Эстер Рейн
Игрушка теневых королей

Игрушка теневых королей

Глава 1

От волнения в животе был холод. От запаха пудры, низменных желаний и дешевой помады мутило. Но отступать нельзя.

Я нервозно поправляла кружево на корсете, пытаясь хоть немного прикрыть грудь и стараясь не думать о рюшах, громко называемых юбкой, что едва ли прикрывали попу. Мои щеки горели от стыда, но я не видела иного выхода. Особенно когда перед глазами стоит бледное осунувшееся лицо брата.

Ва́лери уверяла, что под маской меня никто не узнает. Наши золотистые волосы похожи, а игра света на сцене сделает неузнаваемым все остальное. И все же было просто невозможно не волноваться перед выступлением в борделе! Одна ошибка – и моей репутации конец.

Я в который раз бросила встревоженный взгляд за тяжелые, пыльные, бордовые бархатные кулисы. В зале не было свободных столов. И все эти мужчины вскоре будут оценивающе смотреть на меня, представлять меня обнаженной в своих объятиях… Я тут же почувствовала себя липкой и грязной, хотя ко мне никто даже не прикоснулся.

Наверное, я помутилась рассудком, согласившись на эту авантюру. От страха в ногах разлилась слабость, мне захотелось убежать, пока не поздно. Но дома ждал мучающийся от боли брат. Нет, он не упрекнет меня, если я скажу, что достать деньги не удалось. Но его кроткий, полный боли и страха взгляд прожжет дыру у меня в сердце. Потому я не позволила себе отступить.

Заиграла знакомая мне музыка, и я сделала свой первый шаг к падению. Так я назвала этот момент для самой себя. Но куда деваться, если на лекарства нужны деньги?

– Ты справишься. Ты – должна! – подбадривающе шепнула сама себе.

Сцена утопала в полумраке. Я дошла до пятна света, в котором стоял высокий стульчик, и изящно присела полубоком – как научила меня подруга. Одна ножка согнута в колене, вторая выставлена вперед, легкий прогиб в пояснице и соблазнительный наклон, демонстрирующий ложбинку между грудей. Какой же стыд! Дальше я заученно улыбнулась ярко подведенными губами и открыла ротик, издавая сладкий стон.

Мужчина за передним столиком нервно заерзал. Кажется, я делаю все правильно. Но отвлекаться мне было некогда. Я должна была безупречно отыграть эту роль, чтобы ставки на сегодняшнем аукционе неприлично взлетели.

Вступительный проигрыш закончился, и я взяла первую чувственную ноту. У меня был удивительный чарующий голос – мое достояние и гордость. Но жестокие обстоятельства вынудили меня использовать его столь низменно.

В то время как другие девушки на вечернем аукционе старались привлечь к себе внимание танцами, пластикой или игривыми сценками, я выгодно отличалась, очаровывая голосом, рассказывая историю страсти и падения. Я совершила всего несколько движений, пару раз сменила позу и на последней ноте взмахнула руками, но при этом почувствовала, что зацепила немало здесь присутствующих мужчин. Оставалось только надеяться, что мне это не показалось под влиянием собственных эмоций.

Наш план с подругой был прост: я пою, привлекая внимание посетителей и набивая цену, она же развлекает клиента в постели, а сумму мы делим пополам. Для Ва́лери это была обычная работа, она была штатной куртизанкой этого заведения. Но девушка не обладала выдающимися талантами и всегда оставалась без клиентов в дни аукциона. А с моей помощью у нее появлялась возможность хорошо сегодня заработать. Так что мы обе были в плюсе.

Закончив пение, я выдержала паузу, а затем неспеша удалилась со сцены, не бросив даже последний взгляд через плечо. Я планировала создать образ таинственной незнакомки, уверенной в себе примы, попавшей сюда случайно и нисколько не интересующейся мужским вниманием. Это должно было подстегнуть интерес, вызвать острое желание обладать!

К счастью, мое выступление было завершающим, и теперь мне оставалось только дождаться аукциона, чтобы узнать, сколько готовы заплатить за проведенную «со мной» ночь. Торги на других девочек прошли весьма вяло, и я буквально кожей чувствовала их прожигающие злые взгляды на своей спине. Стало ясно, что еще раз повторять подобный трюк нам с Ва́лери будет слишком рискованно. Наконец, объявили мой лот: «незнакомка с чарующим голосом». Руки с карточками тут же взметнулись в воздух. Распорядитель этого пошлого мероприятия сразу оживился и стал подначивать публику, расхваливая меня со всех сторон.

Пороги стандартных ставок были тут же пробиты. От сумм, которые озвучивали, у меня перехватывало дыхание. Даже половина от этих денег подарит нам с братом надежду. Я почувствовала незнакомый мне азарт и сжимала кулачек, шепча про себя: «Ну еще, еще немного!» Но ставки стали затихать, а каждое новое предложение перекрывало предыдущие всего на несколько монет. Возможности клиентов подходили к концу.

– Тысяча пятьсот двадцать пять – раз! Тысяча пятьсот двадцать пять – два… – ведущий уже стал заносить молоточек с шутливым бантиком, чтобы объявить о завершении торга. – Тысяча пятьсот двадцать пять…

– Две тысячи. – Уверенный мужской голос разрезал тишину в зале.

Я охнула, прижав ладони ко рту. Страшно представить, что этот клиент потребует от Ва́лери за две тысячи шукетов. Главное, чтобы он не просил ее петь, иначе мы обе можем влипнуть в серьезные неприятности! Оставалось только надеяться на профессионализм подруги. Ей придется постараться, чтобы этот богач забыл обо всем этой ночью.

Волнение вечера и сцена выпили из меня все силы. Мне хотелось скорее переодеться и смыть с себя липкие завистливые взгляды. Я поднялась по неудобной лестнице и оказалась в узком коридоре, ведущем к гримеркам. Нужно поспешить, чтобы незаметно покинуть «Красный фонарь». Моя роль исполнена, остальное – на Ва́лери. Стоило мне сделать несколько шагов, как из бокового прохода появился высокий мужчина с длинными светлыми волосами. Я тут же испуганно опустила взгляд, боясь, что меня могут разоблачить.

– Не знал, что в моем саду спряталась канарейка. Сегодня ты стала звездой вечера. – Незнакомец заговорил, перегородив мне путь.

Он протянул руку и взял меня за подбородок, пытаясь приподнять мое лицо, но я испуганно отпрянула.

– Дерзкая? Я люблю ставить дерзких девчонок на место, а желательно на колени, но сегодня тебе еще предстоит работа, потому не стану портить твой макияж. – Мужчина ловко прижал меня лицом к стене. – Обойдемся легкой профилактикой…

Его руки бесцеремонно облапывали мое едва прикрытое тело, пока пах терся о попку. Я уже готова была позвать на помощь, но незнакомец произнес:

– Обычно я не беру процент в день аукциона, но тебе удалось меня зацепить.

Неужели мне настолько не повезло, что я привлекла внимание Беса? От хозяина борделя меня никто не станет спасать. Я сдавленно всхлипнула, понимая, что оказалась в ловушке.

Учащенное дыхание мужчины обжигало мою щеку и плечо. Его рука сдвинула кружево трусиков и стала скользить между складочек.

Неужели он просто утолит свою похоть вот так – в коридоре? Внутри меня все протестовало такому обращению, а от страха и отвращения сдавливало в груди. Я отчаянно дернулась, но от этого движения пальцы Беса проникли внутрь меня.

– Какая нетерпеливая… Не переживай, я не стану надолго тебя задерживать. Нужно проявить уважение к клиенту.

Пальцы одного из преступных королей города ритмично скользили во мне, вынуждая тело отзываться. Стоило появиться влаге, как я почувствовала, что в меня уперлось кое-что значительно крупнее пальцев.

– Прошу, не надо… – едва слышно взмолилась.

Но мужчина не обратил на мой шепот внимания. Вместо этого он толкнулся внутрь. Я замычала сквозь сжатые зубы, чувствуя, как меня растягивают и заполняют. Бес сжал руками мои бедра и стал быстро, размашисто двигаться, буквально вколачиваясь в меня, выбивая глухие стоны, заставляя царапать ногтями стены. Я пыталась сдержать горькие слезы унижения. Меня грубо брали в коридоре борделя, как обычную шлюху, вбивая в меня знание о новой истине: легких денег не бывает. Особенно для тех, о ком больше некому позаботиться. Некому защитить. Добро пожаловать в новую реальность, Медалин.

К счастью, Бес и правда сделал все быстро. С шумным вздохом он вынул из меня свой член и кончил куда-то на пол. После чего удовлетворенно шлепнул меня по попе. Что-то зашелестело, и мужчина всунул в мой сжатый кулачек банкноту.

– Ты во всех смыслах хороша, канарейка. Сдачи не надо.

Взяв прислоненную к стене трость, которую я до этого даже не заметила, Бес оправил свой костюм и, довольно насвистывая мелодию моей песни, ушел прочь. От того, чтобы сползти по стене вниз, меня удержала лишь мысль о грязном полу. После пережитого тело стала бить крупная дрожь. Я с трудом добрела до гримерки, и лишь закрыв дверь, позволила себе разреветься.

Глава 2

Когда обида перестала так сильно сдавливать грудь, я заставила себя успокоиться. Разжав до сих пор сжатый кулачек, я посмотрела на мятую купюру.

Цветная бумажка обжигала кожу.

Но мне нужны были деньги, нужны! И как бы я ни хотела порвать их, выкинуть, сжечь, – я не могла себе этого позволить. Ва́лери говорила, что деньги не пахнут. Да, запаха нет, а вот горечи с избытком. Как я докатилась до всего этого? За что? Почему несчастья постигли мою семью, а человек, которому я доверяла, в сложный момент предал?

Я покачала головой. Сколько ни задавайся этими вопросами – ответа все равно не получишь. Я осталась наедине с голой истиной: позаботиться о себе и брате могу только я.

Спрятав купюру, я стала переодеваться. Закрытая одежда, невзрачный плащ и шляпка с вуалью. Даже если кто-то увидит – не узнает. Но сейчас в узких вонючих коридорах пусто. В борделе самый жаркий час, девочки либо на сцене, либо в чьей-то постели. А мне нужно поторапливаться.

Шагнув в коридор, я почувствовала головокружение. Теперь мне казалось, что все вокруг, начиная от покрывающихся плесенью обоев до отсыревших досок пола, – пропитано сладковатым, удушающе приторным запахом мужского семени. Прижимая ладонь к носу, я почти бегом поспешила прочь. Неприметная дверь служебного выхода казалась мне спасением.

Оказавшись снаружи, я жадно вдохнула прохладный вечерний воздух. И лишь потом заметила, как на меня с усмешкой смотрят четверо мужчин в темной одежде.

– К нам торопилась, сладкая? – усмехнулся один, сверкнув золотым зубом.

В руках у него был пузырек с переливающейся голубыми искрами жидкостью.

– Может, это подарок? – пробасил второй, у которого была плотная стопка купюр.

– Давайте сначала закончим, хозяин ждет деньги.

– Так в чем вопрос?

– Товар точно хороший?

– Обижаешь.

– Чистые? Без примеси? – бандит все еще испытывал сомнения.

– Это не просто чистые «слезы», это настоящий яд с привкусом божественности. Попробуй.

– Ты что. Мне за это хозяин сразу голову открутит.

– Тогда пусть она пробует. Я знаю, ночные бабочки тоже этим балуются. Говорят, они потом такое вытворяют…

– Эй, крошка, иди сюда. Угостишься? – одному из бандитов идея понравилась.

Но я испуганно прижалась к стене.

– Да ладно, не бойся, заставлять не будем.

Он шагнул ближе и, схватив меня за локоть, подтащил к остальным, после чего по-собственнически обхватил за талию, дохнув на меня кислым винным запахом.

– П-пустите… – испуганно пролепетала.

– Да погоди, сейчас со сделкой закончим и у меня деньги будут. Я тебя не обижу. Оплачу по ценнику.

– Я на сегодня закончила, мне надо идти. – Я попыталась скинуть его руку.

– Да я по-быстрому.

– А чего сразу ты? Я, может, тоже не против.

– Ну так в очередь становись!

Бандиты стали спорить и тянуть меня друг у друга. Два других посмеивались и подначивали их. Я пыталась высвободиться, но все было тщетно. Хваткие пальцы сжимали до синяков. Тот, кто первым положил на меня глаз, все же отвоевал меня у второго и рывком прижал к стене – от удара из легких выбило воздух, а шляпка съехала на бок. Разгоряченный мужчина вжался в мое тело, а его рука стала скользить по затянутой в чулок ноге, задирая юбку. Его губы потянулись ко мне, но я отвернулась.

– Знаю, вы не целуетесь, но могла бы сделать и исключение. Что-то у тебя тут тряпок много, погоди… – довольно ухмыльнулся он.

Неожиданно, задняя дверь снова открылась, и на фоне света застыл силуэт высокого широкоплечего мужчины.

– Сколько я должен ждать? – в голосе явно звучало раздражение.

– Простите, хозяин, мы уже заканчиваем! – воскликнул один из бандитов.

– Я вижу, чем вы здесь занимаетесь. Завершите сделку и живо ко мне! – мужчина развернулся и хлопнул дверью.

Бандиты без лишних слов обменяли товар на деньги. Тот, кто держал меня, разочарованно вздохнул и отступил.

– Ну что поделаешь, в другой раз, малышка…

Мужчины разошлись, словно забыв о моем существовании. Я так и застыла, прижавшаяся к стене. Сердце испуганно колотилось в груди, колени опять подрагивали. Кажется, этот вечер решил проверить меня на прочность. Интересно, кто это был, раз остальные слушались его беспрекословно? Мужчина стоял против света, и я не смогла разглядеть его лицо. Внутри и вокруг борделя творятся просто ужасные вещи, и мне лучше ничего об этом не знать!

Только подумать, я стала свидетельницей продажи «слез Хаоса»! Это опаснейший запрещенный эликсир, который вызывает прилив сил, притупляет боль, увеличивает способности, но взамен вызывает привыкание, выгорание и даже смерть. Если бы эти бандиты знали, что я не работаю в борделе – все закончилось бы иначе. Я должна просто уйти и забыть обо всем. Все-таки было глупо соглашаться на идею подруги.

Восстановив сбившееся от страха дыхание, я оттолкнулась от стены и уже собралась уйти, когда заметила на земле что-то блестящее. Это оказался медальон круглой формы с узором на цепочке браслета. Кажется, его потерял тот, кто облапал меня. Вещица явно дорогая. Что делать? Бросить здесь или забрать? Присвоить что-то, принадлежащее бандиту – это же не воровство? Это как, ну… украсть у вора? Наверное, он даже не скоро заметит пропажу. А я смогу продать. Просто удача все-таки немного улыбнулась мне, оставив плату за страх, обиду и грязные руки. В любом случае, нам с братом это нужнее. Крепче зажав находку в руке, я поспешила прочь с опасных ночных улиц.

Глава 3

Дом встретил меня темными окнами и тишиной. Звон ключей прозвучал как грохот. Я поспешно прошла мимо темной гостиной, в которой были задернуты шторы, мебель уродливо топорщилась под чехлами, а хрусталь на люстре поблек из-за слоя пыли. К сожалению, я не могла отапливать весь дом. Теперь мы с братом занимали комнату рядом с кухней – так было практичнее, да и нам с ним большего было и не надо.

Тихонько приоткрыв дверь, я замерла, боясь разбудить Энли. Но брат тут же повернул голову. Я смело вошла в комнату и потрогала его лоб. Горячий. А дыхание вновь сбивалось от боли. При виде его страданий я уже не могла жалеть себя. Я готова на что угодно, лишь бы помочь, спасти! Не хочу пережить еще и его смерть. Мое сердце не вынесет вида маленького гробика и его бледного, навсегда застывшего лица. Потерь достаточно.

Закусив щеку, чтобы не выдать своих эмоций, я стала наливать отвар из термоса в кружку.

– Не удалось заснуть? – спросила, когда горло перестало сдавливать от слез.

– Немного поспал. Но мне приснилось, что мама напекла блинов, тех, что только она делает, с корицей, и позвала меня есть. Клянусь, во сне я почувствовал запах. Я проснулся, готовый идти на кухню, но тут же вспомнил, что мамы больше нет.

Я не удержалась и хлюпнула носом. Я тоже прекрасно помнила запах маминых блинов. Она пекла их по воскресеньям, когда папа не работал в лаборатории, что находилась в подвале дома. Аромат блинов поднимался на второй этаж, в наши спальни, и делал пробуждение чудесным. Я открывала глаза и сразу же понимала, что сегодня самый лучший день, что мы будем все вместе… Но мамы больше нет, и в доме пахнет запустением, пылью и сквозняками.

– Ты, наверное, голоден, – нельзя было реветь, нужно быть сильной ради Энли.

– Нет. Ничуть.

– Но ты ничего так и не съел! – я подняла крышку на подносе и увидела нетронутый ужин.

– Зачем зря переводить продукты.

– Зачем ты такое говоришь? Хочешь оставить меня совсем одну? – я почувствовала злость и раздражение. Почему Энли так себя ведет?

– Я не хочу, чтобы ты продавала себя ради лекарств.

– Откуда у тебя такие мысли?

– Ты ушла под вечер, вернулась среди ночи, у тебя на лице яркий макияж, хотя ты обычно едва красишься. Думаешь, я ничего не понимаю? Мне восемь, а не четыре!

– Я не продавала себя! Я пела в ресторане, и мне заплатили.

Я вынула из кармана купюру, которую мне дал Бес, и показала брату. Ох, если бы он знал, насколько был прав в своих догадках. Но он никогда не должен догадаться.

– Правда? – в больших глазах появился огонек надежды.

– Самая настоящая. Поэтому не выдумывай и принимайся за еду.

– А ты?

– Я поела в ресторане, – соврала, не моргнув глазом.

– Могла бы тогда и мне прихватить чего-нибудь вкусного, – на лице Энли появилась тень улыбки.

Всего лишь тень, но хотя бы не боль.

– Завтра я куплю тебе лекарства. Потерпи, пожалуйста, еще немного, – я поставила на его колени поднос с едой и погладила по волосам. Отросшие, они почти прикрывали глаза, но сил на стрижку у Энли просто не было.

Тем временем я ушла за ширму, где быстро разделась и обмылась. Смыла со своего лица непристойные яркие краски, а с тела – прикосновения грубых мужских рук. Вода ничего не исправит, но поможет забыть, сделать вид, что ничего подобного со мной просто не могло произойти. Забравшись в кровать, я запретила себе вспоминать о прошедшем вечере. Имело значение лишь то, что завтра я встречусь с Ва̒лери в аптеке, и она передаст мне половину от моей суммы, после чего я куплю лекарства, а затем продукты. Энли нужно хорошо питаться, чтобы были силы бороться с болезнью.

Выйдя утром на улицу, я посмотрела на серое пепельное небо. Солнце уже давно не выглядывало из-за густых облаков. Говорят, всему виной заводы по артефактам, выбрасывающие в воздух слишком много магических соединений. Мой отец как раз работал над тем, чтобы изобрести очищающий артефакт, который бы собирал все соединения и позволял их повторно использовать. Пусть они и были бы уже смешанными и грязными, но все равно сгодились бы для самых примитивных магических конструкций, способных облегчить жизнь простым людям. А еще должен был помочь от Пылевой бледи. Кажется, он успел хорошо продвинуться в работе, но его ученик – и по печальному совместительству мой жених – предал. Нас обоих. После этого отец заболел, а за ним и мама. Болезнь забрала их слишком быстро. Я и опомниться не успела, как мы с братом остались совсем одни.

По узким улицам я быстро дошла до аптеки – эту дорогу я выучила слишком хорошо. Когда я вошла, колокольчик на двери тихо звякнул, а насыщенный запах лекарственных трав ударил в нос. Пройдя между рядами стеллажей, я наконец увидела Ва̒лери. Здесь мы с ней когда-то и познакомились.

– Медалин, ну, наконец! – девушка шагнула ко мне и с чувством сжала мои руки. – Ты была вчера неотразима! А сумма! Это же просто невероятно! Вот, держи свою половину.

Девушка протянула мне пачку купюр, завернутых в душистый платок. Я быстро спрятала деньги во внутреннем кармане.

– Тише, молю тебя! – я кинула беспокойный взгляд по сторонам, но в полумраке аптеки никто не обращал на нас никакого внимания. – А как прошло у тебя? Клиент ни о чем не догадался?

– Не переживай, он остался доволен. Но самое интересное не это. Ты не представляешь, что вчера случилось!

– И что же?

– Мальчики Шрама потеряли какой-то очень ценный артефакт. Он вчера метал молнии. Они тайно прошерстили весь бордель, а потом стали искать какую-то куртизанку. Не знаю, может, один из них провел с ней время, и она прибрала к рукам то, что плохо лежало. Обо всем говорят шепотом, полунамеками. Потому что развернуть поиски на территории Беса открыто они не могут. Да к тому же, думается мне, Бес и сам был бы не против присвоить эту вещицу себе назло старому другу.

Моя рука непроизвольно сжала браслет с медальоном в кармане – металл показался мне горячим.

– Думаешь, ее найдут? – спросила я, стараясь не выдать своего волнения.

– Сомневаюсь. Слухи дойдут до Беса, и он быстро разберется с девчонкой. Воровать у клиентов запрещено. А вся эта ситуация может нарушить хрупкий нейтралитет между Шрамом и Бесом. А если между ними начнется война, прольется много невинной крови. Тебе будет лучше держаться подальше от всего этого.

– А как же ты? – я и правда волновалась за подругу, она была хорошей девушкой, просто угодившей в сложные обстоятельства.

– Мне терять нечего, ты же знаешь, – я уловила улыбку под кокетливой короткой вуалью на шляпке.

– Спасибо тебе за помощь. Эти деньги должны помочь Энли.

– Я надеюсь, что он выкарабкается. Жаль, что не получится провернуть это снова. Мне пора, через два дня я снова приду сюда.

– Хорошо. Я тоже приду, чтобы повидать тебя.

Ва̒лери ушла. Я купила лекарства и вышла из лавки. Пока шла к рынку, мне казалось, что медальон Шрама прожигает мне карман. Я боялась, что кто-нибудь остановит меня и найдет украденное. Нужно было срочно избавиться от него. Продать, как я планировала раньше, не получится – я могу подставить невинного человека. Подкинуть обратно в «Красный фонарь» – не вариант, если я приближусь к борделю, меня могут схватить. Остается только спрятать его так, чтобы никто и никогда не нашел. А после – забыть. Так же, как и о прошлом вечере.

Глава 4

Цены на продукты, кажется, росли с каждым днем. Хотя, чему я удивляюсь, под серым небом и частой ядовитой моросью ничто не выживало, все теперь выращивалось в теплицах, а это недешево. На рынке я оставила сумму куда больше, чем планировала, но Энли нужна хорошая еда.

На обратном пути я сделала небольшой крюк, проходя мимо одной из заброшенных фабрик. Вынув из кармана медальон, я просунула его сквозь решетку водостока у глухой стены. Раздался тихий звук удара о камень. Здесь никто его не найдет и ничто не свяжет со мной. Теперь можно вздохнуть свободно и забыть о случившемся.

С облегчением выдохнув, я поспешила домой. Открыв дверь в комнату, я услышала сбивчивое, наполненное хрипами дыхание брата. Я подошла и наклонилась: Энли дрожал, щеки пылали лихорадочным румянцем, под глазами легли глубокие тени, а рука, к которой я прикоснулась, была ледяной.

– Мама… – тонкие пальчики тут же сжались вокруг моей ладони.

– Тише, родной мой, это я. Сейчас дам тебе лекарство, и станет легче…

Я положила на Энли сверху еще и свое одеяло, старательно подоткнув края, а потом дрожащими руками стала распаковывать покупки из аптеки: капли из серебристого корня, порошок из пыльцы морного лютика, эссенция из резонансных кристаллов – сейчас самые дорогие и самые востребованные лекарства. Пылевая бледь стала бичом нашего времени, расплатой за неразумное использование магии. Но остановиться люди были уже не в силах.

Осторожно дав брату лекарство, я с тревогой вслушивалась в его дыхание. Очень медленно, но оно выровнялось. Сами собой в голову лезли воспоминания, как все это началось. Сначала у папы появился кашель. Ночами. Он все списывал на пыль в своей лаборатории. Потом – легкая отдышка, когда поднимался по лестнице.

Затем заболела и мама. Мы говорили, что это просто простуда, что в доме гуляет сквозняк, но это было отрицанием ужасной истины. Пылевая бледь уже пришла в наш дом. А после последовало предательство Лорента. Он украл у отца все чертежи и наработки «очистителя», мне же оставил письмо, в котором признался, что его чувства увяли, и он искренне надеется, что я не стану отягощать его старыми, данными под влиянием эмоций обещаниями.

Это было ударом в спину. Все давно считали нашу свадьбу делом решенным, Лорент буквально жил у нас, стал членом семьи. Я даже позволила ему перейти черту в нашей близости. Ведь я верила ему, любила… А отец свободно обсуждал с ним все свои идеи и передавал знания и опыт. Мы ждали, что «очиститель» вот-вот заработает. Отцу и Лоренту выплатят гранд, и тогда мы сыграем свадьбу и приобретем свое жилье. Я уже представляла, как буду обустраивать наше уютное семейное гнездышко. Но Лорент оказался подлецом. Мне кажется, именно его поступок подкосил отца, выбил из него воздух и веру в людей. Он словно бы перестал бороться с болезнью, и бледь забрала его. Мама пережила отца всего на два дня. А после похорон признаки бледи стали проявляться у Энли. И у меня уже не было времени на скорбь – я должна была бороться за жизнь брата.

Приготовив обед, я убедилась: Энли крепко спит, дыхание без хрипов, а щеки не горят. Вновь надела шляпку. Нужно снова попытаться найти работу.

Улица встретила меня сырым ветром, пробирающим до костей, а серое небо висело так низко, что казалось, вот-вот заденет крыши. Решив сократить путь до центральной площади, я пошла по узким кварталам. Там отовсюду был слышен кашель. Жители этих мест не могли позволить себе лекарства. Кто-то неожиданно дернул меня за юбку, и я испуганно обернулась.

– Тетя, подай монетку, – маленькая девочка протягивала ко мне ладонь. Ее пепельная кожа и помутневшие глаза были признаком последней стадии болезни и скорой смерти.

Внутри меня все сжалось от страха. Я боялась увидеть Энли таким. Рука судорожно нащупала в кармане какую-то мелочь, не глядя я протянула ее девочке и тут же побежала прочь, желая стереть из памяти ее лицо.

Вскоре переулки стали шире, а кашель – реже. А затем я вышла на главную площадь и подошла к стендам с объявлениями. Записав адреса, где сегодня предлагали вакансии, я стала обходить одно за другим.

Очередь у дверей была привычным делом – работа нужна была очень и очень многим. Люди бежали с фабрик, где болезнь была практически гарантирована, но других рабочих мест не хватало. За хорошее место готовы были драться.

Я постояла в нескольких очередях, но до заветной двери так и не добралась. Соискатель находился раньше. Хотя предлагаемой зарплаты едва бы хватало нам с Энли, других вариантов все равно не было.

Труд обесценивался, а все остальное дорожало. Пробегавши без толку по городу до позднего вечера, я ни с чем вернулась домой. Ничего, завтра будет новый день и новый шанс. Надо встать пораньше и караулить объявления – тогда, может быть, мне удастся получить место. Но перешагнув через порог, я наступила на конверт, брошенный в щель для писем.

Подняв его, я увидела переливающийся вензель налоговой. Руки предательски дрогнули. Годовой налог за дом. Развернув бумаги, я быстро нашла графу с суммой – и в глазах потемнело. Я устало привалилась спиной к закрытой двери. Мне придется отдать практически все, что у меня осталось. А все потому, что лаборатория в подвале считалась коммерческим помещением, и налоговая ставка на нее была выше. Выдохнув, я спрятала письмо в сумочку и постаралась взять себя в руки. Энли не должен переживать по этому поводу. Я обязательно что-нибудь придумаю. Главное – что сейчас деньги на налог есть, и дом у нас никто не отнимет.

Проведя редкий спокойный вечер с братом – лекарство значительно облегчило его приступы – я уложила его спать, а сама, забравшись в постель, стала думать, где найти работу. Но утомленные тревогами мысли постоянно подкидывали мне воспоминания о том счастливом времени, когда родители были живы, а я не знала никаких забот.

Мне вспомнился вечер в дорогом ресторане, куда папа пригласил нас в честь их с мамой юбилея. Мама сделала высокую прическу и красивый макияж, надела вечернее платье. Она была такой красивой и радостной! А увидев цены в меню, она испуганно прошептала:

– Дорогой, а мы точно можем себе это позволить?

– Не беспокойся, все могут взять то, что им хочется, – ответил папа с довольной улыбкой.

– И даже десерт? – радостно воскликнул Энли.

– Даже десерт, сынок, – отец погладил его по голове.

Когда мы приступили к изысканной еде, заиграла приятная музыка, а на небольшой сцене появилась красивая девушка – она запела. Я слушала, как завороженная. Никогда не думала, что в ресторанах поют.

И тут меня осенило! Я же могу петь в том ресторане. Да, у меня нет рекомендаций, но мой голос скажет все лучше любых заверений. Как же он назывался? Кажется… Да! «Золотой гранат»! Там собирается богатая публика. Но кто-то из них мог быть завсегдатаем и «Красного фонаря». Что будет, если меня узнают?

По коже пробежали мурашки. Каков шанс узнать незнакомую певицу в одном большом городе? И кому до меня может быть дело? Я взволнованно заворочалась. Рискнуть все равно стоило, ведь нет никакой гарантии, что меня возьмут. Других идей все равно не было, а если я в ближайшее время никуда не устроюсь, то дорога у меня будет только одна – на фабрику.

От волнения я долго не могла заснуть, а утром встала рано. Дав Энли лекарство и завтрак, я опрятно оделась и поспешила в «Золотой гранат».

Большие окна были зашторены. Подергав золоченую ручку, я убедилась, что ресторан еще закрыт. Но я не собиралась сдаваться. Опустившись на ступеньки, я стала ждать.

– Объедки не раздаем, нечего здесь сидеть! – раздался басистый голос у меня над головой.

Я подняла взгляд на весьма объемного мужчину с закрученными усами и блестящим жирным подбородком.

– Я не за этим.

– Посудомойки и официантки у нас есть.

– Я певица, – решила чуть приукрасить, чтобы донести суть.

– Мои сожаления, – мужчина потерял ко мне всякий интерес и зазвенел ключами, поднимаясь по лестнице.

– Просто послушайте меня… – я подскочила.

– Уже наслушался, а у меня, знаете ли, очень чувствительные уши.

Мужчина собрался закрыть дверь, но я уперлась ладонью.

– Всего две минуты.

– Одна. И сразу на выход, – толстяк вздохнул, впуская меня внутрь.

Я кивнула, зашла в пустой зал, прикрыла глаза, стараясь не волноваться и не упустить выпавший шанс, выдохнула, а затем отпустила свой голос. Он быстро набрал силу, зазвенел, отражаясь в больших зеркалах и хрустальных люстрах, наполняя зал мечтами и надеждой, что все еще будет хорошо. Когда я замолчала, тишина показалась слишком давящей. Я с волнением посмотрела на мужчину, решавшего в этот момент мою судьбу.

– Что ж, удивила. Приходи вечером, наша певичка как раз осипла от Пылевой бледи. Только оденься поприличнее.

– Спасибо вам большое! – я только теперь смогла выдохнуть.

– Пока не за что, – отмахнулся хозяин ресторана и удалился.

Я же, окрыленная надеждой, поспешила домой.

Глава 5

День тянулся слишком долго, как всегда бывает, когда волнуешься и ждешь. Я постоянно посматривала на часы и не могла найти себе места. Потом вспомнила, что хозяин ресторана просил меня прилично одеться. «Прилично» на языке «Золотого граната» означало как минимум вечернее платье. Перебрав свои вещи, я поняла, что ничего не подходит. А покупать себе вечерний наряд было бы слишком расточительно и глупо.

В голове снова всплыл образ мамы, сидящей в ресторане. Тогда на ней было очень красивое платье. Но могу ли я надеть его?

Я поднялась на второй этаж и осторожно отворила дверь в комнату родителей. В плотном застоявшемся воздухе все еще угадывался запах маминых духов и папиного крема для бритья. Плотно задернутые шторы не пускали сюда свет, и в комнате было холодно, но, наверное, так и должно быть в том месте, куда никогда не вернутся хозяева. Я несмело шагнула внутрь. Здесь все осталось нетронутым. Даже в расческе, лежащей на комоде, все еще застряли несколько золотых маминых волосков. А рядом с ней – мамины серьги с маленькими жемчужинами. Наверное, они что-то да стоили, но я бы никогда не смогла их продать. Память была мне дороже.

Открыв шкаф, я нашла изумрудное вечернее платье с открытыми плечами. В тот вечер мама была в нем неотразима. Я провела рукой по ткани, чувствуя, как в груди что-то сжимается от боли. Но мне нельзя быть слабой. Я должна сегодня хорошо себя проявить, чтобы получить постоянное место. Чтобы позаботиться об Энли и о нашем доме.

Осторожно сняв наряд с вешалки, я подошла к зеркалу и переоделась. Платье пахло мамой. Слабым, едва уловимым ароматом ее любимых духов – легкий, цветочный, с тонкими пряными нотками. Было такое чувство, будто я снова оказалась в ее объятиях. На глазах выступили слезы. Если я проведу в нем вечер, то мамин запах выветрится, ее частичка уйдет. Не слишком ли это дорогая плата?

Мне хотелось снять платье и вернуть его в шкаф. Но если я приду в одном из своих, меня просто не выпустят на сцену. Если мне придется идти работать на фабрику, то и Энли, и я будем обречены.

Скорбь не должна мешать жизни. Я должна быть стойкой. Утерев слезы, я выдохнула и взглянула на себя в зеркало. Платье село идеально, подчеркивало талию и волнующие изгибы. Открытые плечи смотрелись очень элегантно и совсем не пошло, вырез предлагал угадывать, а не выставлял грудь напоказ. А с высокой прической образ становился по-настоящему дорогим. Сняв наряд, я упаковала его в чехол и снесла вниз, чтобы не приходилось снова заходить в комнату.

Ресторан встретил меня нарядной атмосферой и вкусными запахами. Начищенные люстры сверкали, дорогая посуда позвякивала, а официантки в форменной одежде разносили заказы. Дорога в гримерку шла мимо кухни, где жарились ростбифы, варились супы и выпекались свежие булочки с хрустящей корочкой. Рот тут же наполнился слюной, а в животе заурчало. Я старалась есть поменьше, чтобы Энли как можно дольше хватило продуктов. Но организм все равно требовал свое. Зайдя в маленькую опрятную гримерку, я плотно закрыла дверь, чтобы запахи меня не отвлекали. После чего переоделась и поправила волосы. Бросила последний взгляд в зеркало. Изящно подведенные глаза блестели от волнения и страха. Но если я справилась с выступлением в борделе, то и здесь справлюсь!

Когда я появилась в зале, никто не обратил на меня внимания. Публика была взыскательной и пришла сюда ради еды, а я – всего лишь приятный фон. Музыкант заиграл первую мелодию, и я приблизилась к усилителю голоса. Закрыв глаза, я постаралась сосредоточиться, отгородиться от запахов, звона бокалов, скрежета ножей и разговоров. Я представила перед собой пустой зал и родителей, которые пришли сюда послушать мое выступление. Сегодня я буду петь только для них.

Первые ноты полились мягко, но уверенно, голос креп с каждой нотой. Я чувствовала, как он наполняет пространство, обволакивает его, но не оглушает. Мелодия деликатно и тонко пробиралась в сердца посетителей, лаская слух, заманивая, заставляя прислушаться. Моя песня рассказывала о потерях и надежде, о боли и любви, о том, что даже в самые темные моменты можно найти свет. И не было в этом зале никого, кому бы она не откликнулась.

Когда я замолчала, на мгновение повисла тишина, а затем раздались хлопки. В ресторане не принято аплодировать, но несколько человек решило все же поддержать меня. Я благодарно улыбнулась, не кому-то конкретному, а всем сразу. Дальше я вела себя уже увереннее. Публика меня приняла, а значит, место можно считать моим.

Закончив программу, я вернулась в гримерку. Там на столике стоял букет роз с карточкой: «Для новой звезды “Золотого граната”». Я улыбнулась, вспоминая пухлого хозяина. Уже потянулась, чтобы расстегнуть платье, как в дверь раздался стук. Наверное, хозяин решил зайти и обсудить завтрашнее выступление…

– Войдите!

Дверь открылась, я оглянулась и почувствовала, как пол уходит у меня из-под ног. В проеме стоял Бес. Как и всегда – в строгом костюме и со своей тростью. Его холодные, цепкие глаза буквально впились в меня, а уголок губ насмешливо изогнулся.

– А вот и загадочная птичка, которая так дерзко упорхнула из моего сада, – голос прозвучал обманчиво ласково.

Я застыла от ужаса, пальцы вцепились в шелк платья, а сердце стучало где-то в горле. Меня захлестнуло воспоминание из коридора, даже приторный сладковато-тошнотворный запах снова осел на губах.

– Вы, наверное, обознались… – произнесла слишком тихо и неубедительно.

– Ты так думаешь? – мягко спросил мужчина и шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. На ключ.

Он приблизился, а я забыла, как дышать. Не в силах отвести взгляд от его серых, словно расплавленное серебро, глаз, обрамленных густыми длинными ресницами. Эти глаза завораживали и таили угрозу.

– Ты так обворожительна в этом вечернем платье, оно идет тебе куда больше похабного наряда из борделя. Обертка решает многое. Однако она не скрывает ни твоего запоминающегося голоса, ни маленькой примечательной детали…

Бес развернул меня к себе спиной и легким касанием пальцев обвел мою родинку на плече. Я же продолжала смотреть на его уверенное спокойное лицо теперь через отражение в зеркале на туалетном столике.

– Я запомнил ее еще при нашей прошлой встрече. Отдаленно напоминает птичку, не правда ли? Но я люблю, когда все мои птички сидят в своих клетках.

Подняв взгляд, он встретился со мной через зеркало.

– Но я не ваша птичка. Я не работаю в борделе. – Я все еще надеялась отстоять себя.

– Ты выступала на моей сцене. Участвовала в моем аукционе. Заработала на этом деньги. И, если память мне не изменяет, получила еще и за услугу, оказанную мне. И после этого ты хочешь сказать, что не работаешь в “Красном фонаре”? Мне кажется, что ты заблуждаешься.

Его пальцы продолжали ласкать обнаженное плечо, а другая рука медленно опустилась вниз по моей спине и замерла на уровне попы. Моя кожа горела от этих прикосновений, а душа все сильнее застывала от страха.

– Что вы хотите от меня? – прозвучало сдавленно.

– Я люблю эксклюзивные вещи. А ты выглядишь, как одна из них. Хочу, чтобы ты была моей.

Не разрывая зрительного контакта, он нагнулся и коснулся губами моей шеи.

– Нет. Прошу…

– Таким, как я, не отказывают, канарейка. Отказ слишком дорого может тебе стоить. Ведь ты обманула меня, рискуя репутацией моего заведения. Репутацией аукциона. Что было бы, если бы твой обман раскрылся? Это ведь не ты отрабатывала встречу с гостем, я прав? Ты упорхнула, но, если моя догадка верна, прихватила кое-что ценное в своих цепких лапках. Я строго наказываю и за меньшие проделки. Но ты умудрилась перебежать дорогу не только мне, а еще и Шраму. Хочешь, чтоб я шепнул ему, кто забрал ту вещицу, что он так отчаянно ищет?

– Нет. – Внутри меня все оборвалось. Кажется, я попала в ловушку, из которой нет выхода.

– Ты запуталась в опасных сетях, маленькая канарейка. Тебе нужна моя защита. Дарио Шаэль безжалостен. Даже мне страшно представить, что он сделает с тобой за воровство.

– Я не крала!

– Попробуй доказать это ему… – мужчина отвел взгляд, собираясь отстраниться от меня.

– Прошу вас, не надо… – страх пыток в руках Шрама перевесил страх от близости с Бесом.

– Зачем мне прикрывать тебя? Твоя выходка ставит под удар наш хрупкий нейтралитет. И ради собственной репутации я должен помочь Шраму поймать воровку…

– Я… согласна… – выдавить из себя эти слова было почти невозможно, но сейчас я не видела иного выхода, ведь если меня схватят, Энли останется один. Я не могла этого допустить.

Мужчина медленно улыбнулся, демонстрируя зеркалу свое мрачное удовлетворение, а затем подтолкнул меня вперед, чтобы я уперлась ладонями в край туалетного столика.

– Думаю, наш договор нужно скрепить, – произнес он низким, хрипловатым голосом, наклоняясь так близко, что я почувствовала горячее дыхание у своего уха.

Его руки грубо заскользили по моим бедрам, цепляясь за гладкую ткань платья. Я зажмурилась, а тело предательски задрожало. Шелк натянулся, и я тут же поняла, что он собирается сделать, поддавшись своему нетерпению.

Глава 6

– Не рвите! Пожалуйста, не рвите его! – воскликнула я, чувствуя, как сердце в груди сжалось. – Это платье много для меня значит.

Бес замер на мгновение, а затем тихо усмехнулся, словно его забавляла моя привязанность к какой-то тряпке.

– Так трогательно, – прошептал он, коснувшись губами края моего ушка, – тогда помоги мне…

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как руки дрожат от страха, и медленно, почти обреченно, задрала юбку, открывая свои ноги и бедра его жадному взгляду. Ладонь мужчины тут же легла на мою попу, сжимая. Затем он прижался ко мне пахом, и горячие губы смело и влажно прошлись по моей шее. Меня передернуло.

Бес усмехнулся.

– Такая холодная и добродетельная? Я это исправлю. Поверь мне, королю ночного удовольствия этого города, разжечь огонь можно в каждом…

– Просто сделайте то, что задумали. – Я не собиралась потакать ему.

В ответ он прикусил мою кожу, заставив меня вздрогнуть, а затем нежно провел языком по месту укуса. Его рука скользнула в мои трусики и прикоснулась к клитору. Щеки стали пунцовыми от смущения, я прикрыла веки, не в силах смотреть в отражение.

Его пальцы медленно, но уверенно стали ласкать меня, вызывая горячие волны стыда. Я сжала зубы, стараясь не издать ни звука, не закричать, ведь на помощь мне снова никто не придет. Но Бес уверенно продолжал, и вскоре мое тело откликнулось. Между складочек появилась первая влага, которую он стал растирать, забавляясь со мной. Его палец подразнил меня у входа, а затем стал ритмично проникать внутрь, вызывая во мне дрожь.

Я прикусила губу, желая вернуть себя в чувство, но тело окончательно меня предало, когда свободная рука Беса сжала мою грудь через тонкую ткань. Его пальцы нащупали сосок и стали сжимать и покручивать его. Тело отозвалось новой влагой.

Бес вынул из меня пальцы и расстегнул свои брюки. Мои плечи тут же напряглись, когда я почувствовала его набухшую головку у своего лона. Неожиданно он хлестко шлепнул меня по попе. Я охнула, разжимая губы.

– Прогнись, ты же женщина, а не статуя. – Его рука надавила мне на поясницу, вынуждая постыдно выгнуться, раскрывая сокровенные места.

Затем он очень медленно ввел в меня свой член. Мое дыхание сбилось от ощущения заполненности. Мужчина замер внутри меня, вызывая странное томление. Мне хотелось освободиться от этого давления, и в то же время оно доставляло удовольствие. Вжавшись в меня своими бедрами, Бес снова занялся моим клитором. Он грубо ласкал его, заставляя мои ноги дрожать, а лоно истекать на его член.

– Проси меня двигаться, птичка. – Голос Беса стал хрипловатым от вожделения.

Я упрямо замотала головой. Он не дождется от меня просьб.

– Мужчина и женщина созданы для танца страсти. Глупо это отрицать. Ты давно не невинна. Неужели тот, кому ты доверилась, не сумел открыть для тебя мир удовольствия?

Я вспомнила Лорента и нашу близость с ним. Это было почти приятно. Почти. Он получал свое, а я… давала ему желаемое.

– Бедная девочка, – я услышала легкую насмешку в тоне мужчины, – я исправлю этот пробел в твоем образовании…

Бедра мужчины стали мучительно медленно двигаться, я чувствовала буквально каждый миллиметр его движения. А пальцы продолжали вытворять что-то неописуемое с моим чувствительным бугорком. Я пыталась закрыться от этих ощущений, думать о чем-то другом: о предательстве Лорента, о больном Энли, но тело снова и снова предавало меня. Оно таяло от прикосновений, набухало от нарастающего напряжения.

Мужчина двигался глубоко, медленно, мучительно, наслаждаясь тем, как дрожит мое тело. Я уже почти привыкла к ритму, смирилась с этой горячей тяжестью в животе, когда он вдруг резко и глубоко толкнулся внутрь.

С моих губ сорвался стон. А дальше еще и еще, потому что Бес стал безжалостно наращивать темп. Оставив мой клитор и грудь, он впился пальцами в мои бедра, сжимая до синяков, и стал быстро входить в меня, как тогда, в коридоре. Но теперь я была им подготовлена, разгорячена, и его толчки вызывали острое постыдное удовольствие.

Он выбивал из меня стоны, каждый раз заставляя балансировать на грани. Но внутри меня нарастала волна. Руки немели, я попыталась удобнее облокотиться на стол, но мужчина не пустил.

– Смотри на нас. – Он схватил меня за волосы, заставляя поднять голову. – Правда, мы прекрасно смотримся вместе? Запомни это выражение на своем личике. Похоть тебе идет.

Я не удержалась от удивленного взгляда в зеркало. А увиденное меня неприятно поразило. На моих скулах играл румянец, выбившиеся из прически пряди обрамляли лицо, приоткрытые губы выглядели слишком чувственно, а глаза с расширенными зрачками блестели. В этот момент я не выглядела, как женщина, которую брали против воли. Нет, я была той, кто желает получить запретное удовольствие. Мой взгляд встретился с глазами Беса.

Его лицо дышало вожделением и спокойной уверенностью. Он знал о моем теле все – даже то, чего не знала я. От этого зрительного контакта молнии пробежались по моему телу. Да, мы смотрелись вместе. Но… я не хочу быть его игрушкой.

Облизнув губы, мужчина потянул за волосы, заставляя меня еще сильнее выгибаться. Давление внутри меня усилилось, а его член стал задевать какую-то чувствительную точку внутри меня. От его толчков мои ноги подкашивались, а стоны стали томными и хриплыми. Тело и похоть взяли надо мной верх – я больше не сопротивлялась, растворяясь в ощущениях. Я никогда не чувствовала ничего подобного раньше. Никогда Лорент не делал мне так хорошо.

Нарастающее желание охватило меня целиком, разливая огонь по венам. Воздуха в легких не хватало, а сердце бешено стучало у меня в ушах. Я чувствовала, что приближаюсь к какому-то краю, головокружительному обрыву, к которому меня подталкивал горячий, твердый, безжалостный член. Сжимавшая мое бедро рука не давала мне увильнуть, сойти с этого пути. Он толкался и толкался внутри меня, и я не выдержала. Сорвалась. Мой крик обжег горло, а внутри все судорожно сжалось и запульсировало. Волна удовольствия прокатилась по телу, вызывая дрожь…

– Проклятье… – выдохнул Бес, и его бедра задрожали. Толкнувшись последний раз, он достиг экстаза, прикрыв глаза и судорожно выдохнув.

Его руки отпустили меня, и я устало опустилась на столик, не в силах даже оправить свою юбку, когда его плоть покинула меня. Зато Бес быстро и ловко привел в порядок одежду. Его движения были выверены, а глаза холодно улыбались. Он получил, что хотел – доказал мне, что внутри я такая же павшая женщина, как и его куртизанки.

– Я жду тебя завтра в «Фонаре». Если ты не придешь, то Шрам узнает о твоем существовании – и уже никто и ничто не сможет тебя спасти, – произнес он, развернулся и вышел прочь, плотно прикрыв за собой дверь.

Я же беспомощно опустилась на пол. Осознание произошедшего накрывало меня постепенно. Я получила удовольствие – яркое, насыщенное, невероятное. Но ценой стирания своих собственных границ. Кажется, Бес и вовсе не замечал их с нашей первой встречи, словно каждая женщина города принадлежала ему. Но почему я попала в его сети? Как я могла очутиться на этом дне?

Я чувствовала между своих ног горячую липкую влагу и задыхалась от запоздалого протеста. Но хуже всего то, что теперь это никогда не прекратится. Этот мужчина с ледяным цепким взглядом поймал меня.

Горло сдавило от страха и подступающих слез. Неужели мне суждено превратиться в бордельную шлюху? Пальцы сжали шелк маминого платья. Я не достойна носить его. Что толку от того, что платье не пострадало, если я сама была запятнана? Если я оказалась переполнена вожделением к незнакомому мужчине, к бандиту, хозяину всех борделей города? Чем я тогда лучше его и тех, кто живет в тенях?

И неужели я завтра приду в «Красный фонарь»? Но что я могу сделать? Бежать из города? Но Энли не перенесет дорогу. А бросить брата я не могла. Значит, иного пути у меня нет…

– Все ради Энли, – прошептала я севшим, чужим голосом. – Ради брата. Ради нашего дома…

Глава 7

Следующим утром я первым делом заплатила налог на дом, после чего в моем кошельке осталась лишь мелочь. Плата за выступление в ресторане оказалась невысокой, но вчера это уже не имело для меня особого значения. Я пела там первый и последний раз.

После налоговой я поспешила в аптеку. Ва́лери наверняка уже ждет меня. Эти встречи были для нас обеих как глоток свежего воздуха. Мы ценили нашу странную дружбу и не упускали возможности перекинуться несколькими фразами.

Войдя в аптеку, я прошлась вдоль стеллажей. Кокетливо одетой девушки с золотыми волосами нигде не было. Я стала ее ждать, делая вид, что изучаю лекарства и читаю большой медицинский справочник. Время шло, но подруга не приходила. Я нервно теребила перчатки. Сегодня мне особенно важно было с ней встретиться. Я надеялась, что она может подсказать мне способ избавиться от внимания Беса, ведь идти вечером в бордель мне совершенно не хотелось. Подождав еще немного, я была вынуждена уйти, потому что аптекарь стал косо на меня поглядывать. Но в душе разлилась тревога. Что, если с Ва́лери что-то случилось? Что, если ее кто-нибудь принял за меня? Я вспомнила ее теплую улыбку, и сердце сжалось.

Домой идти не хотелось. Мне тяжело было бы скрыть волнение от внимательных глаз Энли. Я бродила по городу, пытаясь придумать выход из ловушки, в которую меня поймал Бес. Провоцировать теневых королей нашего города нельзя – это знал каждый. Не нужно было встречаться с ними лично, чтобы понимать, насколько они опасны. Даже мальчишки на улице знали поговорку про Шрама:

«Шрам зовет – ты идешь. Шрам молчит – ты молишься».

Я никогда не соприкасалась с ночной жизнью раньше, но теперь попала в ее сети, лишь слегка оступившись. И встреча с Дарио Шаэлем лицом к лицу могла обойтись мне слишком дорого. Его считали ночным кошмаром – безжалостным и решительным. Он не прощал ошибки и всегда доводил начатое дело до конца. Его решения не оспаривали, с ним не торговались. Все это было бесполезно. Он держал в своих руках производство «слез Хаоса», а вместе с ними – и многих влиятельных людей. Против него не играли. Его боялись.

Но Бес, или Винсентио Торнелли, был ничем не лучше. Король всех городских борделей – он управлял страстью и похотью. Он мог подобрать компромат на каждого, хранил множество секретов, был расчетливым, словно притаившаяся змея. Про него говорили:

«Если Бес улыбается – прячься. Если злится – уже поздно».

Если Шрам убивал собственноручно, то Бес делал это чужими руками – но делал это столь же успешно. Его враги и конкуренты всегда «уезжали». Единственный, с кем он не смог справиться, был Шрам. Как и Шрам не смог убрать Беса. Их сила оказалась равна, и потому они были вынуждены терпеть друг друга – пока между ними снова не вспыхнет спичка.

И все же я до боли в голове пыталась найти выход. Мне хотелось вернуться на ту фабрику и достать медальон, после чего вернуть его Шраму, признавшись, что подобрала его случайно. Но… Шрам не умел прощать. Я нарушила его планы, забрала его вещь, заставила ее искать. И если он сделает что-то со мной, то Энли останется один. И умрет. Я не могла этого допустить. Не могла рисковать жизнью брата.

Мысль о побеге тоже не раз посещала мою голову. Я прокручивала и взвешивала ее со всех сторон, но каждый раз понимала, что это не выход. Энли может не выдержать дорогу. Да и денег, чтобы начать жизнь с нуля, у нас не было.

Получалось, что выхода нет. Придется идти к Бесу…

Ароматный запах отвлек меня от тяжелых раздумий. Я остановилась, подняв взгляд на витрину кондитерского магазина. Когда-то мама покупала тут эклеры. Удивительно вкусные – с ванильным кремом и толстой шоколадной глазурью. Глазурь издавала хруст, когда я ломала ее десертной вилкой… Во рту сам по себе появился почти забытый вкус. Я вдруг ощутила, насколько голодна и несчастна. Одинока и беззащитна. Но если я стану работать у Беса, то денег будет достаточно. Я смогу снова покупать брату пирожные. Обрету защиту. Никто не посмеет обидеть «девочку Беса». Да, расплатой будет мое тело – но разве это цена? Я уже обесчещена и предана.

Поддавшись какому-то необъяснимому порыву, я вошла в лавку и купила два эклера. На это ушло все до последнего шукета из моего кошелька. Но это уже было не важно. Сегодня я могла позволить себе такой каприз, ведь завтра я буду уже другой. «Канарейкой» из «Красного фонаря».

Вернувшись домой, я дала Энли лекарство, а затем поставила перед ним блюдце с эклером.

– Медалин! Откуда это? – удивленно воскликнул брат, а я заметила, с каким восторгом заблестели его глаза.

– Из «Сладостей госпожи Ливеретти», – ответила с улыбкой.

– Но разве мы можем себе это позволить? – брат все еще не осмеливался притронуться к десерту.

– Можем. Я получила место в «Золотом гранате». Давай это отпразднуем.

Я села возле брата и взяла свой эклер. Медленно и с чувством я ела свое пирожное, наслаждаясь его вкусом и запахом. Если теперь я падшая женщина, то пусть слабости приносят мне удовольствие. Пришло время меняться и подстраиваться…

И все же я чувствовала, что это маска, которую я стараюсь удержать на своей душе. Но я не первая и не последняя, кого ломал этот город. Ради любви к брату я должна выстоять.

Когда Энли уснул, я неприметно оделась и вышла в ночь. Красный свет над входом в «Фонарь» горел, словно огонек, приманивающий неосторожных мотыльков. Теперь я тоже летела на этот свет, хотя знала, что Бес будет ломать мои крылья.

Войдя внутрь, я отправилась за кулисы. Там я первым делом подошла к стайке готовившихся к выступлению девушек.

– Добрый вечер. Я ищу Ва́лери.

Смех тут же смолк, от чего в сердце у меня кольнуло. Девушки переглянулись между собой, после чего одна из них ответила:

– Ее давно не видно. Но мы не спрашиваем и не знаем ничего. У нас тут не принято совать нос куда не следует. И тебе не советуем.

После этого они все отвернулись, давая мне понять, что больше не хотят со мной разговаривать. Я отступила в сторону. Сжала рукой деревянные, натертые временем перилла. Ва́лери пропала. Но я знала, что идти ей некуда – близких у нее не осталось. Боясь предположить худшее, я решила, что смогу разузнать хоть что-то у Винсентио, если постараюсь.

– А вот и моя пташка… – я вздрогнула, услышав его голос.

Обернувшись, я увидела как всегда идеально одетого мужчину. Его длинные светлые волосы мягкой волной спускались на плечи, светлый костюм-тройка делал его фигуру значительной, а трость добавляла опасной элегантности – ведь это не просто палка, а оружие. В сером омуте опасных глаз читалось довольство опытного охотника. Он знал, что я приду. Не сомневался ни на мгновение.

– Тебя надо приодеть, а то выглядишь, как дешевая рабочая с завода. Пойдем.

Я молча последовала за ним, чувствуя, как в спину мне смотрят любопытные взгляды. Немногих здесь Бес встречал лично.

Он провел меня в комнату в другом крыле здания. Достаточно просторную, в сдержанно-элегантном стиле – с мягкими креслами, диваном, туалетным столиком, вешалкой с нарядами и… большой кроватью.

– Это теперь твое. Переоденься. Мне не нравится, когда мои женщины выглядят, как серая моль.

– Что тебе от меня нужно? – почти перебила, осмелившись перейти на «ты». Но находиться подле мужчины оказалось куда сложнее, чем я предполагала.

Бес взглянул на меня удивленно, изогнув свою бровь, словно оценивая мою дерзость. Но, поняв, что мною движут волнение и страх, решил благосклонно простить эту выходку.

– Я думал, ты все поняла. – Он ступил ближе, поднял руку и надавил своим большим пальцем на мою нижнюю губу. – Мне нужна ты. И пока ты мне не наскучишь, ты будешь под моей защитой.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

– Думаешь? – опасная ирония.

Я отвела взгляд, не зная, что сказать или сделать. Мне хотелось убрать его руку от своего лица, но я не смела. Винсентио улыбнулся и нежно провел по моей щеке.

– Не бойся. Я не стану привязывать тебя к кровати. По крайней мере, не сегодня. Этим вечером ты просто переоденешься и побудешь рядом. Я дам тебе привыкнуть к новому миру, ощутить его запахи и вкусы. Мы никуда не торопимся. А я не хочу ломать тебя… если, конечно, ты не начнешь упрямиться. Переодевайся. Тебя проводят в «Зал шепота». Хотя стоны там раздаются так же часто, как тихие разговоры…

Бес вышел, а я растерянно замерла посреди комнаты. На первый взгляд – все не так уж и плохо. Хотя я уверена: мужчина уже начал свою тайную игру и сделал первый ход.

Глава 8

Я подошла к вешалке с одеждой и стала выбирать. Меня приятно удивило отсутствие откровенно бордельных нарядов. Платья были изысканными и будоражащими фантазию.

Выбрав наиболее закрытое на первый взгляд, я быстро переоделась. Струи красного шелка очертили фигуру, а спину украсил глубокий вырез. Пусть так. Мне уже все равно не отмыться.

Когда я вышла, неприметный слуга проводил меня в приватный зал. Помещение, утопающее в полутьме, удивило меня. Здесь было дорого, но без лишней кичливости. А главное – не было запахов дешевых духов и старого пыльного бархата.

Посетителей оказалось немного. Но те, что были, проводили меня взглядом с интересом, пока я проходила к диванчику, за которым сидел Винсентио, словно король этого закулисного мира изысканной порочности. Его взгляд прошелся по мне, как тонкое лезвие карманника, разрезающего сумку в поисках кошелька.

– Прекрасна, словно нимфа в саду порока, – произнес мужчина, а затем похлопал по сидушке дивана. – Садись.

Я послушно села, оставив между нами небольшое расстояние. Винсентио хмыкнул.

– Думаю, ты голодна, Медалин, не стесняйся, – он указал на несколько тарелок с закусками.

Я вздрогнула. Он знает мое имя. Значит, не врал, и все же навел справки. Что еще ему удалось выведать?

Но в ответ я лишь покачала головой, оставляя свои мысли при себе.

Бес взял вилочку, подцепил кусочек сыра в меде и сахарном лепестком розы, поднес к моим губам. Я застыла – это было слишком интимно и в то же время волнующе. Боясь, что мед капнет на платье, я приоткрыла губы. Изысканная закуска коснулась языка, оставляя во рту сладость. Мужчина убрал вилку и медленно провел большим пальцем по моим губам, а затем облизнул его.

– Сюда приходят настоящие гурманы. Готовые дорого заплатить за особые удовольствия. За право быть собой.

Я протянула руку к бокалу, чтобы спрятать свое смущение, но Винсентио остановил, коснувшись моего запястья.

– Нет. Не хочу, чтобы ты пьянела, – он медленно провел пальцами по внутренней стороне моей руки. – Оставайся собой, моя нежная птичка.

Я кивнула, в этом мире царили его правила, и я бы не посмела их нарушить, по крайней мере не в этот вечер.

– Здесь учатся слушать стоны, как музыку. Узнавать желания без слов. И удовлетворять не только тело, но и душу.

Рука мужчины коснулась моего колена, а дыхание обожгло щеку. Мое сердце взволнованно стучало, все это было для меня слишком непривычно.

– В этом зале нет случайных людей, – негромко продолжил он, пригубляя свой крепкий напиток. – Каждый из них имеет особый вкус. Кто-то приходит за болью, потому что только она наполняет его жизнью. Кто-то хочет встать на колени, чтобы хотя бы на час перестать нести груз ответственности на своих плечах. Кто-то любит получать удовольствие на публике…

Винсентио указал мне взглядом на угловой столик, и я только теперь заметила сидящую под столом, между коленей посетителя, девушку. Мне стало дурно, и я поспешила отвести взгляд.

– А вот тот молодой человек любит, когда девушки притворяются мертвыми… У каждой души есть свои изъяны, и многие из них раскрывает «Зал шепота».

По моей коже побежали мурашки. Теперь нижний зал борделя уже не казался мне рассадником разврата – здесь собирались куда более извращенные души.

– Ты потрясающе слушаешь, Медалин. Это редкость. Девушки так часто пытаются произвести на меня впечатление, что это утомляет. А твое внимание к моим словам практически возбуждает… – палец Беса прошелся по моей скуле, опустился к шее.

Я отвела взгляд в сторону, пытаясь справиться с дрожью. Эти невесомые прикосновения, казалось, оставляли следы на коже. Следы, которые не смыть и не стереть.

Неожиданно Винсентио щелкнул пальцами, я вздрогнула и едва заметила, откуда у нашего столика взялся официант.

– Принеси нам ванильный лед с карамельным инжиром.

Не прошло и минуты, как перед нами появились пиалочки с мороженым. Я не стала отказываться, мне нужно было хоть чем-то себя занять.

Вскоре к нам подошел какой-то мужчина.

– Винсентио, друг мой, что за ангел посетил этим вечером наш тихий уголок? – он улыбнулся, а его взгляд буквально раздевал меня.

– Красива, не правда ли? – Бес по-собственнически поправил прядь моих волос, а затем его палец скользнул по моей обнаженной спине. Между прочим, очень холодный палец – до этого прикасавшийся к пиале с мороженым.

Я непроизвольно выгнулась, чуть наклоняясь вперед.

– Очень. Мои деньги уже просятся в твой карман.

– Спасибо за предложение, Мартелло, но эта птичка пока что не продается.

– Прискорбно это слышать. Но я буду готов дождаться своей очереди. Приятного вечера.

Бес кивнул, и мужчина удалился. А я только теперь поняла, что сидела, затаив дыхание, все это время.

– Испугалась? – голос Винсентио играл со мной.

– Да, немного…

– Хорошо. Потому что страх – это тоже форма возбуждения. Особенно если ты не знаешь, чего боишься больше – быть тронутой… или остаться нетронутой.

– Я не хочу, чтобы меня трогали. Особенно такие, как он.

– И что же в нем тебе не понравилось?

– Все.

– Ты напрасно так несправедлива к старине Мартелло. Он один из самых безобидных клиентов «Шепота». Но если ты не хочешь познакомиться с ним ближе, постарайся не наскучить мне.

Ладонь Беса легла на мою талию, словно призывая к действиям. Я решила, что поняла его намек, и потянулась вперед, к его губам. Просто потому, что не хотела стать куртизанкой зала извращений. Но когда между нашими губами осталось всего несколько миллиметров, Винсентио отстранился.

– Не опускайся до обманчивых поцелуев. Я выбрал тебя не за это, а за твою свежесть.

Я растерянно взмахнула ресницами, не понимая, чего он тогда хочет от меня.

– Думаю, больше не стоит соблазнять посетителей, иначе мои девочки понесут убытки. Пойдем.

Бес оперся на трость, собираясь подняться, но я остановила его, прихватив за кончик рукава.

– Подожди. – Мужчина с удивлением посмотрел на меня. – Мы не обсудили мою зарплату.

Винсентио снова откинулся назад и коротко рассмеялся.

– И все же, все женщины созданы Творцом одинаковыми… Я буду платить тебе больше, чем в «Золотом Гранате».

– Там бы я только пела. Без ущерба для своей репутации.

– Медалин, оказывается, у тебя есть деловая хватка? Не многие осмелятся со мной торговаться…

Я недовольно скрестила руки на груди. Здесь я ради Энли, лекарств и нашего дома. А значит, должна добиться хорошей зарплаты. Бес поджал губы, раздумывая.

– 65 шукетов за ночь. Это более чем достойно. А некоторые дополнительные услуги могут оплачиваться отдельно. И не забудь про чаевые, если ты их заслужишь, конечно.

Я постаралась не дать своему лицу дрогнуть. Это было больше, чем я ожидала получить.

– Теперь мы можем идти? – Бес насмешливо выгнул бровь.

Я кивнула. Кажется, настало время отрабатывать эти деньги. Мужчина встал и подал мне руку, словно мы на приеме, а не в борделе. Я приняла эту игру.

Мы неспеша вышли из зала. Винсентио, кажется, специально давал гостям возможность налюбоваться мной. Я чувствовала их липкие взгляды у себя между обнаженных лопаток, но заставила себя идти с гордо выпрямленной спиной. Сейчас мне казалось, что именно Бес защищает меня от этих мужчин – он преграда между мной и их вожделением. Но это было обманчивое чувство. Стоит ему подать знак рукой – и я стану просто товаром.

Пройдя коридор, мы вернулись к двери в мою комнату. На ней уже повесили табличку с красивой надписью «Канарейка». Что ж, вот птичка, а вот и ее клетка. Бес галантно пропустил меня вперед, а затем зашел следом и прикрыл дверь.

– Удивительное платье… – он остановился за моей спиной и провел пальцами от моей шеи до поясницы легким волнующим прикосновением. – Оно создано не для того, чтобы его носили, а для того, чтобы его снимали.

Я решила, что это намек, и скинула бретельку со своего плеча. Мужское дыхание на шее обжигало, по телу разлилось томление. Оно предавало меня, помня, что вчера получило свое первое яркое удовольствие. И хотело испытать это снова…

Ладонь Винсентио легко скользнула с поясницы под ткань, прошлась по плоскому животику, легла на едва прикрытую грудь. Я подалась назад, упираясь бедрами в его пах. Если близости не избежать – то лучше постараться получить удовольствие.

– Думаю, на сегодня достаточно. А завтра ты будешь петь, – прошептал Бес, и до меня не сразу дошел смысл его слов.

Он отстранился, и спине сразу же стало холодно. А затем вышел, оставляя меня одну в легком замешательстве. Винсентио ушел, но у меня осталось такое чувство, будто на моей шее затянулся шелковый поводок – тонкий, но крепкий.

Глава 9

Следующий день прошел как в тумане. Я была разбита и чувствовала себя так, словно застыла в вязкой субстанции. Прошедшей ночью все обошлось, но Бес не из тех, кто будет платить деньги впустую. Наступит ночь, когда я отработаю все до последнего шукета.

Я готовила еду, давала лекарство брату, читала ему сказки, но все делала неосознанно, словно часть меня осталась запертой в «Красном фонаре». А вечер, тем временем, надвигался слишком быстро. Но выбора не было – мне нужны деньги и безопасность, потому, когда Энли уснул, я снова пошла в бордель.

У самого входа я увидела девушку со светлыми волосами, в кокетливой шляпке. Мое сердце радостно дернулось, я ускорила шаг, пытаясь догнать ее, у самой двери тронула за плечо:

– Ва́лери!

Девушка удивленно обернулась, затем нахмурилась.

– Простите, я ошиблась… – радость тут же схлынула с моего лица.

Незнакомка ничего не ответила, только поспешила скрыться в «Фонаре», а я замерла у двери. Чувство тревоги холодом пробежало по спине. Нужно попытаться выяснить хоть что-то…

Выдохнув, я снова шагнула в рассадник порока. В моей комнате меня поджидала какая-то дама.

– Ну же, быстрее, девочка! – она нетерпеливо взмахнула руками. – Хозяин не любит ждать.

Вооружившись расческой, она указала мне на пуфик около туалетного столика.

– Простите, а вы кто?

– Кто я? – удивилась женщина. – Мадам Селеста! Одна из трех роз нашего города, девочка! Когда-то по ночам мое имя шептали самые богатые и влиятельные люди. – Она произнесла это с истинной гордостью. – Если будешь прислушиваться к моим советам, то можешь стать и четвертой розой – задатки у тебя есть.

Я попыталась ничем не выдать своего отношения к подобной перспективе, просто сев на пуф и позволив местной наставнице заняться моей внешностью.

– Сегодня в «Шепоте» много гостей, господин Торнелли рассчитывает, что ты произведешь хорошее впечатление, – произнесла мадам Селеста, сооружая высокую прическу из моих волос. Затем подвела алой помадой губы. – Он сам выбрал наряд на этот вечер.

Женщина с восхищением показала мне платье. Тончайшее зеленое кружево было абсолютно прозрачно, а вырез на юбке со шлейфом доходил буквально до бедра.

– Великолепное, не правда ли? Под него нельзя надевать белье. Ты будешь словно серена, оплетенная кружевом водорослей…

– Я это не надену.

– Ты новенькая и не знаешь главного правила. Запомни его раз и навсегда: если господин Торнелли сказал тебе надеть платье – ты надеваешь. Если сказал встать раком – ты встаешь. Сказал открыть рот – открываешь рот. А если он всунул тебе по самые гланды и велел глотать – ты глотаешь.

– Но я не…

– Не куртизанка? Ты слышала про пять стадий отрицания? Не занимайся самообманом. Теперь ты проститутка, но у тебя по-прежнему есть выбор. Ты можешь стать очень дорогой проституткой и хорошо устроиться в жизни, а можешь скатиться до простой бордельной шалавы на окраине города. Так что хорошенько подумай, как тебе распорядиться своими талантами и вниманием хозяина.

Я замерла, осмысливая услышанное. Признать себя куртизанкой я не могла, но все же помнила предупреждение Винсентио о том, что если наскучу ему, то меня с руками оторвут клиенты «Зала шепота».

Тяжело вздохнув, я облачилась в открытое кружево. Вырез на бедре оказался настолько рискованным, что любое непросчитанное движение рисковало открыть чужим взглядам самое сокровенное.

– Поторопись, а то хозяин будет недоволен.

– Мадам Селеста, вы знаете Ва́лери? – я не могла не воспользоваться случаем и не спросить ее.

На лице женщины мелькнула тень.

– У нас не принято спрашивать о пропавших. Это правило номер два.

– Но она моя подруга.

– Мне жаль. Но я ничем не могу помочь. Пошли. Не заставляй клиентов ждать свой десерт.

Маленький подиум сейчас служил мне сценой. Одинокий софит осветил меня так, что ни у кого не осталось сомнений в прозрачности моего наряда. Мужские глаза блуждали по моему телу с жадностью, но я постаралась не думать об этом. Лишь нашла взглядом Винсентио. Мужчина сидел на своем диване, но не смотрел на меня, увлеченный обаятельной брюнеткой. Меня укололо легкое чувство ревности, и я чуть выставила в вырезе платья свою ножку.

Я начала свою песню шепотом, почти интимным, так любовницы дают горячие обещания своим возлюбленным под влиянием страсти. Когда все разговоры стихли, мой голос набрал силу, разлился по залу, будто горячий глинтвейн – мягко, тягуче, согревающе, но с пряными нотками боли. В моем голосе звучало томление, легкая тоска и призрачная надежда.

Жаль только, слушателей больше волновала моя вздымающаяся грудь с затвердевшими сосками и обнаженная шея. Многие с вожделением смотрели и на глубокий вырез, надеясь, что я покажу им чуть больше.

Моя песня закончилась на чувственной ноте. На миг повисла тишина, но затем зал медленно заполнился шорохами и шепотом. Официант поднес мне серебряный поднос с карточкой. Меня приглашали за девятый столик.

Я растерянно посмотрела на Беса, но он, кажется, был единственным, кого не заинтересовало мое выступление. Он кормил с рук спелой черешней свою брюнетку, полностью увлеченный тем, как ее губы касаются бордовых ягод.

Идти к Винсентио и сидеть в сторонке, как незваный гость, было бы глупо. Оставалось только принять приглашение. Я нашла взглядом нужный столик – мужчина за ним выглядел вполне обаятельно. Улыбнулась и направилась к нему, внимательно следя за шириной своего шага.

– Мне говорили, что сегодня в «Шепоте» я могу услышать выдающийся голос, но я сомневался, что «Красный фонарь» может меня удивить. Хорошо, что я все же нашел время прийти, – такими словами встретил меня незнакомец.

– Я рада, что произвела на вас впечатление, – я аккуратно села на диванчик подле него.

– Позволите угостить вас вином?

Я снова бросила быстрый взгляд в сторону Беса. Брюнетка потянулась к его губам, но он преградил ей путь своим пальцем, покачав головой, словно говоря, что со шлюхами не целуется. После этого я кивнула мужчине. Винсентио просил меня не пить, но сегодня ему нет до меня дела.

Мужчина наполнил мой бокал, и я сделала глоток. Алкоголь горячей волной растекся по венам. Неожиданно рука мужчины легла на мою ногу и поползла вверх, скользя вдоль выреза. Он нагнулся к моему уху, обжигая горячим дыханием:

– Я люблю доставлять удовольствие. Меня это невероятно заводит. Хочу, чтобы ты расслабилась и доверилась мне.

Его рука скользнула под кружево, а пальцы накрыли клитор. Я подавила вздох возмущения, напоминая себе, что это не то место, где соблюдаются нормы приличия.

– Ты вкусно пахнешь… – его губы коснулись кожи на шее.

Меня бросило в жар. Было стыдно, и в то же время это запретное удовольствие в нескольких шагах от Беса необычайно волновало. Я остро ощущала давление пальцев, движение ладони у меня между ног.

Поцелуи на шее стали более влажными, а пальцы мужчины действовали удивительно виртуозно. Казалось, он знал все о моем теле, будто он – музыкант, а я – инструмент. Он играл мелодию возбуждения, заставляющую мои бедра раздвигаться. Я тяжело задышала, приоткрыв губы, чувствуя, как внизу живота скручивается тугой узел. Пальцы вцепились в угол дивана. Мой взгляд снова скользнул к Винсентио и на этот раз встретился с его глазами. Меня словно пробило молнией, между складочек стало невероятно мокро, а соски неприлично призывно выпирали под кружевом.

Я смотрела, как незнакомая брюнетка с вожделением сосет большой палец Беса, и не могла заставить себя отвести взгляд. Словно между мной и парой за другим столиком проложили невидимый мост.

Пальцы мужчины задвигались быстрее, моя поясница выгнулась, а ресницы задрожали. Но я продолжала смотреть на Винсентио, словно именно его взгляд вел меня к пику удовольствия.

Я чувствовала себя натянутой струной. Еще одно движение пальцев – и мир сузился в узкий тоннель, где я была пульсирующей точкой между влажных бедер, а по другую сторону – взгляд стальных глаз. Его глаза сузились, а мои зрачки расширились от удовольствия. Тихий, почти невесомый вздох сорвался с губ, а дрожь пробежала по телу. Бедра сжались вокруг чужой ладони. Это было так обжигающе безумно и порочно, что у меня закружилась голова от волнения.

Мужчина рядом довольно вытер руку о тканевую салфетку. Затем глотнул вина.

– Ты потрясающая. Люблю отзывчивых женщин.

Я только кивнула, не находя слов для такого сомнительного комплимента. Мне хотелось исчезнуть. Я боялась, что вот-вот начну краснеть от стыда. А еще я злилась на себя и на Винсентио. На себя – за то, что получила удовольствие, а на Беса – за то, что он позволил посетителям «Красного фонаря» прикасаться ко мне.

Тут ко мне снова подошел официант, поднося карточку. «Иди в свою комнату». Кажется, теперь хозяин решил воспитать провинившуюся игрушку.

– Мне пора, – коротко бросила я так и оставшемуся для меня незнакомцем мужчине и поднялась.

Ноги слушались плохо, но я не могла позволить себе упасть в грязь лицом. Не здесь. Не тогда, когда меня пожирают глазами.

Дойдя до своей комнаты, я выдохнула. Хотелось повернуть ключ в замке и взять паузу. Но я понимала, что такая выходка может дорого мне стоить. Я отошла от двери, собираясь присесть на диван, как в комнату вошел Бес.

– Это было прекрасное выступление, Медалин, – произнес он вместо приветствия. – Но теперь я хочу персональное шоу.

Мужчина быстро пересек комнату и сел.

– На колени.

Прозвучало надменно и холодно, как приговор.

Глава 10

Мое тело задеревенело, а грудь сдавило.

– Если я совершила ошибку…

Серые глаза полоснули меня острым, словно лезвие, взглядом.

Сами собой в памяти всплыли слова наставницы: «Если хозяин сказал встать на колени – ты встаешь…»

– П-прошу… – прошептала едва слышно, но взгляд приказывал подчиниться.

Что-то внутри меня надломилось. Я опустилась на колени между ног мужчины, чувствуя себя безвольной пленницей. Глаза расширились от страха, а грудь стала тревожно вздыматься.

Протянув руку, Бес обманчиво ласково провел пальцами по моему лицу, а затем надавил на мои губы, просовывая большой палец мне в рот. Внутри меня возникло чувство, будто меня ставят на один уровень с той брюнеткой из зала.

– Двигай своим язычком, – вкрадчивый шепот.

Я попыталась протестовать, но получилось невнятно. Бес ритмично задвигал пальцем, его зрачки расширялись от нарастающего возбуждения. Второй рукой он легко смахнул бретельки с моих плеч, оголяя взволнованную грудь. Он играючи коснулся моих сосков, вызывая мурашки на теле. Затем он расстегнул штаны и освободил свой набухший член. Палец покинул мой ротик, и мужчина запустил руку в мои волосы, притягивая к себе.

– Не надо… пожалуйста… – я уперлась руками в его колени.

– Сегодня это твой усилитель голоса. Исполни чувственную песню для меня…

– Я не умею, прошу, отпусти…

– Я научу. Открой ротик, согрей мою плоть своим дыханием…

В глазах Винсентио я прочла что-то неумолимое. Возможно, такой взгляд видят провинившиеся, за минуту до наказания. Я знала, что этот мужчина может быть жестоким. Ведь королем борделей он стал не просто так. И если я не буду делать то, что он говорит, то это лишь усилит мои страдания.

Я приоткрыла губы, горячее взволнованное дыхание вырвалось само.

– Теперь оближи его…

Я прикрыла глаза, но все еще не могла заставить себя высунуть язык, внутри меня держался какой-то барьер. Пальцы мужчины больно потянули за волосы, вынуждая меня припасть губами к подрагивающей от возбуждения плоти.

Ничего подобного я никогда не делала раньше. С Лорентом все было не так. Мы никогда не переступали черты откровенной порочности. Но теперь я была вынуждена погружаться в этот омут.

Я несмело приоткрыла губы. Едва коснулась дрожащим языком. Винсентио шумно выдохнул.

– Твоя неопытность удивительно возбуждает. Я хочу, чтобы ты обхватила его губами…

Мадам Селеста говорила о пяти стадиях отрицания:

Первое – отрицание, я не продажная женщина. Но я получаю деньги за работу в «Красном фонаре».

Мои губы раздвинулись чуть шире.

Второе – гнев, как он смеет нарушать мои границы, как смеет пользоваться моими сложными обстоятельствами?! Но гнев ничего не изменит. На него не купишь лекарства для Энли.

Я медленно облизала языком головку.

Третье – торг, если я буду хорошо себя вести, он меня не тронет, я буду просто петь. Это самообман. Если я наскучу Бесу, он просто продаст меня другим, а в худшем случае – выдаст Шраму.

Я обхватила ладонью толстый ствол.

Четвертое – апатия, мне уже все равно, что он со мной сделает. Лишь бы все это скорее закончилось. Снова ложь. Ведь мне понравилось испытывать удовольствие. Даже там, в зале, с незнакомцем. Мое тело отзывчивое и чувственное. И на это я больше не хочу закрывать глаза.

Мои губы обхватили текущую возбужденную плоть.

Пятое – принятие, я уже одна из них. Женщина, прилетевшая на свет красного фонаря. Мне повезло с тем, что не пришлось идти на фабрику. Мое тело – всего лишь оболочка, я справлюсь с новой ролью. Ради Энли и нашего дома. Ради сытной еды и права на тепло и лекарства. И в наше время это выгодная сделка.

Я погрузила глубже в себя мужской член.

Если Бес сказал открыть рот – я его открою. И не важно, придется ли мне петь или сосать. Я справлюсь с обоими заданиями.

Мне показалось, что я вернула себе контроль над ситуацией. Но рука мужчины сжалась на моем затылке, буквально насаживая на свое торчащее достоинство. Горло судорожно сжалось, воздуха стало не хватать, а глаза заслезились. Ногти второй руки впились в ногу мужчины.

Бес все еще был хозяином ситуации. Он надавил еще, и у меня из горла вырвался протестующий хрип. А когда он отпустил, я тут же отстранилась и тяжело задышала. По моим щекам потекли слезы.

– Тебе предстоит еще многому научиться, но для первого раза достаточно. Иди ко мне. – Винсентио похлопал по своему колену.

Первым порывом было желание отказаться, сбежать, снова попытаться спрятаться, но я удержала себя, напоминая, что я еще могу взять ситуацию в свои руки. С тяжелым, хрипловатым дыханием я поднялась и разместилась на коленях Беса. Он опустил руку, касаясь моих складочек, проверяя, насколько я готова. Было стыдно признать, но внизу у меня было влажно и горячо. Притянув второй рукой мои бедра, мужчина насадил меня на свой член. Я медленно опустилась, чувствуя каждый распирающий миллиметр его проникновения.

Волна жара прошлась по коже. Грудь заныла, желая прикосновений, я прогнулась в пояснице, и Винсентио обхватил губами торчащий сосок. Легкий вздох сорвался с моих губ. Сейчас я управляла своим удовольствием. Могла познать свое тело и его желания. Так зачем отказывать себе?

Я медленно двинула бедрами. Это оказалось приятно. Слишком приятно. Я положила руки на грудь мужчины, чтобы мне было удобнее, а затем стала двигаться увереннее, подбирая ритм и амплитуду.

Сегодня я буду использовать его член для своего удовольствия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.