Анастасия Таммен
Сборник бонусных глав

Дорогие читатели, перед вами сборник, в который вошли все дополнительные материалы к моим романам «Вечность без Веры», «7 футов под Килем», «Рыбка. Второй поцелуй» и «Любовь с первой страницы». Тут и новеллы про прошлое и будущее героев, и вырезанные сцены, и главы, написанные с другой точки зрения.

Желаю вам приятного чтения в компании полюбившихся героев!

Ваша Анастасия Таммен.

Еще больше информации о книгах и будущих планах в моем тг-канале: https://t.me/anastasiatammen

Предупреждение: пожалуйста, не читайте бонусные главы к «Вечность без Веры», если пока не знакомы с основным романом. Написать про будущее Аарона и Веры без спойлеров попросту невозможно. И если в любовных историях всегда плюс минус ясно, чем все закончится, то антиутопии хранят множество секретов и неожиданных сюжетных поворотов.

«Вечность без Веры»

Четыре года спустя

Глава 1

Вере шли платья, и я с радостью возил ее по бутикам и ждал перед примерочной. Однако это платье она купила без меня. Похоже, Вера хотела проверить мою выдержку. В перламутровой струящейся ткани она выглядела так, словно была одета в утренний свет.

Вера была идеальной.

Чуткой, сильной духом, великодушной, красивой. Даже в тот день у пропускного пункта, когда она была в окровавленной медицинской сорочке, для меня не было никого привлекательнее нее. Нажимая на педаль газа, подстрекаемый желанием раз и навсегда уничтожить крохотную вероятность того, что Вечность будет спасена, я не мог оторвать от нее взгляда. Она дрожала и прижимала к груди папку, которую добровольно вызвалась забрать для Сати. Почему Вера не оказалась другой – злобной недалекой стервой? Убить ее было бы так просто. Сати бы ничего не узнала. И все проблемы решились бы сами собой.

– Ты такой задумчивый сегодня, – прошептала Вера.

Она смотрела на меня в отражении зеркала, которое занимало целую стену в спальне моих старых апартаментов. Я решил сохранить их для таких дней, как этот.

– Вспомнил, как хотел убить тебя, – честно признался я.

Вера хмыкнула.

– Жалеешь, что не довел дело до конца?

– Только тогда, когда ты надеваешь подобные платья.

Я подошел ближе, провел ладонями вверх по ее плечам, собрал длинные каштановые волосы и приподнял их, открывая доступ к шее. Прикоснулся губами к нежной коже и глубоко вдохнул ее запах. Вера поежилась от удовольствия и подалась бедрами назад. Моя кровь хлынула вниз.

– Как насчет того, чтобы пропустить банкет у Емельяна? – спросил я, едва касаясь губами ее уха.

Вера откинула голову назад на мою грудь, подставляя шею для еще одной порции поцелуев. Ее глаза закрылись, а из груди донесся довольный стон, когда правой ладонью я провел по ее груди, а левую положил на живот. Что бы ни происходило, где бы мы ни находились – стоило мне прикоснуться к ней, и она вспыхивала от желания.

Смешно вспомнить, какой она была в начале нашего знакомства: такая робкая, такая примерная. Неудивительно, что она согласилась встречаться с Максом, которого ничего не интересовало, кроме его болезни. Безусловно, это сыграло мне на руку – я хотел стать у нее первым. Во всех смыслах. Мне даже не стыдно, что Макс застал нас в ее комнате. Он бы никогда не смог сделать ее счастливой.

– Емельян нас ждет. Мы почетные гости, – ответила Вера с придыханием.

– Он может поблагодарить за свое назначение по телефону. В сотый раз. Он уже четыре года президент. Мог бы оставить нас в покое, – пробубнил я, целуя Веру и покусывая кожу между шеей и плечом. И пусть на ней останутся следы моих зубов. Пусть все знают, что она моя.

Я опустил левую руку чуть ниже и прижал ее бедра плотнее к моему паху. По-моему, это говорило о моих истинных желаниях лучше любых слов. С ее приоткрытых губ сорвался довольный смешок.

– Мы пообещали, что придем, Аарон, – напомнила она, повернулась в моих руках и заглянула в глаза. – К самому началу официальной части. Емельяну нужна наша поддержка перед выборами на второй срок.

Вера явно решила испортить мое настроение своей рассудительностью. Еще одна черта ее характера, за которую я ее любил и ненавидел.

– Если бы ты вовремя приехал из приюта, мы бы успели сделать все, о чем он мечтает, – подмигнула она.

– Не говори о нем, как о чем-то отдельном от меня. У нас с ним одна кровь на двоих.

Она засмеялась. Я тяжело вздохнул и раскрыл объятия, потому что знал – раз Вера пообещала быть на банкете, значит, она там будет. Даже если для этого ей потребуется вновь позаимствовать мой винтокрыл.

Вера подошла к кровати, чтобы взять сумочку. Она напоминала серебряный конверт, в который не поместилась бы даже губная помада. Зато бедра Веры красиво покачивались благодаря босоножкам на высоких туфлях, а струящееся платье не оставляло простора для фантазии. Мне стоило потребовать, чтобы она переоделась, ведь на вечеринке будет не только с десяток журналистов, но и Ярик. По старой памяти я продолжал называть его мальчишкой, но за последние четыре года он вымахал настолько, что стал выше меня на целую голову.

И он все еще был по уши влюблен в мою Веру.

– Аарон? – позвала она меня за собой, выходя из спальни в гостиную.

Я медленно выдохнул, сожалея о том, что нет времени принять холодный душ, и проследовал за Верой, на ходу поправляя черный пиджак. Даже избавившись от Вечности, я не смог избавиться от любимых костюмов. Они давно стали такой же частью меня, как и желание влиять на управление страной. Я мог сколько угодно твердить, что наигрался в политику, правдой это все равно никогда не станет. Однако в прошлый раз в погоне за своей целью я чуть не потерял Веру и не собирался рисковать снова.

Глава 2

Сухой воздух песчинками царапал кожу на щеках. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрасив небо в кроваво-красный цвет. Еще каких-то полчаса, и на взлетной платформе станет нестерпимо холодно. Не для меня, а для Веры в ее невесомом платье. Я поспешил разблокировать винтокрыл – новый, потому что старый она превратила в груду металлолома, – открыл перед ней дверь и, поддерживая под локоть, усадил на сидение. После того, как занял место водителя, я потянулся и активировал наши ремни безопасности.

– Спасибо. – Она переплела свои пальцы с моими и расслабленно откинулась на спинку сиденья.

Вера сильно изменилась с нашего первого полета. Из робкой и голодной до впечатлений девушки она превратилась в уверенную в своих силах молодую женщину. Она не смотрела ни на кого снизу вверх, не ждала поцелуев, не принимала безмолвно отказ. Нынешняя Вера брала судьбу в свои руки.

– Ты выглядишь бледным. – Она нежно погладила меня по щеке. – Если неважно себя чувствуешь, мы можем вернуться. Ты действительно слишком много работаешь.

Я отрицательно тряхнул головой.

– Ты тоже.

Если в мои обязанности входило управление центром для сирот, то Вера проводила все время с детьми, став для них новой Сати.

Через час мы приземлились перед зданием, где раньше находился Отдел управления человеческими ресурсами. После свержения старой власти я думал, что Емельян разнесет этот улей к чертям – я бы поступил именно так, чтобы стереть память о Вечных, – но он оказался куда более прагматичным человеком. «Зачем добру пропадать?» – спросил он четыре года назад, располагаясь со всеми своими пожитками в стеклянно-медном улье, зажатом в воздухе между соседними зданиями.

Мы с Верой поднялись по эскалатору рука об руку и зашли внутрь. Я думал, что спустя столько лет перестану видеть в этом месте чистилище, но как бы ни так. На встречах с Емельяном я не мог избавиться от мысли, как близко находился к тому, чтобы потерять Веру навсегда. Здесь мои воспоминания были особенно яркими, а ошибки – реальными. Если бы мы с Сати с самого начала были откровенны…

Вера сжала мою ладонь и потянула за руку, привлекая внимание.

– Это все в прошлом, Аарон.

Ее мягкий голос успокаивал. Рядом с Верой я снова мог смотреть на себя в зеркало.

Мы двинулись вглубь фойе. Повсюду стояли политики, влиятельные бизнесмены и журналисты. И все они были бывшими Вечными. Будь на то воля смертных, их бы посадили в тюрьму, но Емельян решил иначе. Под лозунгом «Худой мир лучше доброй ссоры» он оставил Вечных у власти и дал им второй шанс. Однако это был опасный путь.

Я чертыхнулся, потому что мои мысли снова свернули в сторону политики. Изо всех сил я старался держаться в стороне, но меня как будто тянули за невидимые нити и говорили: «Ты можешь попробовать сделать лучше». У проходящего мимо официанта я взял бокал с синим ликером и под вопросительным взглядом Веры выпил его одним махом и поставил пустую рюмку на поднос.

Мы здоровались, улыбались на камеру, пожимали руки знакомым, а мое настроение становилось все хуже и хуже. Все-таки мне стоило настоять на другом платье, потому что с кем бы мы ни говорили, они все пялились на Веру. Клянусь, я их не винил. Она была восхитительно прекрасной и внимательной собеседницей. Когда мы наконец отделались от министра транспорта, чьи слюни при виде Веры начали стекать по подбородку, я увел ее к бару под гигантской лестницей, прижался к ней сзади и зашептал на ухо.

– Если еще хоть кто-нибудь кинет на тебя похотливый взгляд, я за себя не ручаюсь.

По спине в вырезе платья побежали мурашки.

– Когда ты успел стать таким ревнивым? – спросила Вера, повернув голову.

– Когда я нашел то, что стал бояться потерять, – честно ответил я.

Склонился и впился жадным поцелуем в ее губы. Вера послушно раскрыла губы навстречу моему языку. Я поймал ее руки и переплел наши пальцы у нее на животе.

– Кхм-кхм, – послышалось смущенное покашливание бармена. – Желаете что-нибудь выпить?

Я нехотя оторвался от припухших губ Веры, заметил, что ее глаза осоловели, и довольно улыбнулся.

– Вот эту девушку в моих руках, – отозвался я хриплым голосом, продолжая смотреть на нее.

– Кажется, вы ее уже получили, – усмехнулся бармен. – Но я могу предложить шампанское.

С двумя запотевшими бокалами мы с Верой подошли к подножью лестницы из черного мрамора. На высоте трех метров она раздваивалась на позолоченные лестницы, которые поднимались полукругом и вновь соединялись на высоте семи метров. На самом вверху стоял Емельян с женой Ольгой и их сыном. Они выглядели, как рождественская открытка королевской семьи в двадцать первом веке – не хватало только корон.

– Это Ярик? – поражено спросила Вера, кивнув в сторону своего давнего воздыхателя.

Я коротко кивнул, сжав челюсти. Впервые мне захотелось назвать его Ярославом, потому что вместо голубоглазого щенка с виляющим от восторга хвостом перед нами стоял взрослый кобель. Да, грубое сравнение, но другое мне не шло в голову. Последняя экспедиция в поисках пригодной для жизни земли, затянувшаяся на полгода, сильно изменила парня. Казалось, он стал раза в два шире и еще выше. Недоброе предчувствие разлилось в груди.

Емельян в роскошном сером костюме поднял обе руки, призывая к тишине. Сначала умолкли голоса, потом стих звон бокалов.

– Спасибо, что приняли мое приглашение и присоединились к нам, – пробасил Емельян. Его голос разносился по открытому пространству и эхом отдавался от стен, усиливаясь и становясь неотступным.

Вера положила голову мне на плечо. Я хотел поцеловать ее в макушку, но заметил, что она продолжает заинтересованно рассматривать Ярослава. Раньше он был скорее нерадивым младшим братом, а теперь мог сойти за потенциального возлюбленного.

– Как вы знаете, мой срок через две месяца подходит к концу, – продолжил Емельян. – Мои успехи на посту федерального президента гигантские, поэтому вы, конечно, ждете, что я буду баллотироваться на второй срок, но…

Он сделал паузу, которой не должно было быть. Какое, к черту, «но»?

– Больше никто не называет второй округ «зоной», наоборот, это две равноценные и равноправные части одной страны. У меня много планов, но дуализм в управлении страной замедляет принятие решений.

«Дуализм»? Это демократия, черт его побери. Я потер большим и указательным пальцем горбинку на переносице, чувствуя, как начинает раскалываться голова.

– Аарон, что происходит? – взволнованно спросила Вера.

Я выдавил улыбку – не хотел заставлять ее беспокоиться без повода. Хотя, похоже, повод намечался и очень даже большой. Мое чутье меня еще никогда не подводило.

Емельян обнял свою жену и Ярослава за плечи.

– После длительных переговоров мы с канцлером пришли к выводу, что его должность стоит упразднить. Зачем нам две главы государства, если теперь мы одно целое? – продолжил он, будто вещал о погоде на выходные. – Отныне у нас останется только президент, на чей пост через два месяца буду баллотироваться я, ваш верный слуга. И я надеюсь на вашу безграничную поддержку.

Ужас вцепился в горло.

Это было начало конца.

Глава 3

Я не мог поверить своим ушам. Емельян на самом деле предлагал сосредоточить всю власть в одних руках. Он предлагал вернуть диктатуру! И это после того, как мы десятилетиями боролись за демократию. Я ожидал подобного от кого угодно, но только не от него, ведь доверил ему самое дорогое после Веры – благополучие моей страны. Мы имели общие цели, рисковали всем ради светлого будущего. Как я мог так ошибиться в нем?

Не дожидаясь, пока он растворится среди потрясенных, но молчавших зрителей, которым, видимо, было проще смириться, чем начать сопротивляться, я поцеловал Веру в висок и пошел Емельяну наперерез. Мы встретились у подножья лестницы. Ему хватило доли секунды, чтобы по моему выражению лица понять – я не собирался поздравлять его с гениальной идеей.

– Мы должны поговорить, – сказал я, даже не скрывая раздражения в голосе.

Емельян был массивнее меня, выглядел лет на тридцать старше, но мы оба знали, что физическая сила тут не имела значения. Шепнув что-то жене на ухо и кивнув Ярославу, Емельян обогнул лестницу и зашел через зеркальную дверь внутрь помещения, в котором пол, стены и потолок были сделаны из толстых зеркал, как в комнатах допроса: нас никто не видел, зато мы видели всех. Внутри не было никакой мебели кроме стеклянного стола с большим стеклянным стулом, напоминавшим трон.

Я с отвращением передернул плечами. Раньше этот кабинет принадлежал Сентябрине: холодное царство мертвых, в котором не было места живым людям. Почему Емельян не сделал перестановку? Зачем сохранил чертов трон?

– Так о чем ты хотел говорить? – спросил он, рассматривая ногти на левой руке.

– Боишься смотреть мне в глаза?

Я сделал несколько шагов в его сторону, чувствуя, как подошва ботинок скользит по зеркальному полу. Последний раз я был здесь в тот день, когда Сентябрина потребовала закрыть ПЭЦ, а я придумывал способ переубедить ее и дать сиротам дожить там до выпускного, не раскрывая своих намерений раньше времени. Всю жизнь я балансировал на предательски скользкой поверхности, едва удерживая равновесие.

Емельян вскинул на меня взгляд, полный наигранного недоумения.

– Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я рассмеялся от его наглости.

– Серьезно? – Я сделал еще два шага, выверяя движения. – Ты собрался угробить все, о чем мы договаривались, создавая новую демократическую республику.

Это были месяцы трансформации, тяжелые переговоры между Вечными и смертными и последние недели жизнь первого Канцлера, который был для меня словно отцом. Мысленно я умирал вместе с ним. Подписание новой конституции завершилось похоронами. Кидая горсть земли на закрытый гроб, я поклялся уйти из политики и жить только ради Веры.

– Это было четыре года назад. – Емельян пожал плечами, все еще делая вид, что ничего не случилось. – Время идет, обстоятельства меняются.

– Это не обстоятельства, а твоя жажда власти. – Я сжал челюсти так сильно, что зубы чуть не треснули. – Не думал, что ты так быстро сойдешь с верного пути.

Емельян скривился, будто в нос ударил запах дерьма. Да, не спорю, дерьма тут было много, и именно он раскидал его вокруг.

– Я сошел с того пути, который наметил ты. Но я не твоя шавка и не обязан тявкать, когда тебе заблагорассудится.

– Мы вместе выбрали этот путь! – возмутился я, вспомнив, как охотно Емельян подписывал закон об учреждении новой должности президента.

– Это ты с первым Канцлером рисовал карту и диктовал условия, но ваше время ушло. Один мертв, второй… – Емельян сделал паузу, пренебрежительно фыркнув. – Чем ты вообще занимаешься, Аарон? Руководишь приютом для сирот? Замечательно. Продолжай менять подгузники и не лезь в мои дела.

Перед глазами промелькнула картинка, как я хватаю Емельяна за шею и прижимаю к стене так сильно, что едва не ломаю ему шею, и он, хрипя, безмолвно разевает рот. Но я никогда не прибегал к физическому насилию, чтобы доказать свою позицию. Моя жизнь стала бы куда проще, если бы я позволил себе подобное, но был иной путь. Всегда. Сжав кулаки, я заставил себя остаться на месте. Стоит поднять на него руку, как на меня заведут уголовное дело и упекут в тюрьму, откуда я уже ничего не смогу исправить.

Однако самое ужасное заключалось в том, что этот сукин сын был прав. Я собственноручно отдал ему страну, чтобы что?.. Я самоустранился и играл в заботливого начальника приюта вместо того, чтобы вовремя вмешаться. Произошедшее было моей виной.

Я ошибся. У меня был опыт – на моих глазах Сентябрина и Мирослава опьянели от власти и потеряли контроль над собой, – и я мог предотвратить повторение истории, но не сделал этого.

– Емельян, по-хорошему прошу, одумайся.

– А то что? – Он изогнул брови. – Поставишь меня в угол, как провинившегося мальчишку из своего приюта? – Во взгляде вспыхнула непокорность. – Ты можешь быть намного старше меня, но ты – никто. А я руковожу страной.

Он поднял руку и сжал пальцы в кулак, будто натягивал вожжи. Я сделал плавный шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Его кулак уперся мне в грудь, а очередной вдох оттолкнул его.

– Знаешь, что меня отличает от тебя? – спросил я, смотря Емельяну прямо в глаза, не испытывая ничего кроме жгучего разочарования. – У меня есть терпение – я научился ждать и ударять противника в нужный момент. И холодный рассудок – мои решения никогда станут достоянием общественности. Все увидят только результат. А еще у меня есть Вера, которую ты сегодня потерял. И ради ее благополучия я уничтожу всех. И тебя в том числе.

Заметив панику во взгляде Емельяна, я развернулся и покинул проклятую комнату. Внутри меня клокотал гнев. В зале кто-то притушил свет и включил тихую музыку. Гости мило переговаривались и неспешно потягивали коктейли, будто десять минут назад на их глазах не начал рассыпаться мир. Как коротка человеческая память.

Задрожали руки. Дело не во мне – я в любой момент был готов вернуться в большую игру, – а в Вере, которая была сыта по горло закулисными играми, годами управлявшими ее жизнью. А без Веры… Нет, без нее я снова окажусь во тьме.

Я схватил еще одну стопку с зеленым ликером у проходившего мимо официанта и выпил залпом. Оглядываясь по сторонам, я принялся искать Веру. Я молился о том, чтобы она была в безопасности и ждала меня, как если бы я был единственным мужчиной на свете. Но ни перед лестницей, ни около бара ее не было. Куда она могла деться в своем прозрачном платье? Повернувшись кругом, я не заметил и Ярослава.

Черт!

Глава 4

Я пробежал вдоль и поперек зала, а затем влетел вверх по лестнице, чтобы с высокой платформы лучше видеть присутствующих. Веры словно след простыл. Чувствуя, как сердце колотится в груди, я запустил пальцы в волосы и несколько раз провел по ним, пытаясь успокоиться. Еще раз чертыхнувшись, я сообразил, что, может, она захотела подышать свежим воздухом. Большими шагами я отправился к высоким дверям и тут же застыл на пороге, когда мой взгляд выхватил Веру в медном свете улья на фоне черного неба. Она стояла перед эскалатором спиной ко мне и, склонив голову на бок, внимательно слушала Ярослава, что-то шепчущего ей на ухо. Я вырву его язык только за то, что он подумал заговорить с ней в такой интимной обстановке.

Тяжесть ощутилась в животе, словно я проглотил камни. Я направился к ним, слыша только шум крови в висках. С Ярославом не нужно драться, чтобы победить, или угрожать, как Емельяну. Достаточно показать, что Вера, о которой он мечтал последние пять лет, никогда не будет ему принадлежать. Оказавшись за ее спиной, я собрал и перекинул ее волосы через одно плечо и оставил поцелуй на другом.

– Не возражаете, если я присоединюсь к вам? – спросил я, наконец подняв на Ярослава глаза и одновременно опуская ладонь на Верин живот, чтобы притянуть ее к себе.

– Возражаем, – ответил Ярослав, растянув губы в улыбке, напоминающей оскал. Ярко-голубые глаза проследили за моей рукой и предательски сузились.

В начале вечера я ошибся. Да, он вымахал, но все еще оставался щенком, который не умел контролировать свои длинные лапы, спотыкаясь на каждом шагу.

– Ничего, со временем ты привыкнешь, что твои желания и возможности не всегда совпадают. – Я повернул голову к Вере и прикусил мочку ее уха, чувствуя, как ее кожа покрывается мурашками. – Как ты?

– Хорошо.

Вера выглядела смущенной, как будто я помешал им. Появилось желание забросить ее на плечо и унести отсюда, как настоящий пещерный человек. Но это было бы а) слишком театрально; и б) открыло бы Ярославу прекрасный вид на ее задницу.

– Вы ведете себя так, будто только вчера познакомились, – буркнул он.

– Так бывает, когда люди по-настоящему любят друг друга, – улыбнулся я.

Ярослав заскрежетал челюстями и выглядел так, будто мог сделать что-то непоправимое, поэтому я решил его опередить.

– Спокойной ночи, Ярик.

Я специально использовал сокращенную форму его имени, напоминая, что знал его еще ребенком на груди у матери. Я обнял Веру за талию и повел за собой вниз по эскалатору. Она то и дело кидала на меня вопросительные взгляды, но молчала до тех пор, пока я не усадил ее в винтокрыл.

– Ты что там устроил? – вспылила она, стоило мне сесть рядом и закрыть дверь.

– Показательное выступление, чтобы этот щенок наконец отстал от тебя.

– Я об этом не просила!

Я цокнул языком и завел мотор. Лопасти на крыше принялись рассекать воздух.

– Очевидно ты слепа, раз не видишь, как Ярик сохнет по тебе.

Мы поднялись в воздух, не заботясь о ремнях безопасности. Хотелось как можно быстрее убраться от этого проклятого улья.

– Мои глаза широко открыты, между прочим. – Вера села в пол-оборота ко мне и приложила указательные пальцы к глазам. – А еще я вижу то, как ты ревнуешь на пустом месте.

Введя координаты моих апартаментов, я шлепнул по кнопке автопилота и повернулся к Вере.

– Меня не было десять минут, а вы уже успели уединиться.

Глаза Веры округлились в негодовании.

– Мы стояли на улице у входа в здание, на виду у всех наших знакомых.

Мой мозг согласился с ее логикой, но язык решил стать моим врагом.

– Когда я впервые отвез тебя в ресторан, ты потянулась за поцелуем, хотя все еще встречалась с Максом.

Вера резко отпрянула.

Идиот. Я знал, что ошибся еще до того момента, как закончил говорить. Уверен, если бы она все еще обладала своей нечеловеческой регенерацией, выскочила бы из винтокрыла, не заботясь о том, что до земли две сотни метров. Поддавшись иррациональному импульсу, я заблокировал двери.

– Извини, – сказал я.

Думал, что в ответ полетят проклятия – и даже пара пощечин – но вместо этого Вера нахмурилась.

– Аарон, ты же понимаешь, что это совсем другое? У нас с Максом даже отношений толком не было.

Я отлично понимал это, но, похоже, где-то в глубине души притаился страх, что раз она отказалась от парня с блестящей карьерой ученого, то в какой-то момент она может бросить и меня. Когда мы познакомились, я был могущественным человеком. Мне досталась роль и ее проводника во всех сферах ее жизни. Но в кого я превратился? Мои угрозы Емельяну не были пустым звуком. У меня оставались связи, которых хватило бы, чтобы взорвать эту планету, но последние четыре года я бездействовал и стал бледной копией самого себя.

Вера нежно приложила ладонь к моей щеке.

– Аарон. – Она молчала до тех пор, пока я не посмотрел ей в глаза. – Прекрати бороться с признаками. Сконцентрируйся на реальных врагах.

– О чем ты?

– Я специально вывела Ярика на разговор, чтобы понять намерения его отца. Аарон, этот мальчишка мне не интересен ни в каком другом смысле. Мое тело и сердце отданы тебе без остатка. Поэтому прошу, забудь о нем и о своей беспочвенной ревности. Наша главная проблема – Емельян. Он собирается сосредоточить всю власть у себя в руках, чего бы ему это ни стоило. Ты обязан ему помешать.

– Мне его убить и скинуть останки в море?

– Если это наш единственный выход, то да, – отрезала Вера.

Ухмылка застыла на моих губах. Вера не шутила. Она и правда изменилась. Если раньше она была нежным котенком, то теперь превратилась в холоднокровную львицу.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Я с трудом сглотнул, пораженный ее решительностью.

– И как ты себе это представляешь?

– Ты должен стать новым канцлером. Досрочно. Используй свои связи. Манипулируй, ври, делай, что хочешь. Но ты должен помешать Емельяну упразднить должность, которая сейчас удерживает баланс в мире.

– Я поклялся не возвращаться в политику! – без раздумий выпалил я.

К моему огромному удивлению Вера перебралась через разделяющую нас центральную панель и села мне на колени. Ее платье собралось на талии, и я положил ладони на ее бедра. Нежная кожа и возбуждающая близость сильно контрастировали с темой разговора. Вера запустила пальцы в мои волосы и приподняла голову, чтобы я посмотрел ей в глаза.

– Неужели ты не видишь опасности, которая нависла над нами?

– Конечно, вижу. И я в ужасе от планов Емельяна.

– Тогда в чем дело?

– В тебе! Я люблю тебя больше жизни, Вера! Больше всего мира. Для меня нет ничего важнее тебя. Пусть все полыхает адским огнем, но я ни за что не повторю путь первого Канцлера. Я не потеряю тебя, как он потерял жену.

Вера впилась требовательным поцелуем в мои губы. Ее пальцы сильнее сжали мои волосы, зубы укусили нижнюю губу. Это не было обычным поцелуем – это было наказанием, которое так же быстро закончилось, как и началось.

– Хватит сравнивать меня с Надеждой, – жестко потребовала Вера. – Я – не она. И я никогда тебя не оставлю. Слышишь?

Она начала медленно двигаться на мне, покачивая бедрами вверх-вниз. Сквозь ткань брюк я чувствовал ее жар, а от возбуждающего трения стало тяжело соображать.

– Вера… – простонал я.

– Я никогда не брошу тебя.

Впервые я возненавидел свои костюмы. Мне стоило носить римскую тогу.

– Мы вместе однажды изменили ход истории и сделаем это снова, Аарон. Мы не позволим Емельяну вернуть нас в темные времена. Мы выполним долг перед людьми, которых поклялись защищать.

– Я бы хотел это сделать, но я не могу. Я боюсь, что с тобой что-то случится, а меня не будет рядом. Ночами мне снятся кошмары, Вера. Очень часто. Я просыпаюсь в холодном поту и вижу тебя, запертую в комнате без окон, напуганную, на грани помешательства. Я виню себя, что улетел, что не был с тобой в тот ужасный день.

Вера стянула бретельки платья с плеч. Оно соскользнуло вниз и собралось невесомым обручем вокруг талии. Ее грудь оказался у меня перед глазами. Я не мог противиться, наклонил голову и вобрал одну вершину в рот, лаская ее языком и дразня зубами.

– Этот день снова настанет, если мы ничего не предпримем, – прошептала Вера. – Аарон, ты должен стать тем, кто менял мир, даже если для этого нужно будет принести жертвы. Это важно. Теперь я это понимаю.

Она расстегнула ширинку на брюках и плотно обхватила меня. У меня сбилось дыхание. То, что Вера со мной делала, было бессердечной манипуляцией. И это действовало. Черт побери, я оказался хорошим учителем.

Она приподнялась на коленях, сдвинула свои трусики в сторону и снова опустилась. Я оказался глубоко внутри нее. В четырехстах метрах над землей, когда весь мир лежал у наших ног, я мог думать только о том, как крепко она меня сжимает. Я обхватил ладонями ее бедра и ускорил темп, доставлял нам двоим еще больше удовольствия.

– Стань собой, – застонала Вера. – Я хочу настоящего Аарона. Хочу того Аарона, который боролся за свою страну и видел в этом смысл своей жизни. Хочу Аарона, в которого влюбилась с первого взгляда, потому что он был лучшим мужчиной, который мне когда-либо встречался. Хочу Аарона, который покорил верой в справедливость. Вернись ко мне. Умоляю… Аарон…

Она откинула голову и закрыла глаза. Ее голос срывался, но каждое слово отпечатывалось на моем сердце.

– Скажи… – выдохнула она.

– Все, что хочешь.

– Скажи это сам…

Движения стали резкими и быстрыми. Мы сталкивались бедрами и подводили друг друга к заветному наслаждению укусами, поцелуями и любовью. Вера любила меня таким, каким я был на самом деле, а не таким, каким я пытался стать ради нее. Эта мысль оказалась решающей. По нашим телам одновременно пробежала судорога, сумасшедшее напряжение взорвалось, оставляя после себя удовлетворение. Я крепко сжал Веру в объятиях, чтобы никогда не отпускать.

– Я стану канцлером.

«7 футов под Килем»

Вырезанная сцена после 6 главы

До утра я так и не сомкнул глаз. К счастью, первым уроком шла физкультура.

– Сегодня играем в волейбол, – громогласно объявил на весь спортивный зал герр Нольте.

Мне нравился этот учитель. Каждое занятие он организовывал по-разному, пытаясь заинтересовать как можно больше школьников. В этом он напоминал мне фрау Вайс. Не удивлюсь, если энтузиазм был главным критерием отбора учителей в эту гимназию.

– Нам нужны два капитана, – продолжил герр Нольте. – Патрик!

Я обернулся к парню, который неожиданно появился в школе в прошлую пятницу. Он подошел к тренеру гордый, как индюк, и встал справа от него, явно наслаждаясь своим избранием.

Патрик выглядел так, будто провел три недели в солярии. Вокруг него тут же собралась группка парней, а все девчонки пытались привлечь его внимание. Все, кроме Луизы. Казалось, что она его даже не замечала. Я не мог отрицать: мне нравилось, что хоть кто-то не лебезил перед ним.

Я вытянул шею и кинул взгляд на Луизу. Она стояла в конце шеренги, натянув капюшон до кончика носа и смотря себе под ноги. Похоже, она выбирается из своего кокона только на уроках литературы.

– Никлас! – выкрикнул герр Нольте.

Твою-то мать. После стычки на уроке фрау Вайс я старался быть ниже травы, тише воды. Но вряд ли мне удастся не высовываться, когда нужно будет руководить целой командой против звезды школы. Что будет, если я смогу его победить? Не натравит ли он на меня свою шайку? Я не полезу в драку первым, но, если начнут они…

Беспомощно вздохнув, я отделился от шеренги и пошел к центру поля.

– Пока я схожу за мячом, выбирайте себе игроков в команду, – бросил учитель, направляясь к подсобке с инвентарем.

– Феликс! – крикнул Патрик с самодовольной улыбкой на лице, и бугай с квадратной челюстью направился к нему.

– Оскар, – позвал я.

Он был ниже Феликса, зато в два раза быстрее.

– Кристоф!

– Томас.

На прошлом уроке физкультуры, когда мы играли в футбол, Томас доказал, что сразу замечает свободных игроков и делает удачные передачи мяча.

– Я хочу смешанные команды, – раздался из подсобки голос тренера. – На дворе двадцать первый век!

Я нахмурился, оглядывая шеренгу. Вот та рыжая казалась бойкой, а стоявшая рядом с ней светленькая девчонка – достаточно юркой. Надеясь, что запомнил имена верно, я вызвал Марту и Джули и, к счастью, оказался прав. Недоставало еще одного игрока. Чувствуя, что пожалею, я все равно назвал то имя, которое вертелось у меня на языке:

– Луиза.

Она медленно подняла голову и в совершенной растерянности посмотрела мне в глаза, но не сдвинулась с места. Чего она боялась? Неужели меня и моих уже побледневших синяков?

Патрик где-то слева от меня тихо выругался. Все вокруг зашептались и закрутили головами.

– Луиза, – с нажимом повторил я, не обращая ни на кого внимания кроме нее. Мне было важно знать, можно ли ее расшевелить на уроке физкультуры.

Посмотрев по сторонам, она все-таки пошла мне навстречу. Сначала совсем робко, потом более уверено. Капюшон упал на ее плечи, показав темные густые волосы. Ее лицо, обращенное к свету, казалось еще более красивым, а мое сердце почему-то ойкнуло.

Игра начиналась со свистком. Герр Нольте стоял сбоку от поля, ширина которого определялась длиной сетки. Я расставил одноклассников по своему усмотрению, учтя их сильные стороны, но вскоре пришлось пересмотреть позиции и пожалеть о выборе шестого игрока. Каждый мяч, запущенный соперниками, летел прямиком в Луизу. Патрик решил, что она – слабое звено, и был прав. Счет три к восьми не в нашу пользу говорил сам за себя. Мне пришлось занять позицию защитника Луизы.

После десятой удачно отбитой подачи я оперся ладонями на колени, чтобы перевести дыхание, а когда снова поднял взгляд, увидел, как очередной мяч, описав высокую дугу, летел Луизе прямо в голову, а она как будто даже не видела этого! Смотрела куда-то вдаль, а ее глаза блестели от непролитых слез.

– Луиза! Осторожно! – заорал я.

Она моргнула, но не пошевелилась. Ну что за непроходимая дура? Я бросился к ней так резко, что заболели мышцы.

– Лу! Мяч! – закричал я и указал рукой вверх.

Только тогда она подняла голову. Она должна была попытаться отпрыгнуть, но словно окаменела. Какая-то девочка, может быть, Марта, истерично закричала. Когда между Луизой и мячом оставалось не больше метра, я врезался в нее сбоку с такой силой, что из легких вышибло весь воздух. Мы отлетели в сторону, но Луиза не сгруппировалась, а шлепнувшись навзничь на пол. Я приземлился сверху, в последнюю секунду успев подставить ладони под ее затылок, чтобы защитить от сотрясения мозга, при этом мои колени пронзила острая боль.

Твою мать.

Все, что угодно, только не колени… Для гребцов это была одной из самых важных и уязвимых частей тела. Если из-за невнимательности Луизы я лишусь шанса заниматься греблей профессионально, моя жизнь будет кончена. Больше не останется ничего, чтобы дало мне шанс на нормальное будущее. Паника и злость стянули металлическим обручем грудь. Я осторожно вытащил руки из-под ее головы и поднялся, до ужаса боясь, что повредил колени. Они ныли, но были целы. Облегчение смешалось с яростью. Почему Луиза стояла, как статуя? Почему не отпрыгнула?

Я опустил на нее взгляд. Она лежала на полу, оперившись на локти, и смотрела на меня огромными глазами. Наверное, я должен был помочь ей подняться, утешить, заверить, что ничего страшного не случилось, но все еще клокотал от злости.

– Очнись уже, наконец!

Вырезанная сцена после 11 главы

Я ехал домой и прокручивал в голове наш разговор с Луизой. Нет, она не просто испугалась возможного свидания со мной, она была на грани панической атаки. И я оставался рядом с ней ровно столько, сколько было необходимо, чтобы удостовериться: опасность миновала. Однако я понимал – это случилось не в первый и не последний раз. Луизе нужна реальная помощь. Мог бы я стать тем, кто ее окажет? Вполне возможно, ведь дыша со мной в такт, она смогла успокоиться.

А потом я вернулся домой и увидел свои перерытые вещи. Мама украла мою заначку. Пока у меня была смена в кофейне, она прокралась в мою комнату и нашла в ящике с носками сто евро, которые я целых пять месяцев откладывал на новый спортивный костюм для гребли.

Злость, разочарование и стыд разом окатили меня, но бессилие оказалось самым сильным из них. Что бы я ни делал, сколько ни старался, все летело коту под хвост.

Я обошел квартиру, но мамы дома, конечно, не оказалось. Я надеялся, что она отправилась за выпивкой в супермаркет. Там алкоголь стоил все-таки подешевле, чем в пабе, и негде было рассиживаться. Но к полуночи она так и не появилась.

Мой телефон задребезжал.

ЙОХАНН: Эй, чувак! У Оливера отпадная вечеринка. Приходи!

НИКЛАС: Привет, извини, но сегодня никак. Нужно подготовиться к контрольной по физике.

Да, я врал лучшему другу, но не видел смысла втягивать его в свои проблемы. Что он сможет сделать? Майку я тоже ничего не говорил. Он будет корить себя, что не смог помочь. К черту все.

ЙОХАНН: Это последний раз, когда ты меня динамишь.

Я уронил голову на раскрытые ладони. Я так чертовски устал. Сосчитал до десяти, до боли сжав пальцами волосы надо лбом, распрямился, надел куртку и вышел в холодную зимнюю ночь. До самого утра я обходил ближайшие пабы и притоны, но мой мамы никто не видел.

Она вернулась в воскресенье вечером: пьяная, потрепанная, но живая. Она дергала за ручку входной двери, видимо, забыв где-то ключ. Я открыл ей и, сложив руки на груди, наблюдал, как она прошла мимо меня нетвердой походкой.

– Ник, – протянула она, – ты дома.

– Ну, как видишь.

Она кинула куртку на вешалку в коридоре, но промахнулась. Куртка шлепнулась на пол и осталась там лежать.

– Мне надо помыть руки.

Пока мама была в ванной, я поднял куртку и, ненавидя себя за то, что делаю, обыскал карманы. В левом лежало три евро мелочью.

– Где ты была? – спросил я, когда она снова вышла в коридор и направилась в свою спальню.

– Мне нужно было развеяться.

Она навалилась на дверь в спальню, распахнула ее и переступила через порог.

– Я волновался за тебя.

– Это лишнее, я взрослая женщина.

С этим я мог бы поспорить. Вот уже два с лишним года она вела как слетевший с катушек трудный подросток.

– Где сто евро, которые ты украла у меня?

Мама замерла, а потом затрясла головой.

– Понятия не имею, о чем ты.

Наверное, она думала, что является прекрасной актрисой, но я видел ее насквозь.

– Ты спустила все на выпивку, да? Просто признайся. Я же вижу, что ты пьяна.

– Нет, Никлас. Ты что? Меня угостили хорошие знакомые. Всего пару стаканчиков. Вот и все.

– В моих вещах кто-то рылся и украл все деньги.

– Это наверняка одна из твоих одноразовых подружек.

Мама отмахнулась и чуть не потеряла равновесие. Я быстро подхватил ее под локоть, а потом подвел к кровати.

Она была права, у меня были подружки. На вечеринках у Оливера я привык подцеплять девчонок на одну ночь. Но в одном мама ошиблась: ни одну из них я ни разу не приводил к нам домой, потому что никогда не знал, что меня ждет. Мама должна была понимать, что ее обвинение – полная чепуха. Она попросту врала мне в лицо.

Я был за бортом своей никчемной жизни.

Я развернулся и выскочил в коридор, захлопнув за собой дверь. Я не плакал со дня смерти отца, но в этот день оказался вновь очень близок тому, чтобы позорно разревется. Мне придется начинать с нуля, откладывать каждый цент и продолжать тренировать в старых спортивных шортах, которые уже как год малы.

На следующий день в школе я прошел мимо стола Луизы. Пусть ищет себе настоящего психолога. Мне бы со своими проблемами справиться и не утонуть.

Глава 35 с точки зрения Ника

Я еще раз проверил телефон, одолженный у Йоханна, и тяжело вздохнул. Луиза молчала третий день, и мой желудок крутило от беспокойства.

– Ты ведешь себя, как невротик, – буркнул Йоханн и положил валик с небесно-голубой краской в ведерко.

Сегодня после тренировки я согласился помочь покрасить стены в его комнате. Решением суда Йоханна приговорили к домашнему аресту, и теперь он маялся от безделья.

– Прекрати дергаться. Никуда твоя цыпочка не денется. Ну сходила она на футбол с бывшим парнем, ну и что?

Я послал Йоханна куда подальше, но все-таки засунул телефон в карман толстовки и снова взялся за кисточку, чтобы поправить краску у плинтуса. Дело было не в Патрике, – я знал, что Луиза хочет только меня, – а в ее молчании, которое не давало мне покоя. С ней что-то случилось…

Раздался стук в косяк открытой двери. Я обернулся и увидел Татьяну на пороге комнаты с плошкой начос под расплавленным сыром.

– Я вам перекусить принесла.

Йоханн вытер руки о перепачканную футболку и подошел к маме.

– Спасибо.

Лицо Татьяны озарила улыбка. Странным образом проступок сына сблизил их, а не разобщил.

– Ты уже знаешь, что Йоханн собирается повторить последний год?

Я удивленно поднял брови, на что Йоханн закатил глаза, засунул в рот горсть чипс и только потом кивнул. У меня отлегло от сердца. Похоже, иногда нужно очень близко подойти к обрыву, чтобы наконец увидеть за ним бездну.

Мы покрасили стены, я написал Луизе еще три сообщения, а ответа так и не получил. Это было так непохоже на нее. С того момента, как я отдал ей свой телефон, мы переписывались как минимум раз в полчаса.

– Йоханн…

– Давай, вали, сил нет на тебя смотреть. – Он сделал паузу и добавил: – Я все понимаю.

Я рванул к велосипеду, а через полчаса, взмокнув до нитки, потому что как бешеный крутил педали, бросил его у забора перед особняком и позвонил в дверной звонок: многократно, настойчиво, без раздумий. Мне стало безразлично, что мы решили скрывать наши отношения. Пусть Хайди жалуется на меня хоть Папе Римскому.

Послышался цокот высоких каблуков, и в следующую секунду дверь распахнулась.

– Ты! – Хайди задохнулась от возмущения.

– Я. И я хочу поговорить с Луизой. Она дома?

Хайди скрестила руки на груди и постаралась загородить дверной проем, хотя при ее телосложении это была бессмысленная попытка.

– Дома, но тебя это не касается.

– Касается. Что случилось?

– Откуда ты знаешь? – Хайди заметно побледнела. – Я же забрала у нее телефон!

– Хайди? Кто там? – раздался усталый голос Арне откуда-то из глубины дома.

– Никто! – взвизгнула она.

Я перешагнул через порог дома, оттесняя Хайди назад.

– Слушайте, я никуда не уйду, пока не поговорю с Луизой.

Шея Хайди покрылась красными пятнами гнева.

– Это мой дом! – прикрикнула она. – Тебя никто сюда не приглашал.

– Хайди? – Арне выглянул из гостиной. – Э-э-э, Никлас, верно? Какие-то проблемы?

Я обошел Хайди и направился к нему.

– Мне нужно поговорить с Луизой.

Мои кулаки сами по себе сжались, и я мысленно досчитал до трех, заставляя себя успокоиться.

– Она не может, – как-то странно ответил Арне и покосился на лестницу.

Волоски на руках встали дыбом.

– Почему? – только и смог выговорить я.

– У нее случилась паническая атака! – взвизгнула Хайди и указала на парадную дверь. – А теперь убирайся отсюда!

Я сорвался с места, ничего не видя вокруг. Взлетел по лестнице и принялся открывать одну дверь за другой, пока не нашел нужную. В комнате Луизы царил полумрак, только настольная лампа отбрасывала тени на мою девочку, клубочком свернувшуюся на кровати. Я выдохнул от облегчения, потому что нашел ее. Мягко ступая, подошел и опустился на колени. Луиза не спала, но и меня толком не видела.

– Лу?.. – позвал я и попытался взять ее руки в свои, но она отдернула их и зажала между коленями.

Наши взгляды встретились, и мое сердце дрогнуло от боли, такой потерянной она выглядела.

– Мне плохо, Ник, – осипшим голосом выговорила Луиза.

Меня раздирало от желания сгрести ее в охапку, но я положил руки на покрывало и пристроил на них подбородок, чтобы наши глаза были на одном уровне.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет…

– Хочешь, чтобы я ушел? – спросил я в ужасе от того, что ответ может быть положительным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.