# Ревизор: возвращение в СССР 42

Серж Винтеркей

Приключения московского аудитора, попавшего из нашего времени в СССР, продолжаются. Интерес к Павлу Ивлеву все больше возрастает, в том числе и за рубежом. Он нужен даже тем, о ком вообще не подозревает. И что-то надо делать, чтобы защитить предприятие в Больцано от конкуренции со стороны мафии…

## Глава 1

Москва, завод «Полёт»

Директор завода «Полёт» уже и не помнил, когда он в последний раз спал больше пяти часов, но недовольным он отнюдь не был. Он очень радовался тому, что два года назад создал связку с заместителем первого секретаря горкома Захаровым.

Да, тогда он немного рискнул, но теперь было очевидно, что это была прекрасная идея, и весь риск полностью окупился. Ключевые сотрудники предприятия, включая его самого, получали дополнительные деньги в рамках сверхплановой деятельности. А граждане СССР – увеличившиеся поставки продукции завода.

А в сентябре на деятельность предприятия обратило внимание само Политбюро. Согласованное вначале с Захаровым изготовление двух десятков детских площадок вскоре по настоянию Гришина получило совершенно новый уровень поддержки, которая раньше директору казалась невозможной. При этом она последовала уже после изготовления этих самых двадцати площадок. До того, как он ее получил, он думал, что при поддержке Захарова как сыр в масле катается, но те потоки сырья и станков, что обрушились на предприятие после высказанной Политбюро заинтересованности в скорейшем развитии производства детских площадок были просто манной небесной…

Захаров ему все разъяснил, рассказав по секрету, что уже размещённые площадки стали источником чрезмерного шума для членов семей Политбюро, и нужно поставить в соседних дворах побольше других площадок для отвлечения детворы, а иначе бы можно было и умом повредиться, так и не поняв, с чего вдруг такая щедрость…

Да, от него потребовали срочно изготовить десятки новых площадок, но и фонды выделили совершенно грандиозные. Старое оборудование вынесли из цеха, предназначенного для расширения производства детских площадок, за рекордное время – за сутки. Новое разместили и наладили всего за двое суток.

Все работники, что участвовали в этом авральном переустройстве, получили такие премии, что были беспредельно счастливы. На территории цеха разместили новейшие станки из Японии, Швейцарии и Германии, причём он сам лично выбирал, что именно хочет получить.

Под шумок, конечно, воспользовался такой возможностью, чтобы прихватить кое-что и для модернизации традиционных часовых цехов, то, что было жизненно необходимо для улучшения качества, а ведь в этой пятилетке он ничего нового уже получить не ожидал…

Более того, помимо самого Гришина, ему уже звонило трое других членов Политбюро, которые расспрашивали его о нуждах предприятия и обещали всяческую поддержку в случае, если возникнет такая в ней необходимость. Из скромного директора стандартного московского предприятия, которое, конечно, было на слуху, но таких в столице были ещё десятки, он внезапно превратился в политическую фигуру.

Правда, когда он думал об этом, руки немножко начинали дрожать от такого внезапно высокого уровня, на который он вышел. А в ответ от него-то всего-то и требовалось клепать как можно больше новых детских площадок повышенного комфорта. Изготовить их нужно было как минимум сотню к Новому году, но с такими-то возможностями, что он получил, почему бы и нет?

Той же самой нержавейки он нахапал столько, что хватит для следующих двух лет производства в ускоренном режиме. Выдали ему фонды на нее так щедро, словно у него важное предприятие военно-промышленного комплекса, а не скромное гражданское предприятие…

Была заказана и щедро оплачена и незапланированная ранее научно-исследовательская работа по созданию универсальных разборных железобетонных платформ, которые можно заливать прямо на предприятии и потом монтировать на нужной местности под основу детской площадки. Со всеми нужными пазами для крепления элементов детской площадки…

Теперь площадки можно монтировать хоть в самый лютый мороз, без проведения каких-либо других землеустроительных работ. Снег, главное, отгрести в сторону, и можно возводить. И когда потеплеет, ничего плохого с площадкой не случится. Это, конечно, удорожало каждую детскую площадку, но, с другой стороны, теперь их можно было устанавливать в любое время года. И не переживать, что дети расшатают конструкции в первые дни после заливки бетона, когда он ещё ничего не держит.

Конечно, директор понимал, что два-три года такого масштабного производства – и новенькими площадками будет оснащена не только Москва, но и Ленинград, и другие крупные города. В совсем уж провинциальные города, конечно, такую дорогостоящую продукцию вряд ли повезут. И вот тогда уже могут возникнуть проблемы с загруженностью нового цеха…

Он уже говорил об этом с Захаровым. Захаров покивал, но особых опасений не высказал, отметив, что новейшие импортные станки-то на заводе останутся. Значит, просто-напросто надо будет придумать выпуск какой-то новой, такой же востребованной продукции вместо детских площадок. Или же заранее позаботиться о том, чтобы предприятие всё же получило заказ и для производства детских площадок для провинциальных городов небольшого размера. Пообещал переговорить с кем-то толковым, кто обязательно подскажет, как именно лучше поступить, и потом вернуться к этому разговору.

***

Москва, Лубянка

Румянцев был собой весьма доволен. Он даже получил огромное удовольствие, наблюдая раз за разом, как высокопоставленные офицеры КГБ, к которым он подходил со своим вопросом, ошарашенно разевали рты, услышав, что дерзкий студент собрался в загранку на Кубу на военном самолете, и просит от комитета замести все хвосты… Сначала Кутенко… Непосредственный начальник, кстати, ошарашенно помотав головой, сам с этим вопросом дальше по инстанции идти не решился. Явно перепугался, что начальство на него наорет – мол, распустили совсем агентов, раз они такое у вас себе позволяют! Может, еще «Чайку» Леонида Ильича прикажете переправить тем же самолётом тоже на Кубу, чтобы студент там по острову Свободы на ней катался, ни в чем себе не отказывая?

Так что к генералу Комлину ему пришлось идти самому, что его вполне устраивало. В отличие от напугавшегося подполковника Кутенко, он присутствовал возле того кабинета, в котором наглый студент самому Андропову лекцию читал, и полагал, что на него лично никто из приближенных к председателю лиц орать точно не будет. А вот мелькнуть лишний раз у таких тяжеловесов для карьеры совсем не помешает…

В кабинете у Комлина он получил истинное наслаждение, глядя на побагровевшего после его рассказа о скромной просьбе Ивлева генерала. Тот матюгнулся, не без этого, но отнюдь не в адрес Румянцева.

А затем они вместе пошли в кабинет Вавилова. Да, это удовольствие продолжалось и продолжалось… А вот Вавилов, вначале тоже разозлившись, почти тут же и расхохотался:

– Не, ну анекдот же! Выйду на пенсию, будет хоть что вспомнить!

И дал добро без каких-то проблем. Хотя Румянцев и так понимал, что к Андропову уже они точно не пойдут. Хватит цирка на сегодня. Полномочий заместителя председателя для такого решения вполне достаточно.

Вернувшись в кабинет, он начал названивать Ивлеву. А того дома не оказалось. Пришлось общаться с его няней.

***

Москва, двор у дома Ивлевых

Хотел уже домой идти, звонки нужные делать, но Валентина Никаноровна еще не закончила со всей накопившейся информацией.

– Павел, вам также звонил Олег Петрович Румянцев. Я ему сказала, когда вы будете, он обещал вам перезвонить. Свой телефон, как и в прошлый раз, когда вы отсутствовали, оставлять отказался.

– Спасибо большое, Валентина Никаноровна, – ответил я. – У него смежный телефон с начальником, и тот не любит, когда ему на него звонят… Вот он сам и набирает всегда.

Надо же как-то объяснить няне такое удивительное нежелание оставлять свой номер телефона? А про себя подумал: «Ну вот он, решающий момент. Едем ли мы на Кубу или нет?».

Потрепал детей по макушкам и, вздохнув с сожалением, направился домой. Дела не ждут. Всем дозвониться, время нужно.

Раза три набирал – каждый раз у Таисии Григорьевны было занято. Наконец, спустя минут пятнадцать, всё же до неё дозвонился.

– Здравствуйте, Таисия Григорьевна, – говорю, – Павел Тарасович Ивлев, звонили мне?

– Да, Павел Тарасович, – властным голосом, словно именно она была членом комитета партийного контроля при ЦК КПСС, а не Межуев, сказала она. – Владимир Лазаревич хотел бы вас завтра увидеть в 16:00. Сможете подойти?

– В 16:00, к сожалению, нет, читаю лекцию по линии общества «Знания» в Московском зоопарке.

– Ясно, – недовольным голосом сказала секретарша–помощница. – Сейчас посмотрю ещё раз его расписание.

– Хорошо.

– А в пятницу в десять утра сможете?

– В пятницу в десять утра у меня занятие на полигоне воинской части, но при необходимости, если другого времени не найдется, могу перенести.

– Ну, конечно, переносите, что вы там себе еще думаете? – раздражённо ответила Таисия Григорьевна. – Вас такой к себе человек вызывает, а вы ещё тут размышляете, переносить или нет?

Тут я уже не выдержал.

– Знаете что, Таисия Григорьевна, при всём моём уважении, я не готов к тому, чтобы вы на мне своё раздражение вымещали. Я себя не на помойке нашел. Уже неважно, на какое время мы с вами договоримся, но я обязательно при встрече с Владимиром Лазаревичем проинформирую его о том, каким тоном вы с его посетителями разговариваете.

Не, ну а что она о себе вообразила? Что я ей, мальчик, что ли, чтобы меня строить? Тоже мне, царица Савская, поруководить мной тут решила. Похоже, вообразила, что она абсолютно незаменимый человек и может себя как угодно вести с теми, в ком Межуев видит перспективный кадровый резерв. Тем более если бы я к ней с пустыми руками приходил и смотрел как на пустое место, а я же ей постоянно что-то притаскиваю вкусное, и веду себя очень даже уважительно. Тут уже любой разумный человек начнёт себя повежливее вести с таким посетителем. Но если нет, она хочет войну – то она её получит.

В трубке повисло тяжёлое молчание. Я так понял, что помощница Межуева просто онемела, никак не ожидая услышать от студента такую отповедь. Потом сказала холодным голосом, который, возможно, показался ей самой гордым:

– Хорошо, договорились на пятницу на десять утра. Не опаздывайте.

И, не прощаясь, повесила трубку.

Я по этому поводу нисколько не обеспокоился. Даже если она побежит к Межуеву жаловаться, то он выглядит как серьёзный, обстоятельный чиновник. Такой человек не будет рубить не глядя, ясно, что захочет прежде всего со мной поговорить. А я уж не буду стесняться во время этого разговора. Все, что думаю о его деспотичной помощнице выложу…

Решив этот вопрос, сразу же сел, конечно, писать доклад для КГБ.

Раз теперь не требовалось раздувать объем, то текст доклада у меня много времени не занял. Как и в докладе для Андропова, постарался сделать основной упор на экономические, геополитические, психологические и культурные аспекты неразрешимых противоречий между русскими и американцами. Развил многое из того, что делал еще в прошлом докладе.

Румянцев перезвонил через час, когда я как раз и закончил. Словно чувствовал…

– Собственно, – сказал он, поздоровавшись, – я сразу по нескольким вопросам. Первый: когда будет готовый текст, который можно будет посмотреть?

– Да практически всё уже готово, – сказал я. – Осталось напечатать, но на это нужно хотя бы четверть часа. Могу подвезти доклад хоть прямо через час.

– Отлично, – сказал он. – Тогда другие вопросы обсудим не по телефону.

Положив трубку, я подумал, – эх, на самом интересном месте! Ну ладно, с другой стороны, подход совершенно разумный, я сам стараюсь ему следовать каждый день.

Напечатав доклад, поехал в КГБ. Молча поздоровались с Румянцевым около вахты, молча дошли до кабинета.

– Давай я сразу доклад гляну, хорошо? – спросил он, и я кивнул. Правильно, а то начнем о чем другом говорить, и позабудем про это… А нам же еще и дату надо согласовать, когда доклад буду читать.

Текст был по объему небольшим, офицер его быстро прочитал.

– Понятно, – сказал он, – значит, вот так, без вариантов? Не подружиться нам с американцами, получается.

– Никак совсем, – с сожалением развел руками я, – у них мания величия. Либо мы соперники, которых надо к ногтю, либо слуги. Промежуточных вариантов для нас не заготовлено. И ясно, что в слуги мы не готовы…

– Это точно, с чего бы вдруг, с нашей-то мощью? – фыркнул Румянцев.

Эх, ему бы сейчас про девяностые рассказать… И про то, как почти всю эту нынешнюю мощь быстро в немощь превратили… Но нет, неохота мне еще в психушку, лучше буду и дальше играть роль очень умного молодого человека…

– Так, в четверг уже поздновато, графики не согласуют многие. В пятницу можешь в десять утра? – спросил он деловито, порывшись в ежедневнике.

Да что они все, сговорились, что ли?

– Уже точно не могу, слишком серьезный человек встречу назначил, – покачал я головой.

– Генерал твой, небось? – попробовал на халяву разжиться информацией Румянцев.

– Не-а, – только и ответил я, и офицер хмыкнул, поняв, что продолжения не последует.

– Долгая встреча-то будет? – спросил он.

Ясно, значит, хочет все же в пятницу, да не во второй половине дня, а понедельник вообще не рассматривает. Крепко же ему хвост накрутили…

– Не знаю, но за час рассчитываю уложиться. Еще полчаса до вас добраться с запасом… В 11.30, наверное, смогу.

– Отлично, приходи за десять минут. Или даже за пять. Ты человек ответственный, и за эти пять минут тебя доведу. Править, тем более, твой текст больше вообще не будут, так что на это время можем в запас не закладывать.

Кивнул головой и выжидающе посмотрел на него – мол, давайте к следующему вопросу переходить.

– Так, по твоей поездке все согласовано. Устроим все отметки и для тебя, и для жены, и для няни… – сказал Румянцев, при этом «для няни» произнес с сарказмом, но я не стал реагировать на провокацию. Мы по этому поводу уже вчера посмеялись…

Дальше я получил еще и адрес пансионата, где на четверых на нас в ноябре уже номер подготовлен.

Вышел из здания КГБ. Так, теперь куда мне дальше?

Пошёл сразу к городскому телефону, набрал адъютанта генерала Балдина. Продиктовал ему название кубинского пансионата и его адрес. Тот, видимо, уже знал о планах своего начальника на отдых на Кубе, так что вообще ни одного лишнего вопроса мне не задал.

Вспомнил, что мне теперь надо договориться с Догеевым о переносе занятия в пятницу. Телефона Догеева у меня где-то был, но только домашний. И звонить ему ещё рано, можно только через часик его попробовать набрать.

Вспомнил о Догееве, и неизбежно всплыла в голове и сцена нашего недавнего визита с Эммой в воинскую часть на Лосином острове. Впрочем, каком недавнем – неожиданно для меня уже пять дней прошло… А я же хотел с Эммой встретиться, посмотреть на её статью, которую она сделает по итогам этой нашей вылазки.

Честно говоря, не очень сильно заботился об этом, потому что был уверен, что она сама меня наберёт, чтобы статью показать. А вот и не набрала. Значит, возможно, статья, с её точки зрения, вышла просто идеальной. Ну, кто его знает, может быть, и так.

Но всё же чувство ответственности взяло верх. Я сел в машину и поехал к общежитию, в которое Либкинды заселились. Надо всё же быть ответственным до конца. Затеяв какое-то дело, нужно доводить его до ума. Генерал Ветров провинциальной девушке огромный аванс сделал. Так что очень важно, чтобы Эмма писала прямо-таки идеальные статьи. Чтобы в «Красной звезде» ею все были очень довольны и транслировали это довольство и генералу, что её в Москву вытащил. Нам через него ещё, вполне возможно, и Славку пристраивать в Москве придётся. Так что он должен быть абсолютно уверен в правильности своего доброго поступка.

Но ехать с пустыми руками в общежитие, конечно же, было неприлично. К счастью, недалеко отсюда была булочная, а народ ещё не повалил с работы, так что очередей должно было быть по минимуму. Подъехал туда и за пять минут отоварился пятью красивыми, вкусно пахнущими баранками с глазурью и пятью свежайшими маковыми булочками. Они еще теплые даже были. Если сядем чай пить, то каждому будет по две штуки, – вот и славно.

Но мой визит в этот раз пошел не по плану. Дверь мне открыла незнакомая мне женщина лет шестидесяти, и на мой удивлённый вопрос:

– Добрый день! А где Эмма?

Ответила:

– Я Изольда, помощница. Она меня наняла, пока в Святославле будет, уехала вот вчера поздно вечером. До субботы, сказала, что не появится.

– Понятно, – сказал я. – Тогда я Кларе Васильевне сдобу занесу и оставлю, да и побегу по своим делам.

Правда, уйти от Клары Васильевны быстро не удалось. Так-то она раньше настороженно на меня посматривала, видимо, не очень была счастлива от идеи переезда в Москву. Но вот сегодня как-то оказалась ко мне вполне себе расположена, так что пришлось мне задержаться и поболтать с ней. Да собственную баранку одну съесть с чайком.

Она сообщила мне, что гуляет теперь каждый день с детьми по два часа во дворе, когда погода соответствующая. И что Эмма договорилась в военном госпитале, что в следующий понедельник повезёт туда деда на полное обследование, в том числе даже на самых современных аппаратах. А в среду туда же и обоих детишек завезёт, но уже к педиатру.

А ещё Эмма уже была в одном из тех садиков, список которых я ей от профессора Северцева передал в пятницу. Но там предложили обратиться к ним или в другое заведение уже после того, как они переедут из общежития жить в конкретный район Москвы. Сказали, что раз они ещё не знают, где будут жить, то какой смысл на месяц или два ребёнка отдавать? Вполне может быть, что если место окажется слишком далеко от нового дома, то он только адаптируется, и придётся его снова забирать, чтобы вести в другое учреждение. Это может оказаться плохо для психики.

Я кивнул, соглашаясь. Клара Васильевна всплеснула руками, увидев, что у меня чай закончился, и тут же побежала мне доливать.

Ну вот и выяснилась причина, почему она стала ко мне гораздо лучше относиться, чем раньше. В отличие от Святославля, в Москве явно есть кому позаботиться о здоровье и деда, и малышей.

Надо будет, кстати, сказать Эмме уже не при Кларе Васильевне, чтобы она вслед за дедом и бабушку пристроила на полное обследование. Нельзя всё же забывать о том случае, когда она всерьёз помирать собралась. То, что узнав о страшной аварии, приключившейся с Эммой, и о том, что за детьми присматривать больше некому, фактически восстала из мёртвых – это хорошо, конечно. Но кто сказал, что здоровье у неё с тех пор существенно улучшилось?

Очень волевые люди способны на буквально крохах здоровья годы своей семье в тяжёлой ситуации помогать. А потом, едва ситуация улучшится, тут же рухнуть замертво. И нам вот такой вот сценарий абсолютно точно не нужен.

Да, точно, надо сказать, чтобы обследование бабка прошла, и чтобы какой-то курс лечения для неё обязательно провели. По тем её слабым местам, что прежде всего внимания требуют.

Вышел от Либкиндов. Посмотрел на часы. О, великолепно, как раз успеваю к Галие на работу, подхвачу ее. Жена точно обрадуется… Подъехав к работе, припарковался, вышел из машины и постоял минут десять, наблюдая за выходом из ССОДа.

Наконец, выбежала Галия. Рабочий день позади, а походка лёгкая, счастливая. Как же хорошо быть молодой! После сорока лет – черта с два вот так легко и радостно, после целого трудового дня выскочишь…

Ладно, хватит уже погружаться в такие вот размышления. Я теперь тоже молодой. И нужно стараться соответствовать своему новому возрасту, а не ворчать по каждому поводу.

Увидев меня, жена обрадовалась. Подбежала резво, обняла за шею, поцеловала! Приобнял ее за талию и пошли к машине.

– Как дела на работе? – спрашиваю ее.

– Ой, пока что всякая ерунда, но скоро две крупные выставки будут. Народу понаедет!!!

## Глава 2

Италия, Больцано

Тарек очень сильно беспокоился. Сбывались его худшие опасения. Он так хотел скрыть от невестки проблемы с подделками продукции, но Дина как-то умудрилась с присущей некоторым женщинам легкостью попасть в цель на первом же совещании, едва не расколов финансового директора, которого Тарек просто забыл предупредить о том, что сицилийскую тему не нужно вообще упоминать на общем собрании. Он специально вынес этот вопрос к рассмотрению в другое время для узкого круга специалистов, но все сбили эти цифры темпа прироста за прошлый месяц. И как Дина на них внимание обратила?..

И ведь не прекратила попытки разузнать что-то. Сеньор Сандрелли рассказал, что она его расспрашивала после совещания, но он промолчал, сообразив, что Тарек не хочет, чтобы она знала о проблемах с мафией. И на фабрике потом тоже нескольким сотрудникам вопросы наводящие задавала, словно невзначай. Хорошо, что о проблеме знают немногие, и ничего конкретного Дина не узнала.

Но меры принимать надо было. Поэтому вечером, придя домой, Тарек первым делом попросил Нуралайн завтра проехаться с невесткой по магазинам, чтобы он мог спокойно поговорить с Фирдаусом. От сына он ничего скрывать не планировал и намеревался строго-настрого запретить тому что-то сообщать Дине. Хотя был уверен, что Фирдаус и сам будет держать рот на замке, едва узнает, в чем проблема. Сын не меньше его самого опасался взрывного и непредсказуемого характера жены. А ну как снова рванет закупаться автоматами?! Деньги у нее есть…

Нуралайн с поручением справилась на «отлично», уехав с Диной с самого утра и предупредив, что вернутся они не раньше вечера. Тарек же первым делом пригласил к себе сына на разговор, попросив секретаря, чтобы через час к ним присоединилась Мария, как раз подготовившая подробный план рекламного турне.

Разговор с сыном получился длинным. Помимо сицилийцев Тареку с Фирдаусом хватало важных тем для разговора. Начавшаяся война, новости с родины от общих знакомых, которые не уехали по их примеру и оставались в Ливане, лихорадка, охватившая на фоне войны мировые рынки, перспективы их бизнеса… Проговорили они намного больше часа.

Тарек очень подробно рассказал Фирдаусу о подделках и обо всех шагах, что уже были предприняты в этом направлении и информации, которую удалось получить.

– Сын, очень прошу тебя, – повторил он напоследок, – сделай все возможное, чтобы Дина оставалась в неведении обо всей этой ситуации. Она очень решительна и импульсивна. Мне с лихвой хватило впечатлений в прошлый раз, когда она с оружием в руках бросилась воевать с мафией. Я совершенно не хочу повторения. Тем более, что в этот раз все намного серьезнее.

– Отец, не волнуйся, я целиком и полностью тебя поддерживаю. Диана ничего от меня не узнает. Я слишком люблю жену и не стану подвергать ее такому риску.

Одобрительно кивнув сыну, Тарек пригласил в кабинет Марию.

– Я бы хотел, чтобы Дина была максимально загружена подготовкой к этому проекту, – предупредил он Марию, едва она сделала краткий обзор предстоящих в рамках турне мероприятий для Фирдауса. – Желательно, чтобы у нее и минуты свободной не было, чтобы отвлекаться на что-либо другое.

– О, сеньор Эль-Хажж, у меня прямо камень с души сейчас упал, – лучезарно улыбнулась Мария в ответ. – Я как раз переживала, что вы будете против того, что Диана будет слишком занята рекламным турне. Дело в том, что большинство мероприятий у нас завязано именно на нее, организационных вопросов надо решить огромное количество. Кроме того, есть возможность дополнительно договориться о нескольких рекламных контрактах для Дианы с нашими партнерскими компаниями…

– Делайте все, что посчитаете нужным, – энергично кивнул Тарек. – Чем больше Дина будет занята турне, тем меньше времени и сил у нее будет на то, чтобы интересоваться другими темами.

– Замечательно, сеньор Эль-Хажж. Можете на меня всецело рассчитывать, – радостно потерла руки Мария, уже перебирая в уме все дополнительные акции и прикидывая график. – Тогда завтрашний день мы проведем в Больцано, чтобы Диана могла подробно ознакомиться с мероприятиями в рамках турне, а послезавтра я хотела бы слетать с ней в Милан на пару дней. Нужно заняться примерками, а также договориться о съемках для портфолио.

– Хорошо, – кивнул Тарек. – Делайте все, что необходимо. Но по возможности, все подготовительные мероприятия все же лучше проводить в Больцано, как мы и договаривались. Приглашайте необходимых специалистов сюда, когда это возможно. Хочу побольше побыть с детьми, пока они не уехали.

– Само собой, сеньор Эль-Хажж, я помню нашу договоренность, – улыбнулась Мария в ответ.

***

Москва, типография

С самого утра решил заехать к Марьяне по поводу трёхтомника Майн Рида.

Приехал в типографию без звонка. Решил посмотреть заодно, как там идёт работа, когда никто не ждёт куратора. Проходную прошёл с таким деловым видом, что мне никто и слова не сказал, словно я имею право сюда ходить, как только мне захочется. Это мне, кстати, не очень понравилось. Получается, что кто угодно может так зайти, и Марьяна даже не будет знать об этом. Сразу направился в её кабинет.

Марьяна была на месте и очень удивилась, когда я появился на пороге.

– Павел Тарасович, – растерянно сказала она, – какими судьбами? А что ж вы не позвонили, я бы булочек каких купила к чаю…

– Вы ничего не потеряли, – улыбнулся я. – Булочки я только что купил, самые что ни на есть свежие.

Я и правда сразу после посещения Комитета по миру зашёл в буфет, прикупил там сдоб, как раз, чтобы к ней ехать не с пустыми руками. Если уж являешься незваным гостем, то, по крайней мере, какое-то угощение у тебя должно быть при себе…

Поднял сразу вопрос с пропускной системой:

– Уточните потом, после моего отъезда, почему меня пропустили внизу без всякого пропуска? Одно дело, если ваш вахтёр меня в лицо запомнил, после того, как я с вами туда-сюда ходил, тогда ещё ладно. А другое дело, если он просто по моей деловой внешности решил, что я имею право здесь находиться. Если так, то это уже никуда не годится. Если какой ревизор сюда к вам заявится вынюхивать про наши дела или милиционер из ОБХСС, а ведь эти ребята тоже с решительным видом ходят, вы можете про такой визит слишком поздно узнать, когда всё уже далеко зайдёт в нехорошую для нас сторону…

Марьяна зло сжала губы, и лицо все пошло морщинами, так что я понял, что с вахтёром она явно не будет говорить аккуратно, как я её просил. Но, с другой стороны, она тут начальство. Пусть она сама решает, какие методы использовать.

После критики перешёл к конструктиву, похвалив её за то, что она стала гораздо быстрее, чем при прежнем начальнике, выпускать новые книги. Лицо Марьяны от похвалы разгладилось, морщины остались только на лбу.

А затем я достал свой новенький трёхтомник Майн Рида и положил перед ней:

– Вот, посмотрите, пожалуйста, какое чудо я раздобыл. С Павлом Сатчаном переговорил, он согласен, что нужно с этим трехтомником работать. Когда будете готовы запустить его в работу?

– Нескольких недель на подготовку мне будет достаточно, я думаю… – сказала Марьяна уверенно.

Выйдя от нее, посмотрел на часы. Или домой ехать, или в спецхран. В спецхран, заодно посмотрю новости по США самые последние, чтобы в курсе быть на завтрашнем выступлении. А то мало ли попытаются завалить на мелочах, чтобы потом сказать – ну вот, товарищ лектор, вы тут прогнозы на пять лет вперед делаете, а сами не знаете, что госсекретарь США позавчера сказал в адрес СССР…

В библиотеке покушал в буфете и проводить лекцию по линии «Знания» в Московский зоопарк поехал. Приятное разнообразие, кстати, а то большинство лекций проходило все же на заводах…

На проходной меня, как и договорились, когда я звонил, ждал профорг – пухленький такой невысокий мужчина лет 35, с большой залысиной и сияющей на губах улыбкой.

– Павел Тарасович! – радостно сказал он. – Пойдёмте, у нас как раз осталось лишних пятнадцать минут. Забежим вначале к директору. Он очень хотел с вами пообщаться. Регулярно читает «Труд», нравятся ему ваши статьи. Впрочем, как и мне.

– Но я бы сегодня всё же хотел читать лекцию по той теме, которая назначена от общества «Знания», а не превращать её в творческий вечер, – на всякий случай напомнил я ему согласованную уже с Ионовым мою позицию.

– Да-да, конечно, нам говорили в обществе «Знания», и я отношусь к этому с уважением… Тем более ваша сегодняшняя тема, демография, не совсем вроде бы чужая тема для нашего зоопарка, мы частично ей тоже занимаемся. Правда, не человеческой, а звериной. Жаль только, что не все звери желают у нас размножаться, некоторые только в дикой природе хотят этим заниматься. И что мы только не делаем, как только голову не ломаем. Еда, максимально приближённая к природной, и норки делаем, или гнёзда – всё как у них в природе, а детёнышей нет, и всё тут, хоть убейся.

Я в детстве, конечно, как и большинство советской молодёжи, с огромным интересом читал книги Джеральда Даррелла про самых разных животных, в том числе и в зоопарках, так что немножко в теме был. О, кстати, удачно вспомнил. Может быть, в нашей типографии после Майн Рида одну из книг Даррелла запустить? «Под пологом пьяного леса», к примеру. Дети, которым в руки она попадёт, будут в полном восторге. Да, неплохая идея…

Впрочем, профорг быстро переключился на другую тему:

– Директор у нас, кстати, просто замечательный – ветеран войны, добровольцем на фронт пошёл, гвардии капитаном вернулся! Две книги уже издал, прямо сейчас над третьей работает. Вполне может быть, что в следующем году уже и издавать её будет, если успеет, конечно, потому что работа у директора зоопарка очень хлопотная, а человек он очень ответственный…

Директор оказался вежливым, интеллигентным человеком с грубыми чертами лица, но доброй улыбкой на устах. И с такой шапкой волос, что мой сосед Иван мог бы обзавидоваться. Правда, в отличие от Ивана он стриг волосы достаточно коротко. Тут же начал мне с энтузиазмом рассказывать про самых редких зверей в Московском зоопарке.

Это было действительно интересно и познавательно, настолько, что у меня тут же появилась мысль: а не написать ли мне одну из следующих статей как раз про Московский зоопарк?

Правда, сразу же вспомнил о той книге, которую сам директор пишет. Если я использую в своей статье несколько его удивительных историй, то потом он, возможно, не сможет их в своей книге использовать. Хотя… В принципе, это можно сделать в статье в формате рассказа от его лица, тогда точно никаких сомнений не останется, что это его собственные истории. Другое дело, что такой формат всё же в газетах не очень популярен. Это всё же уже формат интервью, а не обычной газетной статьи. Так что, наверное, все же воздержусь.

Директор тем временем, вздохнув, с сожалением отметил, что так-то планы у него грандиозные по развитию зоопарка, но всё упирается в ограниченное финансирование.

Сказал, что он очень хочет побольше павильонов для животных перестроить так, чтобы они были на открытой местности, огороженной водяным рвом от зрителей.

– Понимаете, все эти решётки очень негативно влияют на восприятие животных нашими посетителями, словно это какие-то опасные твари. А ведь на самом деле животные – это часть нашего естественного окружения. И зачастую человек как раз намного опаснее даже диких хищников…

Я был с ним полностью согласен, и мне сразу же пришла идея из будущего, что могла бы ему пригодиться…

Конечно же, в будущем я посещал Московский зоопарк, в том числе и после той модернизации, которая была проведена, и помнил, насколько он после этого изменился к лучшему.

Вспомнил также один из способов, которым это было проделано: когда почти у каждой зверюшки появились свои спонсоры…

Сейчас, конечно, трудно ожидать, что какой-то один человек захочет объявить себя спонсором той или иной зверушки, но, с другой стороны, в Советском Союзе тысячи крепких и успешных предприятий, которым это вполне может быть интересно.

Тут же начал объяснять идею директору:

– Представьте, что вы обратитесь на ЗИЛ, к примеру, и предложите этому предприятию, что они помогут вам как материалами, так и рабочими в расширении вольера для носорогов, чтобы они уже были не за решёткой, а были огорожены водой. А вы им в ответ около этой носорожьей территории несколько табличек поставите, в которых опишите весь вклад ЗИЛа в расширение этого павильона и искреннюю благодарность этому московскому предприятию за вклад в развитие Московского зоопарка.

Дальше люди увидят, прочтут, и молниеносно информация разойдётся по другим предприятиям. На собраниях трудовых коллективов начнут спрашивать: «А чем мы хуже ЗИЛа, того самого, который над носорогами шефство взял? Почему наше предприятие ничего ещё не сделало для Московского зоопарка?»

– То есть, – сказал директор, радостно заблестев глазами, – получится, что мне ещё и особо не придётся бегать по предприятиям, уговаривая их помочь.

Все верно. Один или два раза ещё придётся, а дальше уже дело пойдёт запросто. Наверняка быстро найдутся ещё десятки предприятий, желающих отметиться на территории Московского зоопарка добрым делом.

Подумав ещё, я добавил:

– И вот что мы ещё сделаем: после того, как один такой проект успешно завершится, вы позвоните мне, я к вам тут же приеду и напишу статью об этом. Всячески расхвалю это предприятие, которое пошло навстречу Московскому зоопарку и помогает делать счастливыми всех тех детишек, которые приходят сюда с родителями. И вот после этого вам уже точно начнут звонить со всего Советского Союза, со всех его уголков, – продолжил я. – Многие предприятия решат отметиться таким же образом.

– Гениально! – сказал Сосновский радостно. – Ведь ежели это получится, мне не придётся больше обивать пороги чиновничьих кабинетов, выбивая деньги на модернизацию территории зоопарка.

– Да, когда вы работаете напрямую с предприятиями, вам деньги-то особенно и не нужны, – согласился я. – Они сами выделят и технику, и материалы, и добровольцев быстренько наберут. На солидном заводе может и пятьдесят тысяч рабочих быть в штате, что им полсотни набрать добровольцев, что обожают зверей и всю жизнь мечтали в зоопарке не просто побывать, а что-то доброе для него сделать? Вы разве что, может быть, покормите их во время работы. Вот на это деньги могут пригодиться.

То есть фактически это будет система шефства. Но не над всей вашей организацией, как это обычно принято у нас сейчас, когда берут шефство над больницей там, детским домом или школой, а над территорией отдельной парочки животных. Думаю, такого ещё никто не делал. Но уверен, что каких-то проблем с реализацией бюрократических у вас особых быть не должно. Сам принцип вполне себе законен в советском обществе.

Директор так увлёкся моей идеей, что задал мне ещё несколько вопросов, так что закономерно на лекцию мы опоздали.

Зато началась она с того, что, не замечая некоторого недовольства собравшихся в зале – всё же сидеть лишнее время никому не хочется, – он вышел за трибуну и начал воодушевлённо рассказывать, какой замечательный человек сегодня посетил Московский зоопарк. И что он так увлекся моими идеями, что лично виновен в том, что лекцию мы начинаем с опоздания.

Рассказал, конечно, основные моменты по советской демографии, и когда отметил, что с расширением городского населения резко снижается рождаемость, кто-то в первом ряду громко заметил:

– Вот и у животных точно так же. Им воля нужна, а не все эти бетонные закоулки.

Заявление трудящиеся восприняли одобрительным гулом. Видно было, что проблемы с рождаемостью у животных тут больная тема. Впрочем, я это еще по общению с профоргом понял. Вот же удивительные люди, настоящие подвижники… Трясутся полжизни над какой-нибудь парой редких птичек, и за каждого их птенца болеют больше, чем сами родители…

И после лекции Сосновский ещё долго меня не отпускал, всё тряс руку и говорил, что если моя идея по шефству сработает, то, пока он директор, я в любое время могу с женой и с детьми приходить в зоопарк совершенно бесплатно, и он нам лично будет экскурсии устраивать.

Не обошлось, конечно, и без традиционного подарка. Больше всего я, конечно, боялся, что мне какую-нибудь экзотическую зверюшку подарят – место всё же довольно специфическое, и уж чего-чего, а этого добра у них в избытке. Помнил рассказы капитана нашего, что какая-нибудь мартышка способна с квартирой учудить…

Но нет, тяжёлый пакет характерно успокаивающе позвякивал.

Приехав домой, встретил во дворе Родьку. Он стоял неподалёку от нашей игровой площадки, как обычно в последнее время плотно забитой детьми с окрестных дворов, помимо нашего. В этот раз он был, правда, без своей знаменитой нарукавной повязки.

Увидев меня, сразу же поздоровался – вежливый такой мальчуган – и спросил меня:

– Ну как дела, дядя Паша? Что у вас нового? Что сегодня делали?

О, прям какой коммуникабельный! – обрадовался я и решил не менее вежливо ответить:

– Да длинный сегодня день был, Родька. Всё перечислять слишком долго, но вот из самого интересного, наверное, для тебя – я только что из Московского зоопарка приехал, читал там лекцию.

– Лекцию? – почему-то удивился пацан. – В Московском зоопарке?

– Да, есть такая организация, называется общество «Знание», я в ней состою. Они мне говорят, куда отправляться для того, чтобы лекцию прочитать.

– Ух ты! – сказал Родька и тут же уставился мне за спину, радостно так причем.

Обернувшись, увидел Гришу, только что вышедшего из-за угла. Тоже, как Родька, обрадовался – давно с ним не встречались. Родька, конечно, побежал навстречу отцу. И тут я услышал то, от чего тут же согнулся пополам со смеху.

– Папа, папа, дядя Паша только что в Московском зоопарке лекцию для бурундуков и носорогов читал! Представляешь?

Гриша, конечно, не смог себе это представить, правда, судя по моей реакции, сразу же заподозрил, что Родька что-то переврал. А я вот очень даже себе живо представил. Молодец пацан, дал мне толчок. Я вообразил живо тот самый зал, в котором выступал, только если бы на каждом кресле вместо человека какая-то тварюшка сидела.

Вместо дружелюбно улыбающихся девушек – тех самых бурундучков с выпуклыми щёчками, набитыми орешками про запас, про которых Родька упомянул. Рядом с ними – пафосных фламинго. По центру, конечно же, знаменитого манула. Вместо всех административных работников зоопарка сидят пингвины в аккуратных фраках, ну и так далее. И я всему этому звериному царству вещаю торжественно о демографической ситуации в Советском Союзе.

– Ну, Родька, ну молодец! – Впрочем, я тоже маху дал. Решил по-взрослому поговорить со школьником такого возраста, не объяснив получше, что именно я там делал… Хотя вот как было представить, что он мог такое себе вообразить?

– Бурундукам и носорогам, говоришь? – спросил подошедший к нам Гриша, улыбаясь, когда я наконец разогнулся, перестав помирать со смеху.

– Не, ну у меня есть для этого основания, – подтвердил я ему. – Людям же сложнее лекции читать. Они уйти в любой момент могут, а звери-то за решёткой, им деваться некуда от лектора общества «Знание».

Вот теперь Гриша наконец тоже понял, что именно напутал Родька, и начал смеяться. Повеселил нас пацан по полной программе.

Отсмеявшись, я попытался объяснить Родьке, как оно всё было на самом деле. Правда, вначале не получалось – я каждый раз срывался на смех, представляя себе описанную им картину. Тут уже Гриша пришёл на помощь, рассказав сыну, что лекции люди читают исключительно для других людей.

Правда, Родька у Гриши стойкий оловянный солдатик, не стал сдаваться. Сразу же заявил отцу, что у него в классе есть одноклассница, у которой пёс вместе со всеми смотрит телевизор, внимательно прислушиваясь к звукам, которые раздаются с экрана.

На этом мы с Гришей осознали, что, возможно, не стоит портить ребёнку очарование детства. И ладно, пусть уж дальше ходит и всем рассказывает, что дядя Паша лекции бурундукам и носорогам читает. Если кто из взрослых поверит, так тому и быть – думаю, ничем особенно мне это не угрожает…

## Глава 3

Италия, Больцано

После чудесного дня с Нуралайн Диана вернулась в Больцано расслабленная и довольная. Свекровь со всей серьезностью отнеслась к предстоящей Диане поездке по Европе, настояв на необходимости приобрести достаточное число нарядов и подходящих к ним аксессуаров.

– Дина, ты будешь вращаться в высшем обществе во время рекламного турне, – терпеливо поясняла она на удивленные вопросы Дианы о том, зачем покупать так много вещей. – Как лицо «Роза Росса» ты постоянно будешь в центре внимания, с тобой будут общаться журналисты, снимать тебя для различных публикаций и передач. Очень важно, чтобы ты каждый раз была в новом наряде. Туфли или сумочка могут быть теми же, но платья обязательно должны быть разными. И украшений нужно несколько наборов.

– Так ведь приемов будет много, – изумленно расширились глаза Дианы. – Это ж сколько надо всего купить?

– Часть твоих нарядов для турне уже готовятся, – успокаивающе улыбнулась Нуралайн. – На большинство приемов у тебя будут готовые ансамбли с подходящими по дизайну чемоданами. А нам надо с тобой подобрать несколько запасных вариантов на случай незапланированных выходов в свет. Уверяю тебя, лишними они точно не будут.

– Хорошо. Я доверяю вашему опыту и мнению, – кивнула Диана свекрови, – раз говорите, что они нужны, давайте займемся покупками.

В итоге утром они направились в Верону, где провели весь день до самого вечера, сначала методично обходя лучшие магазины, которые мог предложить этот город, а потом, пообедав, расположились на отдых в одном из модных салонов красоты, чтобы провести остаток дня не только приятно, но и с пользой.

Поздно вечером, вернувшись к мужу, Диане пришлось устроить ему с Тареком небольшой модный показ, чтобы показать все, что они приобрели сегодня.

– Ты потрясающе красива! – восхищенно на разные лады твердил жене Фирдаус, с восторгом встречая каждый новый наряд.

– Мне кажется, мы с Нуралайн немного перестарались сегодня с покупками, – слегка смущенно шепнула Диана мужу после очередной демонстрации. – Так много всего накупили… И украшения такие дорогие…

– Что ты, дочка, – тут же вклинился в разговор Тарек, услышавший слова невестки. – Программа турне очень обширная. Я думал, это только первая партия ваших покупок. Вряд ли этого хватит…

Диана посмотрела на свекра с таким изумлением, что тот аж рассмеялся, замахав руками.

– Не смотри так! Это просто мое предположение. Завтра у вас с Марией с утра совещание по предстоящей рекламной поездке. Она заведует всеми организационными вопросами и скажет тебе точно, чего и сколько понадобится.

– Хорошо! – кивнула Диана, улыбнувшись и облегченно выдохнув. – Надеюсь, мы все же сможем обойтись тем, что уже купили сегодня, а то не представляю, сколько чемоданов понадобится, чтобы разместить все мои вещи.

– Вот это вообще не проблема. Уж чемоданами мы тебя точно обеспечим в нужных количествах, – рассмеялся Тарек. – И вообще, я впервые вижу молодую девушку, которая говорит, что купила всего слишком много и ей пожалуй хватит. Обычно все бывает наоборот…

Диана в ответ только руками развела, беспомощно улыбнувшись. Умом она прекрасно понимала, зачем нужны все эти многочисленные платья и украшения. Она должна выглядеть достойно и соответствовать и имиджу их фабрики, и статусу их семьи. Но вместе с тем не могла отделаться от мыслей о том, насколько избыточны и бесполезны по сути все эти траты на платья, которые она наденет от силы один-два раза. И это в лучшем случае. Ведь почти все наряды вечерние. В обычное время в таких не походишь. Красиво конечно, слов нет, но смысла ноль, – мысленно вынесла она вердикт, задумчиво рассматривая покупки.

А ведь если отмотать время на пару лет назад… Она бы что угодно отдала за такой вот поход по модным магазинам. Да даже всего за одну вот такую импортную шмотку, а что уж говорить о таком количестве, что можно чемоданы набивать один за другим. В обморок бы просто упала от счастья, скорее всего, увидев все это и узнав, что это все ее.

Да, она меняется. И Диана также поняла, что скорость этих изменений ее пугает…

***

Святославль

Первый день пребывания Эммы в Святославе прошёл совсем не так, как ей хотелось. Её душа рвалась к Славке в воинскую часть, а ей пришлось с дядей Германом встречаться с возможными покупателями. Сначала с теми, что хотели купить дом в Святославле, а потом пришлось ещё ехать в Брянск, чтобы переговорить с теми, кого там нашёл родственник Германа.

Люди были достаточно приличные и тут, и там. Но одна беда – предлагали гораздо меньше денег, чем планировала выручить Эмма.

Она уже выяснила, за какую сумму можно купить дом на территории Москвы – не где-нибудь в деревне под ней, как у Пашиных родственников, а непосредственно на территории самой Москвы. И получалось, что меньше 8000 ни одного нормального дома не было. Только совсем плохонькие.

А куда ей с ребёнком-инвалидом и почти неходячим дедушкой в совсем плохонький дом переезжать? Кто там ремонтом будет заниматься?

Славка, когда из армии придёт, так до того момента ещё дожить надо под протекающей крышей. Да и Славка хоть и кое-что умеет – вместе с Пашей ремонт на его чердаке делал, – но всё же не профессиональный строитель.

А пока что выходило так, что за дом в Святославле предлагали 2500, а за дом в Брянске – 3500, то есть выходило на 2000 рублей меньше любого нормального предложения в столице.

Эмма уже была в бухгалтерии «Красной звезды» и узнала, что зарплату ей положили очень даже приличную, даже по московским меркам. Обещали, что со всякими доплатами у неё будет почти 200 рублей. Для девушки с незаконченным высшим образованием это очень даже неплохо, плюс стариковские пенсии.

Но и жить же на что-то надо.

Но, вернувшись из Брянска, она наконец откинула в сторону все эти тягостные раздумья, потому что прямо на вокзале её встречал Славка, приехавший туда на командирской машине по прямому распоряжению своего полковника.

Оба они очень сильно соскучились, слишком давно не виделись. Так что Славка, схватив её, прижал к себе и закружил вокруг себя.

Эмма немножко стеснялась, но была так рада, что ей было не до этого. Правда, заметила, что люди никак плохо на это не реагировали. Более того, один старик с суровыми чертами лица даже пихнул в бок свою бабку и сказал ей:

– Вот и я так тебя кружил на этом же перроне в 45-м, помнишь?

– Помню, конечно, – ответила ему та. – Только ты тогда не так красиво приехал, а из теплушки выскочил. И я тебя совсем не на машине встречала. Как к лучшему-то жизнь изменилась, Вася! Вон у нас сержанты на легковых машинах разъезжают и девушек своих встречают на вокзале.

– Ой, ну что ты себе придумала, Лариса, – ехидно сказал старик. – Не его это машина, шофёр он! Машина-то командирская…

В общем, устроили они людям и представление, и настроение подняли.

По дороге в воинскую часть Эмма, придя в себя от эйфории, рассказала всё же Славке про непростую ситуацию с финансами.

Славка, нахмурившись, сказал:

– Эмма, я думаю, надо обратиться к Паше. Практически уверен, что одолжит он нам эти деньги. Насколько я слышал, он себя очень уверенно в столице чувствует.

– Нет, Слава, это никак невозможно, – горячо возразила ему Эмма. – Он и так нам столько всего хорошего сделал, так во всём помог, что мы ему по гроб жизни обязаны. Ни за что я к нему по поводу денег не обращусь. Я и так ему сто рублей уже должна.

– Эмма, это же в долг. Мы же друзья, я обязательно, как вернусь из армии, найду способ подработать и вернуть деньги.

– Нет, Слава, должны же быть хоть какие-то приличия! В конце концов, нельзя так сильно вешаться на шею одному человеку, взваливая на него все свои проблемы. Я сама этого ни в коем случае не буду делать. И я тебя очень прошу, тоже, пожалуйста, не делай этого. Я что-нибудь обязательно сама придумаю.

Славка только покачал недовольно головой, но тему развивать перестал.

По приезду в часть повёл её сразу к полковнику. Тот, радушно улыбаясь, усадил её за свой стол, тут же отправив Славу за чаем. Через минуту подошёл и заместитель командира части.

Минут десять поговорили о том о сём под чаёк с конфетами и даже неожиданно для Эммы – пирожными, явно купленными в Святославле. Правда, она так и не поняла: это сам Слава по своей инициативе купил их или командир его отправил перед тем, как на вокзал её встречать, чтобы заехал.

Затем командир положил перед ней толстую папку высотой сантиметра в три:

– Вот, мы после слов Славы о твоём приезде кинули клич по всей нашей части. Здесь каждый из наших солдат-срочников какую-то историю своей жизни рассказывает. То же самое касается офицеров. При этом обрати внимание, что мы все эти истории проверили, и всё, что показалось нам слишком фантастическим, здесь отсутствует. Так что то, что есть, ты можешь смело использовать в своей статье.

Эмма, конечно, несколько обалдела от такого обилия материала. Она думала, что в воинской части на Лосином Острове ей много всего дали, когда она туда пришла. Ну нет, тут материалов было раза в три больше, да ещё всё от руки написано.

Да уж, над этой статьёй она точно поработает на совесть, уделив ей кучу времени. Правда, часть работы можно провести, когда она на поезде в Москву будет ехать. Чем ещё заниматься в вагоне, в самом деле?

***

Москва, Комитет партийного контроля при ЦК КПСС

Таисия Григорьевна занималась порученными ей Межуевым делами, а сама никак не могла на них сосредоточиться. То и дело вспоминала про то, как Ивлев ее отчитал…

Она виновата, конечно, вела себя неподобающе. Парень ее просто бесит, настолько он ей симпатичен, а ведь она уже пенсионерка, куда ей… Ивлев – словно напоминание о ее упущенных возможностях в личной жизни. Вот и не может она с ним спокойно общаться, едва заслышит его голос или увидит, как тут же срывается на эмоции… И боясь выразить свою симпатию к нему, начинает его строить, как школьника, ударяясь в другую крайность…

Ну а теперь она нисколько не сомневалась, что он действительно, как и обещал, все Межуеву про ее поведение выскажет. Ведь она действительно вела себя несносно, а он в своем возрасте уже многого добился. Слишком многого, чтобы спокойно стерпеть то ее вызывающее поведение.

А Владимир Лазоревич потом точно вызовет ее к себе и будет ругать. Он таких вещей не понимает и не одобряет. Сам всегда спокоен и вежлив, и никакого чванства не приемлет. И ведь даже не признаешься в том, почему она так на Ивлева взъелась, этого он вообще не поймет. Решит, что она на старости лет и вовсе свихнулась. Тут уже выговором не ограничишься. Это очень спокойный и холодный человек, он на эмоциях никогда ничего не делает… И ждет того же и от нее, как его помощницы.

Вот и что же ей делать теперь? Как выкрутиться?

***

Москва, квартира Ивлевых

Вернувшись домой, занялся статьей по Ирландии. Завтра постараюсь улучить время и Ганиной ее закинуть.

Приехала Галия. Несколько уставшая, так что я сразу развеселил ее, рассказав про умозаключения Родьки о моей лекции в Московском зоопарке. Как-то так смог все хорошо описать, что жена аж слезы вытирала от восторга. И вся усталость после этого тут же и исчезла. Люблю я детей за их непосредственность! Никогда с ними не скучно.

К десяти утра поехал к Межуеву на прием.

Вошел в приемную, полностью готовый к тому, что придется долго ждать. Злая на то, что я поставил ее на место, помощница Владимира Лазоревича вполне может пожелать отыграться на мне, придумав шефу какие-нибудь срочные дела, которые заставят его отложить мой визит. Не очень хорошо, с учетом того, что в 11.30 меня уже в КГБ ждут на лекцию… Или вообще, постарается провести впереди меня к шефу кого-то другого, якобы по более срочному делу. Ее полномочий в любом случае хватит, чтобы попытаться отыграться на мою реакцию.

Правда, особенно я по этому поводу не переживал. Если не успею к Межуеву хотя бы к 10.40, просто уйду, а потом позвоню ему и объясню, что прибыл я вовремя, но вынужден был уйти из-за того, что у меня срывалась следующая встреча. И в любом случае расскажу ему, что у меня теперь очень плохие отношения с его помощницей, и почему. Ее я об этом предупредил, так что не стукачество, а просто реакция на ее неподобающее поведение. Неожиданная для нее, в силу моего возраста, конечно, но я и не обязан вести себя как восемнадцатилетний пацан, кланяясь каждой помощнице или секретарше кремлевского босса.

Неожиданно для меня в приемной никого не было, кроме Таисии Григорьевны. Значит, никого не нагнала, чтобы задержать время моего визита. Поздоровался с ней спокойно и сел на диванчик для посетителей. А она, сделав попытку улыбнуться мне, вздохнула и сказала:

– Павел Тарасович, прошу меня простить за тот телефонный разговор. Я вела себя неправильно. Позвольте объяснить причину. Вы мне уж больно напоминаете моего сына. Он похож на вас и у нас с ним сложные отношения, уж слишком он самостоятелен. И голоса у вас похожи. Вот я и путаюсь совершенно неосознанно, когда с вами общаюсь, реагирую на вас, как на него. Как мать на непослушного сына…

Очень странно все это звучало, если честно. Весь мой опыт говорил, что мне сейчас нагло врут. Да я даже не был уверен, что у нее сын-то вообще есть!

К счастью, мне с ней не детей крестить, как говорится. Редкие встречи с ее начальником означали, что нам просто надо поддерживать видимость деловых отношений. И формально извинения ею мне принесены, как подобает. Так что не буду тут работать психотерапевтом, пытаясь выяснить, в чем и зачем мне сейчас врут, а просто делаю вид, что меня все устраивает.

– Извинения приняты, Таисия Григорьевна. Все в порядке. С детьми часто бывает непросто наладить отношения.

Я не сказал, что теперь не буду жаловаться на нее ее шефу, но это само собой подразумевалось по этикету. Будь я настроен иначе, я бы извинений не принял. И я вел себя все это время образцово, в отличие от нее, так что она понимала, что эти тонкости мне известны, и теперь ей ничего не угрожает.

– Вы удачно пришли за десять минут до нужного времени. – явно успокоившись, сказала помощница Межуева. – Владимир Лазоревич сейчас свободен, проходите к нему.

Вот даже как… Режим наибольших преференций для меня включила, помимо извинений. Ну что же, в следующий раз можно тогда снова принести ей шоколадку и вернуться к нормальным профессиональным отношениям.

Меня порадовало то, что Владимир Лазоревич, когда я к нему вошел, выглядел намного лучше, чем в прошлый мой визит, когда его вид конкретно меня так напугал. Похоже, хорошо отдохнул, восстановился, и сразу словно пяток лет скинул.

– Чудесно выглядите, Владимир Лазоревич! – обрадованно сказал я вместо приветствия, – не подскажите, где вы так хорошо отдыхали, что налицо такой эффект?

Нет, это не был грубый подхалимаж, как могло бы показаться кому-то менее чуткому. Межуев человек опытный, разбирается в людях, он понял, что я реально обрадовался тому, что он хорошо выглядит, а не пытаюсь к нему подольститься. А сказал я это, потому что верю в то, что слова очень сильно влияют на здоровье человека. Если кому-то говорить все время, что он выглядит так, что краше в гроб кладут, то человек, поверив в это, может себя и до инфаркта довести. Так что никогда не стесняюсь, увидев, что значимый для меня человек уделил внимание своему здоровью, и это пошло ему на пользу, немедленно поддержать его морально, сказав о том, как он чудесно выглядит. Мало ли, человек курить бросил, вот сразу и цвет кожи посветлел. Но это же наркотик, и он изо всех сил с собой борется, противясь желанию закурить. А тут услышит о том, насколько лучше стал выглядеть, и это даст ему силы и дальше сражаться с желанием схватить очередную сигаретку и затянуться…

– Пицунда, Павел, Пицунда! Чудесный воздух, и с погодой повезло в августе. Никакой жары до обморока, приятный ветерок, можжевельники… И жене на пользу очень пошло. Так что имей в виду на следующее лето.

– Спасибо, запомню.

– Ну как твои дела? О том, что хорошо выглядишь, я уже говорить не буду, было бы странно, если бы ты в восемнадцать лет выглядел иначе.

– Спасибо, Владимир Лазоревич! Дети здоровы, растут, первые слова говорят. Жена с увлечением в ССОДе работает. Отец с мамой в полном порядке – чего же больше желать?

– Вот правильно ты, Паша, приоритеты расставляешь! Даже удивительно для твоего возраста. Я в восемнадцать лет здоровье родителей воспринимал как данность. Сам был абсолютно здоров, и не понимал, что такое возраст. И в голову не приходило, что может быть иначе. Но не будем о грустном. Тем более, что повод для нашей встречи очень даже хороший. Я похлопотал, и с учетом твоего участия в рейдах по борьбе с волокитой и взяточничеством на местах, а также расхищением социалистической собственности, Комитет партийного контроля при ЦК КПСС решил наградить тебя грамотой.

Ну что сказать – я, конечно, был очень удивлен. Никак не ожидал такое услышать…

– А вызвал тебя, чтобы с тобой обсудить, как лучше тебя наградить. Можно, конечно, тебя к нам вызвать, чтобы грамоту эту вручить, и это вроде бы более престижно. Но это все равно, что расписаться перед всеми, что я лично тебя курирую. Увидев тебя, такого молодого, удивятся, начнут справки наводить, и на меня выйдут. Сразу честно скажу, что у меня в нашей организации из-за моей принципиальности имеются враги, и они могут попытаться свои счеты со мной за счет тебя свести. Так что ты не будешь против, если грамоту тебя вручат на заседании парткома экономического факультета МГУ? От нас выделят человека, он приедет, скажет пару слов, вручит ее. В наших стенах никто тебя не увидит, люди просто проголосуют, когда вопрос вынесет руководство на голосование, за то, чтобы выдать грамоту одному из московских активистов, и тут же о тебе и забудут. А я постараюсь, чтобы награждать тебя выделили кого-то из моих сторонников, которые о твоем возрасте трепаться не будут потом у нас…

– Прежде всего спасибо, что похлопотали, Владимир Лазоревич! – поблагодарил я его. – И конечно, раз вы предлагаете наградить меня в МГУ, то вам это, конечно, виднее. Никаких возражений иметь по этому поводу я не могу…

После этого разговор мы закончили буквально за минуту. Выйдя из кабинета, я попрощался с Таисией Григорьевной, и отправился на выход из здания, обдумывая на ходу наш разговор.

В то, что Межуев хотел со мной посовещаться, я ни в коем случае не поверил – такой вопрос, как формат награждения, он сам вполне в состоянии решить. Фактически он мне сразу и предложил наиболее устраивающую его форму. С какой же целью вызвал к себе? Тут, скорее всего, цель даже не одна. Во-первых, чтобы у меня потом и сомнений не было, что грамота мне досталась именно его хлопотами. А то мало ли что она из КПК? Если бы Межуев не позвонил и не предупредил, я мог бы быть и не уверен, что именно он и расстарался с ней. Всякие случайности бывают… Во-вторых, наверное, хотел мне проверку устроить – как я отреагирую на вариант с награждением в КПК и в МГУ. Не слишком ли я честолюбив, чтобы потребовать награждение именно в КПК, и плевать на риск получить могущественных врагов… Сделай я такую глупость, наверняка интерес Межуева ко мне в дальнейшем резко бы снизился. Он сам человек аккуратный и осторожный, и вряд ли ему нужен кто-то под руку в будущем, кто готов из честолюбия заводить себе врагов без всякой в этом необходимости. Ну и также, наверное, хотел посмотреть на мою реакцию на эту новость. Поблагодарю ли его, обрадуюсь ли…

Но больше всего меня занимал другой вопрос – а чего это он мне награды одну за другой подкидывает? Только же по его хлопотам ленинскую стипендию дали, я уже и получить ее в повышенном размере успел. Подозрительно что-то, то на полгода пропадает, то каждые пару месяцев на меня награды обрушивает… Я же все равно ему без большой надобности, пока высшее образование не получу… Загадка какая-то, если честно.

Так и не придумав разумного ответа на этот вопрос, неспешно поехал по направлению к КГБ. Что-то у меня слишком большой запас по времени образовался. Ладно, доеду туда, припаркуюсь поблизости, да книжку почитаю художественную перед тем, как в здание комитета идти. Главное, что уже точно не опоздаю из-за аварии какой…

***

Италия, Больцано

Утром Мария сходу взяла Диану в оборот, загрузив огромным количеством информации. Рекламное турне по размаху оказалось весьма внушительным. Диана знала, что мероприятие предстоит серьезное, но, как оказалось, совершенно не представляла масштабов.

– Рим, Милан, Ницца, Монако, Париж, Брюссель, Цюрих, Мюнхен, Амстердам, Лондон…, – зачитывала она точки маршрута, под каждой из которых красовался внушительный список мероприятий. – Ничего себе поездочка!

– О да! – довольно кивнула Мария. – Рекламное турне должно получиться просто грандиозное. И это ты смотришь только общий план маршрута. А вот здесь подробный план мероприятий. Ознакомьтесь внимательно, пожалуйста, перед тем, как начнем прорабатывать основные моменты, – с этими словами Мария положила перед Дианой и Фирдаусом пухлые папки.

Те переглянулись, синхронно вздохнули и открыли их, начав просматривать содержимое.

– Я дам вам некоторое время на ознакомление, – сказала Мария, – как будете готовы к обсуждению, позовите меня, я буду в кабинете.

***

## Глава 4

Москва, Лубянка

Пришел за десять минут до начала, как и договаривались с Румянцевым. Увидев меня, он удовлетворенно кивнул, и крепко пожав мне руку, сказал:

– Вот все бы были такими же обязательными…

Прошли в тот самый зал, что и обычно, до лекции для Андропова. Сразу же обратил внимание, что на первом ряду прилично прибавилось возрастных офицеров с сединой… Такая реакция на прошлое выступление перед Андроповым? Высокие чины сами заинтересовались меня послушать, раз уж самому председателю сгодился, или их прислало еще более высокое начальство, потому что я самому председателю сгодился? Достоверно и не узнать, только гадать можно…

Сразу же после того, как я закончил непривычно короткий доклад, один из офицеров с третьего ряда поднял руку и с места спросил:

– Вот вы говорите о ненависти американцев к советским людям… Откуда у вас такая уверенность в этом? Или вы когда-то уже были в США и сами в этом убедились?

– В США я не был, конечно. – улыбнулся я в ответ на явную провокацию, да еще и пальцем деланную. Видимо, предполагалось, что если я американский шпион, то возьму и брякну, что да, бывал я в США, да еще и как. – К счастью, совсем не обязательно пожить в США, чтобы понимать, как примерно мыслит американская элита. А именно она имеет главное значение при определении внешней политики Соединённых Штатов Америки. Именно она очень легко убеждает простых американцев любить или ненавидеть ту или иную страну. И ехать в США, чтобы понять степень ненависти этой элиты к Советскому Союзу вовсе необязательно. Или вы серьёзно считаете, что если я приеду в США и заговорю с одним из тех людей, которые ненавидят Советский Союз, они тут же признаются русскому человеку в этом? У меня английский с русским акцентом, они сразу же догадаются, откуда я. И немедленно соврут мне что-нибудь. Американцы любят врать, дружелюбно при этом улыбаясь. Это одна из ключевых особенностей их культуры. Так что ездить в США с этой целью мне вовсе необязательно, у меня ни грамма достоверных знаний по этому поводу не добавится.

Повторю лишь сжато основные мотивы ненависти американских элит к нам. 1945 год стал бы годом неоспоримого могущества Соединённых Штатов Америки в мире, если бы не Советский Союз. Тем более обидно было им понимать, что именно мы разгромили Гитлера и даже понеся огромные жертвы на этом пути, все равно стали располагать сильнейшей армией в мире. Гитлера же сознательно на нас натравливали – и британские элиты и французские, и американские в том числе, чтобы стравить между собой СССР и Германию, и ослабить оба государства. А по факту вышло, что Германия полностью разбита, а Советский Союз стал военной державой номер один в мире. Когда твои планы вот так срываются, это очень бесит. И вызывает непреодолимое желание поставить соперника на место. И чем сильнее мы становимся с каждым годом мирного развития, тем больше у американцев чешется по этому поводу. Они верят, что избраны богом для власти над всем миром, и только Москва и мешает им добиться господства над ним. Для них этого вполне достаточно, чтобы, дружелюбно улыбаясь нам и тряся нашу руку в рукопожатии, нащупывать другой рукой у нас на спине место, в которое нужно воткнуть под лопатку нож. Западные джентльмены всегда так и действовали с теми, кто с их точки зрения, к их числу не относится.

Тут же получил следующий вопрос с первого ряда. От одного из новых седых офицеров, которых я раньше в этой аудитории не видел, наверняка со званием повыше, чем первый достаточно молодой офицер:

– И вы также выразились очень скептично по поводу возможности с нашей стороны расколоть союз между США и Западной Европой… Но ведь в ряде стран Западной Европы достаточно сильны позиции коммунистов и социалистов. Возможно, мы просто не дорабатываем по поддержке этих прогрессивных сил? Возможно, если приложить побольше усилий, нам удастся развернуть ряд стран Западной Европы против США?

– К сожалению, хотя официально именно Латинская Америка считается задним двором США, а не Западная Европа, на самом деле она тоже своеобразный задний двор американцев. Не по степени важности, а по степени контроля, который американцы считают необходимым над ней поддерживать. Я вам скажу, что будет, если хоть в одной из важных стран Западной Европы нам удастся усилить коммунистов или социалистов. На них обрушатся соединённые усилия всей Европы под дирижёрством американцев. Их выставят предателями свободного мира, и начнут активно финансировать тех, кто в этой же стране ненавидит Советский Союз. Мы же все это проходили сразу же после победы в Великой Отечественной Войне. Во Франции, Италии, Греции и Бельгии коммунисты были очень популярны в это время. А спустя всего несколько лет эти страны вошли в НАТО. Только Греция и задержалась с этим вступлением на несколько лет. Так что не рекомендую питать иллюзии, что такое возможно.

Ещё один седой офицер задал вопрос с первого ряда.

– То есть, вы считаете, что возможно проводить аналогию в отношении государства как биологического хищника?

– Ну я точно не первый, кто такую аналогию проводил в человеческой истории. Лично я считаю, что и возможно, и в некоторых случаях полезно, чтобы не иметь иллюзий. США однозначно самый крупный хищник в западном мире, и он не терпит конкурентов в любой части света. Когда мы пытаемся его умиротворить, полезно вспомнить пословицу: сколько волка не корми, а он все в лес смотрит. Это хищник, и его хищническая натура никогда не изменится. Он хочет безусловно доминировать, быть неоспоримым царём. И такие настроения в американском обществе время от времени приводят на верхушку власти в США точно также настроенных хищнически людей. И в этих случаях у нас сразу же будут резко ухудшаться отношения с США. Как бы мы ни радовались, что удалось о чем-то договориться с каким-то из редких миролюбивых американских президентов, со стопроцентной неизбежностью в стране-хищнике будут появляться у власти новые злобные хищники.

И этому, кстати, очень способствует мощнейший военно-промышленный комплекс. Это у нас военные предприятия государственные и просто тихо и мирно работают в соответствии с государственным планом. А в США все эти сотни мощных военно-промышленных предприятий жаждут войн, которые позволят им продать и заработать гораздо больше смертоносных товаров, чем в мирное время. А если войн нет, они ищут возможности их начать. Если даже не найдут какую-то подходящую войну, то ищут мощного врага для США, для борьбы с которым можно будет протолкнуть в конгрессе увеличение военного бюджета. И даже относительно мирный американский политик, приходя к власти, став конгрессменом или сенатором, после того как объедет десятки военных баз, набитых по уши оружием, начинает смотреть на мир с прищуром, как будто целится. И думает о том, как использовать этот огромный военный потенциал для того, чтобы заставить мир измениться в выгодную для Америки в сторону…

И снова вопрос с первого ряда.

– Меня удивляет ваша безусловная уверенность в том, что в ближайшие десятилетия американская экономика не будет иметь слишком сильных проблем. Не подскажите, на чем она основывается?

– Для моей уверенности в этом имеется много факторов.

Первый фактор связан с тем, что после очень серьезного разорения экономической базы Западной Европы в ходе разорительной Второй мировой войны, американцы смогли подмять под себя эти прежде богатые рынки. Мощное военное производство в США, не знавшее войны на своей территории, было быстро переведено частично на мирные рельсы. И получило сотни миллионов европейцев для сбыта своей продукции.

Поскольку рост уровня жизни в Европе неустанно продолжается с того самого 1945 года, это означает, что для успеха американской экономики есть такая важная причина, как сбыт американских товаров на территории пусть и менее богатой, но тем не менее достаточно состоятельной Западной Европы.

А ведь есть еще и сбыт на территории самой Америки, тоже развивающейся с каждым годом.

Так что пока американцы или европейцы не обнищают, эти факторы из года в год будут поддерживать рост американской экономики.

Следующий фактор тоже очень важен. Ужасы Второй мировой войны напугали многих богатых людей и крупные компании на территории Западной Европы. Они сделали важные выводы из своих разорённых предприятий и утраченных богатств на территории Европы и нетронутой территории США, решив, что свои деньги хранить все же надёжнее у американцев. Так что теперь европейцы очень энергично отсылают свои деньги на территорию США, где они идут на укрепление американской банковской системы и американской промышленности, жирующей за счёт экспорта на территорию Европы.

И еще очень важный фактор, который наращивает своё значение с каждым годом: после второй мировой войны американский доллар заместил английский фунт в качестве мировой валюты. Это означает, что большинство операций на мировом рынке осуществляется именно в долларах США. Именно доллар США одинаково востребован что в Греции, что в Германии, что в той же самой Латинской Америке или в Японии.

Трудно разориться, знаете ли, если все хотят вашу валюту, а вам практически ничего не стоит печатать её двадцать четыре часа в сутки. Фактически вы экспортируете нарезанную покрашенную бумагу. А в обмен на неё получаете: миллионы тонн нефти, цветные и чёрные металлы, легковые машины, одежду и лекарства, станки; и в целом всё, что нужно для вашей экономики, для ваших граждан.

Представьте, что завтра советский рубль вдруг станет вместо доллара мировой валютой. И вы, поехав в США с двадцатью пятью советскими рублями, сможете на них приобрести 15 килограммов кофе или дорогой кожаный плащ.

А представьте, что вы приехали туда с тремястами рублями, с тысячей рублей. И ведь вы везёте обратно огромную кучу товаров, оставив там взамен всего лишь окрашенную бумагу. Как считаете, насколько серьёзный стимул это придало бы развитию советской экономики и росту благосостояния советских граждан?

Следующий фактор: военно-промышленный комплекс США развивается не только за счёт войн, но и за счёт заказчиков военной продукции со всего мира, которые тесно связаны с американцами военно-политическим союзом.

Получая огромные военные заказы из-за рубежа, американские военные промышленники настолько хорошо зарабатывают, что просто не могут вложить всю эту прибыль в военный сектор американской экономики. В нем просто-напросто не нужно столько инвестиций. Поэтому часть этих денег неизбежно идёт в гражданские сектора американской экономики, развивая их и создавая миллионы рабочих мест.

То есть для США милитаризм – это выгодно. Продажа оружия за рубеж союзникам – это очень выгодно.

Ну и следующий фактор, который очень хорошо работает для США и, к сожалению, с которым есть серьёзные пробуксовки именно у нас в СССР: все новинки американцев, которые находят спрос в военном секторе, тут же перекочёвывают в гражданский сектор, если это вообще возможно. Учитывая огромные средства, сосредоточенные в военных технологиях, там постоянно появляется что-то новое, что способно принести огромные деньги. И, будучи переведённое на гражданские рельсы, становится мощным фактором для того, чтобы американская экономика в целом была высокотехнологичной и современной, и постоянно модернизировалась.

Есть и другие факторы, но эти самые основные.

Так что да, временные экономические проблемы у США, несомненно, будут. С моей точки зрения, определённые экономические проблемы начнутся в связи с войной на Ближнем Востоке буквально уже в ближайшие месяцы, а также они обострятся и к концу семидесятых годов. Но, опираясь на те факторы, что я перечислил выше, Америка сможет их пережить достаточно легко для себя. То есть никакой Великой депрессии образца двадцатых – начала тридцатых в Америке отнюдь не ожидается.

Вот в таком духе и общались целый час. Впервые так вышло, что сама лекция вышла очень небольшой, уложился за какие-то пятнадцать минут, а на ответы на вопросы потратил в четыре раза больше времени. Наконец меня всё же отпустили, когда, видимо, все желающие что-то спросить эту возможность удовлетворили. Всего ответил штук на восемнадцать вопросов примерно…

Поблагодарил всех и пошёл вслед за Румянцевым на выход.

– Жёстко за тебя сегодня взялись, – покачал головой Румянцев, – но ты молодец, очень хорошо держался. Я, конечно, не во всех твоих аргументах разбираюсь, но если после твоих ответов никаких вопросов в развитие не задаётся, видимо, ты сумел нащупать правильный ответ.

– Да это в любом случае дискуссия, – улыбнулся я. – Жизнь покажет, как оно всё будет.

Выйдя из КГБ, посмотрел на часы. С Догеевым позавчера я всё же созвонился, но взял себе хороший запас времени, так что у меня было ещё свободных полчаса. Правда, как назло, начался обеденный перерыв, и граждане хлынули, создавая очереди, во все места, где можно перекусить. Вспомнил только про одно место, где точно не будет очередей, так что свернул к Кремлю, где спокойно и пообедал.

***

Москва, Московский государственный историко-архивный институт

Карина не появилась ни на первой паре, ни на второй. Набычившаяся Женька Брагина уже чуть ли не кулаки не сжимала. Всю неделю эта симулянтка со своей белой повязкой делала вид, что хромает, каждый раз, когда ей на глаза попадалась. Но были моменты, когда Женька издалека на неё смотрела, когда Карина не знала об этом, и вот тогда особой хромоты она у неё и не замечала, так что была полностью уверена, что та придуривается.

Если она вообще не появится сегодня на третьей паре, то пойду вниз, к городскому телефону, и позвоню ей домой оттуда, решила Женька. А если она трубку не снимет, догадается, что я звоню, то вечером её родителям позвоню, нажалуюсь на неё, пригрожу, что по комсомольской линии займусь разоблачением ее вранья. По идее, после этого она в субботу у нас всё же появится.

Но к началу третьей пары Карина всё же появилась, правда, шмыгнула в аудиторию серой мышкой, сразу же вслед за преподавателем, за последнюю пару секунд до начала занятий, так что Женька даже подойти к ней не смогла. Видимо, как и было запланировано.

– Ничё, ничё, я подожду, – пробормотала она себе под нос.

И когда прозвенел звонок на перемену, тут же рванула к Карине, чтобы не дать ей сбежать сразу же за преподавателем.

– Ну что, Карина, – сказала она ей, когда та, вздрогнув, подняла на неё взгляд, – вижу, ты уже практически не хромаешь, вон как шустро в аудиторию залетела. Молодец, что подлечилась. Ну что, завтра мы снова приглашаем к нам Мишу с Наташей, так что ждём тебя с извинениями к 18:00. Адрес мой помнишь или напомнить?

– Знаешь, Женька, ты меня достала, – внезапно прошипела Карина, расставшись с прежней робостью, – никуда я к вам не пойду ни с какими извинениями. Шли бы вы все лесом.

– Вот так, значит? – зловеще прищурив глаза, сказала Женька. – Значит, тогда я пойду к комсоргу, сама виновата, не говори потом, что тебя не предупреждали.

И Женька тут же рванула к комсоргу. От двери аудитории, правда, еще раз оглянулась, давая Карине шанс опомниться, но та лишь нагло ухмыльнулась ей, и начала раскручивать на ноге бинт от повязки.

***

Италия, Больцано

Проработав несколько часов над программой рекламного турне, а потом пообедав прямо на фабрике, Диана пошла прогуляться по территории. Голова гудела от большого объема новой информации. Ей захотелось проветриться и немного привести мысли в порядок.

По фабрике Диане гулять нравилось. Идя по цехам и наблюдая за работой сотрудников, она с удовольствием осознавала, что является хозяйкой этого чудесного большого и отлаженного производства. Вернее, одним из владельцев, но все же… Чувство было новым и очень приятным. Диана поняла, что всерьез переживает за фабрику и хочет, чтобы здесь все было идеально. Надо будет как следует отработать на этом рекламном турне, – сосредоточенно подумала она. – Фабрике это принесет большую пользу. Да и мне тоже…

Это же на сколько я застряну в Европе? – тут же начала она подсчитывать в уме, неторопливо гуляя возле склада готовой продукции. – Хоть бы до Нового года в Москву вернуться…

Мария вывалила на нее целый ворох новых заданий и предложений. Помимо нескольких интервью для крупных газет, она выбила Диане съемку в телепередаче про путешествия, а также сразу три рекламных контракта, два от известных марок духов, которые хотели попасть в дорожные наборы для несессеров, которыми фабрика «Роза Росса» недавно дополнила ассортимент, и один контракт от крупного производителя сумок из Франции.

Диане очень понравилась помимо пользы для бизнеса и идея получить весьма серьезные деньги за несколько фотосессий, так что она с энтузиазмом согласилась. А когда узнала, что рекламные фотографии будут размещены в известных европейских журналах, так и вовсе пришла в восторг. Надо будет обязательно накупить побольше этих журналов и привезти в Москву, – сразу решила она, – раздам всем нашим и маме в Святославль отвезу. Обалдеют все напрочь, настоящий срыв башки будет. Эх, жалко, что передачу телевизионную не смогут посмотреть. Вообще фурор был бы…

Тут ее радужные планы и мечты были прерваны громким разговором возле склада. Хорошо одетая пара итальянцев, с виду муж и жена, что-то взволнованно и эмоционально обсуждали с двумя работниками фабрики, в одном из которых Диана узнала помощника главного технолога. Заинтересовавшись, Диана подошла к посетителям.

– Добрый день! – вежливо поздоровалась она. – У вас что-то случилось?

– Это сеньора Диана Эль-Хажж, – тут же поспешил представить ее помощник главного технолога. С совершенно очевидным облегчением, что появился кто-то из семьи, что владеет бизнесом и можно перевести стрелки.

– Да, мы видели вас в рекламном каталоге, – приветливо заулыбались итальянцы. – Вы очень красивы.

– Спасибо, – улыбнулась в ответ Диана. – Так что произошло?

– О, сеньора Эль-Хажж, даже неудобно говорить об этом, но что поделать. Мы недавно купили чемодан на колесиках, но он оказался очень некачественным, – тут же начала рассказывать женщина. – Колесико отвалилось почти сразу, и ручка в одном месте стала отрываться… Мы сразу приехали к вам на фабрику, так как живем не очень далеко, в соседнем городке, в надежде обменять его на качественный. И здесь нам уже рассказали, что появились подделки вашей продукции очень плохого качества, и мы именно такую и купили. Такая неприятность!

– Подделка? – удивленно обвела всех взглядом Диана. – А где вы ее купили, если не секрет?

– Да какой там секрет, – поморщился муж посетительницы. – Купили в Тренто, когда к сыну туда ездили. Там есть магазинчик, где неплохие галстуки и шляпы продаются. Вот там и увидели чемоданы эти…

– Мы давно хотели купить такой чемодан, – снова вступила в разговор женщина, – но спрос на вашу продукцию очень большой. Мы записались в лист ожидания в магазине в Риме, ждать почти три недели нужно было, а тут так неожиданно наткнулись на эти чемоданы. Да еще по такой привлекательной цене… Должны были заподозрить неладное сразу, конечно, но я так обрадовалась, что ничего не хотела слышать, – она смущенно потупила глаза.

– Да уж, сэкономили, – с виноватым видом покачал головой супруг. – Повезло, что нам только что объяснили, что мы можем выбрать один чемодан и приобрести со скидкой прямо со склада… Спасибо, это очень любезно с вашей стороны!

– Да, конечно, – улыбаясь, подтвердила Диана, усиленно размышляя, – мы заботимся о качестве продукции и думаю, вы сразу же почувствуете разницу, едва возьмете в руки настоящий чемодан фабрики «Роза Росса».

Поговорив еще немного с посетителями и отпустив их выбирать вместе с работником склада новый чемодан, Диана поманила к себе помощника главного технолога. Расспросив его подробно, она узнала, что это далеко уже не первый такой случай обращения на фабрику недовольных покупателей, и приезжают они не только из Тренто, но и из других городов.

А ведь это только те, кто приехал лично, – думала она, решительно направляясь в офис к Тареку. – А сколько таких, кто не приехал, а просто выкинул подделку, погоревав и поругавшись на фабрику… Так вот почему рост показателей замедлился. И понятно теперь, о каком «сицилийском факторе» начал говорить на совещании финансовый директор. Опять эти уроды открыли где-то незаконное производство и вредят моему бизнесу! Попередушу всех собственными руками!..

Постучав и зайдя в кабинет Тарека, Диана увидела там Марию.

– О, Диана, ты уже отдохнула? Как прогулялась? – улыбнулась та. – Готова продолжать?

– Чуть позже, – покачала головой Диана. – Вы не могли бы оставить нас на некоторое время? Я хочу поговорить с сеньором Эль-Хажжем наедине.

– Конечно, – засуетилась Мария. – Я тогда подожду вас у себя. Сообщите, пожалуйста, как будете готовы продолжить.

Утвердительно кивнув Марии и дождавшись, когда за ней закроется дверь, Диана тут же накинулась на свекра с расспросами.

## Глава 5

Италия, Больцано

Тарек сначала опешил от напора Дианы и попытался сделать вид, что ничего важного не происходит, но поняв, что невестка «уже сложила два и два», все же сдался и рассказал Диане очень подробно обо всей ситуации с сицилийцами. А также принес ей свои извинения, что проблему скрывал.

– Как это ничего пока не получается сделать с ними?! – возмущенно спросила Диана, услышав об отказе детективного агентства работать дальше по этой проблеме и о тупике, в котором оказалась фабрика. – В прошлый раз решили ведь все очень быстро. И в этот раз решим…

Она так и не села в кресло, продолжая возбужденно расхаживать по кабинету.

– Дочка, в прошлый раз все было существенно проще, – терпеливо пояснил ей Тарек. – Фабрика была недалеко от Больцано. Сицилийцев на ней почитай что и не было, кроме самого организатора этого подпольного бизнеса, которого мы так и не смогли поймать, он нанимал местных работников. Так что вопрос действительно решился быстро. Но сейчас все иначе. Они, похоже, сделали выводы и новое производство открыли на Сицилии. Там полиция бессильна что-либо сделать, и иные методы не сработают тоже.

– Почему? – Диана удивленно пожала плечами. – Это не настолько далеко. Взять побольше людей и разобраться с этой их фабрикой. Спалить ее ко всем чертям, чтоб знали, как нам дорогу переходить…

– Дина, ты не совсем верно понимаешь ситуацию, – вздохнул Тарек. – Если бы силовой вариант был возможен, я бы уже давно его использовал, не сомневайся. Я давно избавился от иллюзий в бизнесе и понимаю, что с некоторыми личностями другие методы не работают, многие понимают и уважают только грубую силу. Но здесь никаких ресурсов не хватит, чтобы вопрос решить силой. Сицилия – огромный остров, который по сути принадлежит итальянской мафии, является ее базой. Они там полноправные хозяева. Все институты, включая суды и полицию, подчиняются им. У мафии десятки тысяч боевиков, и оружие в ход они пускают весьма охотно. Стоит только зацепить их, и начнется война. Сожжем их фабрику, они приедут и сожгут нашу, убьем кого-то из мафиози, они объявят вендетту нашей семье и убьют всех мужчин. Я не готов рисковать близкими из-за бизнеса. Никакие деньги того не стоят.

– Так и что теперь делать? – Диана села в кресло, с разочарованием осознавая, что проблема действительно оказалась совершенно иного порядка, чем раньше.

С одной стороны, ее переполняли ярость и возмущение тем, что какие-то наглецы вредят их фабрике и портят своими подделками ее репутацию. Но с другой стороны, новость о том, что Фирдаус, Тарек и Амаль могут быть убиты в случае конфликта с мафией, подействовала на нее отрезвляюще. Рисковать близкими для Дианы было неприемлемо.

– Пока мы выжидаем, – пожал плечами Тарек, – собираем информацию об этих мафиози, изучаем каналы сбыта, которые они используют… Не тревожься так, дочка, влияние на наш бизнес от этих подделок, конечно, есть, но оно не так критично. Мы справимся. Главное, не делать необдуманных шагов и не принимать опрометчивых решений.

– Я поняла, – кивнула Диана. – Но, пожалуйста, держите меня в курсе тоже. Я не хочу быть в неведении по таким важным вопросам, это очень неприятно.

– Конечно, Дина, прости. Я просто не хотел тревожить тебя, – улыбнулся Тарек невестке. – Обязательно будем сообщать тебе обо всех новостях по этому вопросу. А пока лучше сосредоточься на рекламном турне. Это мероприятие очень важно для фабрики, особенно для нового цеха, запуск которого скоро произойдет.

– Да, я постараюсь сделать все максимально хорошо, – заверила свекра Диана, вставая.

– Не сомневаюсь в тебе, дочка, – тепло обнял ее Тарек, провожая из кабинета…

Блин, что же делать с этими сицилийцами? – хмуро размышляла Диана, идя к кабинету Марии. – Я этого все равно так не оставлю. Пашке бы позвонить, он бы точно что-то придумал… Эх! Ну да, по межгороду такие дела обсуждать, под прослушку КГБ, и как бы и еще не итальянских спецслужб. Нет, это не вариант, к нему ехать надо…

Ну а пока что надо переговорить с Фирдаусом. Похоже, ему тоже все рассказали, в отличие от нее. Ох уж эти мужчины со своими заговорами. Ну подумаешь, я купила когда-то там у бандитов автомат и немножко постреляла в мафиози. Они реально думали, что я сяду с автоматом в лодку и одна поплыву стрелять в каждого виновного во всей Сицилии?

Я же не дура, знаю и другие методы. Но так или иначе мафиози очень пожалеют однажды, что затеяли подделывать наши чемоданы!

***

Москва, Московский государственный историко-архивный институт

Первый секретарь комсомола находился в кабинете этажом выше. До этого Женька с ним практически не общалась, только видела его на разных мероприятиях, когда он выступал по вопросам, касающимся общественной деятельности комсомола. Она опасалась, что он человек занятой и может отсутствовать, но нет. Когда она постучала, изнутри пригласили её войти громким, уверенным голосом.

Комсорг Историко-архивного института был высок, молод, мускулист и красив. Немало студенток пали жертвой его героического вида. Доподлинно не было известно, насколько далеко у них с ними все заходило, но истории по этому поводу ходили разные. Другое дело, что от девушек, которым никто особо не верил, так как их регулярно ловили раньше на вранье. Женька сама первое время поглядывала на него с интересом, но потом они поженились с Костей Брагиным, и интерес этот полностью пропал.

Глубоко выдохнув, чтобы немножечко остыть, она начала последовательно излагать все свои претензии к Карине.

Первый секретарь комсомола согласился выслушать её, но она заметила, что по мере её рассказа он начинает терять интерес к повествованию, а ближе к концу и вовсе перебил её:

– Так, Евгения, давайте подытожим. Значит, Карина сказала вам что-то нехорошее по поводу её бывшего молодого человека и его новой девушки. Я вас правильно понял?

– Да, совершенно верно, – закивала головой активно Женька.

– Ну а причём тут комсомольская организация? Почему вы решили, что мы вообще должны лезть в это дело? Одно дело, если бы Михаил этот ваш, который вообще никакого отношения к нашему институту не имеет, обещал жениться на Карине и бросил её с беременностью. Вот тут мы свою роль бы сразу же увидели. А тут вы люди молодые, у вас семь пятниц на неделе: повстречались, поболтали, разбежались. Я вообще не вижу, чем комсомол может быть полезен в такой ситуации.

– Ну как вы не понимаете, Евгений Петрович, – горячилась Женька, – она же нам откровенно соврала и потом это признала. Оговорила людей в том, что они не делали. Разве комсомолка может так себя вести?

– Ну так вы и не забывайте о том, Евгения, что они встречались с этим молодым человеком. Это эмоции, накипело, бывает. Тут же фактически речь идёт о точке зрения на их отношения. Так что я не вижу, чем смогу вам помочь.

Тоже мне, красавчик! – раздраженно подумала Женька, выходя от первого секретаря. – Внешним видом все и ограничивается, заниматься своей работой он явно не собирается. Ладно, раз на комсомол рассчитывать на приходится, надо будет устроить в субботу военный совет среди друзей…

***

Москва, воинская часть на Лосином острове

Приехав на полигон, убедился, что Догееву абсолютно всё равно, когда я появляюсь – в десять ли утра или в два часа дня. Как и тогда, когда я ему звонил, он мне совершенно ничего по этому поводу не сказал, мол, тебе, виднее, когда появляться.

С полигона сразу поехал Галию забирать, удачно вышло по времени. Сразу же и рассказал ей в машине, пока ехали, про разговор с Межуевым и новый подарок от него вслед за Ленинской стипендией.

– А эта грамота от КПК – вещь вообще хорошая? – с интересом спросила жена.

– Как бы да, – утвердительно кивнул я, – сомневаюсь, что многие студенты МГУ такую могут получить. Да и не студенты тоже. КПК очень серьезная контора. В личном деле такая грамота точно лишней не будет. Я просто все понять не могу, что за дождь наград на меня от Межуева обрушился в последнее время, и почему?

– Да ладно, может просто у него возможность такая появилась, кому-то эту грамоту дать, и он тут же про тебя и вспомнил… А ты гадать зря будешь… Я так рада за тебя, что такую награду полезную получишь, и горжусь тобой очень! Вот что… Попроси кого-нибудь сфотографировать, когда тебе ее вручать будут. Я хочу такую фотографию иметь дома!

Поблагодарил жену и пообещал, что обязательно прихвачу с собой фотоаппарат, когда меня пригласят на вручение грамоты.

Приехали домой, отпустили няню, и стали готовиться к визиту Анны. Галия с очень большим интересом отнеслась к тому, чтобы свой английский с ней тренировать, обучаясь американскому произношению и идиомам. Вроде бы у нас, конечно, были назначены с Анной деловые переговоры, но и стол тоже накрыли – раз уж позвали домой, накормить гостью святое.

Анна появилась ровно в назначенное время. Несколько минут назад начал лить дождь, поэтому я взял у неё мокрый зонтик, поставив его сушиться в угол коридора, и предложил пройти в гостиную, где Галия сидела с детьми. Мы там уже накрыли на стол. Осталось только чаёк немножко заново разогреть.

Дети отнеслись к нашей гостье с интересом. Они в целом стали после поездки в Палангу более коммуникабельными, меньше стали бояться незнакомцев. Поболтали на дежурные темы минут 15 за столом, отдавая должное ужину.

А потом я перешёл уже к делу:

– Анна, если вам удобно, вы можете приступать к первому уроку прямо сейчас. Я подготовил всё, что необходимо, в своём кабинете.

Галия с Анной тут же отправились туда, а я решил провести это время с малышами. В конце концов, неделя была очень насыщенной, не говоря уже про эту пятницу, что я не имею права немножечко расслабиться в компании своих сыновей.

Правда, наверное, я слишком рьяно на них набросился. Полчаса активных игр – и оба пацаненка начали клевать носом. Пришлось идти укладывать их спать. Отрубились оба моментом, минут за пять.

Оставив Тузика на дежурстве, вернулся в гостиную. Сразу же отогнал мысль, что у меня ещё по работе несделанного и сказал вслух:

– Товарищ Ивлев, наверное, всё-таки надо немножечко и расслабляться научиться…

Взял том Стивенсона с романом «Черная стрела» и пропал в нём. Очень уж люблю этот роман, а давно уже не перечитывал. Так был поглощён сюжетом, что вынырнул из него только когда Анна и Галия уже вошли в гостиную.

Галия выглядела утомлённой, но вполне довольной. Решил, что это хороший знак. Тут же расплатился с Анной, отдав десятку, и проводил её до лифта. Американка тоже выглядела довольной, заработав десять полноценных советских рублей.

Вернувшись к жене, спросил её:

– Ну как тебе урок? Вроде бы вижу, что довольна…

– Да, Анна очень хороший педагог, как это ни удивительно, учитывая, что она никогда этим не занималась. Вежливая и очень терпеливая, при необходимости повторяет всё по пять раз, пока я не пойму. И чувство юмора у неё хорошее, она так блестяще объясняет эти странные американские идиомы.

– Кстати, Паша, я подумала, что раз уж мы всё равно тратим деньги, то почему бы тебе тоже не заниматься вместе со мной? Или ты так хорошо знаешь американский диалект английского?

Я удивлённо поднял брови. А ведь мысль-то правильная. Вовсе не так хорошо я знаю американский диалект, как хотелось бы. То же самое, что у Галии – британская версия безоговорочно доминирует, а ведь язык надо и поддерживать, и развивать. Странно, что мне самому это не пришло в голову.

– Анне-то всё равно, сколько у неё учеников, – продолжила уговаривать меня Галия. – Один или двое. Думаю, она даже цену не подымет. Для нас надо будет только с няней договориться, чтобы она на два лишних часа оставалась. Но Валентина Никаноровна всегда идёт нам навстречу.

В принципе, я пришёл к выводу, что идея у Галии появилась вполне себе разумная.

– Кстати, – сказала жена, – завтра же у бабушек годовщина свадьбы. Не знаешь, они вообще собираются её праздновать?

– Очень вряд ли, – улыбнулся я. – Бабушки у нас достаточно суровые, хлебнувшие всякого лиха, так что очень сильно сомневаюсь, что они вообще вспомнят про эту годовщину, а уж чтоб праздновать её – это что-то совсем невероятное должно произойти, с моей точки зрения.

– Ну тогда ладно, – махнула рукой Галия, – тогда, наверное, и подарки не надо везти. А то, если приедешь с подарками, они почувствуют себя неловко, что мы тут приехали их поздравлять, они для нас даже стол не накрыли специальный.

– Да, – согласился я с ней. – Одно дело – день рождения, другое – вот такое. Давай, наверное, без этого обойдёмся. Тем более, нам же завтра снова идти к Брагиным. Второй раз будем ждать прихода Карины с извинениями…

– И что ты думаешь, она в самом деле на этот раз придёт? – с интересом спросила меня Галия.

– Да вот я, честно говоря, даже и не знаю, – пожала я плечами. – Девушка производит впечатление какой-то легковесной. Всё же, может, просто ещё не сформировалась как личность, так что далеко не факт, что она появится.

– Ладно, мне, в принципе, как-то это уже и не важно, – сказала Галия. – Компания у нас в принципе приличная подобралась, просто посидим и получим удовольствие от общения.

Тут я услышал звонок. Пошёл открывать дверь. На пороге стояла очень злая Женька. Сразу подумал, что помянешь черта, и вот он на пороге…. С таким лицом Брагина обычно к нам никогда в квартиру не заходила, так что я понял, что, видимо, в субботу мы Карину с извинениями перед Мишей и Наташей не увидим.

Женька заговорила, подтверждая мои слова:

– Паша, где Галия? А то, представляешь, Карина категорически отказалась приходить в субботу и извиняться. Я пошла к нашему комсоргу, институтскому, а то к комсоргу группы ходить смысла нет, там такая тихонькая девочка, она даже голос повысить боится. И представляешь, что он сказал? Что это не его дело. То есть комсомолка ходит и врёт про других комсомольцев, и это не его дело. Нормально, да?

Галия, заслышав начало нашей беседы, не слишком спешила ко мне присоединяться, но все же нехотя подошла из кухни. Ну кому ж понравятся такого рода разговоры? Я и сам как бы не хотел особо во всё это лезть. Мне казалось, что Женька уж слишком далеко заходит по этому вопросу.

– Привет, Галия, – сказала ей Женька. – Ты слышала всё, что я сейчас говорила?

– Да, слышала, – со вздохом подтвердила жена, намекая на то, что этот вопрос её не сильно интересует. Но Женька у нас как носорог, когда куда-то прёт, она таких тонкостей напрочь не замечает.

– Я решила к вам прийти заблаговременно перед завтрашней встречей, чтобы мы сразу же и подумали, какие меры мы можем предпринять. – сказала она, словно мы и сами не поняли этого.

– А твой Костя что? – попробовал я перенаправить её энергию на мужа.

– А, – недовольно махнула рукой Женька, – я два часа пыталась с ним этот вопрос обсудить. Так вот, за эти два часа он мне так ни одной идеи и не подсказал, как эту ситуацию можно решить.

Интересно, – подумал я, – она сама решила к нам идти или Костя, хитрован такой, предложил ей к нам сходить посоветоваться, когда она его этой бурлящей энергией по поводу Карины замучила?

Ну ладно, что уж там. Женька уже на пороге стоит. Кстати, не очень вежливо держать её долго на пороге, хоть она и пришла к нам в пятницу, когда мы, устав после тяжёлой недели, хотели немножечко отдохнуть. Но такие мелочи её тоже не волновали.

Пригласил её со вздохом пройти на кухню. Галия поплелась туда за нами. Поставили чайник. Женька тут же воодушевлённо продолжила рассуждать о том, как непорядочно повела себя Карина и что это ни в коем случае нельзя оставлять просто так.

Мы с Галией меланхолично помалкивали. Не знаю, как жена, а я пытался под возмущённый Женькин голос о своих делах думать, чтобы отвлечься, пока наконец не услышал то, на что уже пришлось отреагировать:

– Паша, ты у нас самый умный, посоветуй же что-нибудь!

– Ну можно нанять бандитов, чтобы они ей ноги переломали, – предложил я, чтобы она от меня отвязалась.

– Паша, ну что ты такое говоришь? – возмущённо сказала Женька, и только потом до неё дошло, что это была шутка.

– Паш, я же к тебе как друг с серьёзным вопросом. Зачем ты отшучиваешься? – недовольно спросила она меня.

– Может быть, раз уж ты сделала всё, что могла, в том числе попыталась привлечь комсомол, и всё это не сработало… Разве это не даёт тебе основание оставить это дело в том состоянии, в котором оно сейчас есть? – спросила Галия Женьку. – Ты же всё же не прокурор, как твой отец, и не генерал милиции, как отец твоего мужа, ты всего лишь студентка, твои возможности не бесконечны.

– Ну и опять же, Карина всё же не драгоценности российской императорской фамилии украла из музея, чтобы толкнуть бандитам, а просто сдуру ляпнула то, о чём за эти дни уже много раз пожалела. Фактически ты ей уже и отомстила за эти плохие слова в адрес своих друзей, она немало поволновалась за эти дни. – решил поддержать жену и я.

Подумав буквально секунд пять, Женька замотала головой в отрицании:

– Нет, в таком направлении я думать не готова. Карина нагло соврала мне, несмотря на годы совместной учёбы и дружбы, я этого ей спускать с рук совсем не готова, она должна быть наказана по-настоящему.

Тут мне в голову наконец пришла хоть какая-то идея. Всё же несколько современных фильмов я пересмотрел, и вот в одном из них как раз углядел кое-что, что может Женьке понравиться как способ решить этот вопрос. И одновременно уводит нас подальше от этой темы…

– Послушай, раз комсомол тебе отказывается помочь в лице комсорга, попробуй обратиться с этим вопросом к своим одногруппникам. Изложи им всю ситуацию, как она есть, и предложи объявить Карине бойкот, пока она не извинится перед Мишей и Наташей.

Если сработает, вы окажете на Карину общественное давление, которое заставит её серьёзно задуматься о том, что стоит всё же извиниться, как ты и настаиваешь. А если твои одногруппники не согласятся, то значит, что они не разделяют твою убеждённость в том, что Карину нужно наказывать, и для тебя это тоже будет ценной информацией.

Выслушав меня, Женька внезапно улыбнулась, да так кровожадно, что я чуть чаем не подавился. Обычно в фильмах после такой улыбки главного героя начинаются литься потоки крови.

– Вот, Паша, я же не зря сказала, что ты из нас самый умный, – радостно заявила наша гостья. – Пожалуй, я так и сделаю в понедельник. Тем более Карина в последние дни взяла за привычку приходить либо на две, либо на три пары. Значит, я смогу на перемене после первой пары всех собрать, и этот вопрос сразу же обсудить. Времени мне хватит, надо только как следует продумать свою речь.

– Пожалуй, тебе прямо сейчас стоит начать её писать, она должна быть яркой и убедительной, – подсказал я. – Потом за выходные дополнительно отшлифуешь.