Гастон Д'Эрелль
Сад сокрушённых звёзд

Глава 1: Тюрьма на краю империи

Туман, словно гнилая вата, цеплялся за острые шпили башен. «Чёрный Шпиль» возвышался над болотами, как обглоданный кость, забытый на краю Империи. Здесь не было рассветов – только вечные сумерки, пропитанные криками не совсем людей и скрежетом цепей. Надзиратель шагала по узкому мосту между каменными стенами, её кожаный плащ хлестал по ногам, словно нетерпеливая тень. В руке – серебряный кнут с шипами, подарок Империи, холодный даже сквозь перчатки. Его звали «Голосом Тишины». Им она разорвала глотку оборотню на прошлой неделе.

– Хозяйка Шпиля… – Шёпот проскользнул из каменной ниши, где ютился вампир с обожжённым лицом. Его пальцы, тонкие как паутина, сжали решётку. – Позволь мне взглянуть на твою шею. Хоть каплю…

Она даже не замедлила шаг. Тень у её ног дрогнула, метнулась к клетке, и вампир вскрикнул, отпрянув в темноту. Его смех превратился в хрип.

– Сгори!

Её губы дрогнули в подобии улыбки. Легко.

Нижние уровни тюрьмы пахли сыростью и страхом. Здесь держали тех, кому Империя не могла вынести приговор – существ, слишком древних, слишком опасных, чтобы убить. Драконов, чьи крылья сломали свинцовыми цепями. Оборотней, закованных в серебро. Вампиров, чьи рты зашили стальной проволокой. Она проходила мимо, и камеры затихали. Даже дракон, чья чешуя отсвечивала ядовитой зеленью, прикрыл горящие глаза, когда её тень коснулась решётки.

– Надзиратель. – Голос тюремного алхимика, Тофера, прозвучал за спиной. Старик вынырнул из-за поворота, его руки в пятнах эликсиров дрожали. – Камера тринадцать… опять.

Она повернула голову, заставив его попятиться. Тофер всегда боялся её взгляда. Говорил, что в её глазах плавают тени, как чернильные капли в молоке.

– Что с ней?

– Оборотень… он… – Алхимик проглотил комок, вытирая лоб. – Он превратился. Без полнолуния.

Её пальцы сжали кнут. Интересно.

Камера тринадцать была высечена в скале, её дверь покрыта рунами, которые жгли кожу прикосновением. Даже она чувствовала их зуд сквозь перчатки. Внутри, в полумраке, стоял мужчина. Голый по пояс, с рваными шрамами на груди, будто кто-то вырезал на нём письмена ножом. Его волосы, цвета ржавого железа, падали на лицо, но она видела – он смотрел. Не отводил взгляда.

– Ты… – голос оборотня был хриплым, словно он давно не использовал его. – Наконец.

Тень у её ног заволновалась, но она подняла руку, останавливая её.

– Ты нарушил правила, – сказала она, проводя кнутом по решётке. Серебро запело, оставляя царапины на камне. – Превращение вне расписания карается…

– Голодом? Пытками? – Он шагнул вперёд, цепи на лодыжках звякнули. Шрамы на его теле засветились тусклым багрянцем. – Ты пришла сама. Значит, я тебя заинтересовал.

Она рассмеялась. Коротко, беззвучно.

– Ты – ошибка в моих отчётах. Империя не любит ошибки.

– А ты? – Он наклонил голову, и волосы соскользнули, открывая глаза. Зрачки, как щели в меди, горели нечеловеческим светом. – Что любишь ты, Хозяйка Шпиля?

Тень рванулась вперёд, впилась ему в горло, но он не задохнулся. Только усмехнулся, когда чёрные когти сжали его шею.

– Ты… не из тех, кто прячется за магией, – прошипел он, и шрамы вспыхнули ярче. Тень отшатнулась, будто обожжённая.

Надзиратель впервые за годы почувствовала, как холодеет спина. Он видит.

– Имя, – приказала она, и тень обвила его рёбра, сдавила.

Он закашлялся, но усмешка не исчезла.

– Ты назовёшь меня сама… когда будешь готова.

Цепи грохнули, когда она резко развернулась. Тень отползла к её ногам, дрожа.

– Два дня без воды, – бросила она Тоферу, уже уходя. – И смените цепи. Серебро с железом.

– Но… это убьёт его! – запищал алхимик.

– Нет. – Она взглянула на камеру тринадцать через плечо. – Не его.

На обратном пути туман сгустился, превратившись в колючую пелену. Её пальцы сжимали кнут так, что шипы впивались в ладонь. Он видел тень. Почувствовал её. В голове всплыл обрывок памяти: девочка в белом платье, стоящая над телом наставницы. Тени, лижущие кровь на полу. Голос матери: «Ты должна контролировать их, а не становиться ими».

У входа в её башню ждали. Дракон, прикованный к стене, заворчал, заскрежетав когтями по камню.

– Тише, – она провела рукой по решётке, и тень прыгнула на его морду, заставив захлопнуть пасть.

В покоях пахло полынью и сталью. Она сбросила плащ, позволив тени слиться с мраком комнаты. На столе лежал пергамент – донесение из столицы. Печать Империи, двуглавый орёл, прогрызающий собственное сердце.

«Все заключённые уровня „Костяной сад“ должны быть казнены до зимнего солнцестояния…»

Её взгляд упал на последнюю строку.

«…включая объект №13, известный как „Кайн“».

За окном завыл ветер, и тени на стенах зашевелились, будто испуганные. Надзиратель подошла к зеркалу, покрытому инеем. В нём отражалась женщина в чёрном, с лицом, на котором не было ни морщинки, ни эмоции.

– Кто ты? – прошептала она отражению.

Зеркало треснуло.

Глава 2: Правила и исключения

Кости дракона звенели, как колокола смерти. «Чёрный Шпиль» содрогнулся, когда чудовище рвануло цепи, и древние балки застонали под напором мышц, покрытых чешуёй цвета окислившейся крови. Надзиратель стояла на краю пропасти – узкой платформы над ямой, где бился Зерион, последний из клана Пожирателей Времени. Его крылья, пробитые кольями, хлестали воздух, высекая искры из камней.

– Ты забыла страх, – прошипел дракон, и его голос разорвал тишину, как нож пергамент. Жёлтые глаза, похожие на расплавленное золото, сузились. – Я помню твой запах… девочка с тенями в груди. Ты носишь маску, но изнанка видна.

Она не ответила. Серебряный кнут свистнул, разрезая смрадный воздух, и шипы впились в чешую у основания его шеи. Зерион взревел, но не от боли – от ярости. Пламя клубилось в его глотке, окрашивая стены в багровое.

– Ты смеешь?! – Рев сотряс тюрьму. Где-то внизу загрохотали затворы камер, и чьи-то смешки смешались с воем ветра.

Надзиратель шагнула вперёд. Платформа дрогнула. Тени у её ног поползли вниз, чёрные щупальца обвисли над бездной, как паутина.

– Ты нарушил правило, – её голос был тише шелеста крыс в подвалах, но дракон замолчал. – Огонь запрещён.

Зерион зарычал, выдыхая дым. – Твои правила – нити в лапах паука. Я рожден жечь миры, а не гнить в клетке!

Цепи лопнули.

Чудовище взмыло вверх, разбивая балки словно соломинки. Когти, каждый размером с её тело, рванули к платформе. Надзиратель не отпрянула. Она взглянула.

Тени взорвались.

Чёрные волны накрыли дракона, впиваясь в глаза, ноздри, трещины между чешуй. Он забился, выворачиваясь в воздухе, но тьма уже стекала в его глотку, заполняя лёгкие. Его рёв превратился в хрип.

– Ты… не человек… – бульканул Зерион, падая. Его тело грохнуло о камни, сокрушая рёбра.

Она спустилась по лестнице, высеченной в скале, её сапоги шлёпали по лужам воды и чего-то тёмного. Тень ползла за ней, пульсируя, как живая. Дракон лежал на боку, грудная клетка ходила ходуном.

– Правила, – она прижала остриё кнута к его ноздре, – это я.

Шипы вонзились в плоть. Зерион вздрогнул, но не стал сопротивляться. Его глаза, теперь тусклые, следили за её рукой, когда она достала нож из-за пояса – обсидиановый клинок, выточенный из кости древнего демона.

– Кровь за непослушание, – провозгласила она, вонзая лезвие в основание его рога. Чёрная кровь хлынула ручьём, и тень бросилась к ней, жадно впитывая.

Дракон застонал, но не от боли. Его голос дрожал, смешиваясь с хлюпаньем тьмы: – Они убьют тебя… когда увидят, что ты прячешь…

Она вырвала рог, бросив его к ногам тени. Та обволокла трофей, словно хищница, и через мгновение от рога осталась лишь горстка пепла.

– Принесите соляной раствор, – бросила она надсмотрщикам, дрожавшим у входа. – И зашейте ему пасть. Железными нитями.

Её тень, теперь плотная и почти осязаемая, вилась вокруг ног, оставляя на камне чёрные подтёки. Надзиратель шла через подземелья, мимо камер, где заключённые притихли, прижавшись к решёткам. Шёпот катился за ней:

– Тихо, дурак! Она слышит тени…– Видел? Она высосала его силу… – Нет, это дракон сам…

В покоях алхимика пахло серой и безумием. Тофер возился с колбами, где булькали жидкости цвета запёкшейся крови. Увидев её, уронил склянку. Стекло разбилось, и по полу пополз дым.

– Ты… ты… – он закашлялся, прикрывая рот тряпкой. – Ты использовала их снова.

Она села на стол, сдвинув свитки с расчётами. Тень обвила её запястье, как украшение из жидкого ночи.

– Он жив.

– Не в этом дело! – Старик ударил кулаком по стене, но сразу сморщился от боли. – Каждый раз, когда ты это делаешь, они становятся сильнее. Твоя мать…

– Не смей, – тень рванулась вперёд, пригвоздив алхимика к стене. Колбы зазвенели, падая с полок.

Тофер захрипел, но продолжал: – Она предупреждала! Тени съедят твою душу. Сначала ты их контролируешь, потом они контролируют…

– Я не она, – Надзиратель встала, и давление тьмы усилилось. Алхимик застонал. – Ты здесь, потому что я позволяю. Помни это.

Она отпустила его. Тофер рухнул на колени, давясь кашлем.

– Зачем ты пришла? – прошептал он, вытирая кровь с губ. – Чтобы напомнить мне о моей беспомощности?

Она протянула руку. На ладони лежал осколок рога Зериона, обугленный по краям.

– Проанализируй. Империя запрашивает отчёт о его состоянии.

Алхимик взял осколок, и его пальцы дрогнули. – Здесь нет силы дракона… только пепел. Ты… ты забрала всё?

Она уже выходила, когда его голос остановил её:

– Твой отец приходил ко мне. Перед тем как исчезнуть. Говорил, что нашёл способ изгнать их.

Спина Надзирателя напряглась. Тень замерла, будто прислушиваясь.

– Он ошибся, – сказала она, не оборачиваясь.

– Нет. Его убили. – Тофер встал, опираясь на стол. – Потому что он узнал, как уничтожить Тьму. Твою Тьму.

Воздух сгустился. Колбы лопнули одна за другой, заливая пол кислотой. Тень взметнулась к потолку, принимая форму когтистых рук.

– Следующее слово – и твой язык станет моим трофеем, – прошипела она.

Но алхимик, дрожа, шагнул вперёд: – Он оставил дневник. Я… я мог бы…

Удар был стремительным. Тень впилась ему в горло, подняла в воздух. Его ноги дрыгались, как у повешенного.

– Ты хочешь последовать за ним? – её голос звенел, как лезвие по камню. – Умолять о милости, пока твои кишки…

– Ты боишься! – выдохнул Тофер. – Боишься, что он прав… что ты…

Его бросили на пол. Надзиратель стояла над ним, и в её глазах клубилась буря. Тени заполнили комнату, поглощая свет.

– Дневник, – сказала она. – Где?

Тофер, хватая ртом воздух, вытащил из-под рубахи ключ на кожаном шнурке. – В… в катакомбах. Где держали первых узников. Но… – он закашлялся, – туда нельзя. Печати…

Она вырвала ключ, разорвав шнурок. – Ты получишь своё тело обратно, когда я решу, что ты заслужил.

На пороге она обернулась: – И почини дренаж в камере №6. Вампиры жалуются на сырость.

– Они… вампиры… – Тофер выдавил смешок, лёжа в луже зелий. – Ад бы их проглотил…

Её смех, холодный и беззвучный, растворился в коридорах раньше, чем она сама.

Тени вели её через заброшенные галереи, где воздух был густ от пыли веков. Здесь Империя хоронила тех, чьи имена стёрли из летописей. Стены шептали голосами забытых:

– …разорвёт оковы…– Дитя Тьмы… – …вернётся к нам…

Ключ вошёл в замок, покрытый синей плесенью. Дверь скрипнула, открыв проход в склеп. Внутри, на каменном пьедестале, лежала книга в кожаном переплёте, стянутая цепями. От неё пахло ладаном и страхом.

Надзиратель протянула руку, но тень вдруг отпрянула. Впервые.

– Нет? – она усмехнулась. – Боитесь правды?

Цепи разорвались под ударом кнута. Книга упала на пол, раскрывшись на странице с рисунком: женщина, окружённая тенями, и ребёнок, перерезающий ей горло ножом из света.

Его почерк. Отцовский.

«Единственный способ – уничтожить источник. Убить в себе того, кто дал им силу. Но для этого нужно…»

Остальное было выжжено.

Снаружи завыл ветер. Или кто-то завыл. Надзиратель закрыла книгу, чувствуя, как тени обвивают её шею, ласкают, как ревнивые любовники.

– Слишком поздно, – прошептала она пеплу в воздухе. – Я уже стала ими.

Когда она вернулась в свои покои, на столе лежал чёрный цветок – орхидея с лепестками, похожими на когти. Никто не видел, кто его принёс. Но она знала. Камера №13 пахла железом и упрямством.

Она раздавила цветок в кулаке. Шипы впились в ладонь, смешав её кровь с соком растения.

– Играешь в смелого? – прошептала она тьме. – Посмотрим, как ты запоешь, когда я сниму с тебя кожу ленточками.

Но в ту ночь, впервые за годы, ей снились не тени.

Снился отец. И нож в его руках, сверкающий, как её страх.

Глава 3: Ликёр из полыни

Запах медной пыли и гнили висел в воздухе, как проклятие. Каждое полнолушение в «Чёрном Шпиле» имело свой ритуал. Для оборотней – серебряные иглы под ногти. Для драконов – вырывание клыков. Для вампиров – кормление. Надзиратель сидела на троне из чёрного дуба, вколоченного в центр Подземной Часовни. Её пальцы сжимали рукояти, вырезанные в форме плачущих ангелов. Перед ней, на каменном полу, вилась очередь из кандальных фигур. Они ползли на коленях, лязгая цепями, а тени от факелов плясали на стенах, словно насмехаясь.

– Следующий, – её голос разрезал тишину, как лезвие.

Вампир с обрубком вместо левой руки подполз к подножию трона. Его кожа, напоминающая пергамент, покрылась испариной. Он не поднимал глаз, но дрожал так, что кандалы звенели.

– П-прошу… – прошипел он, и гнилые зубы обнажились в подобии улыбки. – Всего каплю…

Она наклонилась вперёд. Плащ скользнул с плеча, обнажив шею. Шрам от старого укуса белел на горле, как полумесяц. Вампир застонал, вытягиваясь к ней, но цепи не пускали.

– Ты знаешь цену, – сказала она, доставая обсидиановый клинок.

– Всё… всё отдам… – его глаза побелели от жажды.

Клинок блеснул. Кровь – густая, тёмная, пахнущая полынью – хлынула в серебряную чашу. Вампир завыл, рванулся, но тень придавила его к полу. Надзиратель поднесла чашу к его губам.

– Пей. И помни: твоя жизнь теперь – моя песня.

Он заглотнул жидкость, и тело затряслось в конвульсиях. Кожа налилась румянцем, обрубок руки задымился, начал отрастать. Он засмеялся, поднимая новую ладонь к сводам часовни:

– Сила! Я снова…

Кнут опустился на его спину, сдирая кожу до кости. Вампир рухнул, захлёбываясь собственной кровью.

– Ты снова ничто, – поправила Надзиратель, вытирая клинок о его волосы. – Следующий.

Тени сгрудились у её ног, лижу капли с пола. Она чувствовала их голод – каждый глоток её крови делал их сильнее, а её холоднее. Ещё немного, – думала она, разрезая запястье для следующего вампира. И я стану пустотой.

Час спустя, когда последний пленник уполз, рыча благодарности, она поднялась с трона. Голова кружилась. В зеркале у алтаря мелькнуло отражение – на миг ей показалось, что за спиной стоит отец с ножом. Она резко обернулась. Никого. Только тени, жмущиеся к стенам, будто испугались её взгляда.

– Хозяйка… – Голос надсмотрщика прозвучал из-за колонны. Мужчина в доспехах, пахнущий потом и страхом, протянул свёрток, обёрнутый в чёрный шёлк. – Для вас. Из камеры №13.

Шёлк скользнул по пальцам, обнажив ветку полыни. Серебристые листья были обмотаны волосом – рыжим, жёстким, пахнущим дымом. Надзиратель сжала ветку, и шипы впились в ладонь.

– Он наблюдал, – прошептала она, глядя на капли крови, смешивающиеся с соком растения. – Как долго?

– Н-не знаю… – надсмотрщик отступил, споткнувшись о цепь. – Но… он просил передать. Сказал, вы поймёте.

Она бросила ветку в жаровню. Пламя взметнулось зелёным языком, и дым сложился в буквы: «Твоя кровь пахнет одиночеством».

– Выйди, – приказала она. Тень уже ползла к двери, перекрывая выход. – И пришлите ко мне оборотня из блока С. Того, что с золотым глазом.

Когда часовня опустела, она сорвала с шеи платок, зажимая рану. Кровь сочилась сквозь ткань. Он следил. Считал капли. Смеет.

– Ты жаждешь внимания? – прошептала она в пустоту, и эхо пронесло слова по коридорам. – Получишь.

Но сначала – оборотень.

Марток вошёл, волоча серебряный ошейник. Его левый глаз, цвета испорченного мёда, следил за каждым её движением. Правая половина лица была человеческой, левая – покрыта шерстью.

– Ты звал, Хозяйка, – он ухмыльнулся, обнажая клык. – Хочешь поиграть?

Тень ударила его по ногам, заставив упасть на колени. Надзиратель подошла, прижав сапог к его груди.

– Ты доставляешь послания от камеры №13.

Это не было вопросом. Оборотень засмеялся, но в его голосе дрожал страх:

– Он даёт золото. А я… я люблю блестящее.

– Что ещё?

– Ничего! Клянусь…

Кнут свистнул, срывая клок шерсти с плеча. Марток взвыл.

– Лжешь, – она наклонилась, вцепляясь ему в гриву. – Он спрашивал обо мне. О моих привычках. О том, что я…

– Нет! – Оборотень вырвался, задыхаясь. – Он… он спрашивал только одно: «Что она делает, когда думает, что её никто не видит?»

Воздух в часовне застыл. Даже тени перестали шевелиться.

– И? – её голос стал тише скрипа крыс.

– Я сказал… что вы иногда трогаете шрам на шее. И… смотрите на луну, как будто хотите её разбить.

Она выпрямилась. Сердце, казалось, превратилось в ледяной осколок.

– Ты продал мои секреты за блестяшки.

– Нет! Я…

Тень впилась ему в глотку. Марток забился, но чёрные щупальца уже заползали в ноздри, уши, под веки.

– Нет, пожалуйста! Я всё…

– Ты станешь примером, – перебила она. – Для тех, кто забыл, чьи здесь правила.

Когда тень отпустила его, на полу осталась лишь груда пепла и серебряный ошейник. Надзиратель подняла его, бросая в жаровню.

– Принесите следующих, – сказала она надсмотрщикам, указывая на очередь вампиров у двери. – И скажите алхимику: дренаж в камере №6 починен.

Но Тофер не ответил на зов. Его нашли в лаборатории, пригвождённым к столу обсидиановым кинжалом. На стене кровью было выведено: «Спасибо за дневник».

Надзиратель стояла над телом, разглядывая почерк. Тот же, что в записке с цветком. Тот же, что оставил следы в катакомбах.

– Кайн, – прошептала она, и тени вздрогнули, будто имя было кнутом.

В ту ночь она не стала ждать. Её шаги эхом отдавались в коридоре блока Х, где воздух пах железом и безумием. Камера №13 встретила её тишиной.

– Выходи, – она ударила кнутом по решётке. Искры осветили помещение.

Кайн сидел на полу, спиной к стене. Его шрамы светились тускло, как угли под пеплом.

– Ты назвала моё имя, – сказал он, не открывая глаз. – Значит, готова.

– Готова содрать с тебя кожу, – она щёлкнула кнутом, и тень рванулась к нему, прижав к стене.

Но он засмеялся. Смеялся, даже когда тень сдавила ему горло.

– Ты испугалась, – прошипел он. – Испугалась, что кто-то узнает твой секрет. Что кто-то… увидит тебя настоящую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.