Сергей Стрижак
Голоса из тишины

Голоса из Тишины. Сергей Стрижак
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ПЛЕНКА 7Б

Глава 1. Контракт

Звук был его религией, а студия – его храмом.

В герметичном коконе комнаты, обшитой акустическими панелями цвета грозового неба, Алексей Ветров был богом и демиургом. Здесь он правил частотами, повелевал децибелами и отсекал лишнее с точностью хирурга. Его пальцы порхали над микшерным пультом, глаза, не мигая, следили за изумрудными пиками осциллографа. Работа была его убежищем, единственным местом, где хаос обретал структуру, а прошлое замолкало.

Десять лет.

Десять лет он строил эту крепость из тишины и профессионализма, кирпичик за кирпичиком, заглушая один-единственный голос, который не поддавался ни эквалайзеру, ни фильтрам. Голос его сестры, Анны. Ее взволнованный, почти пророческий шепот о «мертвой деревне, где даже ветер боится шуметь». Его собственный, раздраженный ответ, пропитанный высокомерием старшего брата: «Ань, прекрати этот детский бред».

С тех пор он жил в мире измеряемых величин. Амплитуда, частота, затухание. Все, что нельзя было оцифровать и разложить на спектр, не существовало.

Электронное письмо, нарушившее его уединение, тоже было предельно конкретным. Оно пришло с адреса, лишенного всякой индивидуальности: `procurement@fond.tech`. Ни логотипа, ни подписи. Только суть.

Тема: Предложение о сотрудничестве. Проект "Архив-3".

>

Тело письма:

Уважаемый Алексей Андреевич,

>

Корпорация "Фонд" заинтересована в Ваших услугах по оцифровке и реставрации крупного архива магнитных лент (катушки, тип Б-3715).

Объем: ~ 4000 единиц.

Срок: 6 месяцев.

>

Технические требования:

– Оцифровка с максимальным разрешением (32-bit/192kHz).

– Глубокая реставрация, очистка от шумов, артефактов.

– Изоляция и каталогизация всех идентифицируемых фонемных структур.

>

Мы осведомлены о Вашей репутации специалиста по работе с деградировавшими носителями. Оплата превышает рыночные ставки на 200%. Полное техническое обеспечение предоставляется. Подписание соглашения о неразглашении (NDA) является обязательным условием.

>

Для обсуждения деталей с Вами свяжется куратор проекта, господин Кузнецов.

Слово «Фонд» ни о чем ему не говорило. Сумма, прописанная в контракте, который прислали через час, заставила его присвистнуть. Она решала все его финансовые проблемы на годы вперед. Странным было лишь одно условие в NDA, толщиной с диссертацию: полный отказ от прав на любые «побочные информационные продукты», полученные в ходе работы. Формулировка была расплывчатой и всеобъемлющей.

Звонок Кузнецова раздался ровно в назначенное время. Голос в трубке был таким же стерильным, как и письмо – ровный, безэмоциональный баритон, в котором не было ни единой лишней вибрации.

– Алексей Андреевич, – сказал он без приветствия. – Вас устраивают условия?

– В целом. Пункт 4.7 об "информационных продуктах" туманен.

– Это стандартная форма. Касается только данных, представляющих для нас коммерческую ценность. Вам не о чем беспокоиться. Оборудование и первую партию доставят завтра. Работайте из своей студии. Так нам всем будет удобнее.

Алексей согласился. Деньги были слишком хороши, а работа – достаточно сложной, чтобы занять все его мысли. Чтобы снова построить вокруг себя стену из звука и забыться. Он еще не знал, что эта стена скоро станет его тюрьмой.

Глава 2. Шум Пустоты

Первые три недели были погружением в монотонность. Коробки с катушками, маркированными лишь буквенно-цифровыми кодами, прибывали с курьером, чье лицо было скрыто под мотоциклетным шлемом. Алексей работал методично, как автомат. Заправить пленку, откалибровать головки, запустить оцифровку. Потом часы кропотливой чистки.

Пленки были странными. Большинство содержали лишь то, что можно было назвать «шумом пустоты». Не белый шум генератора, не розовый шум природы. Это был глубокий, почти органический гул, словно запись дыхания огромного, спящего пространства. Иногда сквозь него прорывались обрывки радиопереговоров, метеосводки семидесятых-восьмидесятых годов, треск грозовых разрядов.

Он каталогизировал их с отстраненной дотошностью: «Пленка 14-Г: Низкочастотный гул (40-60 Гц), предположительно, работа промышленного оборудования. Артефакт: морзянка, фрагментарно, не поддается расшифровке». «Пленка 21-А: Преимущественно статические разряды. На 14:32 зафиксирован короткий тональный сигнал, 1.2 кГц».

Но иногда, поздно ночью, когда глаза слипались, а уши уставали от напряжения, ему начинало казаться. Слуховая парейдолия – профессиональная болезнь. Мозг, отчаявшись найти порядок в хаосе, начинает создавать его сам. В шипении статики ему слышался шепот. В гуле трансформатора – затихающая мелодия. Он тер глаза, пил крепкий кофе и списывал все на усталость.

На четвертой неделе это стало навязчивее. Работая над пленкой с маркировкой «3-В», он поймал себя на том, что замер, вслушиваясь в тишину собственной студии. Ему показалось, что из-за двери донесся едва слышный звук – будто кто-то провел ногтем по дереву. Он рывком снял наушники.

Тишина. Абсолютная, студийная, мертвая тишина.

Он подошел к двери, прислушался. Ничего. Сердце колотилось в горле. Паранойя. Он вернулся к пульту, но ощущение чужого присутствия не отпускало. Он обернулся еще раз, вглядываясь в темный угол за стойкой с оборудованием. Пусто.

«Ты просто переработал, Ветров» – сказал он себе.

Но в ту ночь, засыпая, он впервые за много лет отчетливо услышал голос Анны, тот самый, из их последнего разговора: «Лёш, ты не понимаешь. Это место… оно зовет».

Глава 3. Пленка 7Б

Пленка с лаконичной маркировкой «7Б» отличалась от остальных. Даже на вид. Она была темнее, словно пропитана чем-то, а от картонной коробки исходил едва уловимый запах озона и старой пыли.

Алексей привычно заправил ее в катушечный магнитофон Studer, подключенный к цифровому интерфейсу. Первый прогон поверг его в недоумение. На пленке не было ничего. Вообще. Ни гула, ни статики, ни треска. Только полная, абсолютная тишина, какую не мог дать даже самый качественный носитель той эпохи. Индикаторы уровня на пульте не шевелились.

Но Алексей знал: абсолютной тишины не бывает. Это была не тишина отсутствия, а тишина поглощения. Словно сама пленка высасывала звук из пространства.

Он выкрутил усиление на максимум. Динамики отозвались оглушительным белым шумом. Но под ним, на самой грани слышимости, что-то было. Структура. Повторяющийся, аритмичный паттерн.

На несколько часов он забыл обо всем. Это была задача, достойная его. Вызов. Он прогнал оцифрованный сигнал через каскад фильтров, отсекая слой за слоем. Он использовал спектральный анализ, чтобы визуализировать звук, превращая его в водопады зеленоватых линий на экране. И там, в самом сердце этого шумового хаоса, он увидел ее – тонкую, едва заметную нить аномалии.

Он изолировал этот узкий диапазон частот. Усилил. И услышал.

Это был шепот. Искаженный, рваный, словно пробивающийся сквозь толщу воды. Голос маленькой девочки, задыхающейся от страха.

«…темно… холодно… он смотрит…»

Алексей замер. Кровь отхлынула от лица, оставив ледяной след. Он прокрутил фрагмент снова. И снова.

«…мама… я не хочу… забери…»

Это был не голос Анны. Но что-то в его тембре, в интонациях отчаяния, заставило сердце сжаться в тугой, болезненный комок. Он работал дальше, как одержимый. Он просеивал каждый миллиметр пленки. И через два часа нашел то, что искал.

Другой голос. На долю секунды. Почти полностью съеденный шумом.

Алексей вырезал этот микроскопический фрагмент, длиной меньше секунды. Он растянул его, почистил, прогнал через десятки плагинов. И наконец, запустил свою гордость – программу голосовой идентификации, которую он сам написал много лет назад, загрузив в нее все доступные записи голоса Анны: детские утренники, школьные концерты, голосовые сообщения.

Анализ занял три мучительных минуты. На экране появилось окно результата.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ГОЛОСА

Источник: `Tape_7B_seg_04.wav`

База данных: `Ветрова А.А.`

Совпадение: 87.4%

Под процентами бежала строка расшифровки, собранная искусственным интеллектом из обрывков фонем. Одно слово.

«Лёша…»

Мир Алексея Ветрова, такой выверенный и логичный, треснул и рассыпался на мириады острых осколков. Он сидел перед монитором, не в силах пошевелиться, а из динамиков, повторяясь в бесконечном цикле, звучал шепот его мертвой сестры, пойманный на пленку десять лет назад в богом забытом НИИ.

И тогда он вспомнил. Та деревня, куда она так рвалась. Затишье.

Глава 4. Акустическое Заражение

После Пленки 7Б тишина в студии стала враждебной. Она больше не была нейтральным фоном. Теперь она была наполнена ожиданием. Каждый раз, снимая наушники, Алексей задерживал дыхание, вслушиваясь. Ему казалось, что шепот Анны не остался на пленке, а просочился в комнату, затаился в тенях, в гудении проводов.

Он начал слышать голоса повсюду. В шуме воды из крана, в скрипе паркета, в шелесте ветра за окном. Они были неразборчивы, как помехи на дальней радиостанции, но они были.

Днем он работал, пытаясь сохранить остатки профессионализма, но его фокус сместился. Он больше не оцифровывал архив. Он вел расследование. Используя навыки, отточенные годами на взломе защищенного софта для студий, он начал осторожно прощупывать сеть "Фонда", к которой его подключили для выгрузки данных. Защита была примитивной, рассчитанной на честного подрядчика, а не на человека, доведенного до одержимости.

Он нашел то, что искал, в служебном каталоге. Файлы проекта "Эхо". И там, в списке инвентаря, – упоминание источника пленок: НИИ Параакустики, н.п. Затишье, Московская область. А рядом – имя. Зав. архивом (1985-1996): Нечаев Игорь Аркадьевич.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.