разноцветного дыма, среди которого виднелся стройный девичий силуэт.

– Апчхи! – сказала девушка. – Ой-ёй, это ты, Ре-е-ем? Лови меня!

И, мигом взобравшись на подоконник, подобрала подол – и прыгнула вниз!

Глава 2. Патент

Сказать, что Рем был шокирован, – это ничего не сказать! Он едва успел сориентироваться: подставил руки и поймал раскрасневшуюся, растрёпанную и очень-очень привлекательную Габриель. Негодяй возмущённо всхрапнул, присев от неожиданности на все четыре ноги, а потом рванул вперёд!

– Не туда, не туда! – спохватилась девушка. – Нам – в Палату мер и весов!

– Как скажешь, Зайчишка!

Аркан перехватил поводья так, чтобы одновременно управлять конём и удерживать нежданную попутчицу, жеребец на ближайшем перекрёстке свернул в нужную сторону и, выбивая ритм скорого марша копытами, крупной рысью помчал по улицам Аскерона.

Габриель поёрзала, устраиваясь поудобнее, и Рем только хмыкнул, принимая новую – приятную, но неожиданную – реальность. От девушки пахло полынью и химическими реагентами, её волосы и одежда были в какой-то мелкой крошке и пыли всех цветов радуги. Чем она там занималась, в лаборатории?

– Вот! – сказала Габи и продемонстрировала пробирку с белым порошком. – Панацелин! Рабочий! Я вылечила крысе гнойную рану, а потом – прогрессирующую инфекцию одному типу из карцера. Это и есть лекарство древних… Бак-те-ри-цид! От инфекции, вызванной мельчайшими существами… А! Ты же знаешь! Это же ты! Рем, Рем, как хорошо, что это ты! Но Яков Бриссак успеет раньше нас – и пиши пропало! Мы должны взять патент!

– Серьёзное дело! – Аркан рассмеялся. – Ты добилась своего с плесенью? У тебя что, правда есть работающий препарат?

– О! Да! Апчхи! – Она чихнула, и из хорошенького её носика вылетели клубы разноцветной пыли. – Ой-ёй, Рем, я ведь не сказала, что ужасненько рада тебя видеть! Я тебе это ещё скажу, но, пожалуйста-пожалуйста, мы срочно должны подать заявку на патент, потому что Бриссак украл две пробирки и документы и может успеть первым!

– Какой нехороший Бриссак! – Буревестник ударил Негодяя пятками, и конь перешел в галоп, вызывая испуганные и возмущённые крики прохожих.

Бриссак! Эта фамилия была ему знакома. Более того – Аркан внезапно осознал, что относится она напрямую к дядюшке Агису! У Агиса ведь, как у всякого приличного человека, была фамилия! Появление некоего Якова интриговало, а его поползновения – возмущали. Так или иначе, спрашивать и уточнять что-то сейчас было не к месту и не ко времени. Габи попросила о помощи – значит, Рем её окажет, а разбираться будет потом!

* * *

Зайчишка с пробиркой в руках вбежала в вестибюль Палаты мер и весов и прокричала:

– Средство прежних от инфекции внутренней и внешней, вызванной мельчайшими существами! Название – панацелин! Технология производства воссоздана алхимиком по имени Габриель Атерна из плесени особого типа! Патентую и требую созыва учёной комиссии для проведения клинических испытаний!

Привыкшая к прожектёрам и сумасшедшим изобретателям конторская братия Палаты подняла носы от столов и с недоверием и вместе с тем – некоторым интересом – уставилась на Габи. Её точёная фигурка, измазанные в разноцветной пыли волосы и личико привлекли внимания гораздо больше, чем заявление об изобретении и стеклянная пробирка в руках.

– Мистрисс, а почему этот Атерна не пришёл сюда сам? – уточнил убелённый сединами клерк – глава Палаты. – Почему он доверил такое уникальное изобретение вам? Вы вообще кто? Дочка? Помощница? Лю…

Он оборвал себя на полуслове, потому что заметил у Габи на пояске нож в простых кожаных ножнах. Явный признак ортодоксальной девушки, а судя по причёске – ещё и незамужней! Назови такую чьей-то любовницей – хлопот не оберёшься! Все эти люди за столами не были учёными или медиками – они работали чиновниками в аппарате герцогства, где большая часть жителей – ортодоксы, и к таким вещам привыкли относиться серьёзно.

– Маэстру, я… – Девушка явно растерялась и наконец осмотрела себя.

Смутившись и осознав, как выглядит, Габриель на секунду замешкалась, и этим воспользовался ещё один персонаж, который широкими шагами вошёл в Палату мер и весов, уверенным жестом руки отодвинув в сторону Аркана, стоящего у дверей. Герцог не носил броской одежды, на голову натянул капюшон плаща, да и в вестибюле стоял полумрак: освещёнными благодаря окнам у потолка были только столы клерков.

– Моя фамилия Бриссак, – заявил пришелец с ходу, доставая из кожаного планшета две пробирки с препаратом и стопку бумаг. – Я – дипломированный алхимик из Тимьяна! И я хочу запатентовать бактерицид – снадобье прежних на основе культуры несовершенных грибов панацеллума золотистого, которое способно предотвращать загноение ран, антонов огонь и другие заболевания! О-о-о-о, я вижу, эта шарлатанка тоже здесь! Гоните её прочь, досточтимые маэстру!

– Подлец! – возмутилась Габриель. – Ты украл мою работу!

– Лгунья, – откликнулся Яков Бриссак с невозмутимым выражением лица. – Просто маленькая лгунья! Кто поверит, что взбалмошная девица без университетского образования способна синтезировать такое сложное снадобье! Взгляните на неё – замарашка с окраин Смарагды пытается добыть лёгкие деньги в Аскероне!

Отличный чёрный стёганый дублет с серебряным шитьём, бархатные штаны, берет с павлиньим пером, окладистая седая борода, даже пенсне на носу – всё это отвечало представлениям клерков о почтенном алхимике куда больше, чем корсаж, юбка, растрёпанные волосы и туфельки на низком каблуке!

– Я поверю, – шагнул вперёд Рем.

Маэстру в берете резко повернулся в его сторону, павлинье перо на головном уборе качнулось.

– Вы смеете сомневаться в моих словах? Я – Яков Бриссак, доктор алхимии Тимьянского университета, почётный профессор! – возмутился алхимик. – Из почтенной семьи Бриссаков, славной многими и многими выдающимися учёными и естествоиспытателями! А ты, мать твою, кто такой?

– Тиберий Аркан, – пояснил Буревестник, снимая капюшон и приглаживая пятернёй непослушную шевелюру. – Герцог Аскеронский. Командор Ордена зверобоев. Из скандальной семьи Арканов, славной многими и многими бунтовщиками, охотниками на чудовищ, полководцами, политиками, пиратами и авантюристами. Мать моя – Лорайна дю Барилоче, племянница прошлого герцога. А это – Габриель Атерна, поставщик териака и других алхимических субстанций для Ордена зверобоев в течение последнего года. И я утверждаю, что знал об исследованиях, которые алхимик Атерна проводила над культурами плесени, и имею об этом письменные свидетельства!

– Ваше высочество?! – Клерки повскакивали с мест и замерли в подобострастных позах.

– А ещё Габриель Атерна, дочь баннерета Гордиана Атерны, старосты Помола, что в Смарагде, – моя невеста и ваша будущая герцогиня. Мы женимся через десять дней, – как бы между прочим заметил Аркан.

В несколько шагов он преодолел отделяющее его от девушки расстояние и встал с ней рядом.

– Ой-ёй… – только и сказала Габи и спрятала лицо в ладонях.

– Маэстру Бриссак, – Рем прищурился и глянул на алхимика, – не имел чести познакомиться с вами ранее, но… Если вы желаете ещё немного обсудить достоинства и недостатки моей покойной матушки или же будущей моей супруги – мы можем сделать это прямо тут, на крыльце Палаты мер и весов, на любом оружии, какое вы предпочитаете. Или без оружия – мне всё равно, как именно выбить из вас дурь. Ах да… Верните бумаги и образцы мистрисс Атерне. Не думаю, что написанные женским почерком документы кто-то из специалистов-графологов сочтёт достаточным доказательством ваших талантов в сфере фармакологии…

Бриссак выглядел бледно. Его пенсне запотело, на лице появилась испарина. Откуда он мог знать, что столь внезапно встретится с кем-то из Арканов – в таких обстоятельствах? Какое вообще Арканам дело до медицинских препаратов? И как эта вздорная девица сумела окрутить целого герцога?

– «Женским почерком»? – чрезмерно участливым тоном поинтересовался старший клерк. – Как же мы этого раньше не заметили? Ай-яй-яй, как же так? Вы что, хотели подорвать боеспособность Ордена зверобоя, маэстру алхимик? Вы знаете, что зверобои уничтожают зловредных химер и чудищ? Может быть, вы – туринн-таурский шпион?

– Н-н-н-нет! – запротестовал тимьянский почётный профессор. – Я не шпион, я…

– Пошлите-ка за стражей, маэстру, – взмахнул рукой Аркан. – Я думаю, он посидит немного в каземате, а мы решим, что с ним делать.

– Может быть, Агис решит? – Габи решительно подбоченилась. – Это ведь его блудный братец!

– Вот и отлично! – Рем обрадовался, что можно спихнуть ответственность на кого-то другого. – Выбирайте, маэстру Бриссак: вы умоляете своего брата взять вас на поруки – или я отдаю вас на деспотский суд…

Из бледного алхимик стал бледно-зелёным:

– Это значит – петля? И табличка на шею? Я ведь просто…

– Вы просто вор, – констатировал Аркан. – Даже грабитель. Если вы крали что-то на людях, внаглую, вынудив девушку сигать из окна – вы грабитель. Грабителей в Аскероне или вешают, или…

– Или! Я выбираю «или»! – тут же сдался Бриссак. – Помилуйте, ваше высочество, бес попутал! Мы же беженцы из Тимьяна, мы всё потеряли! Сожгли популярские оптиматы храм науки и святилище духа, мою альма матер… Весь город раздавлен и уничтожен! Мне нужно было как-то выживать… Я хотел обеспечить себе старость!

В этот момент в Палату мер и весов ворвалась стража. Завидев герцога, служивые мигом оценили диспозицию, сориентировались и обступили совершенно потерявшего спесь и гонор тимьянского профессора. У него даже павлинье перо на берете поникло.

– Патент! – поднял палец Аркан. – Патент на этот панацелин должен быть составлен по всем правилам, маэстру. Испытания проведите на совесть! Сделайте так, чтобы от Первой Гавани до Байарада ни у кого не возникло сомнений в действенности и подлинности препарата. Это – достояние герцогства Аскерон, Ордена зверобоя и всей Деспотии. Видит Бог, мы спасём с его помощью тысячи жизней!

– Ваше высочество! – попытался возопить Яков Бриссак, но был заткнут пудовым кулаком стражника.

– Поговори у меня! – рявкнул дюжий усач в форме цветов правящего дома. – В каземате наговорисся, умник!

Алхимика потащили на улицу. Аркан вздохнул: тяжело быть герцогом! И морду мерзавцу не набьёшь запросто, как в былые времена, и на дуэль с опаской надо вызывать! Политическое дело, как сказал бы папаша. В Аскероне убивают беженцев из Тимьяна! Сын Деспота лично занимается гонениями на представителей популярской интеллигенции! Какой кошмар!

Убедившись, что у Габриель всё в порядке, и предоставив её заботам местных бюрократов, Буревестник вышел на улицу. Стражников и Бриссака уже и след простыл, только Негодяй у коновязи дожёвывал что-то мокрое и комковатое. Между зубами жеребца при этом торчало павлинье перо.

Рем пошарил в седельной сумке и достал из неё давешнюю книжицу. Машинально погладив пальцами кожаный переплёт, он пролистал до нужной страницы и углубился в чтение – прямо тут, привалившись к коновязи.

– Это какой-то кошмар, – заявила Габриель, торопливыми шагами спускаясь с невысокого крыльца и моргая от яркого света после полумрака Палаты. – Вот ты говоришь: мы через десять дней женимся. А у меня же и платья нет! Как мы будем жениться без свадебного платья?

Она сдула со лба непослушную прядку волос, и в воздух снова поднялась разноцветная пыль. Было видно: девушка очень сильно храбрится и старается выглядеть серьёзно, но на самом деле нервничает. По крайней мере, руки за спиной в замок она сцепила и на носочки встала, точно так, как тогда, в Смарагде, при первой их встрече. Аркан улыбнулся: определённо, если на свете и существовали чудеса, то одно из них сейчас находилось прямо тут, перед ним!

– Я себе это представляю так, Зайчишка: мы едем к Флою! – заявил Рем, борясь с желанием притянуть её к себе. – Вот уж кто знает толк в нарядах и платьях! У него шесть девочек, и всех он наряжает как настоящих принцесс…

– К Флою? А кто это? – Она явно была заинтригована. – И почему у него шесть девочек?

– Маркиз, адмирал, сибарит, гедонист, свирепый воин и просто хороший человек! – отрекомендовал старого знакомца Аркан, проигнорировав вторую часть вопроса. – А ещё – любящий муж и отец!

– Я должна предупредить отца! – спохватилась Габи. – И ты! Ты ведь должен попросить моей руки и сердца у моих родителей, а потом – представить своим!

– Они нас давно просватали, эти великие и могучие папаши! – скорчил рожу Рем. – Не думаю, что кто-то будет против! Я уже пригласил своего на свадьбу в Тарваль, ты можешь пригласить своего. Пусть хоть немного понервничают, рассуждая на тему: «Насколько сильно сошли с ума наши дети?»

– Какой у меня мелочный и зловредный будущий муж, оказывается! – всплеснула руками Зайчишка. – Ну хоть маме-то я могу рассказать всё как есть?

В голове у Рема всплыло таинственное слово «тёща», которое вызывало эмоции весьма двойственные. До этого самого момента он как-то не думал, что вместе с женой получит ещё и солидный багаж других родственников. Подозрения такие закрадывались, конечно, но сам он с материной роднёй почти никогда не общался – да и не с кем было, почти все Барилоче скончались до его рождения. Так что прочной ассоциации «брак = новые родственники» у него не возникло.

В любом случае «тёща» – это звучало угрожающе. И потому он выразился мягче:

– Маме, наверное, можно.

* * *

– Тиберий, дорогой, ну что ты там всё время читаешь? – возмутился Флой. – Это ведь просто некультурно: тут стоит медовая пахлава, клюква в сахаре, груша в вине, а ты пялишься в какую-то древнюю писанину! Вот что я тебе скажу, мой милый друг: когда у тебя будет первая брачная ночь с этой очаровательной крошкой – даже не смей брать с собой книжку в опочивальню, а-ха-ха-ха! – Маркиз запрокинул голову и рассмеялся, обнажая белоснежные зубы.

– Это дневник Мамерка Тиберия Аркана Пустельги, – наконец оторвался от чтения Рем. – Мне его вручил экзарх, понимаешь?

Он потянулся, хрустнув суставами. Мужчины расположились в любимой беседке Флоя, во дворе его аскеронской усадьбы, среди диковинных растений, певчих птиц, мягких подушек, вина и сладостей. Обе подруги-жены маркиза восхитились возможностью заняться примеркой нарядов для будущей герцогини: они утащили Габриель наверх и были настроены подобрать ей не только фасон свадебного платья, но и целый гардероб на все случаи жизни. Четыре маленькие девочки – дочки хозяина усадьбы – под присмотром нянек резвились неподалёку, на газоне.

– Экза-а-арх? – с большой любовью глядя на своё многочисленное потомство, протянул Флой. – Это ведь было сделано с умыслом, да?

– О да, – кивнул Аркан и подцепил вилкой кусочек груши. – Речь идёт о каком-то кладе прежних, если я всё правильно понял. Это не деньги и не драгоценности, это – наследие другого рода. На полях дневника есть пометки рукой экзарха: он думает, это может пригодиться в борьбе с оптиматами. Ну, понимаешь…

– Феникс, – помрачнел Флой. – Они взяли Тимьян, призвав Феникса, эту пернатую тварь.

– Химеру! Эгрегор! – уточнил Рем. – Мои люди доносят: Синедрион пополнился новыми членами, и большая часть из них – Белые Братья…

Мужчины некоторое время молчали. Лица обоих стали напряжёнными, Флой барабанил себя пальцами по коленке, а потом спросил:

– Как думаешь, чем они займутся после Тимьяна? Атакуют дю Массакра? В любом случае для нового Крылатого похода потребуется полгода или год, чтобы зализать раны и набрать добровольцев… После разгрома под Шарантом они четыре месяца собирались с силами и напали не на нас, а на гораздо менее защищённый Тимьян.

– Им нужна была победа, – кивнул Аркан. – Любой ценой. Мы их вздрючили. Никто не любит, когда его вздрючивают… А теперь они будут воспевать узурпатора, и мощь оптиматской церкви, и своего пернатого эгрегора. Знаешь, я не думаю, что они нападут на дю Массакра или на Север. Наверняка Синедрион рассчитывает завладеть людскими ресурсами Западных провинций, и это может у них получиться, если одна победа над еретиками превратится в успешную войну за объединение Империи.

– То есть им нужно воевать, чтобы выжить? Воевать с иноверцами?

– О да! И я вижу только две подходящие цели для атаки… – Лицо Буревестника помрачнело, на челюстях заиграли желваки. – Это прозвучит скверно, маркиз, но я сделаю всё и пойду на что угодно, чтобы этой целью оказался не Аскерон.

Он захлопнул книжечку, сунул её в карман и сказал уже совсем другим, гораздо более весёлым тоном:

– Пойду попробую уговорить Габи на показ мод!

– Плохая примета – видеть невесту в подвенечном платье до свадьбы! – запротестовал Флой.

– Я – ортодокс, – оскалился Аркан. – На нас приметы не действуют.

Глава 3. Обручение

Тарваль гудел. Скавр Цирюльник – баннерет и герцогской милостью хозяин Тарваля – носился по городку подобно метеоритному потоку и потной лысиной своей пугал земляков. Этому суровому мужчине очень хотелось, чтобы такое эпохальное событие прославило их городок на всю Деспотию! Не каждый год выпадает такой шанс – принимать настолько важных гостей! Конечно, Скавру лично и всем тарвальцам в общем было лестно, что Буревестник выбрал именно их город для торжества. И на это были причины – именно они первыми провозгласили его герцогом, именно их пики и алебарды стали той опорой, которая дала возможность молодому Аркану крепко встать на ноги на родной земле!

Раскрывались белые паруса шатров и палаток на зелёных лугах за городской чертой, стучали молотки, взмывали в воздух флажки и знамёна, десятки подвод со съестными припасами, возов с вином, виски, пивом и другими напитками, фургонов с материалами и украшениями съезжались со всех сторон герцогского домена. Гномы из Сверкеров, полукровки-эльфы из Чёрных Птиц, орра-южане, саами-северяне, оптиматские башелье, ортодоксальные баннереты, популярские бюргеры и другие приличные аскеронцы верхом, пешком и на повозках съезжались сюда, привлечённые удивительной новостью: молодой Аркан на ком-то женится!

Засвидетельствовать свою вассальную преданность, соседское расположение или верность союзническим обязательствам, повращаться в высшем обществе Деспотии, показать себя Арканам – особенно самому старшему из них – вот чего хотели многие из гостей. Ну и посмотреть на невесту! Хороша ли? Какого роду-племени? Никаких смотрин не проводилось, ни к кому Тиберий Аркан Буревестник не сватался – и это было странно. Герцог – и такой скрытный? В чём причина? С другой стороны, и сам Сервий Аркан, и старший сын его тоже женились внезапно и по собственному разумению, ни с кем не советуясь… Но тогда никто из них не был герцогом! Кому есть дело до свадьбы очередного ортодоксального баннерета, даже если это – Аркан?

Ходили слухи самые противоречивые. Кто-то говорил, что Буревестник женится на остроухой эльфийке из Доль Наяда. Другие – что на страшной как смертный грех саамской богатырше, которая гнёт подковы пальцами и железный лом может закрутить в узел. Третьи намекали на тесные связи со Сверкерами – мол, охомутала Аркана молодая кхазадка! Четвёртые делали таинственные лица и кивали в сторону Каламиты: тамошние воспитанницы явно пользовались благосклонностью кое-кого из правящей династии. Определённо, герцогиней будет магичка!

Династия – вот как теперь во всей Деспотии называли Арканов. От границ с владениями кунингаса Ярвинена и до залива Устриц, от Смарагды и до Низац Роск – все признавали господство этой семьи. И люди прекрасно понимали, что после смерти Сервия Старого следующим Деспотом станет кто-то из его сыновей. Изберут и провозгласят, никуда не денутся. Слишком хорошо все, кто собирался на свадьбу, представляли себе, какой ужас творится за пределами Деспотии. Слишком хорошо помнили, как в такой же кровавый кошмар едва-едва не скатился Аскерон! И даже монтаньяры и лабуанцы – и те шептали благодарственные молитвы: хирургические кровопускания, устроенные Арканами – жёстко, даже жестоко, но в очень сжатые сроки – довольно скромная цена за нынешнюю стабильность и благополучие. В конце концов, что такое пара сражений феодальных дружин и несколько сожжённых замков? Тысячи и тысячи обывателей даже и не заметили никаких потрясений.

Гости жмурились от тёплого солнышка, вдыхали аромат жарящегося мяса и пряного вина, слышали звуки весёлой кесарянки, и многие из них – люди бывалые – с содроганием вспоминали кровь и огонь Ночи святого Фарадея, пепел Тимьяна, исход по Рубону Великому и битву у Шаранта-на-Сафате. А ну как к власти в Аскероне пришёл бы полубезумный барон дю Массакр или проклятый Богом Фабрицио Закан? И всё это: погромы, война, выжженные земли – случилось бы не где-то в Центральных провинциях, а здесь, на этих благословенных землях?

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – встречали приглашённых всадники в чёрных коттах и со страшным оскаленным красным черепом на груди. – Представьтесь, чтобы мы могли провести вас на причитающееся вам место…

Среди встречающих были старые ветераны Целер и Транкил, Шарль и Луи, знаменитые командиры Оливьер и Сухарь, лекарь Цудечкис и многие другие – овеянные славой, прошедшие с молодым Арканом огонь и воду. Да и съезжались люди не менее значительные: Уве Корхонен с Низац Роск, барон Дарманен из Лабуа, Джошуа Буттер с Дымного перевала и ещё десятки и десятки знаменитых и храбрых маэстру, про каждого из которых немало историй рассказывали по тавернам и у костров.

Даже маги прибыли на праздник. На перекрёстке двух дорог – гравийной местной и выложенной каменными плитами старой имперской – их встречал Эрнест Чертополох. Наряженный в аскеронскую прочную кожаную одежду и коротко остриженный по ортодоксальному обычаю, он напоминал скорее боевого баннерета, чем мага-авантюриста из Кесарии. Рассмотрев гостей, волшебник удивлённо поднял бровь: магистр Стросс, хорошо известный каждому аскеронцу, приехал в сопровождении седобородого благообразного маэстру в длинной пурпурной мантии и с резным посохом.

– Архимаг Альтамира! – громко провозгласил Чертополох, подъезжая на коне к открытой двуколке с волшебниками. – Вот уж кого не ожидал увидеть здесь!

Он пытался скрыть свою неуверенность: всё-таки Альтамира считался признанной величиной, кем-то вроде неформального лидера магического сообщества… Говаривали, этот чародей в совершенстве овладел искусством управления погодой: грозовые тучи, шквалистые ветры и густые туманы якобы полностью подвластны воле архимага.

– Маэстру Чертополох… – Старейший колдун Империи (а точнее – Раваарды, ибо Империи в привычном её понимании больше не существовало) окинул кесарийского мага задумчивым взглядом. – Вы что же, приняли ортодоксальную веру и выжгли себе клеймо на груди? Отказались от магии? Немыслимо!

– И да и нет, вот что я вам скажу, – усмехнулся Эрнест, перебарывая противоестественное благоговение перед магической знаменитостью. – Да – и нет! Поразительное невежество для таких учёных маэстру, как вы, коллеги! Для того чтобы стать ортодоксом, клеймение вовсе не обязательно. Гораздо более важным является Очищение, а клеймо принимают мужчины по достижении совершеннолетия – добровольно, в тот момент, когда будут готовы. У вас есть приглашения?

– У меня – да, у архимага – нет, – признал магистр Стросс. – Это станет препятствием? Нам необходимо встретиться с кем-то из Арканов!

– Опрометчиво было бы сейчас отвлекать Буревестника разговорами о политике, интригах, магии и тому подобной чепухе, – предостерёг Чертополох. Он снова почувствовал себя уверенно. Лошадь под ним заплясала, зафыркала, чуя боевой настрой седока. – И не хмурьте брови – здесь чёртова уйма ортодоксов, которые растерзают вас при первой же попытке наколдовать что-нибудь небогоугодное!

– Бывает богоугодное колдовство? – удивился Альтамира и в поиске поддержки повернулся к магистру Строссу.

Тот пожал плечами, а Эрнест Чертополох заложил пальцы рук за пояс:

– Почему бы и нет? Попутный ветер для рыболовецкой флотилии, ускоренное произрастание лекарственных растений, чтобы лечить детям скарлатину, не требующее постоянного долива масла или другого топлива уличное освещение, птицы, обученные передавать послания на дальние расстояния… Или саморазогревающиеся консервы!

– Консервы? – Маги снова переглянулись.

– О да. Тушёнка, которая без костра нагревается за пару минут, например. Или чечевичный суп в жестяной банке! Кажется, это вполне богоугодно! Поесть горячего для бойца после сражения или для рабочего в пересменке – это очень, очень достойное дело. Такое и наколдовать не стыдно. – Чертополох явно глумился, но предъявить ему было нечего – волшебники чувствовали, что их коллега не врёт.

Именно так и считали Арканы и большая часть населения Деспотии. Хочешь колдовать? Тушёнка в этом случае – самый подходящий объект для применения могучих способностей. В конце концов, шаровые молнии с хлебом не кушают и в рагу не добавляют, а тушёнку – очень даже!

– Но это же… Это какое-то ремесленничество и утилитарный подход! – выдал наконец Альтамира, огладив бороду. – Мы ведь о магии говорим! О магии!

– А вы хотели бы двигать горы и изменять русла рек? Может быть – низвергать звёзды с небес? – поднял бровь маг-ортодокс. – На кой хрен это надо Арканам, мм? Если вам претит сама мысль сделать что угодно полезное телам и душам чад Божиих, то не стоит вам с такими идеями даже и начинать разговор с Арканами. Не дай Творец вам ляпнуть что-то подобное при добром Деспоте Аскеронском! У него и так с нашим братом-магом сложные отношения, но если он ещё и заподозрит в вас обычных амбициозных бездельников – о-о-о… Тогда – ыть!

Эрнест Чертополох жестом изобразил накрученную вокруг шеи верёвку, а потом высунул язык, показывая удушье.

– Пожалуй, наши дела подождут до конца свадьбы, – решили маги. – В конце концов, мы приехали не с пустыми руками, поздравим молодых как положено, отведаем местной тарвальской кухни…

– Во-о-о-от! – обрадовался Чертополох. – А я говорил его превосходительству: и среди магов есть много разумных людей! Следуйте за мной, я покажу вам свободный шатёр.

* * *

Рем ходил туда-сюда по шатру в одних штанах, босиком, с всклокоченными волосами и нервничал.

– Как думаешь, у меня получится? – спросил он. – Не дурак ли я, что вот так вот всё скоропалительно решил?

– Что – «получится»? – Децим Аркан Змий в одной руке держал яблоко, в другой – острый нож, и вырезал что-то на яблочной кожуре.

Ему было забавно наблюдать за младшим братом: именно таким Децим помнил его с детства. Рефлексирующим, нерешительным юношей, стеснительным с девушками, неконфликтным. Подумать только – до того как сбежать в Смарагду, Рем ни одной драки первым не начал! Помотала братца жизнь, закалила. Сейчас он – настоящий Аркан, практичный и беспощадный, но тот наивный юноша до сих пор иногда мелькал в его манере говорить, двигаться, размышлять.

– Ну, быть мужем, отцом, семейным человеком! – размахивал руками Буревестник. – Я ведь представления не имею – как это? Нет, если и жениться на ком, то только на Зайчишке, это понятно! Она такая…

– Влюбился? – улыбнулся старший брат. – Девчонка что надо, не отнять!

– Влюбился, да, – мотнул шевелюрой жених. – Ну… И не только влюбился же! Она мне нравится как личность, понимаешь? Ну вот вся нравится, как ещё объяснить? Где ты видал девушек, чтобы они в качестве свадебного дара плесень предлагали? И это вправду оказался самый дорогой и ценный подарок, как ни крути!

– О да… – Змий продолжил орудовать ножом. – Подарок королевский. Эти три пробирочки уже поставили на ноги два десятка солдат. За десять дней, смекаешь? Нет в армии ничего более ценного, чем ветераны! И если выживаемость опытных солдат после ранений повысится, как и заявлено, на восемьдесят процентов – то твоя Габриель достойна памятника при жизни, точно!

– Нет, ей совершенно не нужен памятник, она вообще всегда и везде подчёркивает, что ничего не изобрела – просто воспроизвела технологию прежних. – Рем принялся надевать белую шёлковую сорочку, но запутался в рукавах, снял её, швырнул одежду в угол шатра, выругался и уселся на стул верхом, оперевшись локтями на спинку.

– О! – сказал Децим. – Я знаю, чего ты дёргаешься. Ты за ночь засрал себе голову этими дурацкими мыслями про «готов – не готов», про «имею ли я право на личное счастье, если в мире столько зла», «первым делом – Империя» или «после свадьбы и рождения детей жизнь кончена» и прочей хренотенью?

– Нет! – возмутился герцог Аскеронский. – И да…

– Ага, я так и знал. – Герцог Лабуанский взглянул на яблоко, которое теперь представляло собой страшную рожу, ухмыльнулся и откусил от яблочной рожи сразу огромный кусок. – Слушай, что я тебе скажу, брат!

Он обвёл всё вокруг ножом, с которого капал яблочный сок, и Рем как заворожённый проследил траекторию кончика клинка.

– Вот это всё ничего не стоит, – проговорил Децим, и на скулах его заиграли желваки, а взгляд стал твёрдым, аркановским. – Это всё прах, тлен и суета. За каким хреном тебе великие свершения, победы, изобретения и открытия, если в итоге ты подохнешь в одиночестве, больным и сумасшедшим дедом среди людей, которые видят только твой титул, звание и статус, а на тебя самого им наплевать? Или, может быть, ты думаешь, что лучше помереть молодым перекати-полем, с выпущенными кишками где-нибудь при дороге, зная, что помянут тебя только боевые товарищи да два брата? Ты носишься со своим Орденом, я собираюсь создать лучшую армию в мире, но… Знаешь, если бы я не имел возможности возвращаться домой, если бы я не знал, что после всех кровавых дел меня встретят и примут такого, какой я есть… Я бы свихнулся или спился, вот что. Когда я отдаю коня груму, поднимаюсь по лестнице в донжон и открываю дверь, и Прим и Секунд бегут навстречу, карабкаются по мне, как пара медвежат на дерево, а жена подносит бокал с глинтвейном и целует меня – вот в этот момент я понимаю, что всё не зря! Наверное, это и есть счастье, брат…

Буревестник очень давно не слышал такого от старшего брата. Змий Аркан, самый пугающий из всей их семейки, почти всегда скрывал свои чувства под маской иронии, цинизма и мрачноватого юмора! Но не в те моменты, когда говорил о жене и детях. Все Арканы были без ума от арканских детишек, это точно. От арканских жён, похоже, тоже.

Откусив ещё кусок яблока, Децим продолжил:

– Если бы меня сейчас попросили выбрать: больше никогда не увидеть свою семью или больше никогда не ступать по улицам взятого штурмом города среди своих ликующих людей… Знаешь, я плюнул бы на города. Пошли они к чёрту! Вертел я эти взятые города, если я не смогу повалять дурака с сыновьями или… Хм! Или провести время с женой. Вот так вот, брат. Вот так вот!

– Ладно, я понял. – Рем хлопнул ладонями по стулу. – Аргументы железные! Можешь считать, что порцию братской поддержки ты мне обеспечил, и я взбодрился и готов стать примерным семьянином и главой новой ячейки ортодоксального общества. А теперь помоги мне надеть на себя всё это благолепное безобразие, а? Или мне позвать Флоя?

Змий ухмыльнулся, отложил недоеденное яблоко, воткнул рядом нож, встал и поднял с ковра белую сорочку, а потом тряхнул её, расправляя:

– Давай сюда свою дурацкую голову! Если сделаешь всё как надо – уже через час это будет голова женатого человека, то есть штука раз в двадцать более ценная, чем твоя холостяцкая башка! Сейчас мы превратим тебя в настоящего герцога без всяких там Флоев!

Облачаясь в парадный свадебный чёрный кафтан с серебряным шитьём и красной веточкой зверобоя на рукаве и опоясываясь перевязью с мечами, Буревестник думал о том, что Змий неплохо устроился. И жена ему глинтвейн подаёт, и города он берёт на копье с завидной регулярностью! И выбирать не нужно. Очень ушлый старший братец ему достался!

С другой стороны, всё, что он, Рем, знал о Габи – говорило о том, что у него самого есть отличные шансы устроиться не хуже.

* * *

Грянули аплодисменты, воины Арканов подняли вверх клинки, создавая человеческий коридор со стальной крышей, который вёл к алтарю. У окончания этой дороги из мечей ждал жених. Рядом с ним стоял Флавиан – в белоснежной сутане с золочёными поручами и золочёной же широкой лентой епитрахили. Там же, возглавляя строй мужчин-ортодоксов, замерли Децим и Сервий Арканы – также с воздетыми мечами. Из шатра новобрачной вышел Гордиан Атерна – в богатой одежде из дорогого красного смарагдского сукна, с тяжёлой цепью на шее. Он протянул руку – и вывел дочь.

Народ слитно ахнул: в летящем белом платье, изящная, с тонкой талией и стройным станом, с разрумянившимися от волнения щёчками, с блестящими из-под фаты тёмными глазищами в обрамлении пушистых ресниц, Габриель казалась чистым ангелом. Медленно шли они под сводом из смертоносного железа, под звуки торжественного псалма, который завёл Флавиан, а подхватили – все ортодоксы.

– Благословлю Господа во всякое время!

Хвала Ему непрестанно в устах моих!

Господом будет хвалиться душа моя…

Услышат кроткие и возвеселятся!

Величайте Господа со мною, и превознесём имя Его вместе!

На середине пути баннерет Атерна отпустил дочь, и невеста пошла навстречу жениху, медленно и величаво, и за её спиной клинки опускались. Рем протянул ладонь – и взял Габриель за руку, они встали рядом, поглядывая друг на друга и, что там говорить – любуясь друг другом. Он – высокий, плечистый, чёрный. Она – миниатюрная, прекрасная, белая…

– Боже вечный, Творец миров, Владыка Света и Огня! Ты – разделённое собравший воедино и установивший союз любви нерасторжимый! Сам благослови и этих чад Твоих Тиберия и Габриель, наставляя их ко всякому доброму делу… – начал чин обручения Флавиан.

Пока он читал, на небе понемногу появлялись облачка и кое-кто с опаской стал поглядывать вверх, справедливо предполагая дождь. По ортодоксальному обычаю между обручением и венчанием должно было пройти время – пусть даже и один день, поэтому свадьбу, если новобрачные не обручились заранее, проводили в два дня. Провести их в сырости, хлюпая грязью под ногами, никому не хотелось.

Альтамира, который вместе с другими магами стоял на значительном удалении от алтаря, шепнул на ухо магистру Строссу:

– Думаю, кто-то из Арканов попросит нас разобраться с погодой. Это будет значить, что мы победили!

Сияло солнце, синели небеса, но из облаков стал сеяться мелкий грибной дождик – летний, тёплый. Крохотные капли падали на алтарь и обнажённые клинки ортодоксов, на фату невесты и чёрную шевелюру жениха, на кольца, которые лежали на бархатной подушечке. Голос Флавиана только окреп:

– Обручаются чада Божии Тиберий и Габриель, во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света и Огня! Аминь! – Молодой священник протянул жениху и невесте кольца и сказал – совсем по-простому: – Можете надеть друг другу кольца в знак вашего твёрдого намерения стать друг другу мужем и женой! – И смахнул с лица капельки дождя, и улыбнулся.

Аркан с внутренним трепетом надел на палец Габи простое серебряное кольцо и дождался, пока нежные пальчики девушки сделают то же самое с его рукой. Ощущать кожей холодный металл было непривычно, думать о том, что это теперь навсегда – ещё более странно, но в то же время – приятно.

– Жених и невеста, можете поцеловать друг друга! – Голос Флавиана смеялся, но лицо оставалось серьёзным. – Только не увлекайтесь, вы пока ещё не муж и жена!

Рем наклонился к Габи, рукой убрал фату, глядя в самые прекрасные на свете глаза, она подалась навстречу, встала на цыпочки и…

– Смотрите, это что – радуга? – удивленно воскликнул какой-то мальчик.

На небе от горизонта до горизонта раскинулся семицветный мост. И архимаг Альтамира понял – никто и не подумает обращаться к ним за помощью.

Глава 4. Неожиданные подробности

Над тарвальским лугом, где гуляли свадьбу Арканы, сгустились сумерки. Загорались один за другим фонари меж шатров, мерцал свет костров. Ристалище у самой границы кварталов небольшого ортодоксального городка было ярко освещено шипящими и брызгающими маслом на землю факелами. Четыре бойца сошлись там в поединке – ради собственного удовольствия и на потеху публике…

Децим Аркан Змий ушёл в пируэт, отводя в сторону удар Фиданцы, продолжил почти танцевальное движение, оказываясь за спинами у Рошкотта и Эйхена, замер в верхней стойке – той самой, «ля пост ди фальконе», и, оскалившись, весело выкрикнул:

– Никак вы, черти, не научитесь! Квинта так не работает, соображаете? Господи, по тридцать лет мужчинам, а как дети малые!

Офицеры, тяжело дыша, отсалютовали затупленными турнирными мечами и снова приготовились атаковать своего генерала. Децим явно получал удовольствие: он опустил свой клинок в «позицию дурака» и широко улыбался, глядя змеиными, немигающими тёмными глазами на всех сразу.

– Давайте, музыканты, играйте! Мы тут танцуем, а не воюем! Играйте, играйте! – взмахнул он свободной рукой.

Бродячие артисты, которые вместе с остальной публикой наблюдали за неожиданным представлением, ухватились за музыкальные инструменты, переглянулись – и вдарили зажигательную кесарянку.

Бросился в атаку горячий и яростный Фиданца, следом, с флангов – опытные солдаты Рошкотт и Эйхен. Зазвенела сталь, клинки разве что не искрили, слышались короткие вскрики и тяжёлое дыхание поединщиков. Децим Аркан играл со своими офицерами как кот с мышатами – он легко находил бреши в их обороне и доставал закруглённым концом меча до бедра, плеча, макушки, оставляя болючие, но безопасные для жизни ссадины и синяки. Если запыхавшиеся воины приближались к тому, чтобы зажать своего командира, вождя и кумира у ограждения, – он уходил в перекат или бросался на одного из противников, стремительной серией ударов заставляя того попятиться, и снова оказывался в центре поля, глумясь и подтрунивая над подчинёнными… Скорость и отточенность движений Змия были непревзойдёнными!

– А ну-ка, сынки… – раздался хриплый голос, и на ристалище выбрался Разор, снимая с себя чёрный мундир со знаком красного зверобоя на рукаве. – Давай, твоё высочество, посмотрим, из какого ты теста!

– О-о-о-о! Маэстру, это будет главный бой всего вечера! – обрадовался Децим. – Перед вами – знаменитый кондотьер и последний командир имперских ауксиллариев Разор Кориолан! Давайте, товарищи мои верные, освобождайте ристалище! Вы, конечно, бойцы хоть куда, но настало время и мне хорошенько получить по голове… Фиданца, будь добр, принеси мне южного виски, хорошую порцию! С таким противником на трезвую голову драться – чистое безумие!

– Но госпожа не любит, когда вы одновременно пьёте и дерётесь… – потирая ушибленное плечо, проговорил названный офицер «змеёнышей».

– Значит, я сначала выпью, а потом – подерусь! – заявил Децим, а потом повернулся к Разору. – Давайте договоримся так, маэстру Разор: если первые три касания сделаю я, то вы возглавите полк латной пехоты в моём войске! Скажем – на год!

– А если я, то ты вступишь в Орден зверобоев, твоё высочество! – ухмыльнулся Разор и завязал серо-седые волосы в тугой хвост. – И пойдёшь со мной в залив Устриц – охотиться на морских химер! А? До тех пор пока не убьём всех!

– Ага! – не скрывал искреннего счастья Децим.

Он по примеру седого кондотьера скинул кафтан и, забыв о истребованном у Фиданцы виски, бросился на старого ветерана. Публика завопила от восторга, музыканты, подстроившись под сумасшедший ритм боя, вместо кесарянки завели гномскую быструю тапатеру…

Праздник набирал обороты: народ был настроен гулять до полуночи, чтобы в полдень следующего дня присутствовать на венчании. Столы ломились от еды и напитков, на кострах и у походных плит готовили новые кушанья, меж шатров растянули гирлянды из фонарей и флажков… Циркачи, артисты, поединщики и дрессировщики, менестрели и музыканты развлекали гостей. Шумным обычно выдавался первый день. Ортодоксы так и говорили: «Первый день – для людей, второй – для новобрачных». После венчания традиционно начиналась церемония дарения, когда каждый – добрым ли словом, дорогим ли подарком или другим способом – поздравляет молодых. А после неё новую семью должны были благословить родители и отправить их… Или в опочивальню, или – как соизволит его высочество герцог Аскеронский. Что на уме у молодого Аркана – предсказывать не брался никто, даже сам Деспот.

– А ты знал, что он – Кориолан? – спросил Оливьер у стоявшего рядом легендарного вождя Сверкеров.

Они оба, с объёмными кружками пива в руках, с удовольствием наблюдали поединок титанов: два величайших воина Деспотии – старый и молодой – прямо сейчас сошлись в клинче, и страшный скрежет скрещённых клинков заставлял особо чувствительных зрителей болезненно морщиться. Сверкер тоже морщился, но по другому поводу. Его огорчало, что эти дылды-людишки так небрежно относятся к доброй стали…

– Оливьер! Да мне… Да я… – Ёррин явно пребывал в дурном расположении духа и поэтому хамил. – Я в гробу видал его фамилию, если честно. И твою – тоже. И фамилии Шарля и Луи, и имя Цудечкиса. Если тебе это обидно – можешь пообижаться, даже поплакать, или вызвать меня на ристалище! Только учти: затупленный топор называется «молот», и я с удовольствием размозжу тебе всю голову и некоторые пальцы!

– Меня зовут Башен! – возмутился бывший оптиматский купчина. – А Оливьер – это фамилия!

– Ой, ну и поцелуй меня в задницу, – отмахнулся кхазад. – И ты, и Башен, и кто угодно ещё!

– Какая муха тебя укусила, гноме? – двинул его кулаком в плечо Оливьер, внезапно оказавшийся Башеном.

– Такая муха, что у остроухой Чёрной Птички подарок новобрачным, кажется, лучше, чем у меня! – горько вздохнул Ёррин. – И как мне успеть привезти ещё полтонны золота и где его взять – я понятия не имею! Ещё и наш монсеньёрище чёрт знает куда запропастился!

– Насколько я знаю Буревестника, он или ходит с сияющим видом меж костров и источает благость, подшучивая, похлопывая по плечам и рассказывая всем вокруг, какие они невероятные молодцы и как мы с Божьей помощью и по собственному разумению надерём всем задницы и получим при этом хорошие доходы… – задумался Оливьер. – Или – в чёрной меланхолии сидит где-то под деревом и переживает о том, что не спас детишек Тимьяна. Что у него в башке творится – порой понять очень сложно…

– Надо искать! – кивнул Ёррин. – Или я сяду в выда-перда-ющуюся лужу!

– Буревестника искать? – Оливьер допил пиво и с жалобным выражением лица вытряхнул на траву последние капельки пенного напитка.

– Полтонны золота, Бушель! – посмотрел на него как на идиота гном. – Я тебе о золоте толкую, Башкан! При чём тут наш монсеньёрище?

– Башен! – начал потихоньку свирепеть Оливьер. – Меня зовут Башен!

– Ты поможешь мне найти золото или нет, Бульон? – упёр руки в боки легендарный вождь.

– Я тебе так скажу… – медленно выдохнул воинственный купец. – Вероятность этого крайне мала!

– Ну почему же? Тут где-то у палатки пекарей я видал одного порядочного маэстру – клюв у него жёлтый, а перья – чёрные. Очень правильный мужчина, хоть и птица! Если мы найдём чёрного дрозда – то шансы наши кратно возрастут! Идём, Башмак, со мной, я покажу тебе, как решаются вопросы… – И гном вразвалочку пошёл прочь от ристалища, где вновь кружили друг вокруг друга Разор и Змий.

* * *

Вопреки уверенности своих друзей, Рем Тиберий Аркан не страдал от чёрной меланхолии. И меж костров ходить он тоже закончил. Сейчас скандально известный потомок легендарной семейки крался к шатру своей невесты, пытаясь не привлечь внимания бдительной смарагдской стражи, которую возглавлял Кассий Гальба, ранее бывший претендентом на руку Габриель, а ныне ставший вассалом Арканов.

Рема просто распирало изнутри! Он наконец дочитал до того самого места, ради которого экзарх и вручил ему дневник Мамерка Аркана Пустельги, и теперь Буревестнику срочно требовалось с кем-то поделиться потрясающей в своей невероятности новостью. И лучшей кандидатурой для этого была девушка, которая вот-вот должна стать его женой.

Потому что кто, как не Габи, подарившая жениху чудесную плесень, оценит идею отправиться в качестве свадебного путешествия на поиски следов наследия прежних? Живший двести лет назад предок точно так же, как и его потомки сейчас, столкнулся с Фениксом. И тогда, два века назад, стал искать средство для того, чтобы справиться с эгрегором, который тогда только-только набирал мощь. И – нашёл! Точнее – нашёл путь, след из хлебных крошек, а потом – загремел в тюрьму к Аквила из-за дурного арканского нрава и задиристой натуры… А потом сбежал – прямиком в Доль Наяда, и там уже сумасбродному Мамерку Пустельге не до Феникса стало, там своих проблем целая гора!

И Рему стало не до Феникса – мимо прошёл смарагдский патруль. Нет, засеки они в густой траве Аркана – позубоскалили бы немного, погрозили бы пальцем, да и всё. Мол, ай-яй-яй, какой нетерпеливый жених! И объясняй им потом, что он не за тем, о чём они подумали, аки уж скользил во мраке к шатру невесты…

Переждав, когда воины в шапелях отойдут подальше, Буревестник заработал локтями и коленями и быстро-быстро добрался до белого полога. Тёплый жёлтый свет и негромкие девичьи голоса заставили герцога Аскеронского замереть на самой границе тьмы. Девушки пели хорошо, Рем даже заслушался.

– Спустился кто-то с горки невысокой…
Наверно, милый, думаю!
Его дублет из ткани аскеронской
Тревожит душеньку мою!

Рем подумал, что с тканями в Деспотии как раз возникли неожиданные проблемы, да и дублеты носит разве что оптиматская знать, то есть – очень плохая партия для честной ортодоксальной девушки… Но песня звучала очень контрастно с буйным весельем мужчин у костров, слушать девушек было весьма приятно! Так и хотелось самому оказаться этим парнем в дублете, и такие мелочи, как дефицит тканей, отходили на второй план.

Скорчившись в зарослях лопуха, Буревестник ждал, пока девушки допоют, дошушукаются и дохихикают и, взяв с собой фонари, покинут шатёр Габриель. Сколько прошло времени – сказать сложно, но народ от костров начал расходиться: тарвальцы и их многочисленные родственники и друзья шли в город, дальние гости – разбредались по шатрам. Скорее всего – дело шло к полуночи. Аркан присматривался к теням в шатре – Габриель расчёсывала волосы. Рем с жутким хрустом суставов распрямился и в два прыжка оказался у стенки шатра.

– Зайчишка! Это я! – громко зашептал он.

Внутри что-то упало, девушка пискнула, но сдержалась, а потом приблизилась к тому месту, где прятался Рем, и прошептала в ответ:

– Дурак дурной, знаешь как я ужасненько напугалась! Ты чего тут? Соскучился?

– Конечно соскучился, спрашиваешь, – откликнулся Рем. – Мы только на обручении рядом постояли, и ты была такая красивая-красивая, а потом тебя взяли и увели! Это ведь сплошное расстройство! А ещё у меня есть страшно важные новости, тебе срочно нужно это узнать! Впускай меня скорей, пока никого нет!

Он чувствовал сильное нервное возбуждение: от близости к тайне – и от близости к Габи, конечно.

– Ну давай, только быстренько! – Полог отдёрнулся, и Аркан нырнул внутрь и зажмурился от жёлтого света, который исходил из изящного переносного фонаря, стоявшего тут же, на невысоком столике у кровати.

– Ой, какой ты грязны-ы-ый! Давай почищу! – Габи тут же взяла власть в свои руки, вооружилась щёткой и принялась уничтожать следы передвижения ползком по сырой траве с одежды жениха. – А ты чего молчишь? Рассказывай: что там за страшно интересные новости?

Рем молчал потому, что смотрел на Габриель широко раскрытыми глазами и чувствовал, как у него начинает гореть лицо: на девушке была одна только летняя ночная сорочка из тончайшего шёлка, примерно до колена. И манящие девичьи изгибы она не только не скрывала, а напротив – подчёркивала! Зайчишка то ли забыла по невинности своей о том, как выглядит, то ли увлеклась работой, энергично орудуя щёткой. Так или иначе – впечатление на будущего мужа она произвела ошеломительное.

– Рем? Ты чего? – Она прекратила отчищать грязь от колен жениха, замерев в позе весьма пикантной и глянув на него снизу вверх.

– Ну-у-у-у… – Он медленно выдохнул, отводя взгляд от выреза ночной сорочки. – Ну… Ну я очень сильно жду, когда мы уже обвенчаемся, вот что!

– Ой-ёй! – Тут девушка всё поняла, отпрыгнула к аккуратно заправленной постели, схватила покрывало и уже почти решила закутаться от подбородка до пяток, а потом топнула босой ножкой и лукаво стрельнула глазами на Рема:

– Ну и смотри! Бе-бе-бе! И терпи! – А потом добавила шёпотом: – До завтра…

И спрятала лицо в ладонях на секунду. А потом села на постель и сказала:

– Рассказывай уже! И садись сюда, скорей. – И поёрзала на простыне.

С тяжким вздохом Аркан достал из кармана кожаную книжечку – дневник Мамерка Тиберия Аркана Пустельги – и взмахнул ею перед своим лицом.

– Вот! Это – записи моего предка. Он искал средство против Феникса, представляешь?! – Постепенно ему удалось перестать так остро реагировать на прелестную Зайчишку и увлечься темой разговора: – Наследие прежних, какой-то то ли клад, то ли хранилище. И он нашёл след! Точнее, был уверен, что нашёл!

– Ого! – Габи ожидала чего угодно, но не этого, точно. – Дай посмотреть!

Рем на одно мгновение пожалел, что затеял этот разговор: определённо, с невестой стоит говорить о любви, восхищаться ею, дарить цветы и комплименты, но… Это ведь была Зайчишка! И сейчас, увидев в её глазах искренний интерес, он почувствовал, как расслабляется душевный спазм: он не ошибся!

– Давай показывай, что там? – Её голос выдавал нетерпение. – Но сначала пообещай, что возьмёшь меня с собой! Я не хочу ждать тебя у окошка и рыдать в платочек!

Её прямолинейность иногда была просто восхитительной!

– Габи, знаешь, как я тебя люблю? – не выдержал Рем. – Знаешь, как я надеялся, что именно это ты и скажешь?

И он быстро-быстро принялся рассказывать о том, что прочёл в дневнике Мамерка Пустельги. Девушка слушала затаив дыхание.

…Пустельга – авантюрист и кладоискатель – стал свидетелем сражения мятежных орра Южных провинций с войсками императора Генриха Моро. Тогда несгибаемая пехота южан, легендарные «серые кафтаны», зажала рыцарскую императорскую конницу в ущелье, а кавалерия южных аристократов отправилась в обход, чтобы занять склоны и обрушить на неприятеля лавину из камней и стрел. И в этот момент явился Феникс, призванный оптиматскими клириками. Его появление напугало лошадей кавалеристов Юга, скакуны понесли… А потом крылатая тварь обрушилась на пикинёров, сокрушая строй, сводя с ума и калеча людей. Воодушевлённые рыцари императора ворвались в пробитую тварью брешь, прорубили себе дорогу к свободе и победе!

Сумасшедших на поле битвы осталось гораздо больше, чем убитых и раненых. Это произвело на Мамерка Аркана неизгладимое и ужасное впечатление, и он решил найти оружие или любое другое действенное средство против такой напасти. Как настоящий ортодокс, он обратился к священным текстам: перерыл библиотеки Кесарии, Тимьяна, Первой Гавани, личные коллекции великих ортодоксальных семей, добрался до Преторианского книгохранилища – и там всё-таки нашёл свидетельства об артефактах и знаниях древних, которые были предназначены для поражения врага, атакующего с небес! К тому же что-то из этих чудесных вещей, по мнению Мамерка, могло сохраниться!

– Ой-ёй! И что мы будем делать?

Габи придвинулась ещё ближе, и Рем не удержался – обнял её, притянул к себе, нашёл губами мягкие горячие губы и…

– Всё-всё-всё! – Она отстранилась и принялась бить его кулачками по груди. Глаза девушки сияли, щёчки разрумянились. – Маэстру жених, не становитесь банальным! Обсуждать спасение мира от летающего чудища с без-пяти-минут-мужем – это самое необычное, что только можно себе представить! А целоваться – это очень здорово, но… Завтра, завтра!

– Скорей бы уже это завтра! – проворчал Аркан, отстраняясь. – Мы обвенчаемся и после того, как закончится церемония дарения, сбежим!

– Как «сбежим»? – удивилась Габи. – Куда? Нет, я согласна, но…

– Так в свадебное путешествие, в Преторию! На Юг! – Рем вскочил и принялся размахивать руками. – Мамерк прямо пишет: искать нужные тексты стоит в Преторианской библиотеке! Тут даже номера фондов и полки указаны! Конечно, времени прошло немало, всякое могло произойти, но южане очень консервативны и историю свою чтут! Да они молятся на своих предков, особенно аристократы! Так с чего бы им не сохранить написанные ими тексты? И Преторию за эти двести лет никто не брал штурмом, бумаги не должны были пропасть… Найдём, обязательно найдём кончик путеводной нити и пойдём дальше!

– И ты так просто бросишь всё это? Герцогство, Орден… – Она пожала плечами. – Как ты себе это представляешь? Нет, я тебя не отговариваю, идея ужасненько замечательная, но…

– Плох лидер, без которого то, что он строил, разрушится, – покачал головой Рем. – Мне есть на кого всё оставить. Разор, Ёррин, Эадор, Оливьер, Скавр и многие-многие другие – талантливые руководители и совершенно точно разделяют моё видение будущего. Нет, мне не страшно оставить Орден и Аскерон – здесь справятся без меня. По крайней мере – какое-то время. Да и к отлучкам моим все привыкли. Мы оставим им записку – прямо в шатре новобрачных, то-то будет хохма!

– Габи, можно я войду? – вдруг раздался от входа в шатёр женский голос.

– Мама? – удивилась девушка, широко открытыми глазами глядя на Аркана. – Ты так поздно?

«Тёща!» – мелькнуло в голове у Буревестника.

– Я войду? – Голос был требовательным.

– Подожди, я приведу себя в порядок! – откликнулась Габи. А потом она зашептала: – Давай лезь под кровать, тут в пологе расстояние между колышками чуть больше, ты пролезешь!

– Что происходит, Габи? Я вхожу!

Когда госпожа Атерна вошла и потёрла глаза, привыкая к свету фонаря, то увидела Габриель, которая сидела на постели, закутавшись в простыню. Лицо юной невесты полыхало румянцем, глаза блестели.

– Доченька, ты не спишь? Ты плакала? Почему у тебя так горит лицо? Бедная моя малышка…

Рем же в это время прятался в лопухах и шарил по карманам, пытаясь понять, где именно внутри шатра оставил дневник Мамерка Аркана.

Глава 5. Второй день

– Ты посмотри на него! – Децим повернулся к Флавиану. – Он просто светится от счастья! Помнишь, брат, каким мы встретили его на Сафате? В крови – своей и чужой, среди убитых и раненых, с иззубренным клинком! Его глаза горели жаждой убийства, он казался воплощением одного из древних богов войны! А теперь? Нет, я не против и желаю счастья и любви братику, но это просто удивительно, что женщина делает с человеком!

Молодые как раз подходили к алтарю – на сей раз вместе, рука об руку, и на лице Буревестника действительно сияла улыбка, и взгляда он не сводил со своей невесты. Габриель Атерна, впрочем, тоже смотрела на будущего мужа с восторгом и говорила ему что-то, и он отвечал… Было видно: если убрать всех важных гостей и всё что угодно вокруг – ничего не изменится, они так и продолжат говорить, и смеяться, и размахивать руками – совсем не так, как приличествует герцогу и герцогине, но вполне допустимо для ортодоксального баннерета и его невесты.

– Конечно, они влюблены и молоды, – задумчиво проговорил Флавиан Аркан. – Но есть у меня подозрение, что эти двое задумали что-то такое… аркановское. Ты просто посмотри на эти счастливые глазки маленького братца! Он так же счастлив был, когда власть на отца повесил, провозгласив его Деспотом!

– И когда придумал на баржах с мрамором сплавиться по Эдари… – кивнул Змий. – Пожалуй, я приведу войска в боевую готовность. Мало ли!

Децим Аркан шагнул в сторону, найдя глазами Бриана дю Грифона, подозвал его к себе и зашептал что-то старому коннетаблю на ухо. Молодые в это время приблизились к Флавиану и к алтарю, сопровождаемые свитой и родичами. Служки уже раздавали свечи, разжигали кадило с ладаном. Все расположились по своим местам, и Флавиан Аркан воздел руку к небесам.

– Блаженны люди, чтущие Господа и ходящие путями Его!
Плоды трудов твоих вкушать будешь!
Блажен ты, и благо тебе будет!

– сильным, звонким голосом завёл он.

И все гости, что не были знакомы с ортодоксальной манерой вести богослужение – когда в нём участвует каждый из собравшихся, – вздрогнули, когда хор мужских голосов, хриплых, свирепых и радостных, подхватил:

– Жена твоя, точно лоза плодовитая, в стенах дома твоего;
Сыновья твои, точно побеги маслины, на трапезе твоей!

Флавиан Аркан обратился к молодым с напутственным словом, ещё раз напоминая о мужской доле в поте лица добывать хлеб свой и менять орало на меч, когда потребуется защищать свой дом, семью и святую ортодоксальную веру, и о женской судьбе – быть хранительницей очага, спутницей, помощницей и матерью. Он напоминал о том, что узы брака священны и нерушимы, и их разрыв и предательство супруги приравнивается к клятвопреступлению и карается самим Творцом.

* * *

Чуть в стороне на пригорке стояли маги: здесь собралась почти вся Аскеронская Башня, а ещё – преподавательницы и воспитанницы Каламитского пансиона и многие бежавшие из Кесарии и других разорённых земель волшебники. Окружённые толпой народа, они всё-таки держались особняком, стараясь сохранять некоторую дистанцию. Религиозный энтузиазм ортодоксов и мощная энергетика обряда венчания для них стала суровым испытанием на прочность.

– Они что, вправду никогда не разводятся, эти ортодоксы? – поинтересовался архимаг Альтамира у магистра Стросса. – Вы ведь долго живёте в Аскероне, неужели и вправду всё обстоит таким идиллически-пасторальным образом?

– Обычно между обручением и венчанием проходит много времени, около полугода, и молодые успевают узнать друг друга довольно хорошо. Есть даже некоторые практические рекомендации для этого: например, парню и девушке предлагается вместе побелить стены и потолок в доме или там крышу починить, совершить небольшое путешествие и вместе потратить деньги… Забавно, да? Конечно, нередко помолвки разрушаются… Но что касается брака по ортодоксальному обряду – здесь их церковь признаёт достойными причинами для развода, кажется, только доказанную измену, демонопоклонничество и вероотступничество.

– А если, скажем, муж бьёт жену или жена пристрастится к алкоголю? – не унимался архимаг.

– «Муж бьёт жену»?! – едва сдержал смешок Стросс. – Как думаете, зачем ей нож на поясе? Да она прирежет его ночью, вот и всё! Эти ортодоксальные мистрисс – настоящие бестии! Это не затурканные жёнушки оптиматских мастеровых или вилланов… А что касается алкоголя, так пьяницу, скорее всего, отправят в монастырь без всякого развода, а за детьми мужу помогут присмотреть родственники. Ежели он такой идиот, что у него жена спилась – зачем ему вторая? Вот так они думают.

– Оригинально!

– Не менее оригинально, чем петь нерифмованные тексты… – пробурчал магистр Стросс.

– Чш-ш-ш! – повернулась в их сторону какая-то пожилая тарвальская горожанка. – Допустили магиков на такую важную церемонию, а они языком чешут! Разговаривающим в храме посылаются скорби!

– Так мы не в храме! – попробовал спорить архимаг, но наткнулся на сердитый взгляд почтенной матроны и с некоторым холодком у позвоночника отметил, что её сухонькая, но крепкая рука цепко сжимает рукоять ножа. И поэтому пошёл на попятную: – В конце концов, что есть весь мир, как не Божий храм?

Магистр Стросс с удивлением покосился на архимага:

– Так вы и ортодоксом заделаетесь, мм?

– Я теист! – уголком губ прошептал Альтамира.

Синхронно повернувшиеся в его сторону головы коллег по магическому цеху с ошарашенными выражениями лиц были вполне логичным результатом такого признания.

* * *

– Имеешь ли ты, Рем Тиберий Аркан, намерение доброе и не принуждённое и крепкую мысль взять себе в жёны эту Габриель, которую здесь пред собою видишь? – спросил Флавиан строго.

– Да, имею, – решительно кивнул Аркан.

– Не давал ли обещания иной невесте? – испытующе глянул на него брат.

– Нет у меня никаких других невест, – улыбнулся Рем.

– А ты, Габриель Атерна, имеешь ли намерение доброе и не принуждённое и крепкую мысль взять себе в мужья этого Тиберия, которого здесь пред собою видишь?

– Да, только его и никого больше, и уже очень давно! – в обычной непосредственной манере заявила Габи.

– Не давала ли обещания иному жениху? – Флавиан глядел на почти невестку весело и с явным одобрением.

– Нет, не давала!

– Есть ли здесь кто-то, кто может назвать причину, по которой Тиберий и Габриель не могут стать мужем и женой? – обратился к народу священник.

– Пусть только попробуют, – тихо, но отчётливо проговорил Буревестник, лязгнув мечом в ножнах.

Из толпы вооружённых ортодоксов послышались одобрительные смешки в ответ на его жест.

– Нет? Что ж… – Приняв из рук служек две герцогские короны: большую и поменьше, Флавиан Аркан провозгласил: – Венчаются чада Божии Тиберий и Габриель во имя Господа нашего, Творца миров, Владыки Света и Огня!

И надел короны на головы новобрачных, и под громогласный торжественный гимн повёл их вокруг алтаря.

* * *

Наконец-то они сидели рядом – как и положено мужу и жене, и держали друг друга за руки, и пили, и ели, и ухаживали друг за другом, и вставали всякий раз, когда очередной важный и знаменитый гость подходил к ним – под большой белый навес, чтобы поприветствовать, одарить и поздравить.

Первыми поздравляли родители. По обычаю отец и мать невесты дарили отрез ткани – для пелёнок и постелей будущим внучатам, и тут Атерна расстарался – огромные рулоны с шёлком, прочным сукном, льняными выбеленными полотнищами вносили двадцать или тридцать мужчин. Рем переглядывался с Флоем, и они оба беззвучно смеялись: слишком хорошо им было известно, куда пойдёт это богатство.

– Ты чего? – ткнула его в бок Габи.

– У нас тут новая эскадра, – непонятно ответил молодой муж.

Старый Аркан явился с трёхметровой пикой в руках. Древко её было из чёрного дерева – прочного, как гномская сталь, а наконечник и подток – из драгоценного небесного металла.

– Мечи мой сын добыл себе сам, как и жену… – довольно осклабился Деспот. – По ортодоксальному обычаю родители жениха одаряют новую семью оружием, и потому, сын – вот тебе новое основание для боевого знамени. Оно у тебя хорошее, страшное, как и подобает Аркану. Теперь штандарт в твоих руках станет не только символом, но ещё и грозной силой против врагов Бога и верного Богу народа… А тебе, моя новая дочка, я вручаю этот кинжал – из того же металла. Защищай мужу спину, береги семейный очаг, не давай никому спуску, ты теперь Габриель Атерна-Аркан, и половина из тех, кто услышит об этом, захотят тебя убить, а вторая половина будет готова умереть за тебя. Теперь я – счастливый человек, все мои дети – солидные люди, и я могу спокойно помирать…

– Но-но-но, отец! – шутливо погрозил пальцем Буревестник. – Ты ещё моих внуков будешь учить держаться в седле! Да и вообще – не сметь складывать с себя полномочия Деспота, пока мы, твои сыновья, не выстроим заново нашу Империю!

– Вот как? – Было видно, что Сервию Тиберию Аркану слышать это безумно приятно. – Видели? Видели, какой у меня сын? И что мы скажем ему в ответ? Что скажем?

– С нами Бог! – откликнулись гости и заколотили кулаками, кубками и столовыми приборами. – А мы – с Арканами! Виват, Аркан!

– Виват!

Дарили простое и сложное: мешок отборного ячменя от хуторян, маленького миленького ягнёнка тонкорунной породы – от овцеводов предгорий, вино странного белого цвета – от энтузиастов-виноградарей, музыкальную шкатулку с десятком мелодий внутри – от Каламитского пансионата и щенка горного волкодава – от Энтина Инграма. Купцы дарили свои товары, священники от имени экзарха преподнесли ковчежец с реликвией прежних – странным инструментом, который состоял из металлических клещей, в ручках которых было спрятано множество полезных приспособлений: штопор, шило, ножнички, щипчики… Подарков оказалось много, но кхазады и Чёрные Птицы сумели выделиться!

Эадор в окружении своих воинов-полукровок прошёл мимо столов, уставленных яствами, приблизился к новобрачным и развёл руки в стороны:

– Дорогой друг, дорогая Габриель, ваши высочества… Вот мой подарок, мой – и всех Чёрных Птиц, которые благодаря тебе, Буревестник, обрели свой дом и своё место в мире! – Его слова прозвучали двусмысленно и вместе с тем – очень уместно, потому что в этот самый момент деревья ближайшего леса зашевелились, и как будто сразу половина листьев облетела с них, и туча их устремилась к столу новобрачных. – Дарю тебе новых друзей и союзников, герцог! Это – чёрные дрозды, и они хотят принести тебе вассальную присягу!

Несколько пташек – чёрных с жёлтыми клювами – примостились на разведённых руках эльфа и зачирикали весело и задорно.

– Вы слышали, что поют дрозды? – Альтамира, который также готовился одарить новобрачных, удивлённо обернулся к аскеронским магам. Они собрались тут все, за исключением Сибиллы – эта дама исчезла в неизвестном направлении пару недель назад, и вестей о ней не было. – Они просятся под руку Арканов! Просят зачислить их по почтовой службе и поставить на довольствие, а?

Самым странным было то, что Рем Тиберий Аркан, кажется, не удивился и даже вроде как понял, о чём щебетали чёрные пташки, сидя на плечах у Эадора Нилэндэйла, эльфийского витязя, прозванного Чёрной Птицей. Он милостиво кивнул и невозмутимо проговорил:

– Что ж… Я как герцог Аскеронский и как командор Ордена зверобоев принимаю клятву пернатого племени. И не замедлю как должно воздать вам: любовью за верность, почестями за доблесть, а за измену – отмщеньем.

Откуда, из какого текста прежних у него всплыла в голове эта чеканная формулировка – сказать было сложно, но Буревестник выдал то, что первое пришло на ум, и дрозды, кажется, остались довольны таким положением вещей. По крайней мере, они принялись прыгать и скакать по столам и культурно подъедать крошки и остатки пищи и при этом не лезли под руку, в тарелки и общие блюда – как и подобает достойным вассалам достойного господина.

Меж тем дошла очередь и до гномов. Делегацией руководил Руада – рыжий, пунктуальный и какой-то растерянный помощник и вечный исполняющий обязанности «легендарного вождя». Он постоянно оглядывался и останавливался, как будто поджидая и пытаясь найти кого-то. Десяток лысых татуированных Сверкеров – один другого шире – следом за Руадой тащили на плечах тяжеленный сундук.

– Доброго и приятного дня, дорогие мородожёны! – с типичным гномским акцентом приветствовал жениха и невесту степенный кхазад и со всем вежеством поклонился. – Тут такое деро, маэстру… У нас есть подарок – триццать пудов зорота! Хорошая штука, а? В хозяйстве пригодится, по-рюбому…

Народ зашумел. Тридцать пудов золота! По метрической системе прежних – почти полтонны! Очень по-гномски! Кхазады переглянулись, ляпнули на пол сундук, открыли крышку… Жёлтый блеск заполнил окружающее пространство!

– Во! Оно! Родное! Зоротишко! – Руада набрал полные горсти мелких самородков и высыпал их в сундук. – Это вам на всякие верикие свершения и регендарные подвиги, дорогой вы наш черовек и уважаемый сеньор. Кран Сверкеров – за вас! Барук кхазад!

– Ай-ой! – откликнулись гномы.

Это была настоящая гора золота, просто огромное богатство! И впечатление оно произвело ошеломительное.

– Эти средства мы употребим на налаживание производства панацелина, териака, кристаллического йода и других полезных снадобий! И откроем медицинский университет… – Рем поднял открытые ладони. – Ладно, ладно, для начала – колледж! Фельдшеры и фармацевты – это то, что нам нужно. У нас будет самая современная медицина, маэстру и мистрисс, достойная наших великих предков! Габи, как тебе идея?

– А? Я? – Молодая герцогиня вскочила со своего места и оправила платье лёгким движением рук. – О! Да! У меня есть идеи и есть рецепты, и я знаю технологии и… А можно я буду этим заниматься? Ну, не сразу, а когда освоюсь?

Все смотрели на юную госпожу и улыбались. Кажется, каждый из тех, кто присутствовал на церемонии, в этот момент понял, почему их герцог выбрал именно эту девушку.

– Вне всякого сомнения, – кивнул Аркан, не скрывая доброй улыбки. – Помнишь, я предлагал тебе работать у меня квартирмейстером? Я думаю, фармацевтическую отрасль ты тоже сможешь поддерживать в полном порядке… Мы найдём толковых людей тебе в помощь. Маэстру Сверкеры, благодарен вам за такой щедрый дар и даже спрашивать боюсь, где вы взяли такую груду сокровищ! Это поистине поразительно!

Гномы довольно ухмылялись в бороды. Птички – это экстравагантно, но гора золота есть гора золота!

– Есть одна неборьшая – ири борьшая пробрема, монсеньёрище… – прогудел Руада. – Регендарный вождь собирарся поздравить тебя рично, но куда-то дерся прямо ночью! Он очень хотер, чтобы подарок быр ручше, чем у Эадора…

– Соревнование между кучей золота и птичьей почтовой службой? – удивился Рем. – Как это вообще возможно? Будем сравнивать твёрдое и чёрное? Ладно, не такой Ёррин персонаж, чтобы потеряться… Найдётся!

Церемония продолжалась, а по её окончании, согласно ортодоксальной традиции баннеретских свадеб, молодые хозяин с хозяйкой должны были кроме почётных гостей пообщаться ещё и с простыми людьми у костров, принять поздравления и от них. Хитрость здесь заключалась в том, что такая прогулка давала возможность мужу и жене, не акцентируя на этом внимания, удалиться от гостей и в какой-то момент прогулки остаться наедине, пойти в шатёр жениха или невесты, или найти себе любое место – какое понравится.

Оптиматский дворянский обычай вносить жениха к невесте в опочивальню, раздавая при этом советы и раздевая молодых на ходу, а то и наблюдая за процессом консумации, казался ортодоксам настоящим варварством. Семья всегда начинается с двоих! Никому иному не место в супружеской спальне!

Так что под понимающими взглядами друзей и родственников Рем протянул руку Габи и проговорил:

– Мы проведаем людей у костров! Отец, братья – вверяю гостей вашим заботам…

Смущаясь, Габриель оперлась о его ладонь и встала. Так они и пошли, рука об руку, мимо улыбающихся людей и нелюдей, пока не вышли из-под сени большого навеса. Далее их путь лежал сквозь ночной луг, туда, где мерцали огни костров, слышался смех и музыка. Народ развлекался вовсю: свадьбу ортодоксы считали отличным поводом для веселья!

Целые компании парней и девушек, хороводы и пары плясали у костров зажигательную кадриль.

– Станцуем? – Зайчишка отбросила с лица выбившуюся из причёски прядку, озорно глянула – и потянула Рема в круг.

– Я не… – Он хотел сказать, что не умеет танцевать – но это было бы враньём, танцы хуторян и мастеровых-ортодоксов были простыми и весёлыми, и никакого особого умения тут не требовалось – нужно просто смотреть, что делают другие. – Пойдём!

В следующее мгновение всё заполнилось приветственными возгласами тарвальцев и хуторян, на голове своей поверх герцогского обруча Рем почувствовал венок из полевых цветов и увидел такой же – на волосах жены. В руках у них оказались простые деревянные кубки с хмельным мёдом, и кто-то закричал:

– Горько!

А потом они целовались в свете костров, и играла музыка, и были танцы, и, кажется, эта часть торжества понравилась Рему и Габи больше всего.

* * *

Над ними сияли звёзды, прохладный ночной ветер трепал волосы и освежал кожу, прояснял мысли после двух суматошных дней. Они лежали на большом герцогском плаще – чёрном, с багряным подбоем.

– Габи…

– Мм?

– Я не хочу сделать тебе больно.

– Рем, я алхимик и… И я давно-давно общалась с одной женщиной, северянкой, её звали Лоухи, и она дала мне снадобье и… И, муж, иди сюда и сделай то, о чём я столько думала и воображала…

– Зайчишка, ты…

– Тсс!

– …Ты такая красивая!

Глава 6. Тайна фургона

Просыпаться не одному было странно. Рем не сразу понял, где и с кем находится, почувствовал только тёплое девичье дыхание кожей шеи и горячее женское молодое тело рядом, потом – услышал писк комаров у самого своего лица, а сквозь закрытые веки – ощутил первые лучи рассветного солнца. «Я женат!» – такова была первая его мысль. «Мы проспали побег!» – это стало второй мыслью.

– Так, – открыв глаза, проговорил он.

Утро было туманным, и солнечный свет едва-едва пробивался сквозь плотную белую мглу, окутавшую Тарваль и пригородный луг. Аркан повернул голову и улыбнулся: Габи была тут, рядом! Будить её не хотелось, так что Рем накрыл супругу поплотнее и сел, озираясь. Воз с сеном, на котором они устроили себе постель из одеял и плаща, находился у самой кромки леса, на пригорке, над туманом. Сбежать прямо сейчас – проще простого. Но отправляться в путешествие без подготовки – это очень не по-аркановски! Буревестник всё подготовил заранее: прочный фургон и покладистые, выносливые мулы должны обеспечить им комфортную поездку и идеальное прикрытие. Семья молодых аскеронских торговцев, которые путешествуют от одной летней ярмарки к другой – что может быть естественнее?

Рем спрыгнул с воза, махнул несколько раз руками, разминаясь, и принялся растягиваться. Нужно только найти этот фургон в тумане, вот и всё. Это было легче сказать, чем сделать, поскольку ночью молодые, мягко говоря, слегка заплутали. Да и думалось с утра трудно: дни были суматошные, ночь – удивительная, и Аркан уже начал жалеть о своём решении сбежать прямо сейчас. В конце концов, может быть, стоит пойти в город, найти порядочную ванную комнату, приказать нагреть воды – целую огромную бадью, взять Зайчишку и…

– …Пойдём купаться на ручей? – спросила Габи, которая уже сидела на возу, закутанная в плащ.

Волосы её были растрёпаны, в них виднелись соломинки. Лицо Габриель выглядело сонным, румяным и очень-очень милым.

– А ещё мне понадобится новое платье, потому что… Ну… – Выражение лица девушки стало смущённым, и Рем всё понял. – И я кое-что подготовила для поездки: эликсиры, декокты, снадобья и прочее, целую аптечку! И покушать!

– Тогда – сначала купаться, а потом – за добычей! – улыбнулся герцог. – Сейчас пять утра, вряд ли кто-то, кроме стражи, бодрствует. А стража… Это моя стража, в конце концов!

– Ой-ёй! – спохватилась Зайчишка. – Наверное, вода-то холодная?

– Поздно! – Молодой муж мигом оказался рядом и подхватил её на руки. – Сама предложила! Идём купаться!

* * *

Рем не считал это воровством: в конце концов, он оставил за два комплекта одежды хорошие деньги! Торговцы для того и приезжают, чтобы продавать свой товар, и этот ушлый купец, решивший воспользоваться ажиотажем вокруг герцогской свадьбы, должен быть только благодарен! Комплект традиционной добротной ортодоксальной мужской одежды – штаны и куртку из прочной кожи, а также исподнее для себя, и юбку, блузу, корсаж и нижнюю рубаху для Габи в любой лавке можно было купить намного дешевле, чем за горсть серебряных монет…

Так или иначе, первая и вторая части плана были выполнены: чистые и в новой одежде, молодожёны добрались до захоронки Габи, которую она устроила в смарагдском обозе среди рулонов подаренной ткани, и забрали там кофр с алхимическим и медицинским скарбом и мешок с провизией, а потом – отправились искать приготовленный для Рема фургон. Задача оказалась нетривиальной: фургонов на лугу в тумане стояло великое множество!

Кхазадские, ортодоксальные, торговые, цирковые, грузовые, с тентами и без, приспособленные под упряжь для мулов, волов, лошадей – можно было заблудиться!

– Нужно ориентироваться по мулам, – прошептал Рем, переступая в тумане через дюжего румяного молодца, который привольно раскинулся на земле около едва тлеющих углей костра. – Обещали привести двух почти одинаковых – с белыми звёздочками во лбу! А сам фургон – рессорный, кхазадский, с брезентовым тентом. Я нарисовал Красного Дэна на борту, чтобы не перепутать!

– Ре-е-ем? – спустя пару минут блужданий в тумане нерешительно подёргала его за рукав Зайчишка. – Вот тут кхазадский фургон, красное пятно на борту и мулы пасутся. Один вроде бы со звёздочкой, у другого полголовы белые!

– Проклятье… – почесал макушку Аркан. – Наверное, от влажности Красный Дэн размылся.

Рем осмотрел фургон со всех сторон: описание совпадало, и пятно имелось вроде как на том самом месте, где он рисовал череп. А что касается мулов, так их обещался доставить один из людей Гавора Коробейника, и что в его понимании значило понятие «звёздочка», оставалось только гадать.

Вдруг где-то в предместьях Тарваля оглушительно пропел петух, затем – ещё и ещё раз.

– Габи, скорее полезай на козлы, я запрягу мулов! Сейчас хуторяне начнут просыпаться, у них это, как его…

– Условный рефлекс! – подсказала Зайчишка и, сунув в фургон кофр со снадобьями, приняла у Рема мешок с припасами, ножны со скимитаром и спатой – и легко вскочила на козлы.

Аркан быстро справился с мулами – во время долгой походной жизни он приловчился обращаться с этими неприхотливыми и выносливыми животными. Впрягая их в постромки и подтягивая упряжь, Рем с сомнением косился на одного из ушастых копытных: никакой «звёздочкой» во лбу там и не пахло! Габи сказала всё правильно – половина то ли ослиной, то ли лошадиной головы мула оказалась окрашена в белый цвет.

– Вашество?.. – раздался явно похмельный, но дружелюбный голос кого-то из хуторян-ортодоксов.

Крупный, мясистый мужчина, покачиваясь, вставал с земли и с большим удивлением смотрел на герцога, который возился с мулами. У ног ортодокса стелился туман, всё тело очнувшегося от глубокого сна гостя пошатывалось – он явно пребывал ещё в полуфантастическом состоянии между сном и явью.

– Нашество, нашество… – кивнул Аркан. – Отдыхайте, маэстру! Солнце ещё низко, петухи поют в Тарвале, вам не нужно торопиться на огород или кормить скотину. Праздник! Домашние справятся без вас.

– А! Точно – праздник! Свадьба! – поднял палец хуторянин. – Вашество с такой симпатичной ихшеством женились! Кра-а-асотка у вас жена! Ну и моя – красотка, конечно, но вашества жена – это у-у-ух! Ну, я посплю.

– Ну, ты поспи, – согласился Рем и, закончив с подпругами, опёрся ногой о колесо – и мигом оказался на козлах. Он принял из рук у Габриель поводья, не удержался – потянувшись всем телом, чмокнул супругу в щеку и, подняв очи горе, проговорил: – Ну, с Богом! Поехали!

Мулы тронулись вперёд, прядая ушами и приноравливаясь работать в паре. Чуть поскрипывая и слегка покачиваясь из стороны в сторону, фургон с четой Арканов сквозь густой туман двинулся на юг.

* * *

Дорога вилась лугами и перелесками, изредка мелькали добротные дома ортодоксальных хуторов и стада на выпасах. Чем дальше на юг – тем менее населёнными становились аскеронские земли. Это полностью устраивало путешественников: лишние встречи им были ни к чему.

– Если мы хотим делать вид, что являемся торговцами – нам нужно продавать что-то, – проговорил Рем, откидываясь на широкую, обитую войлоком и кожей спинку кучерской скамьи. – Нужно остановиться и проверить, что там наложили нам в кузов, после этой путаницы с мулами я не доверяю людям Коробейника…

Отъехали они от Тарваля достаточно далеко: двигаясь по Прибрежному тракту в сторону залива Устриц, преодолели около пятнадцати или семнадцати вёрст.

– А что мы должны продавать по плану? – Девушка до этого разговора сидела, прижавшись к мужу и положив голову ему на плечо, но теперь подобралась, поменяла позу, готовясь перебраться в грузовую часть фургона, чтобы осмотреть его содержимое.

– Инструменты, – пожал плечами Аркан. – Аскерон – это мануфактуры, мы делаем хорошие ножи, ножницы, бритвы, плотницкий, слесарный и столярный инструмент. И всё такое прочее. Надеюсь, что они не напутали: фургон тяжело гружён, мы явно везём металл…

– А-а-а-а! – раздался вдруг дикий рёв из кузова. – Чтоб я сдох!

Рем схватился за меч, Габи – за Рема, мулы заревели и встали как вкопанные, тент зашатался, что-то с жутким грохотом вывалилось на дорогу с тыла фургона, раздались страшные ругательства на всех языках.

– Я пойду посмотрю, что там. – Аркан уже приготовился спрыгнуть с козел, как вдруг всё прояснилось само собой.

– Ни-хе… О-хе… А-хм! Монсеньёрище! А какого хе… А-хм! – Пред очами их высочеств появился легендарный вождь кхазадов Сверкер-Дума – Ёррин Сверкер собственной то ли полуодетой, то ли полураздетой персоной, с безумным взглядом выпученных глаз, с элементами доспехов там и сям по всему телу. Наконец он собрался с мыслями, почесал лысую татуированную башку и в пояс поклонился, махнув своей крепкой шахтёрской лапищей. – Юная леди… Монсеньёрище… Я поздравляю вас со свадьбой и безмерно рад видеть вас в добром здравии, но какого, простите, хера вы украли мой фургон и меня вместе с ним?

– Что? – Брови Аркана поползли вверх. – Это МОЙ фургон, Ёррин! Мне позавчера подготовили его люди Гавора Коробейника для одного секретного предприятия, и…

– Р-р-р-р-разгарнак! Так это ТВОЙ фургон он одолжил мне на вечер? Чтоб я сдох! – Гном сел на обочину, прямо на задницу, явно пребывая в сильном изумлении. – Нет, ну… Ну, в конце концов… Я ведь вам вёз ещё одни полтонны золота! Тридцать пудов! А не кому-то там другому! Так что, похоже, всё сложилось удачно!

– Ой-ёй! – пискнула Габи. – Какие полтонны золота? Нам же уже подарили полтонны золота!

– Ещё одни полтонны золота, – пожал плечами Рем, пытаясь сохранять хладнокровие. – Другие. Он же сказал, да? Ёррин, подтяни штаны, Бога ради, Габи смотрит, а у тебя кудри торчат, срамно!

– Ох, чтоб меня… – Кхазад принялся поправлять расползающиеся детали гардероба, при этом постоянно облизывая губы и делая страдающий вид. – Ох, не стоило пить кротовуху за ваше здоровье… Ох и дрянь, ох и дрянь! Это что, я и на дарение опоздал?! А Эадор, стало быть, с птичками этими – он на коне был, да? Он был самый важный там, да? Обскакал меня ушастый?

– Руада подарил полтонны золотых самородков, и это смотрелось тоже весьма важно, да, Зайчишка? – глянул на супругу Аркан.

– Очень смотрелось, – кивнула Габи. – Все были ужасненько шокированы! Маэстру гном, а хотите, я вылечу вам алкогольный токсикоз за полминуты и потом вы нам всё расскажете?

– Очень хочу! – закивал Ёррин и тут же сморщился от головной боли и треснул себя кулаком в ухо.

Габи порылась в кофре, достала оттуда какую-то склянку, ловко, как козочка, спрыгнула на землю и протянула снадобье кхазаду. Тот благодарно кивнул – и тут же мигом выпил. А потом содрогнулся от желудочного спазма.

– Буэ, – сказал Сверкер, зажал себе рот ладонями и побежал в ближайшие кусты. – Разгарна-а-ак!

Следующие полминуты оттуда раздавались нечеловеческие и пугающие звуки.

– Что ты ему дала, милая? – невозмутимо поинтересовался Рем.

– Рвотное, – пожала плечами Габи. – Но он выпил всё, а по рецепту нужно – столовую ложку. Сам виноват, стоило дождаться рекомендаций специалиста. Пусть теперь страдает!

– Жестокая герцогиня, – усмехнулся Аркан. – Пойду отнесу ему водички. У нас есть водичка?

– У нас есть морс! – гордо заявила Зайчишка. – Я не только жестокая, но ещё и запасливая!

– Настоящая аркановская жена! – удовлетворённо кивнул Буревестник. – Жестокая и запасливая.

* * *

Пока Ёррин страдал в кузове и выпивал весь морс из бутыли, фургон свернул по просёлочной дороге к одному из ортодоксальных хуторов.

– Мы не можем ехать порожняком, пусть там и тридцать пудов золота… – резонно заметил Буревестник. – Будем скупать что угодно у хуторян. Что-то редкое, местное и нетяжёлое.

– Поделки из соломки? – с сомнением пробубнил из кузова бледно-зелёный легендарный вождь.

– На Юге полно соломы, – пожал плечами Рем. – Это должно быть что-то наше, чего орра не смогут достать у себя.

– Да у них всего полно! – попробовал возмутиться гном, но получалось у него не очень. – У них там рай на земле или что-то близкое к этому! По крайней мере, Патрик свою родину именно так и расписывал. Ох, Зайчишка… То бишь эта… герцогиня сердца моего! Сколько из меня эта дрянь выходить будет, признавайся! Худо мне!

– Пока вся не выйдет, – откликнулась Габриель Атерна-Аркан со своей обычной непосредственностью. – Оттуда и отсюда. Хочешь облегчить симптомы – отвар из ромашки можно сделать. Вон сколько её растёт! Ой! Ре-е-ем! Мы можем скупать у хуторян травы! Вообще – лекарственное растительное сырьё! На Юге нет ни красного зверобоя, ни липы – хоть это и не трава, – ни ромашки, ни дягиля, ни цурупалок!

– «Цурупалок»? – удивился Буревестник.

– Цурупалки! – радостно закивала Зайчишка. – Свежие побеги сосны. Отличное средство от цинги! Из них варенье можно варить.

– Окуда на Юге цинга? – спросил Ёррин. – Там жеж сплошная зелень! Платаны, и эвкалипты, и прочие лавровишни!

– А дальние плавания? – подняла бровь Габи. – Они по Последнему морю ходят воевать на Наковальню Солнца!

– Резонно… Но у нас тут лето к середине подбирается, да и сосен вокруг не видно… – Сверкер явно пытался пустой болтовнёй отвлечься от желудочно-кишечных спазмов.

– Лекарственные растения – это то что доктор прописал, – решительно кивнул Рем. – Будем скупать по хуторам… В конце концов – южане помешаны на ча и ко, расскажем им и о других напитках. Ромашка, цикорий, иоганн-ча, тимьян…

– А от ромашечки я бы не отказался… – Внутренности кхазада издали стон умирающего морского зверя. – А я, между прочим, из-за вас страдаю! Вам хотел лучший в мире подарок сделать!

Легендарный вождь потратил последние силы на рассказ о том, как доставал ещё тридцать пудов золота для дорогого друга-монсеньёрища. Верилось ему с трудом: в рассказе гнома о прошедшей ночи фигурировали магические порталы, старая заначка изгнанных из Ромсдар-Дума Сверкеров – чуть ли не весь золотой запас некогда влиятельного среди подгорных царств клана забойных рабочих, сотни изрубленных скимитаром фоморов в мрачных подземельях, грудастые кхазадки с развратными намерениями, коварный мельник с сыновьями и кротовуха. Последнее звучало особенно подозрительно!

Но доказательства находились в кузове фургона! Окованный стальными полосами гномский сундук, внутри которого желтизной поблескивали тяжёленькие кругляшки с квадратными дырками посередине. На такие деньги можно было купить город или крупную эскадру из военных кораблей – вместе с экипажами, запасами и снаряжением на многомесячное плавание. Да что там говорить: такой золотой запас не у каждого герцогства имелся! Рем нет-нет да и ловил себя на мысли, что уже продумывает, как бы половчее использовать внезапно образовавшиеся средства для усиления влияния Арканов на Юге. Но не о том нужно мечтать! Не дай Творец, прознает кто о таком грузе – костей по тракту не соберёшь…

– Итак, у нас теперь есть деньги – пусть и гномские, и их невероятно много. Но при этом один легендарный вождь куда-то дел всё, что я подготовил для путешествия, да и сам в попутчиках образовался… Значит – план меняется! Мы будем скупать лекарственные растения на хуторах за обычные аскеронские сребреники – здесь моих средств хватит. Точнее, вести переговоры будет Габи – её пока не очень хорошо знают в герцогстве, а мы с тобой, друг мой зелёный, станем изображать свирепых охранников…

– Это мы сможем… – Сверкер пополз к заднему борту фургона, явно намереваясь снова опорожнить и без того пустой желудок.

– А потом, когда доберёмся до Турнепса – крайней южной точки аскеронских земель, – Ёррин сходит в город и поменяет денег. Гном меняет гномские деньги – нет никаких проблем, верно? – Аркан был почти уверен в том, что всё получится. – А потом вернёшься в Сверкер-Дум на дилижансе или морем и расскажешь, что с нами всё в порядке. А мы отправимся дальше.

– Хренушки, – откликнулся Ёррин. – Я с вами поеду, с тобой, монсеньёрище, и с герцогиней сердца моего!

– Э-э-э-э нет, друг мой! – возмутился Рем. – Это свадебное путешествие, смекаешь? Сва-деб-но-е! Нам тут третий не нужен!

– Нужен, – откликнулся Сверкер. – У вас тут тридцать пудов золота, как я вас с ними отпущу? Это же куча денег, соображаете? И вообще – я смотрю на вас и завидую. Вот вы женатые, а я неженатый и теперь тоже жениться хочу! Говорят, на Юге тоже есть кхазады, городские… Может, найду себе наконец подходящую девчонку! Вона как вы друг к другу льнёте! Хорошо вам.

– Хорошо! – подтвердила Габи.

– А мне – плохо. – И с тыла фургона снова раздались страшные звуки.

Глава 7. На дороге

Деятельной натуре Буревестника претило постоянно отсиживаться на козлах, пряча лицо в капюшоне. Однако другого выхода не было: на портретах ли газетных рисовальщиков, на словах ли, а порой – и просто из-за фамильных аркановских черт лица – но в Аскероне его внешность была знакома слишком многим. Даже на таких удалённых хуторах, как тот, к которому они прибыли на исходе второго дня пути.

– Там висит портрет Деспота и твой портрет, – пояснил Ёррин, вразвалочку возвращаясь к фургону и легко удерживая на плечах несколько объёмных мешков, источающих травяные ароматы. – На дверях часовни, возле лампады. Простым ортодоксам по душе правление Арканов, вот что я тебе скажу. Да и баннеретам – тоже. Там один старый чёрт с флажком на пике, обряженный в кожаную броню и шапель, как раз любезничает с герцогиней сердца моего…

– Что-о-о-о? – подкинулся Рем.

– Не кипятись, он слишком старый. Местного баннерета интересует не задница твоей жёнушки, а его собственная задница. У него почечуй – то бишь эти, геморроидальные шишки! А у Габи – снадобья и рецепты. А ещё у него поместье и овощеводческое хозяйство, он цикорий растит – корни. И сушит. Зайчишка там уже договаривается о партии порошка.

– Не очень люблю цикорий, – признался Аркан, успокаиваясь.

– Знаешь, что я слыхал про Юг? – Гном скинул с плеча поклажу в кузов, а потом стал обкладывать мешками сундук с золотом. – Что там убивают друг друга из-за напитков.

– Так это когда было! – отмахнулся Рем. – Сто лет наза… Погоди-ка! Сто лет? Что – снова начали?

– Ай-ой! – откликнулся Ёррин. – Мне родственник один рассказывал: мол, сидят благородные джентльмены-орра в пабе, одни заказывают ча, другие – ко… Смотрят друг на друга – а потом ка-а-ак начнут костерить друг друга распоследними словами! Ну и за шпаги хватаются, и начинают пырять друг друга почём зря. Там целая философия под это подведена, но, знаешь, я предпочитаю эль и что-нибудь покрепче, а уж бить друг друга потому, что в чашках разное налито – это и вовсе… – Гном повертел пальцем у виска, скосил глаза к переносице и присвистнул, явно намекая на пациентов Дуал-Кульба.

– Безумие… – кивнул Буревестник. – То есть перейти на цикорий, пока мы на Юге – не такая уж и дурацкая идея, если мы решим не выбирать ничью сторону. Или на ромашку.

– Не надо ромашку! – Голос Сверкера стал жалобным.

Он ведь выпил не менее ведра ромашкового настоя, когда лечился от последствий употребления кротовухи, и теперь слышать ни о первом, ни о второй не мог и не хотел.

– А вот и Габи с этим пожилым маэстру в нашу сторону идёт… – насторожился Рем и надвинул капюшон до самого носа. – Давай встречай их, а я сделаю вид, что сильно занят. Это отец Фиданцы, чтоб меня! Я и понятия не имел, что у них земли под Турнепсом! И вообще – с чего бы им растить цикорий, если живут здесь? Растили бы турнепс. Или городок назвали бы по-другому!

* * *

Усадьба старого Фиданцы представляла собой классическое жильё небогатого баннерета: укреплённый двухэтажный особняк и огороженный двор с хозяйственными постройками. В зависимости от наличествующих строительных материалов для возведения такой эрзац-крепости могли использоваться брёвна, покрытые специальным огнеупорным составом, или кирпичи, или тёсаный камень. В любом случае баннереты всегда строили настоящие крепости, способные не только пережить внезапный штурм, но и продержаться в осаде несколько дней – до подхода подкрепления от соседей.

На юге герцогства имелись месторождения отличной глины, и потому, завидев кирпичные стены, Рем не удивился: печи для обжига тут работали чуть ли не в каждой деревне! Старик в шапели и кожаном доспехе взмахнул флажком на пике (ведь он был баннерет, баннеретам положено иметь знамя!), и тяжёлые, почерневшие от времени и непогоды ворота стали отворяться. Те, кто был внутри, узнали хозяина и подчинились!

– Добро пожаловать! Заезжайте! – закричал старик и снова замахал флагом, приглашая путников за собой.

– Нет, нет, маэстру Фиданца, просто прикажите вашим людям погрузить цикорий, и мы поедем дальше, – звонким голосом откликнулась Габи. А потом негромко пояснила своим спутникам: – Если мы сядем за стол – пиши пропало!

В её словах был смысл: о хлебосольстве баннеретов ходили легенды, они готовы были последнюю курицу зарезать и остаться без запасов на зиму, только бы произвести впечатление на гостя. Обычная ортодоксальная практичность тут давала сбой: репутация сама себя не заработает! И вряд ли Рему удалось бы проводить всё время, не снимая капюшона: это сочли бы как минимум невежливым и потребовали бы объясниться. Здесь не оптиматский Запад, где любую дурь можно объяснить рыцарским обетом.

А путешествие герцога, даже инкогнито – дело политическое. Да и наследил Аркан по миру, недаром его прозвали Буревестником! Могли бы начать строить предположения и плести интриги… И именно этого хотелось избежать.

– Ладно, пришлю слуг… – помрачнел Фиданца-старший. – Но зато дам вам с собой на пробу несколько бутылок нашего местного винца и копчёный свиной окорок! И круг сыру! И изюм! И…

Он всё перечислял угощения и гостинцы, пока, спешившись и ведя коня в поводу, входил во двор. А Ёррин проговорил как бы в воздух:

– Это какая у тебя жена золотая, а, монсеньёрище? Это как она баннеретской жопе угодила, что он целый склад продовольствия готов нам в нагрузку всучить? Признавайся, герцогиня сердца моего, что ты ему такое втюхала?

– Я-а-а? – притворно удивилась Габи. – Так ничего особенного! Довольно мощные обезболивающие и противовоспалительные алхимические пилюли, кое-что для улучшения кровообращения и рецепт свечей на барсучьем жиру… В конце концов – я алхимик, а не медик! Наверное, пилюли помогли.

– А свечи на кой ляд ему? – подозрительно поинтересовался Ёррин. – Для романтической обстановки?

Аркан давился смехом, но потом переглянулся с супругой и не выдержал:

– Нет, я, конечно, знал, что у вас, кхазадов, своеобразные представления о романтике, но чтобы насто-о-о-олько!

– Что вы глумитесь? А? – Насупленный гном переводил взгляд с Рема на Габи и обратно. – Нет, вы посмотрите на них! Они только позавчера женились, а уже дуют в одну дудку! Сговорились против меня, да? Ну не хотите говорить – не надо. Я сам узнаю, к чему при почечуе свечи! Вот в Турнепсе и узнаю! Там есть нормальный аптекарь, а не эти ваши хиханьки и хаханьки!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.