Славянский фольклор: тайные смыслы сказок, обрядов и ритуалов

© Афанасьева И.В., текст, 2025

© Lotur Norn, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Введение
Голоса былых времен

В некотором царстве, в Тридевятом государстве жил-был царь. И было у него три сына: двое умных да статных молодцев, кровь с молоком, а младший, Иван, – дурачок, с деревенскими мальчишками в лапту целыми днями играл. Вырос ли сыновья, и настало время их женить. Дал им отец по стреле и отправил на двор, мол, каждый должен выстрелить своей из лука. Где стрела упадет – там его нареченная.

Старший выстрелил и попал на двор к Шамаханской царице. Средний натянул тетиву – улетела его стрела на север, в мир холодный, подлунный. Оседлали братья коней и немедля отправились в разные стороны за своими сужеными.

Иван-дурачок, как узнал, куда его братьям путь предстоит, залез на крышу терема и начисто отказался стрелять куда бы то ни было. А когда батюшка заставил, то выпустил стрелу прямо в небо так, что она упала на соседский двор, где жила первая красавица Тридевятого государства.

Братья ушли за своими невестами, да и сгинули. Старшего нукеры Шамаханской царицы на кол посадили, средний замерз в снегах. А младший, дурачок, женился на соседке и стал жить припеваючи. Отец его с горя по старшим сыновьям вскоре умер, и наш Иванушка стал царем за неимением других претендентов. Ничем особо не прославился, а только сидел на троне и в дурака с шутом на щелбаны играл. А когда помер, народ его долго добрым словом поминал. Пользы от него, конечно, было мало, но зато и вреда никакого.

И я на его свадьбе был, мед-пиво пил. По усам текло, да в рот не попало. Тут и сказке конец, а кто понял – молодец.

* * *

Конечно, вы сразу сообразили, что это пародия на сказку. Или на миф? А может, на былину? Чтобы потом не путаться в терминах, давайте разберемся, чем же эти понятия отличаются друг от друга.

Основные различия между этими народными произведениями заключаются в уровне реальности и значимости событий. Если миф – глобальная история, где действуют боги и герои, совершающие великие подвиги, то сказка – история камерная, происходящая, как правило, на небольшом пятачке: в деревне, в соседнем городе, в ближайшем лесу и т. д. Боги и герои создают миры, а в сказках лиса учит волка, как ловить рыбу в проруби на кончик хвоста.

Мифы объясняют устройство мира. В грохоте грома нашим предкам чудилась схватка между силами добра и зла, молния стрелой Перуна поражала нечисть, а в небе с востока на запад двигалась не звезда по имени Солнце, а кони несли золотую колесницу Хорса. В мифах боги сражались с демонами, и небесный Змей проглатывал дневное светило.

В отличие от мифов, сказка учит человека правильному поведению и несет нравоучительное начало. Она говорит о том, что Колобку не стоило быть таким самонадеянным, что плохо быть простофилей-волком или что надо обращать внимание не на внешность, а на сущность, как в сказке о Царевне-лягушке.

Сказка – это полный вымысел, миф же опирается на явления природы и деяния легендарных героев. В отличие от последнего, героями былин часто становились реальные люди, память о которых благодаря их подвигам осталась в веках. Пример таких витязей – знаменитые богатыри, увековеченные Виктором Васнецовым: владимирец Илья Муромец, рязанец Добрыня Никитич и ярославец Алеша Попович.

К сожалению, славянская письменность появилась уже после принятия христианства, так что до нас не дошли мифы Древней Руси в их первозданном виде. Все, что мы знаем, почерпнуто из так называемых апокрифических книг, то есть рукописей, не утвержденных официальной религией. В них на древние мифы уже накладывается христианское вероучение, и задача ученых – отделить зерна от плевел. Какие-то частички древних знаний и традиций рассыпаны в пословицах и поговорках, плачах, заговорах и даже в детских играх и считалочках. Надо их только увидеть. Помните: «Бояре, а мы к вам пришли…»? Детская игра? Нет, ритуал настоящего сватовства, пусть и не очень древний.

Наши далекие предки жили во враждебном для них мире: зной сменялся лютым холодом, кругом рыскали хищники, от ударов молнии вспыхивали пожары… Чтобы защититься от опасности, надо было постичь законы Вселенной. Что убивает: гром или молния? Почему лето сменяется зимой? Что такое смерть? Куда ночью прячется солнце?

Древние люди не знали отвлеченных понятий и, чтобы обозначить происходящие явления природы, сравнивали их с тем, что хорошо знали и понимали. Да и накопленный опыт при отсутствии письменности проще передавать в виде историй, которые легче запоминаются. Что за страшный грохот раздается во время грозы? Это повозка Перуна несется по небу, догоняя Змея, укравшего солнце. У соседа Беримира телега тоже громыхает на ухабах. Пугаться особо нечего. А вот если Громовник потянется за своими стрелами-молниями, как намедни сосед, осерчав, схватился за лук и колчан, то лучше убраться подальше подобру-поздорову. Понемногу связь между богами и «подопечными» им силами природы забывалась, и они все больше приобретали человеческие черты: боги ссорились, мирились, дрались, заключали браки…

В противовес светлым, дневным небожителям, все чаще спускавшимся по делам на землю, возник темный мир мрачных сущностей, обитавших в глубинах леса, болотах, а то и просто под землей. Все человеческие страхи получили свои имена, расселившись не только в лесах и полях, но и в домах, наводя ужас на их обитателей.

Примечательно, что не только боги стали олицетворять явления природы, но иносказательность проникла и в повседневный быт наших предков. Тогда люди не считали себя царями природы (как ошибочно полагают наши современники) и верили, что произошли от каких-то животных, ставших их тотемами. Имена этих зверей были столь священны, что их нельзя было произносить всуе. Приходилось выкручиваться. Медведь = Медоед, волк = Лютый. Кстати, одно из племен, считавшее своим предком волка, получило по нему название лютичи. Да что там предки! В сказках мы часто слышим упоминания Косолапого, Рыжей плутовки, Косого – и прекрасно понимаем, о ком идет речь.

В те далекие времена государство только зарождалось, племена жили обособленно на огромных степных просторах или в лесных чащобах. Коммуникации между ними были минимальные, поэтому каждое из них, стараясь объяснить мироустройство, создавало свой пантеон. Так что, когда понадобилось объединить их под рукой Киева, выяснилось, что существует много богов, курирующих одно и то же, но зовущихся по-разному.

Из апокрифов мы узнаем, что мир создали Бог и Черт, вернее, творил первый, а второй ему ассистировал. Чтобы в Мировом океане появилась земля, Бог послал Черта принести с морского дна немного песка. Тому пришлось нырять несколько раз, но в конце концов он нырнул на самое дно и зачерпнул полную горсть песка, но решил схитрить и часть добычи не отдал по назначению, а засунул себе за щеку, чтобы потом тоже что-нибудь создать. Получив необходимое, Господь начал разбрасывать землю, и она превращалась в сушу, настолько ровную, что была видна вся как на ладони. У Черта за щекой земля тоже начала расти. Он перепугался, что обнаружится воровство, и бросился бежать, отплевываясь по дороге, отчего на ровной поверхности появлялись горы, болота и разные неудобия.

Эта одна из народных версий сотворения мира, которых существует несколько. В другой, но похожей, Черт так объясняет Богу свое безобразие по поводу появления гор: мол, подъедет человек к горе и скажет: «Вот черт, как высоко взбираться!», а достигнув вершины, облегченно вздохнет: «Слава Богу, забрался!» Однако у Господа стремление Черта присоседиться к его творению не вызвало восторга, и тому пришлось уносить ноги.

Есть, правда, вариант сотворения мира, не связанный с христианскими мифами, но насколько он аутентичен, трудно сказать. Все началось опять-таки с Мирового океана. В незапамятные времена на его просторах появилось золотое яйцо, в котором находился бог Род. Вначале у него не получалось разбить твердую скорлупу, и много-много лет яйцо носило по морю. Но в конце концов Род произвел на свет богиню любви Ладу, чьей силою скорлупу удалось разрушить.

Оказавшись на свободе, Род родил могучего и всевидящего Сварога – свою ипостась, которому поручил управление будущей вселенной, после чего занялся сотворением всего сущего: царств небесного и поднебесного, света и тьмы и самой земли, погрузившейся в морскую пучину. Затем он стал создавать видимый мир из собственного тела – Солнце, Луну, звезды… Его брови стали зорями, а голос – громом. Все, что есть вокруг, созданное природой, – это Род, отец всех богов.

Сварог продолжил дело отца. Призвав утку, он послал ее достать с морского дна немного земли. Дважды безрезультатно ныряла птица и только на третий раз смогла исполнить приказ и принести требуемое. Подули ветры – упала земля на морскую гладь и утвердилась там, создав сушу.

Посреди мира выросло мировое древо, соединяющее три его части – Правь, Явь и Навь. В верхнем, небесном, – Прави – обосновались светлые боги, в Яви – живые люди, а в Нави обреталась всякая хтонь – подземные боги и их прислужники, а также находился загробный мир. Во всяком случае, так утверждает «Велесова книга», которую, правда, современная наука считает фальшивкой.

Пройдемся по всем «этажам».

Правь – место пребывания светлых богов, источник божественного закона, место нахождения славянского рая – Ирия, куда, кроме богов, попадают только великие герои и праведники. Всего «этажей» в Прави семь. На верхнем живет Сварог, отец всех богов и высший судия. Отсюда пошло выражение «попасть на седьмое небо», то есть познать высшее блаженство. Над седьмым небом находятся хляби небесные – место хранения дождевой воды. Когда они разверзаются, вода льется с небес на землю.

Явь, как вы уже поняли, мир явный, видимый, мир людей. Явь – это то, что происходит с нами с рождения до смерти. О тех существах, что живут (жили в старину) рядом с нами, мы поговорим позднее.

Навь – подземное царство, место обитания темных богов и их прислужников, а также загробный мир людей. Души усопших бродят по огромным травяным равнинам – Велесовым полям, чтобы очиститься и снова возродиться на земле.

Подземный мир отделен от Яви водной преградой. Вход в него стережет страшный Змей. Навь не только место обитания человеческих душ, но и среда обитания навьев – демонов, в которых превращаются души всяких нелюдей и душегубов. Наши предки вообще всех покойников называли навьями и навками, особенно людей, умерших не своей смертью. Те после смерти не находили себе покоя и становились нежитью. Впрочем, на земле могли задержаться и добрые души, чтобы стать охранителями своего рода – чурами.

Интересно, что наши предки прекрасно понимали, что тьма не тождественна злу, а необходима для существования жизни и вселенной. Боги Прави не сходили в Навь, а подземные боги не лезли на небо. Путешествие по всем мирам было доступно только великому чародею Велесу, богу трех миров. Однако это не означает, что между Правью и Навью царили мир и благолепие. Их фронтиром, то есть пограничьем, «Диким Западом», была Явь, на которую они предъявляли свои права и где между ними шел вечный бой.

Как уже было сказано, ученый мир сошелся на том, что «Велесова книга» – подделка, но поскольку деление Вселенной на небо, землю и подземное царство свойственно многим мифам, будем считать, что в старину думали так же.

Давайте попробуем расшифровать древние мифы, познакомимся с их героями и узнаем, каким образом наши предки защищались от злых сил в быту. Ведь конек над дверью, вышитые на полотенце и одежде узоры появлялись не просто так. Каждый из них нес символическую нагрузку и защищал своего владельца от происков темных сил – традиция, не потерявшая свое значение и в наши дни. Так что давайте познакомимся поближе с мудростью наших предков. Возможно, что-то пригодится нам и в XXI веке. Ведь новое – это хорошо забытое старое.

Часть I. Герои русского пантеона

Стояла жаркая летняя погода. Лес словно вымер. Звери ушли вглубь, ближе к воде, и Блоха устало вытер пот со лба. Целый день он бродил по неприметным звериным тропам, выслеживая добычу, но все его усилия не принесли результата. Вот если бы с ним была его охотничья ватага… Но все его товарищи погибли после нападения соседнего племени на их деревню. Атака была отбита, но какой ценой! В живых осталось несколько немощных стариков и малых детей, три женщины и четверо раненых. Двое из них, может быть, выздоровеют (да хранят их боги!), но двое других вскоре встретятся с Мореной. Если кто-то из выживших сможет с ним охотиться, есть надежда, что племя будет жить. Если нет – стариков и малых детей придется убить, потому что он не сможет всех прокормить. Блоха тяжело вздохнул.

Позади раздался шорох. Стараясь не делать резких движений, охотник обернулся. За его спиной стоял раненый олень. Похоже, он попал в лапы рыси или волка, но смог убежать, хотя и был тяжело ранен. Не веря изменчивой удаче, Блоха потянул с плеча лук и осторожно наложил на него стрелу. Олень продолжал стоять. Охотник выстрелил, и зверь упал на колени, понемногу заваливаясь на бок.

Прикончив добычу, Блоха с трудом взвалил ее себе на плечи и, шатаясь под тяжестью туши, побрел домой, где его ждали соплеменники. Слава богам, они не умрут в ближайшие дни от голода, а там, возможно, поправится кто-то из мужчин, и их племя уцелеет.

Теперь Блохе придется пройти очистительные обряды, и, возможно, жрец запретит ему притронуться к мясу убитого оленя в качестве искупительной жертвы, но хотя бы члены его племени будут сыты. Остается только надеяться, что мать-олениха простит убийство ее сына и не уведет оленей в далекие края. А может, это ее дар? Может, она специально послала ему раненого оленя зная, что Блоха выбился из сил и вряд ли сможет преследовать здорового сильного зверя? Как тут понять волю богов? Он же не жрец, а простой охотник!

На небо набежало облачко, закрывая Блоху от иссушающих лучей разгневанного Хорса. Блоха улыбнулся первый раз за последние дни: боги к нему милостивы, и, значит, все будет хорошо. Тяжело ступая, он скрылся со своей добычей в лесу, и только лужа крови указывала на то, что здесь только что произошло…

Глава 1
Боги и их спутники

Всех богов, которым поклонялись древние люди, можно разделить на светлых и темных. Светлые – небесные, земные – связаны с плодородием, домом и судьбой. Поклонение им дарило надежду на лучшую жизнь. Темные повелевали холодом, несчастьями и смертью. Им тоже приносились жертвы в расчете на то, что за это они обойдут молящего и его дом стороной. А там, авось, все наладится. Ведь за тьмою всегда идет свет, за холодом – тепло, за смертью – новая жизнь. Деление, конечно, весьма условное, потому что даже вполне симпатичные боги обидчивы и завистливы, и разозлить их очень легко. А чем это грозит простым смертным, мы знаем из истории Троянской войны, когда на конкурсе божественной красоты Мудрость и Удачный брак рассорились с Любовью.

Боги великие и не очень

Демиургом, то есть богом-творцом, в русском пантеоне был РОД, создавший весь мир. Подобно своим коллегам у других народов, он создал все сущее, после чего, выполнив миссию, выпал из контекста и почти не упоминался в мифах. Тем не менее его культ как творца Вселенной и гаранта богатого урожая сохранялся очень долго даже после принятия христианства, понемногу растворившись в культах Перуна и Сварога. Это один из древнейших богов, олицетворение семейного родства и духовной преемственности представителей одного рода. Обычно Рода сопровождали две богини-рожаницы, покровительницы женщин. О величии этого бога косвенно свидетельствует огромный пласт слов, произошедших от его имени – Родина, родник, родич, рдяный (красный), урожай и т. д. Чествование Рода происходило в декабре. В честь него и его спутниц устраивались ритуальные пиры и их идолам подносились дары: пироги, каша (кутья), хлеб, сыр (творог), мед. Еще в XVI веке церковь продолжала выпускать поучения против «ставящих трапезу Роду и Рожаницам».

Небо в представлении наших предков было мужем Земли, которая рождала урожай после того, как супруг оплодотворял ее дождями. Но оно не всегда благосклонно относилось к людям. С него обрушивались на земледельцев самые опасные стихии – бури, ураганы, засухи, потопы, пожары… Все эти катаклизмы были слишком важными и разнородными, чтобы взваливать их на единого небесного бога, и он понемногу разделился на несколько ипостасей: бога-грозовика Перуна, повелителя ветров Стрибога и бога небесного огня Сварога.

Самыми опасными небесными явлениями были грозы. Летящие из туч на землю молнии не только убивали людей и скот, но и вызывали пожары. Видимо, поэтому боги-громовники пользовались большим уважением у разных народов, будь то индийский Индра, скандинавский Тор или греческий Зевс. У нас богом грозы, грома, молнии и дождевых облаков был ПЕРУН, защитник Яви, покровитель воинов. Этот сын Сварога и Лады изображался далеко не юным рыжеусым и рыжебородым мужчиной. Во всяком случае, киевский идол Перуна был именно таким – с золотыми усами и серебряными волосами.

Стоя в колеснице, запряженной вороными и светло-серыми конями, Перун мчался по небу, разя молниями всякую нечисть. Люди принимали гром за шум его повозки и очень боялись скорого на расправу небесного воина. Кроме повеления небесными стихиями, Перун олицетворял закон и порядок, то есть выполнял те же функции, что и Зевс у греков, но, к его чести, не отличался такой любвеобильностью, как хозяин Олимпа.

По одному из мифов, главным врагом Перуна был небесный змей Змиулан, укравший солнце и солнечный свет, небесные и земные воды и вообще все, до чего смог дотянуться. В бою Перун одолел страшного врага, после чего на землю пролился благодатный дождь, и все украденное вернулось на свои места.

По другому мифу, Перун сразился со Скипером-зверем, похитившим его дочерей, и, проиграв противнику, оказался заживо похороненным. Но все закончилось хорошо, потому что на его защиту встали светлые боги. Кстати, некоторые авторы изображают Скипера похожим на Змея-Горыныча, так что гады – вечные противники Перуна.

Одним из связанных с Громовником ритуалов было вызывание дождя, во время которого женщину обливали водой. Историки предполагают, что, возможно, в древности это действо сопровождалось кровавыми жертвами.

Перуном (вместе с Велесом) клялись русские послы при заключении договоров, а его имя дожило до наших дней в топонимах: Перынский скит в Великом Новгороде, озеро Пирунъярви в Мурманской области, Перуновский переулок в Москве и множество деревень Перунь, Перуново, Перуна и др. по всей России.

Оружием Перуна были камни, громовые стрелы и секира, трансформировавшаяся впоследствии в боевой топор – символ Перуна. К топорам на Руси вообще относились очень уважительно. Они были постоянными спутниками мужчин и в бою, и в мирной жизни. Как без него отразить нападение врага или построить дом?

Культ Перуна связан с дубами и дубравами, а его жертвенным животным стал могучий тур, начисто изведенный в наших лесах еще в XVII веке. Он был гораздо крупнее современных быков и намного агрессивнее. Охота на него всегда считалась опасным делом, однако, по легенде, мощные звери сами выходили к людям в день праздника Перуна, чтобы быть принесенными в жертву.

Жертвоприношение происходило в святилище Громовника, которое строилось на холмах, чтобы быть ближе к небесам. В центре его стояло изваяние Перуна и каменный алтарь, на котором приносились жертвы, а вокруг в специально вырытых ямах в дни праздников полыхало несколько костров. В остальные же дни перед идолом Перуна горел только один костер, разведенный на дубовых дровах. Если же по какой-то причине жрец недосматривал за ним и огонь потухал, то виновного в таком небрежении ждала смерть.

Спустя многие годы, во времена двоеверия, когда христианство и язычество боролись за умы людей, Перун слился в народном представлении с Ильей-пророком, поражавшим бесов.

После крещения Руси народ с трудом переходил от обычаев предков-язычников к принесенному извне христианству. Чтобы приспособиться к новой вере, люди пытались найти какие-то точки соприкосновения между старыми и новыми богами. С кем-то это получилось достаточно безболезненно. Так, доброту и милосердие Даждьбога народ перенес на Христа, а с Перуном удачно слился грозный пророк Илья. Обязанности почти всех других богов более или менее удачно тоже распределились между разными святыми. Но некоторые из «стариков», как тот же Купала, не желали подстраиваться под новые реалии, и церковь вела с упрямцами долгую и временами кровопролитную войну. Те же языческие боги, кто не сумел приспособиться к новой реальности и оказался не слишком востребованным, были понемногу забыты, как малопонятный русскому человеку бог Семаргл в образе крылатого пса.

Еще один небесный бог – СТРИБОГ – «отец всех ветров». В «Слове о полку Игореве» ветры, дующие на храбрые русские полки, называются «стрибожьими внуками». Под его началом были боги, повелевающие ветрами: Догода – теплый легкий ветерок, Позвизд – ненастье и Сиверко – холодный ветер, дующий с далекого Севера. Помимо них, в его ведении находились бури и войны. Появление на свет Стрибога не менее чудесно, чем рождение Афины из головы Зевса. По одной из версий, он родился, когда Сварог ударил молотом по Алатырь-камню. С тех пор быстро носится он над землей, видя все, что творится на ней. И хотя основной функцией Стрибога была борьба со злом, люди относились к нему без особого восторга. Это был довольно буйный бог, разрушающий все вокруг, полная противоположность доброму и спокойному Даждьбогу, с которым он часто упоминается вместе. Символ Стрибога – Стрибожич (Вихрь) – похож одновременно на крылья ветряной мельницы, смерч и свастику с остро загнутыми концами.

СВАРОГ – Небесный Отец, мужская ипостась Рода (владыка Вселенной, давший жизнь Солнцу), бог Справедливого огня. Сварог женат на богине любви Ладе. Его дети – бог солнечного света Даждьбог, Огонь Сварожич (очистительный земной огонь), Лель и Полель – боги нежной любви и страсти, а также три богини времен года – Лёля (весны), Жива (лета) и Морена (зимы).

Это бог-кузнец, покровитель домашнего очага. Именно он научил людей кузнечным премудростям и вспашке земли. Его главный дар людям – плуг, обеспечивавший их пропитанием. От его имени пошли слова «сварганить» в значении «сделать что-то чудесное» и «варить». В хронике Иоанна Малалы он отождествляется с Гефестом. Еще одним даром Сварога людям были законы, по которым они должны были жить. Именно по его велению семья должна состоять из одного мужа и одной жены.

У Сварога есть два сына – Даждьбог, о котором речь пойдет ниже, и ОГОНЬ СВАРОЖИЧ. Как часто бывает в семьях, в отношениях отца и сына трудно разобраться. У ученых нет общего мнения на этот счет. Одни считают, что Сварог – это небесный огонь, а Сварожич – земной, так сказать, младшенький. Другие утверждают, что главный тут как раз Огонь Сварожич, а Сварог появился только для объяснения, откуда взялся его сын. Оставим этот вопрос ученым мужам. Для нас главное, что огонь всегда почитался людьми. Он нес тепло, свет, возможность приготовить еду, но и опасность тоже. При отсутствии улик судьи испытывали людей огнем. Особо почитался святой «живой» огонь, добываемый трением дерева о дерево. Он использовался нашими предками для защиты себя и скота во время эпидемий, а также для розжига ритуальных костров в ночь на Ивана Купалу и на Семена Летопроводца, отмечавшегося 1 сентября (Новый год в допетровское время). Зажигали его в темное время суток и только тогда, когда в домах был погашен уже горевший огонь. Считалось, что иначе новый не загорится.

Теперь настал черед солярных богов. Их у нас три: Даждьбог, Хорс и Ярила. По легенде, Солнце владеет двенадцатью царствами (двенадцать месяцев) и живет в золотом дворце на востоке, где царит вечное лето. Каждое утро Солнце выезжает оттуда на золотой колеснице, запряженной белыми конями. Солнечные девы умывают его, проливая на землю теплый дождь, и расчесывают золотые кудри божества – солнечные лучи.

Месяц и звезды тоже почитались язычниками как представители небесного света, озаряющего даже самые дальние закоулки. Отзвуки этой веры слышны в сказках, в которых герои часто обращаются к Солнцу и Месяцу с вопросом, не видели ли они человека, которого надо найти. По Луне наши предки определяли время, считая дни по лунному календарю, состоящему из тринадцати месяцев, а, пускаясь в путь, ориентировались по Большой Медведице и Полярной звезде. Первую из них они называли Медведицей, Ковшом или Коло. Вторую – Северной, Полночной (так же как и северные страны назывались полночными) или Лосем. Богиней путеводной звезды была Тара, сестра Даждьбога и покровительница путешественников.

А вот и сам сын Сварога – ДАЖДЬБОГ (ДАЖЬБОГ) – самый почитаемый из солярных богов, податель благ, бог дневного света, третий по популярности после Перуна и Велеса. Наши предки не связывали «белый свет» с солнечным излучением. Если проводить параллели с древними греками, то Даждьбог – это Аполлон, а Хорс – Гелиос.

Завершая зиму, Даждьбог отмыкал лето, даря надежду на сытую жизнь. Это очень древний бог с праславянскими корнями, причем некоторые ученые считают, что он еще старше, и выводят его происхождение аж из индийских Вед. Юный и прекрасный, он ехал по небу в колеснице, запряженной грифонами, держа в руке жезл, увенчанный листьями папоротника. Даждьбог – враг любой несправедливости, поэтому вся нечисть и недобрые люди дожидаются, когда он вечером уйдет на отдых, чтобы заняться своими черными делами. В какой-то мере Даждьбог был покровителем добрых начал, не только открывая благоприятное для людей время в году, но и покровительствуя свадьбам. В день бракосочетания он на рассвете встречал жениха.

В «Слове о полку Игореве» рассказчик называет русских витязей «Даждьбожьими внуками», а Александр Афанасьев сравнивает Даждьбога с древнегреческим богом Аполлоном. Многие ошибочно полагают, что имя Даждьбог произошло от слова «дождь». Но на самом деле оно произошло от слова «дать», то есть Даждьбог – это дающий бог, а не божество дождя.

Люди очень любили этого доброго бога и ставили его капища на солнечных холмах. Они просили у него защиты для урожая и скота и приносили бескровные жертвы: каши, творог, питье на меду и птичьи перья. Символ Даждьбога – Прямой крест – не только выглядит красиво, но и служил мощным оберегом.

Богом Солнца, точнее самого солнечного диска, считался ХОРС, хотя, опять-таки, полистав «Слово о полку Игореве», можно найти там странную фразу, мол, князь Всеслав рыскал ночью волком и «великому Хорсу путь перерыскивал». Получается, Хорс – бог не Солнца, а Луны? У Хорса есть сестра Дивия – Заря, которая пребывает в двух ипостасях – Утренняя и Вечерняя. Первая провожает брата с утра в путь, вторая – встречает на закате. Историки считают, что вера в Хорса пришла к нам из Персии. Скорее всего, ее принесли сарматы. Ученые полагают, что культ Хорса настолько древний, что этот бог не имел человеческого облика и изображался в виде солнечного диска (хотя князь Владимир поставил-таки ему идол). В источниках его имя часто упоминается в связке с Перуном (Солнце и гроза) или Даждьбогом (Солнце и солнечный свет). Считается, что это он «подарил» нам хороводы и блины, чья форма напоминает маленькое солнце.

Солнце и солнечный свет несли людям тепло и урожай, то есть жизнь. Невозможно представить, какой ужас охватывал наших предков во время солнечных затмений. Ехал, понимаешь, бог по небу, ехал – и вдруг пропал! Не иначе как его проглотил Небесный Змей, и мир погибнет во тьме от холода и голода! Хватайте быстрее луки, люди добрые, и стреляйте в небо – авось гад испугается и выплюнет светило!

Замыкает триаду солярных богов вечно юный ЯРИЛА – довольно странный парень, при встрече с которым неясно, бежать к нему или от него. С одной стороны, он символ весеннего плодородия, яркого весеннего солнца. С другой – у парня проблемы с контролем бьющей через край энергии. Недаром его имя созвучно со словом «ярость» (так же как и со словом «яровой», то есть «посеянный весной»). Внешне – красавец: молодой, статный, в белых одеждах, с венком на голове, едущий на белом коне. В правой руке – символ смерти – человеческая голова, в левой – плодородия – ржаные колосья.

Яриле был посвящен праздник Ярилки, приходящийся на конец апреля. Во время Ярилиной недели лучше всего «срабатывали» любовные заговоры, да и вообще любовь была разлита вокруг. Отмечая праздник, Ярилой часто наряжали девушку, которую сажали на белого коня, а ее подруги, распевая песни, водили вокруг нее хоровод. Празднество, как правило, с каждым часом принимало все более буйный характер: с играми, эротическим подтекстом, дикими плясками, пьянкой и драками, которые могли закончиться убийством. Все гулявшие считались женихами и невестами, со всеми вытекающими последствиями, что категорически не нравилось церковной власти, считавшей эти гульбища разнузданными и бесовскими.

Интересная деталь: историки до сих пор не пришли к согласию по вопросу, был ли Ярила высшим богом, поскольку он до начала ХХ века не упоминался в официальных источниках в качестве такового, или он относится к низшим божествам.

Далеко не все боги обитали в небесной выси. Многие из них предпочитали земную твердь, даря ей плодородие и помогая людям. Первой из них назовем МОКОШЬ (МАКОШЬ) – Небесную Ткачиху, ассоциирующуюся, помимо всего прочего, с матерью сырой землей. В этой ипостаси, сохранившейся с праславянских времен, она была самой землей, с травами-волосами, венами-реками, по которым текла вода – ее кровь. Мокоши служили вилы-русалки, орошающие поля росой.

Добрым людям она всегда была готова прийти на помощь: припадет к ней раненый воин – и Мокошь даст ему сил; попросит о помощи землепашец – и она обеспечит ему богатый урожай. Наши предки клялись землей (ели землю), брали горсть родной земли в путешествие. Но горе тому, кто будет к земле непочтителен, – уморит голодом, а потом тяжелым гнетом ляжет на гроб. Посвященные ей праздники отмечались несколько раз в году, но самый главный приходился на осень. В эти дни никто не смел ее беспокоить, занимаясь сельскохозяйственными работами.

Мокошь – мать всего живого, олицетворение земного изобилия, кормилица, единственное божество женского рода, попавшее во Владимирский пантеон, о котором мы поговорим позднее. Народ ее боготворил, наделяя все большим количеством функций – от богини судьбы до покровительницы прях. Большерукая и большеголовая, она пряла по ночам, пугая обитателей избы жужжанием веретена. В связи с этим возникло поверье, что на ночь нельзя оставлять неубранной кудель. Женщины приносили ей жертвы, кидая пряжу в колодец. Название этого обряда (Мокрида), как и имя богини, происходит от слова «мокрый». А в посвященный Мокоши праздник деревенские умелицы ткали обыденное, то есть сделанное за один день, полотно, что довольно сложно, потому что начинать надо было аж с теребления льна.

Есть версия, что вера в Мокошь восходит к поклонению Матери-оленихе, возникшему в такой седой древности, что невозможно представить. Культ этой богини просуществовал очень долго. Ее изображения вышивались на полотенцах и другом текстиле (см. «Символика в русском фольклоре»). И в конце концов ее образ трансформировался в образ Параскевы Пятницы. С Мокошью же был связан пятницкий апокрифический календарь, определяющий празднование двенадцати пятниц на протяжении года, изложенный в поучениях Климента о двенадцати пятницах. Этот, по сути, языческий календарь противопоставлялся церковным двунадесятым праздникам и безжалостно изничтожался. А ведь это все происходило в XIX веке!

Помогают Мокоши две небесные пряхи – ДОЛЯ и НЕДОЛЯ. Первая – великая мастерица. Нить жизни в ее руках получается ровная, мягкая, гладкая. Пряжа второй – узловатая, остистая. И судьба человека зависела от того, кто прял его нить: кому-то доставалась приятная, удачная, а кому-то – тяжелая и злая.

Культ богини судьбы – небесной пряхи, прядущей нить жизни, – присутствует во многих культурах. Достаточно вспомнить мойр в греческой мифологии. Этим дочерям ночи подчинялся даже их отец Зевс. При этом Клото пряла нить судьбы, Лахезис спутывала ее с нитями других людей, а Атропос перерезала. Такое распределение ролей символизировало прошедшее, настоящее и будущее, а также спокойное течение судьбы, случайности и неумолимость смерти. У римлян мойрам соответствовали парки, также прядущие нити судеб. У скандинавов этим занимались ткачихи-норны, которые ткали полотно Вселенной, определяя прошлое (Урд), настоящее (Верданди) и будущее (Скульд). Благодаря им живет и не засыхает мировое дерево Иггдрасиль, которое они поливают из колодца мудрости и памяти.

Спутницами Рода были две РОЖАНИЦЫ – мать и дочь – Лада и Лёля, обязанности которых частично пересекались с обязанностями Мокоши. Они отвечали за благополучные роды и определяли судьбу новорожденного, незримо сопровождая его всю жизнь. Предки верили, что, когда появлялся на свет ребенок, в небе загоралась новая звезда, которая гасла вместе с его смертью. Проблема заключалась в том, что не каждое время было подходящим для рождения нового человека. Отсюда и пошло выражение «родиться под (не)счастливой звездой». Благодарные люди приносили Рожаницам в жертву хлеб, мед и сыр – этим словом наши предки называли творог. Их праздник приходился на апрель. Это было чисто женское торжество, и горе тому мужчине, который вздумал бы на него явиться!

После принятия христианства главный праздник Рожаниц совместился с отмечанием Рождества Пресвятой Богородицы (8 (21) сентября), превратившись, по сути, в праздник урожая. Зерно к тому времени собрали, обмолотили и засыпали в закрома, и уже ничто не мешало отдохнуть от тяжелого ежедневного труда и погулять на веселом пиру с обильной трапезой и «добровонным вином». Культ Рожаниц был очень популярен в Новгороде. После крещения города они продолжали почитаться уже в христианских образах: Леля – девы Марии, а Лада – ее матери Анны.

ЛЁЛЯ олицетворяла весну и молодость. Ей был посвящен праздник Ляльник, во время которого одна из девушек, сидя на лавке, изображала юную богиню, а ее подруги водили вокруг нее хоровод. В конце праздника «Лёля» раздавала девушкам заранее заготовленные венки. Эта юная богиня символизировала зарю жизни, нежность и трепетную любовь. Недаром милых детишек до сих пор ласково зовут лялечками. От ее же имени пошло слово «лелеять», то есть относиться к кому-то бережно и ласково. Она покровительствовала первым росткам, и народ звал ее, встречая подарками и мольбами о хорошем урожае.

Более зрелые женщины поклонялись матери Лёли – красавице ЛАДЕ, богине красоты, любви и лада в семье. Ее наши предки представляли в виде сильной полногрудой женщины, такой, какой, по их мнению, должна была быть хозяйка благополучного богатого дома, мать здоровых крепких детей. Чтобы в доме царила гармония, надо было перед бракосочетанием испросить ее покровительства и поднести ей цветы, белого петуха, мед или ягоды. Ей молились с конца весны и все лето, когда крестьяне готовились собирать урожай, и природа пребывала в самом расцвете своей плодоносящей силы. Детьми Лады, помимо дочери Лели, были сыновья ЛЕЛЬ и ПОЛЕЛЬ, ныне считающиеся «детьми» «кабинетной мифологии».

Первый считался богом трепетной юношеской любви. Златокудрый красавец в венке из полевых цветов, Лель играл на свирели, и все внимали его музыке. Второй покровительствовал семейным парам и пробуждал в людях не нежную любовь, а сверкающую искрами страсть. Его голову украшал венок из цветов шиповника. Полель подносил молодоженам на свадьбе рог с вином, чтобы они хмелели друг от друга всю жизнь.

Богов, отвечавших за любовь и плодородие, было довольно много, поскольку, как известно, «любовь и голод правят миром»[1]. Весной наши предки чествовали КОСТРОМУ, проводы которой означали окончание весенних работ. Во время проводов этой богини в ее белые одежды рядилась женщина, идущая впереди процессии с дубовой веткой в руке. Проводы заканчивались ритуальными похоронами богини, когда ее соломенное чучело со смехом и ритуальными рыданиями сжигали, разрывали на части или топили – отзвук далеких времен, когда в жертву приносились живые люди. Само же имя Кострома происходит от русского слова «костерь», то есть кора дерева. В Украине аналогом Костромы был Кострубонька, которого изображали то в виде мужчины, то в виде женщины.

Как и другие древние племена, наши предки приносили в жертву живых людей. Во многих крепостях есть Девичьи башни, названные так не потому, что там злые отцы прятали сказочных красавиц. На самом деле это отголоски тех времен, когда под ними закапывались невинные девушки, чтобы крепости были так же целомудренны, как и принесенные при их строительстве жертвы, и ни один враг не смог бы в них ворваться. Так, при строительстве стен крепости в Нижнем Новгороде в 1372 году подобная участь постигла купчиху Марью.

После битвы воины князя Святослава предали огню тела своих погибших товарищей, «заколов при этом по обычаю предков множество пленных, мужчин и женщин. Совершив эту кровавую жертву, они задушили нескольких младенцев и петухов, топя их в водах Истра» (Лев Диакон[2]). Человеческие жертвы приносились и в Киеве перед пантеоном богов князя Владимира. Людей отправляли ходоками к богам, чтобы вымолить защиту в случаях наступления голода или стихийных бедствий. И жертвы большей частью сами добровольно отправлялись на смерть, чтобы испросить милости для своего племени, как хорошо показано в румыно-французском фильме «Даки» (1967). В те времена считалось, что такие «гонцы» после смерти попадают прямиком в райские кущи Ирия, где они будут жить в покое и довольстве в окружении усопших родственников. Неплохая перспектива с точки зрения людей, веривших в такую возможность.

Человеческие жертвы, в том числе дети, приносились не только Велесу – богу с неоднозначной репутацией, но и, например, Мокоши с Ладой. Но это не означает, что предки русичей были излишне кровожадными. Через этап принесения в жертву людей проходили многие (если не все) древние религии. Языческие боги славян были не кровожаднее богов прекрасной Эллады, а уж про ацтеков и говорить не приходится! Удивления достоин тот факт, что в Мезоамерике вообще кто-то выжил с их подходом к богослужению.

Летом эстафетная палочка ответственности за хороший урожай переходила к одному из особо почитаемых богов – КУПАЛЕ, праздник которого приходился на день летнего солнцестояния. Юный и прекрасный, в венке из цветков-купальниц он шел по земле с плодами и цветами в руках, и легкий ветерок колыхал его одежду. Его культ был во многом связан с огнем. Во время празднования Купалы молодежь танцевала, водила хороводы и прыгала через очищающий огонь костров – чем выше прыгнешь, тем больше удачи будет у тебя в грядущем году. Тогда же сжигалось чучело Купалы. Затем, на рассвете участники праздника шли на реку для обязательного традиционного омовения. Недаром же бога зовут Купала – от слова «купать»! Так в образе этого бога слились огонь и вода, небесное и подземное, Правь и Навь. А где Навь засветилась, так обязательно происходят чудеса. Вот и в ночь на Купалу растения обретали самую большую силу и зацветал даже папоротник, чей цветок открывал нашедшему клады и тайны мира. За это Купала получил прозвище Иван Травник. Историки возводят истоки купальского цикла к древнему, еще до праславянского, мифу о поединке между Перуном и Змеем. Из-за этой двойственности появилось предание о цветке иван-да-марья. В нем рассказывается о браке брата с сестрой, закончившемся трагедией: брат убил сестру, которую первоначально звали не Марья, а Мара, Морена. И два цвета цветка – желтый и синий – олицетворяют несчастную пару. После принятия христианства Иван Купала в народе слился с Иоанном Крестителем.

Но вот урожай собран. Выпал снег, и годовой цикл «дежурства» богов плодородия завершает КОЛЯДА. На его время пришлись уже христианские праздники – Рождество и Новый год. Но язычество из них вытравить до конца не удалось. Уже в глубоко христианские времена молодежь, нарядившись животными, продолжала ходить по домам, распевать колядки – песни, в которых звучали пожелания благополучия всем живущим в доме. За это хозяин должен был отблагодарить гостей какими-нибудь подарками, обычно выпечкой. С образом Коляды перекликается образ бога плодородия АВСЕНЬ (УСЕНЬ), также связанный с Новым годом и Рождеством. О нем упоминается в колядках. Но почитаем он гораздо меньше Коляды.

В этом кратком экскурсе мы познакомились далеко не со всеми светлыми богами. Да и трудно за давностью веков определить, где заканчиваются «настоящие» восточнославянские боги и начинается «кабинетная мифология». Но нам пора переходить на темную сторону бытия. Здесь богов не так много, но зато они весьма колоритные.

Великий маг и чародей ВЕЛЕС (ВОЛОС) был вторым по значимости после Перуна и имел северное происхождение. Вера в него была так сильна, что церковь предпочла не бороться с ней, а трансформировать его образ, слив со святым Власием – покровителем скота. Единственное, что ее возмущало, так это разгульные праздники в его честь – Велесовы дни, приходившиеся на Святки и продолжавшиеся шесть дней. Считалось, что в это время происходит самый разгул нечисти.

Примечательно, что в Новгороде на Волосовой улице стояла церковь Святого Власия. Культ Велеса процветал в Пскове и Ростове (не путать с Ростовом-на-Дону!), Великом Устюге и Владимире-на-Клязьме. До сих пор в России существует множество деревень, названных в честь «скотьего бога»: Волосово, Власьево и пр. Кумир Велеса стоял в Киеве на Подоле.

Велеса называли «скотьим богом», поскольку в его ведении находились все звери, домашние и лесные. Сам же он ассоциировался с медведем. А поскольку кони да коровы – показатель достатка любого крестьянского хозяйства, то неудивительно, что он «по совместительству» стал богом богатства и торговли. Именем Велеса вместе с именем Перуна клялись при заключении договоров. Но если последний был княжеским покровителем и ассоциировался с оружием, то Велес отвечал за коммерческую часть.

Мифологи возводят веру в Велеса к мифам о Змее, похитившем солнце, жену Перуна и много чего еще. Ему даже удалось заковать самого Громовника в цепи и запереть в подземной каталажке. На земле и на небе воцарился плач, и только благодаря подросшему сыну Перуну удалось выбраться из темницы и, победив Змея, вернуть все на свои места.

Когда речь заходит о Змее, то до подземного царства уже рукой подать. Велес понемногу становился богом усопших людей, а через их захоронение в земле – божеством плодородия и коллегой Мокоши, поскольку в те времена только земля давала богатство.

Наконец, неведомым путем Велес оказался покровителем обрядовых песен и поэзии. В «Слове о полку Игореве» Боян называл себя «Велесовым внуком». Не бог, а человек-оркестр.

Велесу служили волхвы, наряжавшиеся в подражание своему кумиру в вывернутые мехом наружу одежды. Недаром их бога звали Волос, то есть волосатый, мохнатый. А сам он, единственный из богов, обладал такой магической силой, что мог путешествовать между всеми тремя мирами, чего не позволял себе даже Перун.

Всем хотелось дружить с могущественным богом, и он никогда не оставался без подношений. По одной из традиций, при сборе урожая ему оставляли на сжатом поле несколько колосков – «Велесу на бородку».

Интересными персонажами русских мифов были Волосыни. Эти женские персонажи были тесно связаны с волшебством, поскольку волосы, ногти и след человека несли мощную магическую нагрузку и были излюбленными предметами для колдовства. По одной из версий, это жены Велеса (Волоса), чьим тотемным животным числился медведь. Язычники называли Волосынями созвездие Плеяд, свет которого обещал удачу в охоте на косолапого хищника. По другой версии, Волосыни – Рожаницы, через которых Велес «породнился» с Родом. По третьей версии, это небесное стадо, символизирующее души умерших, которое пасут Солнце с Месяцем. Возможно, Волосыни были изначально девушками, спасшимися от преследователей среди звезд, – тема, часто встречающаяся в мифах. Со временем название созвездия трансформировалось в Волосожары, Стожары, а на Руси – Бабы и т. п.

Как мы помним, в пантеоне наших предков были не только светлые, но и темные боги, связанные со смертью, бедами и болезнями. Самой страшной из них была МОРЕНА (МАРЕНА) – богиня увядания и смерти, ночи и холода, символ сезонного умирания природы. С первой весенней капелью светлые боги изгоняли ее на далекий север, где она пряталась в своем дворце. Но заканчивалась осень, и Морена возвращалась, неся с собой смерть. Это очень древняя богиня. В основе ее имени лежит корень – мр-, созвучный таким ужасным словам, как «мор», «мрак», «смерть».

Существует легенда о том, как эта изначально светлая красавица стала страшной богиней. Насколько рассказ древний, сказать сложно, но, поскольку история красивая, давайте с ней познакомимся.

Морена не сразу стала темной богиней. Изначально она была прекрасной юной девушкой с тонкой белой кожей и черными как ночь волосами. Жила она, горя не зная, с родителями, Сварогом и Ладой, и сестрами – богиней весны Лёлей и богиней теплого лета Живой. Но однажды всех трех девушек украл страшный Скипер-зверь, заколдовал, лишил памяти и обучил черной магии. Конечно, было бы странно, если бы такие сильные боги, как Сварог с Ладой, не смогли спасти своих дочерей. В конце концов девушек удалось найти. Скипер оказался поверженным, девушек расколдовали, и две из них вернулись на светлую сторону бытия, но Морене понравилась Навь, и она решила там остаться навсегда. Скорее всего, эта легенда имеет «кабинетное» происхождение, но ведь красиво, правда?

Культ Морены, как и культ Велеса, был больше распространен на севере. В старину ей молились, прося излечения от заболеваний, случавшихся в зимний период.

Боги владимирского пантеона

В IX веке новгородский князь Олег, прозванный Вещим, объединил Новгородское и Киевское княжества в государство, именуемое Русью, просуществовавшее в своей языческой ипостаси почти двести лет. Чтобы северяне и южане стали единым народом, следовало «унифицировать» богов, потому что ничто так не сближает, как общая вера. Кроме того, в дверь не просто стучало, а прямо-таки барабанило христианство. Византия давно уже поглядывала на северные земли, считая, что раз неофиты принимают ее бога, то автоматически идут под руку с византийским кесарям. Такая постановка вопроса, естественно, не устраивала ни русских князей, ни жреческое сословие. Русское язычество не желало без боя сдавать свои позиции.

В 957 году раздался первый тревожный звонок – приняла крещение княгиня Ольга. Жрецы напряглись, но быстро успокоились, поскольку сын Ольги Святослав Игоревич – первый киевский князь со славянским, а не скандинавским именем – не разделял религиозные взгляды матушки и умер язычником. Дальше произошла междоусобица между его сыновьями Ярополком, Олегом и Владимиром, в результате которой на троне оказался младшенький из братьев, да к тому же еще и бастард. Не будем здесь обсуждать биографию и деяния сына князя и рабыни, получившего к концу жизни прозвище Святой, а в народе оставшегося Владимиром Красное Солнышко, в дружине которого служили легендарные богатыри – Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Главное, что, взойдя на престол в достаточно юном возрасте, он провел религиозную реформу и среди сонма восточнославянских богов выбрал «правильных», которым полагалось поклоняться его подданным.

Делая выбор, князь решал сразу несколько задач: показать Византии, что она для Руси не указ, поставить скандинавских наемников, в большинстве своем христиан, на место (кому не нравится – пошли вон, а кто не понял, того можно в жертву принести) и возвеличить себя как правителя, которому покровительствует верховный бог.

«Повесть временных лет» сообщает, что поставил князь Владимир в Киеве на холме за теремным двором кумиров шести богов: Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши. Возможно, юному князю такой божественный расклад порекомендовал его дядя по матери Добрыня, но в данном случае нам важно не авторство, а суть, поскольку княжеский выбор на первый взгляд был спорным. Знатоки Древней Руси указывают на следующие странности:

• туда не попал никто из «северян», зато вошли Хорс с Семарглом, имевшие ирано-скифские корни, обошедшие таких почитаемых народом богов, как Род и Рожаницы;

• среди выбранных богов оказался один зооморф (крылатая собака) – Симаргл, что для русского пантеона совсем не характерно;

• у киевлян, судя по договорам, было два главных бога, которыми они клялись, – Перун и Велес. Но идол Велеса остался стоять в низине на киевском Подоле вблизи реки Почайны, и переносить его на более достойное место никто не собирался. Возможно, он не попал в число избранных из-за слишком специфических форм поклонения ему – карнавалов, звериных масок и т. д. Так же, как фаллическая форма изображения Рода «подвела» этого древнего бога.

Но, если всмотреться в «великолепную шестерку» более внимательно, то становится понятно, что там все продумано до мелочей. Возглавивший Владимирский пантеон Перун, чей кумир был самым большим, символизировал мощь государства, а компания Стрибог – Даждьбог – Мокошь по предположению Б.Рыбакова перевоплощалась в Бога Отца, Христа и Богородицу. Мол, смотрите, византийцы, наша вера схожа с вашей, а кому что не нравится, так на то у нас есть Перун, покровитель княжеской дружины, которая в те времена представляла собой одно из лучших войск в регионе.

К Стрибогу, Даждьбогу и Мокоши вопросов нет. Их любили и почитали еще в незапамятные времена. Но вот Хорс с Семарглом… В принципе логично, что рядом с богом грозы Перуном оказался солярный бог Хорс, которого часто отождествляют с несущим солнечный свет Даждьбогом, но вот кто он такой и откуда взялся – вопрос интересный. Одни ученые возводят родословную славянского Хорса к Хорсу – иранскому солярному богу, другие считают, что он исконно славянский бог Луны, слившийся впоследствии с Даждьбогом. Есть даже смелая версия, что имя Хорса было вписано в летопись уже в XI веке игуменом Никоном, после возвращения того из Тьмутаракани.

Если уж «досье» Хорса вызывает сомнение, то что говорить о крылатой собаке СЕМАРГЛЕ (СИМАРГЛЕ) – еще одном ирано-скифе, забежавшем от сколотов в русский пантеон. Возможно, так трансформировался в славянском мире иранский царь всех птиц Сэнмурв, живший на мировом дереве. Семаргл плохо прижился на Руси, редко упоминался в русских мифах и в конце концов слился с Переплутом – богом семян и посевов, которого одни источники называют богом изобилия и богатства, другие – духом полей и дорог, третьи – воплощением Ярилы. Ясно только одно: исполнение его культа требовало плясок и пития из турьих рогов, игравших большую роль в языческих ритуалах. За восемь лет, что он пробыл во владимирском пантеоне до момента крещения Руси, Семаргл не успел стать своим для киевлян, и уже в XIV веке о нем никто не помнил.

В 1975 году в Киеве было найдено место, где стояли владимирские кумиры, но постаментов оказалось всего пять, хотя, как мы помним, богов было шесть. По Б. Рыбакову, капище представляло собой платформу, в центре которой возвышался огромный деревянный идол Перуна с золотыми усами и серебряными волосами. Слева и справа от Громовика стояли кумиры повелителя ветров Стрибога и бога белого света Даждьбога, около которого притулился идол, изображавший солнечного бога Хорса. Рядом со Стрибогом обосновалась богиня земли Мокошь, у ног которой на отдельной платформе примостился крылатый пес Семаргл, посредник между небом и землей. Кумиры на Руси делались исключительно антропоморфными, то есть похожими на человека, так что крылатому псу пришлось потесниться и устроиться чуть в сторонке.

Таким образом, у Владимира получилась стройная теологическая система (небеса – солнце – белый свет – земля), с помощью которой он пытался бороться с надвигавшимся христианством. В этой эпической битве его поддерживали жрецы-волхвы, о магической силе которых ходили легенды. Но прогресс остановить невозможно. Народ не принял навязанных сверху богов, да и человеческие жертвы в городе, где жило множество христиан, повергли его обитателей в ужас. Волнения возникли в 993 году, когда было решено принести в жертву христианина-варяга. И хотя бунт был подавлен, обстановка лучше не стала. Владимир это прекрасно видел и понимал.

Интересное объяснение появления во владимирском пантеоне Хорса дал знаток Киевской Руси Борис Рыбаков. Он предположил, что имеющий иранские корни Хорс пришел к нам от скифов-земледельцев, которых Геродот назвал сколотами. По его версии, Хорс числился у них в первую очередь не богом солнца, а охранителем княжеской власти, чей культ был связан с культом Колаксая, священного предка царей сколотов, с «царем-Солнце». По легенде, именно ему досталось наследство его отца – мифического родоначальника скифов Таргитая: упавшие с неба золотые плуг с ярмом, топор и чаша.

Советникам Владимира важно было доказать всем право юноши с плохой репутацией на узурпированное княжение в Киеве. Решив, что новое – это хорошо забытое старое, они вытащили из пыльного угла Хорса и довольно удачно попытались связать его с Владимиром, превратив последнего во Владимира-Солнце, о котором поется в былинах. Великолепный пример пиара для князя, желавшего, чтобы народ забыл про его рабское происхождение и историю восхождения на вершину власти.

Когда в 988 году князю пришлось-таки креститься самому и обратить в христианскую веру своих подданных, то он сам приказал разбить стоявших на холме идолов, а кумира Перуна, привязав к хвосту коня, дотащить до берега Днепра и сбросить в реку. Язычники-киевляне бежали по берегу за уплывавшим идолом с криком: «Выплывай, Перун!», но тот презрел советы изгнавших его людей и удалился к порогам реки.

Низшие духи: защитники или враги?

В отличие от апокрифов и христианских поучений против язычества, из которых мы в основном узнаем о светлых и темных богах, сказки и обряды – неиссякаемый источник сведений о низших божествах и духах. Эти добрые и злые существа окружали людей в повседневной жизни и очеловечивали природу, которая становилась тем страшнее, чем была дальше от дома. Обо всех из них здесь невозможно рассказать, но кое о ком стоит упомянуть. Начнем с обитателей дикого мира, окружавшего поселки древних русичей.

Темневший за околицей лес был полон недобрых существ. Помимо Бабы-Яги, там жил ЛЕШИЙ – его хозяин. Как и у многих других духов, у Лешего была жена Лешачиха и дети-лешачата. Зимой вся эта компания спала где-нибудь в укромном месте, а весной просыпалась, чтобы снова нести лесную вахту.

Леший – ас в области трансформации физической оболочки: то он выше леса стоячего, то грибочком маленьким прикидывается. Узнать его можно по тому, что у него все связано с левой стороной: и левая пола одежды запахнута на правую, и обувь поменяна местами – на правой ноге левый лапоть. Левая сторона – это вообще от лукавого. С ней связано все странное и нехорошее в жизни. Недаром говорят, встал с левой ноги или пошел налево.

Страшный, лохматый, с горящими зелеными глазами, одетый в звериную шкуру, Леший бродит по лесам в поисках чужаков, и горе тем, кто обидит его малый народец! Испугает диким хохотом, заманит в чащобу, натравит зверье или будет кружить, выводя все время на одно и то же место. Для того чтобы избавиться от Лешего, надо вывернуть свою одежду наизнанку и крепко его обругать. Старик этого любит и, обидившись, уходит. Нечистую силу, не выносящую крепких слов, можно встретить и у других народов, например, шулмусы у калмыков.

Однако Леший может быть и добрым. Существует много рассказов о том, как он благодарил грибников и других гостей леса за уважительное к нему отношение.

О доброте Лешего мне рассказала одна дама, отнюдь не склонная к мистике. Однажды на даче, гуляя с собакой по лесу, она нашла четыре подберезовика. С грибами в тот года было плохо, и такая находка ее очень порадовала. Расчувствовавшись, она вышла на опушку и в пояс поклонилась лесу со словами благодарности за щедрый дар. После чего опустила глаза и увидела на земле, прямо под ногами, два больших и крепких белых гриба. Это было удивительно, поскольку перед этим их там не было! Дело происходило на людной тропинке, и, по идее, их давно должны были сорвать. Мистика! Именно так она и объяснила происходящее. И это человек ХХI века! Как же на подобные вещи должны были реагировать наши предки-язычники?

Если Леший бесчинствовал в лесу, то на водных просторах и в болотах врагом человека был ВОДЯНОЙ. Как вы помните, вода у наших предков была связана с нечистой силой, поэтому от Водяного ждать добра не приходилось. Про него говорили, что он похож то ли на человека со звериными лапами, то ли на измазанного в тине старика с зелеными усами, с левой полы одежды которого течет вода.

Считалось, что женами Водяных становятся водяницы и русалки. Зимой, когда холод сковывает воду, Водяной спит в своем дворце, а когда просыпается по весне, начинает буянить: ломает лед, устраивает паводки, потом успокаивается и берется за обычные дела – присматривает за хозяйством да пасет рыб. Из-за проделок Водяного мельников считали связанными с нечистой силой, в противовес кузнецам – помощникам светлого Сварога. Чтобы угомонить Водяного, ему приносили в жертву черных животных и лили на воду масло. Прогневить Водяного – последнее дело: утащит под воду или в омут и утопит. (Отдыхающих на пляже это тоже касается!)

Но надо быть справедливыми: вода для наших предков была не только источником опасности, но и добра. Вспомните живую и мертвую воду, волшебные ключи, купание в Крещенские морозы. По рекам люди путешествовали, в них мылись и стирали одежду. Так что древние русичи к воде относились с большим уважением, но побаивались, признавая за ней магические свойства. Помните, как в известной сказке: выпил водички откуда не следует, и в козленочка превратился? Особенной нелюбовью пользовалась стоячая вода, не говоря уже о болотах и омутах.

Во многом схож с Водяным злой дух Анчутка, слившийся в людской памяти с чертом. Он тоже любил воду, правда, в отличие от Водяного, мог летать. Поминать его всуе не стоило – сразу явится на зов.

По соседству с Водяным жили ВИЛЫ, традиционные помощницы Мокоши. Обладавшие крыльями прелестные вилы были доброжелательны к людям, пока те вели себя пристойно. Они жили в горах, умели летать и «запирать» воды. Согласно преданиям, вилы одевались в длинные белые одежды, скрывавшие козьи или лошадиные ноги. Если украсть у них одежду, то можно стать их повелителем. Но если рассердить красавицу, то пощады не жди – разгневается и убьет взглядом.

В отличие от вил, зеленоволосые красавицы русалки плохо относились к людям. А с чего бы им благоволить, если прекрасными водяными девами становились чаще всего утопленницы (хотя молва говорит еще о родившихся мертвыми или умерших некрещеными младенцах женского пола, а также тех, кто полез купаться без креста)? В подругах у русалок ходили МАВКИ (НАВКИ), в которых превращались души некрещенных младенцев. Уже слово «навки», то есть жительницы Нави, указывает на то, что это вредоносные темные духи, только живут они большей частью на земле, а не в воде. В принципе, с мавкой можно справиться, если ее окрестить. Русалки и мавки-навки вместе развлекаются на Русальной неделе, которая идет за Троицей. Русалки выходят из воды, бегают по полям, собирают цветы, качаются на деревьях и поют песни. В эти дни им лучше не попадаться на глаза: защекочут, утянут под воду. Тем не менее женщины к утопленницам относились с состраданием, и если русалки просили у них одежду, то вешали на ветви пряжу, а девушки – венки.

В деревенских домах и во дворах тоже обитало множество духов, как относительно добрых, так и откровенно злых.

Примером последних было отвратительное ЛИХО, представлявшееся древним славянам в виде высокой худой одноглазой женщины. Как и Баба-Яга, она подслеповата, но если та ведет себя разумно, то Лихо кидается на людей, не разбирая, кто перед ним. Поймав свою жертву, оно садится ей на шею и мучает до самой смерти. Таким образом, Лихо – символ рока, судьбы, злой доли.

В старину ни один дом не обходился без ДОМОВОГО – его хранителя и защитника, самого доброго к людям из низших существ. Это был маленький мужичок, заросший волосами, ликом походящий на хозяина дома. По поверью, у него самого могла быть семья с женой домахой (домовичихой) и маленькими детишками-домовятами, с которыми он жил за печкой или на чердаке. Культ домового тесно связан с предками-чурами – хранителями и защитниками рода. Домовой был рачительным хозяином, целый день хлопотавшим по дому, следившим за скотом и не дававшим разбуяниться злыдням – мелким, но очень вредным существам, также жившим за печкой. Благодаря своим добрым делам он заслужил от наших предков много добрых прозвищ: доброжил, доброхот, соседушка…

Чтобы умилостивить домового, с ним надо было поговорить или оставить немножко еды, например молочка. Если же ему попадался нерадивый хозяин, то берегись – жизни от него не будет, скот заболеет… Да мало ли что могло случиться!

При переезде на новое место жительства хозяева уговаривали домового перебраться вместе с ними в другой дом и несли его туда на лопате или в горшке с углями из старой печи. При этом надо было приговаривать: «Домовой, домовой, пойдем со мной!»

Этнографы полагают, что с принятием христианства на домового могли перейти некоторые функции Велеса. Недаром он, как и великий бог, мог осерчать, если его хозяйка опростоволосилась, то есть оказалась перед чужими людьми без головного убора.

Уличной ипостасью домового был ДВОРОВЫЙ, который обычно вел себя довольно пристойно, но мог от злости или от скуки начать мучить домашних животных. Как и домовой, он умел принимать облик разных животных, иногда весьма экзотических – змеи с петушиной головой и гребнем и т. п.

Еще одним дворовым духом (в основном на севере) был ОВИННИК (ПОДОВИННИК), оберегавший основное богатство крестьянина – запасы хлеба – от пожара, мышей и прочей напасти. Как и у домового, у него была жена-овинница. По поверью, овинник мог предсказать судьбу, поэтому на Васильев день девушки приходили к нему в овин гадать на суженого. А уж если он мохнатой лапой притронется к обнаженной девичьей ягодице, то ее владелица непременно в этом году выйдет замуж, да еще и за богатого жениха. Чтобы задобрить овинника, ему подносили пироги и петуха, кровью которого кропили овин по углам.

Овинник жил в специальном помещении – овине, где крестьяне сушили снопы перед молотьбой. Состоял он из ямы, в которой стояла печь без трубы, и верхнего яруса (садила). На него для просушки клались снопы. Овин, где над костром просто ставился конус из жердей, на который наваливались снопы, назывался шишем. Сушка происходила в октябре-ноябре перед началом молотьбы. Это был очень важный момент в цикле крестьянских работ, ведь плохо просушенное зерно хуже обмолачивается (потеря зерна), а заложенное на хранение может быстро заплесневеть и отравить людей. Это особенно важно для регионов с коротким влажным летом – центра и севера европейской части России, а также Сибири.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Это выражение – фразеологизм, появившийся на основе заключительной строки стихотворения «Мировая мудрость» (1795) Иоганна Фридриха Шиллера (1759–1805).

Вернуться

2

Цит. по: Лев Диакон. История.– М.: Наука, 1988. – С. 78.

Вернуться